Отражения

Отражения. Игровая версия

О том, что произошло с ней в поместье господина Р., госпожа Зу говорить не любила…

Торжественный прием был посвящен открытию Выставки достижений игры "Случайный рассказ" - госпожа иногда принимала в ней участие. Правда, участие было редким, больше для собственного удовольствия - и особых достижений за ней не числилось, но… все равно оказалось приятным, что о ней вспомнили.

О поместье "Выбор Фортуны" ходили странные слухи, порой жуткие: про духов и души неупокоенных правильно авторов… Но главное - про сурового Хранителя, который единственный мог точно сказать, есть ли у автора талант - или лучше даже не начинать… Кое-кто шептался, что сам господин Р. иногда советуется с Хранителем по сложным случаям из практики. Но все это были просто слухи… а госпожа и вовсе считала их глупостью.

- Госпожа Зу? - голос встречающего был красив и безразличен. - Вас ожидают в зале номер семь. Я провожу вас.

Она энергично ворвалась в зал - и с трудом притормозила: внутри царил легкий полумрак - и было пусто… А вот двери за спиной захлопнулись! Госпожа Зу возмущенно оглянулась - и встретилась взглядом с очень странным созданием, сидящим в кресле у камина. И в окружении темных зеркал…

У нее хватило выдержки не завизжать сразу, а почти спокойно спросить:

- Что это значит? Что вы хотели?!

- Присаживайтесь, госпожа! Мне просто захотелось познакомиться - и рассказать вам одну занимательную историю. Вы же не против? - она с сомнением кивнула. - Пожалуй, я даже назову эту историю притчей… Притчей о звезде и сыне правителя. Слушайте же, госпожа…

"Так не бывает, чтобы у человека было все. Вот и у старого мудрого правителя, властителя целого мира, был сын - и этот сын не верил ни в мечту, ни в чудеса. Иногда правитель винил себя, что в слепой любви к единственному сыну не дал тому научиться мечтать: что бы ни пожелал его мальчик - он всегда и сразу получал желаемое. А потому и смотрел на мир вокруг так, словно тот принадлежал ему - и был в полной его власти.

А когда мальчик - теперь уже юноша - вырос, то заскучал: желать ему было нечего.

Летним вечером правитель с сыном сидели на террасе в саду - и продолжали разговор:

"…Сын мой, мир не может принадлежать кому-то одному! Ты можешь приказать выполнить любое из своих желаний - но это неправильно. Мечту человек должен воплощать сам: мыслями, делами, чувствами. И еще… Миром правит Случай - и очень не любит, когда его в чем-то ограничивают!"

"Отец мой! Много раз ты повторяешь это, но… я знаю, что если захочу - получу весь мир. Стоит только приказать - и любой выполнит мой приказ!"

"Но ведь ты не сможешь повелеть, чтобы северный ветер стал южным… или чтобы ночью светило солнце?"

"Отец, зачем? Зачем мне южный ветер? Зачем солнце, когда вокруг светло от светильников?"

"Но сын, смотри… Вот - звезда на небе. Она не принадлежит ни тебе, ни мне. Она высоко, и ей дела нет до твоих приказов. Сможешь приказать ей упасть?"

"Зачем она мне? Света от нее немного, а тепла и вовсе нет. Она недоступна - и будет такой всегда. Зачем мне желать ее, если она бесполезна и ничего не принесет мне?"

"Она не твоя. Она свободна. И пусть от нее совсем немного света, но кому-то от одного взгляда на нее становится тепло. К тому же… если ты делаешь что-то сам - это будет совсем по-другому! Попробуешь?"

Сын смотрел на звезду - и подумал, что, пожалуй, ему нравится этот огонек. Что-то в нем было… близкое…

"Я приказываю тебе, звезда: ты должна упасть на землю!" - и в этот момент огонек мигнул… и сорвался вниз.

Он падал тихонько - и сын правителя решил посмотреть поближе, что же это такое. И, чтобы не огорчать отца, решил сделать это сам… Юноша спустился в сад - и заметил, что яркий шарик летит вниз все быстрее. Он не хотел опоздать - и пошел быстрее. Он чувствовал, что не успевает - и тогда побежал изо всех сил, только бы успеть… и все-таки успел. Он видел, как опустился сияющий светоч - и остался лежать, не двигаясь…

Уже подбегая, юноша видел, как исчезает свет, как огонек становится все тусклее… будто у него заканчиваются силы - и он умирает… Только маленькая искра внутри была еще живой.

