Острова

Глава 1 Губернатор острова

Красавец фрегат летел под всеми парусами по просторам Индийского Океана. Ветер несильный, неспособный разогнать волну, качки нет, и пассажиры наслаждались хорошей погодой. Семья британских аристократов стояла на корме обсуждая что-то, чтобы не слышали матросы.

– Все мои знакомые остались дома, – жаловалась молодая девушка.

– Камилла, не капризничай, – выговаривала дочери чопорная дама, – Отец назначен губернатором британской колонии, не может же он ехать без семьи.

– Вот и ехал бы с тобой, а мне и в Лондоне было хорошо.

– Что ты говоришь? – возмутилась леди, впрочем, не поднимая тона и внешне оставаясь спокойной. – Молодая леди твоего возраста не может оставаться без родительского присмотра.

– Так выдали бы меня замуж за сэра Генри, он молод и хорош собой.

– Вот поэтому тебя и взяли с собой, чтобы ты не наделала глупостей, а Генри, хоть и сын дворянина, но из бедной семьи и он не сможет обеспечить твоё будущее.

– Можно подумать, что на этом острове много богатых дворян. Или вы собираетесь выдать меня за местного вождя, у которого достаточно цветных ракушек, чтобы обеспечить моё будущее?

– Как ты можешь? – Леди поджала губы.

Люди этого круга не повышают голос, но разговор стал слишком напряжённым. Его разрядил крик вахтенного.

– Справа по борту кит!

Матросы и офицеры оживились, кит, это совсем неплохо, можно хорошо поживиться, а пустых бочек достаточно на судне. Большую шлюпку спустили на воду, и сам капитан прыгнул в неё, славу лучшего гарпунёра надо постоянно поддерживать. Матросы взялись за вёсла, и шлюпка понеслась в направлении фонтана. Кит оказался большим кашалотом, да ещё и сопровождал свой гарем с самками и детёнышами. Погоня затягивалась, и шлюпка уходила всё дальше.

Пришлось и фрегату следовать за ней, как бы не потерять своих в наступающей темноте. Наконец, рядом с шлюпкой вынырнула большая спина, и капитан вогнал в неё гарпун со всей силой. Кашалот занырнул, и матросы скинули буй за борт. Вовремя, поскольку вскоре и буй ушёл под воду, но ненадолго. Вот он всплыл, но следом мощный удар хвоста разнёс шлюпку в щепки.

Рулевой переложил руль и фрегат лёг на другой галс, чтобы подойти поближе. При этом гик кормового паруса перелетел на другой борт и едва не скинул молоденькую Камиллу за борт. Юнга кинулся и схватил её в последний момент за ноги, а потом рывком вернул на палубу, поймав в объятья.

– Пусти, – потупила девушка взор.

Парень отпустил девушку и поклонился, заметив, как возмутилась её мать.

– Что он себе позволяет! – прошипела она, – надо сказать капитану, чтобы он высек нахала.

– Как вы можете?! – вспыхнула девушка. – Он спас меня, я бы упала за борт.

Но капитану сейчас было не до этого, он барахтался в воде, наблюдая, как судно пытается подойти к ним поближе. Уже с борта скинули штормтрап, и он поплыл в сторону фрегата. Но тут корпус судна потряс жуткий удар. Разозлённый кашалот на полной скорости врезался в его борт. Кит, скорее всего, погиб, но и фрегат тонул быстро и неотвратимо.

Помощник быстро распорядился спустить шлюпку, и она подобрала тех, кто ещё не утонул. Но и возвращаться на судно уже не было смысла, фрегат осел почти до орудийных портов.

– Трюмные решётки за борт, вязать к ним бочки, делать плоты! – Сейчас на судне распоряжался боцман, крупный моряк, давно бороздивший морские просторы.

Большие плоты приняли почти всю команду, вот о пассажирах никто и не думал заботиться, не особо матросы переживали за их жизни.

–Мама, папа, что же вы стоите? – Камилла остро чувствовала близость гибели.

– Сюда, быстро! – юнга вернулся к ним, не желая бросать молоденькую девушку.

В принципе, её родители участвовали постольку-поскольку, но заодно надо спасти и их. В воду полетели стулья из кают-компании, а потом он обрубил топором ножки у стола, и он тоже упал за борт. Скинув следом несколько бочек, он прихватил большую бухту фала и прыгнул за бор, там он принялся увязывать всё это, сооружая спасательный плот. Вода уже подходила к палубе и фрегат держался только за счёт бочек в трюме.

– Прыгайте, иначе конец! – юнга уже стоял на плоту, который должен выдержать их всех.

Британская чопорность ещё не отпустила аристократов, но дочка уже перевалилась через фальшборт и поплыла к плоту. Впрочем, плыть особо и не пришлось, её тут же схватили крепкие руки и втащили на плот. Родителям ничего не оставалось, как последовать за дочерью, и юнга вытянул их тоже.

– Теперь надо быстро грести прочь! – скомандовал он, подавая пример. Как надо работать руками. – гребите, иначе воронка утянет нас на дно!

Какие не будь аристократы, а на дно никому не хотелось, поэтому все стали грести руками и плот постепенно отполз от тонущего судна. Но вот уже и бортов практически не видно и тут фрегат устремился в пучину. Воронка повергла их в ужас, когда представили, что они могли оказаться там. Потом на поверхность вырвались пузыри воздуха, а вместе с ними вынесло и несколько бочек.

– Жаль, но подобрать их мы не сможем, – заявил юнга.

– Это почему же, – не понял отец Камиллы.

– Акулы, кит ранен или погиб, а они будут пировать, пока он не утонет. Ничего, рассветёт и посмотрим, что можно ещё подобрать и сделать.

Ночь прошла в волнениях и переживаниях, не привыкшие к таким условиям, британцы страдали от отсутствия удобств и ночной прохлады. Зато юнга выспался вполне, а утром осмотрел окрестности.

– А ну-ка, залезь мне на шею и посмотри вокруг, надо понять, что у нас есть, – обратился он к девушке.

– Что вы себе позволяете! – возмутилась мать, которую поддержал и отец.

– Пробую позволить себе спасти нас немного быстрее. Так мы можем плыть месяцами, не встретив ни одного судна, голодать и экономить каждый глоток воды. Надо постараться подобрать как можно больше, возможно, вёсла или даже парус.

Но парусов на поверхности не было, они так и ушли на дно. Пришлось девушке выполнить просьбу парня, а с высоты она разглядела вёсла, бочки и всё, что плавало вокруг, описав, что она видела. Юнга решился, в утренние часы акул мало, и он успел доставить на плот пару досок. С их помощью они обошли район катастрофы, собрав на плот всё, что представляло хоть какой-то интерес. Но сначала втащили вёсла, с которыми дело пошло намного веселее.

– Делаем так, – юнга долго смотрел на всё это «богатство». – отходим подальше, там я переделаю плот и пойдём по ветру. Думаю, за пару недель мы доберёмся до какого-нибудь острова, или нас подберёт судно.

Весь день мужчины гребли, лишь иногда делая перерыв, а на следующее утро юнга кардинально переделал их «судно». Оставив большой стол в покое, он привязал к нему бочки по две в «носу» и «корме». Теперь настал черёд стульев, парень увязывал их по какой-то только ему понятной схеме, очень походившей на шнуровку ботинок. Всю эту конструкцию он… скинул за борт, а потом завёл её под плот.

На этом работа не закончилась, между спинками стульев и столом он помещал обломки досок, а, когда всё оказалось внизу, он затянул канат на своей конструкции. Теперь оставшиеся бочонки поменьше он разместил между ножками стульев и прочно увязал всю конструкцию. Конструкция получилась надёжной и, как показали последующие события, вполне мореходной.

Ещё несколько дней они гребли, а потом британец взмолился. Он растёр с непривычки ладони в кровь, а женщинам грести не позволил.

– Папочка, мы так год будем болтаться на волнах, – взмолилась Камилла. – А что можно ещё придумать? – посмотрела она на юнгу.

Тот умудрился пару раз добыть им большую дорадо, изготовив подобие гарпуна из своего ножа.

– Можно поставить парус, но из ткани у нас только ваши юбки.

Мамаша поджала губы, а отец семейства скривился, но через пару часов он махнул рукой, заявив, что рубашки в любом случае останутся на женщинах. Камилла первая сняла платье, оставшись не менее симпатичной. Юнга уже связал вёсла в виде крестовины, растянул подол и безжалостно отрезал нижнюю часть, вернув лиф девушке. Ветер наполнил примитивный парус и плот получил ход под бочками на «носу» забурлила слегка вода.

– А если и мама пожертвует платье на наше спасение, то мы поплывём ещё быстрее, – с изрядной долей ехидства заметила Камилла, посмотрев на юнгу.

Тот только кивнул и занялся рыбалкой. Дело это непростое и требующее терпения. Рыбы порой трутся о плот и выныривают из-под него. Надо заметить, где это происходит чаще, а потом долго ждать и вовремя нанести удар, да ещё и достать рыбу непросто, всё-таки нож, это не гарпун. Но вот рыба добыта и парень делит её на всех, оставляя лучший кусок девушке. Сам он старается довольствоваться малым, но и голодать ему нельзя, без него люди обречены.

На второй день пошёл дождь, и они набрали достаточно воды, чтобы не страдать от жажды. Небольшой бочонок юнга разумно оставил под воду. И всё-таки мамаша сняла в итоге своё платье, хотя при этом вид имела такой, что любого могло стошнить. Хорошо, что Камилла больше пошла в отца, который явно выигрывал во внешности.

Теперь плот уверенно шёл вперёд, даже кильватерная струя появилась, по которой они и держали курс, управляя с помощью доски направлением плота. Всё это условно, всё-таки плот, это не полноценное судно. Юнга иногда добывал рыбу и жизнь стала казаться почти прекрасной.

– Как странно, – Камилла смотрит в небо, – ветер дует прямо, а вон то облачко плывёт поперёк его направления.

Юнга бросил рыбалку и посмотрел на облачко, а потом быстро убрал импровизированные паруса.

– Будет шторм, надо приготовиться.

Из пары дощечек и своей рубашки он соорудил плавучий якорь и приготовился встречать шквал. Тот налетел именно оттуда, откуда и плыло облачко. Довольно быстро поднялась большая волна, но плот уверенно держался «кормой» к ней, поскольку юнга вытравил за неё плавучий якорь. Волны заливали плот, но он уверенно держался, обладая неплохой мореходностью.

Мокрые, испуганные и уставшие от всех испытаний, люди жались друг к другу, и только юнга занялся делом, стараясь удержать плот в правильном положении. Когда особо большая волна перехлёстывала через бочки, Камилла хваталась за юнгу, как за самое надёжное, что есть на плоту. Но любые ненастья когда-нибудь заканчиваются. Ветер стих и плот закачался на мёртвой зыби.

– Сейчас лучше грести, – заметил юнга, – такая качка выматывает не хуже шторма.

Теперь они гребли по очереди, доверяя вёсла и женщинам. Потихоньку плот двигался вперёд, но вот куда, об этом имел представление только юнга. Когда поднялся лёгкий ветерок, он вновь соорудил мачту из вёсел и поднял паруса. Жизнь постепенно вернулась в своё русло, и они плыли куда-то, отдавшись на волю ветра.

К концу третьей недели они уже полностью покорились судьбе, благодаря небо за то, что остались живы. Желания и мечты исчезли, а настроение стало безразличным, уже ничто не радовало и почти ничто не огорчало, как будто они застряли вне времён. Юнга старался поддерживать себя, делая по утрам разминку для мышц, впрочем, ему приходилось добывать рыбу, а тут полусонным ничего не добьёшься.

– Как ты думаешь, у нас есть шанс на спасение? – пока родители спят, Камилла решила поговорить с парнем.

– Пока мы живы, шанс есть всегда, надо следить за горизонтом, любой остров может оказаться спасительным.

И остров появился через два дня. Камилла даже взвизгнула от радости, указав на полоску на горизонте.

– Придётся грести, нас несёт мимо острова, – заметил юнга, – но немного позже, пока мы сближаемся, хотя наш курс идёт мимо него.

В какой-то момент он убрал паруса, развязал вёсла и приготовил плот к гребле. Уключин не было, но он привязал вёсла к ножкам стульев таким образом, что грести удавалось вполне. Мужчины навалились на вёсла и пошли к острову, уже никто не обращал внимание на ладони, да они и немного огрубели, так что больше не стирались о весло.

Когда плот ткнулся в берег, все с радостью выбрались на сушу, но юнга заметил, что надо бы его закрепить, чтобы не унесло в море. Проделав это, юнга заметил, что вода на острове точно есть.

– Откуда ты это знаешь? – усомнился отец семейства.

– Коза, – показал парень на небольшую гору, возвышавшуюся неподалёку.

Коза щипала травку, вполне довольная жизнью. Закрепив плот к пальме, которая росла поблизости, они отправились обследовать остров. Углубившись в заросли, обнаружили бамбук, кокосовые пальмы, а позже и заросли банана, мелкого, но довольно вкусного. Юнга добыл им связку бананов и все с удовольствием съели их, показавшихся божественными после рыбной диеты. Через два часа они набрели на довольно полноводный ручей, который с натяжкой можно было принять за небольшую речку. Ручей этот впадал в океан в паре километров от того места, куда пристали они.

– Надо бы построить хижину, – заметил юнга.

– Из чего? – не понял отец.

– Думаю, попробовать стоит из бамбука. Неизвестно, есть ли тут кто-то и каковы местные звери.

Как показала последующая жизнь, остров оказался необитаемым, да и опасных зверей тут не было, зато птицы оказались не просто любопытными, но и склонными к воровству, а местные летучие мыши сильно напугали женщин. Но первые дни они спасались у костра, пока юнга строил хижину.

Поскольку бамбука оказалось довольно много, строить решили из него. Спать на песке оказалось неприятно, ведь ночью оживали местные насекомые, да и крабы выползали на песок. Пришлось разобрать плот, который и послужил им помостом для сна. Для Камиллы юнга связал из стульев подобие кровати и девушка устроилась на жёстком, но всё-таки ложе.

Родители торчали на берегу, а юнга занялся заготовкой бамбука. Как хорошо, что он не бросил на судне топор, а прихватил его с собой, глубоко загнав в остаток ножек стола. Но для девушки он соорудил подобие матраса, нарвав травы и увязав её шнуром, для чего расплёл немного фала. Камилла оценила заботу и бегала за парнем везде, помогая таскать и бамбуковые хлысты.

Хижина получилась небольшой, но вполне уютной, даже с входной дверью. Парень накрыл её бамбуком же, расколов пополам стебли и вычищая перегородки внутри. Это немного напоминало черепицу и даже мамаша не скривила физиономию по привычке Бывший стол занесли внутрь, и он стал родительской кроватью, а вот «ложе» Камиллы пришлось разбирать для этого, оно не проходило в дверь.

Британский дворянин решил попробовать себя в рыбалке, но не так-то просто добыть рыбу примитивным гарпуном вода преломляет изображение, и гарпун бьёт не туда, куда кажется. Только к вечеру он добыл небольшую рыбу и остался весьма горд своим успехом. По этой причине, парень, едва завершив строительство хижины, занялся заготовкой продуктов. Рыба жареная, вяленая и копчёная, кокосы, бананы, а потом к ним присоединились и птицы.

Наглые местные попугаи постоянно атаковали их, пришлось устроить для них отдельную «столовую». Додуматься до ловушки, оказалось делом времени, так что попугаи стали попадаться иногда в неё, неизменно попадая к ним на стол. Только одного они оставили в живых – белого жако, для которого юнга изготовил бамбуковую клетку. Камилла кормила там его и пыталась научить говорить.

Через полгода мать застукала дочь, целующейся с юнгой.

– Камилла, как ты можешь! – возмутилась она, даже не сдерживая свой гнев.

– Я люблю его, так почему бы и не поцеловать любимого? – молодость наивна и непосредственна. – Карлос такой хороший, он спас нас и постоянно заботится на этом острове.

– Ты должна помнить, что вы из разных слоёв общества, – назидательно заявила мамаша.

– Не совсем, – наконец-то подал голос и сам юнга. – Позвольте представиться – Карлос Хуан Мария Эстебан Борджиа. Я младший сын испанского гранда, погибшего в борьбе за независимость. После гибели отца, мне пришлось покинуть Испанию, и я нанялся на это судно, которое теперь лежит на дне морском.

– Но вы же католик?!

– Разумеется, но какая разница, ведь Бог един.

– Вот видишь, мама, он не мусульманин и не язычник, так какие могут быть препятствия, – Камилла прижалась к парню.

– Что ещё скажет отец, – поджала губы женщина.

Н отцу некуда было деваться, да он и сам не против такого жених, раз он тоже оказался дворянином. У него нет денег и мало цветных ракушек, но трудно представить, сколько им придётся провести на этом острове. Бурная беседа между родителями, при которой молодые решили не присутствовать, наконец, закончилась, и отец благословил детей.

Венчание оказалось условным, Карлос изготовил большой крест, который установили перед хижиной. Отец прочёл молитву, которую вспомнил, мать всплакнула, и дети стали мужем и женой. Карлос не позволял себе ничего в присутствии родителей, хотя что-то между детьми явно происходило, поскольку через полгода Камилла стала загадочной и созналась матери по секрету, что понесла.

Карлос взял на себя все заботы о жене, впрочем, на нём и так лежали практически все заботы. Камилле дозволялось только гулять и ничего, тяжелее небольшой рыбы, ей не позволялось носить. Время шло, и Камилла уже основательно округлилась, но к этому времени население острова увеличилось неожиданно. Однажды на горизонте показались несколько пирог, а вскоре стало ясно, что к ним плывут дикари в своих лодках.

– Они съедят нас! – испуганно воскликнула мать.

– Не думаю. Надо правильно себя подать, – заметил Карлос. Вы же были назначены губернатором, так почему не взять на себя заботу об этом острове? Наместник бога и короля должен быть милостивым и справедливым. Только умоляю, не переборщите, иначе нам конец.

Пришлось встречать гостей, которым новоиспечённый губернатор заявил, что он хозяин этого острова, волею бога и короля назначенный управлять этим островам, следить за соблюдением порядка и законности. Прибывшим выделялась вся территория на другом берегу ручья. Тут же выбрали тех, через кого население может сообщать о любых непорядках, а заодно высказывать просьбы.

Дикари оказались достаточно цивилизованными и приняли новые правила с пониманием. В любом случае, нужен вождь, так почему бы им не быть и этому белокожему мужчине. Карлос изготовил ещё один крест, достаточно красивый, и его установили на другой стороне ручья, где новые жители уже вовсю строили себе хижины.

– Наш бог не приемлет кровавых даров, поэтому можете приносить ему цветы, украшения и фрукты, – пояснил им Карлос.

Работы губернатору хватало, редкий день не обходился без каких-то жалоб или просьб. Чаще всего, он поручал их решение Карлосу, а то разумно решал все споры и недоразумения. Пришлось построить мостик через ручей, чтобы не обходить постоянно по колено в воде. Карлос научил новеньких молитве «Отче наш», даже свадьбы играли в присутствии губернатора, который возлагал руки на головы молодых и благословлял их.

Гости решили, что такому вождю нужно много женщин, но Карлос объяснил, что им положена только она жена.

– Как же быть, ведь у нас мало мужчин, – расстроились новенькие.

Отложив этот вопрос на день, чтобы испросить волю небес, они устроили совещание у себя в хижине.

– Я не могу разрешить многожёнство, это противно воле бога, – решительно заявил «губернатор». – Стоит один раз дать слабину и тут начнётся чёрте что.

– Но бедные женщины останутся без мужчин, – Камилла понимает их, как никогда.

– А если объявить, что женщины, оставшиеся без мужей, могут гостить в понравившихся домах, - предложил Карлос.

– А дети? – губернатор стоит на своём.

– А дети станут заботой всего общества, которое обязано заботиться о них.

– Так мы далеко зайдём… хотя.

Выхода всё равно не было, поэтому решили объявить «волю небес» всем жителям.

– Интересно, почему они выбрали наш остров? – задумался губернатор.

– На нём нет вулкана, – пояснила Камилла, их прежний пострадал при извержении и спастись удалось не всем, вот они и выбрали наш остров.

Жизнь идёт своим чередом. Губернатору построили большую хижину, соответствующую его статусу, над крестами соорудили симпатичные навесы, превратившие их в часовенки, а население острова увеличилось на определённое количество мальчиков и девочек. Аборигены ловли рыбу, добывали жемчуг, ракушки каури. Крест в деревне оказался весь увит гирляндами ракушек и цветов, а к бананам присоединились другие фрукты и пряности. Собирать их оказалось приятной забавой, которой с радостью занялись даже дети. И вот однажды к острову приплыло британское судно.

Небольшой корвет остановился на траверзе и шлюпки пошли к берегу. Губернатор с семьёй вышли навстречу, натянув по этому поводу камзол. Женщины с трудом закрепили юбки, чтобы выглядеть цивилизованно. Маленький сынишка топал рядом, держась за папину руку.

– Боже мой, а мы считали вас погибшим, – удивился капитан корвета. – Весь экипаж пропал без вести, а губернатором назначен другой человек, и он уже приступил к обязанностям.

– Теперь я губернатор этого острова, ­– заметил пожилой мужчина. – здесь довольно уютно и подагра больше не беспокоить меня. Население миролюбиво и ежедневно в трудах. Мы мало что можем предложить Британии, но всегда готовы принять гостей и подлиться всем, что у нас имеется.

Бочонок сушёных специй он передал с корветом, как и подробное письмо, после чего корвет отплыл, пополнив запасы воды и оставив кое-какой инструмент и британский флаг на дом губернатора. Британия оценила его заслуги, оставив в должности губернатора, а себе дорисовала на карте небольшую колонию, позволявшую гордиться этим и свободно посещать остров, других бонусов для казны остров не давал, а губернатор разумно умолчал о жемчуге. Раз в году сюда заходило британское судно, привозившее жалование и кое-какие товары. В остальное е время остров был предоставлен себе.

Впрочем, ещё одно судно посещало здешние воды и увозило жемчуг, покупая его к обоюдной выгоде. Торговал им не сам губернатор, а Карлос, формально не имеющий никакого отношения к Короне. Он выходил на пироге и на борту небольшой шхуны совершалась сделка, приносившая острову неплохой доход. Шхуна доставляла всё, что ни пожелаешь, разумеется, за наличный расчёт, и все были счастливы, что и должно быть в этом мире.

Глава 2 Остров людоедов

Шторм утих только на вторую неделю, но к этому времени бриг представлял собой жалкое зрелище. Вообще-то ему досталось ещё перед штормом, когда они еле отбились от британца. Новенький корвет, с полной уверенностью в собственных силах, атаковал их в открытом море. Бой разгорелся страшный, нанося повреждения обоим судам. Излюбленная британская практика, разорвать книппелями паруса, а потом добить неподвижное судно.

Только и их капитан, вечная ему память, оказался не лыком шит. Пушки правого борта перекатили на левый и подняли повыше, чтобы били по парусам британцев. Через полчаса на обоих парусниках не осталось и квадратного ярда целых парусов. А в это время их штатные пушки выбивали орудийные расчёты.

Такой наглости от этой калоши британцы не ожидали, но их пушки уже стреляли не так резво, постоянно пополняя орудийную прислугу. В итоге удалось убить их канонира и тогда корвет отказался от сражения, отвалив на остатках парусины в сторону.

– Однако, – рулевой осмотрел палубу.

Залитая кровью, она производила страшное впечатление. Стонали раненые и умирающие, из тех, кто способен что-то делать, не наберётся и десятка человек.

– Нам повезло, – боцман Рене зажимал простреленное плечо, – в дыму сражения они не поняли, что нас почти не осталось.

Тут он прав, да и наши пушки вели огонь до последнего, проводив парой залпов удаляющегося противника. Не догадались британцы задействовать второй борт, да они и не дали им такой возможности. Очень медленно, под одним блиндом, они поползли по ветру. Судовой врач погиб, но они перевязывали друг друга. Впрочем, живых осталось слишком мало, а утра дождались ещё меньше.

Они занялись скорбным делом, отправляя умерших за борт. В гамаки не заворачивали, парусина требовалась, чтобы пошить паруса. Лучше бы они этого не делали, а тогда это казалось правильным. Подняв на израненные мачты паруса, наскоро пошитые из гамаков, они уже считали, что судьба улыбается им, но тут разыгрался такой шторм, как будто сама преисподняя спустилась на их головы.

Шквал налетел так неожиданно, что они не успели убрать паруса. Тех, кто попытался забраться наверх по вантам смыло в море вместе с рухнувшими мачтами. Теперь их осталось только пятеро, из которых трое серьёзно ранены.Рулевой Гийом стол у штурвала почти бессменно, только иногда его сменял боцман Рене. Остальные лежали в кают-компании и страдали от безумной качки.

После падения мачт, бриг стало разворачивать боком к волне, но они, бросив штурвал, вместе с Рене обрубили остатки вант, и парусник выровнялся. К концу недели блинд сорвало большой волной. Гийом кинулся в шкиперскую кладовую и едва успел поднять на палубу штормовой трисель. Треугольник толстого брезента поставили, как летучий кливер, используя обломок мачты. Это давало возможность удерживать судно кормой к волне, хотя сил тратилось столько, что, едва дождались конца шторма. Они убрали парус, сделав из него плавучий якорь, и поставили его с носа, ветер выровнял бриг теперь носом к волне. Вот тут оба повалились на палубу и заснули прямо у штурвала.

– Гийом, Рене! – канонир Батист пришёл в себя и вышел на палубу. – С кормы виден какой-то остров!

Они проснулись и посмотрели за корму. Остров невелик, но до него не так уж и далеко.

– Поднимаем якорь и идём к острову, – Гийом рулевой, сейчас он посчитал себя вправе принять решение.

Трисель занял прежнее место, между бушпритом и огрызком мачты. Бриг потащился так медленно, что хотелось прыгнуть за борт и плыть. Только наличие акул останавливало их.

– Там ещё парочка штормовых триселей осталась, – вспомнил Гийом.

– А куда мы их поставим? – Рене ещё до конца не выздоровел.

На такую рану мало недели, но одна рука у него работала.

– Один поставим между мачтами, а второй вместо блинда, рей почти цел.

Именно, почти, примерно треть блинд рея отломилась, но и трисель невелик. Одному неудобно проделывать такую работу, но Рене нужен на штурвале. Между мачтами поставили дружно, канаты ещё имелись в кладовой. А вот под бушпритом пришлось повозиться, но Гийом сразу привязал все три фала и осторожно занялся постановкой паруса. Едва не сорвался в воду, но брезент повис на «раненом» рее и наполнился лёгким ветром.

Сказать, что судно получило ход, было бы слишком оптимистично. Нет, ход был, но скорее от парусности корпуса, чем от таких прусов, до обидного мало, примерно полтора узла, но это был ход и ход вполне управляемый. Зато они хорошенько рассмотрели остров при подходе к нему, даже заметили небольшую бухточку, едва вмещавшую их судно. Пришлось перекладывать шкоты, но они вошли в бухту и стали на якоря.

– Я на берег, посмотрю, что там есть из жратвы, – Гийом решил воспользоваться яликом, который, к общей радости, остался на кормовых шлюпбалках.

Спускали его вдвоём с Рене, тот морщился от боли, но пустой ялик они спустили осторожно. Шлюпку смыло во время шторма, как и вёсла, но пара осталась в ялике, привязанная к банкам. В лодку он спустился по талям, ибо другого пути не было Прихватив пару пистолетов и абордажную саблю, Гийом отплыл на остров. Вытащив нос лодки на песок, он углубился в заросли.

Остров достаточно велик, на нём должна быть вода и еда, надо просто обследовать его хорошенько. Углубившись в лес, он услышал голоса вдалеке и пошёл на них.

– Не ходите туда, сэр, – послышалось из-за кустов, и Гийом остановился.

Приготовив пистолет, он всмотрелся туда, откуда раздался голос.

– Я безоружен, иначе давно бы предпринял попытку освободить моих друзей, – продолжил незнакомец и вышел навстречу.

– Расскажите, что здесь не так? – Гийом хорошо говорил и по-английски, когда-то он был капитаном небольшой посудины в Кале.

– На этом острове живёт племя людоедов, – горестно вздохнул тот. – Мы плыли в Австралию, но наше судно затонуло, попав в ужасный шторм. Мы спаслись в шлюпке, но судьба занесла нас на этот проклятый остров. Моих спутников поймали дикари и держат их в клетке. Двоих уже съели, и я ничем не мог им помочь. Я отошёл в поисках воды и провизии, поэтому меня сразу и не схватили, а теперь я скрываюсь от этих кровожадных дикарей. Помогите мне спасти их, через неделю полнолуние и они снова съедят кого-то.

– Нас всего пятеро, – ответил Гийом, – причём, все ранены, кроме меня. Судно лишилось парусов в бою с британским корветом и мне будет непросто убедить ребят воевать за англичан.

– Мы ирландцы, – поспешил сообщить мужчина. – Больше всего я боюсь за Анну, она беременна и старая ведьма облизывается, глядя на неё. Там заправляет всем старуха, мерзкая тварь, которую боятся даже мужчины. Колдунья и большая любительница человечины, она убеждает их, что надо съесть всех, иначе племя погибнет. Их здорово выбили в последнем набеге за пленниками, там не больше десятка мужчин, а теперь она хочет, чтобы племя съело всех.

– Так они могут всех убить в полнолуние? – Гийома ужаснула такая перспектива.

– По одному за раз, у них какие-то свои правила, я не очень понимаю их язык, но есть можно только одного и только в полнолуние. Эти дикари привязывают беднягу между столбами и начинают избивать дубинками. Видимо отбивают мясо на живом человеке, а потом убивают ударом по голове. Только после этого жертву запекают на костре и съедают до последнего кусочка.

– Жуть, но за неделю мои ребята не поправятся.

– Я немного понимаю в травах, могу попробовать вылечить их. Меня зовут Грегор, а как ваше имя?

– Гийом, мы французы, – он решил не мешкать и отвести ирландца на корабль.

По пути тот собирал какие-то травы, набрав полную шляпу, а на корабле осмотрел раненых и принялся варить из трав какое-то снадобье. Порой он пробовал его на вкус, его передёргивало, но ирландец непременно улыбался. По окончании, он предложил выпить эту дрянь ребятам.

– Он сам пил это, так что не бойтесь, – перевёл я друзьям, – считает, что вы так быстрее поправитесь.

Ещё ирландец готовил какую-то мазь. Вдвоём, они убили акулу, и он вытопил её жир, смешав с травами. Чёрт побери, но он знал, что делал, парни поправлялись на глазах. За пару дней до полнолуния, когда все уже твёрдо держались на ногах, Гийом объявил, что в плену у дикарей находятся люди, в числе которых и беременная женщина. Оружия много, но вот состояние моряков ещё не очень.

– Заряжаем все пистолеты, по мушкету на каждого и попробуем перебить их раньше, чем дикари успеют что-то понять, – Гийом объяснил товарищам свой план, и все согласились с ним.

Вооружённые до зубов, а они прихватили и абордажные сабли с кортиками, все съехали на берег, для чего пришлось делать пару рейсов. Ялик мог вместить только троих, но ирландец уже собирался вплавь отправиться на берег.

– Не делай глупостей, нам нужны все, а ты наешь обстановку, – справедливо заметил Гийом.

Пока шли к деревне дикарей, Грегор сорвал какую-то траву и дал понемногу остальным, сказав, что надо прост разжевать во рту. Трава содержала какое-то вещество, боль утихла и появилась уверенность и даже желание сражаться. Деревня располагалась у подножья горы, которую дикари считали священной, во всяком случае, ходить туда им запрещено. Табу соблюдалось строго, но именно это позволило небольшому отряду приблизиться незаметно и расположиться в зарослях на склоне горы, дальше начиналась голая скала, но деревня располагалась как на ладони.

Почти в центре деревни стояла бамбуковая клетка с людьми, в самом центре горел огонь, а ближе к горе два столба. Вот дикари вытащили из клетки беременную женщину, старая колдунья послушала живот и рассмеялась, махнув в сторону столбов. Пленники подняли возмущённый крик, но их просто избили палками и заперли обратно в клетке. Женщину привязали к столбам, растянув руки и ноги в стороны и уже взялись за дубинки.

Но тут из зарослей ударили мушкетные выстрелы. Вслед за ними показали и мужчины с пистолетами. Оставшиеся в живых схватились за копья, но против пистолетов они мало что могли поделать. Неожиданность нападения сыграла свою роль, и битва получилась короткой. На Гийома кинулась старуха с ножом, но он проткнул её саблей, и та дико завизжала. Он столкнул ведьму с клинка ногой, и старуха упала навзничь в костёр, страшно заорав от боли и страха.

От потрясения у женщины начались роды, но тут Грегор оказался на высоте. Отвязывать её было некогда, но он принял ребёнка на руки.

– Всем смотреть за ведьмами! – рявкнул Гийом, чтобы парни не расслаблялись.

Впрочем, женщины и не выказывали никакой агрессии, они оплакивали мужчин, но как-то не слишком горестно. Уже наутро Грегор рассказал о странных обычаях этого племени. Женщины принадлежали всем, каждый желающий мог воспользоваться, но право первой ночи оставалось за вождём. Ни о какой любви не могло быть и речи, так что и горе было невелико.

– Женщины говорят, раз мы лишили их мужчин, то должны их заменить, – прошло всего два дня и Грегор передал требование местных дам Гийому, считая того главным в это команде.

– Ну что же, требование справедливое, – усмехнулся тот. – Парни, местные красотки требуют нашей любви, мы же убили их мужчин.

Моряки думали недолго и уже в эту ночь все занялись делом. Убитых они похоронили в море, отправив к «священным» акулам, уж быть похороненными по местным правилам, заслуживают даже людоеды. Оставался открытым вопрос оснащения судна парусами, но местные дамы ловко плели циновки. Бриг на время стал похож на джонку, для этого пришлось убрать реи с мачт и основательно поработать над оснасткой. Но пробный выход в море показал надёжность таких парусов.

Проблему с мачтами решили просто, соорудив из стволов деревьев «козу» вместо фок мачты, а под грот сняли бушприт. Центровка судна оказалась довольно удачной, а усилия на штурвале вполне допустимыми. К тому же, паруса имели широкие возможности для регулировки, стоило приспустить немного парус и всё становилось на свои места. Так же просто брались рифы, так что по вантам больше лазить не было нужды.

– Ну что, ребята, вы готовы уплыть отсюда куда угодно? – Гийом, на правах капитана собрал всех спасённых.

Парни уже немного соскучились по морскому ветру, хотя и жаловаться было не на что. Скучать местные красавицы им не давали, почти все понесли от бравых моряков, так что племя не исчезнет.

– Я остаюсь на острове, – заявил Грегор, – кто-то должен позаботиться о них и наставить на путь истинный. Хватит им есть людей, пора начать новую жизнь.

– Ну что же, это твоё право, хотя, столько женщин…– Гийом усмехнулся, - только смотри, как бы они тебя не съели.

– Ты знаешь, они по секрету рассказали мне, что не особо это и приятно, есть людей. Это старая ведьма обожала такое «блюдо», особенно младенцев, но я попробую привить им основы истинной веры. Придётся как-то подстраиваться под местную, но я постараюсь.

Бриг уходил в открытое море, а на берегу долго махали ему вслед. Грегор так и прожил остаток дней на острове, дожив до глубоких седин и обзаведясь кучей потомков. Кровосмешения на острове не произошло, поскольку, кроме его потомков, было довольно и других детей. Моряки изредка посещали этот остров, и женщины не испытывали недостатков в мужчинах. А бриг так и остался «джонкой», только нормальные мачты поставили в порту, да пошили новые паруса из китайского шёлка. А чего мелочиться, если они неплохо зарабатывают на ловле жемчуга и торговле с аборигенами. Язык они изучили на острове, так что вполне понимали островитян. Только Анна сошла на берег, ей нужно поднять малыша, говорят, она вышла замуж за какого-то капитана по имени Гийом, который ходит не то на бриге, не то на джонке, но это не точно.

Глава 3 Остров для двоих

- Смотри, Кэт, чайка, значит суша недалеко! - Хосе показал девушке в небо, - надо держаться, нас несёт верным курсом.

Всё началось, когда Джонатан Смит решил перебраться с семьёй в Австралию. Жена умерла, а дети требуют внимания и денег, а тут выгодное предложение в Сидней, да ещё с хорошим авансом на переселение. Вот доктор Смит и согласился, уж лучше начинать всё с нуля на новом месте, чем прозябать в старушке Англии. Путешествие нелёгкое, но дети привыкли к морской болезни, так что до Индии добрались без происшествий. Оставалось доплыть до Австралии и бриг пополнил запасы и взял курс на новый континент.

Бригантину заметили поздно, хотя команда и успела приготовиться к бою. Пираты, гроза морей, разбойники и убийцы, а красный флаг говорил о том, что кровь они льют не задумываясь. Команда брига билась отчаянно, но и пираты оказались знатными воинами. Бриг потерял стеньгу с брам-реем, почти все паруса и получил в боку солидную пробоину. Джонатан с сном пришли на помощь команде, но пали в бою, защищая Катарину, младшую сестрёнку. Вскоре всё было кончено и пираты захватили судно, перебив почти всю команду.

- Этих за борт, а девку не трогать, продадим потом в бордель, - заявил капитан пиратов.

Команда принялась скидывать раненых и убитых за борт, но тут юнга Хосе, которого приняли за убитого, подскочил с палубы и ударил здоровяка Йензена ножом в печень. Затем схватил Катарину и прыгнул с нею за борт.

- А чёрт, бушприт вам в глотку! Смотреть надо было лучше, - метал молнии капитан. – Чёрт с ними со всеми их потрохами, хотели утонуть, я не стану им мешать. Эй, плотник! Посмотри, можно ли эту посудину спасти, а то добыча слишком мала.

Оказавшись в воде, Катарина едва не утонула, но Хосе плавал, как рыба, а потому помог девушке.

- Ради бога тише, - умоляюще прошептал он, - надо отплыть подальше. Похоже, нас посчитали утонувшими, или занялись чем-то другим.

- Мы всё равно утонем, - обречённо прошептала Катарина.

- Нет, надо просто держаться, сними с себя платье и ботинки, они только мешают. – Хосе крутил головой. – Вот и первые доски.

Он помогал девушке держаться наплаву, а та сразу поняла, что стесняться нечего. Она же в воде, да и рубашка останется на ней. По этой причине она основательно упростила свой гардероб, и на самом деле стало легче держаться на воде. А Хосе грёб к ближайшей доске. Во время боя всегда что-то оказывается в море и на это Хосе и рассчитывал. Первая доска досталась Катарине, вторая уже самому Хосе и на ней он и догнал стеньгу с брам-реем.

- Живём! - Радостно сообщил он девушке, - теперь сделаем плот.

Канатов на остатках мачты было много, да и брамсель тоже оказался не лишним. Так себе плотик, но двоих уже держал неплохо, а когда акулы вышли на ночную охоту, беглецы уже стояли на плоту.

- Пока нас несёт вместе с другими обломками, утром посмотрим, что мы сможем ещё выловить, Хосе решил, что девушке надо поспать. Ему бы тоже не помешал небольшой сон, но он же мужчина и кто-то должен присматривать за всем этим. При свете луны он выловил ещё несколько небольших обломков, едва не лишившись руки, когда акула решила проверить, куда исчезают обломки из моря. А пока Хосе разглядывал небо. От Большой Медведицы остался только край ковшика значит они уже за экватором. А вот Южный Крест почти зашёл за горизонт, значит от экватора на юг не очень продвинулись. Это всё Хосе рассказывал штурман, у которого мать была испанка. По этой причине он и относился хорошо к юнге.

- Холодно ужасно, - Катарина проснулась перед рассветом. – сейчас бы платье не помешало.

Но платье уже опустилось на дно довольно далеко от их плота.

- Ночью в море всегда холодно, а ты толком не высохла, - Хосе и предложить нечего девушке, у него только штаны из одежды. - Вставай, разгони кровь, станет теплее. Кстати, как тебя зовут, а то матросам нельзя разговаривать с пассажирами.

- Катарина, можно просто Кэт. – смутилась девушка.

- А меня Хосе, - широко улыбнулся юноша. – Раз ты проснулась, то я немного посплю.

- Конечно, спи, ты что, всю ночь не спал? – удивилась Кет.

- Всем сразу нельзя спать, только по очереди, - заметил Хосе, - скоро рассвет, ты согреешься, только к краю не подходи, на рассвете акулы слишком активные.

После этих слов, Хосе улёгся и быстро заснул. Когда он проснулся, солнце было уже довольно высоко. Кэт стояла без рубашки, расставив руки и греясь в лучах солнца.

- Ты красивая, - вырвалось у Хосе.

Кэт ойкнула и прикрылась рубашкой.

- Извини, я отвернусь, одевайся, - Хосе повернулся на другой бок и дождался, пока девушка оденется.

- И что дальше будем делать? – спросила Кэт, не видя перспективы.

- Сейчас соберём, что сможем, потом попробуем укрепить плот и придумать что-то вроде паруса.

Хосе занялся выловом деревянных обломков, которые плавали вокруг их плота. Постепенно набралось достаточно обломков досок, из которых соорудили подобие настила. Теперь можно и отдохнуть немного и Хосе растянулся на настиле. Но солнце не дало долго валяться, стало жарко и пришлось думать о тени. Парус мог дать её, но близко к экватору и тень невелика. Тем не менее, парус сейчас им совсем не помешает и Хосе начал выдумывать мачту. Брамсель невелик, но для их плота даже огромен.

Мачта получилась едва по грудь, но и на ней подняли кое-что. За кормой их плота слегка забурлила вода и скорость дрейфа увеличилась. После обеда захотелось пить, но воды у них как раз не было вовсе.

- Положи в рот крестик, только не глотай, так будет легче, - посоветовал Хосе. – Возможно, скоро пойдёт дождь.

Но в этот день дождь так и не пошёл, не пошёл он и в следующий день. Кэт и Хосе лежали на палубе и смотрели в небо. Вот тут-то Хосе и заметил в небе чайку. Превозмогая слабость, он поднялся на ноги и осмотрелся. Ветер нёс их прямо на остров, но до него слишком далеко.

- Эх, паруса маловато, - вздохнул Хосе.

- А как сделать больше? – Кэт уже хотелось на твёрдую землю, но больше всего она надеялась на воду.

- Надо мачту нарастить, а для этого придётся развязывать наш помост.

- Так делай, чего ждать, постоим, ничего с нами на случится, - заметила Кэт.

Говорить уже было трудно, но зато спасение виднелось вдали. Хосе занялся делом, отвязав довольно приличный кусок от настила плота, он нарастил мачту выше головы и занялся парусом растягивая парусину между помостом и мачтой. Ветер наполнил парус и плот пополз намного быстрее. Ветер усилился, и они резво продвигались к суше, которая уже явно виднелась вдали, а вскоре и тучи начали догонять в небе их «судёнышко».

К берегу они подошли уже в дождь, пытаясь поймать капли воды ртом и ладошками.

- Давай растянем парус! – кричал сквозь шум дождя Хосе, - надо набрать воды!

От мачты парус отвязывать не стали. Зато Хосе сложил концы паруса «гармошкой» и крепко обвязал фалом. В итоге получился довольно вместительный карман, в который и стекала дождевая вода. Напились они вволю, да и набрали достаточно, чтобы в ближайшие дни не умереть от жажды. Воду так и оставили привязанной к мачте, что было опрометчиво, но поняли это они только потом.

Утром ветер переменился и плот медленно двинулся прочь от берега. Спас их утренний холод. Все проснулись как раз тогда, когда плот двинулся прочь от берега.

- Плот! – завизжала Кэт и Хосе не раздумывая кинулся за уплывающей водой.

Уже на борту он отвязал парус от мачты, развязал все фалы, которые нашлись и быстро связал длинную верёвку. Но её не хватило до берега, и Кэт бросилась в воду. Стоя по пояс в воде, она пыталась удержать плот. Хосе всё понял и поспешил на помощь. Вдвоём они с трудом вытянули плот обратно на берег.

- Давай перетянем его вон туда, - указал Хосе, - там пальма близко к берегу растёт.

Так и сделали, и плот оказался привязан надёжно. Они просто упали на песок и заснули тревожным сном, вдобавок стал сказываться голод. Проснулись от жары и голода. Сильно хотелось есть и настроение стало портиться на глазах.

- Кокосы, - воскликнул Хосе.

Эта пальма растёт везде, где есть хоть немного песка и море. Кокос падает в воду и плывёт, пока волны не принесут его к какой-либо суше. Там кокос прорастает и появляется новая кокосовая пальма. Только каким ловким не был Хосе, но силы изменили ему, и юноша едва не сорвался, так и не сорвав заветного ореха. И тут кокос едва не упал на голову Хосе, иногда они и сами падают. Хорошо, что у Хосе хоть нож остался, так что этот орех они съели.

- Надо обследовать остров, - решил Хосе, - может найдём чего полезного.

О воде и мечтать не приходилось, островок явно песчаный, торчит из океана от силы на пару метров. Зато пальм много и кокосы попадались часто, так что с едой на первое время у них всё в порядке, вот никакого, самого маленького, ручейка на острове не оказалось вовсе. Зато море выносило всякий плавучий хлам в виде веток деревьев, остатков кораблекрушений и прочей плавающей мелочи.

- Всё куда-то годится, хотя бы на дрова, но нам нужен дом, от солнца и дождя, - решил Хосе.

Пришлось таскать приличный хлам в одно место, заодно и брам-рей пригодился, а вот стеньгу от мачты они еле вытащили из воды. Это издалека кажется тонкой жердью на паруснике, а на деле это настоящее бревно. Воду они привязали к пальме, чтобы не расплескать всё-таки настоящая льняная парусина прекрасно держит воду, в тени пальмы вода сохраняла прохладу и свежесть.

Брам-рей поставили к большой пальме и привязали, а по нему затащили и стеньгу, теперь появилась основа для навеса и Хосе занялся его постройкой. Привязывая поперёк ветки плавника, Хосе накрывал их листьями пальм, к тому времени он уже неплохо научился лазить по пальмам. Откуда, вы спросите, у пятнадцатилетнего парня такие познания? Просто Хосе прожил нелёгкую жизнь, побывал даже в плену у туземцев и его случайно освободили англичане. Так он и плавал потом на этом бриге, пока на него не напали пираты.

От жары получилось совсем неплохое укрытие, да и первый же дождь подтвердил его надёжность. Снова пополнили запасы воды, а потом мирно спали под навесом. Пришлось и от ветра загораживать их жилище и для Хосе работы хватало надолго. Но дом уже стал похож на настоящий дом, хотя и довольно странной архитектуры.

- Я тебе совсем не нравлюсь? – немного с обидой спросила Кэт однажды.

Хосе на время и слова забыл. Если четно, то Кэт ему нравилась и даже очень. Красивая девушка с точёной фигурой. Он часто засматривался на неё, но молчал о своих чувствах. И вот, Кэт сама завела разговор.

- Нравишься, даже очень, - выдавил, наконец, Хосе.

- Тогда чего ты ждёшь? – вот она, женская логика, если нравится, то и не надо ждать.

Всё получилось как-то быстро и неожиданно, одежды у них и так немного, а остальное обычно получается само.

- Надо что-то придумать с водой, - они отдыхали и Хосе начал думать об улучшении жизни.

- Нам же пока хватает, - возразила Кэт.

- Это пока, а потом её потребуется больше, - резонно заметил юноша.

- Это когда, потом? – не сразу поняла девушка.

- Когда родится малыш, от этого рождаются малыши, - Хосе в общих чертах в курсе, откуда берутся дети.

Находясь в плену у дикарей, он не раз наблюдал этот процесс.

- Это же не сразу будет, - беззаботно заметила Кэт.

- Не сразу, но думать надо уже сейчас, - о таком заботливом муже можно было только метать.

Но им повезло и море подарило им довольно большую бочку, которую прибой принёс к их острову. Это уже было целое богатство и Хосе соорудил целый водяной бассейн, вкопав бочку на две трети в песок. Прилив на экваторе не такой сильный, как в Норвегии, но Хосе наделал ловушек, в которых и застревала рыба, крабы и другие обитатели мелководья. А вот с огнём пришлось повозиться, но в итоге Хосе добился своего, небольшой костёр запылал, давая тепло жителям небольшого острова.

Теперь они разнообразили свой стол и жареной рыбой, и запечёнными моллюсками. Жизнь налаживалась потихоньку и молодые люди были почти счастливы. Но беда подкралась неожиданно. Где-то далеко в море произошло землетрясение, и огромная волна устремилась во все стороны. Благо, Хосе заметил, что издалека на их остров надвигается большая волна.

- Лезь наверх! – Хосе помог Кэт забраться на крышу их жилища.

Прихватив кусок фала, он привязал Кэт к стволу пальмы, да и сам обвязался, уповая на то, что волна не окажется слишком высокой. На мелководье волна вздыбилась вверх, вселяя ужас в сердца молодых людей. Но уже на берегу она обрушилась вниз и хоть и перекатила через остров, но только облизала ноги отчаявшихся людей. Следом прокатилась и вторая волна, но уже меньше предыдущей, а за ней и вовсе уже не перекатилась через остров.

Но хуже всего было то, что волна наделала на острове. Дом практически смыло, оставив только стеньгу и брам-рей, которые оказались привязаны крепко к пальме. Но самое печальное было то, что вода в бочке смешалась с морской и стала непригодной для употребления. Заодно волна смыла и все кокосы, которые лежали на песке.

- Если в ближайшие дни не пойдёт дождь, то нам придётся туго, -с тревогой заметил Хосе.

А пока он вычерпал воду из бочки и занялся изготовлением приспособления, чтобы лазить по пальмам, верёвка, которая помогает ногам не съезжать с пальмы. Очень нужное дело, ведь им целую неделю пришлось жить на одних кокосах, которые давали им и воду, и пищу. Справившись с этим и натаскав кокосов, Хосе занялся восстановлением дома.

- Наш остров ненадёжный, - вздыхал он порой, заново строя свой дом. – Было бы у нас хоть какое-то судно.

Но судна не было и ещё долгие годы они прожили на этом острове. Постепенно всё восстановилось, а пошедший дождь вновь наполнил бочку водой. Шторма стали приносить новые ветки и доски, даже пару ящиков, в которых содержали кур. А однажды на большом дереве приплыла и белка. Несчастное животное ужасно исхудало, но её напоили из кокосовой скорлупы, а потом и накормили кокосом. Кэт стала беспокойной, а растущий животик показал, что она ждёт ребёнка.

- Я теперь такая некрасивая, - расстраивалась Кэт.

- А мне нравится, ты ещё красивее стала, - успокаивал её Хосе, нежно обнимая и целуя.

Он постоянно мастерил что-то новое, придумывая ловушки для рыб, наловил морских гребешков и в итоге они обзавелись тарелками из их раковин. Гарпун сделали из корабельного гвоздя, застрявшего в какой-то доске. Обгоревший в костре, он стал мягче и Хосе сумел выпрямить гвоздь. Кэт уже с трудом ходила, настолько вырос живот, но старалась во всём помогать Хосе.

- Ты ещё на пальму залезь, - посмеивался добродушно Хосе.

- Вот возьму и залезу, - озорно откликалась Кэт, но даже попыток не делала, - мы с тобой настоящие дикари теперь.

Оба загорели до тёмно-коричневого цвета, волосы Хосе обрезал ножом, когда отрастали слишком уж длинными. Одежду они давно не носили, стесняться некого, а так она будет целее. Канаты, обрывки которых приносило море, Хосе расплетал на нити и плёл сети, которые регулярно кормили их свежей рыбой и крабами. Небольшие юбочки Хосе тоже сделал из обрывков канатов, но они постоянно забывали их надевать.

- Ой, что это? – испугалась Кэт, когда по ногам потекло, - это что, я уже рожаю?

- Я с тобой, не бойся, - пытался успокоить её Хосе, только как успокоишь женщину, рожающую первый раз.

К счастью, всё прошло благополучно и крик младенца разнёсся по острову. Белка трещала без умолку, бегая с крыши их жилища по пальме и обратно. Малыша завернули в мамину рубашку, обмыв чисто прямо в море. Хосе радовался, как маленький, как все нормальные мужчины радуются, становясь отцами.

- Надо о пелёнках подумать, - решил Хосе, только где их взять.

Парусина на брамселе не очень толстая, но это совсем не то. Пришлось снова обратить внимание на канаты. Основу натянули между двумя колышками, а вот как быть дальше, и тут Хосе вспомнил, что делали дикари, у которых он жил. Пришлось сделать деревянную планку, заострённую на конце. Её вставляли между нитями основы, пропуская через одну, а потом поворачивали набок и протаскивали нить утка. Работа ужасно медленная, но за пару дней получалась грубая, но вполне подходящая пелёнка. Этим делом занялась Кэт, ведь Хосе и так хватало забот.

- Мы с тобой настоящие дикари, - шутила Кэт, - вот уже и ткани делаем, как они.

- Главное, что мы живы, - резонно заметил Хосе, - хотя островок наш совсем мало приспособлен для жизни. Хоть бы ручей был, а то мы сильно зависим от дождей, да и работаем целый день.

- А ты знаешь, работают везде люди, - заметила Катарина, - зато у нас никто не стремится командовать, и мы счастливы.

Тут она права, и Хосе нежно обнял и поцеловал Кэт. Они на самом деле были счастливы, насколько вообще может быть счастлив человек. А море приносило им всё новые подарки, хотя в основном это были просто дрова. Но однажды море вынесло матросский сундучок, в котором оказался раскладной нож, ложка и кружка, да и запасы одежды в придачу. Хосе предоставил его в полное распоряжение Кэт, ведь у неё малыш.

Первые шаги и первые слова сына вызвали бурю восторгов, Хосе подкидывал и ловил сына, прижимал к себе и шептал много ласковых слов. Это не могло остаться просто так, и ночью они снова соединились телами, пока малыш мирно спал на постели из кокосового волокна. Материалов постепенно набралось столько, что Хосе построил вполне приличный дом, привязав самые длинные палки между стволами рядом росших пальм. От сильного ветра дом скрипел, но давал хорошую защиту от жары, дождя и утреннего холода.

- Я вот думаю, почему раньше всего этого не было? – как-то задумался Хосе.

- Так периодически волны смывают всё это с такого маленького островка, - Кэт толковая женщина и многое понимает. – Знаешь, у нас снова будет малыш.

Хосе так и обалдел от услышанного.

- А ты что думал, что это бывает раз в жизни? – улыбнулась Кэт.

Чтобы не пропасть от новой волны, Хосе сделал целую систему дорожек между пальмами, теперь можно подняться на большую высоту и переждать там большие волны. Только больше такого с ними не случалось, видно нечасто такое происходит в океане. Кэт трудилась, изготавливая ткань, пусть примитивную, зато и мягкую, да в ней и теплее и на ночь они залезали на кокосовые «перины», совсем не опасаясь утреннего холода.

Девочка родилась во время дождя, её быстро обмыли и завернули в тёплые пелёнки. Малышка лежала, присосавшись к груди мамы, а Хосе с сыном сидели рядом и тихо беседовали о жизни.

- Ты знаешь, если так пойдёт, - прошептала ночью Кэт, - то этот остров станет для нас маловат.

- Я уже думал об этом, но построить даже лодку у нас просто нет инструментов, не говоря уже о каком-либо корабле.

Хосе прекрасно понимал, что ножом лодку не построить, даже простое проа, на каких плавали дикари. Видно им здесь и жить придётся, если море не принесёт сюда хотя бы лодку.

*****

Шхуна еле держалась наплаву. Ураган порвал паруса, превратив их в лохмотья, Вода кончилась давно, а провизия ещё раньше, и команда умирала один за другим.

- Капитан, впереди остров, - боцман еле стоял, держась за ванты.

- Мы идём на него? – Капитан лежал у штурвала, повесив на него руку, чтобы шхуну не болтало из стороны в сторону.

- Надо немного влево довернуть.

Капитан едва смог повернуть штурвал слабой рукой.

- Достаточно, теперь мы точно сядем на мель возле этого острова, - Боцман даже проверил по мачтам, точно ли на остров идёт шхуна.

Парусник едва полз под почти голым такелажем, но в итоге ткнулся в песок недалеко от берега.

- Только бы там была вода, - прохрипел капитан.

- Люди тут точно есть, - боцман заметил и пелёнки, висевшие на верёвках, и канатные дороги на пальмах, а после рассмотрел и дом.

- Помаши белой тряпкой, может они заметят нас, - из последних сил капитан поднялся, держась за бесполезный теперь штурвал.

На большее сил у капитана просто не было, он посмотрел на остров и упал на колени.

- Мама, там что-то большое принесло море! – старший сын впервые увидел корабль и не знал ещё как это называется.

- Это корабль, сынок, - Кэт вышла из дома с младшим на руках, - позови папу.

Дело серьёзное, ведь кто там на этом корабле, неизвестно. А вдруг это пираты, хотя паруснику здорово досталось, но вон кто-то машет тряпкой с борта. Хосе прибежал через пять минут, остров небольшой, а он проверял сети на другой стороне.

- Шхуна, - сразу определил он, - придётся познакомиться с ними, ты оденься пока, а я поплыву, посмотрю, кто там.

Хосе натянул свои старые штаны и поплыл к шхуне. Плыть немного, всего метров пятьдесят, для Хосе это совсем не расстояние. На палубу он взобрался по канату, свисавшему с борта шхуны. Страшная картина открылась перед Хосе, мертвецы валялись по палубе. Но вот боцман поднялся с колен и посмотрел на Хосе.

- Воды, дай воды, - прохрипел он пересохшим горлом.

- Сейчас, нужен бочонок я принесу воды, - Хосе осмотрел палубу, нашёл пустой анкерок и поплыл с ним к берегу.

- Там почти все умерли, - сообщил он Кэт, осторожно набирая воду в бочонок.

Обратный путь не занял много времени и Хосе втянул обвязанный бочонок на борт. Кроме боцмана и капитана выжили только двое, но они уже ничего не соображали. Всё равно, всех живых напоили водой.

- На острове много воды? – спросил капитан, как только смог говорить.

- Одна бочка, здесь нет источников и мы собираем дождевую, пока нам хватает, - Хосе рассказывал о жизни на острове, убедившись, что эти люди не пираты. – Я принесу ещё бочонок , а потом должен пойти дождь. И мешок кокосов для начала, чтобы вы хоть немного поели.

- Много есть нам и нельзя, мы уже третью неделю ничего не ели, - вступил в разговор боцман.

Целую неделю трудился Хосе, таская воду и кокосы, а моряки постепенно оживали. Кроме капитана и боцмана в себя пришёл только один, второй так и остался в состоянии, которое никак нельзя назвать разумным.

- Жаль, парусов нет, никуда мы теперь не доплывём, - жаловался боцман.

- Паруса можно и придумать, - возразил Хосе, - сошьём пелёнки, да и брамсель у нас ещё вполне крепкий, воду мы в нём больше не храним. Только вы отвезите нас в какой-нибудь порт.

- Капитан, мне нравится этот парень, - решился боцман, - давайте отвезём их на большую землю?

- Конечно, - согласился капитан, - команда у нас слишком маленькая, а если удастся пошить паруса, то мы его должники.

Следующие две недели у всех было много забот, сначала отправить за борт всех умерших. Потом Хосе соорудил плотик и на нём перевёз всё своё семейство с пелёнками, парусом всем, что могло иметь хоть какую-то ценность. Воду набрали в пустые бочонки, натаскали множество кокосов и всю рыбу, которую удалось поймать. Кэт занялась стряпнёй на камбузе, хотя в основном приходилось варить рыбную похлёбку. А боцман с капитаном шили парус из пелёнок.

Более- менее приличный получился только гафель на бизань, а из остального решили пошить кливер, укрепив его хорошенько фалом по шкаторинам. Зато Брамсель занял место на грот мачте, где закрепили брам-рей. Какая ни на есть, а парусность, с этим уже можно плыть по океану. А через две недели пошёл сильный ливень и воды набрали достаточно, чтобы доплыть хоть до Австралии. Хосе понравился капитану, парень бойкий, с ясным умом и умелыми руками.

- Я уже стар, - завёл он как-то разговор с Хосе, - да ещё это плавание не придало здоровья, что-то щемит постоянно вот тут, - показал он на середину груди, - в общем, я предлагаю тебе научиться, пока я жив и стать капитаном этой посудины.

- Сэр, это почётно для меня, но вы же ещё живы, - возразил Хосе.

- Это не на долго, сынок, успеть бы тебя научить прежде, чем пойти рыбам на корм.

А когда подул отвальный ветер, они и вышли в открытое море, хотя пришлось основательно поработать на брашпиле, снимая судно с мели, но на приливе оно закачалось на волнах и остров остался за кормой.

- Был я капитаном шхуны, а стал капитаном бригантины, - хохотал морской волк, поглядывая на оснастку своего судна.

Старенький брамсель подняли повыше, чтоб ловил ветер, но всё равно это смотрелось ужасно смешно.

- Жаль, но на новые паруса у меня совсем нет денег, - вздыхал капитан.

Особой заботой стал и сумасшедший, которого пришлось запереть в трюме, выводя изредка на прогулку. Во врем одной из них он прыгнул за борт и поплыл прочь от парусника.

- Не надо, сынок, - капитан остановил Хосе, - не самый плохой конец, умереть в море.

Так и дошли они до порта Дарвин, оказалось, что жили эти годы они совсем недалеко от Австралии, на безлюдном островке, забытом всеми людьми. Цивилизованная жизнь не понравилась ни Хосе, ни Катарине, да и их детям тоже. Так и остались они на шхуне, а паруса пошили новые, да и шхуна стала бригантиной для этого Кэт пожертвовала своим жемчугом, который Хосе наловил на острове.

- Она так бегает по вантам, как будто заправский моряк, - похвалил Кэт старый капитан.

- По пальмам лазить не проще, - улыбнулся Хосе, - да и мир стал чужим для нас, мы отвыкли от его лицемерия.

Хосе уже мужчина, да и Кэт не юная девушка, но трое детей не отразились на её фигуре, поскольку дикая жизнь способствовала укреплению сил. Старший сын уже не хуже отца управляется с парусами, а младший часто развлекает своими проделками старого капитана, пока дочка управляется на камбузе.

Глава 4 Остров подарок

Океан глубоко вздыхал, успокаиваясь после шторма. Лёгкий ветерок казался остатками того могучего дуновения бога ветра, которое разогнало этот ужасный шторм. Но это был совсем другой ветер, лёгкий шалунишка, беспечный, как ребёнок. Волну он разогнать не мог и никак не влиял на дыхание океана. Рассвет осветил океанские просторы и удивлённо уставился на странное судно.

Когда-то это была просто шлюпка, большая и удобная шестивёсельная шлюпка. Но сейчас это была скорее бригантина. Правда таких парусов море ещё не видело, да и мало какие моряки могли видеть такие паруса. На гроте, сделанном из пары вёсел, висели мужские рубахи, привязанные рукавами за весло, служившее реем. Зато бизань украшал шпринтовый парус из дамской юбки. Вместо шкота, сидевший у руля, просто держал его рукой.

Экипаж этой «бригантины» сейчас спал, кроме сидевшего у руля. Опытным глазом рулевой осматривал морскую даль.

- Пора бы уже и острову появиться, - задумчиво произнёс моряк, - неужели мы проскочили его в этот проклятый шторм. Ещё пару дней и мы умрём без воды.

Вода кончилась два дня назад, как ни растягивай, но невозможно не пить совсем. Если бы не дети, но весь смысл был в их спасении. Дети придавали сил, заставляли держаться и грести, пока силы не кончились совсем. Парусов не было вовсе, но пытливый ум нашёл выход из положения. Мужчины сняли рубашки и на «мачте» появился этот необычный «парус». Шкотами для него служили шнурки от ботинок, но в слабый ветер они справлялись со своей задачей, а вот на «бизань» уже их вовсе не осталось, ведь надо было это всё связать.

А теперь они спят, смертельно устав в борьбе со штормом.

- Спите, во сне не хочется ни есть, ни пить, - моряк посмотрел на детей и на сердце потеплело. – Только бы дойти до острова, или дождь какой пошёл бы, с едой ладно, но не пить долго просто невозможно.

А вообще досадно, умирать от жажды посреди воды, но морскую пить нельзя, это конец, причём мучительный.Но пока они живы и надо думать о живом.Чёртов остров, где же ты? В этой части океана много мелких островов, неужели они прошли между ними в этот шторм?

- Мама, я хочу пить, - маленький мальчик проснулся и сразу вспомнил о воде.

Как ты не спи, а когда твой ребёнок хочет пить, то любая мать проснётся сразу. Крошечный анкерок давно пуст, они вторую неделю в море. Пошёл бы дождь, но его, как назло, не было с момента катастрофы.

Инженер Патрик Дойл со своим семейством переселялся в Австралию, когда неожиданно молния ударила в их корабль. Грот мачта вспыхнула вся, заодно и рухнув на бизань. Чудом они с семьёй выбрались на корму и залезли в шлюпку, а бриг уже пылал вовсю. Спас их юнга, который быстро спустил шлюпку на воду и отвёл её в сторону от объятого пламенем судна.

- А как же остальные? – инженер думал и о других людях.

- Сюда не пробиться, они обречены, - парень видимо знал больше или видел то, чего не видели они.

И тут бриг взорвался. Вокруг плавали обломки, но ни одного выжившего они не обнаружили, к тому же с небес полил такой ливень, что разглядеть ничего не удавалось. Анкерок с водой они заметили не сразу, а больше ничего полезного и не нашли в том, что осталось от катастрофы. Тогда и испугаться толком не успели, а потом разразился шторм и пришлось сидеть на вёслах, стараясь удержать шлюпку носом к волне.

