Отцовское сердце.

Глава 1 Андрей.

Внимание

Данное произведение является художественным.

Всю жизнь Вероника была послушной девушкой. В свои 15 лет она была юной и красивой: короткая стрижка «под мальчика» с чёлкой и нежно-персиковый цвет волос делали её образ запоминающимся. Вероника предпочитала облегающие белые футболки с одним открытым плечом и необычные домашние штаны — либо фиолетовые в цветочек, либо с принтом зайчиков. Она была пугающе худой, «как спичка».

Вероника жила вдвоем с матерью Галиной. В свои 43 года Галина выглядела на тридцать: после развода, случившегося, когда дочери было пять, мать наконец смогла выдохнуть, избавиться от нервного напряжения и заняться собой. Галина хорошо помнила годы брака: муж не помогал по дому, ссылаясь на работу, а приходя домой, погружался в книги или телефон. На любые просьбы о помощи следовал один ответ: «Ты же весь день дома сидела». Галина работала 24/7, не имея времени даже на гигиену, из-за чего ходила в грязном халате с вечно растрепанными волосами и темными кругами под глазами. К дочери отец был равнодушен, никогда не забирал её из сада и даже не интересовался её жизнью.

Когда Галина подала на развод, бывший муж заявил, что не будет платить алименты, усомнившись в отцовстве и требуя ДНК-тест. Его слова о том, что в их семье рождаются только «наследники», а не «бракованные» девицы, стали для Галины ударом в самое сердце. Она осознала, что жила с настоящим бытовым инвалидом, который даже починить плиту — и ту, что включалась с одиннадцатой попытки — считал ниже своего достоинства, постоянно откладывая всё на завтра.

Сейчас, когда Веронике исполнилось 15, Галина успешно работала бухгалтером. В школе у дочери было непросто: учителям не было дела до её мнения, и её постоянно принуждали выступать на сцене в качестве ведущей, несмотря на отказы. Однажды, отправив Веронику в школу даже с высокой температурой, мать получила известие о том, что дочь упала в обморок прямо в коридоре. Галина провела в больнице всю ночь, переживая за ребенка.

В этот сложный период в их жизни появился Андрей. Это был высокий, мощный мужчина под два метра ростом, с квадратным лицом, волевыми скулами и короткой бородой. В его облике — причёске «шторы», татуировке дракона на правой руке и привычке носить тёмные рубашки — чувствовалась огромная физическая сила, будто он не выходил из спортзала. Несмотря на то что Андрей был старше Галины на три года, выглядел он моложе своих лет. Андрей сразу предупредил Галину, что не особо любит детей, но при этом ни разу не сказал Веронике ни одного грубого слова, ведя себя с ней подчеркнуто уважительно.

Однажды Галина задержалась на работе. Вероника вернулась домой, тихо сняла кроссовки и прошла в свою комнату, но, проходя мимо кухни, замерла в изумлении: Андрей стоял у плиты и что-то готовил.

— Ника, это ты? — тихо спросил он, не оборачиваясь.

Девушка поставила сумку на пол и подошла ближе. В её жизни это был первый случай, когда мужчина добровольно взял на себя бытовые обязанности.

— Вы… вы готовите? — растерянно пробормотала она. — Я думала, это женская обязанность.

— Я шеф-повар местного кафе, забыл тебе сказать, — улыбнулся Андрей. — Есть мужчины, которые умеют готовить, так что я решил немного помочь, пока ты в школе.

Услышав слово «школа», Вероника заметно занервничала и судорожно вцепилась в рукав. Андрей тут же отложил лопатку.

— Вероника, с тобой всё хорошо? Ты дрожишь. Температуры нет? — он приложил свою мощную ладонь к её лбу. — Холодная.

— Да нет, всё нормально, — отмахнулась она. — Просто не хочу об этом говорить.

— Опять заставляют делать презентацию? — догадался он.

— Нет, хуже. Снова хотят, чтобы я была ведущей на празднике.

Андрей выдохнул и опустился на одно колено, чтобы оказаться на одном уровне с девушкой.

— Мне вот интересно, что им от тебя нужно? Мало того, что не жалеют, так ещё и нагружают постоянно.

— Я не знаю… Если откажусь, они нажалуются директрисе. А вы не знаете, какая она — настоящая безумная карга.

— Вероника, полегче, — усмехнулся мужчина.

— Её все так называют, даже младшеклассники боятся. А про одиннадцатый класс я вообще молчу. Если я жалуюсь, она устраивает такой скандал, что маме потом неделю приходится пить успокоительное.

— О чёрт… Может, мне с ней поговорить?

— Лучше не вмешивайтесь, станет только хуже, — тихо предупредила Вероника.

Она вспомнила сына директрисы, Гену. Этот рыжий, кудрявый парень в вечно трещащей по швам рубашке считал, что ему всё дозволено. Учителя терпели его выходки, боясь гнева матери. Вероника всегда держалась особняком, стараясь не пересекаться с ним, но он всё равно не упускал случая напакостить. Однажды Гена поставил ей подножку на лестнице, и она сильно ударилась плечом, от чего синяк не проходил несколько недель. Он лишь бросил «Я нечаянно» и пошёл дальше.

Вероника ненавидела школу, но продолжала ходить туда, чтобы не огорчать маму. Она всегда скрывала правду, говоря, что всё хорошо, но материнское сердце было не обмануть. В итоге дело дошло до нервного срыва, антибиотиков и визитов к психологу.

Андрей, выслушав её, проникся сочувствием. Он видел, через какой ад проходит девушка. Вероника переоделась в удобную домашнюю одежду, и Андрей поставил перед ней тарелку с аппетитной картошкой, мясом и овощным салатом. Еда была невероятно вкусной. Поблагодарив его, девушка ушла делать уроки, а Андрей остался наедине со своими мыслями: он чувствовал, что ситуация накалилась до предела, и решил обязательно обсудить всё с Галиной, как только она вернется домой.

Глава 2 отец года.

Вероника вернулась в комнату, плотно закрыла дверь и повернула ключ. Щелчок замка наконец отсёк её от внешнего мира, подарив столь необходимую тишину. Поправив воротник своей клетчатой чёрно-белой рубашки, она села за стол, достала из сумки учебники по физике, химии и алгебре. Первым делом девушка принялась за уроки. Учителя в их школе не терпели никаких оправданий — задания должны быть выполнены безупречно, несмотря ни на что.

Всю свою жизнь, ещё с первого класса, Вероника чувствовала себя не ученицей, а «игрушкой» или функцией для удовлетворения амбиций учителей. Постоянные выступления на сцене, бесконечные подготовки к олимпиадам, праздники. Болезни? Никаких оправданий, только присутствие. Здоровье девушки, её интересы — всё это никогда не интересовало педагогов. Важно было лишь одно — присутствовать и выполнять план.