И тогда он стал бояться - не успеть… и ругал себя за дурной приказ… и мучился виной… А когда взял теплую искру в руки - вдруг понял, что и сам непоправимо изменится, если та потухнет.

И взмолился юноша Высшим, чтоб не умер свет, чтоб не угасла в нем жизнь - и его услышали: в его ладонях пискнул птенец волшебного феникса - и юноша узнал кусочек своей души. И принял его, и стал целым. И научился мечтать - и желать истово. И начал жить по-настоящему…"

- Вот такая история, госпожа… Случай, вина и страх за другого смогли сотворить чудо - и оживить неживое. В той истории более нет ничего интересного: со временем юноша тоже стал правителем - и, как все мы, нес добро и зло… но не равнодушие… А если вернуться к нам… Любое творение - это воплощенные страхи и мечты, отражения разума и эмоций… Их нельзя оставлять умирать в темноте, они обязательно должны стать живыми…

Огонь в камине ярко вспыхнул… а когда зрение к госпоже Зу вернулось, соседнее кресло оказалось пустым…

Отражения. Полная версия

.

О том, что произошло с ней в поместье господина Р., госпожа Зу говорить не любила…

О "Выборе Фортуны" в писательской среде ходили дикие слухи, порой до жути, про духов - и души неупокоенных правильно авторов… Но главное, о чем знали все без сомнения: там уже пару сотен лет обитал суровый Хранитель, который единственный мог точно сказать, есть ли у автора талант - или лучше даже не начинать… Кое-кто шептался, что сам господин Р. иногда советуется с Хранителем по сложным случаям из практики. Но все это были просто слухи… а госпожа и вовсе считала их глупостью.

И именно здесь, в поместье, с минуты на минуту здесь должен был начаться ежегодный прием для авторов. Огни, люди, звуки, праздничная суета вокруг захватывали, но госпоже Зу было не до того… Она с нежностью достала свое первое приглашение на "эту выставку достижений" известной литературной игры - и улыбнулась… Да-да, по секрету, госпожа иногда принимала в ней участие - конечно же, совершенно случайным образом! Правда, участие это было редким, больше для собственного удовольствия - и особых достижений за ней не числилось, но… все равно оказалось приятным, что о ней не забыли.

…Пригласительный был чудесным: дорогая бумага, серебристый обрез, ее имя… А еще он чуть пах краской - и невероятными надеждами! И пусть это был прием для начинающих авторов - но ведь никто не запрещал ей получать удовольствие от этого… И целый вечер - не думать о работе!!!

- Госпожа Зу? - голос встречающего, красивый и безразличный, отвлек ее от приятных мечтаний. - Вас ожидают в зале номер семь. Я провожу вас.

Все-таки досадно получается, когда приходишь вовремя - но почему-то все равно ухитряешься опоздать… Она энергично ворвалась в зал - и с трудом притормозила: внутри царил легкий полумрак - и было пусто… а потом двери за спиной с щелчком… закрылись?!

Привет, гости дорогие?!

Перестук ее каблучков. Легкое эхо.

Картины на стенах или… зеркала в рамах?!

Ей стало не по себе: их было слишком много, этих зеркал, так непохожих друг на друга… За пределами этого поместья она бы сказала: "Собрали с бору по сосенке…" - но тут пришлось выразиться туманнее… Эклектично показалось ей самым подходящим определением.

Небольшой зал был хмурым. На первый взгляд. Со второго она поняла, что ей тут совсем не нравится! Правда, табличка со стрелочкой "Начало осмотра" разрешила сомнения: сначала она все посмотрит, а уже потом будет громко ломиться назад!

Услышав за спиной ехидный смешок, госпожа Зу возмущенно оглянулась - и встретилась взглядом с очень странным созданием, сидящим у камина. В кресле. И тоже - на фоне темных зеркал…

…потом она собой искренне гордилась…

…у нее даже хватило выдержки не завизжать сразу, а почти спокойно спросить:

- Что это значит? Что вы хотели?!