Оснастить парусом была идея Рене, юнги с погибшего судна, но вот сама оснастка, это уже творение инженера. Когда шторм утих и они, чудом выжившие, выбились из сил, он и придумал эти паруса, чтобы шлюпка получила ход. С такой парусностью и скорость невелика, но не стоять же на месте в ожидании смерти. Вот они и плывут, только примерно представляя, куда. Из всего имущества у них только пустой бочонок, часы инженера и нож юнги.

- Мама, я хочу пить, - маленький мальчик смотрит на маму, а та пытается найти хоть что-то в пустом бочонке.

- Рене, дай мне свой нож, - попросила она у юнги.

- Зачем он вам? – парень сразу заподозрил неладное.

- Разрежу руку и напою сына, - настоящая мать готова пожертвовать чем угодно ради ребёнка.

- Это погубит вас, - Рене очень не хочется, чтобы женщина делала это.

- Дорогая, - от звуков речи проснулся и Патрик, - не стоит делать это, мы и так ослаблены, а потеря крови может убить тебя.

- Дай мне нож! – решительно потребовала женщина. - Иначе я перегрызу себе вену на руке.

- Не ругайтесь, сколько можно, я сейчас за борт выпрыгну! - старшая дочка встала во весь рост, пытаясь показать родителям серьёзность своего решения.

Глаза её широко раскрылись, и она показала рукой вперёд.

- Там! – девочка махнула рукой. - Посмотрите!

Семейная ссора помешала им увидеть то, что с высоты роста увидела она. На горизонте появилась маленькая полоска, которая увеличивалась по мере приближения. Остров! Семейство напряжённо всматривалось в горизонт, позабыв о разногласиях. Да, это настоящий остров, с пальмами, но есть ли там вода? Сколько их, этих островков, на которых нет ни капли воды, но хотя бы это твёрдая земля под ногами.

Лодка продвигалась очень медленно, а нетерпение росло с каждой минутой, но грести сил уже не было. Остров приближался, как бы издеваясь над несчастными, оттягивая момент встречи. Но вот лодка упёрлась в песок и люди вылезли на берег. Инженер сразу понял, что воды им не видать. Плоский песчаный остров, небольшой и никакому ручейку тут просто взяться неоткуда. Потом его взгляд упал на пальмы. Кокосы, вот что может их спасти!

- Как бы нам достать эти кокосы? – произнёс он вслух, раздумывая, как залезть на высокую пальму.

- Я попробую, - Рене ловкий парень, привык лазить по мачтам на паруснике.

Он приноровился и полез вверх, но поднявшись до половины пальмы едва не упал. Хорошо, что вовремя ухватился руками за ствол. Всё-таки не даром аборигены лазают босиком. Ботинки, да ещё лишённые шнурков, сыграли с парнем коварную шутку. Пришлось снимать их прямо на пальме, прижавшись грудью к шершавому стволу и обхватив его ногами и руками. На это ушла не одна минута, ведь нельзя отпустить ни единого пальца.

Наконец, избавившись от ботинок, Рене полез… вниз.

- Там хижина, - указал он вглубь острова.

- Пошли, проверим, кто там есть, - Инженер уже собрался идти, но вдруг вспомнил о шлюпке.

Все вместе, они с трудом вытащили её подальше от воды, а уж потом отправились к хижине. Раз тут кто-то живёт, значит и воду он откуда-то берёт. Хижина оказалась немного дальше, чем они представляли, но устроена та оказалась толково. Приподнятая от земли, она располагалась между пальмами на помосте. Старая бочка оказалась до краёв наполненной водой, и они напились из неё вволю.

А вот обследование хижины подарило им печальную находку, внутри оказался труп седого старика, высохший до состояния мумии.

- Похоже, он умер от старости, - пришёл к выводу Патрик, - никто не забрал его с острова, и он прожил тут всю свою жизнь.

- Надо похоронить его, - заметила Делма, жена инженера, - скорее всего, он был христианином.

Мумию завернули в циновку, на которой она и лежала и вынесли наружу. Могилу в песке выкопали деревянной лопатой, которую в своё время сделал бывший обитатель острова. Короткую молитву инженер прочитал, слушая подсказки жены, сам он мало что помнил, кроме «Отче наш». Крест связали из палок, которые покойный заготовил на дрова. Имущества тот оставил немного, но, судя по всему, голодать ему не пришлось.

Кости рыб и раковины гребешков они нашли недалеко от костра. Там же оказалось и приспособление для розжига огня, даже вертел для рыбы и самодельный гарпун из гвоздей, привязанных к палке. Островитянин плёл и сети, в которые и ловил добычу, в общем, обжился он тут вполне. Вода собиралась во время дождей, для этого островитянин сделал навес, с которого и стекала вода в бочку. Толковый человек жил на этом острове.

Обследование острова показало, что он невелик, но рыбой богат, сети в первый же день позволили поужинать всем, да ещё и Рене набил гарпуном парочку хороших рыбин. Пара недель и все потерпевшие катастрофу восстановили силы, а потом Делма заметила, что их дочка Кейси плачет, удалившись ото всех.

- Что с тобой, мы же живы и нашли место, в котором можно жить, - мать обняла дочку.

- А что потом? – Кейси подняла на мать заплаканные глаза. – Я выйду замуж за Рене, нарожаю кучу дикарей, и мы все умрём тут от старости и болезней?

- Какие странные у тебя мысли в голове, никто не заставляет тебя выходить замуж за Рене.

- Это как раз меня расстраивает меньше всего, - плакать дочка перестала, - он хороший и заботливый, уже за кокосами научился забираться на пальмы. Но тот, прежний, умер тут от старости, он же совсем седой был. Сюда не заходят корабли, зачем им островок, на котором ничего нет?

- Папа что-нибудь придумает, - тут она доверяла мужу целиком.

Инженеру она рассказала тревоги дочери, когда рядом никого не было.

- Наладим свой быт и подумаем, а пока надо закрепить шлюпку, чтобы её не унесло в океан.

В песке вырыли яму, в которую вставили толстую палку из дров, которые заготавливал покойный. Потом забили яму мокрым песком, привязав к палке внизу поперечину. Неплохой кнехт крепко держал шлюпку, а канат они нашли возле хижины. Прежний житель научился плести крепкие канаты. Собирая всё, что им вынесло море, инженер задумался о том, что можно сделать из шлюпки.

Во-первых, нужны хорошие паруса, но это он как-нибудь придумает. Только шлюпка очень ненадёжная, хороший шторм может легко утопить её. Настелить палубу будет очень непросто, ведь из инструментов у них только два ножа, причём, нож покойника уже довольно старый. Да и досок не так уж и много, прежний обитатель активно использовал их на дрова и для постройки хижины.

Но мысль человеческая не даёт покоя рукам и для начала инженер сделал веретёна, и дочка с женой засели за пряжу. Через полгода набралось довольно много кокосовой пряжи, и он приступил к изготовлению ткацкого станка. Примитивный, он позволял получать полотно, грубое, но крепкое. А тут и море принесло им щедрый подарок.

После одного из штормов, на берег вынесло остатки кораблекрушения. Доски, ящики, парочку хороших бочек и даже обломок мачты с реем и парусом. Работа предстояла грандиозная, но это же работа и инженер увлечённо занялся делом. Сложнее всего было разбирать ящики. Но, получив в своё распоряжение большой корабельный гвоздь, для чего пришлось сжигать дерево, в котором он торчал, инженер изготовил молоток.

Просто в крепкой палке проделал отверстие, вставил в него гвоздь и крепко обмотал вокруг кишками крупной рыбы. После высыхания, они намертво скрепили концы рукояти, не позволяя расколоться от ударов. Килограммовая «железка» с большой шляпкой вполне выполняла функции молотка, а уж с его помощью удалось разобрать ящики, да и отделить доски друг от друга тоже. Помогая себе клиньями и палками, инженер получил довольно много материала.

- Патрик, ты чего задумался? – жена заметила, что муж стал задумчивым, порой пропускает слова мимо ушей, находясь где-то далеко мыслями.

- Меня мучит проект нашего судна, хочется сделать его мореходным и скоростным, чтобы добраться до берега раньше, чем закончится вода и еда.

- Поговори с Рене, он же хоть немного понимает в морском деле, заодно перестанут на время целоваться с Кейси, - усмехнулась женщина.

- Ты в курсе их отношений? – удивился инженер.

- Остров маленький, тут трудно остаться наедине, - женщина не возражает, - парень он хороший и заботливый.

Инженер решил поговорить с Рене.

- На сколько нам хватит этой бочки воды? – первым делом спросил парень.

- Примерно на месяц, - инженер прикинул объём бочки.

- В качестве аварийного можно взять и анкерок. А вторую бочку заполнить вяленой рыбой, есть нам что-то нужно.

- Соль я могу получить, но солёная рыба потребует много воды, - разумное возражение.

- Можно вымачивать в морской, в итоге получится уже не такой солёной, готовить же мы не сможем, да и не в чем. Значит надо сделать носовую каюту, где будут отдыхать люди, бочки разместить на миделе, а в корме оставить место для вахты. Так мы и волну будем встречать хорошо и разгрузка будет правильной.

- А паруса? – Инженер много знает, но в морском деле он новичок.

- Слишком маленькие плохо тянут, а большие опасны. Лавировать нам не обязательно, поэтому два шпринтовых паруса будет в самый раз, а впереди небольшой стаксель для управляемости. Можно даже небольшой бушприт сделать. Только пилы у нас нет, а без неё сложно всё это сделать.

Только инженер на то и инженер, чтобы придумывать выход из сложного положения. Вот сколько зубьев должно быть у пилы? А если всего один? Из старого ножа он изготовил приспособление, позволявшее долго, но гарантированно отпиливать доску в нужный размер. «Пилить» приходилось порой целый день, но постепенно лодка получила палубу почти в половину длины. Банки изнутри убрали, теперь они не нужны для прочности, зато и не мешают отдыхать на сланях, которые тоже сделали по совету Рене.

- А парень-то не дурак, - сообщил инженер супруге, когда они сидели возле хижины.

- Я знаю, но что тебя привело к такой мысли? – женщине интересно.

- Мы обсуждали, как распределим вахты, - поведал инженер, - и тут он сказал, что с Кейси лучше нести вахту мне, а он будет это делать с тобой.

- Добровольно отказался от любимой девушки? - удивилась Делма.

- Нет, просто сказал, что это будет мешать зорко следить за обстановкой, - инженер и сам удивился, когда услышал такое, но в словах парня был резон.

Дело шло, но прошёл ещё год, пока они смогли всерьёз подумать об отправке в путь. За этот год море вынесло им много чего интересного, молоток сменил несколько рукояток, а мелких гвоздей даже образовался некоторый запас.

- Предлагаю обить палубу парусиной, - заявил как-то Рене. – Парус у нас большой и тяжёлый, из него делать паруса неудобно, да и в мокром виде он становится слишком плотным.

Тут парень прав, льняная парусина имеет такую особенность, что, намокая, она становится прочнее тяжелее и плотнее, работать с нею руками бывает очень непросто. А ткани у них уже довольно много.

- Рифы не нужны, при шквале просто убираем шпринтов и паруса превращаются в трисели, - объяснял Рене.

Он хоть и юнга, но проплавал уже немало, в морском деле соображает кое-что. Но вот паруса пошиты, бочки заполнены и самодельная «шхуна» отправилась в плавание. Парусины хватило не только обить палубу, но и прикрыть бочки и едва ли не всю лодку. Плавание выдалось непростым, но маленький парусник решительно продвигался на восток. К концу третьей недели они пришли на Восточный Тимор, а там, посовещавшись, своим ходом дошли до Австралии.

Всё-таки попал инженер Патрик Дойл в Австралию, хотя и с большим опозданием. Но опыт инженера пригодился, и он устроился в жизни. Рене всё-таки женился на Кейси и у них родились славные мальчишки близнецы. Рене теперь капитан небольшой шхуны, плавает между Австралией и Новой Зеландией. Они счастливы и бесконечно любят друг друга, а на острове так и стоит старая хижина и одинокая могила неизвестного человека, так много сделавшего для них.

Глава 5 Тупая Барби

- Что подруга, тебя тоже выбросили? – Наташа подняла куклу Барби с песка.

Куклу здорово потрепали волны и судьба, песок набился в волосы, да и чистоты ей не добавилось.

- Ничего, тебя сейчас отмоем и причешем, - она зашла в воду и отмыла Барби от песка и грязи. - Мы же с тобой подруги, обе тупые Барби, которые просто попали под раздачу.

Женщина сидела на песке, приводила куклу в порядок и вспоминала свою жизнь. Ну родилась, ну училась в школе, в институте, только богатых родителей ей бог не дал, а жить хотелось красиво. Вот так и стала Наташа Анжелой, девушкой привлекательной и не разбрасывающейся на мелочи, вошла в некоторое общество, а там её и заметил богатенький мужичок. Анжела наконец-то нашла свою красивую жизнь, наряды, заграницу, море, рестораны, бутики.

Природный ум позволял не попадать в ситуации, которые навредили бы её счастью и ничего не предвещало беды, пока её «папик» не получил известия из России. Домой ему теперь никак нельзя, что не радовало его, но можно жить и заграницей, на своей яхте. Вот Анжеле он уделял всё меньше внимания, занятый переговорами с разными людьми, которые таскались к нему на яхту. Но она не огорчалась, поскольку теперь могла просто лежать в шезлонге, пить коктейли и размышлять о жизни.

И вот однажды она задремала в шезлонге под мерное покачивание яхты на волнах. А в это время «папик» вёл очень неприятные переговоры, настроение было пакостным, к тому же речь шла о таких вещах, которые никто не должен был слышать. Только под открытым иллюминатором как раз дремала Анжела, что и решило её судьбу.

- Эта «Барби» всё слышала? – гость немного испугался, поскольку он выложил такое, что не предназначалось для чужих ушей.

- Она никому не расскажет, - уверил хозяин яхты, - она спит, да и дальше будет спать. Мало ли тёлок на свете, заведу себе малайку или ещё кого. До берега далеко, а кровь проливать нам и не потребуется.

Они никого не стали звать на помощь, просто взяли вдвоём шезлонг и выкинули с него женщину в воду, потонет и чёрт с ней.

- Козлы вонючие! – зло бросила Наташа. – Не утонула назло вам всем, а вы идиоты и не знали, что я умею плавать.

Плавала она, как рыба, с раннего детства научилась, и вода для неё стала любимой стихией. Может, течение какое принесло её на этот островок, а может, сама доплыла, но она плыла и плыла, отдыхала, лёжа на спине и глядя в небо, а потом снова плыла, пока не заметила сушу, вот на неё и выбралась. Суша оказалась небольшим островком, совершенно необитаемым, но с небольшим ручейком, стекавшим из болотца, расположившегося в глубине острова.

Каменистый островок постепенно занесло песком, но в середине, вероятно, было небольшое углубление, которое со временем и заполнила дождевая вода. Песок по берегу и пальмы, а дальше птицы за тысячи лет устроили плодородную почву, удобряя её своим помётом. Вот на этот островок и попала Наташа. Долго мучилась без еды, но природный ум не дал пропасть.

Найдя воду, она занялась проблемой пропитания, кокосов много, но как их взять и как открыть, ведь у неё даже шпильки в волосах не было, не то что ножа. Только океан теперь выкидывает много чего на берег, вот в полосе прибоя она и нашла мотки лески, даже крючки иногда попадались, хотя и достаточно ржавые. А пока вытащила на берег пару ракушек и попыталась их съесть.

Тут и раскрыть сложно голыми руками, ножа нет, да и огонь развести нечем. Стоп, как там в интернете на шоу показывали? Налить немного воды в пакет и поймать солнце? А что, пакетов хватает, теперь вымыть и набрать воды. В детстве все пробовали выжигать увеличительным стеклом. Только это не совсем то, что стекло, но ладошку обожгло, значит и трава загорится. Теперь набрать травы и зажечь. Получилось, хотя ждать пришлось очень долго, дым повалил, но огонь появился не сразу, да и раздуть его оказалось непросто.

Трава загорелась, а вот дров она не натаскала, так что огонь горел недолго, впрочем, немного отвлеклась от еды.

- Точно тупая Бари, - ругала она сама себя, - включай мозги, хватит жить мечтами о красивой жизни.

Теперь всё получилось в лучшем виде, костёр горел, ракушки раскрылись, но есть там мало что нашлось, такого надо ведро натаскать, чтобы поесть. Ладно, леска есть, только распутать её нужно, а на это ушёл целый день. Теперь сделать петлю и поймать чайку, это оказалось несложно, хватало на острове мест, где птицы толпились в изрядном количестве.

Снова костёр и тушка хорошенько прожарилась, вот только есть такую гадость непросто, голод давал о себе знать, но вкус… Ладно, съела, кое-как и на том спасибо, надо попробовать рыбу поймать. Но сначала нужно было расплести ещё леску, да вдобавок с крючком и сделать удочку. В общем, к рыбалке она приступила уже на другой день.

Проклятье, а домик бы ей совсем не помешал, ночью насекомые мешают спать и вообще, радости мало, спать на песке. Но сначала рыба, остальное только после еды. Удочку соорудить несложно, даже поплавок имелся, океан теперь загажен настолько, что выносит много всякого на берег. Рыба оказалась дурой, почти сразу клюнув на мелкую ракушку, разбитую на берегу и насаженную на крючок. Трезво оценив размер рыбки, Наташа дождалась ещё парочку и только потом развела костёр.

Пища богов! Поедая запечённую рыбу, она почувствовала себя участницей шоу «последний герой», но быстро вернулась к реальности, предстояло ещё построить дом, а это совсем непросто, особенно, когда инструмента нет вообще. Тут тебе ни опору забить в землю, ни палку отпилить, даже листья пальмы не нарезать.

Но природный ум и образование привели её к выводу, что надо пальму использовать в качестве опоры, а остальное сделать так, чтобы хоть немного поднимало её над землёй. В итоге она связала три палки, выброшенные на берег, буквой А, а, чтобы эта конструкция стояла и не падала, вершину она привязала к пальме. Начало положено, но тут негде спать и пришлось делать вторую «букву А», а уже её привязывать к первой с помощью «конька», роль которого выполняла тоже палка.

Вот сюда уже можно было набросать палок и как-нибудь устроиться на ночлег. В эту ночь она спала на очень неудобном настиле, но хоть не на земле. «Дом» требовал улучшения, но пока это оказалось невозможным, ввиду того, что все найденные верёвки кончились. Обследование острова привело к неприятному открытию, что он очень мал, всего пару километров в диаметре, но теперь Наташа собирала всё, что только можно, оценивая перспективы использования.

Пластиковые бутылки были тщательно вымыты, выполосканы в океане и наполнены пресной водой. Куски плёнки отложены в сторону и засыпаны песком, чтобы не пропали от солнца. Старый деревянный ящик принесён к дому и стал использоваться в качестве и стола и шкафа. Акульи зубы долго не находили себе применения, пока Наташа не подобрала довольно большой зуб. Оказалось, что им можно отрезать пальмовые листья. Она едва не загубила молоденькую пальму, но вовремя поняла, что брать всё с одного растения совсем не обязательно.

Вот так дом и приобрёл «крышу», которая почти защитила хозяйку от дождя. Почти, потому, что плотность такой «крыши» оказалась недостаточной и дождь находил себе дорогу внутрь. Не беда, она упорная и в следующий раз даже сильный тропический дождь безуспешно пытался пробиться через толстый слой листьев, стекая вниз и оставив помост совершенно сухим. А вот ящик был разобран и уложен на помост, накрытый слоем травы, он уже представлял собой удобную поверхность для сна.

- Вот так, подруга, - волосы куклы Наташа заплела в косу, как и свои, - будем жить с тобой в своём доме, и никто нам не нужен, никакие папики-козлы.

Кукла стала для островитянки подругой, которая скрашивала одиночество женщины. С нею она порой беседовала, когда на душе становилось тошно. Только это случалось редко, ведь надо наловить рыбы, приготовить её, обследовать остров, что-то починить, расплести новую леску, или придумать применение тому, что вынесли на берег волны.

На День Рождения море вынесло ей подарок, кондом, который кто-то выкинул в океан. Наташа долго хохотала, а потом вымыла его тщательно и надула, повесив на конёк своей хижины.

- Вот так, подруга, у меня теперь настоящий День Рождения, с подарками, - со смехом сообщила она Барби.

Одежду она совсем забросила, поскольку тот купальник, который был на ней, уже принял совсем плачевный вид. Заодно волосы отрасли и утратили крашеную белизну. Она снова стала собой, с русыми волосами, карими глазами, только очень загорелой. Одежды и не было вовсе, но это печалило её всё меньше, хотя, глядя на Барби, порой хотелось чего-то такого, но чего именно, понять было сложно.

На берегу она нашла гребень, которым расчёсывала волосы себе и кукле, хотя той вполне шла её коса. Но иногда Наташа устраивала банный день, и тогда купаться приходилось и Барби, хотя она и так чистенькая сидела в углу хижины.

И всё-таки, женщина сделала себе наряд из пропиленового каната, который выбросило на берег. Они не тонут, эти канаты, поэтому и плавают по океану, если окажутся в воде. На солнце он быстро становится хрупким, но Наташа держала свой наряд в тени. Был он незамысловат и представлял собой юбочку, похожую на мочалку, и такой же топик, в принципе прикрывавший её прелести. Только от кого прятаться на острове, если она тут единственный житель, кроме подруги куклы.

Каждый день с утра она обходила остров, взяв верный посох в руку. Привычка эта пошла от того случая с морской змеёй, которая почему-то приплыла к её острову. Вообще-то змей тут не водилось, но эта вот попалась почему-то. Благо, змея сама изрядно испугалась, и Наташа успела отскочить. Теперь она любой хлам на берегу сначала трогала палкой, а только потом начинала перебирать в поисках чего-то полезного.

Не пропадало ничего, бутылки или банки, если они плавали и океан выносил их, леска, пластик, дрова, всё шло в дело. Старые сланцы давно нашли место на ногах, ремонтированные сто раз, но они берегли ноги от камешков и ракушек. Обрывки сетей растягивались, проверялись и ставились в море с бутылками вместо поплавков, порой принося неплохой улов.

- Что за чёрт! – Наташа замерла, глядя в море.

Прямо на остров шло небольшое судно. Она обрадовалась в первый момент, но потом быстро побежала к своему дому, она же совсем голая. Пришлось натягивать купальник, который она бы в жизни не надела, да и свой наряд из каната тоже. А потом просто осторожно высматривать, кто там сойдёт на берег.

В голове промелькнула мысль, что её прежний спонсор мог разыскивать её, но только с целью убить. Это никак не входило в её планы, но на судне оказались океанологи, просто из любопытства приставшие к необитаемому острову. Они побродили по острову, набрали свежей воды и уже собирались уплыть на своё судно на лодке, когда Наташа решилась и вышла на берег.

- О ля-ля, - француз буквально поедал глазами «дикарку», - а здесь живёт прелестная богиня!

- Вы кто? – Наташа всё-таки решила быть осторожной.

Разговор завязался быстро, к тому же английский знали все, так Наташа и узнала, что эти люди не представляют опасности и готовы увезти её с острова на берег, где она может связаться с российским консулом. Наташа подумала и согласилась, забрав с собой с острова только свою подругу.

- Натали, это удивительно, вам нужно написать книгу о вашем пребывании на острове, - заявил ей француз, который первым заметил Наташу. – Несомненно, кому-нибудь ещё захочется снять фильм про вас.

В этом что-то было, но сначала нужно было попасть на берег и связаться с родиной. Судно пристало к берегам Шри-Ланки и Наташа попрощалась со своими спасителями, поблагодарив их за всё. А дальше началось достаточно необычное приключение. Интерпол арестовал того гостя, который помог выкинуть её за борт, и Наташа пришлась весьма кстати. Её показаний хватило для депортации мерзавца в Россию.

Только ей стало небезопасно пребывать на улице, поскольку прежний спонсор явно захочет заставить её замолчать навсегда. Но выход нашёлся сам по себе, Наташа решила вернуться на свой остров. Сделать это оказалось просто, учёные снова зашли в порт, и она уплыла вместе с ними, не сказав никому о своём отплытии.

На острове всё осталось по-прежнему, только хижина стала просторнее и теперь у её хозяйки есть ноутбук с солнечной батареей и инструменты. Наташа пишет книгу о своей жизни на острове и нянчит маленькую дочурку, а папа француз приплывает два раза в год с подарками. Сама Наташа так решила, ей проще жить так, почему-то она плохо переносит общество.

Плодородная почва даёт хороший урожай, а огород и сад у неё такие, что любая хозяйка позавидует. Тут и мандарины, и ананасы, да и простая картошка даёт богатый урожай. Первая книга ушла на ура, принося своей хозяйке немалый доход.

- Мама, - дочка смотрит на Барби, - кукла балуется.

- Как же она балуется? – с усмешкой спрашивает мама.

- Ну как… - дочка задумалась, - в мыслях, они у неё балованные.

С фантазией у ребёнка всё в порядке, игрушек немного, да и некогда играть, надо же сидеть возле мамы, когда она готовит, ловит рыбу или пишет свою книгу. Пока больше помочь нечем, но мама рада и такой помощи.

- Пора сходить, проверить, что там принесло море, - решает Наташа.

После прогулок хорошо пишется и мысли в голове появляются интересные, да и дочке полезно пройтись, хотя основной путь она ещё проделывает на ручках у мамы, но уже полюбила пешие прогулки. Одежду мама по-прежнему игнорирует, да и зачем ей она на острове, пусть повисит в хижине. Прежняя палка снова в руке, и они отправляются в обход острова.

- Мама, смотри, кукла! – девочка показывает на занесённую песком Барби.

- Вот нас и стало больше, - улыбается Наташа, - сейчас выкупаем её и отнесём к подруге, пусть поговорят.

- А как куклы говорят? – девочка та ещё почемучка.

- На своём кукольном языке, только мы его не слышим, мы же не куклы.

- Охохонюшки, - вздыхает девочка, - вот они набалуются вдоволь.

Жизнь продолжается, через месяц приплывёт папа, надо сказать ему, что их стало больше… и не только на одну куклу.

Глава 6 Остров потерянных душ

Лёгкое проа летело по волнам океана, подгоняемое ровным ветерком. Он полюбил это судёнышко, хотя вначале воспринял скептически. Опытный яхтсмен, он получил его в подарок за победу на одной регате. Подарок неожиданный, ведь обычно выдавали денежный приз и какой-нибудь кубок с гравировкой, на память о победе. Эти кубки пылятся у него на полке, едва напоминая о прошлых победах. Известный художник, он не нуждается в деньгах, хотя в молодые годы призы здорово помогали ему материально.

Проа поначалу не казалось ему хорошим судном, хотя и выполнено было, как ювелирное изделие. Такой тонкой работы он тогда не оценил. Но не валяться же на берегу судёнышку, и однажды он решил его опробовать. Это в Полинезии проа широко известны, а в Новой Зеландии предпочитают другие лодки. Вначале всё казалось непонятно, а распробовав, он влюбился в это судёнышко, как в женщину. Казавшийся примитивным, парус легко управлялся, моментально рифился и вообще, лодка не требовала особых усилий для управления.

И вот он плывёт на ней к маленькому острову. Странно, но никто не заселил его, хотя условия жизни на этом островке вполне комфортные. Однажды он открыл его для себя в поисках новых впечатлений и красивых пейзажей, а открыв, прикипел навсегда к этому острову. Тогда он сошёл на песчаный пляж острова и увидел её. Она шла к нему, похожая на богиню, даже характерной для маори татуировки на подбородке он не заметил. Хотя тело её достаточно покрывали татуировки. Лёгкая юбочка из волокон колыхалась с каждым шагом, а удивление постепенно перерастало в возбуждение.

Тогда они не произнесли ни слова, она просто взяла его за руку и отвела к небольшому озерцу, образовавшемуся от капающей сверху воды. Она скинула свою юбочку и вошла в воду, пригласив жестом и его. Пришлось раздеваться и лезть в воду, видно гигиена у дикарки на высоте. Попытки заговорить прерывались поцелуями и в итоге всё получилось само собой, прямо рядом с этим озерцом. Она не стонала и не кричала, но на вершине просто потеряла сознание, а потом заснула глубоким сном.

Он тогда так и уплыл на рассвете, не сказав ни единого слова, но при первой же возможности снова поплыл к этому островку. В этот раз он ласкал её, нежно целуя маленькие пальчики на ножках, поднимаясь всё выше, пока она сама на привлекла его и всё продолжилось сказочно и прекрасно, как всегда. И вот она заснула, прекрасная, как богиня, покрытая татуировками, которые что-то значили в её жизни. Особенно его удивила татуировка странной птицы, украшавшая спину и плечи. Казалось, это и есть её суть, но женщина упорно молчала. Она и ему не давала говорить и всё происходило в полной тишине.

- Снова плавал к своей дикарке? – спросила дома жена.

У них достаточно свободные отношения, она певица и большую часть жизни проводит на гастролях.

- Я не в претензии, - улыбнулась женщина, - меня же месяц не было, а дикарка на острове лучше, чем местные шлюхи.

Он написал не одну картину с той островитянкой, так что догадаться жене не составляло труда.

- Ты надолго домой? – он обнял жену и нежно поцеловал.

- На неделю, потом снова гастроли. Знаешь, иногда хочется всё бросить и завести малыша. Ты бы писал картины, а я хлопотала по дому, нянчила кроху и даже отпускала тебя к твоей дикарке пару раз в месяц. Как её зовут?

- Не знаю, мы ни одного слова не сказали друг другу, - он пожал плечами, - может это какое-то табу, но она и мне не даёт говорить. Она одна на острове, там даже нет следов пребывание кого-то ещё. У неё и дома нет, только навес из пальмовых листьев.

- Интересно, а ты познакомишь нас, когда у нас родится малыш? – жена посмотрела на него с интересом, - если это не табу, - рассмеялась женщина.

Неделя пролетела незаметно, они купались в океане, гуляли по берегу и любили друг друга, как в последний раз в жизни. Никто из них не знал, что больше они не увидятся. Её самолёт рухнул в океан недалеко от того острова, куда он так стремился всем сердцем. Никто не выжил, а потом были дела, наследство и прочая суета, даже похороны провести не получилось, ведь тела съели акулы и прочие морские обитатели.

И вот он снова плывёт к тому острову, чувствуя, что сойдёт с ума, если не перестанет думать о жене. Надвигающийся шторм его не испугал, парус на проа даже рифить не надо, просто притянуть поближе те палки, на которых он растянут, и площадь уменьшится. А пока проа летит по водной глади, не успевшей ещё разгуляться большими волнами.

Она ждала его на берегу, войдя в воду по колено, в своей неизменной юбочке, похожая на богиню. Проа на скорости ткнулось в берег, и она помогла вытащить лодку подальше, чтобы её не смыло волнами в море.

- Я всё знаю, - сказала она впервые с момента их знакомства, так и стоя по колено в воде.

- Теперь можно говорить? – удивился он.

- Только в воде, на острове надо молчать, - серьёзно пояснила женщина. – Это остров потерянных душ, - она повернулась к нему спиной, - эта птица уносит души в другой мир, а болтать на острове, значит вспугнуть её и душа может заблудиться.

Вроде ясно объяснила и он принял это правило. С тех пор для разговоров они уходили в воду. Уложив парус и привязав проа к камню на берегу, он отправился вслед за дикаркой. Но в этот раз всё получилось не так, как всегда. Разведя на камне небольшой огонь, дикарка бросила в него что-то и густой дым повалил, поднимаясь в небо. Он боялся дышать, понимая, что сейчас происходит что-то очень важное. Но вот весь дым улетел вверх и огонь потух, только тогда дикарка взяла его за руку и повела к озерцу, а закончилось всё, как в прошлые разы.

Утром они проснулись вместе, и дикарка позвала его к морю. Зайдя в воду, она посмотрела ему в глаза долгим взглядом.

- Всё получилось, её душа улетела, но не захотела там оставаться, и птица принесла её обратно, - с этими словами она положила руку на низ живота. Потерянные души сказали, что ты можешь остаться на острове, если не будешь болтать.

- Иногда мне надо будет уплывать по делам, - заметил он, смущаясь.

- Это правильно, нельзя быть всё время вместе, - согласилась дикарка, ведь у меня свои заботы, а у тебя свои.

Но в этот раз он остался на несколько дней, осмотрел остров, залюбовавшись необычными пейзажами, а потом уплыл. Дома занялся делами, набросав эскизы и обзвонив нескольких знакомых. А через неделю снова уплыл на остров. Дикарка встретила его радушно, но напомнила о необходимости молчать, приложив палец к губам.

Вот так они и живут с тех пор, дочка родилась красавицей, но её пришлось увезти с острова, слишком звонкий получился ребёнок, теперь она учится в школе и берёт уроки вокала. С раннего детства оглашая окрестности чудесным пением. Отца она любит нежной и верной любовью, но с пониманием относится к частым отлучкам на остров, где живёт мама. Ей ещё рано понять, что мама делает очень важное дело, помогая потерянным душам переселиться в иной мир, но пару раз в году отец привозит её к маме. Ненадолго, ведь молчать в таком возрасте совсем непросто, а на острове надо соблюдать тишину, чтобы не напугать птицу, которая уносит потерянные души в иной мир.

Глава 7 как я построил остров

Всё началось тогда, когда британцы потопили наш пинас. Хорошее было судно, хотя, пушек маловато, зато в штиль можно было идти на вёслах, и зависнуть в лошадиных широтах можно не опасаться. Когда британский трёхпалубник снёс нам паруса, я прыгнул за борт с обратной стороны. Плаваю я, как рыба, а британцы громили наш корпус с каким-то остервенением, перепутали что ли с кем-то. В итоге попали в крюйт-камеру, и наш пинас взлетел на воздух.

Мимо меня падали доски, бочки, пушки, а я нырял, чтобы не получить по голове чем-нибудь тяжёлым. Когда рассеялся дым, я увидел удалявшийся корабль и стал собирать себе плот. Когда корабль взрывается, доложу я вам, то мало что хорошего остаётся на его месте. Ломаные доски, бочки с вывернутыми донцами, обрывки парусов на обломках мачт, которые снесли британские ядра.

Но плот я построил, пару приличных бочек, несколько досок, и я уже стою над водой, не опасаясь, что меня сожрут акулы. Даже мачту пристроил и на неё поставил кусок тряпки, бывшей когда-то фор марселем. Так и поплыл по ветру, а как ещё, если плот круче не идёт. Палубу настелил из бочек без днища, почему-то и обручи не выкинул, они так и валялись на плоту.

Воду набрал с дождя, но плот осел немного при этом, а вот жрать хотелось ужасно. Надо было и гарпун соорудить, но палок для этого не хватало, не развязывать же плот. Через неделю, когда я думал только о еде, мне попался бамбуковый хлыст. Вот тут я и соорудил гарпун, привязав к нему нож. Теперь иногда удавалось добыть рыбу, а так уже можно жить.

Носило меня по океану почти месяц, натерпелся всякого, особенно в шторм, обручи упали в воду, только один я привязал фалом, и он болтался по плоту на каждой волне. Наконец, однажды утром я проснулся оттого, что плот ткнулся в песок. Земля! Только радость сразу утихла при виде того островка, на который вынесла меня судьба.

Представьте себе полоску в двадцать ярдов в ширину и около пятидесяти в длину. На ней росли три пальмы, ровно три и ни на одну больше. Единственным утешением было то, что мимо острова проходило какое-то течение, приносившее плавник и побеги бамбука.

- Ну что, дружок, - сказал я сам себе, - вот тебе твой остров. Скорее всего, он никому не принадлежит, и ты можешь заявить на него права.

Вам смешно, а мне тогда было не до шуток, тут я хоть не потону в шторм, если сильные волны не смоют меня с этого островка, ведь в прилив от островка оставалась узкая полоска в несколько ярдов шириной. Чтобы этого не случилось, я попробовал обустроить себе жилище, что оказалось совсем непросто. В итоге, привязав к пальме пару досок, я разместил на них клёпки от бочек и получил что-то вроде крыши. Жилище настолько убогое, что меня это привело в великое уныние

Но пошёл дождь, и бочки я набрал почти полные, а заодно и неплохо выспался под своей примитивной крышей, которая вовсе не пропускала воды. Рыба у берега была некрупной, и добыть что-то приличное гарпуном долго не удавалось. Зато отлив натолкнул меня на мысль. Надо сделать ловушки для рыб, чтобы в отлив они попадались в них.

В следующий отлив я вырыл несколько ямок и установил в них бамбуковые стойки, а потом заплёл промежутки, как плетень, расщепив бамбук на полосы. Примитивно, но буквально следующий отлив подарил мне несколько рыбёшек, и я пообедал на славу. Так и стал делать ловушки всё более изощрённые, пока первый же шторм не занёс их песком так плотно, что раскапывать не имело никакого смысла.

Пришлось сооружать новые, но и они простояли, подкармливая меня, до первого шторма. Это я так всю жизнь буду строить новые и новые ловушки? Но деваться некуда, а вдобавок я заметил, что островок мой стал немного больше. Теперь я строил не только ловушки для рыбы, но и просто изгороди, если материала хватало. В дело шло всё, ветки, коряги, а когда набралось достаточно обрывков канатов, я сплёл сеть.

Теперь рыбы стало столько, что можно было подумать и о готовке. Огонь я добывал, как наши пещерные предки, елозил одной палочкой по другой, сил это отнимало уйму, но в итоге, шёл дым, и я раздувал тлеющие искорки в настоящий огонь, а вот тут уже начиналось действо. Небольшие рыбёшки насаживались на бамбуковые палочки, и я втыкал их по кругу вокруг костра. Крупную рыбу приходилось резать на куски или запекать в золе.

Отмель имеет ту особенность, что на ней всегда водятся какие-нибудь ракушки, гребешки или тридакны. Вот я и нырял, собирая их, а порой и находя жемчуг. Его нельзя есть, но можно любоваться, что скрашивало мои беспросветные будни. Впрочем, день мой был почти полностью занят добычей пропитания. Я нырял или строил новые ловушки, расставлял сеть на шестах, или вкапывал новые.

Пригодился единственный оставшийся обод от бочки, им я и копал, а также вскрывал кокосы, или убивал крупных рыб, которые не хотели попадать мне на стол. Сломать его оказалось несложно, хотя и пришлось повозиться, многократно сгибая и разгибая, пока нужный кусок не оказывался у меня в руках. Дни сливались в недели, в месяцы и в годы, а я так и жил на этом островке, который заметно вырос со дня моего прибытия.

Он стал вдвое длиннее и втрое шире, я теперь не боялся, что меня смоет, и однажды решил сделать приличную хижину. Материал на неё я собирал два года, но всё равно, она позволяла только спать внутри и пережидать ненастье. Зато пальм у меня теперь с десяток, но почти все они молодые и кокосов пока на них нет, зато есть тень от полуденного зноя, а это уже немало. Все кокосы, которые плывут мимо, я отлавливаю и сажаю в песок моего острова.

- Ужин готов, господин губернатор, - порою говорю я себе, чтобы не разучиться говорить.

Рыба жареная, вот мой ужин, а всяких там моллюсков я употребляю днём, едва вытащив на берег. Раковины побольше служат мне тарелочками, раковины поменьше помогают выгребать песок из ямок, вот так и живу. За кокосами приходится лазить на пальмы, те, что сами падают, не такие вкусные. А ещё мне удалось заточить немного кусок обруча, и теперь я вскрываю кокосы с его помощью.

Процесс этот занял уйму времени, изо дня в день я елозил раковинами по обручу, снимая так мало, что это могло привести в уныние кого угодно. Но упорство всегда награждается, и известковые ракушки снимали понемногу металл, а в итоге я получил тесак, сказать по правде, говённый, но уж какой есть.

За всё это время, мимо прошли три парусника, но к острову они не приблизились, опасаясь мели, да и на меня не обратили внимания.

- Чёртовы бездельники, совсем не смотрят на море! – ругался я каждый раз, но корабли проходили довольно далеко.

Сказать по правде, трудно заметить на таком расстоянии полуголого загорелого человека. Я понимал, что меня просто не видят и оттого расстраивался ещё больше. Но жить надо, и я снова брался за ловлю рыбы и сбор моллюсков. Уплыть с островка я даже не мечтал, где попадётся другой, неизвестно и насколько он будет хорош, тоже непонятно, а к этому я уже привык. Счёт дням я потерял, да и какой смысл их считать, если все они похожи друг на друга.

Вначале я считал шторма, отмечая их на палке особыми метками, но потом бросил и это. Волны, набегая на отмель, вздымаются высоко, но, добежав до острова, снижают свою пугающую высоту. Ещё ни разу волна не перехлёстывала через остров, а в прошлом это случалось пару раз, и я испытывал настоящий шок. Теперь же волна может яростно кинуться на меня, но у ног уже подобна ласковому домашнему зверю. Зато шторм приносит порой что-то интересное.

Так он принёс однажды матросский сундучок со сменой белья, кружкой и ножом. Теперь он служит в качестве мебели в моей хижине. Приносят шторма и обломки кораблекрушений, доски, поломанный рангоут и даже обрывки парусов. Я складываю парусину в хижине, и она служит мне кроватью. Как-то раз прибой пригнал целую мачту, но что с ней делать. Я просто подогнал её в прилив к берегу и закрепил несколькими кольями, вкопанными в песок.

Получилась почти что причальная стенка, но и она оказалась вскоре в песке, немного расширив мой остров. Из обрывков канатов я плету себе длинные верёвки, сплёл гамак и повесил между пальмами, теперь в хорошую погоду я сплю прямо под открытым небом, засыпая под размышления о вечном.

На острове стали появляться птицы, я стараюсь их не беспокоить, но пока они не вьют гнёзда, зато активно кормятся рыбой вокруг и удобряют песок. Кокосовая пальма неприхотлива, пьёт солёную морскую воду, обходится минимальными питательными веществами и даёт кокосы до глубокой старости. Я стараюсь удобрять почву, закапывая в песок водоросли, которые выносит море, да и сам изрядно помогаю плодородию почвы.

И вот настал день, изменивший мою судьбу. Течение пригнало большую корягу, а на ней расположилась молодая особа, почти ребёнок. Бросив корягу, она погрузилась в воду, и я подумал, что она тонет. Уже собираясь спасать, я удивился, когда она вынырнула прямо у берега и поднялась во весь свой небольшой рост.

- Сейчас, я напою тебя, - кинувшись к бочкам, зачерпнул кружку воды и подал ей.

Воду она пила с жадностью, видно было, что жажда её мучила по-настоящему, но от второй кружки отказалась. Её голенькое тело смутило меня, и я полез в сундучок, достав оттуда рубаху.

- Вот, оденься, - протянул я рубашку.

- Инглис? – спросила она прежде, чем взять её.

- Испанец, - поправил я, - но английский знаю.

Она задумалась, но потом взяла рубашку и надела её, подкатив рукава, а потом полезла целоваться.

- А ты не маленькая? – спросил я по-английски, по-испански и по-французски.

На французском она немного говорила и сообщила, раз уж я позвал её замуж, то и нечего стесняться, пора становиться женой.

- Давай немного подождём, а пока поедим и ты расскажешь мне свою историю, - предложил я.

Жареная рыба ещё была, перед этим я неплохо поймал в свою сеть. Мы ели, переглядывались, а она рассказывала. Оказалось, их лодку захватили пираты на грязной посудине, просто, чтобы продать в рабство. Когда они уже хватали родителей и брата, отец толкнул её за борт, и она нырнула. Эти люди плавают, как рыбы, знакомясь с водой буквально с самого рождения. Для них пробыть под водой десяток минут не проблема, и девочка отплыла достаточно далеко, а там оседлала акулу, и та утащила её ещё дальше.

Вот такие они, дети океана, могут кататься на акулах, нырять на такие глубины, что страшно становится, и провести несколько суток на коряге в открытом океане. Но коряга вообще, попалась только на второй день, а первый день она плыла подальше от пиратского корыта, чтобы её не поймали. Забавная она, тёмненькая и не сказать, чтобы красивая, но такая наивная и чистая, какими бывают только дети природы.

- А насчёт женитьбы, давай немного подождём, пока ты подрастёшь, - попытаться отложить этот момент я был обязан.

- Чего ждать? – удивилась она. – Ты позвал меня замуж, и я согласилась.

Она объяснила мне, если чужой мужчина предлагает одежу, значит, зовёт замуж, вот такие обычаи, которые мне никогда до конца не понять. Но в этот день никакой семьи у нас не получилось, задул ветер, поднялась волна и пришлось собирать сеть. Рыбы в сети оказалось немного, но на ужин хватило, а тем временем шторм разыгрался не на шутку, пришлось укрыться в хижине, но сначала хлынул тропический ливень, и я пополнил запас воды. После этого так сладко спится, а проснулся я от того, что она уже оседлала меня.

Вот так мы и стали мужем и женой. Зато теперь у меня было вдоволь ракушек, а рацион расширился до морских огурцов и осьминогов. Их оказалось так просто ловить, надо запустить руку в щупальца, ухватить за «клюв» и вывернуть его так, чтобы осьминог потерял сознание. Теперь это просто большой кусок съедобной плоти, немного жестковатой, но с ножом можно есть вполне.

Она отбивала осьминога об корягу, на которой приплыла, а потом мы запекали его, закопав в ямку и разведя сверху костёр. Моя женщина из того племени, которое практически не сходит на сушу и всю жизнь проводит в своих лодках, или в море. Вместе с нею и я стал больше времени проводить в море, хотя до её способностей мне далеко.

А потом она стала загадочной, и я понял, что наши «заезды» не прошли даром. Она так же постоянно находилась в море, но выходить на берег стала чаще. В положенный срок она родила славного мальчишку, которого сразу потащила в воду. Он плавал, ничуть не беспокоясь о том, что можно утонуть, даже нырял совсем неглубоко.

Я возился с ним, мыл в море попку и вообще, заботился, как мог, а моя женщина кормила малыша грудью, пока не прорезались зубки и он не стал есть рыбу. К тому времени, когда он научился ходить, наш сын прекрасно плавал и даже неглубоко нырял. Счастью нашему не было предела, мы радовались, как могут радоваться дети природы. А потом наш остров заметили с корабля.

- Там паруса! – сообщила мне моя жена, пока я лазил на пальму за кокосами.

Тут и идти особо некуда, островок крошечный, а с пальмы я заметил судно, которое стало на якорь. С него спустили шлюпку, которая направилась к нашему острову. Вроде порядочные моряки, на пиратов совсем не похожи, но надо быть настороже. Я спустился с пальмы и вышел навстречу.

- Приветствую вас, - обратился я к людям в шлюпке, и они ответили на приветствие.

Оказалось, что это географическая экспедиция, уточняющая глубины, мели и острова. Привёл их долг, и они просто обмерили остров шагами и уже собирались уходить, как у меня появилась идея.

- Вы не могли бы оставить мне топор и пилу? – спросил я у старшего. – Могу заплатить жемчугом.

Сказать по правде, жемчуг для нас не имел особого значения, но его скопилось немного за годы пребывания на острове.

- Здешние воды богаты жемчугом? – заинтересованно спросил он.

- Не сказал бы так, но иногда попадаются довольно красивые жемчужины. На самом деле, мы просто едим моллюсков, а если в раковине попался жемчуг, не выбрасывать же его.

Я вовремя сообразил, что не стоит расхваливать остров и местные воды, чтобы не привлечь внимание к моему острову.

- Островок такой маленький, что даже наносить на карту нечего, - посетовал офицер, да и как его назвать, я понятия не имею.

- Это мой остров, остров Мендосы, я сам его сделал своими руками, - пояснил я, - уж какой есть.

- Как это, сам? – удивился офицер.

- Довольно просто, вон, торчат остатки кольев. Я забиваю их в отлив и заплетаю бамбуком, а в них попадается мелкая рыбёшка, но шторма заносят ловушки песком и приходится строить новые, а остров становится больше.

- Это же титанический труд, - восхищённо заметил мой гость.

- Просто многолетний, я попал сюда довольно молодым.

- Могу отвезти вас на материк, или на большой остров, - предложил он.

- Я никуда не хочу отсюда уезжать, - вздохнул я, - это мой остров и моя семья, мы счастливы и кроме топора и пилы нам ничего не надо.

Гости отплыли, а потом шлюпка вернулась с инструментами, а я зачерпнул в кармане камзола горсть жемчуга и отдал его этому человеку. Выгодная сделка, он даже оставил мне тесак, увидев мой из обруча от бочки, так и расстались мы с этими моряками, добрыми людьми, занимающимися полезным делом.

- Теперь можно сделать лодку, - сказала моя женщина, увидев пилу и топор.

- А она нам нужна? – не понял я.

- Если ты мужчина, то у тебя должна быть лодка, не важно, какая, просто надо её сделать.

Сказать по правде, я ничего не соображал в постройке лодок, но бог послал мне дитя моря, которая многое знала о нём, она принялась сортировать плавник и вскоре набрала целый ворох жердей, а потом и научила меня делать лодку, но сначала жерди хорошенько просохли.Вот тут и оказалось, что совсем необязательно их подгонять слишком плотно, эта древесина так разбухала в воде, что плотно закупоривала все щели.

Лодка вышла небольшой, но нам и не нужна вовсе никакая, это статусный предмет, чтобы моя женщина чувствовала себя настоящей женой. Лодка долго лежала в море, и я вытаскивал её только перед штормом, а потом она перестала вовсе травить воду, и мне оставалось каждый день покачивать ей с борта на борт, чтобы не пересыхала, она привязана к колу, торчащему из песка, и теперь мы настоящее племя морских бродяг, хотя и осевшее на берегу.

- А твои соплеменники не будут против, что ты живёшь на берегу? – спросил я как-то свою женщину.

- Ты же сделал его своими руками, значит, это твоя лодка, - рассмеялась она и утащила меня в хижину.

Если появится девочка, я буду самым счастливым на свете человеком.

Глава 8 Остров счастья

Они просто выкинули меня за борт, моя старая команда, с которой я столько раз ходил на абордаж, никто не сказал ни слова в мою защиту. А всё негодяй Йензен, улучил момент, когда нам не повезло во время очередного абордажа и пришлось удирать, оставив там четверть наших ребят. Бывало и хуже, но давно, а так ропот в команде поднялся нешуточный, но убивать ещё кого-то я не захотел.

Они тоже не убили меня, а просто выкинули за борт, и я едва не утонул. Плаваю я хорошо, но при сабле, в сапогах, камзоле и шляпе, утонуть было несложно. Шляпу я потерял при падении, а погрузившись в воду, скинул и саблю со всеми ремнями. Едва выбравшись на поверхность, я продышался, скинул сапоги, камзол, и поплыл в штанах и рубахе.

Будучи под водой, я заметил, что тут довольно мелко, парусник едва не уселся на мель, пройдя в каких-то паре футов ото дна. Я поплыл туда, где дно повышалось к поверхности, мало ли что, вдруг там есть хоть какой-то островок. Тут я не ошибся, он не просто был, но начался отлив, и я даже достал дно в одном месте. Вот тут я и увидел остров, до которого ещё пришлось плыть, но теперь-то я не пропаду.

На моё счастье, акул в воде не оказалось, и я спокойно доплыл до крошечного островка с несколькими коксовыми пальмами. К счастью, мой нож никуда не делся, и я попробовал вскрыть кокос. Не так это и просто, сабля явно не помешала бы мне сейчас, но она осталась в море. Ничего, напился и даже немного перекусил, хотя едой это назвать сложно. После этого я осмотрелся на острове.

С другого края дно не такое пологое, и вот там и водилась рыба. Видимо её пугали такие колебания моря, когда в отлив вода уходила далеко от берега, или вода прогревалась слишком сильно. Немного подумав, я отметил по своим следам направление, по которому выбрался из моря, ещё не совсем хорошо представляя, зачем. Из еды, только кокосы, попробовать ловить рыбу можно, но надо придумать, чем, а пока, вскрыв ещё один кокос, я улёгся спать прямо на песок.

Утро началось с желания пожрать, пришлось искать кокос, а заодно, я обошёл весь свой островок. Куча плавника, вынесенного морем, немного обрывков канатов, ящик для кур, приплывший неизвестно откуда, вот и все мои находки. Задумав умыться, я вошёл в воду с пологой стороны острова и тут заметил… свою шляпу. За ночь течение и волны пригнали её к острову. Поплыть бы, раздобыть мою саблю, но без какого-нибудь плавсредства, это было безумием.

А если соорудить плотик из тех коряг, что океан выкинул на остров?

- Ты сумасшедший, - сказал я сам себе и принялся таскать коряги в одно место.

Пожалуй, это выдержит меня, но вот чем связать всё это? Тут помогли обрывки канатов, только пришлось их расплетать и плести верёвку. Получилось немного, но плот увязать хватило.Грёб я руками, помогая себе и ногами, стараясь не сильно плескать, чтобы не привлечь акул. Вода прозрачная, и я видел песчаное дно под собой. Первым попался мой камзол, его почти не отнесло в сторону, только течение тут такое, что всё несёт к острову.

Сапог попался немного дальше, он лежал на дне, и я нырнул, вытащив его из воды, ещё не понимая зачем он мне, ходить по песку можно и босым. Второй сапог я нашёл, уже возвращаясь на остров, отыскав свою саблю. Он сместился в сторону, но серебряная пряжка выдала его место. Итак, я вернул себе своё имущество, но вот найти остров оказалось намного сложнее.

Стоять на плотике я не мог, слишком уж он получился валким. Немного угнездившись сидя, я попытался рассмотреть хоть что-то. Начался прилив и меня погнало к острову, так я и заметил верхушки пальм. Но тут же стемнело, и я никак не мог ориентироваться в этой темноте. Плыть наугад, это глупость, пришлось просто довериться волнам, принесло же шляпу к острову. Постепенно я задремал, а проснулся от капель дождя, падавших на моё лицо. В моём положении, дождь, это очень хорошо, но куда собирать воду? Выручили сапоги, они вполне держали воду, которую я собирал с помощью камзола.

Напился я от души, промок изрядно, а утром понял, что меня несёт мимо острова. Пришлось грести что было сил, а меня уже вынесло на глубокую сторону острова. Ко всем неприятностям добавилась акула, заинтересовавшаяся моим плотом. Она попробовала его «на зубок», потрепала так, что я едва не свалился с плотика и уже собралась уплывать, как меня осенило. Точный удар саблей и акула закачалась кверху брюхом на воде.

Жадность, плохое чувство, а грести с акулой на моём плотике стало совсем неудобно. Вымотавшись основательно, я понял, что не особо и приближаюсь к острову. Пришлось вспороть акуле брюхо и вырезать печень. Вдобавок, я отрезал неплохой кусок мяса и разместил всё это на плотике. Только другие акулы почувствовали кровь и стали собираться на труп своей товарки. Но плотик теперь шёл к берегу, а мяса им хватило как раз настолько, пока я пристал к остову.

- Три тысячи чертей, а мне здорово повезло сегодня, - решил я, выбираясь на берег.

Плотик пришлось вытаскивать, поскольку разместить на просушку куски акульего мяса больше негде, едва не опрокинув сапоги с драгоценной водой, я решил вкопать их в песок подальше от линии прибоя. Принявшись рыть ямку, я не предполагал, что ждёт меня при этом. Но вот, руки наткнулись на канат, который заинтересовал меня чрезвычайно. Сапоги пришлось вкапывать в другом месте, а эту ямку я расширил и углубил.

Канат шёл вниз, и я попробовал потянуть его, не тут-то было, он оказался привязан к чему-то и никак не поддавался. Перекусив акульей печенью, я копал и копал до самой темноты, продолжив и при свете звёзд, пока рука не упёрлась во что-то. Сундук, это я определил довольно быстро, уж сундуков я повидал на своём веку. Раскопать его не удалось полностью, я устал, и пора хоть немного поспать.

Утром я снова перекусил куском акульего мяса, отпил противной воды из сапога. Она была солоноватой и пахла моими ногами, но другой у меня просто не было. Раскопки стали для меня каким-то смыслом жизни, не мог же сундук сам появиться на этом острове. Когда я устал, пришлось перекусить и немного полежать, незаметно навалился сон. Мне снилось, как будто, я владелец большого состояния, загорелые женщины танцевали и пели мне что-то туземное. Так не хотелось просыпаться, но и спать всё время невозможно.

Съев ещё кусок мяса акулы, я снова принялся за раскопки. С лопатой было бы веселее, но где её взять? Наконец, крышка сундука освободилась из власти песка, и я сумел открыть её. Вот, что называется, сон в руку. Сундук оказался полон золота, драгоценных камней и жемчуга. Сказать по правде, сундук не настолько и велик, но одному с ним не справиться. Теперь я сказочно богат, прямо король необитаемого острова, на котором ничего нет вовсе.

По иронии судьбы, богатство попало ко мне тогда, когда я лишился всего, даже возможности им воспользоваться. Положение было до того смешным и нелепым, что я едва не сошёл с ума. А между тем, еда и вода подходили к концу, пришлось озаботиться пропитанием. Выбрав палку поровнее, я привязал к ней нож и попробовал загарпунить рыбу. Смею доложить, что это не такое уж и простое дело. Надо научиться попадать в цель, а вода преломляет свет и всё кажется не там, где есть на самом деле.

Но, если хорошо стараться, то результат не заставит себя ждать. К вечеру я добыл довольно большую рыбу, которой мне хватило на пару дней. А вот вода заканчивалась неумолимо, её не поймать и не выкопать. Я уже страдал от жажды и жил на одних кокосах, употребляя их жидкость вместо воды, как снова пошёл дождь, уж тут я набрал всё, что только мог. Вода была в сапогах, в кокосовых скорлупах, даже кубки и блюда из сундука наполнились небесной влагой.

Вот так я и жил изо дня в день, занимаясь охотой на рыб, добычей коксов и собиранием воды, кода шёл дождь. Ни огня, ни каких-либо благ цивилизации, у меня не было. Даже дела я делал в дальнем конце острова, просто закапывая их в отлив, вот там и копошились крабы и мелкие рыбёшки, которые находили что-то в этом. Я утратил чувство времени, да и зачем мне календарь, если тут придётся прожить всю оставшуюся жизнь.

- Эй, ты живой?! – голос доносился с моря, и я подскочил.

Туземец на проа смотрел на меня с удивлением, такого оборванного чуда он ещё не видел. Слова я с трудом разобрал, настолько плохо он их выговаривал.

- Живой, а ты можешь забрать меня отсюда? Я готов купить тебе что захочешь, - нужно же заинтересовать его чем-то.

- Хочу чёрную женщину, - вдруг заявил он, - ты можешь купить и её?

- Хоть десяток, лишь бы найти, где они продаются, - тут неграми не особо торгуют.

- Я видел такую в Маниле, - сообщил мне туземец.

Манильские бордели богаты всякой экзотикой, там что угодно может быть, но я же теперь богач или кто? Набив карманы золотом, соорудив из рубашки узелок, я накидал монет и туда, завязал и отплыл с туземцем с острова. В Манилу мы попали через неделю. Проа маленькое и не особо быстрое, а там я сразу зашёл к одному еврею, с которым имел дело раньше.

- Какие проблемы, - улыбнулся еврей, - десять монет, и он может выбрать любую дамочку в салоне.

Так и сделали, а в салоне туземец буквально впал в прострацию, но, верный своему желанию, выбрал молоденькую негритянку, которую еврей тут же купил за пару золотых. Остальное он взял за посреднические услуги, но я не возражал. Купив себе хороший дом, я отплыл с туземцем, взяв слово ещё раз посетить тот островок. На его острове меня покорили своим видом полуголые красавицы, стрелявшие в мою сторону глазками.

Тут я застрял на месяц, пока туземец обхаживал свою негритянку. Мне же пришлось дарить любовь местным красавицам, которым понравились мой нож и сабля, к монетам они отнеслись без особого внимания, ну пойдут на украшение и не более того. Дети природы ценят красоту, необычность и полезность, остальное их мало волнует.

Через месяц мы снова отправились на мой островок, и я снова нагрузил свои карманы, а кроме того прихватил кубок и блюдо, приятно есть и пить на золоте. Знал бы, никогда не взял этого даже в руки. Эти предметы и сыграли со мной дурную шутку. Слуги проболтались, что у меня золотая тарелка и кубок, а эти слухи донеслись до ушей тех, чей клад я так бессовестно ограбил. И вот однажды, когда я возвращался из борделя, меня схватили крепкие руки.

- Ты думал, что мы не узнаем, кто забрался в нашу кладовую? – огромный бородач едва не придушил меня на месте. - Посмотрим, что ты там взял, - решил он, а меня отволокли на пиратское судно.

Две недели в вонючем трюме, по колено в трюмной воде, и я снова на своём острове. Меня выволокли на берег, а там я толком и не закопал сундук.

- Глубоко его замыло, - покачал головой чернобородый, - видно шторма были и песок с отмели сместился сюда. Надо бы тебя убить, но я придумал хуже, ты останешься здесь совсем без ничего, даже ножа я тебе не оставлю, сдохнешь от голода и жажды.

Вот так и никаких угроз, и криков, останешься и сдохнешь, перспектива не радостная, но и поделать я уже ничего не мог. Сундук они выкопали и уплыли с острова, бросив меня с голыми руками. Даже кокос нечем вскрыть, не говоря уже про охоту или рыбалку. Есть с чего упасть духом, но я попробовал осознать положение и попытаться выжить здесь.

Вывернув все карманы, я не нашёл в них ничего, кроме пары монет, затерявшихся в их глубине. Пуговицы на камзоле не могли прокормить меня, как и пряжки на сапогах. Стоп, а если попробовать, согнуть из пряжки крючок? Наивность порой заставляет совершать что-то безумное. Пряжку я сломал и даже немного согнул, но крючок она напоминала весьма отдалённо. Обрывки канатов снова пошли в дело, и я попробовал поймать хоть что-то.

К моему удивлению. Какая-то глупая рыба ухватила мою снасть, и я вытащил её на сушу. Хуже было с водой, но мои коксовые скорлупки выручили меня на первое время, эх, хоть бы нож какой, но такого счастья мне не видеть. Рыбалка моя приносил слишком мало, а воды постоянно не хватало, и я едва существовал, почти весь день пребывая в полудрёме и думая, что конец мой близок.

- Эй, ты живой?! – снова мой старый знакомый проплывал мимо острова.

- Пока живой, - с трудом ответил я.

- Что случилось? – он не из любопытства спрашивает, но и встретить богатого человека в такой ситуации, случай совсем не рядовой.

- У сундука нашёлся хозяин, они и оставили меня тут умирать, - честно сознался я.

- Садись в лодку, - улыбнулся туземец, - отвезу тебя к себе на остров.

Вот вы бы отказались? Вопрос глупый и риторический, только кому я там нужен, мне даже подарить женщинам больше нечего.

- Ты чего грустный? – туземец сразу понял мой состояние.

- Я теперь нищий, у меня совсем ничего нет, - горько вздохнул я.

- А дом? Его они у тебя тоже отняли?

Тысяча чертей, а дом-то записан на меня и еврей оформлял документы, что бы там ни было, но надо попробовать разузнать о нём. Туземец оказался с пониманием и отвёз меня в Манилу, где я зашёл к еврею и узнал, что дом так и стоит мой, пираты вынесли всё, но сам дом цел и стоит денег. Он взялся его продать, выделив мне вперёд небольшую сумму под расписку, а мы накупили на эти деньги ножей, кастрюль, сковородок и уплыли к нему на остров.

Теперь я так и живу на этом острове, похожий на туземца. Я загорел и закутан в такую же юбочку, как и все мужчины. Дом себе я построил сам, такой же, как и всех. Мои жёны живут со мной и детьми, так что пришлось строить довольно большой дом. Он похож на крышу на сваях, но какая разница. Я ловлю ракушки для ожерелий, добываю жемчуг из ракушек и охочусь на рыбу, ныряя в глубину.

Моя лодка, которую я тоже построил сам, немного отличается от лодок туземцев, но тут уже, у каждого, свой вкус, и все лодки имеют индивидуальность. По местным понятиям, я богат, еврей продал мой дом и честно вручил мою долю. Я накупил посуду, ножи, тесаки и кое-какой инструмент. Мой приятель обзавёлся кучей детишек, в том числе и тёмненьких от молодой негритянки. Милые детишки получились от смешивания крови, они радуют глаз и дружат с моими детьми.

- Ну что, сбылась твоя мечта? - спросил я как-то туземца.

- Сбылась, они такие красивые, - улыбнулся он.

О красоте у каждого, свои представления, но тут не поспоришь, детишки милые.

- А твоя? – я же мечтал быть богатым.

- Сбылась, но не так, как я хотел, но так даже лучше.

А действительно, насколько мы знаем, чего хотим? Вполне возможно, что нам нужно совсем другое, чем то, о чём мы мечтаем.

Глава 9 Туматауэ

Ноги ступают по тёплому песку, и я иду, шаг за шагом обходя свой остров. Сказать по правде, он совсем не маленький, но тут никто не живёт. Остров не только песчаный, здесь есть и небольшие скалы в центре острова и с другой его стороны, где я редко бываю. В них-то и расположено то небольшое болотце, которое снабжает меня водой. Восемь лет я мерею шагами свой остров, это просто необходимо, чтобы не пропустить что-то полезное, что может выбросить океан.

Меня высадили сюда с борта судна, в качестве наказания и с целью перевоспитания. Капитан оказался слишком добр ко мне после того, что я устроил на борту. Интригами и откровенным саботажем я завёл торговца в эти воды, пользуясь молодостью капитана. Целью моей было, захватить этот парусник, но я просчитался, команда стояла горой за своего капитана, так что меня разоблачили и едва не убили.

