Овод

Глава 1

Закладка:

Алина Аркади

Овод

У каждой случайности есть своя цель.

У каждого случая есть свой смысл.

«Жизнь в ритме рока»

Правила перевозок:

1. При регистрации Перевозчику присваивается уникальное имя, которое позволяет его идентифицировать. Имена не могут повторяться.

2. Каждый Перевозчик имеет свою категорию: 1, 2, 3. Стоимость услуг напрямую зависит от категории. Перевозчик имеет право сменить категорию или работать по всем, о чём обязан оповестить Организацию.

3. Заказ считается принятым в работу после согласия Перевозчика и внесения предоплаты в размере 50% от общей стоимости услуги. Оплата производится любым удобным для Заказчика способом. Вторая часть вносится после выполнения заказа. В случае отказа от оплаты Заказчик вносится в чёрный список пожизненно.

4. Все риски, связанные с транспортировкой пассажира (посылки), Перевозчик берёт на себя.

5. Пассажир (посылка) должны быть доставлены в указанное место, несмотря на трудности, возникающие в пути. В случае невыполнения заказа в указанные сроки, Перевозчик обязан вернуть предоплату и выплатить 20% от общей стоимости услуги Заказчику за доставленные неудобства.

6. Перевозчик вправе аннулировать заказ на любой стадии выполнения в случае личного оскорбления или прямой угрозы жизни от пассажира. Заказчик заносится в чёрный список пожизненно.

7. Заказчик обязан оповестить Перевозчика о содержимом посылки (кроме документов и электронных носителей), если Перевозчик относится ко 2 или 3 категории.

8. Перевозчик использует личное транспортное средство, отвечающее качеству перевозок и удовлетворяющее запросы Заказчиков. Обслуживание и оформление необходимой документации является обязанностью Перевозчика.

9. Все Перевозчики, зарегистрированные в Организации, проверены и соответствуют заявленной категории.

Дополнение:

В случае гибели пассажира или утере посылки, Перевозчик возмещает убытки любым удобным для Заказчика способом.

Майя

– …Сплавлю мелкую сучку Тафанову, и мы сможем приступить к обустройству нашей с тобой жизни. Да-да, дорогой, ты сразу ко мне переедешь, никак иначе. А зачем, милый? Огромный дом с садом, бассейном и теннисным кортом. Я привыкла к пространству и собственной территории, где меня никто не видит. Хоть голой ходи… – Влада мелодично хохочет, накрытая неестественной радостью, сквозь которую пробивается фальшь. – Конечно, милый, нас никто не будет ограничивать. Сегодня важный вечер. До встречи. Мур!

Мачехе чуть за сорок, но выглядит моложе: ухоженная, подтянутая, стильная, умеющая себя подать. Именно так она себя и подала девять лет назад отцу, который увивался за ней, словно преданный пёс, выслуживаясь и пригибаясь. Как только Влада появилась в доме, я поняла, что наши тёплые отношения с отцом закончены и начинается новая глава семьи Потоцких: папа, Влада и Наташа. Без меня.

Сводная сестра умело перетягивала на себя одеяло, привлекая отца к совместным занятиям и поездкам, пока я училась в закрытом лицее, посещая дом раз в два месяца. И это время было по праву моим: папа отдавал всего себя единственной дочери, то есть мне, отодвинув в сторону Владу и Наташеньку, откровенно фыркающую по поводу и без. Слишком много места заняла эта змея в жизни отца. Всегда умело поддевала, напоминая, что папа старше, и ему нужно очень стараться, чтобы такая привлекательная женщина, как Влада, и дальше оставалась рядом с ним.

Слышал бы он сейчас её слова… Я подозревала, что мачеха не верна папе, но доказательств не было, а он поверил бы лишь в том случае, если бы увидел собственными глазами. Но с момента похорон прошло три дня, и Влада, не стесняясь меня, обговаривает будущее с каким-то мужчиной, да ещё и планирует привести его внашдом. Он должен достаться мне, потому что был выстроен до заключения брака, но сегодня мачеха притащила какого-то адвоката, который долго и нудно объяснял, что имущество отца достанется жене. Добавил, если бы покойный оставил завещание, всё было бы проще… И что-то такое отец совсем недавно говорил, но я почти не слушала, и последние три дня в моей памяти вспыхивают лишь отдельные бессвязные слова.

Неожиданная новость о смерти папы ошеломила и размазала. Единственный на этой земле родной человек покинул меня, оставив рядом с Владой, которая мгновенно заявила, что намерена избавиться от меня. Вот только я не сразу поняла как, предположив, что меня вышвырнут из дома, но змея придумала нечто иное, заявив, что мне предстоит выйти замуж. Встреча с женихом состоится сегодня.

Уловив удаляющиеся по лестнице шаги, выуживаю телефон из-под подушки и набираю сообщение.

Я:Знакомство сегодня. Она ничего не говорит о сроках. Я не хочу замуж!

Тимур:Не волнуйся, киса, я всё подготовил. Устроим побег на днях, пока змея будет готовиться к свадьбе.

Прижимаю телефон к груди, закрыв глаза и мысленно отдавшись в руки Тимура. Уверена, он готов на всё, только бы мы оказались вместе. И плевать, в каком направлении придётся бежать, главное, с ним.

Я:Люблю тебя.

Тимур:И я тебя. Всё выгорит.

Заталкиваю телефон обратно, предварительно отключив звук и вибро. Влада забрала у меня новый, не предполагая, что в запасе имеется старый, который я нашла в маминой шкатулке, где хранила важные для себя вещи. Скорбящая Влада откровенно переигрывала, показывая публике убитую горем женщину, лишившуюся любимого мужчины, поэтому наш диалог с Тимуром на похоронах остался незамеченным. А потом ресторан и множество людей, высказывающих соболезнования. Я почти никого не знала, но люди, пришедшие проводить отца в последний путь, выглядели солидно.

Я до сих пор толком не знаю, чем занимался папа. Он всегда называл себя «банкиром», но сколько помню, никогда не ездил в офис, зато имел серьёзную охрану и безграничные средства. Думаю, Влада в курсе особенностей деятельности мужа, но вряд ли мне суждено получить от неё информацию.

Звук открывающихся ворот заставляет прошмыгнуть на балкон и сесть на корточки. Сквозь кованые прутья вижу два внедорожника, вплывающих на территорию. Влада несётся на высоченных шпильках к гостю – крупному мужику со значительным брюхом, свисающим над ремнём. В надвигающихся сумерках могу рассмотреть лицо, кажущееся знакомым. Именно он произнёс на похоронах длинную речь в память об отце. Это и есть жених? Чёрт, он же старше отца. Навскидку ему лет шестьдесят, а то и больше. Великолепную партию мне подобрала Влада. Но есть надежда, что козёл быстро откинется, или я сама придушу его в тот момент, когда он протянет ко мне свои пухлые сардельки.

– …Герман Янович, она ждёт не дождётся, когда станет

Закладка:

– Докажи! – мямлит Колян, приближаясь и нависая надо мной. – Смотри, Петюнь, точно шлюху кто-то скинул, – тычет на мои ноги, – босая. Что, плохо работала? – изображает странный жест, шевеля языком за щекой. – А на рожу ничё вроде, – цепляет пальцами мой подбородок.

– Да она красотка! – вмешивается Петюня. – И пахнет вкусно, – утыкается носом в мою макушку и вдыхает.

– Убери руки! – вскакиваю, отходя на пару шагов, и прикидываю, в какую сторону бежать. Хотя где гарантия, что через двести метров не встречу подобную парочку?

– О, какие мы нежные! – гогочет Колян, расставляя руки и надвигаясь на меня. – Иди сюда, милая. Кис-кис-кис!

Продолжая пятиться, не совершаю резких движений, чтобы не спровоцировать мужчин, которые вдвоём значительно сильнее меня, несмотря на значительную дозу алкоголя в их организме. Упираюсь спиной в препятствие и просчитываю варианты отхода, решая, в каком направлении рвануть. Они заходят с разных сторон, словно хищники, загоняющие добычу и решающие, когда напасть. На секунду отвлекаются, поглядывая друг на друга, и я, сорвавшись с места, дёргаюсь в сторону. Но что-то острое впивается в кожу, принося дикую боль, и дальше я прыгаю на одной ноге, понимая, что проиграла. Мужские руки обхватывают сзади, а в нос бьёт мерзкий запах перегара и немытого человеческого тела. Барахтаюсь, отбиваюсь, размахиваю конечностями что есть силы и пытаюсь кричать, когда рот накрывает ладонь, которую я тут же кусаю.