- Присаживайтесь, госпожа Зу! Мне просто захотелось познакомиться - и рассказать вам одну занимательную историю. Вы же не против? - она, с некоторым сомнением, но кивнула. - Пожалуй, я даже назову эту историю притчей… Притчей о звезде и сыне правителя. Слушайте же, госпожа…

"Так не бывает, чтобы у человека было все. Вот и у старого мудрого правителя, властителя целого мира, был сын - и этот сын не верил ни в мечты, ни в чудеса. Иногда правитель винил себя, что в слепой любви к единственному сыну не дал тому научиться мечтать: что бы ни пожелал его мальчик - он всегда и сразу получал желаемое. А потому и смотрел на мир вокруг так, словно тот принадлежал ему - и был в полной его власти.

А когда мальчик - теперь уже юноша - вырос, то заскучал: желать ему было нечего.

Летним вечером правитель с сыном сидели на террасе в саду - и продолжали разговор:

"…Сын мой, мир не может принадлежать кому-то одному! Ты можешь приказать выполнить любое из своих желаний - но это неправильно. Свою мечту человек должен воплощать сам: в мыслях, в делах, в чувствах. И еще… просто запомни… Миром правит Случай - и очень не любит, когда его в чем-то ограничивают!"

"Отец мой! Много раз ты повторяешь одно и то же, но… я знаю, что если захочу - получу весь мир. Стоит только приказать - и любой выполнит мой приказ!"

"Но ведь ты не сможешь повелеть, чтобы северный ветер стал южным… или чтобы ночью светило солнце?"

"Отец, зачем? Зачем мне южный ветер? Зачем солнце, когда вокруг светло от светильников?"

"Но сын, смотри… Вот - звезда на небе. Она не принадлежит ни тебе, ни мне. Она высоко, и ей дела нет до твоих приказов. Сможешь ли приказать ей упасть?"

"Зачем мне это? Света от нее немного, а тепла и вовсе нет. Она недоступна - и будет такой всегда. Зачем мне желать того, что бесполезно - и ничего не принесет взамен?"

"Она - не твоя. Она свободна и прекрасна. И пусть от нее совсем немного света, но кому-то от одного ее взгляда становится тепло. К тому же… если ты делаешь что-то сам - это будет совсем по-другому! Попробуешь?"

Сын смотрел на звезду - и подумал, что, пожалуй, ему нравится этот огонек. Что-то в нем было… близкое…

"Я приказываю тебе, звезда: ты должна упасть ко мне, на землю!" - и в этот момент огонек мигнул… и сорвался вниз.

Звезда падала тихонько - и сын правителя захотел посмотреть поближе, что же это такое. А чтобы не огорчать отца, решил сделать это сам… Юноша спустился в сад - и заметил, что яркий шарик летит вниз все быстрее. Он не хотел опоздать - и пошел скорее, потом - побежал. Он чувствовал, что не успевает - и тогда помчался изо всех сил, только бы успеть… и все-таки успел. Он видел, как опустился сияющий светоч - и остался лежать, не двигаясь…

Уже подбегая, юноша видел, как исчезает свет, как огонек становится все тусклее… будто у него заканчиваются силы - и он умирает… Только маленькая искра внутри была еще живой.

И тогда он стал бояться - не успеть… и ругал себя за дурной приказ… и мучился виной… А когда взял теплую искру в руки - вдруг понял, что и сам непоправимо изменится, если та потухнет.

И взмолился юноша Высшим, чтоб не умер свет, чтоб не угасла в нем жизнь - и его услышали: в его ладонях пискнул птенец волшебного феникса - и юноша узнал кусочек своей души. И принял его, и стал целым. И научился мечтать - и желать истово. И начал жить по-настоящему…"

- Вот такая история, госпожа… Случай, вина и страх за другого смогли сотворить чудо - и оживить неживое. В том предании более нет ничего интересного: со временем юноша тоже стал правителем - и, как все мы, нес добро и зло… но не равнодушие… А если теперь вернуться к нам с вами, то… что вы видите вокруг, госпожа?

- Я? Я вижу, что у господина Р. не хватает денег на хорошего дизайнера, иначе никогда бы рамы в зале не были… столь ужасно подобраны…

- Госпожа, я повторю свой вопрос: что вы видите вокруг?