- Я имею полное право распоряжаться твоей жизнью, - сказал мне этот парень, - поэтому ты останешься на этом острове на двадцать лет. Потом я приплыву за тобой, если останусь жив, а тебе следует подумать о душе.

Мне оставили инструмент и абордажную саблю в качестве оружия. Хищников тут не водилось, да и охотиться особо не на кого. И вот я топаю изо дня в день уже восемь лет, проверяя, что мне вынесло море. Оно кормит меня вместе с островом, рыба, гребешки, крабы с кокосами и мелкими бананами, вот мой рацион изо дня в день.

Рыбу я ловлю сетью, которую забрасываю в прилив. Сплёл я её из волокон молодых кокосов, грубовата, но меня кормит вполне. Прикорм у меня простой, отходы с моего стола и из организма, которые я оставляю на песке в отлив, иногда добавляю ракушки, расколов их молотком. Рыбы находят всё это вполне питательным и скапливаются в приличном количестве. Я привык это видеть и бросаю сеть с ракушками по краям, а потом аккуратно вытаскиваю.

Обычно несколько рыбёшек попадается, а порой и довольно крупные, вот их я и жарю на костре. Тарелки я сплёл из кокосовых листьев, долго мучился, но получилось вполне. Живу в хижине, которую сам и построил, приличных пещер на остове нет, а ютиться в узкой щели мне надоело. Строго говоря, есть одна пещера, которая могла бы стать мои домом, но есть одно препятствие, которое я устранить не могу, да и не хочу.

Иногда туда приплывает большое проа и папуасы привозят жертву, которую убивают и съедают. Как-то раз я решил посмотреть, почему именно там? Так вот, от самой воды пещера смотрится большим ртом, над которым висит уступ в виде плоского носа, а выше можно рассмотреть подобие глаз. Это всё, при наличии фантазии, можно посчитать человеческим лицом, а дикари, видимо, считают это лицом бога.

Вот так и живу, ем, пью воду, думаю обо всём на свете, а время идёт. Завтра надо прогуляться на ту сторону, туда порой прибой выносит любопытные вещи, а что, кости дикари заносят в пещеру, а в неё я и не пойду. Пару недель назад я там нашёл бочонок и еле принёс к хижине. Пока не знаю, но он может мне пригодиться, для чего-нибудь. Скоро прилив, а мне ещё топать прилично, надо поторопиться.

Дошёл я, когда прилив уже достиг соей верхней точки, взял сеть и зашёл в воду. Теперь постоять несколько минут и можно забрасывать. Мелкие рыбёшки щекочут ноги, значит, пора, и я размахнулся широко и забросил сеть. Теперь выждать немного и можно затягивать её. Ого, вот это улов, такого мне ещё не попадалось! Рыбы попалось столько, что мне не съесть за один раз.Ничего, пожарю всю, так она полежит пару дней.

Попугай почувствовал богатую добычу и прилетел ко мне, рассчитывая поживиться чем-нибудь. Этот жрёт всё подряд, от рыбы до кокосовой стружки. Ну что же, дам ему рыбёшку поменьше, попугай скрашивает моё одиночество и даже болтает порой что-то несуразное.

- Привет Жиль! – почему-то я назвал попугая французским именем.

- Пр-ривет, - попугаю тоже нравится говорить мне что-то. – Р-рыбка, - одобрительно покосился он на сеть,

- Держи, - я кинул ему рыбку и попугай занялся делом.

Пока птица кормится, я развёл огонь, трут и огниво у меня имеются, и приступил к жарке рыбы. Что помельче, я насаживал на палочки и втыкал вокруг костра, теперь их нужно только поворачивать вовремя. А вот больших пришлось выпотрошить и сделать что-то вроде шашлыка. Попугай закончил с рыбкой и смотрел на меня заинтересованно.

- Ладно, ненасытный, держи ещё одну, - я кинул ему и вторую рыбу.

Сейчас меня больше волновали мои запасы, рыбы хватит на три дня, а дольше её и нельзя хранить. Вот пожарю всё и пойду на другой край острова. Жареная рыба лежит в моём сундучке, который мне позволили взять с собой. Всё содержимое давно развешено и разложено в хижине, а сундучок оказался пустым, вот я его и использую по новому назначению. Хижина не так, чтобы настоящий дом, но крепкая и даже замыкается на хитроумную задвижку, попугай приучил, приспособившись открывать дверь.

Но вот, с рыбой я закончил, и пора пройтись на дальнюю часть острова, проверить, что принесло мне море. По пляжу идти не обязательно, я знаю и прямую тропинку, но придётся надеть ботинки. Тропинка эта идёт по камням и зарослям, а там и лианы, которые могут поранить ноги, и камни, не обкатанные морем до гладкости. На всякий случай беру и абордажную саблю, тесак мне сейчас не повредит.

По этой тропинке я дойду за полчаса, хотя по пляжу и за час не добраться, но я почему-то спешу. Неясная тревога всё больше одолевает меня, неужели я найду что-то ценное, так я себя чувствовал перед битвами, когда плавал на пиратском бриге. И вот, я поднялся на самый верх и увидел проа, которое подходило уже к берегу. Не первый раз они приплывают, но сейчас в лодке связанная женщина.

Странное дело, дикари не едят женщин, или я чего-то не знаю? Спущусь-ка я вниз, всё равно меня не заметят с берега, ещё не отдавая отчёт, я приготовился к битве. Тревога сменилась возбуждением, а оно перешло в спокойствие, решительное и неотвратимое. Между тем, дикари выволокли несчастную и стали собирать костёр. Не так это и просто, я собрал весь плавник и сложил подальше от пещеры на просушку. Дрова мокрые и для костра не годятся, напрасно они перебирали сырые коряги.

В поисках дров, один дикарь приблизился ко мне, осматриваясь по сторонам, но меня он не заметил. Один удар саблей и голова упала на землю, теперь обратного пути нет, но остались ещё четверо, нападать в открытую опасно, они и своими деревянными копьями могут убить. Между тем, пленница не лежала бревном. Пока мужчины отошли, она занялась верёвками. Подтянув ноги, она сумела развязать путы, осмотрелась, перекатилась и поднялась, припустив вглубь острова.

- Сюда! – позвал я по-французски, повторив и по-английски.

Он услышала, испугавшись сначала, но поняла, что я не дикарь и побежала ко мне. Немного испугалась обезглавленного тела, но быстро взяла себя в руки. Я разрезал путы на руках, а между тем дикари хватились уже её. С криками они заметались по берегу, но быстро нашли следы и двинулись по ним на поиски жертвы.

Тропинка разделялась и поворачивала, я повёл беглянку за поворот и спрятал за скалой. А преследователи разделились, не найдя на камнях следов, это и решило их судьбу. Как только они показались из-за поворота, я пронзил первого саблей, вытащил её, упёршись рукой, отбил копьё и проткнул второго. Этого не забыть, как умения ходить, руки сами работали, оставляя сознание свободным.

Теперь оставалось двое, а это уже немного проще, тем более, что я знал, куда приведёт вторая тропинка. Беглянка подобрала копьё, и мы пошли в обход. Преследователи дошли до песка и стали изучать следы, но женщина тут не проходила, и они стали совещаться, как им поступить. Место открытое, нападать на них опасно, и я стал ждать.

Положение спас Жиль, прилетевший с громким криком «Пр-ривет», дикари отвлеклись на него, и я решился. Первого убить не составило большого труда, я взмахнул саблей, и его голова упала на песок, а вот второй едва не воткнул в меня своё копьё. Спасла меня беглянка, кинувшаяся с копьём на второго, мужчина сильнее и более ловкий, но врага она отвлекла, а я воткнул саблю ему в живот. Дикарь посмотрела на меня каким-то безумным взглядом и упал.

Я отрубил голову и ему, просто, чтобы не мучился, смерть, дело привычное, а мучения мне всегда не нравились. Женщина плюхнулась на песок и разревелась, а мне оставалось только успокаивать её. Обняв за плечи, я гладил её по голове, пока она не перестала плакать. Между тем, немного успокоившись, дикарка принялась целовать меня страстно и не отпустила, пока я не удовлетворил её.

- Почему они хотели убить тебя? – спрашивал я на разных языках, но она молчала.

А трупы неплохо бы и убрать с острова, мне тут лишние запахи ни к чему. Успокоив таким неожиданным образом женщину, я принялся таскать трупы к воде. Она помогала мне, а потом собрала все головы и насадила их на обломки копий, которые сама и сломала. Головы эти она воткнула в песок на полу пещеры, повернув лицом к морю, на этом «похороны» и закончились.

Теперь предстояло спрятать проа, а на острове всего одна бухта. Чёрт, я так и не научился управлять такой лодкой, но она справилась, перегнав туда, куда указал я. Бухточка удобная и пальмы растут у самой воды, так что издалека проа и не заметить. Парус мы убрали и привязали лодку к пальме.

Вот теперь настала пора поужинать, чем мы и занялись с превеликим удовольствием. Компанию нам составил и Жиль, прилетевший со своим радостным «Пр-ривет», пришлось кормить и его. Поужинав, мы улеглись спать, поскольку женщина упорно не хотела разговаривать. Я и не настаивал, пусть успокоится, она сегодня много пережила.

Утром я проснулся оттого, что она жаловалась на жизнь, глядя на восходящее солнце. Ни слова не понимая, я каким-то образом понял, что она именно жаловалась на судьбу. Полинезийского я не знал вовсе, но по её жестам стало понятно всё. Она стучала себя в грудь и простирала руки к небу, слишком эмоционально озвучивая свои чувства, что-то доказывая вселенной.

Я не стал мешать ей, просто удалившись за бананами, нас стало больше и продуктов тоже требуется больше. Вернувшись, я застал её за приготовлением завтрака, только ничего не понял в этом. Кусочки рыбы пересыпаны коксовой стружкой, всё это залито кокосовым молоком и присыпано нарезанными листьями какого-то растения.

- Садись есть, - сказала она по-французски с ужасным акцентом.

- Давай познакомимся, - я тоже перешёл на французский, - меня зовут Алан.

- Хаукеа – она улыбнулась, а я ничего не понял.

Оказалось, что это её имя, и мне стоило больших трудов запомнить его и научиться произносить правильно, Она дула губки и тыкала больно меня пальчиком, потом дико хохотала, когда получалось смешно. Наконец, стоило мне произнести имя правильно, как она обняла меня и поцеловала.

Теперь мои обязанности свелись к добыче пропитания, обходу территории и обустройству быта. Однажды Хауакеа заявила, что дом совсем плохой, надо бы построить что-то получше, да и мебель пора изготовить.

- Из чего, дерева нет, не рубить же пальмы? – пытался возразить я.

Она взяла меня за руку и повела к высоким пальмам.

- Старая, - сказала она, - кокосов больше не будет.

Однако, пальма довольно толстая, хорошо ещё, что у меня есть инструмент, а то саблей я бы рубил месяц. Вспомнив детство, когда дед учил, как правильно валить деревья, я принялся за работу. Сначала обрубил по кругу, чтобы не сломалась, где не надо, а потом прикинул, куда упадёт пальма, принялся рубить ствол с той стороны. Провозился я целый день, но свалил большую пальму. В длину она составила тридцать шагов, а обхватить её удалось с трудом.

Дальше пришлось делать леса, рубить нужную длину, а потом распускать ствол на доски. Через две недели у меня были толстые доски весьма благородного цвета, и я приступил к изготовлению стола. Оказалось, что гвоздей у меня так мало, что и стола не собрать, но я сделал лучковую дрель, сверлил отверстия и вгонял туда шипы из той же пальмы. Всё это под чутким руководством Хауакеа.

- Я была женой вождя на нашем острове, - однажды мы разговорились, и она поведала свою историю. – Потом случилась война между островами, а для примирения вожди обменялись жёнами. Но новый муж умер, съев рыбу шар, а племя обвинило меня в колдовстве. Ведьм всегда сжигали на кострах, но на своём острове не приносили жертв, а повезли к Туматауэ, который живёт на этом острове.

- Это вон та пещера и скала, напоминающая лицо человека? – спросил я.

- Это лицо бога, - поправила меня Хауакеа. – Ты напрасно не веришь, - добавила она, заметив мою усмешку, - он вселился в тебя, когда ты сражался, иначе бы ты не смог победить пятерых.

- В моей жизни было много сражений, - примирительно произнёс я.

- Тогда ты правильно оказался на этом острове, - улыбнулась она, - воин и должен жить на острове бога войны.

Чёрт возьми, дети природы понимают в жизни порой больше нас, считающих себя цивилизованными. Ведь могли меня высадить и на другом острове, но зачем-то привезли именно сюда. Я по-прежнему ловил рыбу, лазил за кокосами и приносил бананы, а моя полинезийка готовила нам еду, пряла пряжу из кокосового волокна, сматывая её в клубки. Что она собиралась с ней делать. для меня оставалось загадкой. пока она не потребовала топор. Потом Хауакеа сделала примитивный станок и начала ткать полотно.

Я долго смотрел на её мучения, а потом снова взял в руки пилу. Любопытная древесина у пальмы, строгать её бесполезно, зато шлифовать и полировать можно сколько угодно. Месяц я потратил на ткацкий станок, надо же ещё и о еде не забывать. Зато и работал не зря, а моя женщина оценила его по достоинству. Теперь у нас было столько полотна, сколько она в состоянии сделать. Одежда моя износилась, и она сделала мне оригинальную юбку, покрасив её с помощью коры пальмы.

- Пошли, - сказала она однажды утром.

- Куда? - не сразу понял я.

- К Туматауэ, у меня будет малыш, а надо, чтобы всё было, как положено.

Вот так, мы пошли жениться, набрав угощения для местного божества. Грозный бог войны не возражал против нашего союза, во всяком случае ничего не произошло. Дары он принял, не намочив нас дождём и даже ветер стих, показав нам, что бог войны не против нашего союза. Но этого мало, и нам пришлось совокупляться перед лицом божества, что он тоже воспринял спокойно.

- Теперь мы можем основать новое племя на этом острове, - обрадовала меня Хауакеа.

Почему-то я не возражал, а когда исполнилась половина отведённого мне срока, наш сын уже топал ножками, а я приступил к строительству нормального дома. Никаких проектов, но моя жена подсказала довольно простой вариант, который и мне понравился вполне.

Правда, рубить старые пальмы и пилить их на доски пришлось почти год. Зато к моменту рождения девочки, мы уже жили в просторном доме, который не боялся ни ветра, ни дождя, да и выглядел просто потрясающе.

Представьте себе дорогую шкатулку, которая завораживает тёмно-красным цветом благородного дерева. Доски, тщательно отшлифованные камнями и раковинами, мы пропитали рыбьим жиром, отчего цвет стал ещё темнее и благороднее. Хауакеа научила меня собирать в кокосовую скорлупу жир, который раньше просто капал в огонь.

Спим мы на роскошной кровати красного дерева, как и наши дети, обедаем за столом из красного дерева и даже жена готовит под навесом на столе из красного дерева. Она научилась делать что-то вроде сливочного масла из кокосового молока, и теперь нам могут позавидовать многие жители цивилизованных стран.

Одежда у нас либо белая, выбеленная солнцем из молодых коксовых волокон, либо тёмно-коричневая, под стать нашему дому. Хауакеа собрала все стружки от моей работы, растолкла их и выварила в бочонке, кидая туда раскалённые камни из костра. Жаль, нету инструмента, а то я бы и посуду сделал из пальмовой древесины. Проа мы с трудом вытащили в прилив на берег, и теперь оно стоит на песке с подкладками под корпус. Плавать нам некуда, да и зачем, нам вполне нравится жить на этом острове.

Дни тянутся один за другим, а мы так привыкли к подобной жизни, что и не мечтаем о другой. Наше племя растёт, и я уже учу старших писать и читать по той Библии, которую мне оставили, бросив на этом острове. Вот интересно, приплывёт ли за мной тот капитан, только я, пожалуй, останусь на этом острове, слишком уж он мне нравится.

На проа я теперь умею плавать не хуже полинезийцев, жена научила. Она необычная женщина, очень умная и много знает. Мы как-то разговорились, так она и дочка вождя, и жена другого вождя, а потом и третьего, но недолго. Зато теперь она моя жена, и у нас настоящая любовь. Детишек мы заводим постоянно, это получается как-то естественно и никто не возражает. Мы показываем их великому Туматауэ, и он благосклонно принимает наших ребятишек.

- Если я воин, то надо и детей научить быть воинами, - решил я, когда старшему исполнилось восемь.

- Научи их сражаться, - согласилась Хауакеа, - наше племя должно быть сильным.

Пришлось строгать деревянные сабли и копья, учить воевать и рассказывать теоретические моменты рукопашного боя. Вот подрастут и ознакомлю со стратегией, но это впереди, а пока пусть набивают руку, мышечная память очень важна. Теперь старшему уже одиннадцать, и он хороший воин, хотя и маловат ещё. А между тем, приближается время, когда капитан обещал приплыть за мной. Чёрт, не хочу я, тут у меня семья и больше мне ничего не надо.

Я всё чаще поглядывал на горизонт, и Хауакеа почувствовала мою тревогу.

- Ты ждёшь и боишься встречи? – поняла она моё состояние.

- Я не хочу уплывать отсюда, этот остров стал моим домом и тут я нашёл себя, - честно сознался я.

- Мы все ищем свой остров, а когда находим, ни за что не согласимся оставить его, - вот такая она, моя жена, умная, но в то же время и прекрасная женщина.

Несмотря на семерых детей, она по-прежнему привлекательная и соблазнительная, с той необъяснимой красотой полинезиек, которую словами не описать. А между тем срок уже подошёл, и я подумал, что капитан забыл обо мне, но не тут-то было.

- Отец! – прибежал как-то утром мой старший сын. – Там большие паруса!

Ого, надо посмотреть, кого принесло в наш райский уголок. Прибежав на берег, я увидел парусник, очень низко сидевший на воде. Сразу стало ясно, что с ним не всё в порядке, помпы работали на полную мощность и матросы носились с вёдрами, но до берега они так и не дошли. Примерно в километре от острова на паруснике спустили шлюпки, и вся команда пересела в них, позволив паруснику уйти на дно.

- На всякий случай оповести маму и остальных, я не пойму, кто это, - сказал я сыну, и он убежал.

Уже лодки почти у берега и тут я узнал старого знакомого. За двадцать лет он вырос в крепкого мужчину, обзавёлся семьёй, судя по наличию женщин в шлюпке. Только что с ними случилось, видимо течь слишком велика. Между тем, шлюпки пристали к берегу, и капитан с командой ступили на остров.

- Приветствую моих гостей, - я поклонился слегка, всё-таки кто тут хозяин?

- Здравствуй, рад, что ты выжил, - приветствовал меня капитан. – Смотрю, ты неплохо обжился на этом острове.

- Гораздо лучше, чем ты думаешь, а что у вас случилось?

- Налетели на риф, не рассчитал глубины, да и волны не позволяли её промерять.

- А тут вообще, не очень глубоко, - я показал на торчавшие из воды стеньги, - придётся всем нам понырять.

- Хорошо, только немного отдохнём, мы так вторые сутки идём, - капитан должен думать о команде.

- Прошу в мой дом, - как радушный хозяин, я пригласил всех к себе.

Это не пираты, волноваться не о чем, этот капитан и команду подбирает себе подходящую. Дорога лежала мимо моей старой хижины, и капитан было повернул к ней, но я пояснил, что мой дом дальше.

- Ого! – возглас удивления был абсолютно естественным. - Вот это хоромы у тебя!

- Для большой семьи и дом нужен большой, - заметил я.

Вот тут они и увидели Хауакеа и мох детей. Удивлению не было предела, красивая женщина и красивые дети, четыре сына и три девочки, о таком мог мечтать любой мужчина.

- А ты неплохо устроился, - с откровенным удивлением заметил капитан.

- Так пожелал великий Туматауэ, - пожал я плечами, - мне оставалось исполнить его волю.

- Ты стал язычником? – снова удивился мой гость.

- Давай честно, есть какая-то разница, во что верит человек? Все эти названия, это всего лишь наше восприятие. Мои дети читают Библию и верят в Туматауэ, а я рассказываю им, что Бог может прийти к людям в разных обличьях.

- Да ты почти проповедник, - улыбнулся капитан.

- Любой отец немного проповедник, - заметил я.

- Ты полностью изменился, только я не могу забрать тебя с этого острова.

- А я и не собираюсь никуда отсюда уплывать, у меня есть проа, но в море мы выходим очень редко.

- Нам теперь и не на чем выйти в море, - грустно заметил он, глядя в землю.

Между тем, женщины уже занялись готовкой, а дети знакомились друг с другом. Мои говорили на жуткой смеси полинезийского и французского, но дети и так всегда понимают друг друга. Дело шло к приливу, и я привычно ухватился за сеть, теперь кормить эту ораву будет не так и просто.

- Пошли, попробуем что-нибудь поймать, - позвал я капитана.

- Ты совсем похож на дикаря, - заметил он, когда мы оказались на берегу.

Тут не поспоришь, в коричневой юбке и с голым торсом, да ещё я так загорел, что сам стал, как красное дерево. Босые ноги привыкли к хождению по песку, я даже к пещере теперь хожу без обуви. Зайдя в воду до колен, я приготовился, наказав ждать меня на берегу. Немного постояв, пока мелкие рыбёшки стали тыкаться мне в ноги, я закинул сеть. Попалось немного, но вытряхнув рыбу в корзину, я снова зашёл в воду. Теперь пришлось стоять дольше, но и результат оказался лучше. Подтащив сеть к берегу, я взвалил её себе на спину и понёс к дому.

- Твоя корзина, - бросил я через плечо, оставив более лёгкую ношу гостю.

Вот теперь работы хватало всем, хотя женщины и приготовили нам угощение на скорую руку. Матросов мы разместили в моей старой хижине, тем более, что им там предстояло только спать. Семья капитана разделила с нами наше жилище, не спать же женщинам вместе с матросами. Старшая дочка уже на выданье, а младшая примерно одних лет с моим сыном. Но дети играют вполне мирно и нам ничуть не докучают.

- Они так и останутся тут жить? – спросила меня Хауакеа, когда все улеглись.

- Посмотрим, - задумался я, - они сожрут наш остров, если останутся здесь.

- Давай, отдадим им проа? – предложила она.

- Все не поместятся, да и не умеют они управлять таким судном, но надо подумать.

- А если построить им большую лодку? – умная женщина, моя жена. – Ты же построил дом, а их вон сколько.

Она права моряков тут много, мужчины пригодятся и такой толпой мы сделаем намного больше. А с другой стороны, на лодку, даже большую, леса пойдёт ненамного больше, чем на дом. Можно построить довольно крупное судно, но надо всё продумать. Ночь я почти не спал, а утром завёл разговор с капитаном.

- Твои люди умеют работать? – спросил я напрямую.

- Лентяев не держу, но о чём ты, понятия не имею, - честно сознался он.

- Я о корабле, который предстоит построить, - разговор серьёзный, но надо этим людям вернуться в их мир, жить на острове способны не все. – Пошли, покажу, что нужно делать.

Хауакеа научила меня отличать старые пальмы от репродуктивных, вот я и повёл капитана, показать, с чем надо будет иметь дело.

- Вот такие уже не приносят кокосы, их можно срубить, а на их месте посадить новые кокосы.

Я так и делал. Сажая старые кокосы рядом со срубленными пальмами.

- А их хватит на корабль? – засомневался он.

- Дом я построил, построим и корабль, небольшой, но он заберёт всех. Есть некоторые сложности, пальму невозможно отстрогать, но можно неплохо шлифовать, - я уже достаточно опытный строитель, чтобы давать советы в этом деле.

- Хорошо, я поговорю с людьми, - пообещал капитан и мы вернулись к дому.

Завтрак прошёл на ура, и матросы находились в благостном расположении духа. Вот тут капитан и объявил им, что собирается строить корабль. Матросы чесали затылки, переглядывались, но идея показалась хорошей, хотя и трудновыполнимой. В качестве доказательства, капитан показал на мой дом, что и решило исход совещания.

- Надо сходить к затонувшему судну и поднять всё, что сумеем, - капитан уже прикинул первоочередные задачи, - начнём с инструмента.

Для удобства, лодки соединили в катамаран, соорудив наверху подобие подъёмного крана. Блоки и канаты взяли с бригантины, когда подошли и привязали всю конструкцию к стеньгам. Не все оказались хорошими ныряльщиками, но работы хватало всем. Внизу тащили всё приличное в сетку, и в ней уже поднимали наверх. Раздобыв инструмент плотника, я показал матросам, как именно надо свалить пальму, а сам отправился снова к затонувшей бригантине.

Мы снимали паруса, канаты, вытаскивали бочки с солониной и посуду с камбуза Неделя ушла на эти работы, а тем временем матросы срубили уже десяток пальм, на которые указала Хауакеа. Вот теперь пришлось учить их правильно распиливать стволы пальм. Не так это и просто, тем более, что доски нужны достаточно ровные.

- Ну что, ты уже придумал, что тебе нужно? – спросил я как-то капитана.

- Примерно, только гвоздей у нас совсем мало, - вздохнул он.

- Посмотри, в моём доме гвоздей нет вовсе, - успокоил я.

- Но корабль, не дом, он же может рассыпаться на волне, - не понял капитан.

- Открою секрет, - усмехнулся я, - чего нельзя сбить, то можно сшить.

- Как сшить? – он меня сосем не понимает.

- Крепко, - я откровенно смеялся, - вон те лианы очень прочны, ими и сошьём.

Следующий год слился в одно большое действо, мы пилили, носили, устанавливали, сверлили и вязали размоченной лианой. Вместо отдыха, капитан заставлял шлифовать доски шершавыми камнями, ловить рыбу и добывать рыбий жир, внимательно приглядывая за жаркой рыбы, чтобы ни одна капля не упала в костёр. На большие праздники мы устраивали отдых, если не было нужды в срочной работе.

Женщины сдружились, как родные сёстры, а мой старший постоянно носился с младшей дочкой капитана. Судно приобретало очертания, и матросы воодушевились. В силу особенностей технологии, оно получилось плоскодонным, но довольно стройным. Большое удлинение обещало высокую скорость, а развал бортов обещал хорошую остойчивость.

И вот пришла пора спускать судно на воду. Работа трудная, но два десятка мужчин обещали хорошие усилия, а знание морского дела позволило всего в три дня спустить корпус без больших проблем. Как дорогая шкатулка, судно закачалось на небольшой волне в нашей гавани. Капитан доверил крестить судно своей жене, что она и сделала, полив форштевень кокосовым молоком.

- Нарекаю тебя Хауакеа! – торжественно произнесла она к удивлению, всех собравшихся.

Но женщина знала, что говорила, они же там болтали о многом, пока готовили нам еду. Обе достаточно умные и красивые, они стали настоящими подругами. Капитан решил поставить на парусник три мачты и оснастить люггером. Такие паруса не требуют большого экипажа. Их всегда можно быстро убрать, да и устройство подобных парусов очень простое. В корме выгородили капитанскую каюту, используя остатки досок.

И вот, наступил день отплытия, все взошли на борт, но младшей дочки капитана нигде не могли найти. Мы оббегали весь остров, а они сами пришли с моим сыном и заявили, что поженились перед лицом Туматауэ, и тот одобрил их брак.

- Ты же ещё маленькая! – возмутился капитан.

- Мне уже тринадцать и ему тоже, а здесь женятся в таком возрасте, - возразила девочка. – Туматауэ улыбнулся, когда мы поженились и я останусь здесь.

Однако, ситуация совсем не простая, но и поделать уже ничего нельзя, пришлось уплывать без неё. Капитан обещал приплывать иногда, а я обещал заботиться о его дочери, как о своей. Мы долго стояли и махали им вслед, пока парусник не скрылся за горизонтом.

- Как будто лучшие друзья уехали, - вздохнула Хауакеа.

Они здорово сдружились с женой капитана за это время.

- Теперь это наши родственники, - напомнил я, кивнув на детей.

- Знаешь, - шепнула она мне на ушко, - скоро у нас будет внук. – откуда-то она узнала тайну молодых.

- Это же прекрасно, наше племя растёт, - так же прошептал я в ответ.

- Растёт. – загадочно вздохнула она

Я догадался, что у нас будет ещё малыш и теперь я самый счастливый отец на свете.

*****

Удивительно, как Хауакеа удаётся охранять привлекательность. У нас уже внуки бегают вокруг, а она всё такая же красивая и соблазнительная. Возраст как будто не властен над нею, кожа всё такая же гладкая, фигура достаточно стройная. Впрочем, худышек среди полинезиек я не встречал. Она по-прежнему может забраться на пальму за кокосами, прекрасно ныряет и плавает, а ещё, готовит просто волшебно.

У нас осталось кое-что из посуды, да и наши родственники приплывают иногда. Все мальчишки на острове теперь вооружены и прекрасно подготовлены. И пусть на нас никто не нападает, но слава об острове идёт, да и кому захочется связываться с богом войны, зато соседи торгуют с нами всякими вещами и … девушками. А что, моим сыновьям нужны жёны, а дочерям, мужья, вот мы и меняемся перед лицом Туматауэ, который строго следит за нашим островом.

Глава 10 Остров-западня

На самом деле его звали Гуэрино, но это забылось довольно быстро. Выговаривать такое длинное имя всем было лень, так и стали его звать Гарри, это короче и понятнее. В молодости он работал на венецианской верфи, строил парусники, горбатясь с утра до ночи. Руки стали крепкими, как клещи, а силы в них оказалось более, чем достаточно.

Однажды, после спуска очередной галеры, он перебрал в портовом кабаке, а очнулся уже на борту британского фрегата, шедшего в Кейптаун. Служба в те времена была сродни каторге, вот он и озлобился на офицеров, а больше того, на боцмана, постоянно пускавшего в ход плеть. Однажды он вырвал эту плеть и схватил боцмана за горло. Вырваться из крепких рук тому уже не было суждено, и боцман умер.

Его бы повесили, но тут вся команда подняла бунт, который оказался успешным. Вот так он и стал пиратом, жестоким и беспощадным. В пиратском деле не приветствуется мягкотелость, так что карьерный рост Гарри был обеспечен. Из боцмана он перешёл в квартермейстеры, яростно бросаясь на абордаж, где никого не щадил. Потом в сражении убили помощника капитана, и выбор пал на Гарри.

- Парень ты неглупый, рубака отчаянный, а навигации я тебя быстро обучу, - рассказывал ему капитан, принимая в новую должность.

Пять лет он был помощником капитана, водил шайку в самые опасные сражения, пока их не зажали плотно англичане. Скалистый остров укрыл в бухте пиратский фрегат, но провизия кончилась и голод едва не убил всю команду.

- Что мы теряем? – спросил Гарри у капитана, - сдохнуть от голода или на рее, выбор невелик. Уж лучше спеть последнюю песню так, чтобы это потом рассказывали во всех кабаках.

- Что ты предлагаешь? – капитан сразу не понял.

- Выйдем из гавани и рванём на абордаж, в крайнем случае взорвём крюйт-камеру. Если уж черти заждались нас в аду, то умереть надо красиво и громко.

Собственно, и выхода не было, поэтому капитан объявил этот план всей команде. Возражений не нашлось ни у кого, смерть в бою намного лучше смерти от голода или с верёвкой на шее. Решили до рассвета так и сделать. А пока налили всем солидную порцию, чтобы придать уверенности. Пред рассветом, с больной головой после пьянки, команда получила по три глотка рома на опохмел и фрегат ушёл из гавани.

Проход изгибался и в море они вышли прямо у носа англичан, не мешкая, пока те не проснулись окончательно, пираты ринулись в бой. Пушки молчали, но и в тишине отчаявшиеся люди сумели на первых порах много чего натворить на верхней палубе британца. Только судов было два и второй парусник стал с левого борта и на палубу пиратского фрегата высыпали красные мундиры. Вот теперь всё стало ясно, это конец.

- Майлз, поджигай! – орал он в трюм, успев вернуться и остановить с горсткой самых смелых напор англичан.

Но врагов было слишком много, почти все пираты пали в сражении и тут крюйт-камера взорвалась. Взрыв перекинулся на англичан и их крюйт-камеры уничтожили всё вокруг. Когда дым рассеялся, он заметил, что наплаву остались две шлюпки, но там уже крутились враги, вылетевшие за борт при взрыве.

О шлюпках надо забыть, один и без оружия, он не справится с врагами в них. А те уже забрались в шлюпки и гребли руками, собирая вёсла. На вёслах враги обследовали место катастрофы, собрали воду и провизию на дорогу и убрались восвояси. Гарри пришлось нырять, когда шлюпки подходили ближе, но он выжил, а потом соорудил плот из обломков и собрал всё, что не подобрали англичане. Пришлось идти в гавань, ведь плыть куда-то на плоту было самоубийство.

В гавани он пристал к небольшому песчаному пляжу и вытащил на берег все бочки и ящики, которые собрал. После этого снова вернулся к месту их последней битвы. Мачты и паруса, доски и канаты, он таскал день за днём всё это в гавань на свой пляж. Набрав довольно приличную кучу дров, он задумался, что же ему делать?

Сожрать все припасы и сдохнуть на этом острове, или постараться построить что-то и уйти отсюда навсегда. Перспектива непростая, но что-то в ней есть, а пока он излазил весь остров, высматривая на нём хоть что-то для пропитания. Редкая трава не годилась в пищу, а больше на острове ничего не росло, зато нашёл пару пещер, в которых можно спрятать свои припасы и переждать ненастье.

Пришлось и нырять, хотя вне гавани глубина изрядная, но у берега была полоска, куда он вполне мог донырнуть. Вот тут ему и повезло найти абордажный топор, оружие, опасное в сражении, но малопригодное для строительства. А вот гвозди он собрал все, какие только смог. Тела моряков давно сожрали акулы, да и убрались прочь, когда пищи не стало совсем.

Забираясь всё дальше, он наткнулся на затонувший катер, весьма пострадавший при взрыве, но с почти целым набором. Тот лежал глубоко, но, едва не оставшись без барабанных перепонок, и не захлебнувшись, он привязал фал к носовому рыму. Пришлось долго лежать на плоту, пока в голове не перестали плясать черти, а картина перед глазами перестала вертеться и раскачиваться.

- Если я притащу всё это в гавань, то уплыву отсюда на своём судне, - подбадривал он себя, вытаскивая останки катера ближе к поверхности.

Когда стало ясно, что тот не зацепится за дно, он отбуксировал находку в гавань. Ещё три дня ушло, чтобы вытащить всё это на берег и уложить вверх килем. Не терпелось начать работу сразу, но он заставил себя взять выходной, надо восстановить силы, а главное, ясность ума. На другой день он набрал еды и ушёл наверх, осматривать остров и горизонт вдали. Давно его привлекал мысок, висевший почти у выхода пролива в гавань.

Добравшись до этого мыска, он понял, что даже становиться на него опасно, ведь обвалиться он мог в любую минуту. Пришлось наблюдать за горизонтом с другого места. Паруса привлекли его внимание, но бриг шёл мимо, на этом каменистом острове ему делать нечего. Потом он не раз видел паруса, мелькавшие на горизонте, но ни одно судно не повернулось в сторону острова. Значит, судоходство тут вполне оживлённое, а это давало надежду на избавление.

- Ну, и что тут у нас? – наконец-то он оценил состояние катера.

Выглядел тот довольно плачевно, но киль цел и почти все шпангоуты целы. Теперь предстояло решить, что делать со всем этим. Шпангоуты он отремонтировал, вырубив топором заготовки из досок и прибив их к остаткам родных. Доски обшивки пришлось просто накрывать сверху, иначе гвоздей решительно не хватало на ремонт. На всё ушло почти две недели, всё-таки отсутствие инструмента не позволяло работать быстро. Даже гвозди пришлось забивать камнем, вместо молотка, обоюдоострый топор никак не годился для этого.

Наконец, он перевернул корпус на ровный киль, поконопатив все щели просмолённым канатом, который пришлось расплетать.

- Неплохо бы и палубу настелить, - решил он и занялся ревизией всех досок.

Палубу удалось настелить, но чего это стоило? Отсутствие гвоздей привело к решению одновременно оригинальному, но эффективному. К банкам были привязаны продольные доски, а уже к ним крепились поперечные доски палубы. Зашив треть палубы, он установил мачту, а ещё после трети и вторую, решив оснастить своё судёнышко двумя люгерными парусами.

А вот спустить эту «шхуну» на воду оказалось непросто. Сантиметр за сантиметром, упираясь в песок досками, он продвигал к воде своё судёнышко, ругаясь при этом так, что камни могли покраснеть от стыда. Наконец, маленький парусник оказался на воде, и он загрузил на него всё, что осталось из провизии.

Осталось до обидного мало, но больше и взять негде, треть бочонка сухарей, немного солонины и полбочонка воды. Надолго не хватит, но он надеялся встретить хоть какое-то судно. Так и отплыл он с этого острова, распихав пустые бочки внутри своего парусника. Сделано это было, чтобы не пойти ко дну, если корпус даст течь, всё-таки качество ремонта оставляло сомнения.

Уже выйдя в полосу судоходства, он наткнулся на моряков, спасавшихся на плоту после кораблекрушения, чёрт бы с ними, но у них была вода и целый бочонок сухарей. С таким экипажем они могли круглосуточно держать приличную скорость. Вскоре и большой остров попался на пути, а там на рейде они приметили бригантину, которая бункеровалась водой используя для этого шлюпку.

- Ну что, парни, вот нам и судно, ночью возьмём его на абордаж, а там пощиплем богатеньких купцов?

Все согласились, хотя и сомневались с возможности такого мероприятия. Бригантина стояла в небольшой бухточке, скорее просто выемке береговой линии. Вот из-за мыска они и вышли в темноте и подвалили к борту бригантины. На всех два кинжала и один абордажный топор, но Гарри тихо перебрался на борт, а там уже раздобыл всем оружие.

Большая часть команды оставалась на берегу, поэтому ночное нападение удалось вполне. Бригантина оказалась пиратским судном, и капитан быстро простился с жизнью, ранив двоих из маленькой шайки. Гарри сам перевязал раненых, оставил остальных присматривать за ними, а сам зарядил пару пушек.

- Утром встретим остальных по-дружески, - усмехнулся он.

Едва пираты сели в шлюпки, как он ударил из пушки ядром перед ними.

- Я ваш новый капитан! – прокричал он. - Кто не будет слушать меня, тот будет болтаться на рее.

Делать нечего, и пираты подошли к борту, передав воду на судно, они взобрались по штормтрапу.Шлюпку отвели к шлюпбалкам и подняли на палубу. Но нашлись и недовольные решившие устроить бунт. Гарри лихо расправился с ними, зарубив каждого абордажным топором без всякой жалости. Вот тогда его и прозвали – Кровавый Гарри.

Так и появилась на море эта бригантина, наводившая ужас на всех мореходов. Грабили лихо, но, несмотря на кличку, не оказывавших сопротивление, он не убивал. Остров тот он оставил для отдыха, ремонта и просто укрывался от непогоды. Когда разыгрывался шторм, они уходили в тихую гавань и там ждали улучшения погоды.

- Эта скала не нравится мне, - заметил как-то боцман Хромой Пью. - В этот раз с неё сорвалась парочка камней, когда мы зацепили за неё реем, но она может обрушиться в любой момент.

- Значит, надо укрепить, - согласился капитан. – забьём клинья вон в ту щель, - показал он пальцем

Так и сделали, забравшись на марс рей и с него забив клинья, которые торчали из скалы.

- Если мы их зацепим при проходе, то скала обрушится вниз, - заметил боцман.

- Будем брасопить реи, всё равно входим под малой парусностью, кстати, надо их замаскировать как-то.

Потом они привезли с далёких островов лианы и повесили их на клинья, чтобы это выглядело естественно. Кто бы подумал, что потом это сыграет им на руку. Но пока пиратам везло, а в одной из битв к ним на борт попал высокий негр. Он предсказывал погоду с точностью до часа, лечил раны и вообще, оказался не лишним на бригантине.

Впрочем, одна вещь нервировала команду, негр не любил горячий кофе и постоянно дул на него, чтобы быстрее остыл.

- Не дуй на кофе, будет шторм! – сердито заметил Хромой Пью.

А вообще, негра прозвали Чёрный Колдун за все его необычные знания. Только дуть на кофе он не бросал, или вообще не пил его или непременно дул. Но пару раз это их здорово выручило. Когда негр долго дул на кофе, шторм и правда, разыгрывался не на шутку. Один раз это спасло их от погони, а в другой раз выбросило на скалы британский трёхпалубник там, где прошла мелко сидящая бригантина.

От Кейптауна до Бомбея и Веллингтона, везде могла появиться пиратская бригантина, сорвать куш и скрыться в морской дали. По этой причине, британцы устроили на неё охоту, и однажды пара больших военных кораблей прижала их у скалистого острова. В гавань пираты вошли, а вот на входе их уже ждали.

- Капитан, Чёрный Колдун опять дует на кофе, - пожаловался Хромой Пью.

- Пусть дует, - задумчиво ответил капитан, - собирай ребят, есть работа. Все пушки разделить и поставить вон там и там, чтобы вести перекрёстный огонь. Потом взять ребят и привязать канаты к клиньям, чтобы расшатали в нужный момент.

Пираты кинулись выполнять распоряжения капитана и вскоре по обеим сторонам гавани появились две небольшие батареи. Когда они были установлены, Хромой Пью отрядил парней покрепче к скале, которая держалась только за счёт клиньев, укрепивших её на время. Трудно сказать, сколько камней упадёт вниз, но повреждения любому паруснику они нанесут фатальные.

Между тем, Чёрный Колдун не зря дул на кофе, никто не мог сказать наверняка, вызывает он шторм, или просто чувствует его приближение, но шторм начался на самом деле. У карауливших парусников осталось два выхода, либо убраться отсюда, чтобы не разбиться о скалы, либо войти в гавань и дать бой пиратам. В итоге, они выбрали второй вариант, уповая на силу британского оружия и подавляющее численное превосходство.

Первый двухпалубник зацепил реями за лианы, развешанные на клиньях, но сверху упала всего пара камней. Зато второй, зацепив реем за лианы, обвалил на себя целую скалу, которая разворотила корму и парусник затонул. Сказать по правде, это пираты выдернули клинья из щелей и всё, что они удерживали, полетело вниз.

- А чёрт! – выругался британский капитан, - потом ещё обломки убирать. На абордаж! Покончим с ними раз и навсегда, а потом повесим на реях.

Бригантина стояла на якорях и из трубы на камбузе шёл думок, значит, пираты готовили ужин. Как красный прилив, бросились британцы на палубу бригантины, но никого на судне не оказалось.Британцы обшарили всю бригантину, даже решили взломать дверь в крюйт-камеру, но тут как раз фитиль догорел, и бригантина рванула так, что от неё остались одни щепки. Но и британский корабль тоже последовал за ней, да и его крюйт-камера в итоге взорвалась.

Пытавшихся выбраться на берег, выбивали картечью береговые батареи, а потом пираты спустили на воду шлюпку и с неё добили всех выживших. Вода в бухте окрасилась красным от крови врагов, но это будет не всегда. Приплывут акулы и пожрут трупы, надо только дать им время.

- Спокойно, выловите катера с этих парусников! – отдал распоряжение капитан.

- А как мы уплывём отсюда? – вопрос этот волновал пиратов.

- Есть два варианта, - капитан обвёл пиратов грозным взглядом. – Первый из них, это загрузиться в шлюпки и уйти отсюда. Грести, как проклятым и дойти куда-нибудь, если нас не потопит шторм и не узнают англичане. Но есть и второй вариант, поднять остатки судов и построить из них новое судно.

- Мы не умеем строить суда, - зароптали пираты.

- Я умею! - рявкнул капитан, - Хромой Пью работал на верфи, а наш плотник делал когда-то шлюпки. Теперь слушать всем, пока акулы пируют, соберите всё, что плавает и тащите это на берег, всё, бочки, доски, ящики, паруса, всё, что плавает наверху.

Работа непростая, но нужная и пираты неделю вылавливали всё, что плавало, зацепляя баграми, чтобы руки не откусили акулы и втаскивали в лодки. Паруса тоже оказались на берегу, ими накрыли бочки с припасами, соорудили хижину, где можно поспать. Доски сортировали на дрова и то, что может пригодиться в дело. Мачты и реи уложили отдельно, вытащив и их на берег.

- Капитан, трупы начали всплывать, акул не хватает, - заметил Хромой Пью.

Он почти всё время проводил на сортировке дерева, но по-прежнему служил посредником между командой и капитаном, который обещал повесить любого недовольного.

- Цепляйте их баграми и тащите прочь отсюда, да и акул пора беспокоить, чтобы ушли из гавани.

Так и сделали, толкая акул баграми, чтобы не чувствовали себя слишком вольно. Провианта хватало пока с вполне, а там, в разломанном паруснике, явно оставались и бочки с провизией. Через месяц всё плавающее оказалось на берегу, все трупы, недоеденные акулами, убраны из гавани, и пираты приступили к главному.

Вытащить из воды затонувший парусник оказалось непросто, но сначала сняли брашпили и вытащили их на берег. Соорудив платформы из фока реев и накрыв их досками, пираты навалили кучу камней на доски и попробовали вытянуть остатки судна на берег, только это не так просто.

Пришлось разгружать парусник, а для этого соединили две больших шлюпки реями и на них поставили пирамиду из более коротких бом-брам-реев. Талей на судах всегда хватает, так что своеобразный подъёмный кран начал трудиться. Вытащив на берег все пушки, они добрались до трюмов, а там провизия, вода, вино, квашеная капуста. Теперь цинга не грозила команде, а это немаловажно в их ситуации.

Сдвинуть остатки судна удалось, когда выпотрошили всё, вплоть до матросских сундучков и балласта из трюма. Последний никуда не отвозили, а просто скидывали за борт подальше от парусника. Наконец, пару месяцев спустя, соорудив из мачт «козу», две мачты, соединённые вершинами, они слегка стронули останки парусника с места. Но прошло ещё две недели напряжённой работы, прежде, чем из воды показался нос судна.

Они сбились со счёта, сколько раз пришлось переставлять ноги «козы», чего стоили страшные усилия, приложенные ими для этого, но кое-чего они достигли. Капитан устроил выходной, а сам рассматривал то, что им досталось. Не так уж и много, но, если забыть о том, что впереди, то дело стоит того.

- Теперь вытащим ещё немного и спилим борта по нижние порты, - рассуждал он в беседе с Хромым Пью. – корму придётся брать от взорвавшегося корабля.

- Она в плохом состоянии, - Пью уже нырял, когда всё успокоилось.

- Шпангоуты целы?

- Вроде да.

- Тогда поднимаем, и к чёрту надстройки, весь материал на корпус и палубу.

Работа не менее сложная, но и её закончили через два месяца. А вот теперь собрали и корму, удалив лишние шпангоуты и частично сняв обшивку. Но к тому времени пираты едва не устроили бунт. Заколов парочку самый рьяных смутьянов, Кровавый Гарри открыл судовую кассу, поднятую с взорвавшегося парусника. Её честно поделили по законам братства и пираты успокоились. Положение не стало легче, но монеты в кармане грели душу джентльменов удачи.

Почти год прожили они на этом островке, пилили, прибивали, строгали, иногда напивались, когда что-то было сделано хорошо. Наконец, судно могло быть спущено на воду, но капитан заставил обшить борта ещё одним слоем дубовых досок. Это едва не вызвало новый бунт, но зачинщик вовремя был выявлен и повешен не рее.

Но вот, новый парусник закачался на воде в гавани, и пираты встретили это ликованием, мелочи, вроде такелажа и парусов уже не так тяготили их.

- А теперь всем придётся понырять, - заявил вдруг капитан, надо расчистить от камней выход в море, глупо будет напороться на камни, когда свобода уже маячит перед носом.

Оснастку решили оставить бригантины, команда невелика, а с такой проще управляться. Теперь их судно торчало не так высоко над водой, потеряв верхнюю палубу и надстройки, зато ощетинилось хорошими пушками. Особенно радовался капитан солидной кормовой и носовой батареям. Но вот, проход расчищен, а по пути подняли много чего, оставшегося от кормы второго парусника.

Два фута от промеренной осадки бригантины, этого вполне достаточно, чтобы вывести малым ходом её из гавани в море, зато ни один крупный парусник не пройдёт в этот пролив. Вместо балласта загрузили ядра со всех судов, сделав ящики у самого киля. Бригантину загрузили всем, что осталось и осторожно вывели на буксире в море. Катер отогнали назад, а вернулись гребцы на малой шлюпке, которую и подняли на палубу

- Капитан, провизии на пару недель, - отчитался хромой Пью.

- Не беда, встретим какого-нибудь купца и добудем провизию, тут рядом проходят торговые пути.

Капитан уверен в своей удаче, и она не обманула его, уже на пятый день они встретили торговый бриг и лихо атаковали его порвав паруса книппелями. Команда не стала вступать в бой, а за это Кровавый Гарри оставил их в живых. Пираты выгребли половину груза из трюма и удалились на свой остров. Сгрузив там то, что могло полежать долго, они ушли в очередной грабительский рейс.

- Сделаем запасы, - решил капитан, - хороший остров, при запасах там можно хоть год прожить.

- Батарея слабовата, - заметил боцман.

- Я уже думаю над этим, надо построить два форта, чтобы они перекрывали выход из пролива в гавань, там больше одного парусника не пройти, а так нас никто не возьмёт.

- Но пушки?

- Поставим бомбарды и мортиры, надо просто пробежаться по старым фортам, где гарнизон совсем небольшой.

Хорошая идея, но осуществили её только через два года. Подняли камни балласта со дна гавани, нажгли извести и сложили толстые стены небольших фортов. Форты маленькие, где наверху располагались пушки большого калибра, по одной бомбарде и одной мортире, а внизу корабельные пушки меньшего калибра. Оставшегося камня хватило и на дом, прилепившийся к скале.

Первая же попытка войти в гавань для военного трёхмачтового корабля закончилась посадкой на камни, так и оставшиеся в проливе, а береговые батареи довершили разгром. Снова никто не ушёл живым, а пещеры в скалах пополнились запасами. Судовую кассу поделили между всеми членами экипажа и снова ушли в плавание, освободив проход в проливе.

*****

Прошли годы, остров так и стоит в океане, на берегу живут старики и инвалиды. Старая бригантина давно пришла в негодность и её разобрали на дрова. Новая стоит возле каменного причала, красивая, но строгая. Её сделали из самбука, захваченного у арабов, поставив мачты, бушприт и пошив паруса. Экипаж ныряет, разгребая завал в проливе.

Из шлюпок опять сделали подъёмный кран, и он тянет наверх всё, что обвяжут канатом, пушки, бочки, сундуки. Камни потом погрузят и отвезут на берег, надо построить ещё дом для инвалидов, старый уже и так работает вместо госпиталя.

Про этот остров знают многие, но в гавани бывают только свои. Чужим тут не место, будь ты пират, купец, или британский военный моряк. Тайна так и остаётся тайной, а хранят её свято, поскольку умирать на рее никому не охота, а Кровавый Гарри вздёрнет любого, кто откроет рот.

Глава 11 Его женщины

Одинокий остров где-то возле экватора, маленькая уютная бухта и белоснежная яхта в ней. На берегу красивая островитянка нежно целует высокого мужчину. Тот напоминает испанского гранда своей внешность. Седина не портит его благородное лицо, а спортивная фигура говорит о том, что он ещё даст фору некоторым молодым.

Но вот мужчина поднимается на борт, машет своей женщине, поднимает паруса на мачте и выходит в открытое море. Известный австралийский писатель, он посещает этот остров пару раз в году и проводит неделю в объятиях этой милой женщины. Её он нашёл в море маленьким ребёнком. Она лежала на досках, едва уложенных друг на друга и находилась уже в состоянии крайнего истощения.

Тогда он буквально спас её, выходил, выкормил, а потом привёз на этот остров. Он построил ей хорошую хижину, завёз продуктов и навещал, пока не убедился, что с девочкой всё в порядке. Она очень привязалась к нему и полюбила всей душой, а потом и стала его любовницей. Не знавшая другого общества, она видела в нём единственного мужчину и даже родила ему сына и дочь.

С женой у него не было детей, не получилось, а тут он души не чаял в славных карапузах, ставших для него желанной отдушиной. Они бегали по острову, купались в море, удили рыбу, а по ночам, когда дети мирно спали, посапывая носиками, они предавались страсти. Всех всё устраивало в этой жизни, пока дети не выросли.

- Послушай, мир огромен, а у них только этот остров, им скоро станет скучно со мной, - как-то завела она разговор.

- Вас увезти отсюда? – задумчиво спросил он.

- Мне хорошо тут, но меня беспокоит будущее детей, они же никого не видят.

- Ты хочешь, чтобы я забрал их в тот большой мир? Но ведь ты будешь скучать без них.

- Ты же будешь навещать меня.

- Конечно буду, мне без тебя так одиноко.

Тут он не врал, с женой они давно живут по привычке, даже о сексе уже не вспоминают, да и спят в разных комнатах. Просто добрые соседи в одном доме, которые вместе обедают, иногда ходят на приёмы, или в театр, принимают гостей, если те случаются в их жизни. Но назвать это семьёй уже трудно.

Детей он устроил в прекрасный пансион, и они с радостью осваивают науки, искусство и цивилизацию, для них ещё всё интересно. Он навешает их раз в месяц и после посещения мамы, рассказывает о ней, да и обо всём на свете, а дети делятся своими достижениями. Редкость встреч делает их яркими и желанными, а его жизнь наполняет смыслом.

На острове он рассказывает о детях, помогает с местными делами и любит свою женщину страстно. Он привык к такой жизни, считая её вполне нормальной и не желая изменять в ней ничего. Жену его тоже всё устраивало, даже его отлучки на яхте, раз мужчине нужно море и поиск вдохновения, его милые чудачества совсем её не расстраивали. Тем более, что это давало время заняться собой.

Массажный салон особенно понравился ей, когда там появился молодой и мускулистый мулат. Он хвалил её тело, делая массаж, а она таяла при этом, подходя к тому моменту, которого ждали оба. Массаж завершался бурно и страстно, а потом она отдыхала в шезлонге, подставляя своё тело солнцу. Измены она не чувствовала, ведь с мужем у них давно ничего не было. Того манило море, там он искал вдохновение для творчества, а она находила удовлетворение совсем в другом.

- Интересно, если рассказать ему, расстроится он, или просто улыбнётся, как всегда и уйдёт писать очередной роман? – порой она говорила сама с собой, но поговорить с мужем не решалась.

Они красивая пара и общество с восторгом принимает их, когда вдвоём они входят в салон, на презентацию или на премьеру новой оперы. Все считают, что они примерные супруги и счастливы в браке. В принципе, так оно и есть, просто каждый счастлив по-своему, а второму это счастье вовсе не нужно.

Он вёл яхту домой и думал, как хорошо, что у него есть такая женщина, с которой можно просто любить друг друга и не забивать голову всякими глупостями. Ветер подгонял яхту, а он стоял у штурвала и следил за ветром, который не мешал думать о жизни. Новый роман уже возник в его голове, обрастая сюжетными подробностями, и он даже набросал кратко сюжетную линию, пока ветер дул ровно.

- Что будет, если рассказать ей о моей женщине? – задавался он порой мыслью. – Рассказать о детях, которых небо не послало нам. А вдруг она рассердится, а может улыбнётся своей очаровательной улыбкой и простит?

Но эти мысли так и остались мыслями, он не решался их озвучить, опасаясь, что размеренная жизнь может разрушиться. Он так привык к этой жизни, а далёкий остров был той самой перчинкой, которой ему недоставало в жизни. Ничего, скоро он засядет за роман и прочие мысли улетят из головы.

Островитянка махала рукой, пока яхта не скрылась за горизонтом. Она так счастлива на этом острове, уединение не угнетало её, поскольку оно было разбавлено приятными встречами. Сегодня она решила приготовить себе праздничный ужин, пожарив рыбу, открыв консервы и взбив крем, который намазала на бисквитный корж, которые он привёз ей с остальными продуктами.

Закат сегодня просто волшебный, и она лакомилась рыбой, а потом приступила к тортику, запивая его косовым молоком. Ей было что отмечать, боги снова подарили ей малышку, она почувствовала это, когда её мужчина спал. Вот и хорошо, он будет счастлив и не оставит её без забот. Но как редко он к ней приезжает, впрочем, у него работа и издательства и необходимость ходить на все эти презентации и светские рауты.

- С ума сойти, я бы не смогла так жить, - улыбнулась она, - Но и мне некогда скучать, нужно ловить рыбу, а ещё лазить за кокосами, собирать бананы. А если захочется тепла, то у меня есть запасной вариант. Но это не сегодня, сегодня я праздную.

Через месяц она подумала, что совсем не обязательно скучать в одиночестве. Пришлось идти на другой конец острова, где в пещерке у неё спрятан спутниковый телефон. Теперь солнце зарядит его, и можно позвонить.

- Ты не соскучился? -спросила она, как только связь установилась. – Тогда можешь навестить меня, он уплыл домой.

Ещё три дня и резвое проа вошло в бухту, покрытый татуировками мужчина спрыгнул на песок и обнял её.

- Ты так долго не звонила, я ужасно соскучился, - сказал он, обнимая островитянку.

- Раньше не получалось, - загадочно произнесла она и увлекла гостя в хижину.

Вселенная пела им песни страсти, а тела устроили вечный танец любви. Он уплывёт через несколько дней, ведь у него семья, но пока мир принадлежит им двоим. Мужчина спал, отдыхая от праведных трудов, а она сидела на песке и смотрела на звёзды. А как он думал, что в этом мире женщина может долго быть одна? Однажды этот полинезиец приплыл к ней на остров и всё у них получилось, но она уже была беременна, так что изменой это не считала. Он и привёз ей этот телефон, у ловца жемчуга хватает денег.

Нет, она не любит его, просто борется с одиночеством, хотя, такая борьба вполне приятна, зато сейчас не надо уходить далеко, прячась от детей, так почему бы и не отвлечься немного. Всё когда-нибудь заканчивается, но пока она счастлива, а что ещё нужно женщине. Потом, когда живот станет большим, это будет уже невозможно, а пока пусть всё течёт своим путём.

Чтобы его семья не подумала ни о чём, она ловила жемчуг и отдавала ему, как бы расплачиваясь за услугу. Только теперь нырять будет небезопасно, ну и ладно ребёнок стоит того, чтобы потерпеть. Интересно, а вдруг они встретятся когда-нибудь, они будут ругаться, или просто убьют друг друга, а может и её тоже? Нет, никому ничего нельзя говорить.

Дни любви прошли, и проа уплыло домой, снова оставив её наедине с собой. Потянулись дни за днями, но звать полинезийца она не рискнула, а вдруг приплывёт её мужчина. Этот знает, как сделать приятное даже с большим животом, а пока она удила рыбу готовила себе еду и постепенно уменьшала запас продуктов, который он привёз при посещении.

- Знаешь, - сказала как-то за ужином жена, - мне порой не хватает твоих ласк.

- Ты хочешь? – удивился он. – Как-то раньше ты обходилась без этого.

- Если тебе нужна правда, то я находила способы удовлетворения, но это неправильно, при живом муже.

Она уже испугалась, что он будет ругаться, накричит ли вовсе уйдёт от неё, но он улыбнулся.

- Я догадывался, но ничуть не сержусь, ведь это даже не измена, а просто удовлетворение потребностей.

- Ты так спокоен, у тебя тоже есть свои секреты?

Он не сразу ответил, налил себе вина выпил немного и посмотрел на неё. Его жена по-прежнему красива, возраст не портит её, только подчёркивая благородство черт. Поставив бокал, он поднялся, подошёл к ней, поцеловал и увлёк в спальню. Всё получилось так, как никогда раньше. Оба отдыхали и думали каждый о своём.

«Он не хочет меня расстраивать», - думала она.

«Сказать, или нет»? – думал он.

«Он ничего не забыл, наверняка тоже тренировался на стороне», - подумала она.

«Всё равно поймёт, так чего же скрывать», - подумал он.

- Это совсем другое, - наконец сказал он.

- Да, - согласилась она, - это всё совсем другое. – А ты скоро уплывёшь на своей яхте?

- У нас медовый месяц, а потом придётся снова прогуляться по морю.

Сейчас он вспомнил, что срок подходит и надо бы завезти продукты и чем-то помочь его любимой. Забрать бы её с того острова, но она ни за что не согласится, а может, плавать туда почаще, раз жена и так уже знает достаточно. Интересно, кто у неё любовник, а, впрочем, какая разница, от такого знания не станет ни легче, ни тяжелее.

Жена думала, кто же там у него в море, наверняка какая-нибудь островитянка, дикая, загорелая и почти без одежды. Ну и что, это же всего лишь на время, пусть уж будет всё, как есть. У них медовый месяц, как тогда, когда они только поженились. Она повернулась к мужу и обняла его страстно прильнув к нему.

Он ответил и поцеловал её и всё повторилось, не так жарко, но уже с какой-то неотвратимой целеустремлённостью, продвигаясь к вершине. Она едва не потеряла сознание, а может и потеряла, но какая разница, если сейчас во всём мире только они двое.

Месяца не получилось, но им хватило и трёх недель, а потом пришлось таскаться по всяким приёмам, которые заканчивались слишком поздно. Её начало тошнить и пришлось идти к врачу.

- Поздравлю, - улыбаясь заявил врач, - вы беременны.

По её испуганному лицу он подумал, что беременность нежелательная.

- В вашем возрасте делать аборт нежелательно, можете уехать в длительное путешествие, и никто ничего не узнает.

- Глупости, мне уже сорок два и впервые… - она так и не поняла, что же произошло.

Уложить это в голове будет непросто, нужно время, но самое важное, сохранить эту жизнь, которая началась в ней. Пришлось лечь в клинику на обследование, чтобы врачи убедились, что с ней и ребёнком всё в порядке.

- Ты можешь отправиться в своё плавание, пока я полежу в клинике, - заявила она своему мужчине.

- Это не опасно? – только и спросил он.

- Ни капельки, плыви с чистой совестью, - улыбнулась она.

И он уплыл, загрузил яхту продуктами и уплыл на остров, где его ждала островитянка. Плавание получилось нелёгким, шторм основательно вымотал его, но вот яхта вошла в гавань, и женщина помахала ему с берега.

- Постой, ты снова ждёшь малыша? – животик уже невозможно не заметить.

- Да, всё получилось в твоё последнее посещение, - смущённо улыбнулась она. – Не переживай, это не первый раз, всё получится.

Сегодня они сидели у костра, смотрели на закат и держались за руки. А потом она обняла его и поцеловала.

- Только будь осторожен, - шепнула она на ушко.

Неделя прошла быстро, он старался сделать всё, чтобы ей не пришлось самой лазить и трудиться, даже кокосов он натаскал больше обычного. Но невозможно же всё сделать на всё время.

- Ты, когда родишь? – он решил приплыть к тому сроку.

- Когда получится, не переживай, не первый раз, всё будет хорошо. – улыбнулась она.

- Я бы хотел быть рядом.

- Это совсем не обязательно, зрелище тебе не понравится, - произнесла она и поцеловала его.

Пришлось плыть домой, хотя, он бы с радостью остался здесь навсегда. А дома жена сообщила ему, загадочно улыбаясь, что у них всё получилось.

- И у тебя? – ляпнул он и спохватился.

- И у меня тоже, так что готовься стать папашей, - озорно подмигнула она и увлекла его в спальню. – Только будь осторожен.

Женщине ничего не надо говорить, она всё и так поняла. Немного стало неуютно от того, что у другой тоже будет ребёнок, но наличие своего отогнало все мысли далеко. Теперь страсть была осторожной, но оттого не менее приятной, а потом он уплыл на свой остров. Просто высчитал дни и отправился, загрузив яхту припасами для острова.

Опоздал он на два дня, просто не рассчитал, что женщина, не машина, и небольшие отклонения вполне могут быть. Она уже родила девочку и кормила её грудью, завернув в пелёнку. Всё-таки он заботливо привёз много чего на такой случай ещё в прошлые разы. Сейчас им было не до страстей, но как раз забот хватало и ему, все работы по дому он взял на себя, освободив женщину даже от готовки.

- Ты меня разбалуешь, - улыбнулась она, - я привыкла всё делать сама.

- Ничего, это у тебя просто декретный отпуск, пока я тут, надо сделать как можно больше.

В этот раз он провёл рядом с ней две недели.

- Пожалуй, стоит приплывать почаще, - завёл он разговор как-то вечером.

- Как хочешь, у тебя же там семья, - заметила она.

- Семья, а ещё там наши дети, но и тут наша дочка, так что стану яхтсменом, который плавает по морям.

- У тебя там тоже дети? – почему-то спросила она.

- Ещё нет, но скоро будет, - честно сознался он.

- Привези как-нибудь свою женщину, только с детьми.

- Зачем? – не понял он.

- Пусть они познакомятся, ведь это будет правильно. Они вырастут и у них будет любовь, а нужно знать своих родственников, чтобы не наделать глупостей.

- Хорошо, но сначала они немного подрастут, а потом мы все приплывём сюда.

Перспектива напрягала его, что будет, если его женщины встретятся. Но это не в следующий раз и даже не через год, пусть немного подрастут. А пока он уплыл, как там жена и их ребёнок.

- Когда-нибудь ты познакомишь нас? – спросила жена, когда они отдыхали после страсти.

- Обязательно, но пусть дети подрастут, - сейчас он уже не боялся этой встречи.