– Сука! Не рыпайся! Не станешь орать, мы с Коляном будем нежными, – шепчет на ухо, а от представленной картинки начинает тошнить.

– Да пошёл ты! – не приняв угрозу всерьёз, продолжаю вырываться и получаю пощёчину.

Трясу головой, отгоняя звон в ушах. Слёзы катятся сами собой, но я их не замечаю, продолжая сопротивляться и в какой-то момент попадая Коляну в пах. Он воет, сгибаясь пополам, а второй звереет, сжимает меня и трясёт. А затем чувствую, как рука ныряет под резинку шорт и шарит по моей ягодице. Раскачиваюсь и виляю задницей, чтобы стряхнуть его руку, которая вцепилась намертво. Вырываюсь, теряя силы и надежду, что останусь нетронутой двумя алкашами, но тело позади внезапно пропадает, а Колян, который секунду назад корчился на земле, ползёт в сторону, глядя куда-то за меня.

Тихо. Лишь моё частое дыхание и всхлипы делают живым это место. Округлившиеся до невероятных размеров глаза Коляна настораживают, и я боюсь повернуться. Что там, за моей спиной? И где второй? Его не слышно. Спустя бесконечное количество секунд, поворачиваю голову и тону в блёклой голубизне моего случайного незнакомца. Стоит не шевелясь, перекатывая губами сигарету. Глубоко затягивается, и ярко-оранжевый огонёк заставляет на нём сосредоточиться, а затем откидывает окурок в сторону и выпускает дым мне в лицо. Глаза режет от густого облака, и пара слезинок скатывается по щеке. Я, будто пригвождённая к месту, даже дышу через раз, ожидая реакции блондина. Он услышал мои крики и пришёл на помощь или же случайно оказался здесь, например, спустившись к машине?

– Если не хочешь занять место рядом с другом, забирай его и вали.

Он смотрит на меня, но адресованы слова тому, кто находится за моей спиной. Бросив взгляд в сторону, вижу тело мужчины, в руках которого я билась, и небольшую лужицу крови, образовавшуюся из потёков. Коляну не нужно повторять дважды, и уже через пару секунд он тащит тело друга туда, откуда они появились.

– Спасибо, – произношу шёпотом, понимая, что эти двое оставили меня в покое только благодаря блондину.

Он молчит, напряжённо меня разглядывая, словно решает, как поступить с той, что случайно оказалась на его пути. Минута, две, три… А затем вскидывает руку и хватает меня за шиворот. Взмываю над землёй и вишу в воздухе, словно беспомощный котёнок. Не сопротивляюсь, когда попадаю в тёмный подъезд, когда гулкие тяжёлые шаги отдаются эхом от стен, когда исчезают ступени, сменяясь лестничными клетками, когда попадаю в полумрак прихожей, где меня осторожно ставят на пол. Не могу назвать его огромным, но то, с какой лёгкостью он поднял моё тело и пронёс два этажа, заставляет покрыться липкими мурашками ужаса.

– Здесь стой, – отдаёт приказ и, скинув туфли, проходит вглубь комнаты.

Опускается в кресло и оказывается в зоне видимости. С моего места заметен лишь он, и исключено остальное пространство.

– Кто ты?

– Майя, – называю имя, но добавляю: – Потоцкая.

– Вторая дочка Банкира?

– Единственная. Родная.

– А та, что я видел сегодня в доме?

– Наташа. Сводная сестра. Отец женился на её матери девять лет назад. Влада – моя мачеха.

– Становится понятно, почему она мало похожа на скорбящую вдову.

– А на кого похожа?

– На блядь, которая тянется к члену незнакомого мужика. – Уголки его губ слегка дёргаются в подобии улыбки. Что ж, характеристика вполне подходит мачехе. – Почему оказалась в моём багажнике?

– Отец умер. Адвокат сказал, что я ни на что не имею права, всё получат мачеха и её дочь. Идти в суд не имеет смысла, да и счета Влада сразу перекрыла. Думала, она просто вышвырнет меня, но всё оказалось иначе. Меня заперли, приставили охрану, а потом объявили, что я выйду замуж за какого-то папиного друга, который старше меня лет на сорок. Сегодня «жених» приехал знакомиться, а из подслушанного разговора я поняла, что от меня избавятся через полгода. Я просто вещь, которую отдали за ненадобностью, – произношу и давлю всхлип отчаяния и страха, предполагая свою судьбу в случае, если бы план мачехи осуществился. – Увидела вас и поняла, что только так могу выбраться.

– Дальше.

– Связала простыни, спустилась со второго этажа, забралась в багажник. Планировала свалить на заправке, но оказалось, что изнутри открыть его нельзя.

– Ты об этом не знала?

Отрицательно мотаю головой, потому что всегда находилась на заднем сиденье. Интересоваться такими нюансами не было повода.

– Что планировала делать дальше?

– Позвонить своему парню и сбежать.

– На заправке?

– У меня есть телефон, – ныряю в шорты и достаю аппарат. И как козёл, который меня лапал, не вытащил? – Мачеха забрала мой, но у меня был этот: старенький, но работает. Только быстро разряжается. Пыталась позвонить из багажника, но он сел. Если вы позволите немного подзарядить батарею и позвонить, я уеду.

Заканчиваю речь, надеясь, что он меня услышал. Блондин не двигается, окутанный полумраком и разливающимся по комнате страхом. Моим. Уверена, он ничего и никого не боится. Такие не боятся. Страх вызывают они. Два пьяных мужика едва не обделались, встретившись с ним. А может, и обделались. Один точно. Жив ли он? Если нет, мне не жалко.

– Я мог тебя убить. – Его голос звучит ровно и спокойно, будто он

Закладка:

– Даже это лучше, чем ублажать старого козла.

Не знаю, насколько действенным является высказанный аргумент, но блондин поднимается, чтобы приблизиться. Останавливается в шаге от моего дрожащего тела. Я боюсь не его – он вызывает во мне иное чувство, странное чувство безопасности. Хотя, казалось бы, именно его сейчас следует опасаться.

– От тебя несёт бензином и псиной.

– Видимо, на мне остался его запах.

Под «его» подразумеваю мужика, который так сильно прижимался, что я пропиталась вонью.

– Я хочу, чтобы ты приняла душ.

– Ч-что? – поднимаю голову, предполагая, что он шутит, но лицо мужчины спокойно и серьёзно. Не шутит. Вряд ли вообще умеет.

– Люблю чистоту. Везде.

– Скажите, куда идти, – без пререканий соглашаюсь на условия хозяина, иначе он выставит меня за дверь, и кто знает, может быть, у подъезда меня ждут те двое.

– На носке кровь, – опускает глаза, рассматривая мои ноги.

– Когда бежала от них, наступила на что-то острое. Возможно, стекло. Но я могу дойти на носочках…

Обхватывает меня и поднимает в позе солдатика. Несёт в ванную комнату и ставит в душевую.

– Сядь на выступ.

Подчиняюсь, устроившись на полочку, прикреплённую к стене. Снимает один носок, бросая в мусорное ведро, а затем осматривает повреждённую ступню. Резкая боль пронзает тело.

– Гвоздь. Небольшой, но кожу пробил. Ржавый и грязный, – крутит пальцами предмет, показывая мне. – Сиди так, не двигайся.

А я никуда и не собираюсь. Оставляет меня, но возвращается с бутылочкой и прыскает на кожу. Понимаю, что он принёс средство для обработки ран. Толкает мою ногу, позволяя опустить. Стоит, осматривая меня. Под этим сканирующим взглядом становится не по себе.

– Вещи снимай. – Открываю рот, чтобы возмутиться, но мои слова не имеют смысла. – Они воняют и не совсем чистые. Закину в машинку, через час будут сухими.