- Камин, кресла… Стены? Зеркала? Много зеркал, но почти все разномастные, случайные. И висят как попало!

- Но это совсем не так, уверяю вас. Давайте я вам покажу, - Хранитель неслышно поднялся - и любезно помог ей встать с кресла.

- Подойдем к первому… Что там, госпожа?

Зеркало с номером один оказалось совсем без рамы, с неприятно-острым краем… и неправильным - там не отражалось ни-че-го.

- Ничего. Там пусто! Но разве зеркало не должно повторять то, что вокруг?

- Увы, госпожа, зеркало зеркалу рознь… А эти… они отражают только то, что внутри…

- Странные… Зачем они? Посмотрите - и это, и это, и те два - они тоже темные и пустые!

Стоять перед тягостной пустотой и упорно смотреть на нее было гадко и бессмысленно - и госпожа Зу, не торопясь, двинулась к следующему зеркалу. По стрелочке.

…в глубине мелькнул край яркого крыла - и пропал? Нет, это просто показалось… и здесь темнота!

- Они не пустые, увы… но то, что внутри, сейчас скрыто от нас, - ее собеседник вздохнул - и спросил совсем тихо: - А вы никогда не задумывались, откуда приходят к автору образы, из которых он создает словами - одними словами! - своих героев и злодеев… или, наоборот, своих не-злодеев и не-героев… Хотя, думаю, большой разницы нет: каждый из нас способен на очень разные поступки. Но… в самом начале пути у автора есть только смутные образы, видения, ощущения, с которых он терпеливо, слой за слоем, снимает покровы - и новые персонажи так же постепенно проявляются в нашем мире. Герой всегда рождается внутри - и неразрывно связан с автором… Но и автор всегда несет этот невидимый "слепок героя." А чтобы его рассмотреть, нужно… настроить фильтр?… я правильно говорю?

_ Да, вполне. Даже соглашусь с вами… Но… эти стекла?!

- Если воспользоваться обобщением, то Черные Стекла - это внешнее проявление того, что вы даже не попытались… найти, выпустить из-под завесы… позволить жить своей жизнью. Автор, который не пишет - насильно удерживает своих героев в очень неприятном месте, где существует только застывшее время, где ничего не происходит - а все вокруг закрыто сотнями слоев черного шелка. Каждый слой - такой прозрачный, воздушный, невесомый… но их слишком… слишком много… и они давят, душат - а ты ничего не можешь сделать! Тебя не видят, не слышат, о тебе даже не подозревают… хотя ты-то точно знаешь, что ты есть!!! Ужасное чувство… - Хранитель быстро отвернулся от нее, но через несколько секунд, уже прежним голосом, продолжил: - Неудивительно, что порой герои так искренне ненавидят своих авторов - изуродованные тела и души уже никогда не позволят по-настоящему пробудиться. Представьте только, каково было бы вам - живым!!! - веками смотреть из-за Черного Стекла?

…Третье, четвертое и пятое зеркала отличались от первого только краешком: глухие, с унылым мраком под стеклом… без отражений. Ей стало жутковато - будто она сама исчезает во тьме, по капле теряя материальность… реальность? Нет-нет-нет, так дело не пойдет!!! Вдох…

- Вы рассказываете страшные вещи!!! Я - не палач и не тюремщик! И у меня есть личная жизнь! У меня есть собственная важная работа… Свои планы, тоже очень важные - и далеко не всегда мне удается с ними справиться… А вы считаете, что я должна заниматься только тем, что освобождать своих героев из их чудовищных стеклянных гробов… - она уже почти кричала - диким истеричным шепотом, чуть не всхлипывая! - Я… не могу… я им сочувствую… очень сочувствую! …но у меня просто не хватит сил на всех!!!

- Ну почему же, госпожа… Если вы посмотрите вокруг, то увидете в зале ровно двадцать зеркал - по одному на каждый из случайных рассказов. И примерно треть из них живет - это те игры, где вы, госпожа Зу, приняли участие - и хоть как-то выполнили свой долг по отношению к собственным героям. Много ли времени это заняло - вашего-драгоценного-времени?! Сколько, госпожа?! Сколько??? Несколько часов? День?! Два?!! Или даже целых три - все эти полные семьдесят два часа?!! Да вряд ли… вы же не забывали при этом есть, спать… вы - жили!!! И это, по-вашему, цена за вечность?!! Не правда ли, госпожа?! Посмотрите на меня!!!