Даже во время летних или обычных каникул от Вероники не отставали, требуя посещать дополнительные занятия и не пропускать ни дня. Кроме неё, в этот адский круговорот была втянута её одноклассница Анжела. Это была молодая, серьёзная отличница с чёрными волосами и стильными очками. В школу она одевалась всегда скромно, но со вкусом: белая блузка с галстуком, чёрная юбка-карандаш. Анжела тоже уставала от безумного ритма, но их жалобы никто не слушал.

В памяти Вероники всплывали моменты, когда учителя срывались на крик, требуя немедленной подготовки к экзаменам. Они называли учеников «бестолочами», кричали, что без таких усилий «никто из девчонок замуж не выйдет, а парни никогда не станут лучшими».

Особенно тяжело приходилось на уроке труда. Антонина Александровна, строгая женщина почти шестидесяти лет, постоянно ругала девочек за малейшую ошибку. Вероника хорошо помнила тот день, когда одна из её одноклассниц попыталась зашить прекрасное платье, и иголка предательски сломалась. Бедняжка дрожащими руками держала испорченную вещь, а со слезами на глазах шептала Веронике: «Я иголку сломала, что теперь будет?». Вероника, понимая её ужас, лишь крепче сжала её руку, стараясь поддержать.

В этот момент учительница подлетела к Алисе, девочке из неполной семьи. Её мать, наученная горьким опытом первого брака, не спешила снова выходить замуж, не желая становиться «рабыней для мужа». Антонина Александровна размахивала какой-то тряпкой перед лицом Алисы, крича на весь класс:

— Эти швы кривее твоего носа, криворучка безрукая! А ещё хотите, чтобы я вас готовить научила? Вы сначала шить научитесь своими кривыми руками, а потом уж о готовке поговорим. Поняли меня?!

Женщина так орала, что её крик был слышен даже в коридоре. От этого унижения девчонкам становилось только хуже, страх парализовал их. Они с трудом дождались конца урока, и Слава богу, что это был последний урок в расписании.

Раздумья Вероники прервал телефонный звонок. Рингтон — припев песни «Just A Dream» — эхом разнёсся по комнате. Взглянув на экран, она сразу поняла: звонит отец. Девушка ответила и включила громкую связь.

— Чего тебе опять? — сухо спросила она.

Вместо приветствия или вопроса о том, как у неё дела, отец сразу перешёл в наступление:

— Ну что, как там твоя мамаша? Не нашла себе нового хахаля? А ты чего сопли распустила? Думаю вот, может с тобой в кино сходить, как думаешь?

Вероника удивленно подняла брови и поправила чёлку.

— Со мной в кино? А ты хоть раз спросил, как я себя чувствую? Интересовался, как дела у мамы, помогал ей, когда ей было тяжело? Ты хоть раз облегчил ей жизнь, когда она таскала тяжелые сумки и срывала спину, пока готовила, стирала и убирала? Ты не только не помогал ей, ты даже мной не интересовался.

Девушка едва не сорвалась на крик, но отец резко перебил её:

— Ой-ой, только не надо мне тут свои претензии высказывать! Ты вообще знаешь, кто твоя мать? Может, ты вообще не моя дочь, поэтому я и просил тест ДНК. Твоя мать — полная... ну, ты сама знаешь кто. И вообще, чего вы от меня хотите? Думаете, я буду вам алименты платить? Так вот, передай своей матери: она не получит ни копейки!

— Вообще-то, ты платишь алименты мне, — холодно ответила Вероника. — И это не одолжение, это твоя прямая обязанность. Ты платишь не маме, а мне.

— Ой, всё, Ника, мне надоело слушать это нытье. Я устал, извини, мне надо идти — меня мама ждёт.

В трубке послышались гудки. Вероника медленно опустила телефон.

— Отец года... Ага, конечно. Козёл.

За дверью послышался осторожный стук.

— Ника, у тебя всё хорошо? Я слышал, ты с кем-то разговаривала, — голос Андрея звучал встревоженно. Мужчина стоял в коридоре, задумчиво теребя воротник своей рубашки.

— Дядя Андрей, всё хорошо, просто… отец звонил, — недовольно ответила девушка. По тону Вероники Андрей мгновенно понял, что разговор был неприятным.

— Ника, открой, пожалуйста, — мягко попросил он.

Девушка послушно повернула ключ, и дверь открылась. Они сели на кровать, и мужчина прямо спросил:

— Что именно он говорил?

Вероника прошептала ему на ухо всё, что услышала. Андрей молчал секунд десять, сжав челюсти, а затем произнес:

— Ника, скинь мне его номер в WhatsApp. Я сам с ним поговорю.

Когда номер высветился на экране его телефона, Андрей замер. Оказалось, это был его бывший одноклассник. Кивнув Веронике, он пожелал ей удачи с уроками и вышел в подъезд, чтобы не мешать. Как только дверь закрылась, он набрал номер.

— Алло, кто это? — раздался голос Гоши.

— Что, не узнаешь старого одноклассника? Это я, Андрюха. У меня еще кличка была «Волк».

Тишина длилась пару секунд, а затем Гоша выдал:

— Ну что тебе надо, Волчара? Говори быстрее, котлеты мамины стынут.

— То есть вместо того, чтобы помогать жене и нормально общаться с дочерью, ты уплетаешь котлеты своей матери? — голос Андрея стал ледяным.

— Ой, Андрюха, не начинай! Мамаша её сама виновата. Ребенка у меня выпросила, а как мама мне говорила — переспал с ней, а дальше все обязанности её, а не мои. Это её ребенок!

Андрей еле сдержал рык:

— Слушай сюда. Галина мне всё рассказала: ты сам умолял о ребенке, на коленях ползал! А когда узнал, что будет Ника, сразу в кусты.

— Слушай, Андрей, если бы она родила мне наследника, я, может, и остался бы, — отрезал Гоша.

— Дорогой мой товарищ, знаешь, что я тебе скажу? Лучше бы ты алименты платил, а не сидел на шее у матери, поедая котлеты, как свинья.

— Ты что себе позволяешь?! Разговариваешь со мной так, будто мы за одной партой сидим! Я тебя еще в пятом классе натерпелся.

— Так ты сам меня доставал! Всё твердил, что я ничего не добьюсь. А посмотри на себя — чего добился ты? Работаешь на заводе?

— А ты, небось, в каком-нибудь магазине?

— Просто вбей в поиске «Ресторан Феникс» и два моих кафе, Гоша. Поймёшь, кто чего добился.

В трубке раздался пренебрежительный смех:

— Ты в кафе работаешь? Кем? Официантом? Посуда мойщиком?

— Нет, я… — начал Андрей, но тут на заднем плане раздался голос матери Гоши:

— Да ладно тебе, сыночек, твой одноклассник бывший, говорят, шеф-поваром работает…

Андрей быстро попрощался и сбросил вызов. Теперь он окончательно понял, с кем имеет дело.