Снимаю футболку, затем шорты, спортивный топ, закрыв рукой грудь. А потом осознаю, что он ждёт, когда я оголюсь полностью. Не знаю, в каком месте сейчас моё стеснение, но точно за пределами этой душевой и даже квартиры. Отдаю одежду и застываю, пока блондин дотошно меня осматривает. Перемещается медленно, начиная с пальцев ног и двигаясь выше, зависнув в районе паха. Да, я рыжая. Причём везде. Оторвавшись, его взгляд перемещается на грудь. Соски затвердели, привлекая излишнее внимание. Реакция на прохладу и напряжение. Чиркает по шее и сосредотачивается на моих глазах. С минуту упивается тем, как я на него реагирую, надеясь впитать мой страх. Но его нет. Я слишком устала, вымотана и хочу оказаться рядом с Тимом, подальше от мачехи и проблем.

– Повернись, – приказывает, а я подчиняюсь.

Стягивает резинку, распускает тугую косу, и рыжие кудри разлетаются в стороны, опускаясь до лопаток. Не дышу, ожидая дальнейших действий, но блондин протягивает руку к крану и включает воду. Струя бьёт в живот, окатывая ледяной водой, и я отшатываюсь взвизгнув. Врезавшись в мужчину, который обхватывает меня, застываю. Его ладонь покоится на моей груди, а я дрожу от холода и неожиданности.

– Она холодная, – оправдываюсь, не решаясь скинуть с себя его руку.

– Уже нет, – подталкивает в спину под поток воды и закрывает стеклянные дверцы.

Встаю под душ, искоса наблюдая, как блондин закидывает мои вещи в стиральную машинку и включает. А затем просто выходит, и только в этот момент позволяю себе расслабиться и насладиться водными процедурами.

Глава 3

– Я всё, – выхожу из ванной, обмотанная полотенцем, которое нашла на полке.

Не знаю, имею ли право прикасаться к его вещам, но ходить голой не выход. К тому же я могу оставить на полу влажные следы, а мужчина предпочитает чистоту.

– Что это? – указывает на мою ступню, из-под которой тащится белый бумажный хвостик.

– Кровь немного сочится. Воспользовалась туалетной бумагой, чтобы закрыть рану. Ничего другого не нашла.

– Садись.

Блондин достаёт аптечку, которая наполнена множеством предметов. Делает повязку, наносит какую-то мазь и прикладывает к ране. Приятная прохлада не доставляет боли. Перевязывает бинтом, а сверху пластырем. Его движения уверенные, чёткие, словно он каждый день оказывает незнакомым девушкам первую медицинскую помощь.

– Надень это.

Протягивает белую мужскую рубашку и ждёт, когда отдам полотенце. Я тут же его снимаю и передаю блондину. Облачившись в его вещь – дорогую и приятно пахнущую, – возвращаюсь на место и откидываюсь в кресле. Не хочу спрашивать, объяснять, бежать, сопротивляться. Хочу тишины и немного времени, чтобы привести в порядок мысли. Если, конечно, в моей жизни теперь вообще будет этот самый порядок. Тишину разрывают звуки моего изголодавшегося организма, но я игнорирую их. Он и так мне помог, отбив у мужиков и позволив находиться на его территории. Большего просить не имею права.

– Давно ела?

– Вчера. Или нет – позавчера, – признаюсь, Влада на питание для меня не расщедрилась. – Я перебьюсь, – даю понять, что не являюсь его проблемой.

– Ешь. – Передо мной появляется тарелка с двумя кусками пиццы и стакан сока. – Только медленно, иначе желудок будет болеть.

Лишь киваю, выражая немую благодарность. Блондин садится напротив и поглощает пиццу, тщательно пережёвывая. Так и сидим: два незнакомых человека, волею случая оказавшиеся в одной квартире. Но моё имя ему известно, а как называть его? Вряд ли скажет, иначе давно представился бы. Не решаюсь спросить, уткнувшись носом в тарелку.

Замечаю свой телефон, заботливо выставленный на зарядку, включаю и звоню Тимуру. Монотонные гудки слышны и блондину. Три вызова остаются без ответа.

– Он перезвонит, – успокаиваю незнакомца. – Где мы находимся? – понимаю, что не уточнила, всё ещё не зная, в каком направлении он ехал.

Он говорит название населённого пункта, которое не даёт точных данных. Но уточняет, что от города мы отъехали на шестьсот километров. Так много? Но Тимур приедет за мной куда угодно.

– Ты знаешь, кем был твой отец?

– Банкиром, – отвечаю заученное слово, которое на протяжении многих лет слышала часто. – Что-то связано с безопасностью банков.

Короткий смешок, дающий понимание, что я несу чушь, и даже блондин знает больше, чем я.

– Твой отец былБанкиром.В его случае это не имеет отношения к банкам в прямом смысле этого слова, но напрямую связывает его с деньгами. Перевод больших сумм, обналичивание денег, оплата, а главное – способность прятать эти самые деньги. Чужие. Сотни подставных фирм, счетов и такое же количество клиентов. Оплата – процент с каждого дела. И так как твой папаша был лучшим в своём деле, процент был существенный. Ни единого промаха за годы работы – исполнителен и точен. Поговаривают, он накопил бессовестно много. И достаться это всё должно тебе.

Папа мне

Закладка:

– Д-да… Давай вернёмся, поможем, не оставляй его…

Сворачиваю с трассы, заметив деревья и земляной съезд, глушу мотор, погрузив нас в темноту.

– Успокойся. – Мне бы самому не помешало, потому что я на грани. Не привык слюни подтирать. – Я его только ранил.

– Неправда! – бьёт кулаками в мою грудь. – Ты врёшь! Врёшь! Надо туда… – хватается за ручку, но я успеваю дёрнуть Цветочек на себя, достать ствол и щёлкнуть затвором.

– Повторяю в последний раз – успокойся. – Сразу понимает, что сейчас на неё направлено оружие, не шевелится, затихла. – Я только ранил. Не люблю убийства, по возможности избегаю. Не знаю, кому пообещала тебя мачеха, но мент пришёл за тобой. Прикормленный.

– Что значит «прикормленный»? – шепчет в темноте.

– Значит, работает на кого-то. Передаёт информацию, если нужно, доставит в назначенное место. Ему заказали девку, то есть тебя, поэтому один. Не думал, что возникнут проблемы.

– А как ты понял, что он работает на кого-то?

– Патрульный с «Береттой»? Стандартное табельное – пистолет Макарова. Это второй ствол.

– А зачем ему второй?

– За каждый патрон из табельного отчитаться нужно, а второй нужен, чтобы валить маленьких глупых девочек. Таких, как ты.

Даже не понял, когда Майя прижалась ко мне, захватив ткань рубашки и всхлипывая в мою шею. Почти неслышно, но дрожащее тело доказывает, что истерика не закончилась. Убираю оружие, даю ей ещё немного времени, пока дыхание не становится ровным.

– Твой отец работал с серьёзными людьми, и большинство из них очень далеки от понятия «честная жизнь». Ты правда никогда не видела, как убирают людей?

– Никогда. Отец научил стрелять из ружья, даже брал на охоту пару раз. Но мне не понравилось убивать животных. Да и сам он, по сути, охотником не был. Больше любил поговорить, сидя за столом и потягивая ром. Но на охоту уезжал часто.

– Не на охоту. Поговорить в непринуждённой обстановке, дела решить. Излюбленный вариант Потоцкого.

– Мне кажется, ты знал его лучше, чем я, – произносит, а я чувствую, как горячие губы касаются кожи на шее, запуская необъяснимую реакцию.

– Не лучше. С другой стороны. Думаю, он просто хотел уберечь тебя от того мира, в котором жил сам.

– Зачем? Мне было бы проще сейчас, знай я хоть сотую часть того, что знал он. Когда папа умер, я почувствовала себя потерянной, ненужной и лишней. Не осталось ни одного человека, которому я нужна.

– Ты хорьку своему нужна.

– Его зовут Тимур.

Бесит, что Цветочек постоянно упоминает какого-то мужика. В данный момент я спасаю её задницу от козлов, желающих прибрать девчонку к рукам.