Жена родила чудесного мальчика, очень похожего на папу. К удивлению врачей, родила она естественным образом, и он наконец-то увидел этот процесс. Сердце его сжалось от мысли, что на острове она сама переносит всё это. Но пока заботы у него совсем другие, сколько же их требуют цивилизованные дети. Оборудовать детскую, накупить кучу памперсов, пелёнок, распашонок, погремушек и прочего, без чего прекрасно обходятся на острове.

Перевезя жену домой, он суетился, как квочка над цыплятами, но жена остановила его.

- Отдохни, тем более, там у тебя тоже ребёнок, кто он?

- Девочка, - теперь скрывать было уже нечего.

- Ты счастливый, сразу и дочка, и сын. – улыбнулась она.

Как-то спокойно она восприняла, что приходится делить своего мужчину, она тоже не без греха, хотя, грех ли это. Вопрос сложный, ведь это ненамного отличается от того же массажа, просто место другое. Ладно, зачем забивать голову ненужными мыслями, пора кормить сына.

Он теперь разрывался между домом и островом. Роман продвигался медленно и пришлось таскать ноутбук за собой, урывками дописывая главы. Он немного устал, но изменить ничего уже не мог.

- Допиши его, потом приплывёшь, - сказала как-то островитянка, - порой мне кажется, что твой роман, это как ещё одна женщина, а на троих тебя просто не хватает. За меня не переживай, я справлюсь, уже и по пальмам могу лазить.

Это да, её тело восстанавливается быстро, привычное к дикой жизни, оно само решило, что пора заняться обычными делами. Договорившись, что вернётся через полгода, он уплыл домой. Роман теперь писался быстро и свободно, любовь жены порождала вдохновение. Дети в пансионе развивались хорошо и очень обрадовались появлению сестрички.

Она не долго скучала, позвонив по спутниковому телефону. Дочка спит много и времени для страсти им вполне хватает. Мужчина в татуировках приплывал три раза, пока вернулся он. Яхта полна припасов, настроение на подъёме, и молодое тело заводит каждым движением Любовь снова пела им свои песни, а тела устроили под эту песню танец страсти.

- Давай так, когда детям будет три года, ты привезёшь всех, - попросила она.

- Хорошо, я так и сделаю, - сейчас он просто не способен спорить.

*****

- Надо было раньше привезти меня сюда, - жена сидит на песке и смотрит на звёзды.

Её хижина достаточно далеко от хижины островитянки, чтобы страсть не была слышна, но женщины подружились, к его удивлению. Почему-то они не ссорятся и спокойно делят мужчину, порой давая ему отдых на пару дней.

Он пишет новую книгу, почти мемуары, ведь и его жизнь достойна описания. Жизнь заставляет порой уплывать на пару недель на материк, но потом он возвращается и продолжает писать, лазить по пальмам и дарить любовь своим женщинам. Авторских отчислений хватает на всё, но этот роман будет особенным. Сама вселенная выступает его музой, а любимые женщины просто помогают ей в этом.

Глава 12 Так и не развелись

- Отпуск удался! – рассмеялся он, растянувшись на песке. – Правда и затянулся немного, всего на пару лет, но это ничего, жизнь продолжается.

Однажды супруга, с которой они прожили много лет, предложила этот круиз. Большой круиз по океану, он нужен был им, поскольку годы, прожитые вместе, привели их брак в какой-то тупик. Детей завести у них не получилось, как не старались они в молодые годы. По этой причине, работа поглотила их полностью, но вот беда, она, известный микробиолог, а он, не менее известный астрофизик.

Вот так и получилось, что с годами любовь тихо угасла, без конфликтов, ревности и подозрений. Просто исчезло то, что даёт любви силу, а смысла в плотской близости не стало.

- Давай разойдёмся, - предложила как-то она, - мы просто живём под одной крышей. Я не понимаю твоей работы, ты не понимаешь моей. Наши друзья не понимают друг друга, а петь под гитару мы так и научились.

Нет, она не нашла никого, да и не искала, эта сторона жизни перестала её интересовать вовсе. Он тоже увлёкся работой настолько, что и дома-то стал появляться редко. Когда он приходил, она уже уходила на работу. В общем, так и есть, они просто живут под одной крышей. Развод давно напрашивался и вместе они жили по привычке. Но тут как раз «бог послал кусочек сыра» в виде государственной премии, и они решили сделать это красиво.

В душе ещё теплилось что-то, отдалённо похожее на надежду, что этот круиз может что-то поменять в их жизни. Чуда не произошло, они смотрели вместе на закаты и восходы, гуляли по палубе и плавали в бассейне, но вдвоём получалось только красиво молчать, а этим не склеить треснувшие отношения.

Морской воздух даже сыграл с ними некоторую шутку, заставив вернуться к увлечениям молодости, но тут и случилась эта катастрофа, когда лайнер налетел на риф и стал тонуть. Вода заполняла отсеки и лайнер накренился на один борт. Вот тут команда наконец-то, проявила свой профессионализм, загрузив в шлюпки женщин и детей. Мужчинам достались спасательные плоты, но не все вели себя достойно, поэтому несколько плотов перевернулись и люди полетели в воду.

- Береги себя, - напутствовал он супругу, а сам помогал остальным разместиться, пока не понял, что остался один без средств спасения.

Ум учёного сработал и на этот раз, используя лежаки, спасательные круги и попавшиеся под руку верёвки, он соорудил плотик, на котором и носился две недели по океану. Вода у него была, вовремя он вспомнил, что многие погибли, оставшись без воды, схватив в коридоре большую бутыль с кулера, он забрался на плотик и отплыл подальше, чтобы водоворот не затянул его.

- Идиот, - оценил он действия капитана лайнера, - надо было так и сидеть на рифе, судно не скрылось бы под водой.

Ну и ладно, экономя воду, стараясь меньше двигаться, он добрался на своём «корабле», до этого острова, да и остался тут до сей поры. Остров невелик, но его устраивает вполне, даже кокосы имеются и бананы, маленькие «пальчиковые», но они разнообразят его стол. Сейчас океан выносит столько всего, что даже сеть плести не нужно. Куски сетей постоянно выкидывает на пляж, и он собирает их, приводит в порядок, оснащает поплавками и грузилами, а потом выставляет на отмели.

Рыбы более, чем достаточно, он уже создал большой запас вяленой рыбы, а в шторм использует её для приготовления рыбного супчика. Чего только не выкидывает океан! Леска, плёнка, даже пластиковые трубы. Теперь у него в хижине даже своя канализация имеется. Сбор воды организован на высшем уровне. Большой навес имеет двускатную крышу с водостоками, по которым дождь собирается в пластиковые канистры, которых у него великое множество.

Навес он соорудил, не трогая растительность острова, хватило пластика, выброшенного на берег. А вообще, становится немного страшно от того, как «умело» человечество загаживает океан. Хижину он поставил на другой стороне острова, куда течение и волны не выносят весь этот плавучий мусор. Даже одежду он делает из того, что выносит море, просто вяжет из волокон синтетики, которая ещё не разложилась под лучами солнца.

Сейчас он похож на араба в свободной накидке, закрывающей его до середины голени. Обувь не нужна, остров песчаный, хотя на «мусорный» берег он выходит в туфлях, в которых и прибыл сюда. Пластиком можно порезать подошвы, а в его ситуации это совсем ни к чему. Зато там целый Клондайк. Пластиковые бутылки, канистры разной формы и объёма, канаты, сферы поплавков от рыболовных сетей, поломанные куклы и вёдра. Почти всё поломанное, но у него есть и целые вёдра, ими он носит морскую воду для унитаза.

Именно так, принесло пластиковый стоячий унитаз, а он закопал пластиковую бочку, разломанную штормами и теперь пользуется комфортом даже в этой области. Душ у него и вовсе цивильный, с настоящим поддоном и большой канистрой наверху так что к вечеру вода вполне горячая. Даже стиральная машина имеется, правда своеобразная. Небольшая пластиковая бочка с крышкой упала с какого-то судна, а подвесив её как качели, он стирает одежду, как будто укачивает младенца.

- Вот чего не получилось, так это детей, - вздыхал он, понимая, какое это упущение.

Зато после захода солнца он часами смотрит в небо, представляя устройство вселенной.

- С учётом многомерности вселенной, я могу быть сейчас где угодно, даже на другой планете, на которой живут четырёхмерные существа, даже шести, семи, а может и шестьнадцатимерные.

Мысли отвлекали его от однообразности бытия, а однообразность бытия отвлекала от мыслей. Замкнутый круг, но в какой-то момент он вдруг понял, что совсем необязательно сидеть в каком-то институте, чтобы понимать вселенную. Здесь, на песке, это получается у него ничуть не хуже. Звёзды кажутся ближе, думать ничто не мешает, а это очень важно для ясности мысли.

В дождь он сидит под навесом, переставляя канистры по мере наполнения. Тщательно вымытые, они и стоят под навесом, чтобы солнце не заставило воду зацвести. Если дождь идёт долго, он успевает набрать всё и даже выполоскать одежду под струями, стекающими с водостока. Своей воды на острове нет, но какая разница, ему и дождей хватает.

Вчера пролетел самолёт, покружил над островом и улетел. Если его заметили, то, возможно, заберут отсюда, хотя он так привык к своему острову. Интересно, как поживает его жена, они так и не оформили развод, но теперь какая разница. Шлюпка надёжная, такую потопить невозможно, наверняка их подобрали, и она давно дома. Почему-то стало её не хватать, воздух что ли так влияет, или свобода, о которой он не мог и мечтать?

Ладно, надо заняться вязанием, это отвлекает. Джемпер уже связан почти до талии и теперь осталось просто сделать его длиннее. Работа несложная, но вязать ещё много, а ночь наступит нескоро. По какой-то причине, он старался вязать много, сам не понимая, почему. Одежда у него есть, а для его островной жизни её вполне хватает, чтобы прятать тело от солнца. На экваторе оно жарит нещадно, но полдень можно пересидеть в хижине, или под навесом, где ветерок с моря ласкает тело, спасая от жары.

Шляпу тоже вынесло море, немного потрёпанную и синтетическую дамскую шляпку, но голову защищает, а что ещё нужно. Он бы завёл на острове большую бочку, чтобы перерабатывать в ней пластик, дров океан выносит много, можно было сделать что-то полезное, расплавляя горы этих бутылок и добавляя песка. Вначале воображение рисовало дороги по острову, мощёные плитами из пластика, но потом этот урбанизм выветрился с морскими бризами, ходить босиком по песку намного лучше.

Вначале он гадал, откуда в море берётся песок, но потом задул такой ветер и принёс столько песка, что вопросы сами отпали, песок приносит ветер, подхватывая где-то в пустынях и разнося по свету. Вязаная одежда его устраивала вполне, ветерок забирался между нитей и охлаждал тело, а море выносило часто обрывки тканей, канатов и прочие вещи. Вот из пропиленового каната ничего не сделать, он из грубых полосок пластика, на солнце становившихся ломкими.

Теперь он знает столько о море мусоре и различных сортах пластика, что можно книги писать, только не на чем, да и нечем. Отсутствие ручек или фломастеров не позволяло писать вообще, а так можно набрать побольше плёнки, выносимой волнами и писать, что угодно. Если что и погубит человечество, то не войны и катастрофы, они не бывают сразу и везде. А вот мусор однажды может привести к необратимым мутациям человеческого организма. Тогда будет что-то иное, но уже не человек в его нынешнем виде.

Чрез неделю он закончил новый джемпер, такой же длинный, как и прежний. А что, хорошая работа, немного пёстрый, но его вполне устраивает. Сети приносят рыбу, и он вытаскивает её из сетей на своём плотике, так и оставшемся от кораблекрушения. Иногда их уносит штормом, если вовремя не убрать, но новые обрывки сетей неизменно выносит на «мусорную» сторону острова.

И вот, однажды, когда он только вернулся с рыбой к хижине, над головой пролетел гидросамолёт. Сделав круг над островом, он зашёл на посадку и подрулил к берегу, где стоял хижина. Из самолёта выбралась его жена и кинулась на шею. Она обнимала и целовала его, а ему захотелось утащить её в хижину и наброситься, как голодный лев на антилопу.

- Мы не одни, там пилот, - шепнула она на ушко. – я прилетела за тобой.

- Почему-то совсем не хочется улетать отсюда, - вздохнул он, - почему мы не можем остаться тут вдвоём?

Это просто мечта, у неё работа и другая жизнь, это он прикипел к этому острову.

- Потому, что наш сын будет плакать без нас, - сообщила она, слегка покраснев.

- Сын?! – он пребывал в некоторой прострации, ведь у них не было детей столько лет.

- Да, океан сыграл с нами такую шутку и на берегу я поняла, что беременна. Так что полетели, оставь всё тут, вдруг кому-то пригодится.

Он всё-таки взял свой джемпер, как память, или подарок любимой женщине. В самолёте он думал, какая фантастическая штука, жизнь, вот уже ничего не ждёшь и тут такой неожиданный подарок. Он даже про обувь забыл и так и шёл босиком по аэродрому, а там большой самолёт унёс их на родину, и он обнял своего сына, удивлённо таращившего глазёнки на папу, так неожиданно появившемуся в его жизни.

*****

- Ого! – жена удивилась гонорару, полученному им за книгу о загрязнении океана. – Да ты у меня богач!

- Деньги не имеют значения, главное, чтобы люди задумались хоть немного о том, что они делают с этим миром, с океаном и своей жизнью.

В магазине он упорно не берёт пластиковые пакеты, предпочитая экологичные бумажные, да и вообще, старается оставлять после себя как можно меньше мусора.

- А давай купим домик в Крыму у моря? – озвучил он мелькнувшую мысль. – Мне очень не хватает моря и песка под ногами.

Порой даже посещала шальная мысль, вернуться на остров, бросив всё, но тут взгляд падал на сына, уже топавшего по полу ножками, и эта мысль улетала безвозвратно. Домик нашёлся быстро, совсем недорогой и прямо на берегу песчаного пляжа.

- Только там же воды нет совсем, - расстроилась жена, - им привозят издалека на машинах, и она довольно плохая.

Он только усмехнулся, что значит, нет воды, она же течёт с неба, значит, надо только собрать её куда-то. Купив этот домик, он привёз пару больших баков из нержавейки и вкопал их в песок, заодно построил большой навес, с которого вода собиралась в ёмкости. Пару хороших ливней и они наполнялись достаточно, чтобы не думать о воде. Заодно, под навесом хорошо отдыхать от полуденной жары.

Вечерами он вяжет жене свитера и шарфики, пока малыш не уснёт, а потом любовь поёт им песни, после которых так сладко спится. Работу он не бросил, но теперь ничто не может удержать его там дольше положенного времени, ведь дома ждёт любимая жена и сын, а это самое важное во вселенной.

Глава 13 Скала

- Рассвет сегодня потрясающий, - заметил он, глядя вдаль.

- А что мы будем есть под такой потрясающий рассвет? – он имела право это спросить.

- Рыбу, сегодня у нас на завтрак жареная дорада, - усмехнулся он.

- Кофе бы, - мечтательно заметила она, - больше всего на свете хочется кофе.

- Могу заварить водоросли, они уже основательно подсохли, будет коричневый напиток. – заметил он.

- У тебя так много дров? – удивилась она.

- Ночью выловил ящик, довольно свежий, уже просох, - немного безразлично заметил он.

- Эта скала меня убивает, - пожаловалась она.

- Пока она спасла нас, неизвестно, выжили бы мы на спасательном плоту, или нет, - он напомнил о справедливости, но женщине хотелось чего-то другого. - Ты снова грустишь? – спросил он немного тревожно.

- Уже не так сильно, еду мы научились добывать, вода у нас есть и пока ничто не указывает на то, что она закончится. Но мы тут можем провести всю жизнь, а от этого не становится веселее.

- Однажды нас заберут отсюда, я верю в это, - сказал он как можно более убедительно, хотя надежд оставалось не так много.

Завтрак отвлёк их от разговоров и душевных терзаний. Дорада вполне вкусная, а горячий напиток из водорослей, немного противный, но всё равно необходимый, придал сил. Единственную кружку они берегли, как нечто очень ценное.

Имуществом они не обременены. Главное, это спасательный плот, заменявший им дом. Его затянули на самый верх скалы, чтобы большие волны не смыли его. Пока сюда долетали только брызги, а вообще, шторм, это большая беда. Рыбу ловить бесполезно, да и ничего другого тоже не поймать в шторм. Если не было дождя, то они жили на опреснителе, страдая от жажды. Он выдавал стакан в день дистиллированной воды, а на этом очень непросто прожить.

Гарпун и нож, это основной инструмент для выживания, а ещё «кошка», сделанная из проволоки, которая случайно оказалась на одной из досок, буквально приплывшей к скале, на которой они жили. Леска с крючком, это из комплектации плота. Как правильно он решил втянуть на плот и половинки контейнера в котором тот лежал на яхте. Теперь в дождь они обеспечивают их водой и весьма неплохо.

А как хорошо всё начиналось. Он купил яхту, красивую белоснежную, чем-то похожую на птицу, которая летит над водой. Вдвоём они решили пересечь океан, ведь это так романтично. Оно и было романтично, пока однажды ночью не раздался страшный треск. Яхта затонула в пару минут, унеся под воду и всё их имущество. Он едва успел раскрыть спасательный плот, и они оказались в океане на надувном плотике.

Вода кончилась быстро, и они страдали от жажды, но он настроил опреснитель и смерть не грозила им, но стакан дистиллированной воды в день, это так мало. А вот рыбу он ловил регулярно, и они ели её прямо сырой. Когда шёл дождь, они набирали воду во всё, что только было у них. Порой мимо проплывали пустые пластиковые бутылки, и он начал собирать их, тщательно выполаскивая и наполняя водой. Но вот, дождь заканчивался, и они постепенно переходили к экономии воды, а потом и к опреснителю.

Два месяца носило их по океану, пока они едва не проплыли мимо этой скалы. Он прыгнул в воду и буксировал плот, пока не уткнулся в камень. Сил потратил немало, но пришлось ещё искать место, где можно пристать к берегу и втянуть плот. Скала почти отвесная, но в одном месте склон позволял с трудом забраться наверх. Тут они и втащили плот наверх, но сначала он просто упал на камень и долго приходил в себя.

- Мне кажется, мы напрасно избегаем этого, - заметила вдруг она.

- Ты про близость?

- Конечно, что нам может помешать, мы одни и эта скала, наш дом.

- Это может кончиться беременностью, - осторожно намекнул он.

- Мы вместе уже пять лет и пока у нас ничего не получалось, - резонно заметила она.

Тут с ней не поспоришь, а быт они наладили, пусть и скудный, но жить можно. На самом деле человеку нужно очень мало, еда, хотя бы изредка, вода и тепло. Но они почти на экваторе и от лишнего тепла приходится даже прятаться внутри спасательного плота. Почему-то даже птицы не облюбовали эту скалу, впрочем, гнезда тут не свить, даже травы нет, да и смывают дожди всё со скалы.

Она постройнела, хотя и не была пухленькой, да и он сейчас не блистал жирком, но это не могло быть препятствием, и она соблазнила его, что было довольно приятно. Всё прошло очень быстро, но она и не просила большего, потом повторят. Он отдохнул, а потом спустился к воде, надо попробовать поймать ещё что-то. Наживкой служили мидии, росшие на скале. Он отрывал их, разбивал о скалу и насаживал на крючок. Ждать порой приходилось долго, но теперь у него звериная выдержка.

- Акула! – крикнула сверху она, и он вытащил леску и отошёл подальше.

Акула поплавала вокруг скалы, но ничего съедобного не нашла и убралась прочь. Теперь с полчаса можно не рыбачить, бесполезно.

- Ты отдохнул? – спросила она.

- Вполне, - отозвался он, догадавшись, почему она спросила.

В этот раз получилось довольно неплохо, и она осталась довольна, даже вздремнули, обнявшись. А вот теперь ему нужно ловить рыбу, он мужчина, кормилец и добытчик. Первая рыбка попалась небольшая, но за ней клюнули ещё две и день можно считать удачным.

- Одну засушим, а этих пожарим, раз у нас столько дров, - решила она.

Рыбу побольше распластовали и нанизали на шпагат. Потом он настрогал щепок от ящика, и на них пожарили две оставшихся рыбки. Будет на завтрак, а на ужин у них есть ещё дорада.

- Посмотри, что это там? – указала она на едва заметное пятнышко на воде.

- Это поплавок, а где поплавок, там может быть и леска, - оценил он возможную добычу. – Если всё так пойдёт, то скоро я смогу это зацепить.

«Кошка» у него примитивная, но ею уже столько извлекли из воды, даже ящик, на котором они готовят сегодня. Верёвку сплели из его свитера, распустив его на нитки. Она заставила его снять свитер, от которого в этих широтах мало толку, смотала нитки в клубки, а потом сплела довольно длинную «косичку». Получилась прочная верёвка и он таскал на скалу то, что удавалось зацепить.

Между тем, поплавок уже достаточно близко и теперь понятно, что леска там есть. С третьего раза ему удалось зацепить находку и леска оказалась на скале. Увы, крючок оказался сломан, потому и выкинули снасть. Какая досада, но не всё потеряно, леска всё равно пригодится, а крючок он сделает из гвоздей от ящика, надо только добраться до них.

Чтобы унять досаду, он принялся распутывать леску, занятие кропотливое и хорошо отвлекающее от плохих мыслей. Она не трогала его, понимая, что сейчас это будет неуместно. Проверила, как сохнет рыба, сколько воды осталось, в каком состоянии все их запасы, а потом начала смотреть вдаль.

Полезное занятие, чтобы не прозевать возможное судно, но суда проходили вдалеке и бесполезно было махать руками и орать, там никто не смотрит по сторонам и давно не слушает море. Эпоха парусников закончилась, а вместе с ней и уважение людей к морю. Океан порой мстит за это пренебрежение к себе, но люди редко понимают его.

Вот леска распутана и пора приступать к ужину, скоро закат, а сумерек в этих широтах не бывает. Они едва успели доесть дораду, как солнце ушло за горизонт. Темнота наступает так быстро, как будто кто-то выключает лампочку. Но вот, глаза привыкли к темноте и стало видно при свете звёзд, как плещутся рыбы в океане.

Кашалот вынырнул вдалеке, пустив большой фонтан. Стайка летучих рыб взмыла вверх, убегая от хищника. Сегодня луна будет поздно, а пока они любовались звёздами и морем.

- В такую ночь хорошо клюёт рыба, - почему-то сказал он.

- Ты прав, но заметить акулу намного сложнее, - резонно заметила она.

- Я думаю о нас, - заметил он.

- Я знаю, но мы живы и будем жить и дальше, - сказала она. – Думай о вечности, так интереснее. Посмотри, сколько тут звёзд! А вдруг у каждой есть своя планета, на которой живут свои обитатели?

- Это невозможно, звёзды очень разные, не у всех есть планеты, на которых возможна жизнь, - сказал он, вспомнив курс астрономии.

- А вдруг? Мы же привыкли к своей жизни, но она может быть любой. – вздохнула она.

- Мы можем оказаться одни во вселенной, - почему-то сказал он.

- Мы и так одни, ты и я, а больше и нет никого, - прошептала она.

- Но где-то там живут люди, - так же тихо заметил он.

- Какая разница, где они, в Нью-Йорке или вон на той звезде, это одинаково далеко от нас. – усмехнулась она, - мы с тобой и есть всё человечество.

Он обнял её за плечи и поцеловал волосы. Она прижалась к нему и тихо сопела носиком, млея от счастья. В эту минуту они были очень счастливы, ведь им ничего не было нужно. Блаженство было прервано громким шлепком о воду. Большая акула чистила тело от паразитов. Торжественный момент был упущен, и они отправились спать. Она прижалась к нему во сне, как маленькая, и он обнял её, положив её голову себе на руку.

Ближе к утру он проснулся. Луна светила ярко и можно заняться рыбалкой, Маленький кусочек потрохов от разделанной рыбы и на него почти сразу клюнул небольшой тунец. Тунцы этого вида не бывают крупными, но им сейчас крупная рыба и не нужна. Зато акула заинтересовалась тунцом и кинулась в атаку. Он успел достать рыбу из воды, но акула не остановилась. Она кинулась вдогонку и выпрыгнула из воды. Попытавшись отпрянуть, он поскользнулся, и нога едва не оказалась в пасти акулы. Повезло упереться ступнёй в нос акулы, так что атака у той не удалась.

Приключение отбило охоту ловить рыбу, да и хватит им пока, пара небольших рыбёшек есть на завтрак, а тунца можно и разделать на засушку. Когда бушевал шторм, они жевали эти кусочки рыбы и так боролись с голодом. Между тем, край неба стал темнеть, а потом темнота надвинулась на них, значит будет дождь, и тут пригодятся оба.

Пришлось будить женщину, она не будет лишней при сборе воды.И вот, резкий порыв ветра едва не унёс плот в море, но их веса хватает, чтобы удержать его на скале. А потом небо разверзлось потоками влаги, как будто хотело залить этот мир и срыть его под водой.

Теперь работы хватало всем. Он следил за пластиковыми «корытами», в которых на яхте лежал плот. Когда воды набиралось много, он наполнял бутылки. Ей тоже хватало работы, собирать воду из карманов, специально устроенных для этого на плоту. В этот раз они набрали все ёмкости, даже выкупались под дождём. А тот всё лил и лил, и они пили жадно небесную влагу.

- Если так будет каждую неделю, то мы будем совсем счастливы, - заметила она.

- Не гневи небо, счастье не бывает долгим, - поправил он.

- Но сейчас мы счастливы, а это уже немало, - улыбнулась она и поцеловала его.

Всё продолжилось естественно и позволило забыть неприятное приключение с акулой. Теперь они не особо и сдерживали свою страсть, да и какой смысл в воздержании, если они одни на этой скале. Завтрак у них есть, просохшая рыба немного размокла от дождя, но солнце всё равно возьмёт своё, приготовив им рыбные «чипсы».

Ящик намок, но это не страшно, завтрак у них есть, а без «кофе» из водорослей они обойдутся в этот раз. Зато ближе к обеду удалось выловить ветку какого-то дерева. Кора с неё давно облетела, так что определить сорт дерева не представлялось возможным. Зато ветке нашлось место в трещине в скале, и на ней развесили мясо тунца, нанизывая его на выловленную леску.

- Пойду, попытаю ещё удачу, - решил он и занялся рыбалкой.

На окровавленные внутренности рыб он поймал бонито, а потом и небольшую дораду. Эту непросто вытянуть из воды, даже небольшая, она весила довольно прилично.

- Акула! – предупредила она и пришлось прерывать рыбалку.

Ящик ещё сырой, хотя от него даже пар поднимался, до заката высохнет, но разжечь будет непросто. А если настрогать небольших щепок, то они просохнут быстрее. Он строгал, пока рука не налилась тяжестью, но щепок получилось достаточно, чтобы пожарить немного рыбы на ужин. Не беда, дорада не успеет пропасть. Они выпотрошили её и разрезали на куски, чтобы зажарить на гарпуне. Тонкие куски быстро жарятся, да они и не прожаривают сильно, лишь бы не сырая и не пропала до срока.

- Сегодня у нас праздник, - загадочно сказала она.

- Согласен и праздничный ужин уже готов, - добавил он.

На остатках щепок он приготовил напиток из водорослей и предложил женщине. Сделав пару глотков, она отказалась, и он допил невкусное варево. Теперь надо выполоскать кружку, и он спустился к воде, проверив, нет ли вокруг акул.

- Принеси мне немного морской воды, - попросила она.

Странна просьба, но он выполни её. Сделав осторожный глоток, она вылила остальное, но не до конца. Потом наполнила кружку пресной и уже с радостью пила из неё, растягивая удовольствие.

- Попробуй, так намного вкуснее, - протянула он кружку.

У воды появился вкус, и он оценил его.

- Можно будет осторожно добавлять иногда, - согласился он, возвращая кружку подруге.

К полудню они забрались под тент плота, чтобы хоть немного спастись от жары. Просто сидели и переносили самое жаркое время дня. Говорить ни о чём не хотелось и каждый был в своих мыслях. Морской ветерок облегчал их страдания, и они были благодарны ему.

В сильный ветер приходилось спускать воздух из плота, и они сидели сверху, чтобы его не унесло в море, даже, если дождь барабанил по спинам. Он старался укрыть её от стихии, но выходило слабо. Она всё равно была благодарна ему за заботу, и нежно целовала, когда всё заканчивалось.

Дни шли за днями, а в их жизни ничего не менялось. От ящика осталось мало, но он выловил ещё кусок доски, зато гвозди в огне стали мягкими, и он согнул несколько крючков. Она стала загадочной, а потом он и сам догадался о причине. Их маленькое человечество может стать больше на треть.

- Что будем делать? – тревожно спросил он.

- А что тут поделаешь? – ответила она, - нового пока не придумали.

- У нас и врача нет под боком, - попробовал возразить он.

- Сколько тысяч лет люди обходились без них, как-нибудь справлюсь, ты же поможешь, - она взглянула на него.

- Сделаю всё, что могу, но я не врач.

- Я тоже, - улыбнулась она.

Жизнь шла своим чередом, рыбалка, вылов проплывавших обломков, вода. Пару раз их едва не смыло в море, в шторм плеснула такая волна, что окатила их брызгами. Хорошо, что он выпустил воздух из плота, но испугались они изрядно. Заодно и вода в «корытах» смешалась с солёной, но потом пошёл дождь, и они не страдали от жажды.

- Обними меня, - всё чаще просила она.

Видно, переживала за исход беременности, да и перспективы вырисовывались невесёлые. Однажды их на самом деле смоет в море, а тогда конец. Он прижимал её к себе, шептал на ушко ласковые слова, говорил, что верит в их спасение.

- Не может же судьба, столько раз делавшая нам подарки вдруг отвернуться от нас, - говорил он и женщина успокаивалась.

А потом приходила хорошая погода и они снова верили в свою удачу. По ночам он просил небо, чтобы оно смилостивилось и послало спасение его женщине. Звёзды подмигивали ему, как бы призывая не унывать. Снова рыбалка, ветки и куски лески, каждый новый день был похож на предыдущий, только живот рос неумолимо, говоря им, что время не остановилось.

- Парус! – воскликнула она, когда он ловил рыбу.

Рыбалка по боку, но в это время как раз и клюнул чёрный тунец. Он вываживал рыбу, а сам уже был далеко. Ему ужасно хотелось оказаться там, наверху, чтобы взглянуть на парус. Леска не выдержала, или он дёрнул сильнее, чем надо, но рыба сорвалась и ушла в море. Досадно, на гвозди рыбалка не так успешна, а новый крючок взять негде. Но надо подняться, паруса означали яхту, а она могла забрать их с этой скалы.

- Эгей, на судне! - заорал он, едва завидев большую яхту.

Впрочем, громко кричать не было нужды, яхта шла к их скале. Уже виден человек на палубе, теперь ясно, что яхта пройдёт вблизи скалы. Они ждали её приближения, а потом заорали оба.

- Эгей, на судне, спасите нас!

Человек заметил их, но яхта обогнула скалу и повернула в открытый океан.

- У меня кругосветное одиночное плавание нон-стоп! – крикнул в ответ человек на яхте. – Я не могу взять вас, но я сообщу про вас, завтра у меня сеанс связи!

Яхта ушла вдаль, а они стояли, обнявшись и боялись нарушить тишину. Такого они никак не могли ожидать, при чём тут какие-то достижения, когда люди терпят бедствие. Только к вечеру они вспомнили о еде, но есть пришлось сушёную рыбу, сегодня он ничего не поймал. Спали странным, рваным сном, часто просыпаясь и им чудились голоса над морем.

Рыбалка не задалась, дважды с гвоздя сходила рыба, пока маленькая бонито не позволила подтянуть себя и насадить на гарпун. Он зажарил её настрогав щепок от ветки и отдал женщине.

- Что-то не хочется есть, - соврал он, отправив в рот кусочек сушёной рыбы.

Ей надо хорошо питаться, а он как-нибудь переживёт. Ночью, когда луна светила ярко, он поймал ещё пару бонито. Это уже что-то, так можно жить, жаль, дерева осталось мало, но для неё он ещё зажарит рыбу. Насадив кусок печени бонито, он закинул леску в море, почти сразу мощная поклёвка и он подсёк чёрного тунца. Теперь он будет очень осторожен. Не давая леске провиснуть, он вываживал рыбу, пока та не выдохлась, а потом вытащил её на скалу. Даже гарпун не понадобился, он так и притащил её наверх.

- О небо! – радостно воскликнул он, - Вот это подарок!

Во рту у тунца торчал его крючок, глупая рыба не уплыла далеко. Уже потом, спокойно рассуждая, он понял, почему рыба не уплыла дальше в море. Продукты их жизнедеятельности привели к образованию небольшого сгустка планктона рядом со скалой. Да и потроха попадали в воду, привлекая рыб. Теперь он выбрал самую крепкую леску и привязал крючок к ней. Поплавков скопилось несколько, и он выбрал самый подходящий.

- Ты так радовался, что я проснулась, - заметил она, обняв его.

- Небо вернуло нам нормальный крючок, - обрадовал он свою женщину.

- Это хороший знак, - улыбнулась она.

- Теперь я верю, что нас спасут, - попытался он вернуть былой оптимизм.

Вышло не очень убедительно, но настроение поднялось. А через неделю об их скалу ударились обломки какой-то шлюпки, довершив разгром. Теперь он кидал кошку весь день, даже позабыв о рыбалке. Рыба была, а дрова им очень нужны. Не всё удалось выловить, но достаточно много, а это настоящее богатство в их ситуации.

Теперь они постоянно готовили рыбу, пили напиток из водорослей и радовались жизни. Погода стояла тихая, ночи звёздные, а они сидели долго, рассуждая о судьбе, о вселенной, о жизни. Часто они так и засыпали, обнявшись, только потом перебираясь внутрь своего «дома».

- Я скоро рожу, - сказала она, немного виновато.

- Я буду рядом, - заметил он, - ты только подсказывай, что надо делать.

- У нас всё получится, - сказала она, хотя сильно сомневалась в своих словах.

Роды начались утром, схватки следовали всё чаще, а он метался вокруг, позабыв про всё на свете, кроме своей женщины. В себя его привёл корабельный гудок. Рыболовное судно, довольно крупное, шло к их скале. Для такого корабля скала представляла опасность, но на судне спустили надувную шлюпку, и она направилась к скале.

- Как долго вы тут живёте? – удивлялись моряки.

- Что-то около года, - ответил он.

- А вы неплохо устроились, - заметил капитан траулера. – Мы получили сообщение, что на этой скале потерпевшие кораблекрушение. Непонятно, кто его послал, но мы решили проверить и направились сюда.

- Врач на судне есть? - спросил он, - жена рожает.

Врач был, не слишком большой специалист, да и принимать роды он не планировал, но справился вполне успешно. Траулер увозил их от скалы, а он прижимал к себе их дочку и нежно целовал любимую.

*****

- Ты грустишь? – он нашёл её на пирсе, смотрящую в морскую даль.

Не застав жену дома, он пошёл искать её, и ноги сами привели к морю.

- Почему-то вспомнилась наша скала, - грустно улыбнулась она, - там всё было по-настоящему.

- А разве сейчас не так? – не сразу понял он.

Они купили домик, он устроился на работу в местную газету, а по вечерам писал книгу об их приключениях. Она понравилась публике и хорошее издательство выпустило её большим тиражом. Дочка уже ходит сама и изрядно надоедает маме своими расспросами. Но она права, в этом мире всё какое-то не родное, не настоящее. Даже звёзд на небе меньше и воздух не так чист.

- Ты права, - согласился он после короткого молчания, - там всё было иначе.

- Иногда меня непреодолимо тянет туда, - сказала она с тоской в голосе, - там мы были счастливы.

- Не грусти, я придумаю что-нибудь, - сказал он, толком не представляя, что можно придумать.

На самом деле, не возвращаться же им на ту скалу. Где они будут жить, да ещё с дочкой? Спасательный плотик наверняка унесло в море, любой дом без людей приходит в негодность. Но думать ему никто не запретит, думать можно совершенно бесплатно.

*****

Этот остров никому не нужен, он принадлежит их стране, но только ради морских границ, зато и стоит недорого. Домик небольшой, зато прочный и уютный, с верандой и площадкой наверху для наблюдения за звёздами. Гонорара за книгу хватило с лихвой, да он и не останавливается, открыв в себе талант писателя. У причала небольшая лодка, но она устроена так, что ни один шторм не в состоянии её потопить.

- Акула! – кричит женщина, наблюдая с крыши дома за обстановкой.

Дочка и отец подбирают ноги, но ловли рыбы не прекращают, у них удобные удочки с крепкой леской и острыми крючками. В хорошую погоду всё семейство и спит наверху, как будто демонстрируя вселенной, что та не зря дала им такой шанс. Иногда они плавают на материк, заправить баллоны, купить что-то себе или новые книги для дочери, большая библиотека не пустует книги постоянно в работе, а дочке понравилось это занятие.

Настоящий большой опреснитель даёт достаточно воды, но они собирают и дождевую в большой бак под домом. Солнце даёт им электричество, как будто споря с ветром, кто больше. Но им оно не особо и нужно, эти люди привыкли пользоваться малым.

- Сегодня на ужин будет нечто особенное, - предупредила она своё семейство.

- Интересно, что наша мама придумала? - улыбается мужчина.

- Вы это каждую ночь придумываете, - с усмешкой заметила дочка.

- Нет, на самом деле, рыба сегодня удалась на редкость любопытная, - перевела разговор женщина.

Ужин порадовал оригинальным вкусом, а потом дочка ушла читать. Женщина взяла его за руку, и они пошли наверх. Дочку теперь не оторвать от новой папиной книги, а тела требуют песни любви.

- Завари мне водоросли, - попросила она, когда они уже немного отдохнули.

- Ты думаешь… - не договорил он.

- Возможно, но иначе у нас ничего не получится, хотя, дело может оказаться и не в них, но попробовать стоит.

Пробовать можно бесконечно, тем более, что это ещё и приятно. Вселенная смотрит на них и хитро подмигивает звёздами, она одна знает, когда что должно произойти.

Глава 14 Игрушка судьбы

Мореплавание всегда было опасным занятием, что не делай, а стихия всегда остаётся стихией. Ласковое и доброе море так быстро становится разъярённым зверем, что не все могут выдержать его норовистый характер. Моряки, люди твёрдые, по-настоящему любящие море. Так можно любить только женщину, без которой жить не можешь. Вот и ходят по морям такие люди, влюбившись однажды в море. С другой стороны, матрос на паруснике хуже каторжанина. Как только не издеваются дурные капитаны над своими матросами, а за провинность могут и плетью отстегать так, что кожа лопалась, а то и под килем протащить. Но ходят по морям смелые люди, несмотря ни на что.

Анри Бове плавал по морям восьмой год, а потому считался опытным моряком. Это плавание обещало быть достаточно приятным. Их фрегат удачно вышел в Атлантику, обогнул Африку и, наконец, прибыл в Бомбей. Восток, с его пряностями, манящими запахами и пёстрой толпой закружил матросов, и все, выбравшиеся на берег, дружно пустились в загул. А потом их фрегат взял курс на Сидней.

- Три тысячи чертей! Чего застыли, как сонные киты? Крепить по штормовому! Брамсели убрать, марсели рифить! - Капитан вышел из каюты и увидел в небе маленькое облачко.

Ничего необычного в этом облачке вроде и не было. Фрегат шёл в ровный ветер, палуба отдраена, паруса полные. Матросы погрузились в подобие нирваны и блаженствовали на палубе, греясь на солнышке. Окрик капитана вывел их из блаженной неги. Облачко и впрямь выглядело миролюбиво, но была в нём одна неприятность, которая и навела капитана на мысль о надвигающемся шторме. Просто облачко летело навстречу ветру, а это не сулило ничего хорошего. Пока одни рифили марсели и укатывали брамсели, другие уже привязывали пушки и укрывали трюмные люки. Когда на горизонте появились тёмные тучи, на палубе не осталось ничего болтающегося или лежащего свободно. Даже бизань зарифили и фрегат лениво тащился под малой парусностью. Впрочем, вскоре ветер совсем стих, и все уставились в небо. А там уже полнеба затянули тяжёлые тучи, и вскоре набежал такой порыв, что судно заскрипело и так накренилось, что стало страшно.

- Нептун гневается на нас, - процедил Анри, всем нельзя в трюм, мало ли что нужно сделать на палубе.

Анри держался за ванты и с ужасом наблюдал, как огромные волны накатываются на их парусник.

- Марсели убрать! – капитан посчитал парусность избыточной и пришлось лезть по вантам на рей.

Анри с другими матросами полез вверх. Пока не выбрались на рей, всё было относительно хорошо. Парни не хлюпики и с вант их может смыть только волна-убийца, но таких в этих широтах вроде не бывает. А вот на рее не всё так радужно. Вы стоите ногами на качающемся тросе и укатываете парус. А для этого надо собрать парус в карман, а потом закинуть его на рей и привязать. Кто уж там зазевался, или шквал налетел не вовремя, только парус вырвался из рук матросов и Анри полетел в воду.

- Человек за бортом! – команда хоть и прозвучала, но что можно сделать в такую погоду.

Линь за кормой схватить не удалось, слишком далеко он оказался от Анри. Тут бы история Анри Бове и закончилась, но кто-то столкнул пустой бочонок, который забыли закрепить по штормовому. А может он сам скатился с палубы, через которую уже порой перехлёстывали волны, только этот бочонок и спас Анри. Обвязанный фалом, его видимо поэтому и посчитали закреплённым, только сейчас он казался даром небес. В несколько мощных гребков Анри догнал бочонок и ухватился за него.

- Хвала небесам, теперь не сдохну так быстро, - произнёс Анри и вцепился в бочонок, прекрасно понимая, что это единственный путь к спасению.

Только вот на сколько его хватит? Фрегат не станет разворачиваться в такую погоду и шлюпку тоже никто не спустит, да и унеслись они по ветру уже изрядно.

- Потом подумаем, - решил про себя Анри, - умереть никогда не поздно.

Он ловил ртом капли дождя, понимая, что, если его что и погубит, кроме акул, так это жажда. Просунув руку под фал, он ловил ладонями стекавшую с бочонка воду и пил. Много так не напьёшься, но жажда пока не мучила, лишь бы дождь шёл. Но на третий день дождь прекратился, а вот это уже совсем нехорошо. Ещё двое суток Анри плыл по воле волн и даже ветра, ведь бочонок тоже имеет какую-то парусность. Наконец, когда Анри заснул, просунув руки под канат, которым был обвязан бочонок, на горизонте показался остров. Анри мирно спал, а бочонок постепенно приближался к маленькому острову. Тревога разбудила Анри, какое-то предчувствие беды. Очнувшись ото сна, Анри первым делом осмотрелся, но заметил он не остров, а плавник, который резал мёртвую зыбь позади него. Акула! Это опасность пострашнее жажды, эта убьёт неотвратимо и безжалостно. Анри вспомнил о ноже. В море вы не найдёте моряка, который не носил бы при себе нож, и Анри нащупал рукоятку своего ножа. Акула сделала круг вокруг добычи и кинулась в атаку. Любой хищник стремится завладеть добычей, не получая при этом ран, поскольку любая рана может привести к вынужденному простою и смерти от голода. К тому же в море кровь привлекает других хищников. Анри отгородился от акулы бочонком, сразу нанеся акуле удар ножом в голову. Череп пробить невероятно трудно, но акула замешкалась, а Анри бил и бил, по жабрам, по морде, куда получалось, стараясь прикрыться бочонком от острых акульих зубов. Акула была не крупной, иначе Анри пришлось бы плохо. Большая белая акула разнесла бы в щепки его бочонок и его перекусила пополам. Наконец, акула получила такой удар в голову, что ей стало не до обеда. К сожалению, нож застрял в черепе акулы, и выдернуть его Анри не смог. Да и не было уже на это времени, поскольку другие акулы заинтересовались источником крови. В страхе Анри оглянулся по сторонам и увидел остров, который в пылу битвы остался им незамеченным. Анри чуть было не кинулся вплавь к острову, но вовремя сообразил, что это опасно. Если другие акулы покончат с товаркой, то вполне могут заняться и им. Стараясь не производить много шума, Анри отплыл от трупа акулы и осторожно двинулся к острову. Грёб он тихо и равномерно. Одна из акул решила попробовать его на зуб, но куснула бочонок и уплыла, возможно посчитав его за морскую черепаху. Эта еда не для неё и акула вернулась к трупу своей товарки. Анри так и доплыл до острова, основательно выбившись из сил. Вытащив бочонок, единственное своё имущество, на берег, Анри упал на песок и долго лежал так, глядя в небо.

- Хвала небесам, я живой и на земле! – воскликнул Анри.

После этих слов он заснул глубоким сном, а проснулся от ужасной жары. Если в море было холодно, то под ярким солнышком ему грозил тепловой удар. Анри быстро переместился в тень от пальм, не забыв при этом и бочонок. На его беду, бочонок оказался пустым, и проблема воды встала остро. Кокосы могли утолить жажду, но до них надо ещё добраться, да и открыть без ножа долго не получалось. На острове даже камней не было вовсе, только песок и пальмы. Но живой ум Анри нашёл и тут выход.

- Вот я глупец, - воскликнул Анри, когда эта мысль пришла ему в голову. – Нужно сбить обруч с бочонка, а из него попробовать сделать нож.

Это легко сказать, а на деле пришлось поломать голову. Вместо молотка можно использовать тот же кокос, а вот чем подцепить обруч. Решение нашлось на мелководье, большая раковина лежала на песке, как будто ждала, когда она пригодится кому-нибудь. Приставив отросток раковины к обручу, Анри осторожно постучал по раковине кокосом, потом сильнее, ещё сильнее, отросток отломился, но и обруч слегка стронулся с места. Процесс пошёл и прилично раскрошив раковину, Анри сбил обруч с бочонка, дальше было не проще, но это уже просто время. Обруч удалось сломать, многократно сгибая его, а вот наточить из полученной полосы нож не получилось вовсе. Захудалого камня не нашлось на острове, а точить, как направляют нож об нож, было просто нереально. Зато удалось расковырять кокос и напиться его сока. Это уже была победа, так выжить можно. Теперь от жажды и голода он не умрёт, но пока пропитание занимало всё свободное время. Обходя остров, Анри нашёл аккуратно сложенный человеческий скелет. Так трупы не валяются, кто-то сложил косточки аккуратной горкой, прикрыв их сверху черепом. Зато рядом Анри увидел следы костра, а вот это уже совсем плохо. Явно дикари приплывали сюда, возможно, именно они и съели этого человека. Обход острова мало что дал, Анри нашёл немного плавника, вынесенного штормами на берег, но ничего интересного в нём не было, а огонь разжечь было нечем.

- На одних кокосах жить совсем тоскливо, - решил Анри и попробовал заняться рыбалкой, шаря на мелководье своими штанами с завязанными штанинам.

Ему удалось наловить немного креветок и рыбёшек, но есть их пришлось сырыми. Постоянно хотелось пить, кокосы позволяли выжить, но вволю напиться не получалось. Так и прожил Анри неделю, а потом пошёл дождь. В этих местах дождь почти не бывает небольшим, обычно льёт, как из ведра. Анри даже набрал полбочонка воды, сняв с себя рубашку и подставив её под струи дождя.

- Если дожди будут идти каждую неделю, можно неплохо прожить на этом острове, - решил Анри и попробовал соорудить себе дом.

Попробуйте построить хоть шалаш, если у вас даже веток нет. С верёвками Анри быстро разобрался, кокосовые волокна позволяли сплести вполне приличные верёвки. Занявшись изготовлением верёвок, Анри едва не прозевал смертельную опасность. Оливковая морская змея выбралась на берег и заинтересовалась живым объектом. Яду в ней хватило бы и на десять человек. Анри отскочил в сторону и потом отбежал подальше. Змея не стала его преследовать, но Анри усмотрел в ней мясо. Это очень опасная затея, но у Анри был кусок обода, которым он со всей силы ударил по змее возле головы. Позвоночник не выдержал и змея вскоре затихла. Теперь встал вопрос, как её есть, ведь огня-то не было. Пришлось вспоминать способы добычи огня трением. Самым приемлемым оказался способ, применяемый именно полинезийцами. Выбрав сухую палку, Анри взял верёвку, завёл её под эту палку, наступил ногой и потянул за один конец, потом за другой. Многократно повторяя это движение, как будто стараясь перетереть верёвкой палку, он добился того, что сначала появился дым, а потом и искры. Спина ломила от усталости, но усилия увенчались успехом, удалось добыть огонь и змея была запечена в песке под костром, как делали туземцы.

- Я сам становлюсь дикарём, - грустно пошутил Анри.

Однако происшествие со змеёй укрепило в мысли о необходимости своего дома. Оценив свои возможности, Анри понял, что лучше гамака он ничего сделать не в состоянии, материала не было на что-то другое. Поэтому в последующие дни всё свободное время он плёл верёвки. Моряки умеют плести что угодно из верёвок, поэтому гамак у Анри вышел на славу. В нём он отдыхал ночью, не опасаясь, что на него могут напасть животные. Но первый же дождь напомнил, что и крышу неплохо бы иметь. Пришлось заготавливать пальмовые листья и плести навес над гамаком. Для этого пришлось соорудить целую систему канатов и оттяжек, к которым Анри привязал пальмовые листья.

- А неплохо получилось, - оценил Анри свою работу, теперь дождь ему не страшен.

Другое дело ветер, в сильный ветер его навес выгибался и плясал, как бабочка в полёте, а дождь находил дорогу к телу Анри. Пришлось изрядно поломать голову и сезон дождей Анри встретил в плетёном доме, сооружённом между тремя пальмами, растущими достаточно близко друг от друга. Сооружение хоть и раскачивалось при каждом шаге, но уже ни дождь, ни ветер не беспокоили его обитателя. Заодно Анри его и поднял повыше, а забираться приходилось по верёвочной лестнице. Даже небольшой очаг появился в этом жилище. Сложно сделать очаг там, где всё горит, но Анри сплёл подобие корзины из пальмовых листьев и насыпал внутрь песка. Вот в этом песке он и разводил маленький костёр, постоянно присматривая за огнём. Спать приходилось уже без огня, и Анри постоянно просыпался от холода.

- Жить можно, а когда-нибудь меня подберёт какое-нибудь судно, проплывающее мимо, - утешал себя Анри. – Из кокосов можно даже ткань делать, а ходить тут и босиком можно.

День Анри состоял из привычных дел. Рыбалка, приготовление еды, обход острова. Всё это сопровождалось наблюдением за морем, ведь парусник мог показаться в любое время. Вода с дождей теперь собиралась сама, для этого Анри построил специальный навес. Он даже нож наточил, правда, это заняло уйму времени, только раковина медленно, но верно, позволяла наточить нож.

- Что у нас сегодня на обед? Гарсон, меню пожалуйста, - Анри разговаривал сам с собой, чтобы не забыть человеческую речь. – Снова рыба, фаршированная косовой стружкой? Приготовили бы что-то новенькое.

Рыбу он заворачивал в водоросли и запекал в песке, разводя сверху костёр.Иногда попадались морские змеи или крабы. А вот черепахи не откладывали здесь свои яйца. Море порой выкидывало с штормами всякий плавучий хлам, и Анри тщательно его сортировал. Обрывки канатов шли в одну кучу, дрова в другую, а дерево, которое могло пригодиться для постройки в третью. Больше ничего ценного пока море ему не дарило. Даже гвозди из досок ему было не достать голыми руками. Но однажды море принесло настоящий подарок. Целых три бочки, две из которых лежали на берегу, а за третьей пришлось плыть довольно далеко. Они не были обвязаны фалом, но представляли собой настоящую ценность. Первым делом Анри отволок бочки подальше от полосы прибоя и провёл их ревизию. Бочки оказались пустыми, потому они и продержались на воде довольно долго, даже обрастать начали.

- Хвала небесам, они мне послали подарок! – радостно воскликнул Анри.

Только что делать с этим подарком, как раз это был вопрос. Анри выставлял их в ряд, потом укладывал одна за другой, расставлял самым необычным образом. Можно было наполнить их водой, но пока ему хватало воды. Провидение явно не за этим послало ему эти бочки. Понять это ему помог случай. Однажды, обходя свой остров, он увидел дикарей, приплывших на своей проа к его острову. Анри стал свидетелем сцены людоедства, а рядом с первой кучкой костей, появилась свежая. Дождавшись, когда дикари уплывут, Анри вернулся к своему дому на деревьях в глубокой задумчивости. Так ведь и он может составить компанию этим костям, только как покинуть остров?

- Я идиот! – воскликнул Анри. - Так вот зачем небо послало мне эти бочки. Надо сделать плот и уплыть отсюда.

Вот тут-то и началась настоящая головоломка. Как же сделать из бочек судно, способное выжить на океанской волне. Анри раскладывал бочки в разной последовательности, но его не устраивал ни один вариант. То вызывала сомнение остойчивость, ведь волны запросто могут перевернуть плот. А то прочность не устраивала Анри. Он попытался сделать подобие проа, но бамбуковые стебли, которые приносило море, не устраивали его своей прочностью, да и управлять таким судном он не умел. Однажды он устал и бросил это занятие, а одна бочка откатилась, и они расположились треугольником.

- Вот то, что мне нужно! – радостно воскликнул Анри. – Такой плот не перевернётся и выдержит меня и запасы!

Треугольную раму у него было из чего сделать, и бочки разместились у самой линии прибоя. Анри забывал о еде и отдыхе, занимаясь постройкой своего судёнышка. Только выбившись из сил, он проверял сети и готовил пищу. Построив платформу с тремя бочками по углам, Анри задумался об оснащении его плота парусом. Переставляя имеющиеся бамбуковые стебли, он пришёл к простому выводу, что надо просто сделать треугольный каркас, а уже на нём ставить парус, который ещё предстояло создать. Ещё пришлось решать проблему, что будет носом, а что кормой. Тут уже опыт моряка был на его стороне, если сделать одну бочку носом его судёнышка, то такое судно легко перевернёт ветер, ведь идти придётся по ветру, да и управлять будет сложно. По этой причине две бочки стали носом, а одна кормой. Руля у Анри не было, даже весло сделать уже было не из чего, но Анри справедливо рассудил, что управление будет условное, а по этой причине к задней стойке был привязан бамбуковый хлыст, который и должен был выполнять роль руля. Две недели прошли и Анри с удовольствием оценил своё творение. Теперь предстояло сделать парус. Циновки Анри плёл уже как заправский абориген, поэтому и парус был сплетён из шнуров, получившихся из кокосовых волокон. Бочонок с водой занял место на плоту, а Анри занялся припасами. Кокосы и рыба на первое время, корзинка с песком и запас дров из листьев пальмы. Сеть Анри решил взять с собой, на ходу есть шанс наловить рыбы.

- Счастливо оставаться, - попрощался Анри с островом, который долго был его домом.

Анри рассчитывал за месяц достичь какого-нибудь цивилизованного уголка земли, но в итоге провёл в море три месяца. Парус оказался простым и надёжным, со временем Анри научился ходить почти в галфвинд, но предпочитал больше идти по ветру. В его сеть что только не попадалось, дорады и кальмары, даже акулы пару раз сдуру влетали в его сеть, а марлин едва не порвал её, зато этого мяса хватило надолго. Дрова кончились намного быстрее, чем Анри достиг цивилизации, поэтому есть сырую рыбу вошло в привычку. Зато в шторм Анри натерпелся страху, его плот скрипел и так прыгал по волнам, что казалось, он вот-вот рассыплется. К чести плота, он оказался очень прочным, хотя побегать по нему Анри пришлось, зато не перевернулся. И вот, однажды на Таити люди с удивлением увидели странное судёнышко, довольно резво двигавшееся к берегу. Оно сходу ткнулось в берег и с этого судёнышка спрыгнул на землю загорелый человек. Цветом кожи Анри стал напоминать дикарей, и его не сразу признали за француза. Анри упал на землю и долго лежал, глядя в небо, пока его не побеспокоили подошедшие люди. История Анри потрясла всех, и долго ещё в портовом кабаке трепались о необычном спасении. Оказалось, что фрегат погиб в том страшном шторме, и Анри остался единственным выжившим. Любовь к морю не угасла в нём, и Анри плавал по морям до самой старости, только всегда носил с собою пару лишних ножей. На Таити Анри познакомился с маленькой таитянкой, которая родила ему впоследствии троих детей. Когда она умерла, уже пожилой Анри сел в лодку и уплыл. С тех пор его больше никто не видел. Только однажды матросы одного брига рассказали, что встретили на пустынном острове странный дом, сплетённый между пальмами, а в нём лежал скелет моряка.

Глава 15 Последний герой

Сухогруз раскачивался, как щепка в чашке, грозя то и дело перевернуться на огромных волнах.

- Попали мы, - старпом конечно матёрый моряк, но в такой переделке видно первый раз.

- Ничего, не потонем, - капитан опытный и бывал во всяких переделках.

Юрка давно ходит на разных судах, но на этом сухогрузе первый раз. Не беда, штормов Юрка посмотрел много, даже тонуть доводилось, но шлюпки теперь такие, что им никакие шторма не страшны. Правда если перевернётся, то синяков не миновать, но она сама становится на ровный киль. Так что насчёт шторма Юрка не переживал, переживут. Неприятность началась тогда, когда Юрка ощутил постукивание по корпусу на волнении. Якорь ослаб на лебёдке и начал стучать по корпусу, пока не пробил дырку, но это только дело времени.

- Копылов, твоя епархия, как натянуть цепь? – старпом обратился к Юрке.

- Придётся выходить на палубу, по-другому лебёдку не запустить, - вздохнул Юрка.

- А как пройти, чтобы меньше по палубе идти? – капитан хоть и знал своё судно хорошо, но дороги под палубой не видел.

- Да никак, по верху и идти, переборки не дадут внизу пройти, - Юрка это знал лучше всех.

- Тогда фал возьми чтобы вязаться было чем, да спас жилет, само собой.

Так и пошёл Юрка на нос, чтобы подтянуть якорь на место, Нелёгкое это дело, идти в шторм по палубе, когда волны перехлёстывают порой через палубу. Юрка держался за леера до боли в пальцах, но до лебёдки дошёл.

- Эхма, чего не придумали с мостика её запускать? Старовата посудина, - вздыхал Юрка.

Суда не выбирают, куда нужны люди, туда и берут, вот и попал Юрка на такой сухогруз. Денег должно было перепасть прилично, полгода можно жить на берегу. Ох, как мотнуло, еле удержался. Но он дойдёт, иначе якорь пробьёт обшивку, и вода начнёт поступать внутрь. А вот и лебёдка, ну, хоть управление в закрытом ящике, теперь закрепиться и запустить лебёдку. Так и есть, какой-то раззява забыл застопорить. Закрепившись, Юрка открыл ящик и запустил лебёдку якорь вполз в клюз и перестал бить по обшивке. Теперь застопорить лебёдку и назад. Стопор в гнездо, потом отвязаться и осторожно в обратный путь. И тут Юрка вспомнил, что забыл закрыть ящик, вроде пара секунд времени, но тут палуба ушла из-под ног и сухогруз воткнулся носом в волну. В первые секунды Юрка ничего не успел понять. Осознание произошедшего пришло, когда Юрка увидел борт сухогруза, проплывавший мимо, он за бортом.

- Старпом, а где Копылов? – капитан всматривался в брызги на палубе, пытаясь разглядеть члена экипажа.

- Не вижу, смыло его видно.

- Человек за бортом! – команда понятная на любом судне, но что можно сделать в такой шторм.

Спускать шлюпку бесполезно в такой шторм, даже если найдут, то вернуться на судно уже не смогут. Да и сухогруз без хода обречён. Ребята скинули пару спасательных кругов, да только толку с них.

- Попал, так его … - выругался Юрка, пока борт сухогруза проплывал мимо.

Уже с уходящего судна скинули спасательные круги, и Юрка заметил их. Поймать круг на воде сложно, но Юрке удалось это. Два круга, да только толку с них, на этом судно не догонишь и до ближайшей земли не доплыть. Но проблемы надо решать по мере появления и Юрка связал круги и устроился в них. Шторм начал стихать на следующее утро, а ещё через день Юрка оказался в полосе мёртвой зыби. Это удивило его, но потом он понял, что его просто отнесло куда-то.

- Так, теперь бы воды раздобыть, - рассуждал Юрка, пить уже хотелось основательно.

Но ещё сутки пить не довелось вовсе. Юрка достал из кармашка спас жилета свисток и гонял его по рту, чтобы слюна выделялась и меньше хотелось пить. Желанный дождь пошёл ночью, только как напиться с дождя, а ещё бы набрать хоть немного на будущее. Стоп, он же в плаще выходил на палубу, осторожно стянув с себя жилет и плащ, Юрка раскинул его на кругах, развязав их поодиночке, потом подумал и вдавил посередине, чтобы получились небольшие углубления. Дожди в этих широтах идут не шуточные и Юрка набрал довольно много воды, на неделю хватит точно. Теперь очень осторожно, чтобы не расплескать, Юрка собрал плащ в подобие мешка, чтобы вода оказалась внутри, теперь надо аккуратно завязать, но фал у Юрки был. Теперь он осторожно поместил воду внутрь круга и привязал «горловину», чтобы вода не вылилась. Однако пришлось снова соединять два круга в один, небольшой акулий плавник напомнил Юрке, что он не один в море. Большая акула и так доберётся до него, но на Юркино счастье больших не попадалось. Пару раз акулы толкали его, даже пробовали на зубок пробковый круг, но на большее их не хватало, а Юрка поджимал ноги и так располагался над водой. Земля показалась тогда, когда у него уже закончилась вода и жажда начала одолевать его основательно. Мало заметить землю, надо ещё и доплыть до неё, а течение несло его мимо острова. Пришлось основательно поработать, прежде, чем Юрка достиг песчаного пляжа. На твёрдой земле Юрка решил сначала найти воду, дожди, это хорошо, но очень уж нестабильно. Остров оказался не только песчаным, скалы виднелись в центре острова. Воду он нашёл в большой каменной чаше, вполне пригодная вода, но источника её так и не было. Секрет оказался простым, только дожди приносили влагу на остров.

- Вода есть уже неплохо, - решил он.

С едой вышло проще, кокосы растут везде в экваториальной зоне. Спелые кокосы порой падают в воду и плывут по просторам океана, пока их не прибьёт к какому-нибудь песчаному берегу, а там кокосы прорастают и всё повторяется снова. Найдя воду, Юрка решил заняться едой. Кокосы хорошо, но и чего получше не помешает. Сплести сеть получилось довольно просто. Это во времена парусников море выносило обломки судов, обрывки канатов и ветки деревьев, а сейчас какого только мусора не выносит море на сушу. Пластиковые бутылки, обрывки сетей, ящики и даже куклы Барби валяются на всех островах в океане. Японская леска, спутанная штормами и пластиковые пакеты, всё это валялось на берегу острова. Небольшую сеть Юрка сплёл довольно быстро, и она периодически кормила его рыбой. Проблему с домом Юрка решил, построив шалаш, но местные насекомые, морские змеи и крабы доказали ему, что надо забираться повыше.

- Дом нужен солидный, - решил Юрка и взялся за дело.

Пришлось делать помост, а уже на нём строить хижину и подальше от берега. Сезон штормов и дождей он прекрасно пережил в новом доме, а вот засуха заставила задуматься о запасах воды. Все бутылки, которые он собрал на берегу, заполнились водой, но и тогда пришлось экономить воду. Он обходил остров и думал, что же ему делать, как придумать сохранять воду, которая скапливалась от дождей. Юрка сидел возле ставшей уже сухой каменной чаши, и тут его осенило. Надо перегородить тропу, по которой он приходит сюда, и воды наберётся намного больше. Тропа проходила между двумя скалами, поэтому работа не казалась ему тяжёлой, но на деле это заняло довольно много времени. Пришлось не только таскать тяжёлые камни, но и располагать их так, чтобы их не смыло давлением воды. Камни укладывались на местный грунт, который образовался на острове за века. В итоге получилось небольшое озеро, которого хватало на период засухи с головой.

- Вот теперь жизнь наладилась, - решил Юрка.

Пять лет провёл он на острове и ни одно судно не подошло к нему, он даже построил вполне мореходную лодку, но уже собираясь покинуть остров, он задумался. А что такое его жизнь, чем нынешняя отличается от прежней? Получалось, что нынешняя ничем не хуже, а во многом и лучше его прежней жизни. Еда бесплатная, деньги вообще его не интересовали, дожди обеспечивали водой, а свой дом перевесил всё остальное. Раньше приходилось зарабатывать деньги и тратить их на квартиру, еду и прочие необходимые вещи, а сейчас у него всё есть, кроме женщин. По правде говоря, в прошлой жизни их было немного, а без постоянного лицезрения дамских ножек, эта забота отошла на второй план. Но однажды всё изменилось.

*****

- Прекрасный остров, здесь и будем снимать наше шоу, - человек в модной пёстрой рубашке, белых брюках и широкополой пижонской шляпе стоял на пляже смотрел на остров. – Вот и план для заставки, надо дождаться заката и снять кадры для заставки. Пляж, закат и крупная заставка «Последний Герой»!

- Завтра привезём участников, судно уже на подходе, смета составлена и сюжет утверждён. - второй человек выглядел гораздо скромнее. – Вы будете жить на острове, или на корабле?

- Я привык к простоте, каюта на нашей яхте меня устраивает вполне, а вот вам придётся жить на острове вместе с участниками шоу.

Дом Юрки располагался совсем в другом месте, и его телевизионщики не заметили, даже представить не могли, что на острове кто-то есть. И сказали, что остров необитаемый и это им и было нужно.