Глава 3 температура.

Андрей вернулся на кухню и сел за стол. Он не отрывал взгляда от часов, будто мог силой мысли поторопить время. Наконец раздался тихий щелчок — дверь открылась, и в квартиру вошла Галина. Она поставила сумку на тумбочку и, едва переступив порог, зашла на кухню.

— Привет, Андрей. Как дела? Как Вероника? — спросила женщина усталым голосом, опустилась на стул рядом и тяжело выдохнула, будто с плеч свалился тяжёлый рюкзак.

— С Вероникой всё хорошо, я её покормил. Будешь жаркое? Я приготовил, — спокойно ответил Андрей.

Галина молча кивнула. Андрей принялся разливать жаркое по тарелкам. Женщина помыла руки, села за стол и, не дожидаясь церемоний, поднесла ложку ко рту. На секунду её лицо расслабилось — и в этой короткой передышке было больше слов, чем в любом «спасибо».

— Знаешь, Андрей, в последнее время я не видела своего отца, Игната. Ты, наверное, помнишь, я рассказывала про него — он хирургом работает. Ему сейчас 64.

Андрей замер с вилкой в руке.

— Игнат Константинович… Да, помню. Ты мне про него рассказывала. Как он там?

Галина положила вилку на стол, сложила руки в замок и тихо сказала:

— Андрей, знаешь… я вот хочу, чтобы он приехал. Хочу кое‑что с ним обсудить. Ты не против?

— Галя, конечно нет. Я никогда не против. Тем более он хороший человек.

Она слабо улыбнулась:

— Спасибо, Андрей. Ты хоть получше… не то что мой муж Гоша. И правильно мне папа говорил: нечего было выходить за этого лоботряса. Скажу тебе одно: он моему отцу сразу не понравился. Да и мама Ангелина тоже его не полюбила.

— Да… Он мой одноклассник, и я тоже его терпеть не мог. Вроде 45 лет, а ведёт себя как маленький ребёнок.

Они посидели ещё пару минут в тишине, которую не нужно было заполнять словами.

Где‑то в глубине квартиры тихо скрипнула дверь. Вероника, стараясь не шуметь, отошла от щели, через которую подслушивала разговор мамы и Андрея. Она села на кровать, взяла тетрадь по алгебре и погрузилась в конспект. Время бежало незаметно, а девушка всё листала и вчитывалась в строчки — завтра предстоял важный экзамен, и математичка не простила бы ни единой ошибки. Веки становились всё тяжелее, строчки сливались в размытые линии, и в какой‑то момент тетрадь просто выскользнула из пальцев и упала на кровать.

Во сне Вероника увидела, как её отец Гоша и мама постоянно ругаются. Она четко помнила, как мама от злости бросала на пол тарелку, и та разлеталась на мелкие осколки. Тогда Веронике было всего одиннадцать, но она уже понимала: это неправильно, что мама тянет всё на себе — готовит, стирает, убирает, водит её в школу и больницу, выносит мусор и решает абсолютно все бытовые вопросы.

Девушка резко проснулась. Она потянулась за тетрадью по алгебре и вдруг заметила, что сжимает в руке учебник, который лежал рядом.

— Ой, я даже не заметила... — прошептала она.

Вспомнились слова отца, сказанные недавно по телефону: «Ты знаешь, кто твоя мама?»

Сердце больно ёкнуло. Вероника сжала свою ладонь и тяжело задышала. В этот момент её обдало ознобом. Она хорошо знала это ощущение: если становится так холодно, значит, поднимается температура.

Девушка достала электронный градусник из своего старого пенала голубого цвета с персонажем Сатору Годжо из «Магической битвы» и быстро положила его под мышку.

И тут из коридора снова донеслись голоса.

— Андрей, может, ты лучше переночуешь сегодня? Ну куда ты на ночь глядя пойдёшь? — говорила мама.

Слышно было, как Андрей надевает кожаную куртку и со вздохом отвечает:

— Галя, ну неудобно как-то. Скажут ещё: чужой человек в доме ночует.

— Андрей, я всё понимаю, но всё же...

— Спасибо большое, Галь, но мне правда надо идти. Меня дома собака ждёт, Мухтар. Помнишь добермана такого большого?

— Да, помню... Ладно, Андрей, тогда до завтра.

Он махнул ей рукой и вышел из квартиры.

Галина тяжело выдохнула. Она хотела зайти в комнату к дочери, но, подумав, что та уже спит, не стала её тревожить. Поправив свой белый бархатный халат, женщина отправилась в ванную.

В этот момент у Вероники запищал градусник — 37,8.

— Господи, хоть бы завтра не опозориться... Иначе эта старая грымза опять начнёт меня обзывать, — проворчала девушка и выключила прибор.

Дождавшись, пока мама выйдет из ванной, Вероника взяла полотенце с пижамой, быстро умылась, переоделась и вернулась к себе в комнату.

А в это время Андрей уже сидел в своём чёрном внедорожнике Lincoln Navigator L.

Хлопнув дверью, он откинул голову на сиденье, закрыл лицо руками, а затем провёл ладонями вниз, оставив открытыми только глаза.

— Кого я обманываю... Интересно, как там мои племянницы, Катя и Маша?

Он вспомнил близнецов. Его брат Игорь вечно пропадал на вахтах. Когда же он возвращался на выходные, то вместо помощи жене Жени уезжал на рыбалку или выпивал с мужиками в гараже. Жени приходилось тянуть весь быт одной, поэтому она часто просила Андрея посидеть с девочками или просто поиграть с ними.

Андрей всегда соглашался — он не мог оставить малышек без присмотра. Он относился к ним исключительно по-родительски. Любые нездоровые намерения отчимов к детям Андрей считал грязью и искренне презирал. В памяти всплыла одноклассница Маринка, которую прямо со школы увезли в больницу из-за домогательств отчима. И как жестоко тогда отвернулись от неё в школе, глупо утверждают, будто она сама виновата.

А что касается брата Игоря, тот был ничем не лучше Гоши. Андрей был старше брата на три года, и когда Женя наконец решилась на развод, между братьями вспыхнула жесточайшая ссора, едва не переросшая в драку — их вовремя успели растащить.

Из мыслей Андрея выбил звонок: на экране смартфона снова высветилось имя «Георгий».

Мужчина даже не стал брать трубку — у него не было никакого желания спорить с этим маменькиным сынком. Перед глазами снова встало лицо Вероники и те мерзкие слова, которые когда-то произнёс Гоша. Лицо Андрея исказилось от злости.

— Ты ведь сам хотел этого ребёнка! — чеканил он про себя, глядя на темнеющий экран. — Сам хвастался в моём кафе, какой ты великолепный отец: «Посмотрите на меня, я лучший папочка! Ой, родилась девчонка... Лучше бы сын, а не эта бракованная кукла». Да что ты вообще понимаешь в отцовстве? Ты не отец, ты ребёнок, который всё никак не вырастет из своей колыбели!