– Похуй мне, как его зовут. Кстати, больше звонить ему не будешь.

Отодвинув девчонку, шарю в бардачке и, достав части телефона, выбрасываю в окно.

– Ты… Зачем, блин? – вскрикивает и лезет через меня, высунув голову наружу и пытаясь разглядеть в темноте убогий мобильник.

– Ты позвонила – нас отследили. Нас отследили – раненый мент. Чувствуешь связь?

– Ты сам мне дал позвонить.

– Хотел проверить. Догадка подтвердилась. Либо тебя ведёт мачеха, либо этот самый Тимур.

– Нет, – мотает головой, – не может он. С этого номера я звонила только ему. Влада не знала. В нём старая сим-карта была. Даже какие-то сообщения сохранились. Я удивилась, почему не заблокирован. Обычно через год номер перепродают.

– А деньги там были?

– Да. Немного. Рублей сто, может, чуть больше.

– Значит, им кто-то пользовался.

– Он в моей комнате лежал, в маминой шкатулке. Выключенный и разряженный. Да и кому он нужен? Старый, потёртый. Можно я заберу?

– Нахрена? – не понимаю, зачем ей нужно это старьё.

– Может, это единственное воспоминание о папе. Телефон, подаренный им.

– Ладно. Валяй.

Цветок тут же вскакивает из машины и собирает части телефона, шаря ладонями по земле. Не знаю, зачем разрешил, но она переключилась, забыв о том, что произошло двадцать минут назад. Мостится на переднее сиденье, когда останавливаю.

– На заднее, – указываю, чтобы пересела. – Терпеть не могу, когда кто-то сидит рядом, отвлекая от дороги.

– Ну и ладно, – надув губы, плюхается назад. – Я думала, мне положена компенсация за пережитый стресс. По твоей вине, кстати.

– По твоей, – уточняю, выезжая из укрытия. – Не выбери ты мой багажник, сейчас бы я не тратил время на бессмысленные сожаления. И кстати, моя рубашка была бы сухой, – ощупываю ткань, наткнувшись на влажное пятно. – И нервы целее.

– Зато со мной не скучно, – заявляет, считая, что я получаю удовольствие от непрекращающейся болтовни. – Я могу тебя веселить: рассказывать истории, анекдоты, смешные случаи…

Замолкает, и я слышу неприятное шипение. Мельком обернувшись, закипаю в момент, потому что девочка-катастрофа сжимает в руке бутылку, из которой фонтаном бьёт сладкая жидкость. Испуганная и мокрая, смотрит на меня. Выдыхаю, сжимая руль и едва сдерживаясь, чтобы не придушить её прямо сейчас.

– Плюс пятьдесят. – Ловлю непонимающий взгляд. – Я предупреждал: за каждый косяк пятьдесят тысяч зелёных. Дополнительно к обещанной половине. – Кивок, и она выдыхает. – Вытрись, – бросаю полотенце за спину.

Что ж, денежная компенсация за каждый промах девчонки действует успокаивающе. Думаю, пока доедем в Тольятти, накапает полмиллиона.

– Остановимся на ночь в городе, – вылавливаю взглядом указатель, понимая, что почти приехали.

– Зачем?

– Во-первых, я целый день провёл за рулём. Мне нужно несколько часов сна. Во-вторых, есть дело, которое появилось раньше тебя.

Изначально планировал оставить Цветочек на квартире и метнуться в нужное место. Но, судя по способности притягивать неприятности, она или квартиру спалит, или себе навредит. Придётся тащить с собой, но не в таком виде. По времени успеваю в торговый центр, на парковке которого оказываемся через пятнадцать минут.

– Ближе подвинься, – разворачиваюсь, чтобы осмотреть девчонку. – Ещё ближе, – с опаской ползёт по сиденью, но требование выполняет.

Накрываю женскую грудь ладонями, слегка сжимая и отмечая приятную упругость, а заодно размер.

– Не лапай меня, – бьёт по рукам, выворачиваясь.

– Захочу – трахну. Вряд ли ты сможешь мне помешать. А пока только снимаю мерки. – Поднимаю футболку, прикидывая объём талии, а затем и бёдер. Больше не сопротивляется, позволяя осмотреть себя. – Любишь танцевать, Цветочек?

– Да! Я пять лет танцами занималась. Даже на стрип-пластику ходила.

– Стрип… что? На шесте, что ли?

– Это красивый, завораживающий танец, показывающий притягательность линий тела. Он наполнен чувственностью, страстью… И там никто не снимает одежду, кстати, – крутит пальчиком, словно я тупой и не понимаю отличий. – Это не стриптиз, где трясут сиськами.

– Ничего не имею против сисек… – задумчиво смотрю на грудь Цветочка. – На них, кстати, и пойдём смотреть.

– Я не хочу смотреть на голых женщин.

– На них буду смотреть я, а ты можешь отправиться в багажник и подождать

Закладка:

– У меня приказ убрать тебя с дороги, чтобы машины могли попасть на территорию.

– Не на себе же я её понесу, а пока эвакуатор приедет, пара часов пройдёт. Может, поможешь отогнать? – указываю в направлении переулка, из которого недавно вырулил.

Охранник прикидывает, стоит ли мне помогать, но недовольные гости, желающие попасть на важное мероприятие и не терпящие задержек, подталкивают его.

– Ладно. Я толкаю, ты руль выкручиваешь.

Что я и делаю, пока мужик толкает в одного. Как только освобождаем проезд, машины проскакивают в ворота, не обращая внимания на двоих. Полумрак надвигающейся ночи мне на руку, и, как только оказываемся в проулке, вырубаю охранника, не предвидевшего нападение. Снимаю куртку с нашивками, забираю кепку и кобуру. Оттаскиваю мужика как можно дальше, связав руки и ноги, заклеиваю рот, чтобы не привлёк внимание, когда очнётся. Не знаю, сколько времени придётся провести в доме.

Проскальзываю мимо выстроившихся перед воротами машин и проверяю прибывших. В одном из гостей узнаю правую руку Швацкого, а значит, сам он приехать не решился. Вероятно, многие прислали доверенных лиц, не желая открыто показывать заинтересованность в предмете, выставленном на торги. Не забываю осматриваться, заметив, что наёмники заходят в дом, провожая гостей. То есть если я окажусь внутри, никто не обратит внимания.

И как только последняя тачка проезжает мимо меня, ворота закрываются. Скорее всего, они все друг друга знают, поэтому натягиваю кепку на лицо и подстраиваюсь под их движения.

– Эй ты, пройдись внутри. Пара минут, и на выход, – раздаётся за спиной, и отчего-то сразу доходит, что сказанное относится ко мне.

– Угу.

Спешу исполнить приказ и радуюсь, что могу осмотреться в доме. Много людей, обстановка спокойная, размеренная. Между гостями снуёт Влада, а за ней, будто карманная болонка, таскается Тимур, ухаживая за хозяйкой. Проскользнув между людьми, двигаюсь в направлении кабинета Банкира, в котором бывал несколько раз – заперто. Успеваю осмотреть помещения рядом, а затем иду на кухню, где повара подают блюда официантам. Остаюсь незамеченным, перемещаясь по первому этажу. Возвращаюсь в гостиную, где всё готово к началу аукциона, и в доказательство выставлен сейф, приковывающий внимание присутствующих. Покидаю дом, не найдя того, что планировал, и, заметив, как охранники скрываются за углом, следую за ними. Нет никаких построек в стороне, лишь полузакрытая беседка и огромная парковка, занятая машинами и водителями, которые столпились в стороне, гогоча и громко болтая.

Не забываю посматривать наверх в надежде увидеть в одном из окон рыжую гриву. Чувство, что Цветочек здесь, не покидает, словно внутри противно пищит маячок, направляющий дальше. Оказываюсь за домом, в той части, где нет камер и освещения – слепая зона, не представляющая никакой ценности. Включаю фонарь и замечаю небольшое прямоугольное окошко в цоколе, а когда присаживаюсь, чтобы посветить внутрь, неожиданно для себя дёргаюсь, потому что оттуда на меня смотрят знакомые зелёные глаза.

