Озеро

Глава 1

-Пойдём на озеро?

-Ну пойдём.

Он взял её за руку, и они двинулись по укатанной машинами дороге вверх. Это был верх, потому что там, в конце дороги, находился мост, сделанный из двух больших бетонных труб, с земляной насыпью сверху. И мост немного возвышался над дорогой. Поэтому верх.

Он держал её за руку и думал, что, а ведь недолго же осталось? всего какая-то неделя – сорвал яблоко, откусил(и кусать-то не пришлось: кусок отвалился сам, искристо сверкнув сахарной мякотью и повиснув на тонкой, зеленой кожице) – всего какая-то неделя и он уедет к маме, а она останется здесь одна, без него, до – страшно сказать! – будущего года. Он почувствовал, что его ладонь вспотела, и ему стало неудобно; он даже подумал было разомкнуть их руки(неловко, что она может это заметить и уже наверняка заметила) и запустить свою в карман, чтобы как-то вытереть, но не стал. Ему не хотелось отпускать её. Они шли на озеро. Он съел половину яблока и отдал ей(а перед этим спросил, не хочет ли она, чтобы он сорвал с ветки целое, но она ответила, что хотела бы доесть его яблоко), она начала его есть так, как умеет только она – откусывать большие куски, смотреть ему в глаза, улыбаться и пытаясь проглотить всё не жевав. От этого на её нежных щеках(он часто водил по ним тыльной стороной ладони, настолько они ему нравились) образовались две впадинки. Две застенчивые впадинки. Он увидел, что ей было так же неловко за что-то, как и ему пару мгновений назад. Он это понял, но только не понял за что. Они шли дальше, мимо них проехала машина, и дорогу заволокло пыльной дымкой. Он почувствовал, как она сильнее сжала его ладонь. Ему захотелось обнять её. Он обнял и заплакал. Он растерялся. Не понял. Отвернул лицо в сторону, чтобы она не видела. Что это? Он плакал. Он понял, что плачет. Ему стало стыдно и страшно, но он ничего не смог с собой сделать, только шёл, хлюпал носом и ловил языком возле губ солёные слёзы. Она заметила. Они остановились. Он развернулся:

-Таня, - сказал, и слёзы полились ещё больше, он почувствовал, как у него скривило лицо и от обиды, что не может с собой совладать, он стал плакать громче, глубже и хлипше. – Таня, я не хочу уезжать домой.

Она отпустила его руку. Он не видел её лица. Он стоял, склонив голову вниз, вытирая рукой настырно лезущие из глаз слёзы и изредка вздёргивая плечами.

- Я не хочу домой, Таня! Я хочу здесь, с тобой. Я никуда, ничего не хочу, мне ничего не надо. Ничего! Ну как они не понимают! – он неопределенно махнул рукой и немного головой. – Мне бы с тобой, Тань. – он поднял лицо и посмотрел на неё красными от слёз глазами.

Он думал в это время, что всё испортил. Как он вообще мог? С чего? Откуда это к нему подкралось? Откуда взялось? Ведь просто же шли! И тут!.. В голове роились мысли, и он заметил в себе даже некое подобие причинно-следственного анализа ситуации. Он испугался, что она может посмеяться над ним.

Он снова опустил голову вниз – было стыдно этой немужской, бабьей слабости – стал торопливо вытирать глаза краем своей белой, испачканной ещё в июле вишнёвыми пятнами футболки, опасливо озираясь по сторонам. Он боялся, что сейчас вся улица сгрудилась у своих окон и смеется над ним и, что самое ужасное, над ней, показывая пальцами и шепча друг другу на ухо всякие нехорошие слова под гадкие, ядовитые смешки.

-Прости меня… - он не успел договорить, потому что она прижалась к его груди так напористо, что едва не сбила ему дыхание, а её руки схлестнулись у него за спиной, как две волны. Она стала целовать его в шею, в губы, в нос, беспорядочно, быстро, даже как-то наспех, как будто боялась не успеть, как будто его должны были забрать у неё.

-Как же я люблю тебя! Как же... – целовала и целовала. – люблю…тебя… ты… самый… люблю...

Она вжалась в него всем своим лицом, и из ее рта иногда доносилось какое-то мычание вместо слов.

- Никому я тебя не отдам! Никому! Слышишь?

Они стояли обнявшись посреди длинной, пыльной улицы и находящиеся по обе её стороны одноэтажные, деревянные дома расстреливали их своими стекольными взглядами.

Они стояли обнявшись.

Стояли долго.

Потом она отняла свою голову от его груди, обхватила ладонями его лицо, пристально посмотрела ему в глаза, и поцеловала его в губы настолько долго и даже как-то далеко, что ему показалось, в этом поцелуе он смог усмотреть далёкие покосы возле реки, где они с бабушкой когда-то ещё в его дошкольном детстве пасли коров.

Он взял её за руку и они пошли дальше, к озеру. Они говорили.

А когда пришли на озеро, она сказала:

-Ты меня не забывай только. Пиши каждую неделю. А на зимних сможешь приехать?

-Смогу. – он сказал твердо, хотя знал наверняка, что у него не получится. Но он верил. – Я новый год по-любому с тобой проведу. Папа сказал, что если четверть без троек окончу, он мне денег даст, чтобы я съездил куда-нибудь. Я поеду к тебе.

Они разместились на небольшом пригорочке. Он сел на лавку, сделанную там любителями сидеть и глядеть на озеро, а она к нему на колени.

Озеро было мутным, искристым и немного дымным. На противоположной его стороне в камышах сидел мужик в кожаной кепке, пыхтел сигаретой и внимательно смотрел за красным пером поплавка.