Андрей ещё долго кипел от гнева на бывшего одноклассника, пока усталость окончательно не взяла своё, и он незаметно для себя погрузился в сон.

Глава 4 Волков.

Уже на следующее утро температура так и не спала. Вероника снова измерила давление, посмотрела на градусник — отметка поднялась ещё выше и достигла 38,7.

— Мам, у тебя есть парацетамол? — крикнула девушка и чуть не уронила электронный градусник, падая на подушку, словно подкошенный камень.

В комнату вошла Галина — с полотенцем на голове и в белоснежном халате. Заметив состояние дочери, она подошла ближе, села на край кровати и участливо спросила:

— Что такое, солнышко? Ника, да ты вся горячая, девочка.

У Галины задрожали руки. Охватившая её паника заставила тут же схватить телефон. Сквозь сильную боль в голове Вероника прошептала:

— Мам, у меня горло болит и голова, ещё нос заложен и живот тянет...

— Наверное, простуда. Лежи, тебе нужно остаться дома, сейчас я вызову врача.

Женщина скрылась в соседней комнате и уже через пару минут вернулась с аптечкой. Выяснилось, что она позвонила не только в скорую, но и своему отцу Игнату. Достав из сумки жаропонижающие таблетки, Галина протянула их дочери:

— Вот, выпей, сейчас должно стать легче. Если нет — придётся делать укол. Выпишут лекарства — я немедленно побегу в аптеку.

— Мама, как же школа? Мне же сегодня на олимпиаду...

— Никакой олимпиады, только лечение и постельный режим. Не хватало ещё, чтобы ты упала прямо на сцене! Учителя совсем сошли с ума: у меня ребёнок болеет, а им бы лишь олимпиады проводить. Сидишь дома, лечишься, и точка. Обсуждению это не подлежит.

— Ну, ма-ам...

— Не мамкай. Я сказала: никаких олимпиад, постельный режим и полный покой. Как папа мне в детстве говорил.

Галина вспомнила, как в её собственном детстве, когда она заболевала с высокой температурой и порывалась идти в школу, отец — хирург по профессии — сразу отрезал: только постельный режим и покой.

Веронике пришлось подчиниться, перечить матери она не смела (будь здесь её отец, он бы точно отправил её в школу без раздумий). Сама Галина тоже решила остаться дома: она позвонила начальнику, предупредила о болезни дочери и пообещала позже написать объяснительную.

Прибывшая бригада скорой помощи осмотрела девушку и выписала необходимые лекарства. Поскольку температура не падала, Веронике пришлось поставить укол — болезненный, но к боли она была уже давно привычна.

Когда врачи наконец ушли, женщина забрала рецепт и отправилась в аптеку, аккуратно заперев за собой входную дверь. А Вероника тем временем погрузилась в глубокий, тяжёлый сон.

Галина открыла дверь подъезда и выскользнула на улицу, бросая испуганные взгляды по сторонам — её собственная машина стояла в ремонте после того, как какой-то лихач помял ей бампер.

Увидев знакомый силуэт внедорожника Андрея, она замерла от неожиданности. Стоило ей подойти и легко постучать по стеклу, как Андрей резко встрепенулся. Его руки всё ещё лежали на руле, а сонная пелена вмиг сменилась искренним изумлением. Опустив стекло, он выглянул наружу:

— Галя? А ты что тут делаешь?.. То есть, доброе утро. А где Вероника? Разве она не в школе? — он растерянно огляделся по сторонам.

— Она заболела. Андрей, сможешь подбросить меня в аптеку? Нужно срочно купить лекарства, — женщина протянула ему листок с назначениями.

— Знаешь, тут недалеко есть одна аптека, её все хвалят, говорят, чуть ли не лучшая на весь центр, огромный выбор, — тут же проговорил он. — Садись, я знаю дорогу.

Дорога заняла какое-то время, но вскоре они действительно припарковались у крупного аптечного комплекса в центре.

— Вот видишь, про неё и говорил, — указал Андрей, заглушив двигатель. — Тамошний провизор разбирается во всём на свете.

— Ой, спасибо, Андрей, ты меня просто спас, я с меня должник, — ответила Галина, распахивая дверцу. Она закрыла её предельно тихо и плавно. Эта привычка въелась в неё ещё со времен жизни с бывшим мужем, который устраивал скандалы из-за любого резкого звука, грозящего поцарапать краску на его «драгоценной» машине.

Андрей приподнял бровь:

— Галя, ты всегда так аккуратно двери закрываешь?

— Да я просто… Ладно, я побегу. Можешь не ждать, домой я на такси вернусь.

— Как знаешь. Если что-то понадобится — звони, привезу, — махнул он рукой, и внедорожник плавно отъехал от бордюра, пока женщина торопливо направлялась к стеклянным дверям аптеки.

В это же время в школьном коридоре кипели свои страсти. Накануне олимпиады главный школьный краш Роман Васильевич Лебедев скучающе стоял в углу, рассеянно теребя чёрный галстук. Высокий, атлетичный, с идеальным прессом, который угадывался даже сквозь рубашку, выразительным кадыком, квадратной челюстью и тёмными глазами цвета крепкого кофе. Его тёмные волосы были безупречно убрана назад с помощью сильного стайлинга, виски — идеально выбриты с аккуратным хаир-тату, а на среднем пальце правой руки массивное золото кольцо пирсинг приковывало взгляды.

Неподалёку, резко контрастируя с глянцевым совершенством Ромы, возвышался Волков по кличке Волк. Худой, подчёркнуто неформальный, в байкерской косухе на серебряной молнии, под которой угадывалась полосатая чёрно-фиолетовая футболка с открытыми ключицами. Рваные на коленях чёрные узкие джинсы, кеды с ослепительно белой подошвой.

Пирсинг цепочка lip-to-ear chain, тянувшейся от прокола на губе к уху. На его бледном лице с тонкими чертами читался привычный вызов, глаза были подведены тёмным, а губы тронуты чёрной помадой.

— Так, Волков! Это что ещё за внешний вид? Ты в школу пришёл или в клуб? — закричала химичка в строгом костюме и огромных чёрных очках.

Парень даже не поднял на неё глаз, ответив хрипло:

— А вам какое дело?

— Ты мне ещё хамить будешь? Чтобы завтра явился в нормальной форме!

— А то что? Директору пожалуетесь? Мне абсолютно плевать на ваши угрозы. Хотите — могу прямо сейчас при всех в окно выйти. Или сами идите домой, раз мой вид вам глаз режет.

— Что за выражения, Волков?! Немедленно вышел из класса, чтобы я тебя в таком виде больше не видела!

— Я в любом случае ухожу. Манал я этот цирк смотреть, — бросил он с лёгкой ухмылкой и двинулся к выходу.