Глава 11

Майя

– Тим, я так счастлива, – позирую на пороге ЗАГСа в пышном свадебном платье, пока он делает фото по моей просьбе. – Спасибо за праздник! – Прикасаюсь к губам теперь уже мужа, получая в ответ сдержанный поцелуй.

– И я, Майечка. – Натянутая улыбка свидетельствует о плохом настроении Тимура, который раздражён с утра. – Поехали?

– А как же твои родители? Они не приедут?

– Они ждут нас в ресторане, – успокаивает Тим и тащит меня к машине.

Странное предчувствие не покидает с момента, когда я, попрощавшись с Оводом, доверилась Тиму. Он долго и дотошно читал завещание папы, задавал вопросы и в особенности интересовался Оводом, который, как он сказал, ему не понравился. Отчитал за перевод, сказав, что приехал не один и с лёгкостью мог отбиться от блондина, чтобы не делиться. Аргументы в пользу честности не подействовали, и Тим заверил, что вернёт деньги. Как – объяснить не потрудился. Интересно, он знает, на что способен Овод? Если нет, то его ждёт большая неожиданность.

Как только я покинула мерседес, переместившись в другой автомобиль, чувство спокойствия схлынуло, а тело сигнализировало об опасности. Отмахивалась, убеждая себя, что только Тимуру я нужна и только им любима. Но даже слова о свадьбе через неделю оказались неправдой. Он спешил, подталкивая меня к бракосочетанию и не позволив как следует подготовиться.

И вот сегодня я сказала «да» тому, кто мне бесконечно дорог. Последние два дня неосознанно проводила параллели с Оводом, сравнивая мужчин, и первый выигрывал по всем фронтам. Мне показалось, я видела на дне тусклого холодного взгляда сожаление в момент расставания, или же придумала себе то, чего в принципе быть не может?

Он мне помог, я заплатила. Просто и без выкрутасов. Но два дня, проведённые на заднем сиденье, оказались настолько насыщенными, что время, которое я проторчала в квартире Тима, отдавало тоской. Сегодня утром привезли платье, Тимур натянул костюм, и мы помчались в ЗАГС. Муж пообещал праздник в ресторане, куда мы и направляемся.

Страшно волнуюсь, потому что знакомство с родителями Тима состоится по факту и будет как минимум странным, на мой взгляд. Но он стал моим мужем, а это ли не главное сейчас?

Через двадцать минут подъезжаем к отелю, лимузин останавливается у чёрного входа, и Тим показывает, что пора выходить.

– А как же банкет? Твои родители? Праздник?

– Я снял номер для новобрачных, – играет бровями, подмигивая и намекая, что первая брачная ночь будет действительно брачной. – Поднимемся, отдышимся и спустимся в ресторан, где уже всё готово.

Радуюсь и спешу за мужчиной, который несётся по узкому коридору, а затем тащит по лестнице наверх. Не спрашиваю, по какой причине мы не воспользовались лифтом и крадёмся, словно боимся быть пойманными, но действительно оказываемся в большом номере с балконом и гигантской кроватью. И пока осматриваюсь, Тим достаёт бутылку шампанского из ведёрка, открывает и разливает шипящую жидкость по бокалам.

– Милая, давай выпьем за нас, – шепчет, подавая бокал и обнимая, – чтобы наш союз принёс только счастье. Тебе и мне, – тянется к губам, врываясь языком и подчиняя себе.

Отвечаю, оплетая его шею руками, прижимаясь и чувствуя мужское тело – возбуждённое и горячее. Ещё немного – и мы никуда не пойдём, увязнув в друг друге и оказавшись на брачном ложе, украшенном лепестками роз.

– Выпей, – подталкивает бокал, заставляя делать большие глотки шампанского. Тороплюсь, неприятно поморщившись, когда колючие пузырьки щекочут в носу. – Ещё, – заменяет пустой, вручая второй.

– Нет, – отказываюсь, – эту ночь я хочу помнить…

Память подкидывает картинки хохочущего Овода, вдоволь поиздевавшегося надо мной и первым опытом. И пусть будет

Закладка:

Майя прижимается ко мне, нежась после двух оргазмов и не понимая, что это лишь начало. Недолгая передышка, и мы приступим к основному блюду.

– Отдышалась, Цветочек? – веду ладонью, сжимаю её задницу, притягивая так близко, что она может почувствовать, что я снова возбуждён. – Продолжим?

– Но я ничего не умею. Не жди многого, – шепчет, касаясь моих губ и увлекая в поцелуй.

– Мужская мечта о развратной девственнице такая же идиотская, как и женская о нежном мачо. Сделаю всё сам. Первый раз, а потом придётся тебе быть активной.

– Например?

– Например, взобраться сверху и поскакать на моём члене. Хорошо поскакать, основательно так, чтобы я остался доволен.

– Но ты говорил о минете, – отстраняется, ждёт ответ.

– Что ж, желание дамы – закон, – улыбаюсь и встаю на колени перед Майей, приготовившись спустить трусы, и…

Сигнализация оповещает о вторжении на территорию. Датчики движения, натыканные по периметру, улавливают всё, что больше собаки. Соскакиваю, направляясь в соседнее помещение и рассматривая мониторы. Блядь. Мы здесь недолго, но меня засекли.

Спешу вниз, прихватив халат и скрыв влажное бельё. Без заминки отворяю дверь, потому как те, кто стоят за ней, вынесут её без раздумий.

– Герман Янович приглашает вас в гости, – оповещает один из охранников. – Очень просит.

Это что-то новенькое, слово «просит» не сочетается с хозяином этих ребят.

– Завтра, – даю согласие, но хочу уделить время Цветку и подумать о надёжном месте, в котором её можно оставить.

– Сейчас. – Мои планы уничтожаются одним словом.

– Хорошо, – разворачиваюсь, чтобы подняться и натянуть одежду, когда в спину прилетает:

– Приглашение на две персоны. Девушка тоже.

Он знает о Майе. Весть, что наследница Потоцкого катается со мной по стране, разнеслась настолько быстро? Даже не представляю, зачем ему Цветок.

– Собирайся. – Майя распласталась на кровати, ожидая меня и обещанного продолжения. – Надень новые вещи и обязательно обувь.

Поднимается, собираясь без вопросов и посматривая в мою сторону. Выходим через десять минут, усаживаясь в мерседес, который тут же следует за чёрным внедорожником.

– Куда мы едем? – решается спросить, но в её голосе страх и паника.

– В гости. Скажу сразу: хозяин тебе не понравится.

– Тогда зачем ехать? От приглашения можно отказаться, если нет желания. Давай вернёмся и проведём время вдвоём.

– Я бы и рад, Цветочек, вот только отказаться не могу.

Точнее, приказы не оспаривают, а вежливая охрана лишь видимость. Они готовы применить силу и притащить меня за шкирку, чтобы бросить к ногам своего хозяина. Напрягаюсь, не понимая, зачем я ему понадобился. Почти год молчания и никаких движений в мою сторону. Перемалываю с десяток причин, по которым сейчас направляюсь в холодный дом, но ни одна не стоит моего появления. Явная нервозность передаётся Майе, посматривающей в мою сторону и ёрзающей на сиденье, не понимая, чего ожидать. Нужно успокоить, чтобы девчонка понимала, что ей ничего не угрожает.

– Не нервничай, – опускаю ладонь на её бедро, неторопливо поглаживая через ткань тонких джинсов.

– Ты другой. Обычно спокоен, расслаблен, но сейчас всё иначе. Там тебе что-то угрожает?

– Ага, по моему самолюбию пройдутся грязными сапогами, – усмехаюсь, сжимая её кожу, а затем щёлкаю по носу, улыбаясь и разряжая обстановку. – Ты же хотела узнать обо мне больше?

– Да.

– Через пару часов тебе представится такая возможность. Главное, слушай меня и не говори лишнего. Я решу вопросы, и мы уедем.

Майя немного расслабляется, забираясь с ногами на сиденье и перебирая мои пальцы. Её движения успокаивают, но не настолько, чтобы не думать о предстоящем визите туда, где наши с ней планы могут измениться.

Глава 16

Заезжаем на территорию дома, останавливаясь перед крыльцом. Входить не хочется, но охранники ожидают у дверей, всем видом показывая, что зайдут после нас.