- Странно, - Ему показалось, что кто-то плачет.

Он проверил сети и возвращался с небогатым уловом в свою хижину, ну вот, снова показалось, что кто-то плачет. Юрка осторожно пошёл на звук, неужели на его острова появился ещё кто-то. Плакала девушка, молодая, но не слишком. Милый топик прикрывал небольшую грудь, а вокруг бёдер завязана пёстрая накидка.

- Ой, а ты кто? – испугалась девушка, увидев Юрку.

- Живу я тут, а ты кто? – он даже сам с собой говорил, чтобы речь не забыть. – Ты почему плачешь?

- Да что мне тут светит, дура я, последние деньги потратила, чтобы в этом шоу участи принять, а теперь понимаю, что мне ничего не светит. Победит Вадик, он племянник продюсера, Анжела спит с режиссёром, она до финала дойдёт, это я на корабле поняла, а мы так, фон для них, вот теперь надо жильё построить, а из чего я его строить тут буду? – Девушка тихо заскулила и слёзы вновь потекли по довольно милому личику.

- А тебе непременно надо победить? – спросил Юрка.

- Да хоть бы до полуфинала дойти, там призовые выплаты уже на крошечную «гостинку» хватит в Москве. Думала хоть немного заработать, а оказалось, что я просто фон для них. Вон им уже шалаши строят. – девушка мотнула головой в сторону лагеря.

- Шалаши, - Юрка беззвучно рассмеялся, - до утра хоть доживут в них твои соперники?

- А что не так? – не поняла девушка.

- Муравьи, крабы и блохи, хорошо, если змея не залезет, - пояснил Юрка.

- А тут и змеи есть? – испугалась девушка.

- В море, но могут и на сушу вылезать, они же воздухом дышат. Ладно, помогу я тебе, где строить собралась?

- Где-то здесь, меня в эту сторону отправили, - махнула неопределённо девушка, - если хуже всех получится, то сразу выгонят.

Она уже собиралась плакать снова, но Юрка успокоил.

- Пошли на берег, раз обо мне не знают, то сама будешь собирать, я только подскажу. Для начала зуб акулий найди, они у них часто выпадают, а шторм выносит порой.

Он достал довольно большой зуб и показал девушке.

- Бери по руке, но лучше побольше, а ещё вон туда пойдём за мысок, там течение и часто бамбук выносит, самое то будет для дома. Тебя звать-то как? Я Юрка.

- Настя, - представилась девушка, - в смысле Анастасия.

- Пошли быстрее, а то мне ещё рыбу готовить надо, - поторопил Юрка.

Берег не был завален ни зубами, ни бамбуком, но иногда попадалось и то и другое. Настя схватила первый попавшийся зуб, но потом выкинула его, когда нашла побольше. Бамбук тоже имелся всякий, выносит порой течение такое на берег, особенно в шторм.

- Тонкие и толстые, все бери, - советовал Юрка, - и много не надо, увидишь потом.

Бамбука Настя натаскала даже слишком, хватит на всё сразу.

- Пошли, рыбку пожарим и построим, - Юрка донёс бамбук и оставил на месте, а сам потащил Настю к своему дому потом подумал и свернул в сторону, разжёг верёвкой костёр, выпотрошенную рыбу завернул в листья какого-то растения и запёк под костром в песке.

- Теперь пошли, есть между делом будем. – повёл он Настю к месту будущего дома, прихватив с собой изрядный моток самодельной верёвки. – Утром покажу, как её плести.

На месте он осмотрелся и пошёл к трём пальмам, росшим почти вплотную.

- Вот тут и будет твой дом, - сказал Юрка и приступил к постройке.

На высоте груди он привязал толстый стебель бамбука, потом второй и третий, получился довольно прочный треугольник. Потом над всем этим привязал стебель по тоньше, чтобы получился скат.

- Теперь режь пальмовые лисья, вон, где ниже, да всё не срезай в одном месте, растения береги.

- А чем резать? – не поняла Настя.

- Зубом, вот так бери и пили. - Сам он укладывал помост из бамбуковых побегов, умело подрезая их и ломая до нужной длины.

К моменту, когда листьев было нарезано немало, Юрка уже увязал помост. Затем самые большие листья пошли на крышу, а остальные легли на помост. Звёздное небо позволяло работать и в темноте.

- Принимай дом, - махнул рукой Юрка.

Шалаш, конечно, но жить можно вполне, а тем временем от лагеря послышался визг и звуки панической суеты. Участники шоу сполна хватили прелестей жизни на земле, хоть змеи никого не покусали.

- Настя, ты живая? – крикнул кто-то из команды.

- Отзовись, но как будто сонная, - шепнул Юрка.

- Что случилось? – лениво спросила Настя.

- Да тут на земле спать опасно слишком, - тот же голос решил просветить Настю, - тебя никто не укусил?

- Нет, я не на земле сплю, завтра посмотрите.

Юрка подсказывал Насте ответы, чтобы правдоподобно выглядело. Сам он показал ей, как плести верёвку из грубого кокосового волокна.

- Прямо косичкой и плети, только не забывай подкладывать, а так оно и будет как косичка, я специально такую верёвку взял. Это теперь я могу красивые делать, а вначале только так и делал.

Кто-то ломился к Насте с фонарём и Юрка нырнул в темноту.

- Ого! Ты сама до этого додумалась? – спросил высокий стройный парень.

- Сама, это же понятно, что тут что угодно может водиться, да и кожу змеиную видела. – Настя напустила на себя загадочности.

- А бамбук где взяла? – не понял парень.

- Там, за мыском, видно течение проносит, - небрежно махнула Настя.

Женщины, это великая загадка. Куда делась та плачущая дурёха? Теперь она всем видом показывала, что надо быть полным идиотом, чтобы не понять таких элементарных вещей. Юрка наблюдал из темноты, и Настя начала ему нравиться. Наутро все прибежали смотреть на Настин дом, а потом кинулись строить себе подобные, да только на всех уже не хватало бамбука и получалось не так изящно, ведь плавник редко бывает ровным и красивым. Самый лучший материал просто отобрали для жилища заранее назначенных победителей. Но звездой первого дня стала именно Настя.

- Юрочка, спасибо тебе, миленький, - Настя кинулась на шею Юрке, как только он появился у её дома с запечённой рыбкой.

- Тише ты, меня же тут не должно быть, - приставил палец к губам Юрка. – Как твои успехи?

- В общем я победитель первого дня, за мной, само собой, Вадик, а за ним Анжела. Выгнали Вику, но ей по фигу, её папик вроде каникул сюда сплавил, у них денег валом.

- Завтра что делать будете? – интерес у Юрки понятный, чему учить барышню.

- Завтра огонь разводить и воду добывать, я уже видела, как ты разводил.

- Видеть мало, да и сил это требует, а точнее выносливости. Вот смотри, берёшь такую палку расщеплённую и сухую, сюда вот так траву сухую кладёшь, а потом верёвкой надо энергично, сколько сил хватит, пару минут надо тереть иначе не получится. А самое простое, это пакет найти полиэтиленовый, только выполоскать хорошенько, воды с пол литра набрать и на солнце фокус поймать, как в детстве с увеличительным стеклом, держать порой долго приходится, но загорится.

Хороший учитель из Юрки, к тому же Настя ему понравилась. Воду из кокосов добывать научил, а потом махнул рукой и показал своё заветное озерцо.

- Только не говори никому, это моё заветное место. Они уедут, а мне жить тут ещё.

Настя повисла на шее у Юрка и слилась с ним долгим поцелуем. Юрка смутился, и продолжения не последовало, хотя Настя была готова на всё.

На следующий день все добывали огонь, а их снимали на камеры. Настя упорная, выбилась из сил, но зажгла верёвкой огонёк. Только ей дали второе место, а первое, само собой, Вадику. Выгнали какого-то Дениса, но тот и не переживал, переселился на теплоход и там закрутил с Викой бурный морской роман. Оба не бедные и никаких планов не строили на это шоу, лишь бы от скуки развеяться.

- Теперь воду, нам сказали, что больше ни капельки не дадут, - отчитывалась Настя.

- Могу научить опреснитель делать, надо кусок плёнки найти побольше, - Юрка и это пробовал, пока не нашёл своё озерцо, а потом и построил настоящее озеро.

Настя оказалась вполне обучаемой девушкой, ловила влёт и запоминала с первого раза. Утром она выкопала ямку у воды, как и учил Юрка, накрыла мокрый песок плёнкой, придавив её по краям кокосами, а под середину положила половинку кокосовой скорлупы. Оставалось уложить камешек над скорлупой, и через час капельки стали собираться в скорлупе. Снова второе место ей было обеспечено, воду Настя добыла.

- Спасибо тебе, Юрочка! - Настя в этот раз не остановилась на поцелуях и Юрка испытал давно забытое ощущение. – Ты только не думай, я девушка порядочная, просто ты столько для меня делаешь.

А потом зарядили дожди и стало холодно, но Юрка научил Настю держать тепло в доме.

- Плетёшь вот такую корзинку и обмазываешь её грязью, надо только, чтобы просохла и потом ещё и ещё. Как получится довольно толсто, так можно внутри небольшой огонь разводить, – показывал он Насте.

Небольшое «поддувало» получилось из тростинки, вставленной в стенку снизу, а так что-то вроде кувшина, только толстого. Даже небольшой огонь раскалял прилично эту «печку» и рядом становилось вполне тепло. Только Насте и так не было холодно ночами в обнимку с Юркой. А потом шоу свернули и уехали все. Настя дошла до полуфинала, могла бы и в финал попасть, но спать с режиссёром, как Анжела, она не пожелала. Теплоход уплыл, а яхта продюсера ушла раньше, невелико счастье мокнуть в сезон дождей на необитаемом острове. Юрка затосковал, но ежедневные дела отнимали много времени, да и дом уже требовал ремонта, Юрка чинил крышу, которая начала протекать, а вещи перенёс в домик Насти. Как там она? Заплатили ей положенные деньги или обманули, от этих шоуменов всего можно ожидать. Но Настя получила не только положенную сумму, но и приз зрительских симпатий. К тому же обманутая Анжела устроила скандал и рассказала, как снималось шоу. Эффект был грандиозный, режиссёра даже хотели посадить, но всё замял продюсер. А Насте за молчание купили «однушку», чему она обрадовалась несказанно. Своя квартира в Москве, работа в приличном салоне, приличная зарплата, можно сказать, что жизнь удалась.

- Настёна, ты чего такая задумчивая? Замуж бы тебе за хорошего человека выйти, врез все мысли из головы выскочат, - комментировали её задумчивость подруги и коллеги.

- За хорошего? Это чтобы без вопросов и упрёков и помогал во всём? - Настя взглянула так, что подруги даже испугались.

- Неужто есть такой?! Так чего же ты ждёшь?

- Да я и не жду, - улыбнулась Настя, - я вот ищу, где бы ветряк небольшой взять.

- Ветряк?! – подруги понимали Настю всё меньше, - зачем тебе ветряк?

- Ну, там электричества нет совсем, а оно никогда не помешает.

- Где это? Сейчас в любом селе есть электричество, - удивились подруги.

- Там, где есть мужчина, который соответствует моим запросам, - загадочно улыбнулась Настя.

*****

Остров в океане, забытый всеми людьми. Он есть на картах, но туда не пристаёт ни один корабль, ведь там даже ручья нет, чтобы воды набрать. Шоу решили снимать дальше на других островах, а этот так и остался необитаемым. Гул самолёта Юрка услышал издалека, в тишине островной жизни и слух и нюх развились необычайно. Самолёт заложил вираж, облетев остров по кругу и сел на воду возле пляжа, где снималось шоу.

- Я пристану к берегу, тут хорошее дно, - сообщил пилот и развернул гидроплан носом к берегу. – Вам помочь всё это донести?

- Да тут немного и далеко носить не придётся, - ответила по-английски Настя.

Пилот помог выгрузить все пожитки¸ пару чемоданов и ящик, дал реверс и сполз в воду, потом разогнался и взлетел в воздух, покачав приветственно крыльями.

- Настя! – Юрка бежал прямо по пляжу, теперь ему не надо было прятаться ни от кого.

- Юрочка! – Настя прыгнула и повисла на шее у него.

- Ого, сколько ты всего привезла! – удивился Юрка, когда они уже отдыхали от любовных ласк.

- Там ветрогенератор и солнечные батареи, и аккумуляторы, и ноутбук. Я скачала учебные программы и немного фильмов, надо же нашим детям как-то учиться будет.

Время остановилось, а может даже медленно пошло обратно, но прошло его немало, пока Юрка смог произнести что-то вразумительное.

- Ты хочешь прожить со мной жизнь на этом острове?

- Хочу и прожить и кучу детишек завести и вообще, это теперь наш остров, - мило улыбнулась Настя.

- Ты такая богатая? – снова удивился Юрка.

- Нищая, - засмеялась Настя, - теперь у меня нет ни копейки. Просто квартиры в Москве подорожали, а острова подешевели. – Настя расхохоталась так заразительно, что Юрка невольно присоединился. – Взяла в аренду на пятьдесят лет, да он никому и не нужен, этот остров, могли просто продать, только территорию терять не хотели, да нам-то какая разница, мы же тут всю жизнь собираемся прожить. Они же не знают, что тут вода есть, значит остров бесполезный, у них таких много.

- Богатейка моя, - Юрка обнял Настю и нежно поцеловал.

- А крабы со змеями не вылезут из моря? – спросила Настя.

- До темноты не вылезут, а потом отнесём всё это куда угодно, хоть в мой дом, я как раз ремонт закончил.

*****

Маленький ткацкий станок сделан вручную, но полотно на нём выходит хорошее и ровное.

- Из молодых кокосов и волокна белые и мягкие, - улыбнулся Юрка, ловко просовывая челнок через нитки.

- А меня научишь? – Насте уже сложно работать, живот слишком большой.

- Вот родишь и научу. Пока отдыхай и готовься.

Юрка снова просунул челнок и пришлёпнул нитку на станке, пелёнки у их первенца будут самые настоящие.

- Четыре миллиона подписчиков, - объявила Настя, - доходы выросли, а рекламщики начали сражаться, чтобы разметить рекламы в моём блоге. Надо новый ноутбук заказать, самолётом доставят в следующий раз. Спрашивают, роды снимать будем?

- Обойдутся, деньги деньгами, но и совесть иметь надо, не всё можно показывать людям.

В этом вопросе Юрка категоричен, да и куда им столько денег, на острове их тратить некуда. Настя закрыла страницу, и заставка «Последний Герой» моргнула и погасла.

Глава 16 Везунчик Хосе

Везло ему с детства, с самого рождения, когда британцы разгромили их рыбацкую деревню. Мать его погибла при обстреле, но сосед, лекарь по профессии, зарабатывавший кровопусканиями у богатых придурков, успел сделать кесарево сечение. Вот так на свет и появился Хосе-везунчик. Выкормила его коза, чудом уцелевшая только потому, что сбежала от хозяйки. Британцы ушли, а жители, которые успели разбежаться, постепенно вернулись в деревню.

Бедняки привыкли к лишениям, соорудили кое-как жилища, да и стали снова жить и ловить рыбу на плотах с парусом. Хосе вырос и тоже стал выходить в море, только однажды ветер задул такой, что не потонул он чудом, а вынесло его далеко от берега. Вода уже заканчивалась, но ему снова повезло, подобрал его французский бриг, и стал наш Хосе юнгой на этом паруснике.

Лазить по вантам, драить палубу, никакой работы не чурался он и экипаж любил расторопного и старательного юношу. Но однажды на бриг напал британский корвет, всаживая в борт ядро за ядром, британцы уже предвкушали хорошую добычу, когда взорвалась крюйт-камера. И снова Хосе повезло, его выкинуло за борт, и он не погиб при взрыве.

Соорудив из обломков плотик, он плыл на нём, страдая от жажды и голода, но не умер, его подобрала пиратская бригантина, и стал Хосе пиратом. Везение не отпускало его и тут, в сражениях он неизменно оставался жив, хотя раны порой получал. Постепенно стал отменным фехтовальщиком, работая абордажной саблей, как своей рукой. Капитан обратил на него внимание и едва не сделал своим помощником, но не успел.

Всё случилось, когда пираты решили ограбить очередного купца, сулившего хорошую добычу. Подойдя ближе, они ударили картечью по палубе, а потом ринулись на абордаж. Кто бы мог подумать, но простой купец оказался кораблём-ловушкой, которую придумали в Ост-Индской компании.

На борту оказались не богатые товары, а красные мундиры, да ещё в таком количестве, что пиратам не светило ничего. Кого не убили в сражении, тех решили повесить на реях. Хосе уже прощался с жизнью, но ему снова повезло. Он стоял у самого фальшборта, когда ему на шею накинули петлю и столкнули за борт, чтобы он болтался на ноке фок рея. Только в спешке, а может из жалости, но второй конец верёвки не был привязан, и Хосе полетел в воду с петлёй на шее.

Он едва не утонул, но сумел развязать под водой руки и снять петлю. Хороший ныряльщик, он поднырнул под парусник и выплыл с другого борта. Его там никто не искал, решив, что море забрало его навсегда.

- Утонул и чёрт с ним, - бросил британский капитан, - главное, что сдох.

Утонуть у него были все шансы, но и тут повезло, во время сражения в воду всегда что-то падает, вот и этот бочонок оказался в воде. Там же нашлись и пара досок, одну из которых Хосе привязал поперёк бочонка, используя верёвку, на которой его собирались повесить. Второй доской он грёб к острову, видневшемуся вдали. Акулы пробовали его бочонок на зубок, но самого Хосе не тронули поскольку он сидел наверху и поджал ноги, чтобы не стать добычей.

Акулы уплывали, пообедав трупами, сброшенными за борт, и тогда Хосе грёб к спасительному острову. Два дня ушло у него на это, но, изнывая от жажды и голода, он добрался до острова. Вода нашлась в виде небольшого озерца, скорее похожего на лужу. Оно потом пересыхало в засуху, но Хосе уже к тому времени наладил сбор воды в свой бочонок.

- Когда-нибудь я уплыву отсюда, но пока надо устраивать жизнь здесь.

Будучи оптимистом по жизни, Хосе принялся к обустройству своего быта. Не имея инструмента, он сумел устроить подобие навеса, с которого и собирал воду в бочонок. Первое время питался ракушками и мелкими рыбёшкам, которых удалось поймать руками, да ещё бананами, которые росли на острове. Этого хватало, чтобы не умереть, но Хосе расплёл свою верёвку на отдельные шнуры, а из них сплёл сеть, которая часто подкидывала ему к столу неплохие деликатесы. Огонь он добывал трением, а море порой выкидывало остатки кораблекрушений.

Хосе складывал всё это подальше от линии прибоя, что-то подходило ему, что-то ждало своего времени. Однажды приплыл брам-рей с обрывками паруса и всеми канатами.

- А ведь я могу сделать плот, - решил Хосе и стал думать, как ему быть.

Рей большой, но ему такой и не нужен, только как разделить его пополам? Решение пришло, когда он жарил рыбу на костре. Надо пережечь посередине рей и всё получится. Но сначала надо хорошенько разметить, разжечь небольшой костёр, потом положить рей ровно посередине, а это нелегко, но у Хосе всё получилось, он же везунчик.

Костёр пришлось разжигать рядом с реем, а когда он хорошенько разгорелся, перекантовать рей серединой в костёр. Это потребовало напряжения всех сил, но он справился. Пришлось и сверху положить несколько палок, чтобы рей быстрее разгорелся в этом месте. Несколько раз он проверял, но бревно ещё было слишком крепкое. И вот, взявшись за конец рея, он поднял только половину.

Теперь пришлось тушить костёр и сбивать угли с рея, а теперь можно сделать плот, пусть небольшой, но на нём уже можно будет плыть по морю. Тоже нелёгкая задача, но он справится. Предстояло ещё многое сделать, но материал был и Хосе приступил к работе. Расположив на некотором расстоянии половинки рея, он стал увязывать поперечины. Потом пришлось делать настил из того материала, что у него был. Мачта, немного кривая, но заняла своё место на растяжках, которые придали жёсткости всей конструкции.

Наконец, строительство было закончено, и тут Хосе понял, что столкнуть всё это в воду будет очень непросто. Но он моряк от рождения, поэтому нашёл выход, соорудив «козу», две большие палки, связанные на концах. Теперь оставалось только выбрать длину верёвки, чтобы усилия позволяли понемногу перемещать своё «судно», к воде.

Через несколько дней его плот закачался на волнах в бухточке острова, и Хосе приступил к загрузке припасов. Труднее всего было с бочонком воды, но он круглый и его удалось закатить на плот. Немного сушёной рыбы, немного жареной, пару десятков кокосов и несколько связок бананов, маленьких, но вкусных. Плот серьёзно осел на воде, но Хосе всерьёз решил уплыть с острова.

*****

Она уже еле держалась за кусок дерева, плывший по океану. Когда большая волна потопила их пирогу, она чудом спаслась, ухватившись за проплывавший мимо обломок, он помог ей продержаться два дня, но силы уже были на исходе.

Стоя на плоту, Хосе первым заметил едва торчавшую над водой голову. Человек за бортом, это въедается морякам за годы морской службы на уровне инстинкта, и Хосе повернул плот.

- Я спасу вас, держитесь за конец! – крикнул он по-испански, потом повторил по-французски и по-английски.

Женщина повернула голову и что-то невнятно ответила. Уже подойдя ближе, Хосе понял, что плот не выдержит такой нагрузки. К чёрту все припасы, кроме воды! Оказавшись рядом, он бросил ей канат и женщина ухватила его, намотав для верности на руку. С трудом втащив её на борт своего «парусника», он напоил женщину водой, наливая в скорлупу кокоса.

Мысль, что так они никуда не дойдут, возникла неожиданно, но оказалась совершенно правильной, и Хосе поплыл обратно к острову. Ветер сильно сносил плот вбок, но ему удалось войти в гавань, а затем причалить к берегу. Теперь надо сорвать связку бананов, чтобы женщина немного поела, и он занялся делом.

Она пришла в себя уже к вечеру, когда сеть принесла пару неплохих рыб. Сидя у костра, они ели рыбу и переглядывались в наступившей темноте.

- Мой плот не позволит нам уплыть отсюда, - вздохнул Хосе.

- А зачем? – не поняла она. – Это хороший остров.

- Не знаю, я всегда думал уплыть отсюда, вот сделал плот, но теперь он не выдержит нас двоих и припасы.

- Тут можно прожить жизнь, - заметила она по-французски.

- Возможно, так и придётся, - вздохнул он, - но тогда я зря делал его.

- Почему? – удивилась она. – С него можно ловить рыбу или жемчуг.

- Жемчуг? – удивился Хосе.

- Тут должно быть много жемчуга, - со знанием дела сказала она.

А пока женщина приходила в себя, отсыпалась, отъедалась и смотрела с интересом на Хосе.

*****

Почтовый шлюп шёл мимо небольшого необитаемого острова, когда с борта заметили небольшой парус. Плот казался таким примитивным, что вызвал интерес у всей команды.

- Эй, на судне! – на приличном английском крикнул человек на плоту.

- Ты потерпел кораблекрушение? – спросил помощник капитана.

- Нет, я предлагаю обмен, - неожиданно сказал загорелый мужчина.

- Мы не торговцы, - попрошайка чего-то хочет, а это полностью изменило отношение к нему.

- У меня есть жемчуг, - произнёс стоявший на плоту. – а мне нужно пару ножей, иголки и нитки, если есть топор и пила, то не откажусь и от них.

- И всё это ты хочешь за пару жемчужин? – сморщился моряк.

- За каждый предмет по жемчужине, - сощурился Хосе.

Удивление у помощника получилось красноречивым, такой обмен несомненно выгоден, а всё это есть у них. Собрав всё, что спрашивал абориген, они уложили это в мешок и передали на плот, а в обмен получили маленький мешочек с очень хорошими жемчужинами.

- Мы будем тут через две недели, - сообщил помощник, - если что-то нужно ещё, говори.

- Кастрюля, глубокая сковорода и отрез шёлковой материи, - перечислил Хосе всё необходимое.

- Лови жемчуг, - обрадованно сообщил моряк.

Такой обмен выгоден всем, парусник ушёл своим курсом, а Хосе забросил сеть и повёл свой плот домой.Жемчуг теперь ловить ему одному, Атауа уже с большим животом, и ей совсем ни к чему нырять. В гавань он пришёл с рыбой и мешком очень нужных вещей. Любимая женщина нежно обняла его и обрадованно занялась мешком.

- Теперь построим настоящий дом, - уже планировал он будущее.

- Мне хорошо и в шалаше, - улыбнулась женщина.

Вот так Хосе снова повезло, причём там, где он и не ожидал, видно где-то там на небе решили подарить ему счастье, поскольку человек он хороший и добрый, а может, просто судьба такая, но об этом знает только небо, под которым живём мы все.

Глава 17 Боцман

Всё было просто замечательно, пока не разыгрался шторм. Наш корвет, весьма быстроходное судно, способное нести полные паруса в весьма свежий ветер, но тут был не просто ветер. Шквал налетел так неожиданно, что мы едва не улеглись парусами на воду. Спасло нас то, что сломались бом-брам-стеньги и площадь парусов уменьшилась сама собой. Наш боцман сам полез по вантам и успел обрубить канаты, удерживавшие, ставшие ненужными, снасти.

Вслед за ним рванули и мы, избавившись от поломанной снасти и на фок мачте, на бизани уже не было бом-брамселей, так что эту мачту мы оставили нетронутой. Между тем, шторм разыгрался не на шутку, и нас понесло по волнам. Капитан ничего лучше не придумал, как просто следовать воле стихии. Палубу заливали волны, но в целом мы справлялись, хотя и молили небо о спасении душ.

- Слева по борту остров! – крикнул вперёдсмотрящий.

- Укроемся за ним, - решил наш капитан, и судно повернуло к острову.

Уже входя в полосу относительно спокойной воды, мы налетели на скалу. Ужасный треск сопровождался таким толчком, что все попадали на палубу. Всё-таки, наш капитан не такой опытный моряк, слишком уж близко мы прошли к острову, да и местных глубин не знали.

- Шлюпку на воду! – ну вот, капитан снова погорячился, и мы едва не потеряли шлюпку.

Спас положение боцман, остановивший спуск и заставивший нас закрепить оттяжку и вытянуть шлюпку к носу, где оказалось достаточно воды, чтобы она не пробила дно о подводные скалы. Погрузив офицеров, мы занялись заботой о себе, пока те гребли к берегу.

- Строим плот! – теперь командовал боцман. – Бочки вязать к трюмным решёткам!

С виду небольшие плоты, взяли на борт всю команду, хоть и стояли мы по щиколотку в воде, но усердно гребли досками, стараясь поскорее попасть на сушу. Спаслись все, но почти неделю шторм бушевал так, что мы усомнились в своём окончательном спасении. Хорошо ещё, что боцман прихватил бочонки с вином, на которых мы продержались эту неделю. Потом и воду нашли, кокосы, бананы, а потом шторм утих, и мы стали думать, что нам делать?

Перспективы вырисовывались совсем не радужные, сколько мы тут проторчим, неизвестно. Остров этот расположен в стороне от оживлённых морских путей, так что обнаружить нас могут только случайно. Как только шторм прекратился, помощник капитана с офицерами отправились к нашему судну. Вернулись они с картами и навигационными инструментами, а потом устроили совещание, определив наше местоположение.

По итогам этого, офицеры что-то обсуждали вдали от нас, а потом утром мы не обнаружили шлюпку на месте, они ушли, оставив нас на острове.

- Ушли звать на помощь? – все мы тогда хотели так думать, но через месяц стало понятно, что никто за нами не придёт.

- Они нас тут бросили! – орали матросы, негодуя по поводу предательства офицеров.

Только боцман молчал, не принимая участия в общем шуме. Он бродил по берегу, долго смотрел на наше судно, так и сидевшее на скале, что-то рисовал на песке и снова бродил и думал.

- А ты что скажешь? – как-то прицепились к нему особо неугомонные.

- Скажу, что рассчитывать нам надо только на самих себя.

- И как тебя понимать? – они никак не могли успокоиться.

- А так и понимайте, чтобы спастись, нам нужно судно, и оно у нас будет, если все будете слушать и работать.

Боцман обвёл взглядом команду, выбрал тех, кому можно доверять и собрал их на берегу.

- Вон там наше судно, но плыть на нём нельзя. Зато там есть доски канаты, гвозди и инструменты. Мы поплывём на плотах и разберём нашу посудину, а из неё построим новую. Если вам нравится мой план, то всем приготовиться, а если нет, можете так и оставаться на этом острове.

Ропот поднялся такой, что дело могло закончиться дракой, но неожиданно все согласились и утром, как только рассвело, половина команды отправилась к нашему корвету. Потом два месяца мы аккуратно разбирали его на доски, пустив в дело всё, надстройки, палубу, обшивку. Каждый гвоздь выпрямлялся и откладывался в сторону. С корвета сняли всё, реи, канаты, паруса, тали, даже ванты отвязали и перевезли на берег, делая по нескольку ходок в день.

Само собой, всё, что могло пригодиться, переместилось на берег, а тут боцман раскладывал каждую доску на своё место. Очередной шторм завершил разгром корвета, и мы едва успели выловить его мачты, из которых соорудили стапель на берегу. Мало кто верил в бредовую идею, но боцман у нас опытный и в морских делах понимает немало.

Для начала, он соорудил плоское днище, сбив доски в два слоя. Нам казалось, что судно получается слишком маленьким, ведь днище было едва десяти ярдов в длину. Но боцман оказался ещё и неплохим строителем, и вскоре днище обросло прямыми шпангоутами, с солидным развалом наружу. Обшивка далась нелегко, всё-таки доски толстоваты для таких работ. Но боцман, где уговорами, а где и кулаками, заставил нас таскать тяжёлые доски и утягивать их с помощью талей на шпангоуты.

- Три тысячи чертей вам в печенку! Хотите сдохнуть на этом острове? – орал он на нас, заставляя работать от зари до зари.

Вскоре наши труды начали вырисовываться в очертания небольшого, но довольно крепкого судна.А когда дело дошло до палубы, приличные доски закончились.

- Надо сходить туда, к нашему корвету, посмотреть, что там ещё осталось, - изрёк боцман, вызвав недовольство команды. – Ну и чёрт с вами, сам пойду!

Он уже оттолкнул плот и поплыл к останкам корвета, но тут парням стало стыдно, и они вплавь кинулись за плотом. Пришлось нырять и под водой отдирать остатки обшивки. Проклятая работа, но материала набрали достаточно. Правда, потом доски почти месяц лежали на пляже, просыхая под солнцем, мокрыми их нельзя ставить, при высыхании появятся такие щели, что их потом ничем не заделать.

Ходили ещё много раз, сняв руль, и даже подняв несколько пушек, мешок ядер и мешок картечи. Пришлось долго конопатить все швы используя расплетённые канаты, но вот, боцман решил, что пора, и мы спустили наше судно на воду. Оно закачалось в небольшой лагуне, и мы орали от радости, пока не охрипли. Три дня никто не работал, все радовались, как маленькие. Сказать по правде, кораблик так себе, большая лодка, но боцман обещал забрать нас всех. И пусть глубина трюма не выше роста хорошего матроса, зато, когда все забрались на борт, он ещё неплохо торчал над водой.

Две мачты, сделанные из реев, несли люгерные паруса и обещали неплохой ход. Зато на носу и на корме разместили по две пушки, и даже по фальконету на бортах.

- Мы что, собираемся воевать? – самые недовольные бездельники так и не избавились от недоверия.

- Это для тех, кто будет бузить на борту, - усмехнулся боцман, - привяжу к пушке и отправлю к морскому дьяволу.

С него станется, обычно добрый и покладистый, он становился твёрже стали, когда касалось серьёзного дела. Потратив ещё две недели, мы засолили несколько бочек рыбы, благо, соли на борту тогда ещё хватало, запаслись водой и ушли в открытое море. Фарватер между прибрежными скалами мы промерили, ныряя за вещами с корвета, так что в море вышли без проблем.

- А куда пойдём? – матросы не представляли, как плыть наугад без карты и навигационных приборов.

- Туда, - махнул рукой боцман и сам стал к румпелю.

Компас мы сняли с корвета, так что шли не наобум, но вот курс был известен только боцману. Надо отдать должное его опыту, судно наше вело себя превосходно, хотя частенько приходилось висеть на борту, откренивая в свежий ветер. Но скорость при этом мы держали вполне приемлемую, так что прибыли в какой-то порт ровно через три недели.

Все кричали от восторга и плясали от счастья, оказавшись на берегу, но вот напиться было как раз не на что. Ребята загрустили и только боцман остался спокойным. Он прогулялся по берегу, переговорил с трактирщиками и портовыми грузчиками, а потом отобрал семерых и ушёл в море. Не прошло и недели, как он вернулся с грузом и деньгами в небольшом сундучке. На все расспросы парни отмалчивались, хотя глаза горели у каждого.

- Нанимайтесь на суда, или пашите землю, дело ваше, - заявил он остальным, - вот вам на выпивку, вы честно заработали, построив эту посудину, но на этом наши пути расходятся.

Посудину разгрузили, и боцман ушел в море, никто, из оставшихся на берегу, так и не узнал их судьбы, как и судьбы их офицеров, которые удрали на шлюпке, бросив команду. Только порой в кабаках поговаривали о лихих пиратах, которые грабят британские почтовые шлюпы. Но узнать былую посудину в белоснежной красавице яхте, уже никто не смог бы.

- Пойдём к Пиганг-Ватаи, надо взять жемчуг у местных, но сначала загрузимся товаром, - объявил капитан команде.

В бытность свою боцманом на корвете, он изучил карты настолько, что теперь вполне обходился без них, переняв у полинезийцев их умение ориентироваться по звёздам. Они не всегда пираты, но и упускать хорошую добычу не привыкли, а влепить пару ядер под ватерлинию способны любому небольшому судну. Только торговля оказалась более выгодной, чем лихие сражения, жемчуг всегда стоит хороших денег, а места занимает мало. Надо только знать, что нужно местным ныряльщикам и привозить именно это.

Судно они вытаскивают на берег регулярно, установив на помосте между мачтами кабестан с их бывшего корвета. Очистив его от морской растительности и «уточек», днище красят и снова уходят в море, едва отдохнув пару дней на острове. Паруса пошили новые, позволяющие ходить довольно круто к ветру, теперь все считают его небольшой шхуной, но какая разница, главное, что все счастливы и все при деле.

- Капитан, можно спросить? – молодой моряк подошёл перед отплытием. – Мы так и будем ходить, почти без отдыха и перерывов, нам даже деньги тратить некогда?

- А ты спешишь их потратить? – усмехнулся тот, - вот, когда их хватит на свой дом и безбедную старость, тогда можно и подумать об отдыхе, но тогда ты и сам не захочешь отдыхать, ведь это так скучно, сидеть на берегу.

Тут он прав, никто из его матросов не представлял себя на берегу, а на свой корабль тоже никто ещё не заработал.

- По местам стоять, с якоря сниматься, паруса поднять! – гремит над морем голос и маленькое судно уходит туда, где полуголые туземцы ловят жемчуг.

Они с радостью меняют его на ножи, посуду, инструменты и ткани, всё, что нужно им на островах и в поселениях на сваях, коих так много возле экватора. А потом судёнышко уходит к берегам Сиама, или в Бомбей, где местные ювелиры изготавливают красивые безделушки для европейцев, которые любят наряжаться в бесполезные вещи.

Ещё несколько лет, и парни смогут заняться своим делом, если хватит ума, и только он так и будет ходить под парусом, пока море не заберёт его навечно. Деньги? У него достаточно денег, но маленькая сиамка, которая родила ему сына, тоже нуждается в деньгах, а потом он купит им большой дом и пусть они живут в радости и счастье, если парень не захочет в море.

Глава 18 Необитаемый остров

Я остров, простой необитаемый остров, может и непростой, но точно необитаемый. Постоянно на мне никто не живёт, хотя порой тут бывают и люди и даже достаточно долго. Секрет во мне, я ведь вершина вулкана, моё тело скрыто под водой, только вершина возвышается над океаном где-то в Тихом океане.

Много тысяч лет назад в нашу планету ударил огромный астероид, камень с неба, вот тогда я и родился. Рассердившись на такое безобразие, я стал плеваться лавой, но под водой она быстро застывала, и я рос вверх, пока не вырос выше вод. Лава ещё текла из меня, но постепенно я успокоился и заснул. Так и сплю до сих пор, а на мне птицы вьют свои гнёзда, у самой воды растут деревья, даже ручей течёт.

В середине у меня есть озеро, которое наполняют дожди. Вот вода и нашла себе небольшую тропинку и теперь там течёт ручей. Вокруг меня образовалась небольшая полоска пляжа, относительно ровной части, которая занесена песком и там растут пальмы. Полоска узкая, местами несколько метров, хотя в одном месте она шире, но там стоит мой кусок. Он однажды откололся и так и стоит, как будто древнее божество.

Замысловатые изгибы лавы, эрозия и время превратили его в подобие человеческой головы. Именно поэтому сюда приплывают люди, чтобы устроить перед этим камнем какой-то обряд. Они обязательно убивают одного из них, а потом жарят на огне и съедают. Кости аккуратно складывают в кучку и накрывают черепом, а потом хвалят и благодарят кого-то. Только это их забавы, мне они без разницы.

Иногда сюда приплывают парусники, светлые люди никого не убивают, только набирают воду из ручья и уплывают прочь. Как-то раз у них сбежали козы и теперь они бегают по мне и так смешно блеют. А ещё раз светлые люди притащили сюда большой сундук и пару бочонков. Это всё привезли в лодке трое, отмерили семь шагов от камня и вырыли большую яму, а потом всё это уложили туда и закопали.

- Запомните хорошенько это место, парни, - сказал бородатый моряк, а потом убил обоих кинжалами.

Уложив их так, что одному ему стало понятно, он отплыл на корабль и больше я его не видел. А потом и темнокожие люди перестали плавать сюда, видно всех переели. Только козы и птицы составляли мне компанию на долгие годы. Птичий помёт покрыл мои склоны и на нём росла трава, которую ели козы, ловко карабкаясь по самым крутым склонам. Они пили воду из ручья и заводили новых маленьких коз, но численность строго поддерживалась ограниченной кормовой базой.

- Земля! – еле выдохнул обессиленный человек и упал на песок.

Интересно, я ещё ни разу не видел, чтобы люди плавали по океану на паре больших досок. А этот отлежался, нашёл ручей, долго пил и потом заснул тревожным сном. Тогда я ещё не знал, что мы проживём вместе долгие годы. Человек проснулся и поискал, чего бы съесть.

- Козы, - задумчиво произнёс он, - надо добыть хоть одну.

А пока он ел кокосы и поглядывал на коз. Те не боялись его, но и близко не подпускали. Человек ел кокосы, собирал мусор, который выносили волны, даже построил себе деревянную пещеру, чтобы укрываться от дождя и ветра. Ветки и палки он сжигал в костре, на котором жарил рыбу, попавшуюся в сеть, которую он сплёл из обрывков канатов, выброшенных на берег.

Интересный человек, чего он только не выдумывал. Кроме сети, он делал себе посуду из всего, что только попадалось под руку. Даже из камней сделал себе что-то такое, в чём умудрялся варить рыбу и крабов. Просто насыпал песок и долго тёр другим камнем. Вначале получилась небольшая ямка, потом побольше, а потом уже совсем глубокая.

- Это долго и трудно, надо придумать что-то, - повторял он каждый день.

И он придумал водяное колесо. Сплёл из палок что-то забавное, а потом прикрепил по кругу скорлупки от кокоса и ручей заставил это вращаться.

- Так песок не удержать, - вздыхал он, но потом придумал что-то из верёвки и веток.

Это уже заставило крутиться вертикальное бревно, а вот оно и стало делать для него каменную посуду, только песок вовремя подсыпать. Теперь он даже огонь добывал с помощью водного колеса, просто приставлял деревяшку, и она начинала дымить.

- Застрял я на этом острове, - вздыхал человек, гуляя по мне.

Так он и нашёл тот кусок скалы, у которого темнокожие люди ели своих друзей. Ему всё стало ясно сразу, а вот скелеты светлокожих людей заставили задуматься. Думал он очень долго, а потом взял верёвку и пару колышков, что-то долго вымерял, а потом начал копать. Вот так он и добрался до сундука и бочонков, полных желтых кружков и сверкающих камней.

- Я богач! - радостно закричал он.

Кричал он довольно долго, но потом загрустил и даже всплакнул. День за днём он грустил и бродил по мне, иногда даже забывая забросить сеть. А потом он подскочил и отправился плести корзины. В эти корзины он и переложил жёлтые кружки, а потом закопал, накрыв листьями пальм. Сверкающие камешки он спрятал в свои носки и положил в деревянной пещере.

- Я должен что-то придумать, - повторял он изо дня в день, переставляя бочонки и сундук.

Почему-то я не сомневался, что он придумает, вопрос был в том, что именно и когда. А человек ходил, перебирал свои запасы палок, складывал их в кучки и снова думал. Рыбу он теперь ловил регулярно, разделив свою жизнь на части.

- Да, так всё получится, надо просто хорошенько всё обвязать! – воскликнул он однажды и засел за верёвки.

Плёл он их много, а потому и долго, постоянно проверяя на прочность. А когда наплёл целую кучу, он притащил сундук поближе к воде, перекатил бочонки и связал всё это вместе. Столкнув всё это на воду, он забрался сверху, покачал и остался недоволен.

- Перевернусь на волне и утону, - решил человек, привязал к пальме всё это и снова задумался.

Палки он начал вязать в пучки, а потом привязал всё это по бокам от сундука и бочонков. Кроме того, он сплёл полотно и закрепил на связанных крестом палках. Вот тут он посмотрел на меня, поклонился и уплыл, прихватив свои носки с блестящими камешками. Я снова остался один, только козы и птицы составили мне компанию. Непонятно почему, но мне стало немного грустно, этот человек был такой интересный.

Изо дня в день я наблюдал, как солнце всходит на востоке и садится на западе, как птицы выводят птенцов и рождаются новые козочки. Ну и пусть, я же необитаемый остров, значит надо поддерживать свой статус. Водяное колесо однажды сломалось и упало, хижина начала разрушаться и первой сдалась крыша. Стены последовали за ней и через какое-то время на месте неё осталась куча палок. Теперь ничто не напоминало о пребывании человека, только ровные кучки косточек напоминали о том, что когда-то здесь были люди.

- Смотри, сынок, это тот самый остров! – человек на палубе небольшой яхты показывал мальчику на меня.

Ну конечно, это же тот самый человек, с которым мы были столько лет. Он вернулся, но теперь он не один.

- Вот тут стояла моя хижина, - показывал человек сыну.

- Фу, куча палок, - сморщил нос мальчик.

- Всё стареет и дом без человека тоже. – вздохнул человек.

Сам он тоже не стал моложе, но я узнал его. Почему мне стало приятно? Видно, я скучал по этому человеку, как всё в мире скучает по новому, живому и разумному. А человек водил сына по острову, показывал посуду из камня, обломки колеса, сгнившую сеть. Потом он увёз сына на яхту, а сам вернулся с лопатой. Раскопав свой клад, он наполнил пару сумок жёлтыми кружочками и вернулся на яхту, а утром они уплыли.

Предатель, он вернулся не ко мне, он вернулся к своим жёлтым кружкам! Я даже встряхнулся слегка, но потом успокоился, не стоит он того, чтобы я тратил на него свои нервы. Ведь я остров, необитаемый, значит и буду самим собой, а никакие люди мне не нужны. Дни тянулись за днями, я уже стал забывать о человеке, но однажды всё изменилось.

Эти люди приплыли на шумном катере, ревевшим мотором, как извержение маленького вулкана. Они выволокли из катера седого старика и направили на него металлические трубки.

- Показывай, где золото, старый осёл! – грозно рыкнул старший.

- Откуда я помню, я же уже не молод, память стала совсем слабой, да ещё вы попортили мне изрядно нервов. Надо успокоиться и осмотреться.

- Не спускайте с него глаз! – приказал этот неприятный тип, и люди стали следовать за стариком неотступно.

А тот ходил и думал, смотрел всё вокруг, мерил шагами остров. Потом уселся перед скалой, у которой раньше ели людей и долго молчал, глядя на скалу. Даже я подумал, что он всё забыл, но это была хитрость. Старик смотрел на скалу и думал, день шёл за днём, а он иногда вставал и проверял шагами что-то, как будто искал. Другие люди стали спокойнее, иногда даже засыпали, предоставляя старика самому себе. От нечего делать, люди устроили охоту на коз, но больше ранили, чем убили.

А вот тут всё и произошло. Когда все заснули, старик осторожно вытащил у спящего нож, прикрыл его рот ладонью и воткнул нож прямо в сердце. Потом взял у него металлическую трубку, но засунул её за пояс. Так же осторожно он убил и второго, и третьего. Неожиданно старший проснулся, и старик достал трубку. Как громко она грохочет, но сердитый человек упал, да и остальных постигла та же участь.

- Ну вот и всё, - старик не улыбался, он устал и нервы стали, как натянутая струна.

Но ещё предстояла работа, и старик перетаскал всех на катер, долго думал, а потом перенёс инструмент на берег, вложил оружие в руки мертвецов и завёл мотор, направив катер прочь в океан. Сам он спрыгнул за борт и поплыл ко мне. Извини, я считал тебя предателем, а ты просто соскучился по мне.

В стороне от скалы, поближе к ручью стоит новая хижина, она крепкая и удобная, в ручье снова крутится водяное колесо, но оно не разводит огонь и не делает посуду. Когда стемнеет, старик что-то включает и яркие огоньки загораются в хижине. Козы приходят к нему сами, помнят, как он лечил их раны, оставленные плохими людьми. Старик иногда берёт у них немного молока, а так ловит рыбу и готовит себе еду. Время берёт своё и старику всё труднее делать привычные дела. Когда-нибудь я снова стану необитаемым, но уж такая моя судьба. А жёлтые кружки старик выкопал, а потом разбросал их перед скалой и закопал очень замысловато.

- Кто найдёт их, тот и прочтёт моё послание, - с усмешкой сказал он, - золото не приносит счастья, только любовь.

Я остров, я не умею читать, старик дорог мне просто так. С ним интересно, а без него будет грустно, но я переживу и это, ведь я остров, а когда-то снова стану необитаемым.

Глава 19 Остров гарем

На этом острове я оказался после бунта на моём бриге. Помощник, гад, подбил их на бунт, пока я валялся в лихорадке. Напоследок, он решил меня не убивать, а высадить на необитаемом острове, вручив пистолет с одной пулей. Мне связали ноги и бросили на песок, положив у воды пистолет. Старина Мэтью последним прыгнул в шлюпку, а на берегу оставил тесак. Да что он, пойдёт против команды? Его-то уж точно повесят, или заставят прогуляться по доске за борт.

Остров небольшой, скалистый и растительности тут мало, но кокосы имеются, хотя и немного. Зато и вода оказалась, пусть немного, но мне хватало. Небольшое озерцо образовалось в незапамятные времена и постепенно наполнилось водой от дождей. Его сразу не заметили, иначе бы нашли мне островок похуже, да и я пару дней страдал от жажды, только потом найдя его между камней.

Воду-то я нашёл, я вот с едой пока было не очень, кокосы, которые падают на землю, не самая лучшая пища, разве что не сдохнуть. Пришлось плести сеть из той верёвки, которой меня связали тогда. Вот она и приносила порой рыбу, которая позволила неплохо жить на этом острове. Крабов я ловил просто так, когда они выползали на берег, отведать того, что я оставлял от рыбы. Я запекал их в золе костра, который разводил в ямке, выкопанной тесаком, получалось очень вкусно.

Обследовав остров, я обнаружил, что нашей шлюпке очень повезло, когда она пристала к берегу, в других местах могли бы и на скалы напороться при отливе, столько их было вокруг, скрытых под водой. Но до самого горизонта я не нашёл ничего путного, кроме голой скалы, торчавшей в нескольких милях от моего острова.

Хижину я и строить не стал, хватало небольшой пещерки, в которой я укрывался от дождя и зноя, когда он становился невыносимым. Туда же я таскал скорлупу кокосов, в которую набирал воду. Если озерцо пересыхало, это позволяло дождаться сезона дождей, пусть и экономя воду. Каждый день я обходил остров вокруг, проверял сеть, вынимал рыбу и закидывал её снова там, где, прилив особенно активен.

Он везде одинаков, но вот площадь, покрываемая водой, зависит от пологости берега, сюда и заходит рыба в поисках еды, а я помогаю ей в этом, выбрасывая сюда остатки крабов, да и дела стараюсь делать в отлив у самой воды, море всё перерабатывает, производя корм для мелких рыбёшек, а крупные уже питаются ими. Дрова понемногу приносит океан, и я использую их после просушки.

Так бы и состарился здесь в одиночестве, но однажды, в сильный шторм, на камни налетело судно. Шхуна решила спрятаться от шторма за островом и экипаж не заметил подводной скалы. С громким треском судно налетело на скалу и прочно уселось на неё. Попытка спустить шлюпку закончилась неудачей, прибой подхватил её и перевернул, ударив о скалы.

Испуганные матросы кинулись вплавь к спасительному острову, но доплыли далеко не все. Кто-то утонул, попав под большую волну, кого-то сожрали акулы, которые не боятся штормов, но хорошо чувствуют добычу. На берег выбралось меньше десятка моряков.

- О небо! – могучий здоровяк упал на песок и отдыхал, раскинув руки.

- А как же шлюхи? – спросил жилистый парень по моложе.

- Потонут в трюме, в такой шторм, - отозвался здоровяк. – Вот тебе и укрылись за островом, дурак наш капитан, нельзя так близко идти к берегу, не зная всех подводных мелей.

- А думали хорошенько заработать на их продаже, - вздохнул молодой, - не зря старик с берега проклинал нас.

- Брось, это всего лишь суеверия, шторм, как шторм, надо было идти прежним курсом, а не искать спасения.

Между тем, шторм стал стихать, и я решил проверить их слова о женщинах на борту. Плаваю я, как рыба, да и места знаю, поэтому, как только волны позволили, вошёл в воду и поплыл к шхуне. На борт я поднялся с обратной стороны, там и волны слабее, и канаты были, по которым удалось забраться на палубу.

Услышав в трюме голоса, я спустился вниз и отодвинул засов, закрывавший внутреннее помещение. Женщины стояли по грудь в воде, пытаясь спастись от воды. Пришлось сбивать замки на решётках, да ещё и объяснять им, что я не матрос с этого судна, а островитянин, а то они разорвали бы меня на куски. Объяснив им, что лучше на палубе спрятаться за надстройку я вывел всех, и в наступившей темноте показал дорогу к берегу, где не было пиратов.

Гнусный промысел, которым я брезговал, будучи капитаном пиратского брига, захватывать рабынь и продавать в бордели Манилы и Китая. Но что теперь, надо не просто освободить их, но и убрать с моего острова выживших пиратов. Для этого я устроил настоящую охоту, выслеживая и убивая по одному тех, кто спасся при кораблекрушении.

Последним пал здоровяк, которого буквально искромсали спасённые женщины. Не даром я приносил оружие с каждого убитого, вооружившись, эти фурии накинулись на пирата и не оставили на нём живого места. Отрубив его голову, они насадили её на палку и воткнули в песок на пляже.

- Теперь слушайте меня, - завёл я разговор с женщинами, - остров этот необитаемый, живу тут только я, а воды на всех не хватит. Сейчас надо спасти с парусника всё, что получится пока шторм утих, а потом будем думать, как уплыть отсюда.

Они согласились, съели все мои запасы рыбы, напились, отдохнули и поплыли, оставив всю одежду сохнуть на берегу. Теперь не было нужды прятаться, и мы забрались на борт, спустили шторм трап, а там обследовали судно от носа до кормы. На скале оно сидело прочно, и мы уверенно передвигались по палубе и даже в трюме нашли немало интересного.

Для начала спустили все бочки, сделав хороший плот, на него погрузили все запасы провизии, кухонную утварь даже судовую кассу, небольшой сундучок, почти пустой, но он и сам по себе представлял ценность. Кружки, ложки, паруса, всё переправили на берег, сняв даже гафели и марса реи. Женщины трудились прилежно, с энтузиазмом, понимая, что от этого зависит многое в их жизни.

В результате, мы построили довольно приличный плот, который мог выдержать половину населения нашего острова. Вот тут женщины наотрез отказались покидать его вовсе.

- Но воды не хватит на всех, - я сводил их к озерцу, показав его небольшие размеры.

- Скоро сезон дождей, надо набрать все бочки, а озеро сделать большим, - заявили они.

Строителем я никогда не был, поэтому пребывал в полной растерянности. Но женщины принялись таскать довольно большие камни со всего острова и даже из моря. Как они сообразили, а главное, откуда у них столько опыта? Только они заполнили камнями все свободные места вокруг озерца, замазав швы грязью с листьями. Толстые стены внушали уважение к их стараниям, а пошедшие следом дожди наполнили озерцо свежей водой.

Бочки я наполнял, собирая воду с навесов, на которые ушли паруса шхуны. А когда сезон дождей закончился, женщины заставили меня строить навес над нашим озером. Светлые головы, так вода на солнце не будет так быстро испаряться. К этому времени плот мы разобрали окончательно и вопрос с плаванием отпал сам по себе. Шхуну мы ещё не раз посещали, разбирая понемногу на дрова и нужды острова.

Каждый гвоздь у них находил применение, женщины делали гарпуны и били скатов, даже небольшие акулы попадали нам на обед, а они варили и жарили их мясо, непременно угощая меня и мидиями, которые собирали под водой по скалам. Надо ли говорить, что без внимания они меня не оставляли, регулярно одаривая ласками.

Когда я уставал, они устраивали мне небольшой отпуск, делая массаж, откармливая самыми вкусными кусочками рыбы и крабов, готовили осьминогов и моллюсков, и силы возвращались ко мне непременно. Надо сказать, что они весьма симпатичные, а уж формы самые соблазнительные, так что потомство не заставило себя ждать.

Уплыть с острова я и не хочу больше, чувствуя себя вполне счастливым, хотя шхуну мы уже разобрали до шпангоутов, но строить новый плот я даже не думаю. В конце концов, мачты рухнули в очередной шторм, и мы притащили их к берегу. Нет, лодку я строить не собираюсь, но вот небольшой катамаран соорудил. На нём выходим ставить сети и женщины ныряют за жемчугом и ракушками, украшая себя бусами.

Шлюпку мы подняли, но она пошла на крышу хижины, где женщины готовят еду. Теперь я вождь племени, настоящего, в котором все женщины мои, а всё потомство произошло от меня. Что же будет дальше, когда дети вырастут? Ждём, может, море кого-нибудь принесёт к нашему берегу, а пиратов я не боюсь, мы же подняли пушки со шхуны. И пусть пороха на один залп, зато и большому кораблю к нам не подойти.

Через три года мне повезло, море прибило к острову пирогу, которая еле держалась на плаву. В ней находились двое, отец и сын, которые сообщили, когда пришли в себя, что шторм и волны унесли их в море во время ловли жемчуга. Отец едва успел забраться в лодку, когда волны разгулялись настолько, что выгрести против них не было никаких сил. Так и носило их по волнам, а они делали всё возможное, стараясь не утонуть в страшном шторме.

- Ну что, отдать им катамаран? – спросил я у тех женщин, которые показались мне умнее остальных.

- Нельзя оставлять людей в беде, но пусть отработают, - заявили мои островитянки.

О какой отработке идёт речь, я понял сразу, ну что же, мне хватит и остальных, а те, кто пока не беременны, вполне имеют право на счастье. Парень ещё молод, но хитрые островитянки и его заполучили в свои объятия, отчего и понесли.

- Вы сами дойдёте? – поинтересовался я, продемонстрировав наш катамаран.

- Вполне, он даже с парусом, - отец уверен в себе.

- А остров свой найдёте?

- Зачем его искать, он там всегда стоял, - удивился мужчина.

Они ушли однажды утром, провожающие махали руками и высказывали пожелание, чтобы гости возвращались снова. А я старался запомнить, у кого и от кого будут дети, это очень важно для будущих поколений. А гости вернулись на большом катамаране, да ещё и не одни. Вот с тех пор мы и наладили связь между островами.

- Три женщины и три девочки, - островитянин настоящий торговец, значит мы должны тебе шесть женщин.

- Хватит и троих, я уже устал немного, - тут я не кривлю душой, - лучше потом привезёте жён моим сыновьям. Только не рискуйте, лучше плавать в спокойную погоду.

На том и расстаёмся, они увозят женщин и девочек, а мне привозят новых женщин со своего острова. Разницу оплачивают инструментами, тканями и приправами, на острове не растёт ничего такого, что может сдобрить вкус рыбы. Вот так и живём мы на своём острове, а уплыть с него не хочу я сам. Хорошенько подумав, я понял, что лучше мне нигде не будет, так зачем же менять нынешнюю жизнь на что-то новое?

Новый катамаран я сделал, ободрав последние доски со шхуны, а вскоре шторм разломал её окончательно. Женщины потом долго ныряли, выискивая гвозди и прочие полезные вещи. Я тоже ныряю, но больше от скуки, ведь теперь, кроме сетей, у меня есть только женщины. Это хорошо, но, чтобы чувствовать себя настоящим мужчиной, нужно вести активный образ жизни. Вечером меня натирают кокосовым маслом, нежно массируют, а потом любят страстно, чего ещё желать от жизни.

Глава 20 Островитянин

Прилив начинается, пора выходить, бочонок почти пуст, а вода мне просто необходима, сезон дождей ещё нескоро. Лестница проверена, бочонок закатил на свой плотик и в путь, пока дойду, прилив достигнет нужной величины. Бочонок мой вмещает примерно сотню пинт воды, так что каждую неделю, если нет шторма, я выхожу в своё плавание.

Плотик я переделал, уже находясь на острове, и теперь он похож на настоящее плавсредство, способное выдержать, вероятно, четверых. Гребу я одним веслом, как гребут во всём Индокитае, да и нет у меня больше вёсел, а сделать не из чего. Идти придётся вокруг острова, к пещере, которая расположена на другой его стороне.

Скажете, проще пройти по суще? Вовсе нет, пройти нет никакой возможности, ведь остров мой, это скала, торчащая из океана. Вероятно, очень давно, это был вулкан, но время и стихии разрушили его и теперь из воды торчат две вершины, между которыми расположен пятачок песчаного пляжа. Одна вершина намного больше другой, но туда я и не пытался забраться, скала отвесная, вся в трещинах, но забраться туда, не будучи прекрасным скалолазом, просто невозможно.

На вулканическое происхождение острова указывает и неоднородность каменной породы. Время вымыло и выдуло более мягкую породу из базальтового основания и теперь мой остров весьма живописен. В скалах поселились редкие деревья, цепляющиеся за трещины, а птичьи базары, немногочисленные, но всё-таки, поставляют этим растениями питательные вещества.

Сегодня сходить за водой просто необходимо, чувствуется приближение шторма, а тогда к пещере не подойти. Остров не кормит меня вовсе, с этих деревьев не взять ничего, я не умею питаться листьями. Кормит меня океан, сеть и сейчас на плоту, но пока она мне нужна совсем для другого.

Вот и пещера, я пристаю к скале, и ставлю лестницу, ведь даже в прилив невозможно забраться в неё без лестницы. Открыл я эту пещеру случайно, обследуя свой остров. Природное любопытство заставило изыскать способ обследовать её, а попав внутрь, я обрадовался несказанно.

Я не могу объяснить, почему такое происходит, но природа вымыла эту пещеру в скале. Возможно, на это ушли миллионы лет, но теперь в ней располагается небольшое озерцо с чистой дождевой водой. В шторм сюда залетают брызги, но я устроил стенку, не позволяющую солёной воде попадать в моё богатство.

Закрепив верёвку тросом чтобы плот не уплыл, я потянул наверх вторую верёвку, втянувшую мою сеть. С её помощью затаскиваю и опускаю на плот бочонок. Закрепив и этот конец, я взялся за третий и стал втягивать внутрь бочонок. Пока это не тяжело, он почти пуст, вот обратно будет сложнее, но я окреп на моём острове.

Теперь подкатить бочонок к стенке, перелезть и набрать воду, черпая её кокосовой скорлупой на палке. Кокос этот был выловлен мною, когда я ещё спасался на своём плотике. Есть там уже было нечего, он собирался прорасти, но я выскоблил его изнутри и сделал себе посуду. Осторожно, стараясь не расплескать, я приступил к наполнению бочонка. Ждать некогда, нужно вернуться, пока не начнётся отлив.

Вода эта просачивается по трещинам во время дождей, а потом скапливается в озерце. И вот, бочонок полон, и я вставляю пробку, кладу его на бок и качу обратно к входу. Глаза привыкли к темноте, так что мне вовсе не нужен свет. Теперь закатить бочонок на сеть и с её помощью опустить на плот. Это уже не так и просто, весит он теперь изрядно, но я справляюсь.

А теперь быстро отвязать все концы и самому спуститься на плот. На обратной дороге я поставил сеть, пусть караулит рыбу, которая на отливе начинает скатываться на глубину. По пути я собираю всё, что носит море на себе, пригодятся даже щепки, а тем более ветки, и обрывки канатов. Выкидывая в море рыбьи потроха, я привлекаю некрупную рыбу, а уж хищники следуют за ними.

Вот и мой пляж, привязав плот к дереву, торчащему из скалы, я скатываю бочонок и качу его к другой пещере, в которой я живу. Это скорее щель в скале, шириной от силы в пять футов и длиной футов пятнадцать, в самый дальний край я не заглядывал, там слишком узко. Вот туда и закатываю бочонок, подперев его плоским камешком.

- Ну что, сэр, не желаете ли отведать рыбного супа? – говорю я сам себе и приступаю к готовке.

Эту посуду я делал около месяца, подсыпая песок и вращая каменным же «пестиком». К этой работе я приступил от скуки, а увидев небольшую ямку, продолжил, получив в итоге что-то вроде казана из куска камня. Он вполне нагревается на костре, и вода кипит, а в ней варятся куски рыбы. Иногда добавляю листья, придающие хоть какой-то вкус, кроме рыбного, но это уже под настроение.

Никаких кокосов и бананов у меня на острове нет, не повезло им укорениться на крошечном пятачке пляжа. Да и ладно, я привык, уже четвёртый год тут живу после кораблекрушения. Рыба, иногда крабы, есть тут и отмель, на которой можно собрать ракушки, или морской огурец. У меня даже немного жемчуга скопилось.

Обустроившись на острове, я попытался забраться на его вершины, на ту, что пониже, она относительно пологая. Туда я забрался и осмотрелся хорошенько. Ни одного островка вблизи, да и парусов я не заметил, хотя проторчал там целый день. Зато окончательно убедился в том, что это бывший вулкан. Круглая форма отмели не оставляла никаких сомнений.

- Прошу к столу, - привычку болтать с собой я выработал, чтобы не сойти с ума от одиночества.

Заодно, это помогает контролировать свои действия, ведь так легко что-то упустить. Рыбный супчик удался на славу, и я с радостью съел его самодельной ложкой. Мой абордажный тесак выручает меня в жизни на острове, как выручал при абордажах. Тогда я был лихим рубакой, не давая спуску никому.

Нет, пиратом я не был, но такова уж жизнь на море, что вечно кто-то на кого-то нападает. Французы на англичан, англичане на всех подряд, португальцы на испанцев, а пираты не выбирали, кто перед ними, лишь бы была возможность справиться с командой. Но на нас напали именно британцы, пожелав потопить, хотя и захватить было бы неплохо, а команду повесить на реях. Только наш капитан решил, что лучше уж сразу на небо, чем болтаться на рее. Он и взорвал крюйт-камеру, когда стало ясно, что мы проиграли эту битву.

Я вылетел за борт и прятался среди обломков, пока англичане уходили, наскоро заведя пластырь на пробоину. Потом соорудил свой плотик, втащил на него бочонок с испанским, развесил свой камзол в качестве паруса и ушёл по ветру от места гибели нашего фрегата. Через две недели я оказался на этом острове, переделал плот, вытащив всё на берег. Еле столкнул его обратно в воду и решил обследовать остров.

Тогда и заметил ту пещеру, снабжающую меня пресной дождевой водой. А вот поднявшись на маленькую вершину скалы, я понял, что плыть дальше просто глупо. Первый же шторм может потопить меня, разломав небольшой плотик, да и ветер тут такой, что плыть придётся до самой Америки, а что я буду есть и пить во время такого рейса, который может продлиться месяцами. Вот так и созрело решение остаться на острове, пусть не особо уютном, но это суша, тут можно жить и ждать, когда кто-нибудь заберёт меня отсюда.

Пещерок на острове достаточно, но добраться до всех нет никакой возможности, парочку ещё можно посетить, используя лестницу, но смысла нет, они ничуть не лучше моей. Зверей тут нет, прятаться не от кого, а эта меня устраивает вполне. Всякие палки на дрова редко попадают на пляж, приходится плавать, собирая их вокруг. Это отвлекает от грустных мыслей, которые лезут в голову, особенно по вечерам.

А пока отлив не перешёл в прилив, надо проверить сеть, что там принесло мне море. Неплохой улов, можно пару дней не рыбачить, но я всё равно ставлю сеть снова и занимаюсь приготовлением еды. Остальное засушу, пригодится, когда начнутся шторма. День ещё большой, а что, если подняться на вершину, вдруг что-то увижу?