Вслед ему полетело возмущённое:

— Нет, вы посмотрите на этого хама! То ли дело наша Ромочка — интеллигентный, воспитанный мальчик из приличной семьи, не то что этот уличный хулиган…

Уже за закрывающейся дверью Волк тихо бросил себе под нос, так, чтобы никто не услышал: «Прям звезда всей школы, боже мой».

Он шёл по длинному коридору, никого не замечая — чёлка слегка шевелилась и щекотала лицо. Вдруг парень сообразил, что оставил сумку в классе. Плюнув на школьные правила, он бросился обратно, словно спринтер, и резко распахнул дверь. Схватив учебники, тетрадь и пенал под новый всплеск недовольства учительницы, он закинул сумку на плечо, подошёл к выходу, обернулся, поклонился и бросил:

— Ауфидерзейн, убогие.

Показав на прощанье средние пальцы, он выскочил в коридор, пока преподавательница не начала закипать от злости.

На крыльце он кивнул охраннику, дяде Коле, которому перевалило за шестьдесят, и техничке. Холодный ветерок приятно защипал кожу, и парень радостно подпрыгнул на месте.

— Эх, свобода — настоящий кайф! — завопил он на всю улицу.

Заметив, что одноклассники через окно кабинета химии смотрят на него — кто с ненавистью, а кто с улыбкой в уголках губ, — он показал им язык и привычный жест со средним пальцем.

Перемахнув через высокий забор футбольного поля, он оказался на остановке. Подоспела шестёрка. Автобус был забит под завязку, но парень, привыкший стоять, протиснулся внутрь. Когда пожилая женщина с сумками вышла на одной из остановок, он занял освободившееся место.

Вскоре в салон вошёл дедушка с палочкой — он передвигался очень медленно, а кто-то из пассажиров уже недовольно бросил: «Иди быстрее, ходячая пенсия».

Услышав это, парень резко поднялся.

— Дедуль, давайте я помогу.

Не дожидаясь ответа, он взял старика под руку и аккуратно усадил на своё место.

— Ой, спасибо, сынок. Да благословит тебя Бог, — улыбнулся мужчина, поправляя очки.

Парень кивнул и остался стоять рядом. Когда автобус добрался до нужной остановки, дедушка опёрся на трость и дрожащими руками произнёс:

— Вот моя остановка...

— Ого, вы тоже здесь живете? И я тут же, значит, нам по пути.

Уголки губ парня тронула мягкая улыбка. Он бережно поддержал дедушку, и они вместе вышли из транспорта. Волков терпеть не мог, когда обижали слабых или стариков, а еще больше ненавидел живодеров. В памяти всплыл тот день, когда он подобрал на улице заброшенную коробку с крошечным, исхудавшим до костей щенком немецкой овчарки. Бедняжка жалобно скулил, и тогда парень без раздумий принес его домой. Утром он отвёз малыша к ветеринару, строго выполнял все предписания: делал массаж животика, давал лекарства и подкармливал крошечными порциями, чтобы больной желудок справлялся с едой.

Проводив дедушку до дома, парень наконец направился к себе. Дяди дома не оказалось, и Волков с облегчением выдохнул. Бросив сумку у порога, он прошел в комнату, рухнул на кровать, натянул чёрные накладные наушники и включил песню Sonne группы Rammstein.

Закинув руки за голову, он закрыл глаза, позволяя тяжёлым гитарным битом заглушить остатки тяжёлого дня.

Глава 5 отец и сын.

Дверь комнаты тихо заскрипела, и на пороге появился пёс. За это время щенок заметно подрос и превратился в крупную, невероятно симпатичную собаку с мягкой, шелковистой шерстью. Благодаря заботе и терпению парня из слабого заморыша вырос великолепный овчар.

Рекс подошёл к кровати, положил голову на край и легко лизнул хозяина в руку. Волков приоткрыл один глаз, улыбнулся и потрепал пса за ухо:

— Ой, точно, тебя же покормить надо, Рекс. Пойдём за компанию.

Погладив питомца, они вместе отправились на кухню. Вымыв руки и вытерев их полотенцем, Волков достал пакетик с влажным собачьим кормом со вкусом говяжьей печени и куриных почек. Наполнив миску, он поставил её на пол, и пёс жадно набросился на еду.

— Эй, брат, полегче, не торопись, а то живот снова заболеет, как тогда, — с мягкой укоризной усмехнулся парень. — Ешь аккуратнее.

Затем Волков заглянул в холодильник. Найдя варёную колбасу, он отрезал пару ломтиков на хлеб, добавил парочку вымытых и нарезанных помидоров, огурец и майонез. Посмотрев на продукты, он вдруг подумал: а почему бы не сделать окрошку?

К счастью, варёные яйца были готовы заранее. Действуя по привычному рецепту, он решил залить всё кефиром пятипроцентной жирности. Основа получилась густоватой, поэтому парень плеснул немного тёплой воды, добавил чайную ложку уксуса и чуть-чуть посолил.

Поставив кастрюлю на время в холодильник, спустя пару минут он наконец наполнил тарелку и устроился за столом. Рекс тут же пристроился рядом, положив тяжёлую морду ему на ногу, и внимательно уставился на свежие огурцы.

— Ты тоже огурчик хочешь? На, держи.

Парень отломил кусочек и протянул собаке. Рекс хрустнул им с явным удовольствием, а затем спокойно удалился в комнату и устроился на диване, мгновенно заснув.

А Волков остался сидеть за столом, наслаждаясь тишиной и своей фирменной окрошкой.

Когда Волков управился с делами и помыл посуду, он вернулся в комнату и сел за уроки. Домашка давалась ему нелегко: математику он решил с большим трудом, химию тоже одолел с горем пополам, выводя формулы, а физику пришлось частично списывать из интернета, кое-где решал сам. Лучше всего ему давались история и урок труда.

Весь этот процесс занял почти весь вечер. Уже ближе к ночи дядя написал, что задержится и вернётся только утром, так как ему пришлось выйти в ночную смену. Парень кивнул, выключил смартфон, но по привычке тут же снова включил его и зашёл в школьный чат.

Там, как обычно, кипела буря: кто-то яростно отказывался дежурить, кто-то посылал одноклассников подальше, а местные «отличники» пытались всех успокоить. Конфликт только нарастал, пока в беседу не зашёл учитель. Тогда ссоры мгновенно прекращались, оскорбления удалялись, и те же самые люди надевали маски, изображая образцовых учеников: «Конечно, я буду дежурить», «Ты крутая, спасибо».

Волков прекрасно знал цену этим дешёвым маскам. Он понимал, что эти правильные ребята в жизни такие же лицемеры. Перед глазами стоял пример из жизни. Когда он гостил у тёти по отцовской линии, её мужа все считали самостоятельным, успешным и «хорошим человеком». Но однажды ночью, встав в туалет, Волков услышал дикую ссору. Он увидел, как после тяжёлого скандала муж ударил тётю по лицу. Женщина в одной ночнушке выбежала из комнаты, схватила куртку с кроссовками и выскочила в подъезд.