Ее трясло от темноты, от этих жутких глаз, от страшного голоса, от той тоски, что скрывалась за такими простыми словами… Ей хотелось сесть рядом с ним на пол и по-детски зарыдать в теплое плечо... Но она слишком давно была взрослой - и умела держать себя в руках… Вдох - выдох… и еще раз - вдох… задержать дыхание… выдох…

Слова Хранителя падали уже спокойнее, но от этого не становились менее беспощадными:

- Посмотрите… не всегда мы сами хотели бы быть такими, как нас представляет автор. Но чем сильнее автор любит своего героя, чем больше в нем жизни, тем он свободней. В некотором роде мы - ваши дети: воспитанные или нет, красивые или нет, умные - или… Так получилось - и от этого никуда не убежать… Вернемся? - он предложил почти мирно.

…и они опять вернулись в круг тепла и света - и госпожа получила свой глоток воды из нечеловеческих рук. Ее заметно трясло, руки дрожали, а изящный бокал звякал о зубы совершенно неприлично. Вдох-выдох… Вдох, твою мать, Зу, выдох - ты же умеешь справляться с любыми проблемами! …и тем более - со своими нервами… Вдох… задержи дыхание… выдох…

А Хранитель, будто не замечая ее состояния, возвратился в свое кресло и произнес… тихо-тихо:

- Любое творение - это воплощенные страхи и мечты автора, отражения его разума и его эмоций… Их нельзя оставлять умирать в темноте. Они обязательно должны стать живыми… иначе всем нам будет очень плохо.

Огонь в камине ярко вспыхнул… а когда зрение к госпоже Зу вернулось, соседнее кресло оказалось пустым…

…Дыхательная гимнастика творит чудеса: госпожа еще немного посидела - просто чтобы взять себя в руки и окончательно успокоиться…

…и решительно двинулась к шестому зеркалу, с широкой рамой из полированной стали… Там, за стеклом, над тихой розовой водой просыпался рассвет… Темная фигура человека, забытая удочка - и улыбка, с которой он смотрел на пару исчезающих в небе лун. Холод металла под рукой поразил… как и ее собственные слова: "Рада видеть тебя, Черный… и что ты - все еще мечтаешь…"

Рама рядом была мрачной: резной, темного, почти черного дерева - и пыльной. Очень пыльной. Сидящий за столом старик гладил темную, такую же древнюю флейту… Этот уже не мечтал, разменяв свою вину на долгую и вкусную месть… С этим встречаться не хотелось - и госпожа мышонком прошмыгнула мимо.

Следующая рама была простой и незатейливой - и она задержала руку на теплом дереве. За стеклом серьезный гном вырезал из газеты очередную заметку… Чуть потрескивало пламя в камине, очки у гнома сьезжали на кончик носа, он их поправлял - и в какой-то момент даже буркнул себе под нос: "Знатный вечер, госпожа!" Она улыбнулась ему: и этот забавный маяк, и добрый смотритель с шестистволом ей нравились… но вот только Инкери до сих пор оставался без герба, а маяк - без чертежей, хотя она когда еще собиралась! Госпоже стало неудобно - и она сбежала к следующему зеркалу, под номером девять…

Эта рама была достойна царских покоев: малахит и золото… а за ее стеклом жили солнце, лето и скала с двумя смеющимися девчонками. У одной на руке сидела махонькая изумрудная ящерка, а вторая кормила их по очереди яркой земляникой из горсточки… Казалось, что покоем и ягодами пахло все: ветер, горы, девчонки в диковинной одежде… А ведь дома еще только весна собирается!

Наблюдать за чужой радостью было здорово, но ее все сильнее тянуло дальше, мимо трех безжизненных стекол, к раме… К крылу самолета. Там, за стеклом, стояла рыжая осень - и смеялся живой еще Лис: они с друзьями опять наводили красоту на свой волшебный замок. Было радостно и больно - и хотелось тоже попросить Высших, чтобы вся эта славная компания никогда не узнала, что их ждет впереди… и чтобы теплый счастливый день длился и длился! Госпожа Зу искренне любила своего Лиса - и не стеснялась в этом признаться. А еще ей было совершенно наплевать, что кто-то мог посчитать его неправильным НПС.