Тропинка наверх только называется тропинкой, приходится цепляться за деревца, скалы, подтягиваться и лезть на вершину. Вот так я оказался на вершине и осмотрелся, заметив парус на горизонте. Восторг мой трудно описать, судно шло прямо к острову. Но, по мере его приближения, восторг сменился тревогой. Намётанным глазом я определил, что это не мирный торговец. Есть определённые признаки пиратских судов, какое-то неуловимое неряшество что ли, ну не любят пираты свои суда, тут ничего не поделаешь.

Встречаться с ними не хотелось вовсе, и я полез вниз, стараясь не сорваться. А времени у меня немного, лихорадочно прокручивая в голове варианты, я решил сымитировать свой отъезд с острова. Отвязал плот, забрав с него лестницу, она мне пригодится, чтобы забраться в верхнюю пещеру. Потом потоптался по пляжу в ботинках и босиком, сделав палкой отметку на песке, как будто сюда приставала шлюпка.

- Чёрт, вода! – стоило перетащить бочонок, но я уже не успевал.

Забрав с собой сушёную рыбу и скорлупу воды, я залез по лестнице в верхнюю пещеру и втянул туда лестницу. Узкая щель, каких много на острове, чуть больше ярда шириной, но длинная, лестница укрылась от посторонних глаз и её не увидеть ниоткуда. Еле успел, бригантина уже вышла из-за скалы и стала на якорь. Шлюпку спустили на воду, и она подошла, ткнувшись в песок пляжа.

- А тут кто-то есть, - заметил лысый пират.

- Скорее, был, смотри, вот следы разных ног, - возразил одноглазый бородач, - плот не привязан, его может унести, а так ни один моряк не поступит со своим судном.

- Но остров надо обследовать, - настаивал лысый.

- А мы тут зачем? Пошли, парни, осмотрим островок, хотя мне сдаётся, тут мы ничего не найдём.

Я забился в свою щель, боясь показаться, чтобы никто меня не увидел. Эти убьют, да ещё и поиздеваются от души, я уж в людях разбираюсь. Пираты облазили всё, хотя что тут изучать, доступных мест мало. Наконец, выкатили мой бочонок, посовещались и отплыли на судно.

Чёрт, без бочонка мне будет совсем тоскливо, вода есть, но жить в той пещере невозможно, да и волны под нею порой такие, что и плот унесёт. Между тем подул неприятный ветерок, который тут всегда дует перед штормом. Пираты снялись с якоря и ушли прочь от острова, решив. Что меня спасли и остров снова необитаемый.

Пришлось плыть за плотиком, буксировать его к берегу в наступившей темноте и привязывать к деревцу. Остаться ещё и без плота означало верную смерть. Делать нечего, надо отдохнуть и подумать, как мне быть. Набрав немного веток. Я отправился в свою пещеру. Она оказалась занята, там сидела полуголая островитянка, отчаянно взвизгнувшая при моём появлении.

- Ты кто? – спросила она по-французски.

- Я тут живу, а пираты уплыли. Как ты попала сюда? – французский я знал немного, чтобы поговорить. – Ты убежала с их корабля?

- Да, меня повели к капитану, но я ударила по голове одного из них, и он упал.

- Чем ударила-то?

- Там палка такая с железом на конце.

Понятно, вымбовкой, они стоят по-над бортом, когда не нужны. Ловкая барышня, сообразила взять первое, что попалось под руку.

- А они не услышали? – странно, чтобы не услышали падающее тело.

- Я сползла по канату, который свисал над водой, - пояснила она.

- Ты была пленницей? – надо же всё понять про этот парусник.

- Они захватили женщин и везли куда-то для продажи, - пояснила моя гостья, - а по пути стали использовать женщин, только капитан у них извращенец. Она понизила голос до шёпота и с испугом прошептала, что капитан предпочитает нетрадиционный секс.

Вот теперь понятно, что она испугалась такой участи и решилась бежать.

- И долго ты плыла?

- Не очень, ещё было светло.

Вот так, около часа вплавь, она явно хороший пловец, смелая и решительная женщина.

- Остальных продадут в бордель – уверенно заявил я.

- А что это такое?

- Это место, где за деньги можно выбрать себе женщину на ночь или меньше.

- Баз извращений?

- Обычно нет, это оговаривается отдельно, хозяева заботятся о своих женщинах.

- Ну, тогда ничего, - успокоилась она, - всё равно это надо делать с мужем, или ещё с кем-нибудь.

- Дома им было бы лучше, чем в борделе, - заметил я.

- Дома муж может избить и выгнать, - вздохнула она.

Вот такие нравы у них на острове, я никогда этого не понимал, но у аборигенов своя жизнь.

- А много матросов на бригантине?

- На двух руках, и два пальца на ноге, - вот такой у неё счёт.

Двенадцать, это немного, этого едва хватает управляться с парусами, неудивительно, что судно грязное и неухоженное.

- Мужчины убили многих из них, когда они напали на наш остров, - пояснила островитянка.

- Утром пойдём за водой, скоро будет шторм, только вот набрать нам воду не во что, - вздохнул я.

- А это? – она указала на мою «кастрюлю».

- Этого мало, нам двоим надолго не хватит.

- А у тебя есть много воды? – удивилась она.

- На той стороне острова есть пещера, а в ней озерцо воды, но там нечего есть.

- Тогда надо забрать всю рыбу и пожить там, пока не утихнет шторм, - как у неё всё просто, а если смоет плот, как нам добраться обратно?

- Бери и сеть, будем кидать её в море, что-то да поймаем.

Ладно, с водой у нас больше шансов выжить, утром собрали всю рыбу и ушли к пещере.

- Ух ты, сколько тут воды! – удивилась она.

- Беда в том, что шторм бьёт как раз в эти скалы, плот либо оторвёт, либо разобьёт о скалы.

- Тогда давай, я отгоню его обратно, а потом пригоню сюда.

- Но там же нет воды! – возразил я.

- Я приплыву, - улыбнулась она, - тут совсем рядом.

Дети природы проще относятся ко многим вещам, проплыть хоть пару миль, залезть по канату на скалу, жить в минимальном комфорте, это всё для них естественно. Так и сделали, она ушла к пляжу, легко управляясь с веслом, а потом приплыла и ловко забралась в пещеру. Между тем волны уже поднялись нешуточные, шторм разыгрался во всю мощь. И следующую неделю мы сидели в пещере, питаясь сушёной рыбой и запивая водой из озера.

Но вот шторм утих, и она уплыла за плотом, а вернулась без него.

- Там они! – испуганно прошептала она. – Ищут меня и ругаются, я убила того матроса.

- Долго они собираются там торчать? – надо решить что-то, нельзя чтобы они нашли нас.

- Сегодня точно и завтра, на берег сошли почти все, лезут во все щели в поисках меня, хотят повесить.

Странная мыль мелькнула в голове, пытаясь зацепиться и перерасти в план.

- Значит, почти все сошли на берег? – переспросил я.

- Да, полная лодка этих людей.

Она не ругается, а может я не понимаю, когда она ругается на своём языке, но понятно, что в лодку влезает довольно много людей. Шестивёсельная шлюпка может взять и десяток матросов. А если на судне мало матросов, то есть шанс захватить бригантину. Чёрт я уже и забыл про сражения, но руки помнят всё, стоило взять свой тесак и уверенность влилась в меня.

- Уходим, как стемнеет, - решительно заявил я, посмотрев в глаза моей гостье.

Эта готова ко всему, но оружия для неё нет. Ладно, добудем в бою, а там видно будет. Перед самой темнотой мы спустились вниз и поплыли, камзол я оставил в пещере, чтобы он не мешал плыть., как и ботинки. Собственно, плавать я не разучился, ловил же жемчуг на своей отмели. А рядом с такой решительной женщиной силы как будто проснулись. Всё-таки женщина рядом, это довольно много, а идущая в бой рядом с тобой, это очень большой стимул.

Даже не успел заметить, как мы доплыли до отмели. Бригантина стояла на якорях, и, судя по всему, матросов на ней оставалось немного. С берега доносился многолосый шум, а судно пребывало в тишине. Ухватившись за кормовой канат, мы отдышались, и я полез вверх. Повезло, что у штурвала никого не было, присев за ящиком, я осмотрел палубу и увидел одного вахтенного, который шёл в мою строну. Не доходя пары шагов, он развернулся и пошёл к носу. Момент был удачным, и я рубанул по шее своим тесаком. Глова вахтенного наклонилась набок и повисла на лоскуте кожи. Я подхватил его и уложил осторожно на палубу, чтобы не было шума.

- Поднимайся, - шепнул я и островитянка забралась наверх, как обезьяна.

Вручив ей нож и тесак пирата, я взял себе пистолет, и мы осторожно двинулись по палубе. Перед нами стоял выбор, спуститься в трюм, или выпустить пленниц. Я остановился на втором варианте, поскольку численное превосходство сейчас важнее. Моя спутница что-то там прошептала своим подругам, и они очень тихо выбрались из трюма, разобрав вымбовки. Артиллерия на бригантине представлена фальконетами, явно судно не рассчитано на морской бой, предпочитая зарабатывать грабежом островитян.

- Идём в трюм, будьте внимательны, - сообщил я женщинам и подошёл к двери каюты капитана.

Тот сидел в обществе помощника и обсуждал создавшуюся ситуацию.

- На кой чёрт тебе сдалась эта девка? – помощник не совсем понимал такую потерю времени.

- Если бы она просто сбежала, я бы наплевал на неё, - бросил капитан, - Но прощать гибель моих людей я не намерен, к тому же, болтаясь над решёткой трюма, она покажет остальным, что значит, спорить со мной. А неплохо бы нам обкатать парочку красавиц, пока парни лазают по острову.

Это шанс, и я показал пальцами на двоих, что неплохо бы им зайти внутрь с самым любезным видом. Удивительное дело, но островитянки вроде, как и не против этого, а мне нужен отвлекающий маневр.

- Капитан, девочек не желаете. – пробубнил я в каюту невнятно, и дамы прошли внутрь.

Уже собирался ворваться следом, как моя спутница удержала меня.

- Не спеши, - тихо шепнула она, - пусть всё идёт своим чередом.

Я так понял, что она подаст команду, когда будет время. Ждать пришлось четверть часа, выслушивая вздохи страсти. Наконец, капитан удовлетворился и приступил к уговорам женщины на анальный секс.

- Не ломайся, крошка, тебе даже понравится, - страстно урчал он, но тут мы ворвались в каюту.

Убивать их не стали, просто женщины оглушили вымбовками обоих, а я связал покрепче, засунув в рот кляпы из их же рубашек.

- Теперь с вами, - обратился я к женщинам. - Могу отвезти вас на ваш остров, но все должны будут помогать мне на парусах.

Странное дело, но некоторые из женщин были совсем не против, чтобы их любило много мужчин. Все женщины разные и у каждой свои потребности. Большинство всё же захотело домой, так и порешили. Ещё не рассвело, а бригантина уже снялась с якоря, и мы ушли в открытый океан. С берега что-то кричали, заметив исчезновение судна, но меня уже ничто не могло остановить. Я покидал свой остров, на котором прожил не один год, со сложным чувством, он успел стать для меня родным домом.

Матросы из моих дам оказались весьма проворными, по вантам они бегали, как обезьяны паруса укатывали и рифили мастерски, только приходилось объяснять заранее, что нужно сделать. По этой причине, полную парусность мы не несли, но ход имели вполне приличный, а через месяц, как раз в сезон дождей, пришли к их острову. Встретили нас с великой радостью, поскольку племя сильно уменьшило численность, потеряв много мужчин и больше половины женщин. Праздник длился три дня, а потом мне пришлось выполнять обязанности шейха, обхаживая целый гарем.

Впрочем, все мужчины, ввиду своей малочисленности, обзавелись несколькими жёнами. Детишек теперь на острове много, что даёт шанс на возрождение племени. Моя спутница выполняет при мне функции любимой жены, уделяя мне своё внимание, пока не понесёт, а потом водит женщин по одной ей известному расписанию. Надо отдать должное её опыту, после нескольких ночей, женщины беременеют, и я беру день отдыха.

Бригантину я переделал в стаксельную шхуну, чтобы управляться малым экипажем, состоящим исключительно из женщин. Ходим мы крайне редко, только набрав хорошее количество жемчуга. Стоит он довольно дорого, так что остров ни в чём не нуждается. На удивлённые вопросы на берегу, по поводу моего экипажа, я отвечаю, что это мои жёны, и все они в рукопашной стоят троих.

Тут я ничуть не лукавлю, обзаведясь тесаками, дамочки мои в сражении похожи на фурий, которым даже убить врага мало. Они отрезают голову и гениталии, издавая при этом восторженный вопль, а потом вкладывают это в рот, так, что член торчит вместо языка. В общем, молва о них идёт такая, что даже пираты остерегаются на нас нападать. Как и положено вождю, дом у меня такой большой, что вмещает всех женщин и детей.

При этом, никакого пуританства у островитянок нет. В отсутствие мужчины, они вполне могут сходить налево, или разделить ночь с каким-нибудь матросом. А так, все дети общие, у кого готовится еда, те и кормят любого, кто рядом. Вот такое оно, моё счастье, опять на острове, но уже намного большем, чем тот, на котором я прожил почти четыре года.

Глава 21 Побег из секс рабства

- Красивая и нам машет, - молодой моряк смотрел в бинокль на остров, заметив загорелую фигурку.

- Дай-ка посмотреть – старпом давно ходит по морям, но посмотреть на загорелую красавицу не против и он. – Да она не просто машет, она на помощь зовёт, определил он опытным взглядом. Капитан, на острове кто-то просит помощи! – доложил он капитану судна.

- Спустить катер! – распорядился капитан, сам убедившись, что островитянка не просто машет проходящему судну.

Они идут в Антарктиду с новой партией зимовщиков, но вдруг на острове что-то случилось? Островок маленький, на нём никогда не замечали жителей, да и на карте он просто ориентир, что они идут в нужном направлении. Для начала нужно зайти в Австралию, а уже оттуда курс к холодному континенту.

Между тем, катер направился к берегу и пристал возле островитянки, махавшей рукой. С нею оказалась маленькая девочка, такая же загорелая и в такой же юбке из растительных волокон.

- Хелло! Буэнос диас! Бонжур! – произнесла островитянка на разных языках.

- Костя, ты у нас полиглот, поговори с барышней, - кивнул матрос на своего напарника, стоявшего у штурвала.

- Ой, а вы русские? – женщина расплакалась от неожиданности и избытка чувств.

- Ну хватит, - пытался успокоить её матрос, - что у вас случилось?

- Заберите нас отсюда! – продолжая плакать, попросила женщина.

Она всё ещё плакала, и парни усадили её в катер вместе с дочкой. Пока катер шёл к судну, она всё ещё плакала, но уже от счастья.

- Накормите их хорошенько, потом расспросим, - распорядился капитан. – Да найдите что-нибудь из одежды.

Гардероб на море небогат, но пара тельняшек нашлась. И, если женщине понадобились и брюки, то на девочке тельняшка смотрелась, как платье. Обед ещё готовился, но гостьи не выглядели голодными, а выпечка имелась в широком ассортименте. Компот с пирожками пошёл на ура, и мама с дочкой уплетали за обе щеки, переглядываясь, и казались очень счастливыми.

- Жуть, они так и жили на острове? – шептались поварихи на камбузе.

А мама с дочкой поели, успокоились. А потом женщина взяла девочку на руки, обняла и снова заплакала.

- Не сладко им там жилось. – решили поварихи.

Каюту им подобрали как раз вместе с поварихами, и мама с дочкой заснули тревожным сном.

- Попробуйте её разговорить. – попросил поварих капитан, - мне кажется, что с ними произошло что-то неорошее.

Они проснулись поздно вечером, и женщина собралась кормить дочку грудью.

- Может, не надо уже? – девочка на вид старше трёх лет.

- Ты права, теперь не надо. - согласилась та и спрятала грудь, едва не разревевшись снова.

- Пошли, прогуляемся по палубе, - позвала повариха.

Команду и пассажиров они покормили и теперь пришло время личных дел, а поговорить со спасёнными, это очень нужное дело. Она вышли на воздух, уселись на скамеечке, глядя на океан и завели разговор.

- Что у тебя случилось, как ты на том острове оказалась? – спросила повариха.

- Долгая история, да и радостного в ней ничего нет. – вздохнула женщина.

- Тебя звать-то как. А то как чужие на московской улице. – заметила повариха, - меня Ниной зовут.

- Тамара, - улыбнулась женщина.

- А дочку?

Тамара зависла, она так и не назвала дочку, как-то имя оказалось в их ситуации необязательным.

- Не придумала ещё, - честно созналась она.

- Пора бы, большая уже. – заметила Нина. – Так вот Тамара, ты всё время какая-то напряжённая и слёзы из тебя так и рвутся наружу. Расскажи, что тревожит и, поверь мне, станет намного легче. Начни с того. Как ты там оказалась. На этом острове, там же никто и не живёт.

Женщина вздохнула, тряхнула головой с длинными волосами и начала свой рассказ.

- Я как раз сидела туалете, когда самолёт клюнул носом и понёсся вниз. Моторы остановились, стало тихо, только ветер свистел, а потом бах и всё. Хвост оторвало и меня выкинуло наружу, так я и осталась жива. Осмотрелась, увидела землю и поплыла к ней. Тогда ни о чём не думала, как-то легко восприняла, что все погибли. Плыть оказалось не слишком далеко, а плаваю я хорошо.

Разревелась она потом, когда уже оказалась на берегу, когда всё поняла до конца. Столько народу погибло, а ведь там и муж её был. Проплакавшись, она решила осмотреться, а для начала сняла майку и надела её вместо юбки. Во время катастрофы она сидела на унитазе, так что всё это осталось в море. Теперь надо заняться поисками еды и воды, да и вообще, поискать людей и рассказать, что с ними произошло.

Идти пришлось не очень долго, остров не особо большой, но совершенно безлюдный. Вода была, уже неплохо, а вот с едой проблемы. Кокосы вскрыть нечем, пришлось их раскалывать, пока не разыгрался шторм. Он стал выносить на берег остатки катастрофы, а тут, кроме вещей, попадались и куски плоти. Ей пришлось вырыть руками большую яму в песке и скидывать куски разбитой и обглоданной рыбами плоти в эту яму, постепенно засыпая их песком.

Полезного из вещей оказалось немного, всё это больше походило на мусор, настолько оказалось изорвано. Из полезного попался нож аквалангиста с пористой рукояткой, по этой причине он плавал в воде. Даже обувь пришла в полную негодность, да ещё и с кусками ног, а такое она не могла взять и выкидывала в яму, засыпая песком. Когда куски плоти перестали попадаться, она соорудила из палок крест и воткнула в песок над холмиком.

Ела то, что удавалось поймать, крабы, гребешки, иногда рыба, а ещё кокосы, которые колола камнями. Но через пару недель произошло то, от чего она и убежала с острова. Приплыл однажды на лодке абориген и сразу накинулся на неё. Сопротивляться удалось недолго, он просто вырубил её сильным ударом, а очнулась она, когда он уже воспользовался ею.

Этот кошмар повторился примерно через месяц, когда мужчина вновь приплыл на остров. Правда, в этот раз он привёз фрукты и рыбу, вроде платы за услуги. Он опять ударил её сильно, а потом воспользовался, когда она потеряла сознание. Избиения прекратились, когда она почувствовала, что беременная, но вот ублажать насильника пришлось всё равно.

- Вероятно, он ждал сына, но родилась дочка, - вздохнула Тамара.

С поразительной регулярностью мужчина приплывал раз в месяц, если не было шторма, и бедной женщине пришлось выполнять его фантазии. Так она и прожила на этом острове несколько лет, кормила дочку грудью, даже когда та подросла. Это уберегло её от новой беременности, но мужчина злился и постоянно бил её. Со временем он уже и сознание не теряла, но делала вид, что отключилась.

- У меня первый муж такой был, - вспомнила Нина, - боксёр, так его никто не мог вырубить, говорил, притерпелся.

Одежды износилась и пришлось её выбросить, а новой взять негде, вот она и соорудила юбочку себе и дочери. Их мучитель стал уже заглядываться на девочку, но на ночь никогда не оставался, иначе Тамара зарезала бы негодяя. Загорели они до состояния тёмного шоколада, так что стали похожи на коренных жителей этого региона.

- Суда проходили мимо, и ни одно не отреагировало на наши призывы. – пожаловалась Тамара. – Наконец, вы увидели нас и подобрали.

- Ну вот и хорошо, что рассказала, теперь тебе полегчает, а мы давай поспим немного, мне рано вставать, кормить народ. – Нина поднялась, обняла Тамару и увела в каюту.

Дочка уже спала на руках у мамы, привыкла засыпать с наступлением темноты. Рассказав о себе, Тамара и правда, стала приходить в себя, перестала плакать и даже напросилась помогать на камбузе, а чего, хоть посуду помыть, девчата и так трудятся весь день. Заодно и кормились с дочкой там же, сердобольные женщины постоянно подкидывали что-то вкусное.

- Так что там у них произошло? – спросил у поварихи капитан.

- Ужас, правильно мы её забрали. – ответила та, не желая вдаваться в подробности

- А поточнее? – капитану нужно знать.

- Поточнее, она спаслась при падении самолёта, а потом попала в рабство, ну в это… сексуальное. – пришлось сказать, капитан не отставал и висел над душой.

- Так что нам, высадить из в Австралии, или везти домой?

- Не объедят же они нас, пусть уж плывут домой, и так натерпелись.

- А документы? – капитану лишний риск ни к чему.

- Ну, напиши им справку об утере документов, дома справят настоящие, судя по всему, она не бедно жила. – хоть и повариха, а женщина умная. – Можешь даже не работу оформить посудомойкой.

Так и сделали, а после Австралии судно взяло курс на Антарктиду, где сменили зимовщиков на станции. Выгрузили всё необходимое. А потом ушли к берегам южной Америки. В родной порт они прибыли зимой, но к тому времени Тамара и дочка совсем обжились на судне. Родители ужасно обрадовались возвращению дочери, которую считали погибшей. Девочку назвали Надей, и она оказалась очень милой и доброй, хотя и не слишком похожей на маму.

Тамара устроилась на работу по специальности, преподавала иностранные языки, которых знала несколько. Но по вечерам её как будто меняли, она смотрела в небо, если была хорошая погода и не замечала ни холода, ни жары, её непреодолимо тянуло море и звёздная высь, которой она любовалась долгими экваториальными ночами.

Глава 22 Как круто загореть на острове

-Ой, девочки, что со мной было! – Анжела вернулась из отпуска и с порога решила рассказать всё подругам.

- Давай, Анжелка, не томи, - подбадривали её подруги по офису.

- Жуть, - выдохнула та, - я чуть с ума не сошла.

Она обвела подруг взглядом, задержавшись на новенькой, которую она ещё не видела. Ничего особенного, серая мышка, только загар такой плотный, как будто полгода прожила у моря.

- Отправил меня Гарик в круиз по Средиземному морю, - начала свой рассказ Анжела.

- Вот повезло, меня даже по Волге никто не отправит, - вздохнула Катя.

- Ага, повезло, как же, - скривилась Анжела. – Ну, вначале всё было прекрасно, каюта замечательная, лайнер огромный, кормили средиземноморскими блюдами, бассейн, шезлонги, а по вечерам танцы.

- Ну ты и оторвалась, - заметила Наташа.

- Да кто же рассказывает о таком? – одёрнула её Катя.

- Ну…, - Анжела замялась, и все поняли, что в отрыв она всё-таки ушла, но вот с кем, так и осталось тайной. – Всё было так романтично и потрясающе, пока мы не дошли до Италии. И тут придурок капитан налетел на риф, а мы стали тонуть.

- Ужас!

- Ого!

- И что дальше?

Подруги изнывали от нетерпения, а Анджела выдержала паузу, как настоящая артистка, и продолжила.

- Все визжат, толкаются, в ушах звенит уже от всего этого, я там чемодан свой потеряла в этой давке с такими милыми вещицами, - надула губки Анжела. – В итоге нас распихали в спасательные шлюпки, как селёдку. Сижу я в ней на лавке, а там даже прилечь негде и с тобой два десятка человек. У кого-то ноги воняют, кто-то не подмылся после бурной ночи, а я нюхай это всё.

- Какой ужас! – воскликнула Наташа.

- Согласна, но ужас начался потом, когда нас подобрал какой-то сухогруз.

Анжела сходила к кулеру и набрала воды.

- Это хуже, чем ехать в плацкартном вагоне, как они там живут по полгода? На палубу не выпускают, мы у них вроде пленников, в туалет по очереди, а там такая железяка, и чтобы смыть, надо ручку качать, да ещё и быстро, а то нанюхаешься всякого.

- Ужас! – воскликнули почти хором Клава и Наташа.

Только новенькая усмехнулась как-то загадочно.

- А ты чего лыбишься? Ты хоть раз в спасательной шлюпке была, на сухогрузе плавала? – возмутилась Анжела.

- Нет, такого счастья у меня в жизни не было, - с улыбкой сказала она, - было крыло от самолёта и акулы, а железяку и качать не надо, поскольку нечего было качать.

- А как же дела делать? - удивилась Клава.

- Акулу увидишь, они сами получатся, - усмехнулась новенькая, - да и какие дела, когда без воды почти три дня, а без еды неделю.

- А расскажи, - Наташа уже и уши раскрыла.

- Долго это будет, на неделю рассказов хватит, а то и больше, да и ничего там радостного не было, хотя вру, там всему радовалась, как маленькая.

- Вот и расскажи, - настаивали женщины.

- Потом, сейчас работать надо, - перевела разговор новенькая.

- От работы кони дохнут, - мудро заметила Анжела.

Она в принципе уже всё рассказала, да и эффект на подруг произвела, вот только новенькая со своим смехом. Ну и ладно, она вообще ничего пока не рассказала, только откуда у неё такой загар? А та мелькала пальцами по клавиатуре, как будто соскучилась по этому делу, пристально вглядываясь в монитор. Потом распечатала что-то и унесла к шефу.

- А как её хоть зовут? -Анжела не застала появление новенькой.

- Вроде Надя, она так поздоровалась и сразу за комп, - вспомнила Клава.

- А чем она занимается? – Анжелу любопытство распирает.

- Да кто его знает, цифрами какими-то, я пыталась посмотреть, но она сразу сворачивает страницу, - пожала плечами Наташа. – Одно скажу, в компьютере она ас.

Надя вернулась через час и продолжила работать, снова бегая пальцами, как по роялю. На все вопросы отвечала, что работа срочная, потом всё расскажет. До обеда не удалось вытянуть ни слова, а потом все ушли обедать, кроме Нади, она так и порхала по клавиатуре, замирая только для того, чтобы просмотреть что-то.

За час до окончания рабочего дня она снова распечатала кучу листов и отнесла шефу. Вернулась, когда женщины уже начали собираться домой.

- Ты так ничего и не рассказала, - напомнили они Наде.

- Да это не так и интересно, - смутилась она, - я тогда работала на Филиппинах советником по экономическим вопросам в одной фирме. Приходилось много летать по стране, да и в соседние тоже. И вот однажды наш самолёт упал в море, в общем, спасла меня аккуратность. При полётах над морем положено надевать спасательный жилет, но многие игнорируют это правило. Вот так и случилось, что выжила я одна.

Она вздохнула, поскольку воспоминание не из приятных.

- Выплыла, а тут акулы вокруг, я и забралась на обломок крыла. На самом деле, это даже не плотик, удержаться почти невозможно, слишком скользкий, да и плавучести у него немного, стою на коленях почти на уровне воды, зато акулы меня не видят и укусить не могут.

- Ужас! – Клава впечатлительная и остро всё себе представила.

- Вот так и проторчала на этом обломке два с половиной дня.

- А потом тебя нашли? – Наташа тоже впечатлительная, но оптимистка.

- Нашли, - усмехнулась Надя, - через два года, когда я на острове уже обосновалась как следует.

- Жуть, так ты там одна жила? – это даже представить сложно.

- Ну почему, одна? – Надя хохотнула. - Там ещё крабы есть, чайки, змеи оливковые порой выползают. Это целый праздник был, когда удавалось убить змею, я их в ямке запекала в песке.

- Убить змею?! – Клава аж передёрнулась от отвращения.

- На самом деле, это довольно просто, это не краб, палкой ударить хорошенько и позвоночник ломается, а у неё больше и нет ничего, только череп, рёбра и позвоночник. Потом подождать, пока совсем умрёт, отрезать голову об острый край крыла и запечь в собственном соку. Ладно, рабочий день окончен, вас дома ждут, - напомнила она, тоже собралась, и ушла домой.

- Обалдеть! – по дороге к метро Клава обсуждала с Наташей услышанное.

Анжела, которую забрал Гарик на своей машине, была забыта напрочь и все разговоры свелись к новенькой.

- Так вот где она загорела, ещё бы, два года под солнышком, - Наташа даже глазки подкатила, её в этом году на море никто не взял.

- Это тебе не грядки у бабки в деревне, сразу видно, что загар непростой. – Клава развила мысль. – тут хоть бы на недельку на остров, да хоть на море куда-нибудь.

А Надя приехала домой, покормила дочку, приготовила ужин и уселась в кресло с малышкой на руках, отпустив бывшую свекровь, единственного близкого человека, оставшегося в этом мире, да и задремала, предаваясь воспоминаниям. Как она тогда намучилась на этом куске самолётного крыла. Это вам не большой Боинг, небольшой двухмоторный самолёт для чартерных рейсов. От удара о воду, крыло отвалилось и осталось наплаву.

Она тогда едва не утонула, но вывалилась в люк, распахнувшийся от удара, а фюзеляж уже устремился вглубь океанских вод. Едва не задохнувшись, она вынырнула и отдышалась, но тут и заметила акульи плавники. Голова у неё всегда работала хорошо, вот она и решила, что на крыле её не съедят, а потому и забралась на него, стоя на четвереньках. Руки затекли и уже дрожали, колени болели, но и упасть с крыла означало верную гибель.

Очень осторожно и медленно, она «расползлась» по крылу в позе лягушки, так есть хоть какая-то гарантия, что она не свалится. Хотелось пить, нещадно палило солнце, а ещё больше хотелось спать. Но волны постоянно окатывали её, приводя в сознание. Попробовав глотнуть морскую воду, она сразу выплюнула её, такое пить нельзя. Угнетала мысль, что же будет потом, она умрёт и упадёт в воду, где её и сожрут акулы?

А что, муж погиб, родителей она и не помнила, детей у них не получилось, некому её ждать и искать некому.

- Постой, самолёт же будут искать, - прошептала она сама себе, и это придало ей силы и уверенности.

Между тем, волны постепенно перемещали её в какую-то сторону, да и ветерок подгонял, раздувая подол юбки. Мусульманский дресс код не допускал никаких брюк, вот она и носила юбку приличной длинны. Уже впав в забытьё, после обеда третьего дня, она очнулась о того, что кто-то истошно верещал над головой. Оказалось, что волны прибили её к острову и над головой орали чайки, имея намерение полакомиться ею.

- Пошли вон! – хрипло крикнула она на чаек и с трудом поднялась.

Еле передвигая ноги, она двинулась под сень пальм, прочь от палящего солнца. Ужасно хотелось пить, но воды так и не было. Наконец, она добрела до какой-то лужицы и принялась жадно пить из неё не совсем чистую воду. Тогда она казалась ей самой лучшей водой на свете, вкусной и желанной. Это потом удалось найти болото на острове, из которого вода тонкой струйкой устремлялась в лужу, а уже из неё прямо в песок, исчезая в нём бесследно.

- Так, с водой уже лучше, теперь бы поесть хоть чего-то, - сказала она вслух и принялась за поиски еды.

Кокосы лежали на песке, только как их вскрыть? Почему-то вспомнился фильм «Синьор Робинзон», но она умнее, нашла камень с ямкой и положила кокос туда. Теперь найти камень, которым ударить сверху. Тоже задача не из простых, слишком тяжёлый расколет на куски, а слишком лёгкий не расколет вовсе. Но она старалась и в результате кокос именно треснул, как она и хотела.

- А как это съесть? – она смотрела на внутренности кокоса, но без ножа и даже без ложки ничего взять не получалось.

Зато умение бить камнем пригодилось, когда она увидела краба. Один точный удар и краб был раздавлен, запечён и съеден. Разведение огня с помощью полиэтиленового пакета и воды она видела в интернете. Честно говоря, это не так просто, как казалось вначале. Но, жить захочешь, не так раскорячишься, так что в итоге пошёл дымок, а за ним и пламя появилось

- Не рационально, - решила она, - ради одного краба разводить костёр?

Но тогда ей и это было за счастье, съесть хоть что-нибудь. Выковыривая мясо краба с помощью его же клешни, она вдруг застыла, как молнией ударенная. А если попробовать поскрести кокос? В результате, она получила немного кокосовой стружки, которую тоже съела. Чем она потом не скребла кокосы, чтобы получить эту стружку, даже раковинами, которые научилась ловить, ныряя за ними.

Обходя остров, она обнаружила, что океан выносит столько мусора, что это внушает опасения. Но мусор послужил для неё бесценным источником крайне необходимых предметов. Казалось, всё, что может плавать, оказывается в океане и потом выносится на берег. Пластиковые ложки, вилки и тарелки, обычно разломанные, но иногда, очень редко, но попадались и целые, а она их отмывала и использовала по прямому назначению.

Находились и снасти, перепутанные мотки лески, порой даже с крючками и поплавками. Распутывать такой приходилось не один день, но оно того стоило, а соорудить удочку для умной женщины уже несложно. Остатки краба вполне привлекли рыбу, и она впервые поела жареной рыбки.

Первый же дождь показал, что неплохо бы иметь и жилище. Хижину она делала две недели, но первая разлетелась от ветра, пришлось строить вторую. Собрав все приличные палки, которые вынес на берег океан, она построила большой шалаш, вроде индейского типи, покрыв его пальмовыми листьями, от дождя не очень, но плёнка, которую выносил океан, позволила сделать вполне надёжную крышу.

- Пора нам спать, - прошептала она и уложила малышку в кроватку.

Мягкая постель приняла её в своё лоно, и она заснула глубоким сном. Утром снова бежать на работу, а пока ночь дарила ей волшебные сны, в которых было море, солнце и любовь. Звонок разбудил её, и пора бежать на работу. Лёгкий завтрак, покормить дочку, встретить свекровь, спасибо ей за заботу, и снова компьютер и работа.

- Ты так нам ничего и не рассказала, - начала с порога Клава.

- Извините, работа срочная, будет перерыв и расскажу, - она снова замелькала пальцами по клавиатуре.

Время выдалось перед самым обедом, когда она отнесла новую пачку бумаг шефу.

- Так что там у тебя дальше-то было? – девчата полны нетерпения.

- Ничего интересного, так два с половиной дня и пролежала на крыле, постоянно омываемая волнами, пока к берегу не прибило, а там уже воду нашла, краба убила, немного поела.

Рассказ был недолгим, ей снова надо работать.

- Ты что, совсем не обедаешь? – удивились Клава и Наташа.

- Привыкла, на острове всё это нерегулярно, да и жарко, там больше ужин уместен, когда солнце сядет.

Она так и сидит, что-то проверяет и распечатывает, но что именно, этого никто понять не мог. Каждый день она трудилась, как раб на галерах, что другим казалось слишком, ну отчёт там, или что-то ещё, а она чем занята? Так и прошёл месяц, а в конце него шеф заплатил Наде большую премию. Как-то неловко стало перед соседками по офису, и она пригласила их в ресторан.

Девчатам предстояло заказывать самим, но совести хватило, не грубить с этим. Зато сама Надя взяла самые простые блюда, что удивило сослуживец.

- Когда каждый день ешь крабов с гребешками или мидиями, - пояснил она, - то невольно скучаешь по картошечке с мясом и квашеной капусте.

Вечер удался и тут не отвертеться, пришлось рассказывать, как жила на острове. Хотя, что там интересного, если все дни похожи один на другой, она удила рыбу, била крабов и колола кокосы, которые падали с пальм. Строила очередную хижину, если прежнюю уносил ветер, а ещё ныряла за гребешками и мидиями.

Когда на берег выползла первая змея, она страшно испугалась, но стукнула её палкой и случайно убила. Когда змея затихла, она осторожно взяла её и отрезала голову об острую кромку рваного алюминия на крыле. Вот тут она и поела впервые мяса, впрочем, такая удача перепадала нечасто, а основное меню составляли рыба, крабы и кокосы.

-Эх, а я на море сто лет не была, - вздохнула Клава.

- Оно надоедает, хотя и каждый день новое, - заметила Надя, - а ещё бывает очень страшным, когда разыграется шторм. Порой волны с двухэтажный дом и ты сидишь и молишься, чтобы волна не смыла тебя вместе с хижиной.

- Жуть, - впечатлительная Клава представила такую волну и передёрнулась. – Одна на необитаемом острове, а вдруг кто обидит.

- Там никого не было, - как-то торопливо сказала Надя.

Этого она не расскажет, но однажды море вынесло потерпевшего крушение. Филиппинец оказался не так уж и молод, но довольно известен у себя в стране. Их и нашли потом, поскольку искали его. Два одиночества каким-то образом нашли друг друга и любовь случилась вполне естественно. Тем более, что от одежды у Нади осталось немного и загар так покрыл её тело, что она сама походила на островитянку.

Два месяца продолжался их роман, а потом за ними прилетел гидросамолёт, сначала он долго искал что-то, кружа над островом, а потом сел на воду и из него выбежали люди. Они радовались, обнимались с мужчиной, а потом потянули его в самолёт, едва не оставив Надю на острове. Сказать по правде, она ныряла за гребешками. Едва собравшись, она села в самолёт и вскоре они прилетели в большой город, где у мужчины оказалась своя художественная студия и хороший дом.

Она прожила там ещё несколько месяцев, но быть третьей женой не захотела и улетела в Россию. К чести мужчины, он снабдил её неплохой суммой, позволившей прожить до рождения малышки. В Москве она вспомнила о свекрови, которая осталась единственным знакомым человеком, а та оказалась женщиной доброй и сердечной.

Такая же одинокая после смерти мужа и гибели сына, она относилась к Наде, как к родной. Помогла с родами, забрала их из роддома и потом помогала во всём, полюбив девочку, как родную. Можно было посидеть дома ещё, но, перестав кормить, Надя решила выйти на работу, тем более, что знаний у неё много, а применения им не находилось. Вот так и оказалась она в офисе этой компании, а тут занялась непосредственно экономическими вопросами.

За три года почти ничего принципиально не изменилось, и она чувствовала себя, как рыба в воде. Шеф не мог нарадоваться на такую сотрудницу, а она работала с таким энтузиазмом, что все вокруг удивлялись. А фирма серьёзно улучшила своё финансовое положение благодаря рекомендациям Нади.

По итогам года был организован корпоратив, на котором Надя познакомилась с ректором одного ВУЗа, и тот предложил ей преподавать в нём. Теперь работы было меньше, а отпуск стал большим. Она съездила с дочкой на море, прогулялась по Питеру, посмотрела города Золотого Кольца, а потом решилась.

На следующий год она улетела в Индонезию, от которой было ближе к тому острову. Два чемодана, в одном из которых лежал инструмент, ножи и прочее, позволили прожить с комфортом на острове, ставшем таким родным. Дочка носилась по песку, а мама рассказывала ей, что можно, а что лучше не делать. Отпуск заканчивался и самолёт забрал их с острова, а там и в Москву попасть несложно.

- Надя! – у метро её окликнула Клава.

- Здравствуй Клавочка, как поживаешь? – улыбнулась Надя.

- Ничего, вот в деревне отдыхала, меня же на море никто не возьмёт, - вздохнула та. – А ты опять загорела и дочка тоже.

- Летали на наш остров, надо же показать его дочке, - Надя вся светится.

Они попрощались, и уже пошли своей дорогой, но Надя окликнула подругу.

- Вот, держи, это поднимет тебе настроение, - она протянула на ладони с десяток прекрасных жемчужин.

- Ой, это же дорого! – смутилась впечатлительная женщина.

- Бери-бери, я себе ещё наловлю, - улыбнулась Надя. – если хочешь, продай, хватит поехать на море, - подмигнула она и пошла с дочкой своей дорогой.

Глава 23 Наш счастливый остров

- На абордаж! – крик в ночи заставил её проснуться.

Пришлось выдумывать дальнейшее развитие абордажа, поскольку разбудить его не получилось.

- Они сдаются, - говорила она мечущемуся, как в бреду мужчине, - хорошая добыча, мы взяли жемчуг, шёлк и пряности.

Она гладила по голове мужчину и тот заснул. Теперь можно и самой попробовать заснуть только воспоминания не давали спать. Абордаж… сколько их было в их жизни джентльменов удачи? Вот и тогда они ринулись на борт британского корвета, несмотря на призрачность удачи. Только уйти от сражения не получалось никак, а погибнуть в битве лучше, чем болтаться на рее. Они бы погибли в этой битве, но тут рванула крюйт-камера и их выбросило за борт.

Спас их пороховой дым и пролом в борту корвета, которому стало не до них. Там лихорадочно перекатили пушки, перегрузили груз в трюме и развернулись так, чтобы пролом оказался с наветренного борта.

Она забралась на решётку от трюма, ненадёжное плавсредство, но, если привязать бочки и накидать сверху досок, то можно даже полежать, глядя в небо. С ними на плоту оказался и высокий негр, отчаянный рубака, сильный и немногословный, но он потом сошёл с ума, и она убила его ножом в спину, когда тот душил её друга.

Негра пришлось съесть, не всего, но печень, почки, даже лёгкие съели, хотя они уже подсохли и жевать было трудно. Остальное выбросили за борт на радость акулам.

- Спи, мой хороший, -нежно шептала она на ушко мужчине, стараясь забыть прошлое и заснуть.

Чёрт, всё вспомнилось в таких подробностях, что сон улетел прочь. Воду они набрали, когда пошёл дождь, а вот голод мучил основательно. Негр начал смердеть и его выкинули за борт, вот с тех пор они и не ели ничего, пока не попали на этот, богом забытый, остров. Птичьи яйца выручили первое время, а потом они сплели сеть и научились ловить рыбу и лазить за кокосами.

Сон улетел окончательно, и она решила, что не спать вдвоём можно гораздо интереснее, занявшись вплотную мужчиной. Он никогда не был её мужчиной, но на острове у них нет другого выхода. От полученной контузии при взрыве, тот часто кричал по ночам, а она «лечила» его самым древним способом. Он так и не проснулся, даже, когда она оседлала его. Уже достигнув вершины, он на мгновение открыл глаза, улыбнулся и снова заснул тихим сном праведника.

- Вот и молодец, ты и не вспомнишь, но какая разница, - она обняла мужчину и заснула рядом.

Им придётся прожить тут целую жизнь, но кто знает, что будет завтра и сколь долгой будет эта жизнь. На пиратской бригантине она выполняла роль обслуги при капитане подавая еду, стирая одежду и порой даря ему любовь. А так она считалась простым членом команды и ходила на абордаж вместе со всеми, что у неё выходило очень неплохо.

Утро наступило, как и всегда в этих широтах, резко. Рассвет закончился так быстро, будто кто-то просто зажёг солнце, да ещё и ветер потянул с моря, значит будет шторм.

- Схожу, проверю сеть, а то поднимется волна и её может порвать, - решил он утром.

Плот они перегнали в эту бухточку, едва способную вместить какое-нибудь судно. Заодно и переделали его, чтобы мог управлять один человек, вот на нём и выходили в море ставить и снимать сеть. Она теперь их кормилица, надо заботиться о ней как следует. Сеть принесла немного рыбы, на пару дней хватит.

Он даже не стал выбирать её, а просто поднял на плот и стал грести к берегу, заметив барашки на горизонте. В гавань он вошёл, когда волны уже били в берег острова, набирая силу. Сеть освободили от рыбы и развесили просохнуть на палках, вкопанных в песок. Теперь она будет жарить рыбу, а ему нужно заняться костром и проверить всё, если пойдёт дождь, надо набрать воды.

- Хижина у нас не очень, надо бы построить новую, больше и прочнее, - сказал он, глядя на их жилище.

- Переждём этот шторм, а там видно будет, у нас и инструмента толком нет. – она уже разделала рыбу и насадила кусочки на палочки, чтобы пожарить на костре.

Тут с ней не поспоришь, два ножа и абордажная сабля, снятая с негра, прежде, чем тот отправился на корм акулам. С этим хоромы не построишь, у них и так большой шалаш с полом, чтобы спать не на земле, вот и все удобства.

Между тем, ветер начал крепчать, так что ему пришлось сесть рядом с огнём, чтобы ветер не задувал костёр. Как только рыба дожарилась, костёр засыпали песком и ушли в хижину, там хотя бы не так дует. Поели под шум ветра и грохот прибоя, хорошо ещё, что в бухте достаточно тихо. Сегодня больше ничего не сделать, погода не позволяет.

- Попробую поспать, что-то ночью я плохо выспался, - сказал он и улёгся на полу.

- Я тоже отдохну, снаружи неуютно, - она улеглась немного в стороне.

Они так и засыпали порознь, пока его ночные кошмары не прерывали её сон. Но сейчас он не кричал, да и она после этой ночи спала крепко, пока ночью не хлынул дождь. Вот тут и оказалось, что ветер снёс половину крыши и струи стали нещадно лупить по их телам, не слишком обременённым одеждой.

- А чёрт! – ругался он, пытаясь хоть как-то починить крышу, только ничего из этого не выходило.

- Брось, это бесполезно, хорошо, что навес не сдуло, хоть воды наберём.

Навес он сделал очень прочным, рисковать водой никак нельзя, там всё переплетено шнурами, получившимися из расплетённых верёвок. Только навес не особо укрывает от дождя, у него другая задача, чтобы вода стекала в бочку, а что прольётся мимо, уже не имеет значения.

- Иди сюда, тут в углу сухо, - позвала она.

Он сел рядом, чтобы дождь не мочил голову, но она притянула его к себе и теперь он сидел в сухом месте, смущаясь от близости тел. Глупенький, знал бы он, что тела их были намного ближе, но он спит очень крепко, особенно, во время своих кошмаров. Ничего, пока она не будет ему ничего говорить, для этого нужен подходящий момент.

А дождь лил до самого утра и даже потом, а закончился ближе к обеду. Как будто кто-то закрыл кран, только что был дождь и вот его уже нет. Вот теперь предстоит работа. Заготовить пальмовые листья и перекрыть крышу их хижины. Рыба пока есть, а жареная полежит, не испортится, и она пошла посмотреть, что принёс шторм.

Обрывки канатов лежали в полосе прибоя, они пригодятся им для постройки дома и ремонта сети, и она перетащила их подальше, складывая в кучи. Снова шторм принёс бамбук, толстые и длинные хлысты, они могут пригодиться для постройки нового дома. Пришлось таскать и их, чтобы океан не забрал их обратно.

Постепенно приближаясь к горловине бухты, она находила что-то полезное и перетаскивала, чтобы потом волны не смыли эти находки обратно. Годилось всё, обломки досок, ящики для кур, которые часто смывает за борт в сильный шторм, канаты в любом состоянии. Вдруг, её внимание привлекла другая сторона бухты, там на берегу белел парус с частью рангоута. Она прикинула путь, который ей придётся проделать, чтобы обойти бухту и решила отправиться вплавь.

Это едва не обернулось трагедией, уже выходя на берег, она услышала плеск сзади и обернулась. Акула и довольно большая, но она рванула на сушу и только увидела морду, высунувшуюся из воды, но она уже стояла на берегу, и атака не удалась. Акула изогнулась, дёрнулась и вернулась в родную стихию.

- Хвала небесам, - задыхаясь, произнесла она. – а ведь мне здорово повезло, это хороший знак.

Хорошей оказалась и находка, на песке лежал парус, предположительно, брамсель, или бом брамсель, если судно большое. Матросы не успели забраться по вантам и шквал сломал стеньгу. Так бывает, когда капитан прозевает приближение шквала. Для них это просто дар небесный, можно сделать что угодно, но лучше всего, навес, или палатку на время строительства нового дома.

Вытянуть это сил не хватало, и она побежала за мужчиной.

- Пошли, там такое принесло море! – радостно сообщила она.

- А крыша? – спросил он, тут работа и надо успеть до ночи.

- Там парус, накроем им сегодня, - торопила она.

Парус, это серьёзно, и он отправился на берег. Вдвоём они перетащили всё, развязав такелаж и сняв парус. Стеньгу и рей перетащили раздельно, но далеко и не надо, прилив не достанет и хорошо, потом подумают, что с этим делать.

- Постой, а что там? –он выше ростом и рассмотрел что-то вдалеке.

А там оказался матросский сундучок с запасным бельём, кружкой, ножом, точильным камнем и десятком медных монет. Вот это находка, такое богатство у них не пропадёт. Она несла сундучок, а мужчина свёрнутый парус, внушительный тюк неудобно нести, но он взгромоздил его на голову, по примеру африканских негров.

До ночи они накрыли свою хижину, привязав парус к каркасу и теперь никакой дождь их не потревожит. В эту ночь все спали, как убитые, усталость и адреналин сыграли свою роль. Утром он поплыл ставить сеть, а она занялась сундучком. Ножи уже требовали заточки, а кружка, это вам не кокосовая скорлупа. При тщательном осмотре нашлось и огниво, очень полезная штука в их островной жизни.

Почему-то мысли о новом доме не покидали её, странно, она не стремилась иметь свой дом, но тогда бригантина была её домом. Сегодня готовить не надо, а вот завтра будет только то, что попадёт в сеть. Есть ещё кокосы, но на них не совсем радостно жить.

- Нам не помешает ещё одна сеть, - сказал он, вернувшись к хижине.

- Там много канатов выбросило, я отнесла за линию прибоя, - вспомнила она, - просто было дело поважнее.

- Тогда завтра займёмся их переносом сюда, - решил он.

- Ещё бамбук снова выкинуло, довольно много, - добавила она, вспомнив о доме, - можно начать строить новый дом.

- Сейчас нам достаточно и этого, - резонно заметил он.

- Это пока… - загадочно произнесла она.

После ужина она разделась и осмотрела себя, совершенно не стесняясь его присутствия.

- Ты что делаешь? – смутился он, пожирая её глазами.

- Просто дышу воздухом, мы тут одни и нам нечего стесняться, - беззаботно ответила она.

- Я же тут, - напомнил он.

- Вот именно, - вздохнула она.

- Ты не считаешь меня мужчиной? – до него так и не дошло.

- Это ты сам не считаешь себя мужчиной, - она отвернулось, но соблазнительно выгнулась и крутнула попкой.

- Ты хочешь сказать… - начал он.

- Хочу! – выкрикнула она. – И вовсе не сказать, я именно хочу, я живая женщина, а ты даже не смотришь на меня.

Она сама удивлялась себе, ещё не осознавая причины. А он стоял с глупым видом и не знал, как ему поступить. Наконец, истерика прошла, и она подошла к нему и обняла, впившись губами в его губы. Вселенная закружилась в танце страсти и их тела соединились.

- От этого бывают дети, - заметил он, когда уже стемнело и они просто сидели и смотрела на звёзды.

- Ну и что, я бы не отказалась от маленького, - да что это с ней.

На бригантине она опасалась именно этого, всегда чисто смывая все плоды близости. Только она напрасно так переживала, капитан пиратов оказался бесплоден. Неожиданно её стошнило без всякой причины. Она никогда не была беременной, но сейчас до неё дошло, что новая жизнь уже началась в ней.

- Что с тобой? – он разволновался, не хватало им ещё отравиться.

- Всё хорошо, - загадочно улыбнулась она, - просто моё желание исполнилось.

До него так и не дошло, да и откуда мужчине понять загадочность женщины. Он отчаянный рубака, мог бы стать капитаном или помощником, но на бригантине всё устоялось к его появлению, а бороться за место под солнцем он не стал. Молодой капитан рыбацкой шхуны, он попал к пиратам, когда его судно потопили британские каперы. Поживиться им не удалось, он никогда не был торговцем, даже рыбы ещё не поймали к тому моменту.

Спасло его то, что он выпрыгнул за борт, поняв, что все его люди погибли, и судно тонет. Оно и затонуло с проломами в борту, но кое-что всплыло, на этом он и продержался, пока пиратская бригантина не подобрала его. Желание мстить британцам было велико, и он яростно сражался, дослужившись до квартемейстера. Стал водить на абордаж отчаянных головорезов, с особой жестокостью расправляясь с британцами.

- У нас будет малыш, - шепнула она на ушко своему мужчине, засыпая в его объятиях.

- Это бывает так быстро? – удивился он, проваливаясь в сон.

- Как решат небеса, - шепнула она, засыпая.

Следующие дни они трудились, не покладая рук, перетащив все канаты к хижине. Расплетали те, которые не могли пригодиться для чего-то серьёзного и сматывали в клубки. Потом он плёл сеть, используя инструмент, выстроганный им ещё для первой сети. Грузилами служили камни, а поплавками, косовые орехи, вычищенные изнутри.

Сеть заняла место в океане, пытаясь поймать рыбу, которая мигрировала с приливом, а они таскали бамбуковые хлысты, к месту строительства нового дома. Он строго следил, чтобы она не брала большие, стараясь носить их сам. Ничего, всё пригодится и всё пойдёт в дело, в голове у него уже сложился образ нового дома.

- Это не навредит малышу? – постоянно спрашивал он, когда она целовала его.

- Это никогда не вредило, ты же осторожен, - шептала она в ответ.

Он перестал метаться в бреду, обнимая свою женщину во сне. А когда животик стал заметен, он начал строительство дома. Сначала была построена платформа, небольшая, если сравнивать с настоящими домами, но намного больше их хижины. Потом он связывал верхушки бамбуковых хлыстов и поднимал их вверх, вроде стропил.

Первую пару просто выровняли с помощью канатов, а последующие уже увязывались к ней по коньку и между собой. Когда встали все, он задумался, как сделать конструкцию жёсткой? Укосины решали проблему, но они уродовали интерьер, и он никак не находил выхода.

- А если сделать их снаружи? – спросила она.

- А как крыть крышу? Они же будут мешаться.

- А если сделать их вот так? – неожиданная мысль вспыхнула в голове.

Она показывала рукой, а он задумался. На самом деле, если сделать крайние пары крыши наклонными и увязать по коньку, то должно получиться прочно. И вот, всё сделано, и они отвязали канаты. Каркас стоял прочно, не выказывая никакой шаткости. Теперь только крыть крышу, но это он не доверит женщине, у которой животик уже довольно солидный.

Всё равно, она таскала пальмовые листья, расплетала канаты, освобождая его от этой рутинной работы. А потом вязала из остатков что-то своё, используя вместо спиц рёбра крупных рыб. В новый дом они переселились торжественно, устроив себе новоселье. Они пели пиратские песни и плясали под них, что с её животом было непросто.

- А вот тут можно сделать что-то вроде второго этажа, - заметила она, подняв глаза вверх. – Но это потом, пока нам и этого вполне достаточно, - поспешно добавила, чтобы не пугать своего мужчину.

Однажды он вернулся, проверив сети, а она навела порядок в доме, выстирала всю одежду и приготовила ужин, но есть не стала.

- Тебе же тяжело всё это делать, - укоризненно заметил он.

- Ничего, - улыбнулась она, раздеваясь, - иди ко мне.

- А малыш?

- Сегодня я рожу, - шепнула она на ушко, и их тела слились в страстном порыве.

Родила она утром, явив солнцу своего первенца. Его обмыли прямо в море и сразу вынесли на берег, заметив акульи плавники. Как они чувствуют кровь, собираясь в довольно большом количестве. Вот когда он увидел, что она там вязала. Вязанные «мешочки» укрывали малыша от холода и солнца. Она едва успевала их стирать, а ребёнок показал отменный аппетит. Отец суетился вокруг, стараясь избавить её от всех забот.

- Займись мужскими делами, я справлюсь, женщины веками рожали детей и ничего, - заметила она. – На тебе и так вся добыча, ты наш кормилец.

Она связала ему джемпер, и пусть из каната, расплетённого её руками, но он здорово защищал от зноя и холода. От штанов постепенно остались одни лохмотья, но пока это было не так актуально. Себе она связала смешную юбочку с бахромой и весёленький топик, закрывавший только грудь. Только частенько это всё висело в доме, а она разгуливала нагишом, если позволяла погода.

Тела загорели, и они здорово напоминали дикарей, даже малыш, которого она частенько выкладывала под солнышко, просто для укрепления здоровья.Мальчик и рос крепким и здоровым, радуя своих родителей. Ходить и говорить он начал ещё до года, но мамину грудь не оставлял без внимания.

- Ты стал забывать меня, - пожаловалась она вечером.

- А как же наш сын?

- Он спит, а я скучаю, - состроила она озорную физиономию.

- Ну, раз тебе это так нужно… - он принял игру.

- Тебе это нужно не меньше, - подмигнула она.

Не ответить просто невозможно, тем более, что юбочка и топик так и остались висеть на колышке. Вселенная закружилась в танце страсти, и даже звёзды озорно подмигивали им с небес. Утром опять подул ветер с океана, но он успел собрать сети, пока волны не стали опасными. Новый дом с честью выдержал не первый шторм. Он поскрипывал и шумел пальмовой кровлей, но стойко сопротивлялся ветру, а потом и дождю.

В этот раз воды набралось столько, что она затеяла большую стирку. Всё-таки океан иногда дарит подарки в виде всякого «мусора», который выносит шторм. Так у них появились бочки и множество всяких канатов, из которых она связала очень много полезных вещей. Даже дом теперь сверху накрыт большой сетью, которая не позволяет крыше улететь.

Он натянул свои старые штаны, стесняясь показаться сыну нагишом, а она просто кормила ребёнка грудью, сыну скоро два года, он уже бегает по острову, любит рыбу, но не забывает и мамину грудь.

- А это нормально, кормить так долго? – как-то спросил мужчина.

Имена они так и не произносили вслух, в этом не было нужды, пока ребёнок не подрос. Хотя он вполне обходился словами «пап» и «мама». А вот сыну потребовалось имя, которое они долго обдумывали. Остановились на имени Матео – Дар Божий, да так и стали звать мальчика.

- Пошли, сынок, проверим остров, что там принёс шторм, - позвала она, пока мужчина занялся сетями.

Мальчик уже прекрасно ходит сам, а, если устанет, мама понесёт его на руках. Островная жизнь сделал их сильными, хотя неженками они и не были. Снова море вынесло канаты и бамбук, это она оттащила подальше от линии прибоя. Но в этот раз оно подарило им сундук с одеждой и посудой, на золотая, но всё-таки. Тут были и блюда, и большая супница, и кубки, а кроме того ложки и вилки.

Она обрадовалась находке и попыталась оттащить сундук подальше от линии прибоя, но это оказалось непросто. Ужасно устав, она оттащила его за линию прибоя и плюхнулась на песок.

- Мама посидит немного, - прижала она к себе сына.

- Хорошо, - согласился Матео, - а если я позову папу, мы сможем перетащить его к нашему дому?

- Возможно, но лучше разгрузить его перед этим, - она задумалась почему сундук такой тяжёлый.

Неужели силы стали изменять ей? Да ну, она ещё молода и полна сил, просто он намок и дерево стало тяжёлым, ничего, вместе они перенесут его, просто надо разгрузить перед этим. Отдохнув, она взяла супницу и пошла обратно, держа сына за руку. Надо обрадовать любимого, что море принесло им что-то интересное.

- Это далеко, - резонно заметил он, - надо подогнать плот и погрузить сундук на него.

Так и поступили, но втащить на плот сундук удалось, только разгрузив его. Потом всё положили обратно, и он привёл плот в гавань. Одежда дорогая, но для них это не имело большого значения, а вот посуда пригодилась, хотя и на листьях они ели вполне. Кубки тоже хорошо, но им и коксовых скорлуп хватало, чтоб пить воду.

А вот в супнице она начала готовить рыбные супы, добавляя кокосовую стружку к рыбе. В ней же варила и устриц, хотя и нечасто. Не кастрюля, но на углях стоит вполне, да и огонь можно поддерживать. Со временем приспособились разводить костёр в ямке, так хватало надолго. Да и утром порой можно было просто раздуть угли, остававшиеся на дне ямки.

- Смотри, - как-то позвал он женщину к сундуку.

Опустив внутрь палку, от отметил пальцами край и приложил снаружи. Разница оказалась велика, не может быть дно у сундука таким толстым.

- Двойное дно? – удивлённо спросила она.

- Похоже на то, - он взял в руки абордажную саблю и воткнул её в дно сундука.

Что-то звякнуло при этом, а тут уже остановить его было невозможно. Второе дно было выломано, а под ним оказались монеты, золотые и серебряные, аккуратно уложенные стопками и закрытые вторым дном.

- Только что толку, - глаза вспыхнули и погасли, - здесь это всё бесполезно.

- Тогда давай вернём второе дно на место, чтобы нас ничего не смущало, а в сундук положим кокосы, - решила она.

Так и сделали, хотя потом платья вернулись в сундук, ведь для них эта одежда никак не подходила. Они ходили босиком, одевались только в самое необходимое и вообще, вели жизнь простую и полную ежедневных забот.

Матео бросил грудь к трём годам, просто забыл про любимое лакомство. Он старался во всём походить на отца, а тот брал его даже в море, проверять сети. Мальчик плавал, как рыба, ничего не боялся и рос здоровым и сильным. Когда ему исполнилось пять, маму снова стошнило, но в этот раз на свет появилась славная девочка, радость всего населения острова.

Однажды Матео спросил у отца, зачем нужна абордажная сабля. Пришлось учить парня фехтованию, выстрогав из обломка доски деревянные сабли. Так и жили они на острове, добывая себе пропитание, изготавливая одежду из расплетённых канатов, да радуясь жизни и свободе.

Дом всё-таки обзавёлся вторым этажом, антресолями, на которых жили дети. Пришлось изрядно потрудиться, но теперь у Матео было личное пространство. Люсия подросла и ей сделали точно такую же антресоль с занавеской, всё-тики девочки, это сложные существа.

И вот, когда Матео исполнилось пятнадцать, отец приплыл к берегу встревоженным.

- На горизонте паруса, - сообщил он всей семье, - давайте спрячемся, вдруг там пираты.

Времени было в обрез, надо закидать ветками сундук, спрятать посуду и убраться самим, оставляя за собой возможность наблюдать за гаванью. Едва они покончили со всеми делами, как в гавань вошла шхуна. Пираты, в этом не было никаких сомнений, они и сами были пиратами когда-то, так что легко узнали собратьев по ремеслу.

С борта рассматривали берег и явно заметили дом, который прилично возвышался над землёй.

- Вы, четверо, возьмите лодку и проверьте, кто там живёт – скомандовал капитан, - зря не сражайтесь, но, если есть вода и бабы, сообщите на борт. Мужчин можно убить, рабы нам не нужны, а черномазых нечего жалеть.

Островитяне слышали это и в голове у мужчины созрел план.

- Надо будет убить их всех, - шёпотом сообщил он своей семье, - Мы с Матео устроим засаду, неожиданность на нашей стороне.

- А я не в счёт? – она даже вспыхнула. - Как на абордаж, так мне можно было, а теперь отсиживаться?

- У нас мало оружия. – резонно заметил глава семейства.

- Ничего, ножи есть, справимся, а там заберём у них. Ты пока посиди вон там, туда никто не сунется. – обратилась она к дочке.

Между тем, пираты пристали на лодке к берегу и углубились в заросли, чтобы проверить, кто живёт на острове. К дому они добрались быстро, но там никого не оказалось, сразу стало ясно, что тут живут люди, но куда они делись?

- Вы, двое, посмотрите там, - махнул рукой старший в этой группе, - бабы точно есть, а мужик, похоже, один.

Разделившись, пираты сами решали свою судьбу. Первая пара попала в засаду, когда погнались за полуголой дикаркой. Уже почти догнав её, бежавший сзади получил абордажной саблей по шее и упал замертво. Дикарка же вогнала нож в живот второго пирата, а её спутник добил его абордажной саблей. Сына пока не особо подключали к сражению, он ещё никого в жизни не убил, в этом деле он новичок.

Матео оставили охранять сестру, что было разумно, а сами занялись второй парой, теперь они хорошо вооружены, даже пистолетами разжились в качестве трофеев.

- Стрелять только в крайнем случае, - шепнул он жене.

Та кивнула, прекрасно понимая, какая работа им предстоит. А пираты рыскали по зарослям, справедливо полагая, что островитяне спрятались где-то там. Пальмы не дают такого укрытия, под ними только невысокая трава растёт.

- Смотри, следы явно женские, - пират рассматривал следы на песке.

- Маленькая, - заметил второй.

- В дело годится, - сально усмехнулся первый.

Они и пошли по следам туда, где укрылась Люсия. Только она была не одна, да и родители пошли туда же, проследив путь пиратов. Вот тут Матео и заколол первого врага, когда те вышли на детей и пират схватил девочку. Ждать парень не стал и вогнал свой нож прямо в живот врага, второй едва не убил его. Но отец ловко метнул кинжал, захваченный в предыдущем сражении, и последний пират рухнул на землю.

Люсию трясло от пережитого, а Матео даже испугаться не успел.

- Молодец мой мальчик, не думай ни о чём, когда сражаешься, тем боле, когда защищаешь свою семью.

- Но я убил человека, - смутился Матео.

- Нет, мой мальчик, это зверь, который хотел убить нас с тобой и изнасиловать твою сестрёнку и маму.

Воодушевлять на битву он умел прекрасно, не раз водил пиратов на абордаж. Вот и в этот раз он всё расставил по местам, но Матео всё равно пребывал в расстроенных чувствах.

- Слушай, сын, - Отец решил провести беседу с юношей. – Нам предстоит ещё много сражений, там осталось от десятка, до двух злобных зверей, жаждущих убийства и похоти. Сами они не уйдут, поэтому нам придётся убить их всех, чтобы защитить маму и сестру. Это война, мой мальчик, а на войне либо ты, либо тебя третьего не дано.