Парень знал, что та ночь прошла у соседки или на лавочке в ожидании утра. Тётя не пошла к матери, потому что знала: та её не пустит. Однажды такое уже случалось, когда она пришла с годовалым ребёнком. Мать даже не открыла дверь, а лишь выставила руку и сказала: «У тебя есть муж, дом, разворачивайся и иди. Как я потом людям в глаза буду смотреть?» После того случая тётя перестала общаться и с матерью, и с остальными родственниками, которые поддержали бабушкину позицию.

«Эх, слава богу, что тётя развелась с этим мудаком», — с облегчением выдохнул Волк, вспоминая эту историю, и даже почесал затылок. — «Да, эти чмошники любят делать вид, что они самые крутые и секси-мужики, а на деле оказываются натуральными козлами. Нет, не козлами — оленями».

Парень даже изобразил рога пальцами и замычал, затем осёкся: «Ой, это уже корова, да пофиг... Дядя моей тёти — осёл натуральный. Иа!»

Он громко засмеялся, рухнул в кровать и мгновенно уснул.

***

Утром Волков проснулся первым. Пёс ещё спал, громко сопел и даже фыркал во сне.

Парень быстро переоделся. Школьную форму он, разумеется, надевать и не думал: выбор пал на привычную чёрную полосатую футболку с открытыми ключицами и плечами — ими был забит весь его гардероб. Сверху он накинул новую чёрную косуху, натянул рваные на коленях джинсы, зацепил пирсинг, браслеты, как обычно накрасил глаза и губы, а обулся в любимые кеды.

— Вот ещё буду одеваться так, как они хотят, — буркнул он себе под нос. — Моё тело — мои правила, хочу и делаю, вообще пофиг. Так, надо ещё форму для физры взять... Хотя, нафиг она нужна? Ладно возьму, а то эта груда мышц опять ворчать начнет.

Парень схватил чёрный мешок для сменки с изображением черепа и уже собирался выходить, но вспомнил про рюкзак — тоже чёрный — и накинул его на плечо. Перед уходом он насыпал Рексу еды, поменял воду и строго наказал:

— Значит так, я на занятия. Будь хорошим пёсиком, ладно? И, пожалуйста, ничего здесь не описай.

Пёс будто понял хозяина и громко гавкнул в ответ.

— Ладно, давай, бро... Вечером пельмени будут.

Волков захлопнул дверь и выскочил на улицу. По пути в школу он решил заглянуть в больницу к отцу, который угодил туда из-за проблем с ногами.

В больнице ему подсказали нужную палату. Когда парень приоткрыл дверь, внутри никого из соседей-стариков не было — видимо, куда-то вышли.

— Привет, пап, как дела? — тихо сказал Волков, заходя внутрь.

С кровати приподнялся полный мужчина с длинными чёрными волосами, собранными в хвост, небольшой бородой и пронзительными голубыми глазами. Из-за высокого роста его лоб едва не задевал дверной проём, когда он лежал.

— Сынок? А ты что здесь делаешь? Разве тебе не нужно идти на занятия? Тебя не будут ругать? — мужчина с трудом опёрся на локти из-за больных ног.

— Да нет, я просто решил зайти проверить тебя. Прости, что вчера не смог. Кстати, вот...

Парень протянул отцу домашнюю шарлотку с клубничным вкусом, которую испёк сам.

— Спасибо, сынок... Но тебе уже пора, опоздаешь ведь. Глянь на время.

Отец кивнул на настенные часы — стрелки показывали половину девятого.

— Подождут. Я просто хочу побыть с тобой. Как ноги? Тебе легче? Что врачи говорят, когда выписывают?

Мужчина отвёл взгляд:

— Пока толком ничего. Говорят, пару дней понаблюдают. Если будет ухудшение — будут делать операцию, а если нет... Поживём — увидим.

— Пап, тут такое дело...

— Да?

— Зачем ты вообще пошёл на эти грузы? Ты же прекрасно знал, чем это грозит!

— Деньги-то нужны были, понимаешь.

— Пап, я же сто раз говорил, что оно того не стоит, и вот результат...

— Ладно, Волчонок мой. Тебе действительно пора в школу, беги.

— Я завтра ещё зайду. И да, дядя передавал тебе привет.

— Ему тоже передавай.

Мужчина устало махнул рукой, и парень попрощался. По пути из больницы он кивнул знакомым медсёстрам и спешно направился на уроки.

Глава 6 видео в тг.

Вероника лежала в кровати и пила микстуру. Температура почти спала, и девушка могла немного походить по дому, хотя надолго её сил не хватало. В это время мама хлопотала на кухне, готовя наваристый свекольный борщ.

От аромата у девушки невольно и предательски заурчал живот. Вспомнив, что со вчерашнего дня у неё во рту не было ни крошки — сказалась постоянная сонливость, из-за которой она проваливалась в сон каждые пару часов, — Вероника накинула чёрный бархатный халат и направилась на кухню.

Галина уже сидела за столом с чашкой крепкого кофе. Сам борщ был ещё слишком горячим.

— Вероника, ты уже проснулась? Тебе лучше? — женщина поставила чашку и мягко посмотрела на дочь.

— Да, немного лучше, — ответила Вероника, присаживаясь напротив.

— Мне сегодня звонила твоя классная руководительница, Татьяна Иванова, спрашивала, почему тебя нет в школе. Я сказала, что ты на больничном.

— И что она?

— Сказала, никаких больничных, нужно готовиться к олимпиаде. У них на уме только эта олимпиада! У меня ребёнок заболел, а у них... Прости, Вероника, мысли вслух, извини. — Галина сделала ещё глоток кофе. — Надо будет у одноклассников узнать, что задавали. Позже позвоню Кристине.

— А ты про Кристину Петрову? Это та девочка с чёрными волосами?

— Да-да, у неё ещё такие большие круглые очки в тонкой серебристой оправе, а на них прикольная цепочка.

Они поболтали еще пару минут, как вдруг в телефоне Вероники звякнуло входящее сообщение от Кристины:

«Тебе нужно это увидеть».

К сообщению был прикреплен видеофайл из телеги. Не раздумывая, девушка нажала на плей — и лучше бы она этого не делала.

На экране разворачивалась дикая сцена. Волков схватился с Геной: с грохотом перевернув парту, он вцепился сопернику в грудки и со всей силы начал бить по лицу. За кадром отчетливо слышались мат, оскорбления и крики Гены о том, что он всё расскажет матери. Волков на это лишь яростно орал в ответ: «Да мне плевать, кому ты там пожалуешься, придурок!»