Ряд зеркал заканчивался, всего-то осталось пробежать мимо трех последних пустых, но… в темноте одного из них так грустно звучали скрипки… "Красавица и чудовище"? Вальс?…

Перед этим зеркалом ей тоже стало стыдно: тогда она не справилась с заданием, и ее заколдованный десантник так и не нашел свой аленький цветочек в песках Марса… а потом она грохнула вообще все следы! Но здесь и сейчас - госпоже Зу было жаль несбывшегося…

В каменной раме из переплетенных ветвей пел ветер подземного леса - и тоже ждал, когда же она соберется открыть всю его историю. Ей хотелось зажмурится - и сбежать… а еще - успеть, пока вновь не случилось что-то очень и очень страшное! Она обязательно сюда вернется - и выполнит свое обещание!

До конца ряда оставалось всего два зеркала… и из соседней рамы на нее испуганно-нагло косился рыжий жеребец в водолазном скафандре… Как ему удавался такой взгляд, она даже не представляла… Нехорошо, конечно, тогда получилось - но зато как весело оказалось с милой улыбкой хамить… извините, воспользоваться средствами сатиры для обличения всяческих пороков… Хотя она все-таки пообещала себе больше никогда не пугать честных лошадей подводными кошмарами.

А вот последнее зеркало в ряду было странным. Особенным - она это чувствовала…

Оно чем-то отличалось от остальных. Неуловимо, но отличалось…

Более густой тьмой.

Рамой, к которой хотелось прикоснуться и застыть.

И цифрой "20" на табличке…

Она подошла ближе - и увидела… себя… Только лицо усталое, круги под глазами…

- Да-а-а, дорогуша… что-то ты совсем не айс у меня… - потянулась к стеклу: разгладить морщинки, поправить прическу… и услышала в ответ:

- Да уж… - и теплая рука провела по щеке, заправила за ухо ту дурацкую прядь, что всегда выбивается невовремя… - Как давно ты мечтала о невозможностях?

- Теперь я мечтаю, как все успеть… и потом немного поспать. А еще - о пирожных!

- И что делать будем?

- Не знаю… Но я увидела их и… спрошу? Я ведь не умею писать… да и пишу просто так… без идей, без знаний… И меня раньше никогда не мучала совесть или нервные музы… Вот посмотри, даже мои герои - они очень странные. Они - не я… они не похожи на меня… да в них вообще очень мало от меня!!! И мне нечем с ними поделиться, кроме своего настроения и - иногда - кусочка мелодии. Так стоит ли продолжать?

- Как все запущено, дорогуша… Твои герои? …Ну-у-у… ты же рада их видеть?! И хочешь, чтобы они - были?…

- Я чувствую… им плохо там, в темноте… и мне… очень… не нравятся… пустые зеркала…

- …и мы - их последняя надежда, да?! А это значит, что завтра же мы с тобой начнем с трех невозможных вещей перед завтраком! - и теплая рука со смешком коснулась кончика ее носа.

…В какой-то момент за ее спиной опять оказались люди, музыка, разговоры - но госпожу Зу они мало интересовали.

Она твердо помнила - впереди еще столько невозможного!

.

В. Маяковский "Послушайте!"

Послушайте! Ведь, если звезды зажигают - значит - это кому-нибудь нужно? Значит - кто-то хочет, чтобы они были? Значит - кто-то называет эти плевочки жемчужиной? И, надрываясь в метелях полуденной пыли, врывается к богу, боится, что опоздал, плачет, целует ему жилистую руку, просит - чтоб обязательно была звезда! - клянется - не перенесет эту беззвездную муку! А после ходит тревожный, но спокойный наружно. Говорит кому-то: "Ведь теперь тебе ничего? Не страшно? Да?!"

Послушайте! Ведь, если звезды зажигают - значит - это кому-нибудь нужно? Значит - это необходимо, чтобы каждый вечер над крышами загоралась хоть одна звезда?!