Понемногу парень успокоился, и они устроили семейный совет.

- Скоро стемнеет, - начал он, - на берег они не высадятся, да и второй шлюпки у них нет. Я предлагаю ночью немного проредить эту шайку. Сражаться придётся кинжалами, а остальным разживёмся на борту. Доберёмся вплавь, сегодня не будет луны.

- Матео останется на берегу, - вдруг заявила она, - мальчик и так пережил многое. Я поплыву с тобой и никаких возражений, на абордаж я ходила не меньше тебя. Возможно, я не такая опасная как ты, но уж чего-то стою в битве.

Он хотел возразить, но она так посмотрела на своего мужчину, что все слова куда-то улетели.

- Хорошо, Матео охраняет сестру, а мы с тобой сделаем вылазку. Только не теряй головы, нам надо проредить их и вернуться живыми.

Мужчина занялся привычным делом, хотя вся его команда состоит из двух человек, но что-то и они могут. Как только стемнело, а возле экватора темнота наступает быстро, они собрались и вошли в воду. Акулы в это время не заплывают в гавань, поэтому в воде опасаться было нечего. Она слегка коснулась его плеча, показывая, что небо начинает темнеть в стороне открытого океана.

Это означало приближение дождя, но пока он плыли к шхуне, не производя ни малейшего звука. Пираты собрались на палубе и громко обсуждали отсутствие своих товарищей.

- Куда они подевались? – возмущался высокий голос.

- Кто его знает, эти островитяне могли спрятаться, а найти их не так просто, они у себя дома.

- Скорее всего, нашли и развлекаются с бабами, сволочи.

- Тихо всем! – видимо, капитан решил взять слово. – Завтра ждём до обеда, а потом отправимся на остров вплавь, пистолеты и порох сложим в бочонок, а там посмотрим. В живых никого не оставлять, кроме баб, нам нужна вода и бабы. Если у них есть жемчуг, то хорошо, но это вряд ли. В любом случае, нам надо отдохнуть, запастись водой, а ещё нам нужна наша шлюпка, чтоб её черти сожрали.

В это время они держались за якорный канат и слушали, считая по голосам, сколько пиратов на судне. Получалось не меньше десятка, а это уже немало. И тут первые капли застучали по палубе. Пираты устремились в трюм, нечего мокнуть под дождём.

- Пошли, - едва слышно шепнул он, показав пальцем наверх.

Она дождалась, пока он поднимется выше и, как кошка, полезла по канату. Вахтенных на палубе не было, видимо, все спустились вниз. Он подкрался к надстройке и прислушался, пираты продолжали обсуждать своё положение и планы на завтра.

- А кто на палубе? – спросил капитан, уставившись на команду.

- Так дождь же, - подал кто-то голос.

- Дождь не из картечи, быстро пошёл наверх! – прикрикнул капитан и человек потащился на палубу, накинув плащ.

Мужчина приготовился, укрывшись за бочонком, и покончил одним ударом с пиратом. Они взяли его и поволокли к борту, где спустили довольно тихо в воду.

- Придётся ждать, - шепнул он.

Дождь так и лил, но этот явно ненадолго. Она героически терпела и струи текли по её загорелому телу. Вскоре дождь закончился, и следующая вахта вышла дежурить, тоже разделив судьбу первого пирата. Маловато, но что поделать, не врываться же вдвоём в трюм там у них шансов нет никаких.

Всё, на что они решились, это обвязать фальконеты и спустить их за борт, артиллерия им совсем не нужна сейчас. Это они проделали, пока ещё лил дождь, чтобы тали не скрипели. Другой артиллерии на шхуне не было и это хорошо. Удалось убрать ещё одного, когда тот решил облегчиться за борт. Он всадила ему кинжал под лопатку и придержала, чтобы тот не упал за борт. Спускали тела они нежно, ногами вперёд и придерживая за руки.

- Уходим, до утра мало шансов дождаться ещё кого-то, - решил он, и оба осторожно спустились по якорному канату.

Путь на берег прошёл гладко, и они вернулись к детям.

- Подсчитаем расклад сил, - устроил он совещание на берегу. – четверо здесь и четверо там, минус восемь. Пусть их было двадцать или даже больше, треть мы убрали точно. Они пойдут вплавь, значит, пистолетами пользоваться не смогут.

- Он же сказал положить их в бочонок, - напомнила она.

- Значит, надо сделать так, чтобы бочонком они не воспользовались. Итого, против нас будет десять, или пятнадцать человек, нам надо что-то придумать.

Проблема у них только двое опытных бойцов, ещё юноша, который почти не воевал и девочка десяти лет.Сражаться в открытую, это обречь себя на поражение, да и никаких шансов, что пираты разделятся на острове.

- А шлюпка? – вдруг спросила Люсия.

- Шлюпка наша, но как её использовать? – с сомнением произнёс он.

- А если выйти им навстречу? – с надеждой спросила женщина. - У нас четыре пистолета, значит ещё минус четверо. Только надо переодеться в их одежду, чтобы не сразу поняли.

- А это мысль! - согласился отец. – Раздеваем их и переодеваемся, выйдем навстречу, когда они проплывут почти половину пути. Мы с Матео на вёслах, ты на руле, пистолеты приготовить, а там по ситуации, из лодки намного проще воевать с пловцами.

Раздевать застывшие трупы непросто, но они справились, а дальше по размеру, кому что. На головы повязали платки, даже глаз перевязали повязкой, как у пирата. Время есть, но за бухтой наблюдали неусыпно.

И вот, ближе к обеду, пираты спустили штормтрап и полезли в воду раздевшись по пояс. Бочонок толкал крупный силач, видимо, прекрасный пловец.

- Пора. – скомандовал мужчина и они кинулись втроём к шлюпке, столкнув её в воду и усевшись на вёсла.

- Чтоб вас акулы сожрали! – ругался в воде капитан. – Где вас носило?

- Сейчас подойдём, - ответил он так, что трудно было понять, кто говорит.

- Бочонок примите на борт! - рявкнул капитан пиратов.

- Сейчас, идём же – надо что-то отвечать, иначе возникнут подозрения.

- Небось с бабами всю ночь развлекались, - ворчал кто-о из пиратов.

- Товар надо было попробовать, годятся ли, - пробурчал он невнятно.

Но вот шлюпка подошла к пирату с бочонком и тот подтолкнул его на борт. Тут же шпага вошла ему под ключицу и достала до сердца. Дело сделано, пистолеты у них. Следом дружный залп проредил ещё пиратскую команду. А потом они просто носились по гавани и добивали тех, кто ещё оказался жив. Матео вскрыл бочонок и пистолеты оказались в руках островитян. Только капитану удалось доплыть до берега, он нырнул и проплыл довольно большое расстояние, а потом скрылся в зарослях.

- За ним! Люсия в опасности! – кричал отец семейства налегая на вёсла.

Они не стали вытаскивать шлюпку, а просто выпрыгнули и отправились в погоню. Искать капитана пришлось недолго, он стоял на коленях перед Люсией, которая с ужасом смотрела на окровавленный нож в своей руке. Жизнь утекала из его тела, и островитяне ускорили этот процесс.

- Девочка моя, - мать обняла дочку и принялась успокаивать.

Убить человека непросто, а первый раз, просто ужасный шок.

- Он выбежал, а я сама не помню, как это получилось. – рассказала девочка.

Она просто ударила его ножом, скорее пытаясь отмахнуться, чем убить. Но рана в живот очень болезненная, а кровь ударила фонтаном, и враг опустился на колени. Он бы и так умер, от потери крови, просто отец ускорил этот процесс, покончив одним ударом.

- Помоги отцу, у нас ещё есть работа, - попросила дочку мама.

Это была уловка, чтобы девочка успокоилась, но она всерьёз помогала тащить тело на берег, а там его загрузили в лодку и отвезли подальше, сбросив в воду.

- Теперь неделю нельзя заходить в воду, - сообщил отец своему семейству, - акулы будут пировать.

Они и не думали, но тут с борта шхуны подали сигнал. Кто-то размахивал белым флагом, предлагая переговоры.

- Я схожу, - сказал мужчина, - там кто-то остался и надо узнать, чего они хотят.

- Я с тобой! – она ни за что не отпустит своего мужчину одного.

Шлюпка отошла от берега, и они приблизились, стараясь держаться дальше пистолетного выстрела.

- Я остался один, - прозвучал голос старика с борта шхуны, - мне не управиться с судном. Отвезите меня в любой порт, или позвольте остаться с вами.

- Спускайся по трапу и без оружия, мы отвезём тебя на берег, - согласился мужчина, получив подтверждение от жены.

По штормтрапу полез седой старик на деревянной ноге. Плыть ему совсем невозможно, поэтому они подошли на шлюпке и помогли спуститься.

- Я хожу с ними давно, кровожадные, но что я мог поделать, - вздохнул старик, - а вы ловко с ними расправились.

- Слышал про Чёрного Корсара? – спросил мужчина.

- Конечно, лихой был пират, - уважительно ответил старик.

- Я был у него квартемейстером, но на берегу ты не вспомнишь об этом, - сказал так, что все сомнения отпали, - моим детям это совсем не нужно.

Старик удивлённо вскинул брови, но разговор не стал продолжать. Дети ждали их и встретили с радостью.

- Этот седой джентльмен пожелал остаться с нами, - сообщил отец детям, - он тоже рад избавлению от пиратов.

Мама промолчала, зачем детям знать подробности. Ужин приготовила Люсия, она уже во всём помогает маме. Рыба удалась на славу, и они нахваливали молодую хозяйку. Старику отвели их старую хижину, но он был рад и этому. Спокойно повести остаток дней, это дорогого стоит. У него есть крыша над головой, своя бочка воды и полная свобода. Он лежал и смотрел в небо, усеянное звёздами и вспоминал свою жизнь.

А ведь эти двое тоже были пиратами, но нашли тут своё счастье, так почему бы и ему не поискать его на тихом острове?

- Тоже не спится? – мужчина сидел на пороге хижины, когда она вышла к нему.

- Трудно заснуть после всего, что с нами случилось, - она присела рядом и прижалась к своему мужчине.

- Но мы справились, а это совсем неплохо, - улыбнулся он.

- Неплохо, - согласилась она, - а может быть намного лучше.

- Я тебя правильно понял? – спросил он.

- Сейчас узнаем, - она подмигнула ему и припала губами к его губам.

Вселенная закружилась в вечном танце тел и единении душ.

- От этого бывают дети, - заметил он, когда они уже отдыхали в своём доме.

- Раз это случалось раньше, почему бы не случиться снова… - уклончиво заметила она.

Новая жизнь уже зародилась в ней, но обрадовать своего мужчину она не успела.

- А что будем делать со шхуной, не торчать же ей вечно в гавани? – вдруг спросила она.

- Если отплыть на ней куда-нибудь, то брать придётся всех, - он уже обдумывал такой вариант. – Пиратом я больше быть не хочу.

- А честным моряком? – улыбнулась она. – Возить грузы торговать, возможно, ловить жемчуг.

- Для грузов шхуна маловата, хотя… - в голове уже зашевелились мысли, умеют женщины посеять беспокойство в голове у мужчин.

- Для торговли нужен начальный капитал.

- Ты забыл про сундук, там не так уж и мало, - подмигнула она.

*****

- Дедушка Пью, - мальчишка бежит со всех ног к одноногому старику. – Там наш корабль входит в гавань!

- Привет, Алонсо, не забыл старика, - обрадовался тот, - пошли на берег, встретим твоего отца.

Старик тяжело ходит, но ради такого случая готов прогуляться. Шхуна преобразилась, теперь она больше похожа на бригантину, особенно, на попутных курсах, её выкрасили в белый цвет. Отбив аккуратно ватерлинию, ниже которой покрыли свинцовым суриком. Встречать парусник вывалило всё население острова.

Сходив в порт, они выкупили несколько рабов, и те следят за островом, помогая во всём. Впрочем, никто и не вспоминает, что они рабы, все живут дружно и свободно, ловят рыбу, ухаживают за огородом, а вечерами танцуют и поют. Денег тогда хватило на многое, а пара удачных рейсов принесли неплохой доход.

Но основу всей островной экономики составляет ловля жемчуга. Его ловят все, мужчины, женщины, даже дети. Зато всем хватает всего, что нужно для жизни. На острове остались те, кому нравится такая жизнь, тут никого не держат силой. Население очень пёстрое, но Бог любит всё цветное, поэтому и хранит своих детей, которые полюбили солнце, море и свободу.

Глава 24 Мусор

Мотор чихнул и заглох. Девушка пилот выругалась мощно, но никакой паники я не заметил у неё на лице.

- Жилет! – только и сказала она, явно напоминая про спас жилет.

Я, как хороший мальчик, надел его сразу, оставалось только проверить застёжки. На ней жилета не было, а может, его не было вообще, только для пассажиров. Вообще-то, при полётах над морем, жилеты обязательны, но пилоты часто игнорируют эту «мелочь». Шансов быть обнаруженными намного меньше, чем быть съеденными акулами.

Самолёт уже основательно клюнул носом и нёсся к воде, только ветер свистел. При такой скорости мне и жилет не понадобится, но у самой воды пилот перевела самолёт в горизонтальный полёт, и мы шлёпнулись о воду довольно мягко.

- Отплыви подальше! – успела крикнуть девушка.

Я послушно вывалился в дверной проём и поплыл. Самолёт с шипением исчез в морской пучине довольно быстро, и я осмотрелся. Что видно, когда вы плаваете в воде, знают почти все. Только вокруг плавал мусор, ведь мы и обследовали большое мусорное пятно в Индийском океане. Попытавшись поискать пилота, я вдруг вспомнил, что жилета на ней не было.

Но она выжила, держась за пустую канистру, которая оказалась в куче плавучего хлама, окружавшего нас. Я поплыл к ней, но она остановила меня.

- Групповую цель акулы выберут быстрее, старайся не шевелиться, они примут тебя за мусор. Вообще-то шансов у нас мало, пока спохватятся, пока начнут искать, да и как нас найти в этом мусоре.

- Сдаваться рано – я оптимист, что-то всегда можно придумать.

Но оптимизм мой здорово убавился, когда я трезво оценил наши перспективы. Мимо проплывали пластиковые бутылки, куски полиэтилена, какие-то мешки. Пропиленовый канат напугал меня, но это всего лишь бухта каната. Стоп, а если… да нет, плота из него не сделать, канистры я буду искать неделю ведь никакого порядка в этом не было. Вот бутылок было много, только как из них сделать плот?

И тут мне попался сетчатый мешок, в котором прежде держали картошку или лук. Пока мысль ещё не оформилась, но я машинально стал совать в него бутылки. Примерно через час мешок наполнился, а вот тут я задумался. Если набить несколько мешков, то получится неплохой плотик. Маньяков и одержимых ничто не может остановить. Примерно через час я нашёл ещё мешок и наполнил бутылками и его. Акулы очнулись перед закатом, но мы с пилотом уже устроились на подобии плотика.

Догадайся акулы, что там мясо, шансов у нас не было бы вовсе. Но они искали добычу на свободной воде, а мы как раз торчали в гуще мусора. Толком не выспавшись, утром я продолжил поиски оболочек для бутылок.

- Сними брюки, - посоветовала мне девушка.

С трудом сообразив, что речь идёт именно о «мешке» для бутылок, я избавился от брюк. Перевязав полиэтиленовыми пакетами штанины, я набил бутылками и их. Через два дня мы располагались на небольшом плотике, который дышал вместе с волнами, но акул уже не боялись. Нас мучила жажда, а это пострашнее акул. Спас нас дождь, который пошёл как раз тогда, когда я уже приготовился к смерти.

Кинувшись ловить капли руками, мы быстро поняли, что это просто глупо, выловили кусок плёнки и напились уже с него. Дождя нам хватило, чтобы набрать немного в канистру и теперь смерть от жажды нам не грозила. А вот голод уже основательно досаждал, поскольку о еде мы просто не думали.

- Мы не дураки? – спросила как-то меня девушка.

- Вроде нет, вон что соорудили себе.

- Я не о том, мы совсем забыли про леску, смотри, иногда она попадается в мусоре.

Теперь я искал глазами леску, не забывая о мешках и пакетах. Леска с крючком вызвала у меня дикий возглас радости. Теперь мы постоянно занимались рыбалкой, не сильно преуспев в этом деле, но голод мучил нас уже немного меньше. Рыбу приходилось есть сырой, но что прикажете делать, готовить её просто не на чем.

Через полгода мы уже обитали на настоящем островке мусора, собранном из всего на свете, что люди выбрасывают и потом океан сбивает в несколько больших мусорных пятен.

- Это твоя работа, - завела как-то разговор Бэла. – Почему мусор сбивается в кучи?

- Течения, там, где они образуют кольца, мусор сбивается в кучи и так и дрейфует, всё более уплотняясь. Если с этим ничего не делать, когда-нибудь мусор заполонит всю землю.

- Пока он спас нас, - улыбнулась она.

- Мне только непонятно, почему нас не ищут?

- Причин много, - Бэла стала загибать пальцы: - не верят, что мы живы; не знают, где точно искать; искали, но не нашли. Наконец, могли просто увидеть и посчитать, что мы долбаные экологи, которые протестуют против загрязнения океана.

- Я-то как раз эколог, делал снимки пятна, чтоб оценить масштабы загрязнения, - смутился я.

- Не сердись, беру свои слова обратно, один эколог меня спас.

Она поцеловала меня в качестве извинения, но не остановилась на этом. Поцелуи становились всё более страстными и продолжение получилось естественным. Пока мы были озабочены выживанием, об этом некогда было думать. Но стоило быту немного наладиться, как природа взяла своё.

Береговая охрана заинтересовалась нами, когда, совершив круг по океану, мы приблизились к индийским берегам. Нас даже по началу арестовали, ведь на берегу нас давно посчитали погибшими. Пришлось даже посидеть немного в тюрьме, но во всём разобрались и нас в итоге отпустили.

*****

- Никогда больше не полечу над водой в простом самолёте, - Бэла хохочет, тиская нашу дочку.

- Я им так и сказал, только гидросамолёт, иначе пусть сами летят.

- А что статья, она понравилась публике?

- Спорить с тем, кто больше года прожил на острове из мусора, просто невозможно. Я их размазал по столу реальными примерами из нашей с тобой жизни. Так что гранты нам обеспечены, попробую даже купить самолёт на поплавках, или вообще, гидросамолёт.

Летать она не боится, только дочку брать в полёт не торопится. Ничего, у нашей малышки будет хорошее будущее, тем более, что опыт выживания у родителей колоссальный.

Чуть не забыл, наш остров разобрали на куски и сдали в переработку, но сначала сфотографировали со всех сторон, чтобы доказать всем, насколько загрязнён наш океан. Теперь даже специальные суда строят для сбора мусора с поверхности океана. Когда-нибудь мы снова будем жить в мире, где океан станет самим собой, вопрос только, когда…

Глава 25 Корабль остров

Меня просто смыло волной с палубы, когда наш фрегат болтало на штормовых волнах, но вот он воткнулся носом в волну и она прокатилась по палубе, увлекая и меня за борт. Это был конец, но на моё счастье, волна смыла за борт и небольшой бочонок, который забыли закрепить по-штормовому. За него я ухватился до боли в пальцах, а потом нащупал фал, которым обвязали бочонок, и стало немного легче. Теперь меня носило по волнам, порой накрывая с головой. Но я хороший пловец и небольшие погружения не могли утопить меня. К тому же, бочонок неизменно вытягивал меня наверх и так я продержался сутки или больше.

Шторм утих, и я болтался на мёртвой зыби, как на огромных качелях. Поднимаясь вверх, я старался рассмотреть всё вокруг. Наконец, мне удалось заметить что-то вдалеке, похожее на судно, и я стал грести в его сторону, используя одну руку и ноги. Без бочонка я бы поплыл быстрее, но и бросать его было верхом безумия.

Наконец, я подплыл достаточно близко, чтобы рассмотреть то, что привлекло моё внимание. Несомненно, кода-то это было судно, но, по неизвестной мне причине, оно село на мель, да не на скалу, а воткнулось в песок, засев на нём так плотно, что снять не удалось. Возможно, это произошло в шторм и песок замыл корпус так плотно, что теперь стал с ним одним целым. Песка нанесло и внутрь корпуса, где прогнившая палуба уже не могла ничего удержать.

Это я обнаружил, пытаясь взобраться по канату на борт. Трижды канат обрывался, сгнив до состояния трухи. Наконец, один из канатов, видимо, просмолённый на совесть, выдержал мой вес, и я оказался на палубе. Тут я и заметил, что зря так мучился, ведь с другой стороны песка намыло уже столько, что борт едва торчал ярд над водой.

Между мачтами уже проросли кокосы, принесённые сюда штормами, и я немного утолил жажду кокосовым молоком. Реи давно упали вниз и разломали борт под мачтами, но те стояли ещё, гордо глядя в небо. Судно явно бросили, что доказали пустые шлюпбалки и обрывки стакселей на штагах. Картина запустения была такой удручающей, что я совсем упал духом. Вроде бы спасся, но оказался в положении, ненамного лучшем. Как я выберусь отсюда, да и возможно ли выжить на этом «острове» в который превратился парусник.

Но уныние моё длилось недолго, надо же как-то выживать, и я решил обследовать судно. В надстройке ещё сохранились каюты, даже вещи забрали не все. Ну да, места в шлюпках и на плотах хватило для людей, но никак не для вещей. Оловянные стаканы, из которых мне нечего пить, посуда, в которую нечего положить, всё это пока не радовало меня. Нужно было обследовать бак, и я отправился на нос, стараясь не провалиться.

Но беспокоился я зря, песок уже всё проделал до моего появления и только в одном месте он коварно просел под ногами, но я так и не провалился в трюм. Нос ещё не замыло песком, что внушило мне надежду на то, что там хоть что-то сохранилось. Так и есть, шкиперская кладовая оказалась наполовину цела. В ней нашлись кое-какие канаты и даже несколько штормовых парусов, из которых только один не порвался у меня в руках, этот трисель я потом перенёс на ют и спрятал в каюте.

Закончив со спасением шкиперского имущества, я попытался добраться до камбуза, но там обнаружил только прогнившие кастрюли и сковороды. Один нож удалось выкопать из песка, и он даже ещё годился для чего-то, если просушить и очистить от ржавчины. Пора возвращаться на ют и хорошенько обследовать корму. В кают-компании мне попались на глаза вилки, и тут я сообразил, что из них можно сделать рыболовные крючки, если удастся загнуть зубья в разные стороны. Шнур для рыбалки сделать несложно, и я принялся расплетать сизаль на тонкие волокна, из которых и сплёл шнур.

Вилка согнулась удачно, а начистить её до блеска не составило труда. На первом же забросе я поймал небольшого тунца и принялся есть его прямо сырым. Голод не оставляет выбора, да и сырая рыба казалась мне даром небес. К тому же, после сырой не так хочется пить.

- Ну что, продолжим наши поиски? – произнёс я вслух и полез ниже.

Оказалось, что корма сгнила не настолько и внизу образовалась приличная полость, в которой я нашёл несколько пустых бочек со сгнившими обручами, ржавые ядра и, о чудо, плотницкий инструмент. Пришлось поднимать всё это наверх, чтобы не пропало от воды, которая основательно плескалась ниже, вероятно, поднимаясь во время прилива и сюда. Расположив свои находки в кают-компании, я решил отдохнуть, к тому же, начался прилив и всё равно, внизу мне делать было нечего.

Орудийные порты оказались открытыми, и вода свободно заливалась внутрь, где песок не занёс их полностью. Судно явно готовилось к сражению перед тем, как налетело на эту мель. Вероятно, погналось за кем-то, у кого осадка меньше и существенно. А парни отчаянные, сами могли напороться на мель, но рискнули и ушли от преследования.

А неплохо бы ещё порыбачить, пока прилив, рыба как раз ищет еду на новых местах. Мне снова повезло, клюнула барракуда, и я вытащил её на песок. Удар ножом, и рыба перестала биться, а теперь можно и поесть. Целиком она большая для меня, поэтому перенёс рыбу в кают-компанию, которая стала мне вместо дома, и разделал на пласты. Один съем сейчас, а второй надо развесить на солнышке.

С едой у меня нет проблем, а вот воды нет вовсе, кокосов мало, и на них не прожить. Если в ближайшие дни не будет дождя, то мне будет совсем худо. Дождь пошёл через два дня, сначала небо затянули тучи, и я приготовился собирать воду, привязал парус между мачтами и приготовил бочонок. Заодно вытащил всю посуду, которую нашёл на корабле, мне никакая вода не лишняя. Дождь ливанул, как и полагается в этих широтах, как из ведра. Бочонок я набрал быстро, заткнул пробку и стал таскать внутрь всю посуду с водой.

На ближайшее время я водой обеспечен вполне, теперь можно и заготовить побольше рыбы. Побольше, в смысле разнообразия, а не здоровенную акулу, которую ещё и убить было непросто. Выручил топор из плотницкого набора, которым я рубанул акулу по голове, и она умерла. Мяса много, но оно совсем не вкусное, лучше бы парочку дорадо или тунцов, но уж что поймал. Ладно, ныть тоже не дело, проживём и на этом.

Следующие дни я просто ел, спал и обследовал всё, куда ещё не лазил. В каюте капитана нашёл небольшую подзорную трубу и стал всматриваться в горизонт. Ничего хорошего я там не увидел, зато постоянно висевшие небольшие облака меня заинтересовали. Вспомнился разговор одного полинезийца, что облака висят над островами, густо заросшими лесом. Но что толку с того, плыть мне туда не на чем.

От безделья я занялся рыбалкой и наловил несколько хороших рыбин. Эх сварить бы их, или пожарить, но огня у меня не было. Стоп, а подзорная труба, там же линзы, можно попробовать поймать солнце. Но сначала надо приготовиться, настрогать щепок и приготовить дрова. С инструментом это несложно, и я расположился под солнцем с щепками в руках. Кто бы увидел, рассмеялся, сидит взрослый человек и играет с выжигательным стеклом.

Через полчаса удалось разжечь и раздуть огонёк, а следом и костёр запылал, вот тут я и нажарил рыбы, так она дольше лежит, да и вкуснее намного. Акулу я засушил, разрезав на мелкие ломтики, пусть будет у меня запас на чёрный день. Как знал, что может что-то случиться, но сначала небо затянуло тучами и я уже собрался набирать воду, но тут разгулялся такой шторм, что я уже прощался с жизнью. Корабль если и держался, то только на песке, который накидали в него волны, а ещё на корнях пальм.

Корпус вздрагивал, трещал, а ветер завывал в остатках снастей и стволов пальм. Волны перехлёстывали через корпус и даже попадали в кают-компанию, где я молился о спасении. Три дня кусок не лез в горло, и я жил на одной воде. Потом шторм утих, и я выбрался наружу. Песка намыло столько, что я не узнал своего «острова». С пологой стороны борт едва виднелся, а весь корпус оказался замыт в песок.

Вот так и умирают корабли в песчаных ловушках, а потом на этом месте будет островок и никто даже не подумает, что когда-то здесь был парусник, только мачты будут торчать, напоминая о былом. Мачты, они гордо смотрели в небо, оставаясь по-прежнему настоящим деревом, не подвергшимся гниению.

- А ты не дурак? – спросил я у себя.

На самом деле, вон там, за горизонтом, есть настоящий остров, а я торчу тут и думаю, что очередной шторм погубит меня. Но как же добраться туда? А надо просто срубить мачты, сделать плот и поплыть к этому острову. Решение яркое и вроде даже разумное, но, стоило хорошенько подумать и сомнения взяли верх. Смогу ли я срубить, смогу ли сделать и доплыть, тут я хотя бы в безопасности, хоть и относительной.

Человеку нужен стимул, вот он и появился в виде очередного шторма, я сидел и ждал, когда же развалится мой «остров». Лучше утонуть, как настоящему моряку, чем сидеть, как крыса в норе. Подняв глаза к небу, я попросил у небес помощи и взялся за топор. Дерево на мачтах старое, но не гнилое, помахать топором пришлось от души. Трудно сказать, сколько я трудился, но свалил по очереди все три мачты, потом снял с них стеньги и соединил все три бревна, увязав фалом, найденным в шкиперской кладовой.

Мачту закрепил, используя бом-брам-стеньги, поставил на неё парус и отплыл, как раз ветер дул в нужную сторону. С собой я прихватил только бочонок с водой и связку сушёной акулы. Жевать это совсем тяжко, но и с голоду не помрёшь. Плыть пришлось дольше, чем я предполагал, только через неделю я увидел землю. Оно конечно, плот – не лодка, скорость у брёвен не ахти, да ещё пришлось снимать парус, поскольку ветер поднялся такой, что стало ясно, быть шторму.

Вот когда я уже прощался с жизнью, настолько высокими казались волны, когда смотришь на них с воды. Меня окатывала водой каждая волна, накрывая мой плот и я сидел, обняв мачту. Наконец, волна подхватила меня и выбросила на берег, отчего я едва не умер, сильно ударившись о плот. С трудом сохраняя сознание и способность двигаться, я отполз подальше от прибоя, и упал, закрыв глаза.

- Мама, а он живой! – девочка стояла надо мной и улыбалась широкой детской улыбкой.

- Сейчас, вот разжую траву, и совсем оживёт, - загорелая туземка закончила что-то жевать и сунула мне в открытый рот.

Рот обожгло, как от перца, дыхание перехватило и язык онемел. Я уже подумал, что умираю и подскочил на ноги.

- Вот и хорошо, - улыбнулась она и протянула мне вскрытый кокос.

Прохладная жидкость облегчила жжение, и я совершенно пришёл в себя.

- Где я? - с трудом слова вырвались изо рта.

- Сулавеси, - улыбнулась она.

Странно, я понимал её язык, или она говорила на понятном мне, сейчас я не способен адекватно воспринимать реальность. Она позвала меня, и я пошёл за нею. Очнулся я уже в хижине, сам не понимая, как лишился чувств. Стемнело и девочка спала, свернувшись калачиком на циновке. Зато островитянка что-то готовила, смешивая в скорлупе кокоса.

- Пей! – протянула она мне напиток. – Это вернёт тебе силы.

Она не обманула, через пять минут я уже был на ногах, а через полчаса она уложила меня, разбудив мой «меч», и оседлала сверху. Скачки продолжались до самого утра, но я был не против. Так и остался я в этой хижине надолго, а мой плот не пропал, из него получился неплохой катамаран, на котором я ловлю рыбу. Теперь я не ухожу далеко от острова, только однажды сходив к остаткам парусника.

От него остались лишь нос и кормовая надстройка, да пальмы, растущее в песке. Я забрал всё из кают и вернулся назад, где меня ждала любимая женщина. Подарки ей понравились, хотя особого восторга и не вызвали, дети природы привыкли обходиться малым, что даёт им природа. Оказалось, что моя женщина родилась от моряка, который попал в кораблекрушение, отсюда её знание английского.

Зато теперь мы счастливы, как только может быть счастлив человек. Я научил детей читать и писать, что сильно повысило их в глазах островитян. Надо сказать, что остров Сулавеси довольно большой, я ещё не был во всех его частях, а береговая линия такая протяжённая, что просто проплыть по-над берегом года не хватит. Другие островитяне вполне приняли меня и относятся с уважением, а что ещё надо для счастья?

- Папа, там большой корабль! – бежит ко мне младший сын.

Я иду с ним, посмотреть на парусник, большой четырёхмачтовый корабль идёт в Австралию. Ну и пусть себе идёт, лишь бы на мель не сел. Я останусь тут навсегда, хватит бегать по вантам и искать приключений в далёких странах, жить надо здесь и сейчас, а мне повезло в жизни, хотя я едва не лишился её во время шторма. Моя женщина безошибочно говорит, когда будет шторм, и мы вытаскиваем катамаран подальше, за линию прибоя.

Глава 26 Новогоднее чудо

Приятно ступать босыми ногами по тёплому песку. Правда, после полудня он раскаляется так, что ногам становится больно, но я привык. Надо поджимать пальцы и передвигаться короткими шажками, да и ходить больше по тени, или по линии прибоя, если надо обойти остров. Здесь я уже около года, когда мою яхту потопила большая белая акула. С ума она сошла или перепутала меня с какой-то дичью, но акула оторвала фальшкиль и яростно крушила корпус, пока он не исчез под водой.

Я ухватился за спасательный круг, понимая, что такой монстр перекусит меня пополам, но акула больше не появлялась. Спасательный плот не раскрылся, да и утонул вместе с яхтой. Что-то я там упустил в его устройстве, но что теперь гадать. Два дня тревог и мучений, и я на острове, маленьком, необитаемом, но меня он спас. Вода есть, и пусть не река, а небольшое болотце, но оно не пересыхает, когда долго нет дождей.

Обжился я неплохо, наладил быт, построил хижину, ловлю рыбу, собираю моллюсков, в общем, не голодаю. Океан выкидывает много всего, в основном дерево и пластик, но в этом попадаются любопытные вещи. Мотки лески идут на удочки или на сети, научился плести, перебирая обрывки сетей, парочку даже отремонтировал. Теперь у меня целый «рыб колхоз», при отливе устанавливаю в песок палки, а к ним привязываю сети, вот рыба и попадается. Мне хватает с головой, даже запас есть сушёной, но это на случай затяжных штормов.

Хижину построил из бамбука, есть тут небольшая рощица этого растения. Нарубил стеблей и построил довольно уютную. Стройка простая, выкопать раковиной ямку в песке, пока рука достаёт, туда вставить бамбук, а потом засыпать, поливая водой из пластиковой канистры, песок так плотно обхватывает хлыст, что руками не вытащить.

Вот теперь вставить и привязать балки будущего пола, а потом стянуть верх с помощью толстой лески, из которой я плету косички. Получается довольно неплохая верёвка. Каркас готов и остаётся только увязать и накрыть пальмовыми листьями. С полом так же, только бамбук сверху надо хорошенько накрыть травой или листьями и прикрыть циновкой, которую я сплёл из обрывков канатов, которые вынес на остров океан.

Чего мне не хватает, так это общества, это Робинзону повезло, у него Пятница был. У меня никого нет, даже старого мяча, как в кино. Порой начинаю разговаривать с пальмами и с океаном, но пока, вроде бы, с ума ещё не сошёл. А ведь завтра Новый Год, но у меня ни ёлки, ни игрушек. Положим, ёлку я смогу соорудить из пальмовых листьев, а чем наряжать? Постой, а у меня же куча всякого пластмассового хлама на берегу, порой, довольно цветного.

Стоит чего-то захотеть и руки начинают работать.Нечто, похожее на ёлку, я соорудил за час, срезая акульим зубом листья с молодых пальм, по одному с каждой, не больше. Увязал всё это своей верёвкой-косичкой и осмотрел.

– В моём положении трудно хотеть большего, – честно сознался я сам себе.

Теперь пришла пора игрушек. Банки из-под пива и колы, красивые помпончики, непонятно откуда. Их пришлось вымыть хорошенько и обобрать всякую морскую живность, но, высохнув, они украсили мою ёлку. Акульи зубы, это находка для таких «робинзонов», как я. Океан порой выкидывает их на берег, и у меня уже целая коллекция. Даже топорик был раньше из здоровенного зуба, предположительно, от мегалодона.

Здоровый чёрный зуб, больше моей ладони, я привязал к палке, используя тонкие полосы от пластиковых бутылок, которые тоже нарезал с помощью мелких и острых зубов. Нагрев эту конструкцию на костре, я получил довольно прочное орудие труда. Таким и убить можно, но здесь не с кем воевать.

Чёрт, как же тоскливо, особенно от осознания приближающегося праздника. Остро представился город с ёлками, снегом и прохожими, спешащими по делам. Дети пишут письма Деду Морозу и ждут подарков. Как там они пишут?

«Дорогой Дед Мороз, подари… нет. Я себя вёл хорошо в этом году, подари мне пожалуйста…»

Сам не заметил, как вывел эти слова на песке палочкой. Интересно, а чего бы я хотел пожелать? Здесь я бы попросил у Деда Мороза спутницу жизни, чтобы она обрела смысл, но морозов в тропиках не бывает, а золотой рыбки мне ещё не попадалось. Ладно, съем жареной рыбы, запью простой водой, вот и весь мой новогодний праздник.

Стемнело, свет тут выключают в шесть часов, но у меня горит маленький костёр, который я подкармливаю сухими листьями и небольшими палочками. Занятие это отвлекает от мыслей, а смотреть на огонь можно вечно.

Бабах! Небо разорвала вспышка молнии и за нею меня оглушил гром. Наблюдая за огнём, я забыл смотреть на небо, а оно почернело от туч и молнии устроили пляску. Потом с неба хлынул ливень и залил мой костёр. Я стал под пальму, почему-то решив, что тут безопаснее, если в хижину ударит молния, мне несдобровать.

– Помогите! – крик, больше похожий на стон, донёсся с моря.

Увидеть что-то в темноте оказалось нереально, но тут снова сверкнула молния и я разглядел на воде спасательный круг, за который кто-то держался.

– Сюда! ­– закричал я и кинулся сам в воду, запомнив направление.

Постоянно окрикивая того, кто попал в неприятность, я плыл изо всех сил. В итоге, только по голосу, я нашёл её, а это оказалась женщина, и помог плыть в сторону… Стоп, а куда теперь нам плыть? Но в этот момент молния ударила в мою хижину и подожгла её. Чёрт с ней, с хижиной, построю новую, но мы получили ориентир и теперь плыли к берегу.

– У тебя есть вода? – голос такой, что нетрудно ошибиться, мужчина это или женщина. –Я третий день без воды.

Вот теперь понятно, что с голосом, а я побежал к воде, набрал кокосовую скорлупу и принёс ей. Пила она жадно, но потом успокоилась и допила уже мелкими глотками, делая перерывы.

– Нашу лодку потопила акула, – рассказала он, поев и немного придя в себя.

Рядом догорала моя хижина и в её свете мир казался фантастическим. Моя смешная «ёлка» привлекла внимание спасённой.

– Русский? – спросила она.

– Да, а как ты догадалась?

Говорили мы на английском, который не был родным нам обоим. Симпатичная загорелая азиатка, возможно полинезийка или индонезийка, я плохо в этом разбираюсь.

– Ёлка, только русские всегда стараются отмечать Рождество.

– Сегодня Новый Год, – поправил я, – Рождество будет через неделю.

– Точно русский, – улыбнулась она. – У тебя сгорел дом.

– Ерунда, построю новый, – махнул я рукой.

– Только русские так безразличны к невзгодам, – заметила она с улыбкой, – я работала с русскими, вы добрые.

– Тебя будут искать?

– Нет, я ушла от мужа, он оказался деспотом, а я уже отвыкла быть покорной.

Чёрт меня дёрнул, она не заплакала, но стала какой-то потухшей. Ругая себя последними словами, я подсел поближе и взял её за руку. Неожиданно она кинулась мне на шею и стала осыпать поцелуями. Надо ли рассказывать, чем это закончилось, но это наша ночь, остальным и знать об этом не обязательно.

Дождь закончился и ничто не мешало нам до самого утра. Странно, но шторма не случилось, да и ветра особого не было, а утром солнце осветило наши нагие тела. Красивая, я таких никогда не встречал, похожая на восточную принцессу, только надо причесать и немного откормить. Она открыла глаза и посмотрела на меня изучающе.

– Доброго утра, красавица, – улыбнулся я, забыв перейти на английский.

– Здравздвуй, – забавно произнесла она.

Давно я не слышал такой акцент, поэтому улыбнулся, как только мог, нежно.

– Холоси, – улыбнулась она, видно и я ей понравился.

Это был настоящий праздник, мы резвились, как дети, носясь голяком по берегу. Вот там, в полосе прибоя я нашёл нож, настоящий, таким пользуются аквалангисты. У него ручка из пенистой резины и он плавает. Настроение стало таким приподнятым, что я задрал голову вверх и заорал.

– Спасибо тебе, Дедушка Мороз!

Теперь будет легче дождаться судна, которое спасёт нас с этого острова. Это, если мы ещё захотим отсюда уплывать.

Глава 27 В одних плавках

Вот вы хотели бы оказаться на тропическом острове? Только не думайте, что у вас отпуск и вас ждут бананы, манго, кокосы и загорелые мулатки. Ни хрена не этом острове нет, кроме пальм. Только песок и трава, живите, как хотите, если получится. Нет, по пляжу выкидывает море порой всякий пластик, но от солнца он начинает рассыпаться в руках, едва пройдёт год или больше.

Великое счастье, если попадётся канистра, которая сделана из такого пластика, который не разлагается на солнце с такой скоростью. Обычно так ведут себя бутылки из-под напитков, вот их я и собираю в ожидании дождя. Потом стараюсь наполнить водой и закапываю в песок. Это нужно, чтобы вода не пропала от солнечных лучей, а ещё это не даст морю смыть их с острова. Когда прокатится большая волна.

Прокатывается порой, когда разыграется очень уж сильный шторм, а я спасаюсь на пальме, научился забираться высоко и теперь ничего не боюсь. А поначалу чего только не было. Пить нечего, и я едва не умер от жажды, благо, пошёл дождь. Тогда я и понял, что мало напиться, надо ещё и набрать воды. Хорошо, что дождь лил весь день, я успел найти несколько бутылок и набрать их полными.

А потом пришла жара, а я, глупый, радовался солнышку, изрядно продрогнув под дождём. Но солнышко припекало, стало душно и трудно дышать, пока влага испарялась, а потом наступила жара. Я едва не умер, найдя тень под пальмами. Есть у меня на острове место, где они растут рядом. Теперь у меня там что-то вроде дома, в дождь, набрав все бутылки, я прижимаюсь к стволу пальмы, так не слишком льёт по телу и можно хоть немного отдохнуть. В жару я постоянно перемещаюсь, стараясь оставаться в тени.

Из одежды у меня только грубая рогожа, сплетённая собственноручно из кокосового волокна. В неё заворачиваюсь на ночь, она же укрывает от палящего солнца и согревает после дождя. Жизнь на таком острове, это постоянное движение. Неспешное, но постоянное, сместиться туда или сюда, закопать и раскопать, свернуть накидку и замотать её в плёнку, а потом закопать в песок.

Раковины у меня вместо лопаты, иначе пальцы бы стёрлись в кровь. Из инструмента, только акульи зубы, привязанные к палкам, или просто лежащие в руке. А вы думали, что у акул просто острые зубы? Я так тоже думал, а они разные у большой белой и мако совершенно разные зубы, как и у голубой акулы тоже.

У меня есть маленький кинжал из острого зуба, есть и шило, тоже акулий зуб, даже небольшой топорик и гарпун. На одних кокосах не прожить, вот и приходится ловить рыбу, в смысле гарпуном бить, сеть мне не из чего плести. Прясть прочные шнуры я так и не научился, моя накидка рыхлая и не прочная, зато и греет лучше.

Море иногда выносит палки, а я закрепляю на них акульи зубы и так охочусь на рыбу. Кокосы вскрываю большим акульим зубом, закреплённым на палке с помощью рыбных кишок. Высыхая на солнце, они намертво зажимают зуб, и я получаю подобие топорика. Но обычно использую зубы просто так, как инструмент разделки рыбы. Мелкие зубчики по краям зуба прекрасно рвут плоть, пилят листья с пальм и даже помогают настрогать щепок для костра. Его я развожу редко, только поймав большую рыбу, а мелких ем просто сырыми.

Пришлось делать сумку из рыбьей кожи, иначе я постоянно снова оказывался с голыми руками после больших штормов, а так залезу на пальму и никакая волна мне страшна. На мелководье можно поймать ската-хвостокола. Опасная штука, если ударит своим хвостом, то может и убить, у него там ядовитый шип. Но я приспособился, подплываю сбоку и хватаю за хвост поближе к шипу. Теперь надо не дать ему утащить меня на глубину, а сразу выбираться на сушу.

Если повезёт, я могу неделю ничего не ловить, но тут зависит от величины, они тоже разные. Съев рыбу или ската, я опять захожу в море, проверяя перед собой гарпуном, чтобы никто опасный не зарылся в песок на моём пути. Зайдя по пояс, я плыву вдоль берега, проверяя наличие скатов, если их нет, беру глубже, стараясь дождаться рыбы, которая подплывёт поближе. Вот теперь максимальная концентрация, надо вложить в удар не только силу, но и точность, чтобы попасть ей в бок.

Если вы думаете, что всё, рыба в кармане, то спешу вас уверить, что это далеко не так. Атака вообще, удаётся довольно редко, а затраты сил довольно внушительные. Поэтому и жира на мне не заметно вовсе. Я загорел и стал похож на дикаря, довольно крепкого, поджарого дикаря.

Почему я оказался здесь? Нет, меня не перенесла сюда злая ведьма, утонул пароход, на котором я плыл в Австралию. Утонул довольно быстро, а я загорал, лёжа в шезлонге на палубе. Это не туристический лайнер, а простой сухогруз, но взять пассажира за умеренную плату не отказались. Я спал в каюте вместе со всеми, просто работать мне не приходилось, поэтому и сачковал на палубе на носу, разглядывая океанские просторы.

Пейзаж довольно однообразный, поэтому дрыхнуть в шезлонге, это самое лучшее. Тут я не раздражаю команду своей ленью, и капитан одобрил, когда я перебрался подальше с глаз матросов. Старенький шезлонг, по сути, лежак с ножками, тогда спас меня, на нём я добрался до этого острова, когда сухогруз переломился пополам, и я остался на носовой части. Возможно, меня даже искали, но так и не нашли, а я сутки проплыл куда-то, укрываясь лежаком от акул.

Остров маленький, просто длинная полоса суши посреди океана, возвышается он не более, чем на метр, от силы полтора. Около километра в длину и метров сто в ширину, вот и весь островок, но я тут живу. Пока не жарко, обхожу остров, проверяя, что выкинуло море. Пара бутылок из-под пива, эти надо хорошенько выполоскать, чем я сразу и занялся.

Покончив с этим делом, отправляюсь дальше, ещё час у меня есть. Небольшие обломки досок я откидываю подальше, потом соберу. Обратно поплыву, вдруг попадётся что-то стоящее под водой, гарпун теперь всегда со мной. На голове волосы собраны в косу, а что с ними ещё делать, не резать же акульим зубом.

Вот такой он, мой тропический рай, а вы думали, что стоит попасть на тропический остров и вы будете валяться на пляже и ничего не делать? Тут даже спишь в полглаза, чтобы не пропустить какое-нибудь судно. Но море издаёт привычные звуки, плеск, крики чаек, иногда издалека приходит очень низкий звук, который трудно описать, так кричит кит, передавая что-то своим собратьям.

Иногда море ночью начинает светиться, тогда не до сна. Картина настолько прекрасная, что забываешь обо всём на свете. Любой всплеск порождает игру света, а проказники дельфины устраивают настоящие игры, забавляясь нереальностью происходящего и забавляя меня. Был бы я поэтом, написал бы много восторженных стихов, посвящая их красоте моря.

Да, оно бывает очень красивым, особенно на закате и на восходе. Жаль, но тут это длится недолго, сумерек в тропиках практически нет. Свет просто включают и включают примерно в шесть часов, а дальше, как хочешь, но я привык. Монотонность бытия разбавляется редко, когда идёт дождь, или разыгрывается шторм. Тут некогда спать или отдыхать. В дождь я хватаю все пустые бутылки и становлюсь под молодыми пальмами. Тут проще найти, где сбегает струйка, она и наполняет мои ёмкости для воды.

Напившись воды, я пытаюсь уже укрыться от дождя, если он зарядил надолго. Большая пальма прикрывает хоть немного, а наклонный ствол защищает от лишней влаги. О гигиене я не думаю, соль смывается дождями, а грязи тут неоткуда взяться. Море смывает с меня всё, я чист, часто голоден и порой страдаю от жажды, если долго нет дождя. Тогда приходится разбавлять дождевую воду небольшим количеством морской, смешивая всё это в кокосовой скорлупе.

В общем рай, да и только, хорошо ещё, что большие акулы не подходят к берегу близко. Мне любая рана сейчас равна смерти, но берег пологий, и крупные акулы избегают мелководья. Зато ракушек хватает, и я порой балуюсь моллюсками, используя раковины в качестве инструмента. Берёшь такую в руку и начинаешь выгребать песок, а вырыв ямку, закапываешь туда бутылки с водой.

Сегодня опять попалась большая дорадо. Чего она делала у берега, непонятно, но я забыл у неё спросить, ударил гарпуном и поспешил поднять над водой, упираясь в дно. Плечи едва торчали над водой, и я стал выбираться на берег. Удар хвоста ската пришёлся в рыбу, мне повезло. Фу, выбравшись на берег, я долго лежал на песке и думал, небо хранит меня, или просто я такой везунчик.

Шезлонг унесло в шторм, а догонять я не стал, справедливо рассудив, что остров под ногами дороже возможности погибнуть в море во время шторма. Да и зачем он теперь мне, свою функцию выполнил, доставив меня на остров и достаточно. Наблюдая за волнами во время штормов, я понял, что такие большие, просто результат интерференции. Вот набегают волны, не достигая середины острова, и тут вдруг появляется такая, что раза в два выше остальных. Это не волна-убийца, такая корабль не погубит, но мне хватает.

Ухватившись за пальму на высоте двух-трёх метров, я наблюдаю за волнами, дожидаясь окончания шторма. Иногда даже слезаю вниз, когда волны ослабевают, быстро выкапываю бутылку и снова лезу на пальму, шторм бывает и несколько дней. Приспособился даже спать так, ну как спать, отдыхать, обхватив ствол покрепче. Свалиться не дадут верёвки, сплетённые из кокоса, с их помощью я и забираюсь наверх. Полезно порой смотреть ролики в интернете, когда припечёт, вспоминается многое.

Зато времени думать у меня много, а чем ещё заниматься на тропическом острове. Вот думаю о своей жизни, как всё надоело, и я решился перебраться в Австралию. Дурак был, честно сказать, продал всё, но на прямой рейс денег всё равно не было, так и решил добираться на «пароходике». Это мне друзья рассказывали, как из Эквадора уезжали, когда денег мало осталось. Есть там такие «банановозы», ходят регулярно, но долго, а ты тащишься на нём, зато с гарантией попадёшь домой, ну почти.

Океан частенько забирает суда, режущие его поверхность своими корпусами, тут сложно загадать заранее. Тонут яхты, лодки и большие корабли, как поётся в песне. Интересно, там парни успели забраться в шлюпки? В принципе, пара таких висела на шлюпбалках. Они не тонут, поскольку закрыты со всех сторон, но ты внутри в шторм, как в барабане стиральной машины.

Чего-то я слишком задумался. Скат так и остался на мелководье, а мне пора приготовить дорадо. Сегодня будет обжираловка, да и завтра тоже. Теперь надо собрать деревяшки, приготовить костёр, разделать рыбу и насадить на палочку куски, такую сразу запечь почти невозможно. Дорадо лежит на пальмовом листе и дожидается своей очереди, но вот, всё готово, и я начинаю колдовать с огнём, как дикарь.

Сухая трава лежит у ног, а я кручу палочку каким-то шнурком, чудом оказавшимся на берегу. Долго кручу, пока не пошёл дымок, потом искорки появились, но я ещё кручу, нужно их побольше. Вот теперь поднести траву, высыпать угольки на неё и раздуть огонь. Каждый раз радуюсь, как маленький, когда разгорается пламя. Я теперь могу работать инструктором по выживанию, столько всего умею.

Рыба заняла пару часов, пришлось даже бегать по острову и приносить запасы дров и сухих пальмовых листьев. Зато теперь я могу лежать на песке и просто жрать, пока влезает. Потом поспать и снова поесть, и так весь оставшийся день. А ночью море озарилось сказочным светом, снова планктон решил порадовать меня ярким зрелищем. Стайка летучих рыб вспорхнула вдалеке, как призраки, моря и полетела над поверхностью, спасаясь от хищника.

Дельфины устроили игру, выпрыгивая из воды, катаясь на хвостах и прыгая друг через дружку. Весёлые ребята, им тоже нравится игра света. Интересно, как это видится из воды? Увы, маски у меня нет, остаётся только фантазировать. И тут я увидел нечто, плывущее по воле ветра и волн. Сказать по правде, сегодня и волнение так себе, да и ветерок едва дует. Но разглядеть спасательный плот мне удалось. Он приближался к моему острову, медленно, как будто издеваясь надо мной, испытывая моё терпение.

Уже после полуночи плот приблизился достаточно, чтобы я мог позвать того, кто находился в нём. На плоту оказалась женщина, она прокричала что-то по-французски, потом на английском и диалог наладился. Она уже собиралась прыгнуть в воду, но я предостерёг от такого шага. В такую ночь можно прозевать акулу, да и скат может лежать у берега.

– Наберитесь терпения, скоро вы окажетесь на берегу! – поддержал я её.

– У вас есть вода? – спросила она, явно страдая от жажды.

Пришлось выкапывать бутылку, и тут я сообразил, что абсолютно голый. Ну да, плавки я спрятал в сумку, в моём одиночестве это был лишний предмет. Пришлось натягивать их, с сожалением отметив жалкий вид, который имела моя «одежда». Так и дождался её с бутылкой воды и почти одетым. Я всё-таки вошёл в воду, чтобы помочь вытащить плот на берег, но дно проверил на всякий случай.

– Поздравляю с прибытием на мой скромный остров, – приветствовал я незнакомку, вручая бутылку с водой.

Она жадно пила, но потом остановилась и посмотрела на меня, как будто оценивая. Много она увидит ночью, хотя, глаза привыкают, а звёзды дают немного света.

– Это вся ваша вода? – смутилась она.

– Нет, есть и ещё, не беспокойтесь.

Вытащив плот на песок, я пригласил её поужинать, что она сделала с явным удовольствием. Голодная и от жажды страдала, это несомненно. Интересно, сколько она так пробыла на плоту и что случилось? Но все расспросы я отложил до утра. Она заснула прямо у костра, сказался невольный «пост». Я оттащил плот к ближайшей пальме и привязал на всякий случай. Внутрь заглядывать не стал, всё-таки, это чужое имущество, да и сам заснул, завернувшись в свою рогожу.

Проснулся я оттого, что она всхлипывала, глядя в даль. Что-то печалило её, но откуда мне это знать. Поднявшись, я свернул свою рогожку, замотал в плёнку и принялся закапывать. Это отвлекло её, удивило и она явно ничего не поняла.

– Зачем? – спросила она, округлив довольно милые глазки.

– Чтобы не унёс ветер и не смыла волна.

– Тут бывают такие волны?

– Редко, но несколько раз они перекатывались через остров. Видимо, поэтому тут ничего не растёт, кроме кокосов и травы.

– Плот привязал тоже поэтому?

– Конечно. Я пойду, мне пора обследовать остров и заняться рыбалкой.

– Хорошо, возвращайся скорее.

Она явно оценивала меня, этот взгляд у женщин я ни с чем не спутаю. Ну что поделать, смотри, мне не жалко, пойду я. Прихватив гарпун, я отправился на обход острова.

– Не ходи в воду, не проверив, чистое ли дно, – обернулся я, – здесь частенько лежат скаты, они могут и убить.

Снова попалось немного дров, которые я откинул подальше, одна бутылка из-под пива, любят люди разбрасывать мусор, а потом он попадает в океан. Всё, пора, я осторожно зашёл в воду, проверяя дно, но едва проплыл с десяток метров, как заметил хвост ската с торчащим шипом. Это удача, нас теперь двое, рыба нужна. Самого ската разглядеть непросто, он использует мимикрию, но я привык.

Осторожно подплыв, я схватил хвост возле шипа и потянул добычу на берег, но скат оказался сильным, он едва не утащил меня на глубину, но тут я почувствовал, что меня обхватила она и помогла выбраться на песок.

– Благодарю, великоват экземпляр попался, – отдышался я, лёжа на песке.

– Это ты постоянно так рискуешь? – интерес неподдельный, она пытается понять.

– Нечасто, всегда по-разному. Ты лучше за косу хватай, так удобнее и безопаснее для тебя.

– Мужчина с косой, – она улыбнулась загадочно, – тебе идёт.

Ну да, бородатый дикарь с косой, это то ещё зрелище. Но ей понравилось, в этом не было сомнения. Теперь можно выпотрошить ската и пожарить на огне. Я так и тащил его по песку, держась за хвост. Подобрал по пути немного дров, которые уже просохли и приступил к разделке.

– Сними с него кожу, – попросила она, – мне тоже не помешает сумочка.

Желание женщины, закон для мужчины, пришлось снимать кожу со ската, что довольно непросто. Шип я отрезал и зашвырнул в море.

– Зря, неплохое оружие.

– Тут не с кем воевать, с для рыбы нужен гарпун.

– Можно и гарпун сделать, если постараться.

Да, моя одинокая жизнь явно закончилась, теперь придётся и ей делать нож и сумочку. Но пока я развёл огонь и приступил к готовке. Она смотрела за моими стараниями, ничего не произнося. И вот, всё готово, теперь пора перекусить. Мясо лежит на листе пальмы, который она ловко заплела в подобие тарелки. Но с едой пришлось повременить.

– Пошли, – она взяла меня за руку и потащила под полог плота.

Описывать дальнейшее нет никакой нужды, это бывает у всего человечества. Вот потом мы наелись до отвала, после трудов праведных хотелось есть и спать, и она поняла всё правильно, оставив меня под пологом. Проснулся я буквально через час, а он вертела в руках шип с хвоста ската, неужели плавала за ним?

– Я проверила дно, как ты сказал, –успокоила она меня. – А где у тебя вода, что-то захотелось пить?

Однако, так до нового дождя и не хватит воды, но это просто сказывалась жажда, когда она вынуждена была не пить совсем. Зато надувной плот позволил потом набирать столько воды, что нам вполне хватало. На любом плоту есть специальные карманы, в которые набирается дождевая вода. Теперь не приходилось постоянно перемещаться в тень, можно было дремать в жару под пологом, обдуваемый лёгким ветерком.

Я охотился на рыб, старался хоть немного выделать кожу ската, разминая её в руках, разжигал костёр и разделял с ней «ложе» спасательного плота.

– Почему меня не ищут? – однажды спросила она.

– А должны?

– Я же включила аварийный передатчик, они должны были получить сигнал, да и репортажи я давно не отсылала.

Оказалось, что она пошла в кругосветку, а яхту ей предоставило издательство, в котором она работала. Опыт яхтсменки пригодился, и она из Европы обогнула мыс Горн и прибыла во Французскую Полинезию, регулярно отправляя репортажи о своём плавании. Но вот потом яхта просто потеряла фальшкиль, здоровенную штуку, тяжёлую, позволяющую ходить круто к ветру, а главное, обеспечивающую остойчивость яхты.

Случилось это ночью, и она едва успела выбежать из каюты и привести спасательный плот в рабочее состояние. Яхта просто улеглась парусами на воду, а потом перевернулась вверх дном и постепенно затонула. Вот так она и оказалась на этом плоту, без пищи и воды. Дождя давно не было, а опреснителя по какой-то причине на плоту не оказалось. Включив аварийный передатчик, она стала ждать, пока волны и ветер не принесли её на мой остров.

– А покажи мне передатчик, – смутная догадка мелькнула в голове.

Ну точно, какой-то шутник укомплектовал спасательный плот плавучим аварийным буем. Эта штука почти вечная, но работает только в морской воде. Солёная вода выступает электролитом для питающей батареи, а без этого она и не будет работать. Рассмеявшись, я бросил буй в море.

– Зачем? – удивилась она.

– Теперь нас найдут, – успокоил я, рассказав принцип работа устройства.

– Его не унесёт в море? – немного испуганно спросила она.

– Нет, тут течение только к берегу, придётся утром опять выкидывать подальше.

Уж это я изучил вполне, прожив на острове несколько лет. Так и получилось, наша жизнь не изменилась, но на третий день прилетел самолёт и сделал круг над островом. Мы махали руками, одеждой, да и оранжевый плот он должен был заметить.А ещё через неделю к нам приплыл довольно большой катер, который используют для плаваний по океану.

Выяснилось, что мы не так уж и далеко от цивилизации, и к вечеру стояли на большом острове, куда прилетает раз в неделю самолёт. Но перед этим меня ждала новость, что моя женщина ждёт ребёнка. Весёленькое дело, как порядочный мужчина, я просто обязан жениться, о чём и сообщил ей.

– Что ты умеешь делать? – спросила она. – Чем зарабатывать на жизнь?

– Ну, я неплохой механик, могу машины чинить, а так всегда нахожу выход из сложных ситуаций.

На самом деле, надо же будет кормить семью, если уж мы собираемся жить вместе. Проблема в том, что у меня нет дома, я всё продал, чтобы перебраться в Австралию.

– Муж автомеханик, это не звучит, а вот мог бы ты работать инструктором по выживанию?

– Сама подумай, я появился на этом острове, когда у меня были только плавки. Выжил как-то, так что и других могу научить.

– Если нас найдут, то я постараюсь устроить тебя, у меня есть знакомый, который ведёт в нашем издательстве рубрику по выживанию в экстремальных условиях.

Уже перед самолётом она позвонила ему и нас встретили в аэропорту. Шесть способов разведения огня впечатлили этого мужика и меня пригласили на работу. А что, вкалывать не надо, можно увести группу лоботрясов, которые хотят стать крутыми и показывать им, как можно развести огонь, организовать лагерь или найти воду по растениям, растущим на поверхности.

Немного освоившись, я стал приносить неплохие деньги домой, дав возможность моей женщине спокойно заняться своей беременностью и рождением малышки. Но она взялась за книгу, в которую вошли мои и её приключения. Издательство публиковало главы, наварив на этом немалые деньги и значительно увеличив число подписчиков. Книга ещё находилась в работе, а моя женщина разрешилась девочкой, такой славной, что я растаял.

*****

– Папа поймал тунца! – дочка бежит ко мне и прыгает на шею.

Приходится бросать рыбу и обнимать малышку. Ничего с тунцом не случится, а вот любовь ребёнка стоит дорогого. Мы снова живём на острове. Он намного больше прежнего и почти круглый. Редкие волны доползают до середины пляжа, но всё равно, хижину я поставил на сваях. По площади она больше моей квартиры, только стены плетёные, но это даже хорошо, проветриваются лучше.

В общем, мы удрали, а издательство помогло нам, договорившись с правительством небольшого островного государства. За это мы регулярно отсылаем репортажи о нашей жизни, а я учу избалованных балбесов, как разводить огонь, добывать воду из ничего и всё остальное. Теперь это не необходимость, а моя работа.

Оказывается, если остров достаточно большой, то даже пресная вода есть на нём почти всегда. Просачиваясь через песок, пресная вода остаётся сверху, будучи более лёгкой, чем солёная, вот так и получается линза почти пресной воды, на которой можно прожить некоторое время, не уничтожив своё здоровье окончательно.

У самодельного «пирса», привязана наша лодка, на которой мы добрались сюда, она не переворачивается, такая у неё конструкция, точнее, сама становится на место, если даже волны и перевернут её. Грести приходится вёслами, но я уже привык, дикая жизнь сделала крепким и выносливым. А так у нас есть солнечные батареи, ветряк, компьютер и даже микроволновка с холодильником.

Есть у нас и пара больших пластиковых ёмкостей, закопанных в песок. В них собирается дождевая вода. В общем, есть почти все блага цивилизации, включая спутниковую связь. Но мы живём прежней дикой жизнью, собирая дрова в полосе прибоя, охотясь на рыб и собирая жемчуг. Это дочке на приданое, нам украшения не нужны, мы и сами красавцы, загорелые, сильные и независимые.

Дочка у нас настоящая дикарка, в свои шесть лет она лазает по пальмам, ловит рыб и крабов и уже научилась разводить огонь тремя способами. Жена пишет третью книгу, ей есть о чём рассказать, а мне пора распотрошить тунца и сделать нож из акульего зуба для дочки. Пока он ей не нужен, но пусть будет на всякий случай. Вот скатов у берега нет, но я и не расстраиваюсь, в маске и с ластами, я прекрасно охочусь на то что плавает у берегов нашего острова.

Вчера жена сказала, что у неё снова будет малыш, и я теперь самый счастливый человек на свете.

Глава 28 Нырающий остров

Течение несло его на восток, это он уже понял, наблюдая за солнцем, да он и сам грёб периодически, если не видел рядом акул. Смотреть с поверхности воды, не большое удовольствие, но стать не на что. Хорошо, хоть спасательный круг попался, он лежит на нем и иногда подгребает руками. Ногами лучше не грести, это может привлечь акул, тогда приходится поднимать ноги, сгибая в коленях, а это всё равно опасно.

Акулы не отличаются большим умом, иначе давно бы откусили от него изрядный кусок. На кругу он похож на морскую черепаху, а они акулам не по зубам. Вторые сутки пошли как он свалился за борт, шторм закончился, но океан дышит мёртвой зыбью. Он катается вверх-вниз на этом океанском дыхании, но пора бы и на берег попасть.

Вскоре стали появляться бамбуковые хлысты, их тоже несёт течением. Появилась мысль, собрать плотик, только чем его увязать? Поймал парочку хлыстов, расположив их под спасательным кругом. Можно отрезать верёвку, которая на кругу, но наплаву это делать очень неудобно. Нож у него в кармане, но и понапрасну шевелиться тоже не хочется. Догнал ещё парочку хлыстов и подсунул под круг. Теперь акулы не укусят, если не хватит ума, толкнуть хлысты.