В этот момент учительница химии попыталась разнять драчунов, но от испуганного движения Гены ей случайно прилетает кулаком прямо в плечо. Дверь распахивается, в класс вбегают молодые охранники лет тридцати-тридцати шести и скручивают буйных парней, пока классный руководитель истошно вопит: «Бегом к директору!»

Перед тем как их вывели, ребята злобно зыркнули друг на друга. Один из дружков Гены бросил Волкову едкую фразу вслед — тот резко обернулся, оскалился и зарычал на него, как настоящий дикий зверь, а затем смачно плюнул прямо в лицо. На этом кадры обрывались.

— Да что сейчас за молодежь пошла? И матом ругаются, и дерутся, и учителей ни во что не ставят — кошмар! — покачала головой Галина. — В наше время такого не было. Драки случались, но редко, и только на улице, но никак не в школе и тем более на уроке.

Вероника молчала, чувствуя, как внутри всё сжимается от шока.

«Я ведь знаю этого парня... Еще когда в начальную школу перешла, впервые его увидела, — пронеслось в голове. — Скажу честно, мам, он реально очень сложный человек. Но все вокруг только и твердят, какой Роман Лебедев крутой... по сравнению с этим...»

Она еще раз перекрутила в памяти лицо бунтаря с видео, и по спине пробежал холодок. Девушка испугалась — по-настоящему, липко и тревожно

В кабинете директора.

После той драки Волкова вместе с Геной привели в кабинет директрисы.

Высокая полная женщина в тёмном костюме и юбке-карандаш сидела за столом, аккуратно протирая очки. На затылке у неё красовался небольшой тугой пучок из чёрных волос.

— Это уже пятое замечание за драку, Волков. Ты что думаешь, мы тебя здесь терпеть будем? Будь ты шестнадцатилетним, уже давно бы отправился в тюрьму за такое, — процедила она.

Парень молча отвёл взгляд. Гена, сидевший рядом, самодовольно ухмыльнулся.

— Чего лыбу давишь, урод? Ещё по бубну хочешь получить? — прошипел на него Волков.

Директриса ударила ладонью по столу:

— Волков! Что это за выражения?! Предупреждаю в последний раз: ещё одна драка, и тебе здесь больше не место. Аттестат получишь, но после девятого класса чтобы духу твоего здесь не было!

Парень хмыкнул, демонстративно закинул ногу на ногу и скрестил руки на груди:

— Да мне ваша тупая школа к чёртю не сдалась. Мне плевать на ваши указания, плевать на всё! А вы, учителя такие умные, лучше бы защищали от буллинга, а не привыкали закрывать глаза, когда бьют детей. Вам же просто насрать на чужие чувства! Главное — сидеть своими жирными задницами на грёбаных стульях, пока слабые страдают от рук грязных уродов. Так ведь, Гена?

Волков резко повернулся к соседу по парте. На лице Гены вмиг не осталось и следа ухмылки — только липкий испуг.

— Что, страшно? А чего ж ты такой смелый, когда девчонок обижаешь? Вспомни, как ты Веронике подножку подставил, что она чуть не упала. Как Кристину за волосы дёрнул, очки с лица сорвал и разбил, а когда она плакала, ты смеялся и снимал на телефон. Смешно было, да? И только попробуй ещё хоть слово сказать про моего отца — я тебя так отделаю, а потом в окно выброшу, понял меня?!

— Всё, хватит! — взвизгнула директриса. — Убирайся, Волков! Завтра чтобы явился как положеной форме, и чтобы я больше этого не слышала!

— Да пошла ты, корова.

Парень подступил ближе к столу, показал женщине средний палец прямо в лицо и смачно плюнул туда же. Затем резко развернулся, врезал кулаком по плечу остолбеневшего Гены и вылетел из кабинета.

В коридоре было пусто — шла перемена. Волков схватил свою сумку и спортивную форму, подбежал к окну кабинета химии на первом этаже, выбросил вещи на улицу и уже закинул ногу на подоконник, когда его окликнули:

— Ты что, через окно сваливаешь?

Обернувшись, он увидел Колю Соловьёва — высокого крепкого парня с каштановыми волосами, собранными в хвост, зелёными глазами и резкими чертами лица, который держался с ним на равных.

— А что мне остаётся делать, Соловьёв? Сидеть и ждать, пока эта старая курица меня официально исключит? Ноги моей здесь больше не будет, я сюда больше не вернусь. Плевал я на её аттестат — туалетная бумага и то полезнее.

И только в этот момент Соловьёв заметил, как в уголках глаз бунтаря блеснули непрошеные слёзы.

Волков выпрыгнул в окно, подхватил сумку, коротко махнул другу рукой и зашагал прочь. Сначала медленно, а потом сорвался на бег. Садиться в автобус не хотелось — шёл только пешком.

Спустя несколько часов он добрался до дома. Верный пёс даже не вышел встречать — спал крепким сном в глубине квартиры. Зайдя в свою комнату, парень бросил сумку на пол, рухнул лицом на подушку и дал волю слезам — горьким, надрывным, но очень тихим.

Глава 7 драка в столовой.

Он лежал на кровати очень долго, пока дверь снова не заскрипела, и в комнату не зашёл его верный Рекс.

Пёс запрыгнул на матрас и прижался боком к хозяину.

— О, и ты здесь, привет, Рекс, — Волков слабо улыбнулся и потрепал питомца по голове. Тот сразу принялся лизать его руку, а затем аккуратно и нежно слизал солёные слёзы с щеки.

Они ещё немного посидели в тишине. Наконец парень поднялся, умылся холодной водой и принял твёрдое решение: «Всё, хватит. С завтрашнего дня иду на подработку. Устраиваюсь в кофейню».

Мысль оформилась мгновенно. Волков направился на кухню, открыл холодильник, достал кастрюлю с окрошкой, любимую чашку и подошёл к кофе машине. Сварив латте, он постарался аккуратно вывести на пенке изящное сердечко — пожалуй, единственное украшение этого хмурого дня.

Поставив белоснежную фарфоровую чашку на стол, он принялся за обед, ведь провалялся в постели до самого полудня. Заодно Волков не забыл наполнить миску питомца. Рекс тут же задорно захрустел «камешками» — так хозяин шутливо называл сухой корм. Сегодня другу перепала порция со вкусом куриной грудки и индейки. Парень насыпал еду строго по граммам, тщательно соблюдая диету. Он слишком хорошо помнил ту страшную ночь, когда пёс безостановочно скулил от боли. Утром они помчались к ветеринару, где выяснилось, что кишечник животного оказался полностью переполнен. После необходимых процедур врач предупредил: если собака не сможет опорожниться сама, потребуется тяжёлая операция. В клинике Рекс наотрез отказался ходить в туалет от стеснения, зато дома всё прошло благополучно. С тех пор Волков следил за каждым граммом в миске.