– Пошли, Цветочек. И помни – не говори лишнего.

Тяну за собой Майю, оглядывающуюся и с интересом рассматривающую большой холл. Полупустой и неприятный, отдающий эхом негативных воспоминаний. Шаги рассекают тишину, уведомляя хозяина, что к нему пожаловали гости.

– Привет! – Отец спускается по лестнице, но смотрит почему-то на Цветок, спрятавшуюся у меня за спиной и активно дёргающую за руку. Отмахиваюсь, останавливаясь в метре от него. – Как дела? Давно не заглядывал…

– Зачем «приглашал»?

– Вот так сразу? А как же приветствие, дежурный вопрос «как здоровье?». Не будет?

– Прелюдии ни к чему. Повторю вопрос – зачем звал?

– Прошу за мной, – не сводит взгляда с Майи, которая почти врастает в меня.

Разворачивается, шагая по коридору и направляя в нужную сторону. Цветок вновь теребит мою ладонь.

– Что?

– Это он, – испуганно шепчет, выглядывая из-за меня и провожая взглядом отца.

– Кто?

– Тот, за кого Влада хотела выдать меня замуж. Он приехал за полчаса до тебя, и, пока ты говорил с ней об оплате, сидел с Наташей в гостиной. Я должна была уехать с ним в тот вечер.

Да ну нахер… Слова Майи вводят в ступор. Папаша хотел на ней жениться? Зачем? И куда делась моя мачеха? Несмотря на слова девчонки, тащу её в нужном направлении, догоняя отца и желая задать интересующий вопрос.

– Ты развёлся? – бросаю ему в спину, и старик тормозит, резко оборачиваясь.

– А должен? – напрягается, подходя ближе. – Ты что-то знаешь? Слухи долетели?

Мания, появившаяся после побега матери и инцидента с Ольгой много лет назад, не исчезла. Он по-прежнему зациклен на контроле своей женщины. Даже спустя много лет.

– Недавно ты хотел женитьсяна ней, – отхожу, выставляя Майю вперёд.

Отец смотрит на Цветочек в упор, смущая и заставляя сжаться, а затем ухмыляется и толкает дверь, показывая жестом, чтобы мы вошли. И как только пересекаю порог, понимаю, зачем я здесь.

– Это же папин сейф! – озвучивает мои мысли Майя. – Значит, вы его купили?

Подбегает, осматривая и щупая огромную полутонную махину посреди комнаты. Я видел его много раз, но всё равно впечатлён.

– Много заплатил? – обращаюсь к нему, не поворачивая головы.

– Столько, что вдова Потоцкого может деньги жопой жрать, и всё равно останется.

– Предполагаю, зачем ты меня позвал, – рухнув на диван, жду, когда Цветочек набегается вокруг игрушки и плюхнется рядом. – Но помочь не могу.

– А зачем? – Майя вертит головой, непонимающе поглядывая на нас. – И откуда ты его знаешь? – тычет в отца.

– Во-первых, девочка, это мой сын. – Папаша похлопывает меня по плечу, но я спешу избавиться от его касания, скидывая руку.

– Сын?.. – Цветок захлёбывается удивлением. – Ты Тафанов? Ты знал, что он должен был меня забрать? Ты всё знал? – Её голос

Закладка:

Уже вечер, а я не делал ни одной остановки, желая исполнить поручение как можно быстрее. И всё-таки папаша темнит. Свои резоны у него имеются, но я впервые уповаю на отцовские чувства, которые способны удержать его от подножки. Или же люди не меняются? Проверять не стремился, но обстоятельства вынудили, а точнее, одно – смерть хорька.

Глок облажался, хотя винить его в жажде мести не стоит. Я бы такое дерьмо тоже на самотёк не пустил, наказав всех и каждого, кто посмел нагадить моей женщине. Имеем то, что имеем, и, исходя из этого, ищем рациональные варианты.

Добираюсь до места за двадцать часов, остановившись у отеля, к которому то и дело подъезжают машины, высаживая и забирая гостей. И если я верно понял, то человек, которому предназначаются документы, – владелец данного строения. Набираю отца, оповещая о прибытии. Проходит двадцать минут, но я остаюсь незамеченным. Ещё двадцать, и я вновь звоню родителю, но номер недоступен. Топчусь около часа, начинаю нервничать, а затем вхожу в отель. Говорю имя администраторам, получая вопросительный взгляд. Человека с такими данными здесь не знают. Вбиваю имя в поисковик – ноль. Вновь набираю папашу, в ответ наслаждаясь женским голосом, оповещающим, что телефон абонента выключен.

Ступор. Я планировал отдать пакет и сорваться в обратном направлении. Прождав полтора часа, решаю вскрыть пакет, найдя в нём… стопку чистых листов.

– Сука! – рычу, злясь на самого себя.

Поверил старому козлу, понимая, что он опрокинет меня, не посмотрев на родственную связь. Выезжаю на трассу и вдавливаю педаль газа, кляня отца и свою самонадеянность. Задница подгорает от осознания, что всё это было затеяно ради Майи. Какие варианты? Если всё же брать в расчёт хоть какие-то отцовские чувства, папаша сдаст её Мерханову, освободив тем самым меня. Но она наследница Банкира, а если плюсом взять наследство Тимура, то получается… Паршиво получается. В этом случае она нужна отцу в качестве той, что принесёт джек-пот, но ситуация развернётся не в мою пользу – добыча осталась без защиты. Я или деньги. Всё просто. Всегда было просто, только я ещё грезил надеждой, что значу для отца хоть что-то. Вот и ответ.

Пру и не замечаю светофоров, поворотов и встречных машин. Вакуум и затуманенный взгляд, а в голове пульсирующее – быстрее, быстрее, быстрее… Обратно за шестнадцать часов. Охранник едва успевает открыть ворота, а я влетаю в дом, не заглушив двигатель и оставив дверь машины не запертой.

– Где Майя? – врываюсь в отцовский кабинет, после того как осмотрел комнату. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять – Цветка нет.

– Ушла, – равнодушно хмыкает, не отрывая взгляда от бумаг. – Погостила немного и решила нас покинуть. А тебе не звонила? – И я бы мог назвать удивление искренним, если бы не секундный страх, промелькнувший на дне его взгляда.

– Где Майя? – едва сдерживаюсь, чтобы не разнести всё к чёртовой матери.

– Янис, я же говорю, пожелала уйти.

– Не пизди, ты отправил меня хер знает куда, чтобы прибрать Потоцкую. Я идиот, который рискнул поверить тому, кто за человека меня не считал, напоминая, что я выродок, которого скинула на тебя мама.

– Эти слова были ошибкой! – вскакивает, замирая напротив. И сейчас нас разделяет лишь стол, через который я могу перемахнуть не напрягаясь.

– Эти слова ты произносил изо дня в день годами, чтобы я помнил, что недостоин носить твою фамилию. Отбросок, поганая часть, которую ты когда-то произвёл на свет. Чего ты добиваешься? Зачем её забрал? Пронюхал, что девчонка мне не безразлична? Решил уничтожить то крохотное, что мне дорого?

– Она ушла сама, – заводится, вжимая голову в плечи.

– Да хер я поверю! У неё нет документов, и жить самостоятельно она не приучена, а её способность находить проблемы слишком явная, чтобы ты не заметил. Где Майя?

– Отдал Мерханову.

Ложь. Снова грёбаная ложь.

– Что ты сделал? – хватаю его за грудки, перетаскивая через стол.

– Отпусти! – Ольга врывается, повиснув на моей руке и пытаясь скинуть их.

Отмахиваюсь, не смотря, что и кого задеваю. Плевать.

– Я сделал это ради тебя, – выплёвывает отец.

– Ради себя, – поправляю его, – ради денег, которые есть у неё, ради того, что может дать Мерханов. Когда ты нажрёшься? Когда гнилая мразь, живущая внутри тебя, скажет «хватит»? Наступит момент, когда я увижу перед собой человека?

Откидываю его в сторону и разворачиваюсь, чтобы покинуть это место. Бросаю взгляд на Ольгу, которая вжалась в стену. Вероятно, сейчас я мало похож на того, в кого можно бросаться язвительными фразами без физической угрозы. Выхожу в коридор и вижу в нескольких метрах от себя братца. Понимает, что нужно валить, и бежит от меня, исчезая на лестнице, ведущей на второй этаж.