Когда друг расправился с едой, настало время процедур. Достав выписанные врачом таблетки и специальный пакетик с мягким кормом, парень быстро слепил миниатюрную мясную котлетку, спрятав внутри лекарство. Рекс с аппетитом проглотил угощение. Затем Волков аккуратно обработал питомца от клещей и блох.

Разобравшись с заботами, он принялся искать подходящую вакансию, параллельно советуясь в мессенджере с товарищем — школьным хулиганом Ваней по кличке Клык.

— Слышь, Бро, а ты не знаешь, какие кофейни у нас в Питере открылись? — напечатал Волков.

Клык тут же прислал голосовое сообщение:

— Не, братан, не знаю. Попробуй в инете пошуршать... Хотя, стопэ! Есть одна точка. Ща, подожди пять сек... Во, называется Black Coffee. Короче, туда валят только байкеры, дальнобойщики, всякие водилы да таксисты. Туда даже мусара захаживают! И мужики за пятьдесят. Короче, чел, чисто мужская забегаловка, где можно нормально заработать в кафешке.

— Ага, понял тебя. То есть туда только старики ходят, я правильно понял? — уточнил Волков.

— Ну да. Не только они, ещё автомеханики подтягиваются... Короче, я не знаю, как тебе объяснить, туда даже врачи старой закалки захаживают.

— Слышь, Бро, а чё они в больнице-то кофе не пьют? У них же вроде кофемашина в ординаторской стоит.

— А в том-то и дело, что эта штука у них сломалась! Мастеров уже целый месяц ждут, никак не доедут починить. Лады, чел, я побегу, а то меня эта русичка опять спалит за вейпом.

— А у тебя с чем?

— С ананасом.

— Ладно, окей, давай, бро.

— Всё, давай, братан, удачи!

Завершив разговор, Волков открыл карту и принялся изучать заведение. Оказалось, кофейню держал некий колоритный местный житель — Руслан Егорович Кнут.

«О, как моего батю зовут — Руслан. Только у того отчество Вениаминович», — промелькнуло в голове у Володя.

Тут же на странице заведения он наткнулся на фотографию владельца. Мужчине перевалило за шестьдесят, но выглядел он внушительно: высокий, плечистый, с лёгким животом, одетый в чёрную рубашку с закатанными рукавами. Тёмно-каштановые волосы были подстрижены под андеркат, а пряди собраны в высокий хвост, заплетённый в тугую косичку. Густая борода также аккуратно убиралась в косичку. Лицо овальное, глаза пронзительно-голубые, шея мощная. Из-под подвёрнутых рукавов рубашки выглядывали татуировки: на правой руке извивались кобры, на левой красовалась огромная сколопендра. Шею украшал сложный узор, напоминавший трещины в камне.

Завершали образ золотое кольцо-нострил в носу и пара серёжек, а густые брови были пробиты пирсингом.

«Обалдеть. Мужику за шестьдесят, а он с пирсингом ходит!» — искренне удивился парень.

И всё же решение было принято. Завтра утром он обязательно отправится к этому суровому человеку. Выключив телефон, Волков почувствовал, как тревога отступает, уступая место твердой решимости.

Всё шло своим чередом, но случилось ещё одно событие, о котором Волков пока не знал. Пока в его классе приходили в себя после инцидента, в параллельном, девятом «Б», разыгралась другая драма.

Во время обеденного перерыва в столовой Саша Громов по кличке Гром стоял у линии раздачи. Он невозмутимо взял тарелку с котлетой, затем чай, ложку и два куска хлеба, после чего уселся за столик в полном одиночестве.

Это был высокий, худой парень. Его волосы, выкрашенные в кислотно-розовый цвет, дополняла экстремально длинная чёлка до подбородка с лазурными прядями, полностью закрывавшая правую половину лица. Своим стилем он подражал Джунпею из «Магической битвы». Левый глаз Грома был чёрным, как уголь — казалось, это линза. Правая сторона лица была скрыта волосами. У парня были тонкие брови, правильные черты лица, длинная тощая шея и заметный кадык. Несмотря на пятнадцатилетний возраст, он выглядел на все семнадцать. Одет он был во всё чёрное: худи, кожаную байкерскую куртку поверх неё и узкие тёмно-синие джинсы, дополненные серыми высокими кедами. На правой руке ногти были выкрашены в чёрный, на левой — в серый цвет. Нижнюю губу украшал пирсинг — два колечка.

Пока Гром спокойно ел, к нему подсел богатый, кудрявый парень. Он наклонился к Саше, достал телефон и начал снимать его в упор, издевательским тоном комментируя происходящее:

— Эй, Гром, скажи-ка, каково жить в семье, где старший брат только из армии вернулся и еле устроился на работу? Где мелкая соплячка пошла только в первый класс? Мамочка работает продавщицей в супермаркете, да ещё и полы в нашей школе моет? Что не смеёшься? Вот скажи, каково это — пережить развод с таким чмошником, как твой отец?

Саша молчал. Он держался из последних сил, но злость закипала внутри.

Компания мажора продолжала насмехаться, но стоило им снова затронуть младшую сестру, как Гром не выдержал. Наотмашь, со всей дури он врезал богатому придурку кулаком прямо по лицу. Удар был такой силы, что, казалось, его услышали даже повара на кухне. Парень рухнул на пол, зажимая рукой разбитый нос.

Когда он поднял взгляд на Грома, его брови задрожали от страха.

— Ты… ты что, скот, совсем обалдел?! — прохрипел он сквозь панику. — Ты вообще знаешь, кто мой отец?! Он мэр города! Если он узнает, тебе точно кранты, ублюдак!

— Да мне плевать, кто там твой отец, — хриплым голосом отрезал Гром, протягивая руку. — Телефон сюда. Живо.

— Ага, может, тебе ещё…

— Я не ясно сказал? Телефон. Живо. Сюда сказал, давай, или ещё врезать?

Кудрявый, побагровев от злости и страха, вытащил смартфон и протянул его Грому, прошипев:

— Подавись, придурок.

Гром взял телефон, проверил запись, быстро удалил её, а затем подошёл к окну, распахнул его и швырнул гаджет на улицу.

Мажор резко вскочил, глаза его наполнились шоком. Тяжело дыша, он заорал на всю столовую:

— Ты… ты вообще понимаешь, сколько он стоит?! Этот телефон мне мама на день рождения подарила, придурок! Ты, козёл, будешь отрабатывать мне его! Ты мне два таких телефона купишь!

Гром сделал шаг к нему, замахнувшись для нового удара. Кудрявый тут же замолчал, вжавшись в плечи. Саша схватил его за волосы, притянул к себе и прошипел в лицо:

— Ещё раз что-то скажешь про мою сестру, про брата или про маму — и ты труп. Понял меня? А если своему папке пожалуешься — я приду не один. Со своим псом. Понял?!

Кудрявый быстро закивал. Гром резко отпустил его, сел обратно за стол и невозмутимо продолжил доедать свой обед. На этом потасовка закончилась.