– Мерханов объявил на тебя охоту, – за спиной слышу крик отца, но не останавливаюсь. – Тебя убьют.

– Ещё скажи, что тебе не похуй. Никогда не поверю! – Не оборачиваясь, говорю то, с чем давно смирился.

– Ты мой ребёнок, Янис.

– Как сентиментально. А главное, очень удобно вспоминать, что я твой сын, когда тебе это выгодно.

– Янис… – хватает за руку, разворачивая к себе. Мы одного роста и равной комплекции, если папаша пожелает набить мне морду, ему придётся постараться. – Я прошу тебя остаться и продумать стратегию вместе. Саид пойдёт на уступки, если предложить ему то, что заставит забыть о мести.

– Потоцкую? Ты хотел сказать, отдать ему Майю, прикрыв мою задницу? Во-первых, я перестану себя считать мужиком, если прикроюсь женщиной, а во-вторых… достаточно и первого.

Вырываюсь, направляясь к машине, чтобы уехать и не видеть его рожу. Отец мнётся на ступенях, считая, что я передумаю и не рискну схлестнуться с Мерхановым. Принимаю, что в его подчинении маленькая армия, но вариантов остаться в стороне, на мой взгляд, нет.

– Янис, что я скажу Илге, если тебя убьют? – Последний и, по его мнению, железный аргумент, чтобы я остановился.

– Что наконец-то достиг желаемого: причинил ей боль равную той, что она оставила тебе.

Трогаюсь, наградив отца на прощание визгом колёс. Оставляю позади того, кто счастлив в своём мире и где нет места мне. Еду в никуда, пока не понимая, что делать. Для начала нужно выяснить, что из сказанного папашей правда. Цветок сама не ушла бы – даже не обсуждается, а значит, сделаю упор на второй вариант. Набираю знакомого, узнаю, есть ли у него

Закладка:

– Если хочешь, для меня это была последняя услуга твоему отцу. Вася был из тех, кто всегда выполняет обещания и отвечает за свои слова. Лишнего не брал, с клиентами работал в открытую, информацию не сливал. Один из немногих, кто придерживался какого-то своего кодекса, оставаясь человеком. Возможно, именно по этой причине ты выросла такой.

– И всё больше об этом сожалею, – опускаю голову, понимая, что по-прежнему нуждаюсь в поводыре по этой непростой, как я уже поняла, жизни. – Если бы он меня подготовил, всё было бы иначе.

– И тогда бы не было этой открытой девочки, – поднимает моё лицо, прикасаясь губами.

– Что будет дальше? – хочу иметь надежду, что Янис останется в моей жизни. – Я сейчас о себе, – запоздалое уточнение, чтобы он не подумал, что навязываю ворох проблем, идущих в комплекте со мной.

– Ты останешься со мной.

– Я не знаю… – Впервые мне позволяют решать, и я не сразу нахожусь что ответить.

– Цветочек, это был не вопрос, – качает головой, давая понять, что моё мнение его не волнует.

Прижимаюсь к Янису, оплетая руками, тут же уловив сдавленный стон. Отпрянув, вспоминаю, что его тело за последний месяц значительно пострадало. Помогаю наложить новую тугую повязку на рёбра и одеться, чтобы не щеголять перед Дамиром в полуголом виде.

Янис проверяет кухню, удостоверившись, что хозяин дома ушёл к себе и он наконец-то получил возможность отдохнуть. Заваливаемся на кровать, и я, слегка прижавшись к Янису, чувствую себя уютно. Проблема не решена, и мы оба по-прежнему нужны Мерханову, но теперь, когда рядом он, катастрофа не кажется глобальной.

Слышу размеренное дыхание Яниса и сажусь на кровати, чтобы рассмотреть его. Последний час я мельком бросала взгляды, вспоминая его и запечатлевая для себя. Прошёл всего месяц, а мне он кажется другим, совсем непохожим на того, в чьём багажнике я оказалась. Но, вероятно, когда мы начинаем к кому-то испытывать чувства, смотрим под другим углом, не замечая шероховатости и отмечая только достоинства. Не видела же я в Тимуре того, что отметил Янис, бросив на него лишь взгляд. Но сейчас мне всё равно, потому что приятное тепло, разливающееся внутри, даёт осознание – мне нужен только Янис.

Осматриваю его тело, спотыкаясь взглядом на синяках и затянувшихся ранах. Если бы могла, залечила бы их все одним махом. Но за неимением волшебного лекарства касаюсь подушечками пальцев, сменяя их тут же губами. Во мне скопилось столько нежности, что сейчас я с трудом сдерживаюсь, чтобы не накинуться на Яниса, ощупав каждый сантиметр. Мне необходимо получить значительную дозу поцелуев, чтобы восполнить опустошённый за месяц резерв. Чем я и занимаюсь, пока он размеренно сопит.

– Цветочек, ты нарываешься. – Прозвучавший в полумраке голос заставляет отпрянуть.

– Просто соскучилась. Мне кажется, я так долго тебя не видела, что почти поверила – тебя в моей жизни не было вовсе. Обнять не могу, потому что причиню боль, хотя бы так… – затихаю, ожидая, что он оттолкнёт, установив границы.

Что-то между нами изменилось, и я не понимаю, что именно и в каких количествах мне позволено. И пусть он дал понять, что я нужна, но это по-прежнему Янис, который не терпит кого-то на переднем сиденье и не выносит запахи фастфуда. Кто я для него? Возможно, не получу ответа.

Он прерывает мои мысли, взгромоздив на себя и притягивая, чтобы покрыть моё лицо касаниями. Я чувствую повреждения на его губах, но прикрываю глаза, отдаваясь нахлынувшим эмоциям. Упираюсь ладонями по бокам от его лица, чтобы не давить на грудину, и перетягиваю инициативу на себя. Скольжу по шее, спускаясь ниже и минуя повязку, а когда добираюсь до живота, ощущаю твёрдый член. Но он ведь сказал, что я могу сделать всё сама? Опыта у меня немного, но учиться всё равно придётся. И лучше всего начать прямо сейчас.

Стягиваю с него бельё и обхватываю член ладонью, медленно проводя по всей длине. Горячий, бархатный и пульсирующий. Мне нравится его касаться, и, видимо, Янису тоже, потому что его дыхание становится тяжёлым и частым.

– Подвинься ко мне, – тянет мою ногу, заставляя сползти и пристроиться сбоку. Длинные пальцы ныряют в трусы, а затем стягивают их и оказываются между ног. – Ты сама начала, Цветочек, и придётся закончить.

Мнёт клитор, вызвав мой всхлип и первую приятную волну, пробивающую низ живота. Отвожу ногу в сторону, открываюсь для него. Не хочу, чтобы он останавливался, продолжая быстрые движения в одной точке.

– Что мне сделать? – скольжу по члену, ощущая, как Янис несильно двигает бёдрами навстречу.

– Насколько я помню, ты отработала только один косяк, а осталось ещё…

Уточнений не требуется, поэтому опускаюсь, вобрав член губами и посасывая головку, и Янис замолкает, отдавшись мне и позволяя делать всё, что пожелаю. Несколько резких движений, и он выгибается, показывая, как ему хорошо. Приятное чувство, окутавшее когда-то в доме Тафанова, вновь возвращается. Момент, когда я веду, накрывает эйфорией, позволяя чувствовать себя значительной. Невероятное чувство. В такие мгновения он отдаётся мне, а я могу быть главной и с наслаждением принимать его ласку.

Вбираю член глубже, двигаюсь, насаживаясь на орган, который, как мне кажется, становится твёрже и больше, и не упускаю возможности провести языком по всей длине, обведя по кругу головку и остановившись на месте, прикосновение к которому отдаётся приятным движением органа. Снова и снова провожу языком, вызвав глухой рык Яниса, а затем чувствую, как его пальцы проникают в меня, начиная часто двигаться и заставляя стонать в унисон.

На мой затылок ложится его ладонь, и вот уже я теряю ведущую роль, становясь оружием удовольствия в его руках. Насаживает мою голову, врывается членом в мой рот, проталкиваясь всё глубже и жёстче. Но я урок освоила ещё в первый раз, поэтому расслабляюсь и впускаю его на всю длину. Плыву, не контролируя свои действия, и удивляюсь, как он успевает руководить мной и иметь меня пальцами. Возбуждение такое, что я вот-вот взорвусь, получив уже когда-то испытанное наслаждение. Ещё немного, пара движений – и тугой узел, стянувший внутренности, исчезнет, сменившись приятной пульсацией. Я на грани, готовая ощутить наслаждение, но Янис вынимает пальцы, оставив меня неудовлетворённой, и поднимает мою голову. Глотаю кислород и часто дышу.

– Взбирайся сверху, – хриплый голос отдаёт приказ, – быстрее, Майя!

Оказываюсь на нём и несмело опускаюсь на значительный орган, упирающийся в промежность. Страх сделать что-то не так не отпускает и, замешкавшись, не замечаю момент, когда Янис подмахивает снизу, одним толчком оказываясь во мне.

– Янис… – скулю, чувствуя наполненность и не решаясь

Закладка:

– Не понял.

– В общем, Герман Янович позвонил, уточнил, какой праздник хочет Милена, предложил устроить на территории дома и обещал всё организовать. Будет лес, в который попала Алиса, и кот, и Шляпник, и Красная королева, и кролик… – затихает под моим недовольным взглядом. – Дамир приедет. Кстати, и твоя мама будет.

– Ещё раз не понял. Мама? Это шутка? Сомневаюсь, что она добровольно согласится ступить на территорию бывшего мужа.

– Она сегодня мне позвонила, подтвердила своё присутствие.

– Охренеть, – блуждаю взглядом по комнате, не понимая, в какой момент мама решилась на подобное.

– Родной мой, любимый, золотой, – Майя ластится, покрывая поцелуями моё лицо, и перемещается на живот, – пожалуйста, давай поедем. Твой папа даже организовал доставку деток из группы Милены. С родителями. И аниматоры будут, и фотограф, и торт… Пожалуйста, – скулит.

И если Цветочек просит, то делает это основательно. Вряд ли у меня есть шанс отказаться, когда всё решено без моего вмешательства. Вероятно, папаша вывернулся наизнанку, чтобы заманить маму. Первый день рождения мы отметили скромно, втроём, во второй ездили за границу, поэтому третий дедушка решил отыграть по полной.

– Ну не знаю, – наигранно закатываю глаза, уворачиваясь от её поцелуев, – если ты хорошо попросишь, то, возможно, я поеду. А если попросишь так, как ты умеешь, то я даже буду улыбаться папаше.

Повторять дважды не нужно, поэтому уже через секунду Майя стягивает с меня трусы, вскарабкивается сверху и оказывается в сантиметре от моих губ:

– Главное, чтобы после моих уговоров у тебя остались силы улыбаться.

* * *

Подъезжаем к дому отца, заскакивая в открытые ворота. Милена увлечена жирафом, который отправился на праздник с нами, заняв заднее сиденье. Оставить дома не захотела, а лишь потом я узнал, что после праздника моя дочь отправляется к бабушке Илге на неделю.

Оставляю машину на стоянке, а когда огибаем дом, даже я поражаюсь масштабам устроенного праздника.

– Охренеть! – единственное, что выдавливаю из себя.

– Янис! – Майя мгновенно реагирует на нехорошее слово, которое я произнёс в присутствии Милены.

– Мам, я не буду за папой повтолять.

Протискивается между нами и спешит навстречу деду, который приветливо распахивает объятия, чтобы подхватить внучку. Не знаю, сколько папаша потратил, но то, что я вижу, тянет на несколько миллионов. Целый город по мотивам произведения, костюмированные герои, стол во главе со Шляпником и даже актёры в образе карт.

– Всё-таки дедушка он хороший.

– Отец дерьмовый и муж так себе, а дедушка да, хороший, – хмыкаю, не веря в искренность порывов папаши. – По-моему, он рано принялся за организацию таких масштабных праздников. А на восемнадцатилетие он её что, в космос отправит?

– Он имеет возможность и хочет порадовать единственную внучку.

– Пока единственную, – напоминаю Цветочку, что скоро нас станет четверо.

– Но он же об этом не знает.

Майя оставляет на моей щеке поцелуй и рвётся в гущу веселья, где активные мамочки восхищённо вздыхают наравне с детьми, но я дёргаю её на себя, прижав к своему телу.

– Напоминаю, энергичная моя, что ты в положении, поэтому…

– Не бегать, на батут не лезть, избегать травм.

– Молодец, – касаюсь её губ, – теперь можешь идти.

Прохаживаюсь, контролируя Цветочек, которая то и дело поглядывает на меня, одёргивая себя и отказываясь от активностей. Меры предосторожности не помешают, она ещё успеет травмироваться. Майя стала более осмотрительной за эти годы, но способность притягивать проблемы никуда не делась, поэтому у нас существует запрет на вождение автомобиля и экстремальные виды спорта. Экстремальности мне хватает, а впереди семь месяцев личного ада, когда я буду вздрагивать от тихого «ой» и караулить её в душе. Что интересно, в отношении Милены никаких эксцессов не происходило, словно у Майи внутри срабатывал невидимый ограничитель максимального контроля.

– Привет. – Мама целует в щёку, обнимая меня. – Ждала вас и просмотрела.

– До последнего был уверен, что тебя не будет. Ты и отец на одной территории – нечто из разряда фантастики.

– Он позвонил, просил приехать на праздник. Впервые мы говорили спокойно, впервые я почувствовала, что Герман отпустил прошлое. В его голосе не было ненависти, лишь тоска и желание быть кому-то нужным.

– Ты ему веришь?

– С возрастом открывается печальная правда: есть ошибки, которые невозможно исправить, и раны, которые не залечить. Он остался один. У него есть деньги и положение, нет лишь того, кому можно положить голову на колени и пожаловаться на весь мир. Эрнест в лечебнице, жена в Испании. Насколько я поняла, они редко общаются после той ситуации, когда Майя чуть не погибла. Ты по понятным причинам на контакт не идёшь, Майя всегда открыта, но только внучка любит его просто так. Возможно, Милена – единственный человек, который покажет ему, что такое настоящая любовь.

– Совсем скоро появится второй человек, который будет любить его просто так.

– Второй?

– Майя беременна.

– Янис, – мама сжимает меня, радуясь скорому пополнению в нашей семье, – я очень рада. Не думала, что… Что ещё раз получится.

– Я тоже не думал. Даже не надеялся, но кто-то наверху решил, что у меня маловато проблем. Почему-то уверен, что это будет девочка, и тогда три женщины будут вить из меня верёвки.

– И я бы даже приняла это за недовольство, но знаю, что ты счастлив. – Обнимаю маму и молчу. – Когда мне к вам переехать?

– Через… – прикидываю, когда Майе понадобится помощь. – Пять месяцев. Если хочешь, раньше. Мне так будет спокойнее.

– Только скажи, – отходит от меня, направившись к собравшимся вокруг огромного кота, но возвращается. – Ты только не обижай Майю, ладно? Никто из нас не может предугадать, что случится завтра и будем ли мы также важны для кого-то через десять лет. Не уподобляйся своему отцу, в какой-то момент забывшему, что любой человек имеет желания и стремления. Чем больше свободы ты ей дашь, тем больше вероятность, что она останется с тобой навсегда.

Пожираю взглядом Цветочек. Милена отправится к маме, и это хорошо, потому что я вплотную займусь женой, которой непросто сдерживаться в стонах. Иногда она удивляет даже меня, потому что открыта ко всему новому, а я по-прежнему для неё тренажёр, на котором она отрабатывает свои откровенные фантазии. Не останавливаю, соглашаясь на любые безумства в исполнении Цветочка.

Не сразу замечаю, что меня зовут, а приближаясь, понимаю, что все собираются для общего фото. Мама оказывается рядом с папашей, озадаченно оглядывается, но не бежит, лишь устанавливает дистанцию, которую он не решается нарушить. Она здесь, а это и так испытание для