Зато он приподнялся над уровнем моря на несколько сантиметров, продолжая внимательно смотреть вокруг себя, и немного подгребая руками. Впереди удивило необычное поведение волн. Как будто поплавок появлялся и снова пропадал при дыхании океана. Подойдя ближе, он обнаружил, что это песчаная отмель, и решил воспользоваться, чтобы связать наконец-то плот. Мысль показалась правильной, и он слез на песок, придерживая своё «богатство».

Течение не сильное, его не сносило с отмели, и он смог встать на песок, а волны то поднимались почти до пояса, то уходили и под ногами оказывалась суша. Он уже взялся за нож, чтобы обрезать верёвку со спасательного круга, но тут в голове мелькнула мысль, что неплохо бы и отдохнуть, постояв на твёрдой земле. Начался отлив, и вскоре под ногами появился настоящий остров.

– А если обосноваться тут? – сказал он сам себе.

Какой-то резон в этом был, океанское течение проносит мимо всякий хлам, а в течениях обычно обитают рыбы. О воде он тогда не подумал и начал сооружать себе жилище. Это слишком громко сказано, жилище, на деле надо просто закрепиться на этой отмели. Живут же баджо** на отмелях, вдруг и у него получится.

Сваи сделать просто, надо вкопать бамбуковые хлысты так, чтобы получить основание хижины. В интернете он видел такое, но как сделать практически? В итоге понял, что надо выкопать ямку, глубокую, сколько руки достают. Плотно слежавшийся песок плохо поддавался, пришлось разрыхлять его ножом, а потом выгребать руками. Первый «столб» он поставил за час, загребая песок ногами и трамбуя по возможности ими же в ямке.

– А не дурак ли я? – спросил он сам у себя, рассматривая свою работу. – Зачем мне так высоко, можно обрезать верхушки, хоть удочка будет, хоть что ещё.

Следующие хлысты он обрезал ножом и ломал, чтобы укоротить, а потом поставил так же, как и первый. Немного коряво, но в целом, основа получилась. Теперь можно увязать поперечины, но у него только хлипкие верхушки, а они никак не годились для помоста.Бамбуковые хлысты стали редкостью, но он нашёл ещё парочку, уткнувшихся в песок на отливе, и тут небо нахмурилось.

– Ура, будет дождь! – радостно закричал он.

Вода ему сейчас не помешает, но куда её набрать? Снова вспомнил о бамбуке, азиаты часто используют его в качестве емкостей. Пришлось лихорадочно резать бамбук у толстого основания, чтобы получить подобие вёдер, или больших кружек. Он успел сделать парочку, когда начался прилив. Постепенно весь его «остров» уходил под воду, и тут пошёл дождь. Вода текла с него ручьями, а он собирал её со своего тела в бамбуковые ёмкости. Круг пришлось надеть на себя, чтобы не унесло, сейчас любой предмет для него, роскошь. Одну набрал полную, а вторую наполовину, стоя уже по пояс в воде.

Пришлось так и стоять до самого отлива, держа в руках спасительную влагу. Иногда он пил воду из той, что полная, чтобы не расплескать зря. Дождавшись отлива, он прикопал наполовину в песок свои запасы воды, а потом занялся помостом, Соорудив его повыше, едва дотягиваясь руками. Для этого он закрепил две диагонали, связав их верёвкой от спасательного круга. Пришлось расплетать, но бамбук не гладкий, так что держались они хорошо.

Чтобы забираться наверх, пришлось делать лестницу, ступенек не хватало, но с трудом он забрался на перекладины и смог отдохнуть наверху, усевшись на кругу. Даже поспал немного в такой неудобной позе, что сам потом удивлялся. Зато наверх закинул и все остатки бамбука, чтобы их не унесло течением.

Тут и переждал прилив в обнимку с драгоценной водой. Зато удалось поймать ещё парочку хлыстов. Достаточно было повернуть их боком к течению, и они сами остались на столбах будущей хижины. Вот теперь можно соорудить подобие помоста, чем он и занялся. Стал давать знать голод, пришлось делать гарпун из ножа.

Ну да, все рыбы мечтают стать его ужином, но вот какая-то бонито* подплыла достаточно близко и ему удалось её загарпунить. Забравшись наверх, он вонзил зубы в тело рыбы, и тут понял, что он вовсе не акула. Пришлось потрошить и резать, первым делом, проглотив печень. Кусочки уже можно жевать, а рыбьи кишки годятся, чтобы что-то привязать.

Следующий прилив принёс такую корягу, что пришлось спускаться и уводить её прочь от его «дома». Такая и завалит хижину набок, а он снова окажется в океане без воды. Как раз её пришлось экономить, заметив, с какой скоростью убывает вода в бамбуковых ёмкостях. Сделав настил, он задумался, как укрепить своё жилище, а в итоге сделал такую конструкцию, что скорее бамбук сломается, чем опрокинется это сооружение.

Крыша была слабым местом, и в жару он прятался под своей рубашкой, растянутой на тонких бамбуковых верхушках. Теперь он ждал дождя, каждый раз думая, где же шляются эти дождевые тучи. У него уже не пара «вёдер», теперь он наберёт втрое больше воды. Дождь пошёл, когда он выпил последние крохи. «Зонт» из его рубашки хорошо подходил для сбора воды, и он наполнял бамбуковую ёмкость, переливая в остальные, притянутые ремнём к «свае» его жилища.

Набрал он столько, что смело смотрел в будущее, заодно и напился вволю. А вообще удобно стоять наверху и смотреть в даль. Так намного больше видно. Бамбуковые хлысты закончились, видно ураган, потопивший их катер, наломал где-то на большом острове бамбук и хлысты плыли по течению.

– Хорошо бы сделать крышу, – мечтал он. – Тогда тут можно прожить, пока не спасут.

Трезво оценив свои запасы, он понял, что крыши ему не видать, как своих ушей. Несколько тонких верхушек от хлыстов могли служить только удочками. Поэтому в сильную жару он забирался под помост, и там отдыхал от жары. Охотился на рыбу на заре, когда ещё не очень жарко. А однажды море подарило ему настоящую удочку.

Большая дорадо* тащила за собой обломок удилища, пытаясь освободиться от крючка. С огромным трудом он подцепил кончиком леску и накрутил её на хлыст. Пришлось прыгать в воду , чтобы вытащить рыбу. Притянув её к себе, он поднялся по лестнице и вытащил её на помост. Вот это добыча, теперь он устроить пир.

Оглушив рыбу, он вскрыл брюхо и принялся за печень, мягкую и божественно вкусную, как ему показалось. Теперь надо нарезать на кусочки, насадить на хлысты и пусть сушится на солнышке. Но сначала он ел, сколько влезет. Осторожно вытащив из пасти крючок, он обнаружил небольшую блесну, на которую и позарилась рыба.

– О небо! Благодарю за такой подарок! – Воскликнул он, подняв глаза кверху.

Теперь в прилив, даже ночью, он занимался рыбалкой, гоняя блесну туда-сюда. Это здорово улучшило его питание, ведь почти каждый день он вылавливал что-нибудь из моря.

– Чёрт возьми, а мне начинает нравиться такая жизнь, – здорово наевшись чёрным тунцом*, он размечтался. – Была бы ещё лодка, как у баджо, которые так и живут на воде.

Но лодки у него не было, был только спасательный круг, на котором далеко не уплывёшь. Шторм он пережил довольно легко, хотя вначале здорово испугался. Волны катили на его «дом», пугая своей высотой. Но на отмели они обрушивались и проносились под помостом, не задевая даже свесившиеся ноги. Не даром тут образовалась отмель, которая выручила его.

Однажды, во время ночной рыбалки, ему попалась морская змея. Довольно крупна оливковая змея легко могла убить его своим ядом, чтобы отцепить её, пришлось долго держать навесу, пока та не перестала извиваться. Теперь осторожно подвести поближе и ухватить у самой головы. Змея попыталась вырваться, и он едва удержал её. Блесну он освободил ножом, а потом выкинул змею в воду, ничуть не заботясь о её судьбе.

– И в «раю» жить опасно, – рассмеялся он, когда всё закончилось.

Так и жил, ловил рыбу, собирал то, что течение приносило к его острову, а это больше бесполезный мусор. Один день сменял другой, а он так и жил на своём «острове», который «нырял» в океан, едва наступала ночь и выходила луна. Загорел до тёмно-шоколадного цвета, поскольку одежду берёг, развесив её на бамбуковой перекладине. Иногда в стороне проходили небольшие катера, но привлечь их внимание никак не удавалось.

И вот однажды, когда луна вышла днём, решив встретиться с солнцем, Он снова заметил катер, стоя на своём помосте.

–Эгей, чёрт вас всех побери, вы меня не слышите, что ли? – заорал он во всю глотку. – Неужели трудно понять, что человеку плохо?

Как ни странно, катер повернул к его отмели и вскоре ткнулся в песок, глубина для него маловата.

– Ты чего кричишь? – высунулся недовольный мужик. – Лодку что ли унесло, так и плыл бы на ней, чего торчать на отмели?

– Я не баджо, меня сюда занесла катастрофа, – пояснил он, – наш катер утонул, а я оказался здесь с одним спасательным кругом.

– Плыви сюда, нам ещё с мели нужно сняться.

Он готов сразу кинуться, но тут же вода и рыба и гарпун. Такие мысли мелькнули в голове, но потом он понял, что просто прикипел к своему «острову». Натянув брюки, он оставил всё на помосте и кинулся в воду, даже помог сняться с мели, толкая руками катер. А потом его подняли на борт и ушли своим курсом.

– Через два дня мы будем на берегу, – поведал капитан катера. – Это всё Лаура, она как-то сумела понять, что ты не дикарь.

Лаура оказалась знойной латинянкой, женой капитана. Она кормила его и всячески ухаживала, а на ночь утащила к себе в каюту.

– Не удивляйся, мы супруги только на бумаге, они с Раулем любовники. Да мой муж гей, ну и что, наш брак нужен для бизнеса, в общем, не ломай голову, сегодня ты мой.

Так и получилось он был безраздельно в её власти, а длительное воздержание пошло ему на ползу, так что Лаура осталась довольна. Два дня они предавались страсти, ничуть не мешая капитану катера любить своего партнёра. А потом он сошёл на берег, связался с прежней работой и вновь занялся своим делом.

По вечерам он пишет книгу о своём приключении, а Лаура порой помогает ему, и писать тоже, в общем, все счастливы, особенно Лаура, которая понесла. Она обещала взять его в крёстные отцы, чтобы не разлучать с ребёнком и не вызывать лишних разговоров. Её муж не афиширует своих привязанностей, а он стал настоящим другом семьи. Удивительно, но они и жили на одном острове, довольно большом, чтобы все знали друг друга.

В общем, жизнь удалась, только он часто вспоминает остров, который ныряет в океан, едва на небе покажется луна.

* названия рыб здесь и дальше

** баджо – народ, живущий в лодках и хижинах, построенных на отмелях, порой их называют морскими цыганами.

Глава 29 Пиратский остров

Они высадили меня на необитаемом острове, вручив пистолет с одной пулей, чтобы я сам мог застрелиться от отчаяния. Гнусные мерзавцы! Так вы отблагодарили своего капитана, который вытащил вас из такой задницы, что всем вам болтаться бы в петле, если бы не я. А всё мой помощник, гнусная тварь, как он лебезил передо мной. Так из-за него мы и попали в такую переделку. Прозевал на вахте британцев и пришлось воевать на оба борта, да ещё с новенькими фрегатами.

Ну да, потеряли мы почти половину команды, а иначе бы все там сдохли. А бриташки ничего не поняли. После первых залпов, уничтоживших наши паруса, я направил наш корвет в борт английского фрегата.

– На абордаж! – орал я, предупредив команду, что никакого абордажа тут не будет.

Между тем и второй фрегат приблизился, обстреливая нас из всех пушек левого борта. Всё заволокло дымом, и мы тоже не молчали, но больше для дыма, вот в дыму сражения я и с спустил самых отчаянных в шлюпке с оружием и абордажными крючьями. Фитиль в крюйт-камере горел, и она рванула тогда, когда все мы покинули борт. Вплавь тоже не сахар, но доплыли, а парни из шлюпки уже лезли на борт британца.

Те, дурачьё, едва не хохотали над жалкой попыткой, но парни сделали своё дело и основные силы уже оказались у борта. По канатам мы и полезли, как обезьяны на помощь парням из шлюпки. Вот тут и завертелось сражение, а когда рванула наша посудина, а вслед за ней и британский фрегат, парни озверели.

Терять нам было нечего, и мы дрались, как львы, смяв красные мундиры и команду британца. Пушки разворачивали и били картечью по палубе, заливая её кровью. Это и решило исход сражения. Потеряв половину экипажа, мы захватили фрегат немного потрёпанным, но вполне пригодным к плаванию. Приведя в порядок рангоут, мы двинулись к ближайшему порту, где хватало отчаянных парней, болтавшихся без дела.

От пережитого у меня разболелась нога, да и в голове гудело, и я решил отдохнуть, поручив помощнику следить за порядком. Нужно выспаться и всё пройдёт, это уже бывало не раз. Вот тут эта тварь и наплела команде, что во всём виноват я. Из старой команды многие полегли, а новички…. Эти идиоты развесили уши, а крайний нужен был, вот меня и выбрали. Повесить у них не хватило духу, а вот высадить сдыхать на необитаемом острове, вполне.

Так я и оказался здесь, и вот уже восемь лет живу. Эти придурки не нашли воды и подумали, что я сдохну от жажды, а вода была. Пошёл дождь, и она собралась в болотце среди скал. Пистолет мне отдали мой, а он у меня с секретом. В рукояти скрывался небольшой клинок, но знал об этом только я. С его помощью удалось много чего сделать, но сначала гарпуном поработал, а заготовив немного сушёной рыбы, перешёл к обустройству жилища.

Хижины у меня так и нет, зато из кокосов сплёл верёвки и натянул между пальмами, которые росли рядом. Потом заплёл, как паутину, вот там и сплю, накидав пальмовых листьев, заодно и от дождя прячусь под этой конструкцией. Вскрыв кокос, я выбираю всё внутри, научился делать это в довольно небольшое отверстие. Зато потом получается самая настоящая фляга, надо только выстрогать пробку из деревяшки, выброшенной на берег волнами.

Сеть уже потом соорудил, когда наладил добычу рыбы. Огонь я развожу пистолетом, пороха нет давно, но кремневый замок выбивает искру, вот на ней и развожу огонь. А что, голова болеть перестала, даже нога болит очень редко, перед штормами. Одежда висит на колышке, вбитом в ствол пальмы, а я хожу по острову в одних подштанниках. Иногда мне кажется, что здесь мне намного лучше, чем раньше.

– Ого, а это что такое? – Прямо к острову шла довольно крупная марсельная шхуна.

Ветер слабый и они поставили всё, что можно, на мачты. На острове нет бухты, но от волн и ветра он может прикрыть. Шхуна ушла на подветренную сторону, и я хорошо рассмотрел её. Пиратов нетрудно узнать, я и сам был пиратом. А на шхуне спустили шлюпку и поплыли к острову. Однако, надо бы спрятаться, чтобы меня не схватили. Мало ли как они отнесутся ко мне, могут и убить.

– Камзол! – вспомнил оя, кинувшись к пальме и сняв с колышка свою одежду.

По пути кинул горсть песка на кострище, чтобы выглядело запущенным. Есть тут в скалах щель, в которой можно отсидеться, никто и не догадается. Эту щель прикрывала молодая пальма, не поднявшаяся высоко, пересидеть удастся. Оружие при мне, гарпун, которым я добывал себе пропитание.

– А тут кто-то жил, – пираты осмотрели костёр, гамак между пальмами.

– Вот и пистолет, разряженный и давно, – заметил другой. – Если он застрелился, то где скелет?

– Значит, уплыл, костёр уже песком занесло.

– Вода должна быть где-то, раз он тут не сдох.

Посовещавшись, пираты решили обследовать остров. Рано или поздно они найдут воду, а если задержаться, то и меня тоже. А вот этого мне совсем не надо, но сражаться нечем, не гарпуном же драться со всей командой. А если захватить ночью шхуну? Пират проснулся во мне, эх, хоть бы тесак или нож приличный. Но это можно раздобыть в бою, надо только всё сделать тихо.

А пираты, как будто специально, решили заночевать и утром поискать воды. Они разожгли костёр и сидели возле него, заливая глотки ромом. Это на корабле нельзя напиваться, а на острове запрет не действовал. Осторожно подобравшись, я выслушивал их разговоры. А команда-то небольшая, на шхуне едва сталось пятеро, вместе с капитаном. Это укрепило решение, и в наступившей темноте я поплыл к шхуне, оставив камзол и рубаху в щели.

Плаваю я теперь так, что рыбы позавидуют. Нырнув перед полосой света, я оказался у самого борта шхуны. Теперь стало слышно ворчание вахтенного, которому досталась собачья вахта. Он жаловался, что эти гады пьют там ром, а ему торчать тут с сухой глоткой, хотя ясно же, что никого вокруг нет до самого горизонта. Постепенно ворчание стихло и даже послышался храп.

Пора, и я взобрался по якорному канату на борт. Так и есть, вахтенный спал, прислонившись к надстройке. Зажав рот, чтобы он не вскрикнул, я воткнул свой гарпун в его сердце. Быстрая смерть, и он улетел в ад, даже не успев проснуться по-настоящему. Теперь у меня есть нож и тесак, уже неплохо, пистолет бы ещё, но уж что есть.

Зато все, кто был на шхуне, спали мертвецким сном. Я и не дал им проснуться, начиная с капитана. Теперь зарядить фальконеты картечью и ждать. Адреналин не позволял заснуть, и я промаялся без сна до полудня, когда шлюпка поплыла обратно. А на борту их встречал всклокоченный дикарь, перепачканный в крови. Я направил фальконет на шлюпку, ясно давая понять, что разнесу её в клочья.

– Добро пожаловать на мою шхуну, джентльмены! – рявкнул я во всю глотку. – Возвращайтесь на остров и привезите мне мой камзол и пистолет, иначе я потоплю вас прямо сейчас!

Я только потом понял, что впечатление производил ужасное, и пираты пали духом. Послушно вернувшись на остров, они отыскали, по моей подсказке, камзол и рубаху, а потом вернулись с ними на борт.

– Вот и чудесно, – теперь я стоял перед ними в камзоле, сапогах и при шляпе. – Все согласны быть в моей команде? Тогда отправляемся на поиски богатых парусников, и да хранит нас пиратский дьявол!

Посудину я потом переоснастил в бригантину, так она намного веселее бежит. Мы бродим по морям и собираем дань с купцов и пакетботов, стараясь избегать крупных сражений. Пушки появились, как же без них, одними фальконетами много не навоюешь. Ничего Старый морской волк ещё в состоянии не только держать оружие в руках, но и спланировать удачную операцию, приносящую изрядный доход.

Над дверью своей каюты я разместил полочку, на которой стоит ведро с водой, а верёвку я привязываю к ручке двери, когда сплю. Теперь меня не застать врасплох, опыт научил. Зато в помощники взял вечно ворчащего ирландца. Он всегда недоволен, но за меня глотку перегрызёт, я спас его однажды. А так я не кровожадный, если отдали ценности, то пусть плывут дальше. Но не приведи небо воевать со мной, уж тут спуску никому нет.

Сколько мне ещё бродить по морям? Кто его знает, повесят меня или шальная пуля оборвёт жизнь, о том пирату думать нечего. Пока жив, надо думать о живом, прожить надо этот день, а завтра ещё должно наступить, вот тогда о нём и подумаем. А это что за паруса на горизонте?

– Эй вы, сонные рыбы! Всем приготовиться, идём на сближение, чтобы нас всех акулы сожрали! Только никакой суеты на палубе, и поднимите австралийский флаг, пусть ломают голову, кто мы есть.

Я не говорю им, но этот парусник мы потопим, или продадим, я ещё не решил. А вот рожу бывшего помощника рассмотрел в трубу. Меня он не узнал, да и странно встретиться с призраком из преисподней.

Глава 30 Остров невезения

Когда не повезёт, так сразу и надолго. Вот и мне явно не повезло наняться на этот фрегат. Команда какая-то разношёрстная, многие вообще первый раз в море. Попал я в матросы, хотя тут вполне сошёл был за боцмана. Загрузились мы чаем и пошли из Гонконга в Австралию. Капитан какой-то странный, офицеры мутные, боцман идиот, орёт почём зря. Ладно, дойдём до места, и я сойду на берег.

И вот в таком бардаке мы идём давно проторенным маршрутом, но при этом умудряемся сбиваться с него постоянно. Я же по звёздам вижу, каждые три дня мы снова возвращаемся на маршрут, а потом снова и снова сбиваемся. То ли компас чудит, то ли наш капитан так хреново следит за маршрутом. Еда дрянь, команда дрянь, всё дрянь.

В один совсем не прекрасный день, когда мы снова сбились с маршрута, на нас напали пираты. Честно говоря, я бы сдался без боя, но наш капитан решил сражаться. С кем, с теми, кто не понимает, что может его напарник, кто пушки заряжает с трудом? Идиот, нас бы всех вырезали, но тут этот придурок решил стать героем и взорвал крюйт-камеру.

Мне снова не повезло сдохнуть там, когда палуба встала дыбом, меня выкинуло за борт. Суда утонули в четверть часа, кто выжил, собрали плоты и ушли прочь, поставив остатки парусины. Очнувшись в воде, я осмотрелся и не нашёл ничего хорошего для плота. Когда высунул голову из воды, видно немного, и я поплыл, куда глаза глядят.

Не проплыв и двух десятков ярдов, я натолкнулся на большую бочку, заполненную морской водой. По этой причине я не рассмотрел её раньше, но сейчас забрался внутрь, вычерпав около трети ладонями. Она едва не потонула, но я лихорадочно принялся вычерпывать воду и остался с нею на поверхности. Это оказалось разумно, поскольку акул рядом хватало. Теперь оставалось вычерпать столько воды, чтобы бочка не потеряла остойчивости.

Сбалансировав своё «судно», я осмотрелся по сторонам. Ничего хорошего, весло и куча щепок, это мне сейчас особо не поможет. Стоп, а весло может и помочь, надо его выловить, пока не стемнело. Я грёб руками, пока не добрался до одинокого весла. Вот теперь надо немного вычерпать ещё и грести туда, где могут быть какие-нибудь острова.

Ночь в этих широтах наступает резко, а с темнотой появляются звёзды на небе. Выбрав по звёздам направление, я стал грести веслом, как на байдарке. Спросите, откуда матросу знать, куда плыть по звёздам? Так это пока я матрос, фортуна повернулась ко мне задницей, а так кем я только не был. Ходил на небольшой посудине, марсельной шхуне капитаном. Тонул, попал в плен к полинезийцам, а они не съели меня, а взяли в команду большой проа. Вот там я и научился определять курс по звёздам.

Потом на племя напали пираты и перебили почти всех мужчин. Пиратов убили британцы, а я уплыл с ними и вот теперь нанялся в матросы, жрать что-то надо. Лучше бы портовым грузчиком оставался, хоть не попал бы в такую ситуацию. Устал и заснул, присев в бочке, весло забрал в бочку, потерять его я не имею права.

Утром подул ветерок, и я решил устроить парус. Снял рубашку и поднял её на весле. Ход есть, хотя и такой слабый, что можно заплакать, зато перестало раскачивать бочку, вычерпал ещё воду, сейчас и меня хватает в качестве балласта. Бочка плывёт, я открениваю её своим весом, чего ещё желать от жизни, ещё бы дождь пошёл, чтобы напиться. Судя по звёздам, я иду правильно, впрочем, управлять нечем, куда дует, туда и иду.

К вечеру на небо стали наползать тучи, если пойдёт дождь, я могу напиться. Неплохо бы и набрать воды, но у меня ничего нет для этого. Разве что в сапоги набрать, они вроде не дырявые. Снял с ног набухшие сапоги и вылил из них морскую воду. Это если ещё дождь пойдёт, а то и шторм может подняться.

Дождь на море видно издалека, но мне опять не повезло, он прошёл почти стороной, захватив меня краешком. Напиться удалось, а вот набрать едва полпинты. А потом разыгрался шторм. Моя рубашка не кренила сильно бочку, но вот волны стали захлёстывать внутрь. А я держу сапог с водой и выпустить его, значит, остаться без воды. Завернул голенище и зажал сапог в зубах, вычерпывая воду ладонями.

– А не дурак ли я? – сказал я сам себе и взялся за второй сапог.

Дело пошло, сапогом это намного удобнее, чем ладошками, теперь волны не успеют потопить меня. Ночь спать не пришлось, а к утру шторм утих, но и ветер тоже, я заштилел, а это в моём положении может стать роковым событием. Пришлось снимать рубашку и грести веслом, как на байдарке.

Небольшая акула подплыла близко, посмотреть, что за чудо-юдо. Мне повезло, что это было с той стороны, где у весла толстая часть. Удар по голове акула не пережила, а мой нож всегда висит на поясе. Вырезав печень, я вонзил в неё зубы. Большего просто не успел, на кровь примчались другие акулы и устроили пиршество. Ну и ладно, печень моя и я съел её всю. Когда голод подступит со всей неотвратимостью, будешь жрать что угодно.

Воду экономил, едва отхлёбывая пару глотков, но она всё равно исчезала с катастрофической быстротой. И тут подул лёгкий ветерок. Рубашка снова заняла место на «мачте», и моя бочка получила ход. Постепенно ветерок свежел, и я уже бодро шёл вперёд. Последнюю воду выпил, не представляя, что меня ждёт впереди. Смерть снова замаячила надо мной со всей реальностью, но сдохнуть снова не повезло.

К вечеру второго дня я заметил впереди по курсу остров, чайка пронеслась над головой, явно проверяя, не пора ли меня съесть. Но теперь я просто так не сдамся, впереди моё спасение. И снова невезение, меня несло мимо острова. Пришлось снимать мой «парус» и грести веслом. В голове немного помутилось и ничего, кроме желания достичь острова, у меня в ней не осталось.

Грёб я до утра, выбиваясь из сил, но бочка не особо обтекаемая, так что помесить океан довелось мне вдоволь. И тут снова не повезло, выхода на берег не найти, скалы спускались вертикально, и я грёб вдоль берега, пока не нашёл вход в бухту. Хвала небесам, внутри оказался крошечный пляж, к которому я и пристал, вытащив бочку подальше, а потом и откатил её на песок.

И снова невезение, вода капала со скалы в стороне от пляжа. Пришлось снова спускать бочку и грести к водопаду. Тонкие струйки, скорее слёзы, капали со скалы, а я набирал их в ладони и жадно пил, утоляя жажду. Пожалуй, стоит пока побыть тут, пока вода набежит в бочку, чтобы не плавать каждый раз, чтобы напиться.

Набрав изрядно воды, а вернулся на пляж, и тут выяснилось, что вытащить бочку я не в состоянии. Пришлось не меньше часа кантовать её из стороны в сторону, чтобы быть уверенным, что бочку не унесёт прилив. Обессиленный, я свалился на песок и заснул. Едва не умер от перегрева, но тут небо потемнело, и хлынул такой ливень, что я молился о спасении. Молнии били в остров, но мне не досталось ни одной.

Надо бы поймать рыбу, но вода от дождя стала почти пресной, и вся рыба уплыла в океан. Вдобавок ко всему, выхода наверх с моего пляжа не было вовсе. Я тыкался к скалам, выискивая хоть трещину, по которой можно забраться наверх. Бесполезно, подняться нет ни малейшей возможности. Вот что значит, не повезло, я почти неделю ничего не ел. Вдобавок, вода в бочке, и так вонявшая моими ногами, стала пропадать. Пришлось её вылить и плыть за новой.

Вот тут я и увидел что-то вроде грота, открывшегося в отлив. Надо исследовать его, но пока я набрал воду, отогнал бочку на пляж, и пустился вплавь к гроту. Акулы не заходят в гавань, они ненавидят недостаточно солёную воду. Я добрался до грота и заплыл в него, поразившись, насколько красивой бывает природа.

Нет, пиратского клада тут не было, но грот внутри оказался прекрасен. Отсветы скакали по стенам, но больше всего меня привлекло отверстие наверху. К нему можно было добраться, хотя и пришлось ползти, цепляясь всеми конечностями за небольшие выступы. И вот, я оказался наверху, в царстве птиц и деревьев. Рядом плескалось приличное озерцо, из него и сочился тот водопад, в котором я набирал воду.

Продвигаясь среди деревьев, я нашёл довольно вкусные плоды и подкрепился. Переедать не стоило, и мой живот немного взбунтовался. Чёрт, снова не повезло, но сам виноват, два дня пришлось жить наверху, приседая под каждым деревом. Зато я теперь знаю, что у меня есть, но надо переосмыслить мою жизнь, чтобы не стать жертвой болезней.

Запасать воду нет смысла, разве что найдётся какой-нибудь кокос для фляги. Напиться я могу теперь всегда, воды у меня много. А надо бы и рыбу добыть, иначе жизнь будет достаточно беспокойной и однообразной. Дров наверху хватает, их можно просто скинуть на пляж, что я и сделал. А вот рыба просто необходима.

Выбрав ровную палку, я привязал к ней нож и попробовал выплыть на своей бочке из гавани. Балласт бы не помешал, вода плещется и из неё балласт никакой. Напившись до отвала, я вылил воду и насыпал в бочку песка. Вот это теперь балласт, бочка стоит ровно и повинуется только моим движениям. Так я и направился в открытое море, надеясь загарпунить какую-либо рыбу.

Снова не повезло, рыбы не было, как назло. И тут рядом из воды показался акулий плавник. Большая белая акула, да ещё и довольно крупная. Я следил за ней, позабыв про всё на свете. По этой причине я и не заметил касаток, которые появились рядом и атаковали акулу. Для меня это что-то новое, но касатки знали, что делали. Они выхватили у акулы печень и уплыли.

Что мне оставалось, если я что и взял бы у неё, так это именно печень. Но пришлось довольствоваться куском мяса со спины, пока акула не ушла на дно. Вот тут и появились рыбы, акулы поменьше, барракуды и прочие твари, которые не прочь поживиться свежим мясом. Настала пора охоты, и я бил и бил своим «гарпуном», но при этом почти всегда мазал.

Наконец, большая барракуда решила выписать пируэт возле бочки, и я вогнал нож ей в бок. Осторожно, эта рыба весьма опасна, если она цапнет, то оторвёт серьёзный кусок мяса. Пришлось держать её над водой, пока не уснула, а потом разместить так, чтобы она оказалась вне бочки. Вот тут небольшая акула и откусила от неё голову с приличным куском. Зато теперь остальное можно бросить под ноги и плыть к берегу.

Однако, рыбалка получилась нервной, но жареная рыба стала мне наградой. Огонь разводить я научился у полинезийцев, а верёвку сплёл ещё наверху из довольно плотной травы. Огонь горит, рыба жарится, и я почти счастлив. В этот день я поел рыбы впервые за много дней, а на отливе снова поднялся наверх. Набрал плодов, которых переел поначалу, скинул ещё дров и вернулся.

Наступила ночь, но я раздул костёр, подбросил дровишек и принялся запекать на огне плоды. Вот теперь они оказались вполне вкусными, и живот не страдал от непривычной пищи. Надо бы обследовать весь остров, он невелик, но я пока не всё посмотрел. Похоже, птицы загадили местные скалы тысячелетиями и появилась плодородная почва. Семена они приносят на лапках, вот остров и обзавёлся зелёной «шапкой».

На другой день, едва начался отлив, я поднырнул и поднялся наверх. Богатство растительности бросилось в глаза, тут со всех островов есть что-то. Деревья загажены птицами, их помёт и вызвал, вероятно, у меня отравление. Кокосов нет вовсе, а вот маленькие бананы росли небольшой полянкой. Это можно есть, едва сорвёшь, но вот достать непросто. Пришлось делать стремянку, но вначале сплести ещё верёвку. Удивил бамбук на такой высоте, но и он тоже был.

Это хорошо, можно сделать подобие вёдер и иметь запас воды. А пока я обследовал свой остров, надо же знать, куда меня закинула судьба. Каких тут только деревьев не было, не хватало мандаринов и манго, но эти растут далеко и сюда никак не могли попасть. Зато нет животных, кроме птиц. Никаких змей и ядовитых насекомых я не нашёл.

Зато в дальнем конце острова я нашёл пещеру. Ничего так, человек пять можно разместить вполне. Это хорошо, если придётся застрять наверху. Ладно, остров обследовал, пора заняться вещами, необходимыми для жизни. Первым делом свалил толстый бамбук. Ножом его резать непросто, но я справился.

Так до темноты и сделал себе одно «ведро», сходил к озеру и набрал воды, стараясь не взбаламутить воду. Пришлось ночевать в той пещере и спать на голом каменном полу. Не беда, сделаю себе матрас, хватает тут травы. Промучившись полночи, это вам не песок, утром сделал стремянку и нарвал бананов. Перекусил парочкой и оставил остальные на потом, занявшись матрасом.

Для него я сплёл тонких рыхлых верёвок, стараясь сделать их не особо плотными, а потом переплёл так, что получился неплохой коврик. Примерившись, я остался доволен, уже не так жёстко лежать, а под голову можно и сапог подсунуть. Спускаться вниз неудобно, и я решил сделать лестницу. Снова пришлось плести верёвку, но уже плотную, вот к ней я и навязал ступеней, как на вантах.

Теперь спуск и подъём стали вполне комфортными. Можно безопасно набрать фруктов и опустить их вниз, или поднять рыбу наверх. Вот теперь я зажил нормальной жизнью, даже округлился немного, на бананах и прочих фруктах. Рыба перепадает не часто, больно уж «судно» моё неуклюжее. Если удаётся добыть что-то существенное, то я поднимаюсь наверх и там жарю рыбу, ночуя в пещере.

Вот так однажды я заночевал там, пока была рыба, прожил пару дней, а между тем, в гавани развивались события, изменившие мою жизнь. Сюда вошли три пироги с аборигенами, которые вытащили немолодую женщину и собрались съесть её, разведя костёр. Дров для этого оказалось мало, и они начали совещаться, мол, надо было взять их с собой.

Перспектива людоедства меня совсем не вдохновляла, я уже читал себя хозяином острова. Подобрав хороший камень, я запустил его в тех, кто удерживал пленницу. Но и тут мне не повезло, я не попал, куда хотел. Зато «засветил» прямо в лоб самому важному и толстому. Тот всполошился и стал оглядываться. Но я не дурак, чтобы показываться им на глаза. Только камень приготовил и попал снова по толстому мужику, который оказался вождём.

Тот воздел руки к небу и стал просить богов о пощаде. Я плохо расслышал, но женщину обвиняли в колдовстве, а это требовало убить её и съесть, чтобы избавиться от злых чар. Пока я обдумывал, они уже собрались убить несчастную, но очередной камень в лоб вождя убедил того в порочности его намерений. Духи явно против убийства этой женщины. Получается, я спас её, а они оставили несчастную умирать на песке, и уплыли прочь с моего острова.

Надо сказать, что брошенная на верную смерть не отличалась красотой и молодостью. Узнать возраст полинезийки сложно, они не ведут счёт годам, но и позволить умереть с голоду я не мог. Нарвал бананов, спустился в грот и выбрался из него. Пришлось нырять, прилив как раз достиг высшей точки, но в тропиках он невелик. Вынырнул я, как чёрт из табакерки, изрядно напугав даму.

– Здравствуй, что случилось? – ну не дурак ли, она упала на колени, как перед божеством и бухнулась лбом в песок.

Пришлось объяснять, что судьба привела меня на этот остров, когда я спасся с огромным трудом. Язык я выучил, когда был в плену у полинезийцев. Она поняла меня с трудом, но улыбнулась. Зубы целые, значит, не старуха, в принципе, морщин тоже нет, просто красотой не отличалась, не повезло мне опять. С другой стороны, полинезийки хороши молодыми, а годам к тридцати утрачивают прежнее обаяние.

Закусив бананами, она принялась меня рассматривать. Потрогала руки, ноги, спину, живот, а потом заинтересовалась, что у меня в штанах. Я почему-то смутился и решил добыть рыбы, забравшись в бочку, поплыл к выходу из гавани. Она разделась и поплыла за мной, порой ныряя и забрасывая в бочку моллюсков. Рыбы, как назло, снова не было, но тут она вынырнула рядом и попросила гарпун. Пришлось отдать, а она занырнула и через пару минут принесла мне хорошую рыбину, которую загарпунила на глубине.

– Там же глубоко! – удивился я.

– Не очень, примерно, как эти скалы, – показала она на отвесные скалы острова.

Неплохо, десяток метров для неё неглубоко. Впрочем, дети океана плавают в нём с самого рождения. Это я не привык нырять так глубоко, а ей совсем не тяжело. С рыбой мы и вернулись в бухту, где я зажарил её на костре, разведя огонь. Это её зажарить дров мало, а рыбу, вполне хватило, даже осталось.

После обеда я повёл её осматривать остров, благо, сейчас отлив и нырять не пришлось совсем. Она с радостью смотрела на всё разнообразие растений и птиц на острове, а в пещере настойчиво занялась мной. Что мне оставалось? Пришлось… да ладно, сколько у меня не было женщин. В общем, все остались довольны.

Так я и стал жить на этом острове, деля общество с женщиной. Она оказалась не полинезийкой, а баджо. Те украли её и захотели выдать замуж, но детей у неё не случилось, зато пророческие высказывания напугали аборигенов, и они решили убить её и съесть. Но делать это на своём острове не стали, а повезли на первый попавшийся остров, который и оказался моим. Живём мы хорошо, только она порой говорит такое, что может напугать кого угодно.

– Ты останешься здесь навсегда, пока чайки не склюют твоё тело, – как-то поведала она мне.

Вот что мне делать, убить её и съесть, как дикари? Ну уж нет, живём же, что ещё надо. Через полгода она заявила, что у нас будет малыш. Интересное дело отцом мне ещё не доводилось быть. Что же поделаешь, от этого бывают дети, почему у неё их раньше не было, я не понимаю. Видимо, это решает небо, когда зарождается новая жизнь.

Живот у неё уже довольно большой, но она по-прежнему ныряет за рыбой и моллюсками, не доверяя мне эту работу. Как я не стараюсь, но донырнуть до дна вне острова мне никак не удаётся. Этому надо учиться с детства. В гавани нет рыбы, песчаное дно и не более того, не беда, мы добываем её не каждый день, но нам хватает. Бочка выполняет свою функцию грузового судна и порой я привожу обратно три, а то и четыре хороших рыбы, не считая гребешков и прочей мелочи, которую мы едим сырыми.

И вот однажды, когда мы расположились в пещере, я заметил паруса, входившие в нашу бухту. Она оказалась неправа, эти моряки могут забрать нас с острова. Увы, марсельная шхуна оказалась пиратской. Чёрт бы их побрал, но уж пиратов я увижу сразу. Им нужна была вода, и они приметили нашу бочку. Подогнав её под водопад, они стали набирать воду и переливать в бочки поменьше, действуя со шлюпки. Пока эти трудились, остальные расположились на нашем пляже, занявшись пьянкой. К вечеру они почти набрали нужную воду, и все отправились на берег, обсуждая, как хорошо они пощипали торговца.

Эти люди, если и заберут нас с острова, то продадут в рабство, а такая перспектива меня не устраивала. С другой стороны, маленький ялик на корме не давал мне покоя. Дождавшись собачьей вахты, а ещё заметив, что на шхуне остался один матрос, я спустился вниз, поднырнул и попал на борт шхуны. Теперь спустить, как можно тише на воду ялик. В помощь мне небо послало грозу. Пираты перевернули шлюпку и забрались под неё. А я спустил ялик на воду и стал думать, как его спрятать.

Пришлось топить лодочку, а потом заводить в грот, когда борта едва торчали над водой. В тихую ночь меня бы легко обнаружили, но тут гроза помогла мне изрядно. Оставленный матрос спустился в трюм, чтобы не мокнуть зря. Я накренил ялик и заставил начерпать бортом воды, так и притопил его, а потом завёл в грот. Ливень помогал мне в этом деле, поливая всё вокруг изрядно.

В гроте я поднялся наверх и втянул за собой лестницу, нечего оставлять врагам путь. Утром протрезвевшие пираты вернулись на шхуну, обнаружили исчезновение ялика и едва не повесили того, кто оставался на борту. Впрочем, ограничились показательной поркой и вышли из гавани в открытое море.

Мы снова полноправные хозяева нашего острова, а вскоре моя женщина родила славного карапуза. Я таскал воду, чтобы обмыть малыша, да и ей не помешает гигиена. Спускаться вниз она пока ещё слаба, так что о рыбе пришлось позаботиться мне. Это едва не кончилось печально. Большая белая акула решила попробовать на зубок ялик, на котором я вышел на рыбалку.

Спасли меня снова касатки, как же они любят акулью печень. Резкая атака и мощные челюсти вырвали кусок бока у акулы вместе с печенью, вторая доела то, что ещё оставалось и обе уплыли прочь. Зато вокруг началось пиршество. Акулы и барракуды принялись рвать тело большой белой акулы, не стесняясь, что жизнь ещё не окончательно покинула её тело.

Загарпунив парочку больших барракуд, я счёл за благо вернуться в гавань. На несколько дней у нас есть еда. Пришлось даже распластовать одну рыбу и повесить проветриваться на ветру, зато вторую я зажарил и накормил роженицу. Бананы, это хорошо, но и рыба не помешает. Через неделю она уже плавала за рыбой, как ни в чём не бывало.

Так мы и живём на нашем острове, растим детей, ловим рыбу, иногда таскаем яйца у олуши, не забирая всё, чтобы не сократить поголовье. Уплывать с острова я теперь и не мечтаю. Мне нравится тут, у меня всё есть для счастья, только вот дети вырастут и надо будет найти им пару. Но иногда мимо проплывают на своих пирогах дикари, а там видно будет, можно попробовать с ними договориться.

Хорошо ещё, что наша бочка осталась с нами, хотя мы больше и не выходим в море на ней, но как-то уверенно себя чувствуешь, когда знаешь, что дома есть что-то такое, что всегда выручит. Со временем я сплёл и сеть, небольшую, но она кормит нас вполне, не всегда же мы сможем нырять за рыбой и моллюсками. Наш первенец уже ныряет с мамой, пришлось сделать ему костяной гарпун из большой рыбы, мама притащила со дна акулье ребро. Она права, я так и останусь тут до самой смерти, но ни капельки не жалею об этом. Если долго не везёт, то потом повезёт обязательно.

Глава 31 Остров на всю жизнь

Рассвет озарил океанские просторы и осветил жалкий плотик, качавшийся на волнах. Фактически это просто решётка с трюма на которой расположились два маленьких человека. Мальчику лет восемь, не больше, а девочка ещё меньше. Что делают дети одни на таком ненадёжном плотике?

Всему виной гибель парусника, который взорвался два дня назад от попадания молнии. Всё произошло так неожиданно, когда молния ударила в мачту, а от этого взорвался порох в крюйт-камере. Они едва не утонули, а ещё их едва не убила эта решётка, упавшая в паре метров от детей. Мальчик умел плавать и схватил девочку, которая едва не утонула. Решётка здорово напугала их, но мальчик быстро сообразил, что это небо послало им спасение.

Он подплыл к спасительной конструкции и подтолкнул девочку, а потом и сам забрался на спасительный плотик. Вовремя, акулы уже начали выискивать себе жертвы катастрофы. Дети лёгкие и решётка вполне держала их, но она не накормит и не напоит. Два дня без воды и взрослому тяжело переносить, а детям и вовсе, серьёзное испытание. Только детский организм оказался выносливым, они живы, но им тяжело, и дети лежат на решётке.

– Чайка, – произнёс пересохшим ртом мальчик.

– Значит, рядом земля, – не поднимая головы прошептала девочка.

– Земля? – удивился мальчик.

– Чайки не улетают далеко от земли, – она, дочь моряка, много слышала от отца.

Они как раз стояли на палубе, когда молния ударила в парусник. Что с отцом, она не знала, да сейчас как-то не до этого, хоть пару глотков воды. Попробуйте не пить два дня и для вас тоже исчезнут все остальные проблемы. Но слова девочки дошли до сознания мальчика. Собрав силы, он поднялся на колени и осмотрелся. Чайка повернула назад, а мальчик проследил за её полётом. Едва заметное зелёное пятнышко привлекло его внимание.

– Там, – показал он рукой.

Девочка тоже собрала все силы и посмотрела в ту сторону, Она ещё ничего не видела, но попыталась подняться на ноги. С помощью мальчика, ей это удалось, и радостный визг пронёсся над океаном.

– Остров! – радостно крикнула она. – Мы плывём прямо на него, но как медленно.

– Давай грести, так получится быстрее.

Они кинулись грести ладошками, только что там сделают детские ладони. Устав, они расплакались и снова улеглись на плот.

– Был бы у нас парус, – мечтательно произнёс мальчик.

– У нас только одежда, но ветер дует к острову. – Девочка начала снимать платье. – Это же пойдёт за парус?

– А мачта? – засомневался мальчик.

– Придётся держать, мы сами станем мачтами, – решила она.

Подол платья растянули в руках и плот пошёл намного веселее. Удивлённые акулы смотрели на необычный «парусник», который плыл мимо них, но нападать не решались. А плот плыл так медленно, что дети притопывали от нетерпения, но к вечеру достигли острова. Они едва не упали, но надежда придавала сил. Спрыгнув на пляж, дети попадали на песок и забылись глубоким сном с кошмарами. Мальчик проснулся первым, луна светила с высоты, освещая остров и океан, ужасно хотелось пить, но воду надо ещё найти. Он пошёл к торчавшей из острова скале, и вскоре нашёл воду, которая едва сочилась между камней.

Найдя палочку, он вставил её под камень и вскоре по ней побежала тонкая струйка воды. Вот так он и напился, а потом пошёл будить девочку. Она едва дышала, и он собрал все детские силы, чтобы поднять её и отнести к воде, взвалив себе на спину. Вода привела девочку в чувство, а он поил её с ладошки, пока та не очнулась.

– Есть хочется, – простонала она, ещё не проснувшись окончательно.

– Я сейчас, что-нибудь найду, – он кинулся на поиски еды.

Легко сказать, но еда не висела на ветках. Кокосы надо ещё сорвать, а это надо лезть на пальму. Да и вскрыть кокос нечем, ножа или тесака у них нет. Он бродил по острову, пытаясь разглядеть плоды в лунном свете. Но разглядел только гнёзда птиц, устроенные на ветвях деревьев. Те как раз сидели на яйцах, и он осторожно залез на дерево и стащил яйцо из гнезда. Спрятав его за пазуху, он залез на другое дерево и стащил ещё яйцо. Пока достаточно, девочку можно накормить.

Она как раз проснулась и ждала его возле воды. Сырое яйцо показалось невероятно вкусным, хотя, сказать по правде, гадость ещё та. Ничего, до рассвета продержались, а потом решили обследовать остров. Основная масса птиц гнездилась на скалах, но туда ещё нужно залезть. Хитрые птицы чувствовали, что там их не достать, поэтому цеплялись за каждый выступ, устраивая там гнёзда.

Попытка раздобыть ещё яйца едва не закончилась печально. Птицы дружно накинулись на мальчика, и он едва не упал. Выручила девочка, схватившая ветку и размахивала ею, отгоняя разозлившихся птиц.

– А как ты взял те яйца?

– Ночью птицы спят.

– Тогда потерпим до ночи, – решила девочка, – пошли, поищем плоды.

Но с плодами оказалось не очень. Серьёзно устав, они присели на упавшее дерево и тут девочка заметила личинки каких-то насекомых. Собрав несколько в ладошку, она сунула их в рот и проглотила.

– Это что, можно есть? – удивился мальчик.

– Вполне, только лучше глотать целиком.

Она смуглая и личико симпатичное, слегка раскосые глазки, придававшие ей особое очарование.

– Мы так и не познакомились, меня зовут Брайан, – вспомнил мальчик.

– Рейна, у меня мама филиппинка, а папа моряк, – улыбнулась девочка.

Закусив личинками и отдохнув, дети двинулись дальше. Остров не очень большой, но и не маленький, детям за день не обойти. Зато нашли плоды, и мальчик залез на дерево, сорвав по одному. Спать улеглись под деревьями, но вскоре пришлось вставать и перебираться на более удобное место. Вокруг шуршали насекомые, порой казалось, что даже змеи попадались среди них.

Взяв по палке, они пошли искать более спокойное место, а в итоге так и вышли на другую сторону острова, оказавшись снова на пляже. Тут никто не ползал по песку, и они заснули, прижавшись друг к другу. Утром пришлось возвращаться к воде, пить уже хотелось, на этой стороне нет даже крошечного ручейка. Они пошли ближе к скалкам, рассчитывая найти ещё воду, но пришлось долго идти, пока не пришли туда же, где напились в первый раз.

Закусив по пути плодами и личинками, они добрались до воды и вволю напились.

– Рыбу бы поймать, – размечтался Брайан, – но у нас ничего нет для этого.

– Надо сплести ловушку, но у нас даже ножа нет, – вздохнула Рейна.

– Как-то выживают островитяне?

– Сейчас на самом далёком острове есть нож, – девочка плавала с отцом после смерти мамы, насмотрелась на многое.

– Завтра напьёмся и пойдём дальше, надо понять, где мы находимся.

Брайан считал себя ответственным за жизнь Рейны, он же мужчина. А пока они спали в обнимку, позабыв про все невзгоды. Луна смотрела на них, но сейчас дети пребывали там, где живёт счастье. Рейна видела сон с мамой, которая обнимала её и прижимала к себе. А Брайану снился корабль, на котором они с отцом поплыли в Австралию, но так и не дошли до места.

Проснувшись, когда ещё темно, Брайан полез на дерево. В гнезде оказалось одно яйцо, и он не взял его, поискав ещё, достал пару яиц и вернулся в девочке. Как только рассвело, они тронулись в путь, позавтракав сырыми яйцами и напившись воды. В этот раз пошли в другую сторону, но быстро дошли до голой скалы, уходившей в море. Пора возвращаться, но тут мальчишка заметил в воде блеск стали.

Раздевшись, он вошёл в воду и нырнул, а вскоре вытащил из воды саблю богато украшенную и ещё вполне сохранившуюся. Находясь в воде, он заметил вход в грот. Сообщив об этом Рейне, он поплыл внутрь. А там стоял сундук с драгоценностями, но рядом валялись скелеты с оружием. Вероятно, пираты привезли сюда награбленное, а потом передрались прямо в гроте.

Пистолеты мало заинтересовали мальчишку, а вот кинжалы пригодятся им, как и абордажная сабля. Прихватив парочку кинжалов и саблю, он вернулся к подруге и рассказал о находке.

– Пираты могут вернуться за своей добычей, – резонно заметила Рейна.

– Попробуем не попадаться им на глаза, значит, надо исследовать весь остров.

Отсутствие взрослых и испытания быстро ставят мозги на место. По этой причине и Брайан, и Рейна стали думать прагматически и довольно разумно.

– Тогда возвращаемся к воде, отдохнём сегодня, а там видно будет.

Девочка высказала резонную мысль. Обратно они пошли по пляжу и тут нашли кое-что интересное. Океан выносит обломки кораблекрушений, ветки, обкатанные волнами, кокосы, обрывки канатов. Они ещё не знали, что с этим делать, но пищу для раздумий получили. День отдыха оказался весьма полезным, и они заснули в самом добром расположении духа.

А на другой день, едва позавтракав, им пришлось прятаться от дождя. Небо потемнело, набежали тяжёлые тучи и хлынул такой ливень, что они побежали под деревья. Но и там не получилось укрыться от ливня, хоть струи не били по их телам, но вымокли они до нитки.

– Надо построить дом, – решил Брайан.

– Интересно, как ты его собрался строить? – Рейна не ехидная, просто не понимает, как можно в их положении построить дом.

Под деревьями, на которых птицы свили гнёзда, жить нельзя. Они постоянно гадят и выкидывают мёртвых птенцов. Значит, надо найти другое место, и такое нашлось под пальмами. Там не росли другие деревья, зато и строительного материала не наблюдалось. Даже простой шалаш сделать непросто, и Брайан ломал голову. Шалаш он потом построил, нарубив веток и увязав их обрывками канатов.

У Рейны были свои планы на канаты и однажды она полезла на пальму, сделав верёвки, которые видела у жителей островов. Вернувшись с места строительства, мальчик увидел насколько кокосов.

– Где ты их взяла? – удивился он.

– Вон на той пальме, – спокойно показала девочка.

– Ты что, сама лазила на пальму?

– Подумаешь, ничего сложного, – фыркнула она, – вот открыть их не получается.

Тут нужна сила, а в маленьком теле её немного. Брайан тоже не сразу смог вскрыть кокос, но в итоге всё получилось. Она научила и его лазить по пальмам, теперь у них были и кокосы. Дети росли сильными, загорелыми и постепенно стали настолько приспособлены к островной жизни, что всё получалось без особых проблем.

Третий шалаш уже стал похож на настоящий дом. Рейна плела из обрывков канатов весёленькие «косички» изрядной длины. Они заменяли им верёвки, которыми увязывали шалаш, «кровать» из веток, да и вообще, оказались совсем не лишними. С их помощью лазили по пальмам, а потом Брайан сделал костяной гарпун. Колоть рыбу оказалось непросто, но иногда удавалось добыть к столу кое-что солидное.

– Между прочим, на одном острове так добывали огонь, – заметила Рейна однажды.

– Как? – не понял Брайан.

– Ну вот так, – показала она, подсунув свою «косичку» под палку и стараясь трением добыть огонь.

– Давай я попробую, – вызвался он и попробовал.

Не так это и просто, пришлось потратить много сил, пока пошёл дымок, сухая трава, подложенная под палку, неожиданно вспыхнула, а он стоял и смотрел на это чудо.

– Ну что же ты, надо было подбросить мелких сухих веточек, – Рейна не сердилась, она тоже от удивления и радости не знала, что делать.

Впрочем, сейчас огонь был и не нужен, рыбы нет, а остальное можно съесть сырым. Позже они стали и яйца запекать в золе, даже фрукты печь на огне, когда те не совсем созрели, они больше похожи на овощи. Рыбу же жарили всегда, наедаясь до отвала, когда удавалось добыть серьёзную рыбину. Дни шли за днями, а за ними месяцы и годы. Они не считали время, но взрослели незаметно для себя. Пираты так и не приплыли, да и никто не приплыл на их остров.

– Хватит прижиматься ко мне по ночам, – фыркнула однажды Рейна.

– Что случилось? – Брайан не понял. – тебе всегда это нравилось, так же теплее.

– Тогда следи за ним, – смутилась она, – чего он упирается в меня.

Этого он и сам не мог понять, почему его «дружок» стал по ночам реагировать на близость подруги. Но теперь он поворачивался спиной к своей подруге, теперь она обнимала его, когда становилось прохладно. Они сильные и ловкие, даже за яйцами теперь могут залезать не просто на дерево, но и на скалу.

Вот так, поднявшись на скалу, они и рассмотрели свой остров. Довольно солидный, вытянутый на юг, где они и жили. Северная сторона почти не имела пляжей, а с одной стороны скала просто обрывалась в море. Вот такой у них теперь «дом», который они обжили и полюбили. Кокосовые скорлупы служили им флягами, в которых можно было брать воду в дальние походы. Так они и облазили весь остров, питаясь рыбой, фруктами, яйцами и личинкам насекомых.

– Я тебе нравлюсь? – однажды Брайан застал Рейну обнажённой.

Он ходил за яйцами к скалам, а вернувшись обнаружил подругу совсем без одежды. Её у них и так осталось немного, дети выросли и далеко не всё вещи можно натянуть на увеличившиеся тела. Штанишки Брайана теперь больше похожи на шорты, которые едва налезают на него. Рейна же отрезала подол своего платья и теперь это заменяло ей юбку, довольно короткую, но пока прикрывавшую всё, что нужно.

И вот она скинула всё и рассматривала себя без одежды. Парню невдомёк, что она стала девушкой и всерьёз задумалась о себе.

– Ты красивая, а зачем ты сняла одежду? – мальчики вообще, взрослеют позже.

– Ты странный, раз я нравлюсь тебе, то почему ты всё время отворачиваешься ночью?

– Ты же сама сказала, чтобы я не прижимался к тебе, – до парня ещё не дошло, что задумала девушка.

– Так ты же совсем другой и у тебя всё устроено иначе, – как будто невзначай заметила она.

– Что там у меня иначе? – не понял Брайан.

– Смешной, сними свои штаны и посмотри, – рассмеялась девушка. – Давай, не стесняйся, заодно и сравним.

Сравнили они вполне, голос природы сам сказал им всё, что нужно. Дни потянулись за днями, а потом Рейна ощутила в себе новую жизнь.

– Надо построить большой дом, – решил Брайан, услышав, что их станет больше.

Теперь у него есть опыт, и новый дом, а по сути, большой шалаш, получился на славу. Он на самом деле получился прочным, просторным, и понравился обоим. Пол подняли над землёй, но над головой ещё было много места. Пальмовые листья теперь увязаны так, что никакой ураган их не сдует, а дождю и стараться не стоит, сквозь такую крышу ему не пробиться. Возле дома теперь целые бухты «косичек», которые Рейна научилась плести даже из кокосового волокна, а спят они на большом ворохе мягкого кокосового волокна.

На этом ворохе и родился их первенец, славный карапуз, в котором они души не чаяли. Молока хватало, и Брайан теперь заботился о пропитании молодой матери. А через месяц, Рейна уже сама лазила на пальмы, а Брайан охотился на рыбу. Костяной гарпун давно сломался, но парень нырнул в грот и притащил оттуда морской кортик. Не самый удобный наконечник для гарпуна, но он умеет доставать рыбу и с таким, главное поразить её своим оружием.

Кроме кортика, он нашёл и серебряный кувшин, в который теперь набирал воду, и она постоянно находилась дома, чтобы не бегать каждый раз к скале. Поток воды в ней сильно зависит от дождей, но сосем она не пересохла ни разу. Видимо, в скале образовалась полость, которая и накапливала дождевую воду.

Годы шли, а они так и жили на этом острове, не представляя себе уже другой жизни. Дети носились за родителями и старший уже лазил по пальмам не хуже мамы. У них родились две дочки и три сына, а папа с мамой радовались каждому и всех любили. Этот маленький мир существовал в любви и взаимопонимании, пока возле острова не разыгралось морское сражение.

Большой военный корабль настиг у острова пиратский фрегат, и сражение разыгралось во всей страшной красе морских битв. Грохотали пушки, лязгала сталь и дым застилал оба судна, и ветер едва успевал сдувать его в сторону. Рвались паруса, летели щепки и люди падали за борт, убитые и раненые. Наконец, большое военное судно разгромило пиратов, взяв их парусник на абордаж.

Пока выживших пиратов вешали на реях, от военного корабля отделилась шлюпка и направилась к острову. Седой моряк всматривался в берег с нетерпением. Заметив на берегу сгнившую трюмную решётку, он побежал вглубь острова и вскоре вышел к большому шалашу. Брайан с Рейной взяли детей и спрятались в скалах, думая, что это пираты. Они же не знали, чего ждать от победителей.

– Рейна, девочка моя! –седой моряк нашёл остатки одежды девочки. – Где же ты и что с тобой случилось?

Дети слышали его крики и Рейна узнала голос отца, он состарился, но как не узнать того, кто составлял всю её семью.

– Пойдём, это мой отец, он не сделает нам плохо, – позвала она мужа и детей.

Встреча получилась бурной, отец обрёл не только дочь, но и внуков. Они обнимались и болтали без умолку, пока не устали.

– Я приготовлю ужин, – Рейна занялась привычным делом, а Брайан сидел с пожилым моряком и беседовал о жизни.

Матросы уплыли, пообещав вернуться утром. Парусник задержался в здешних водах, у него сейчас важное дело, вешать выживших пиратов на реях. Заодно и судно надо привести в порядок после сражения, да и пиратский фрегат ещё послужит короне, надо только довести его до ближайшего британского порта.

– Я не богат, но дом на берегу у меня есть, могу отвезти вас туда, чтобы дети учились в школе и вообще, жили в цивилизации. – Отец думает об устройстве жизни дочери.

– Что мы там будем делать? – резонно спросил парень. – Здесь мы свободны и счастливы, а там мы чужие.

– Не собираешься же ты провести на этом острове всю жизнь? – воскликнул отец Рейны.

–Почему бы и нет? Мы свободны и счастливы, если нам что и нужно, так это немного инструментов, и парочку добрых соседей, остров способен прокормить ещё много жителей, особенно, если наладить добычу рыбы.

– Ты уже всё подсчитал? – удивился старый моряк.

– Это несложно, мы собираем яйца — вот здесь, а на остальном острове ещё много гнёзд, кокосы падают и прорастают, фрукты мы не можем съесть при всём желании, а океан может дать столько, что сложно и представить.

– А ваши дети, они так и будут жить дикарями?

– Разве мы, дикари? Дети растут умными и сильными, они счастливы и унаследуют этот остров. Рейна тоже так думает, мы не раз говорили об этом. Все мы помним нашу прежнюю жизнь, и эта нам нравится больше.

Дочка позвала к столу, и отец по достоинству оценил её старания, печёные фрукты получились на славу, да и рыба оказалась вкусной. Три дня моряк прожил на острове, так и не уговорив дочку с зятем покинуть остров, ставший их домом. Детям оставили немного инструментов, а Брайан принёс тестю пару горстей золотых монет. Старый джентльмен расплакался, но монеты принял, его старость они обеспечат вполне.

Корабли уплыли, увозя раскачивающихся на реях пиратов, а они так и остались жить на своём острове. А через год на острове высадили небольшую группу островитян, у которых на острове случилось извержение и жить там стало невозможно. Вот и весь рассказ, а они так и живут на острове, ставшем им домом, дети растут, птицы гнездятся, большие шалаши стоят и кокосы растут с папайей и хлебным деревом. А что ещё нужно для счастья? Солнце, океан, и немного пресной воды, которой пока хватает на всех.

Маленькая ручная дрель крутится в ладошках Брайана, он сверлит большие жемчужины. Его женщина, самая красивая на свете, должна быть ещё красивее с бусами из жемчуга. А жемчуга вокруг много, хватит всем женщинам. Золотые серьги из сундука пиратов давно в ушах Рейны, но вот бусы просто необходимы.

Глава 32 Абориген

Почти успел отплыть подальше, когда мой остров взорвался. Вообще-то ничего не предвещало, хотя за день до этого с острова исчезли птицы. В сеть не попалось ни одной рыбы, хорошо ещё, что подземный гул раздался заранее. Подозревая неладное, я закинул на палубу катамарана воду и сеть и отплыл. Страх и неизвестность гнали меня прочь, и я налегал на вёсла, которые я выловил в океане.

Гибель острова я увидел во всей ужасающей красе. Вода в лагуне вздыбилась, и через мгновение столб пепла и пламени вырвался наружу. Большая волна только подтолкнула катамаран, и я заскользил по её склону, как дикари катаются на своих досках. Это и спасло меня от пирокластических потоков, которые ринулись вслед за огнём, разбегаясь вокруг, как круги по воде. Волна гнала и гнала меня прочь, пока катамаран не оказался на песке острова.

Поломанные пальмы и песок, вот мой новый остров. Зато за кокосами не надо лезть, пальмы вывернуты с корнями из песка. Кокосов я набрал и тут пришла обратная волна, я едва успел запрыгнуть на свой катамаран и меня смыло обратно в океан. На этот раз далеко не унесло, а я подумал и поплыл к острову с пальмами.

Сказать по правде, сломало не все пальмы, стоят те, которые росли кучно. Ещё дважды меня носило туда и обратно, но в итоге море успокоилось, и я решил обжиться на острове. Катамаран вытащил на песок, чтобы не смыло, но вначале поставил сеть, еда мне совсем не будет лишней. Все палки и ветки с острова смыло.

Пришлось поработать головой, а не только руками. Кокосы есть, значит, можно сплести верёвку, чем я и занялся. Теперь надо заготовить листья, благо, их много доступных. Тесак всегда при мне, единственный мой инструмент, не считая нож-наваху, который носил в кармане. Тогда я только и успел спасти это и на паре досок и бочонке добрался до того острова, который служил мне домом пять лет.

Хороший остров с лагуной, деревьями и богатый рыбой. Немного смущали скалы, не бывает скал у атоллов. Оказалось, это вулкан, который по какой-то причине остался под водой, или же дно океана опустилось. Интересно, он теперь совсем пропадёт, или вырастет в высоту?

Ладно, это всё слова, мысли вслух, а надо обустраивать свою жизнь. Волокна я извлёк, сижу, плету свою верёвку, довольно тонкую, мне другая и не нужна. Пока ещё не придумал, что именно я хочу построить, но вариантов много, можно просто сделать навес между пальмами, а можно заняться стройкой.

И вот у меня достаточно верёвки, чтобы заняться строительством, но строить хижину не получится. Я уже пробовал рубить пальмовый ствол тесаком, одно дело, свалить пальму, другое, нарубить достаточное количество стройматериала. Дело в том, что пальма, это не совсем дерево, она не колется и не строгается и сделать что-то из неё совсем непросто.

По этой причине пришлось строить навес между пальмами. Натянул верёвки, заплёл, потом стал укладывать на это пальмовые листья. Получилось неплохо, защита от дождя есть, заодно и воду с дождей удобно собирать, поставлю бочонок и пусть течёт. Собственно, в этих широтах дом, это излишество, тепло почти всегда, если только тропический ливень будет достаточно долго, они бывают довольно холодными.

Между тем в сеть попались хорошие рыбы, а с дровами сложно. Я бродил по пляжу, выискивая каждую щепку. Набралось немного, но пожарить одну большую рыбу вполне можно. Остальное пришлось пластовать и развешивать на мачте катамарана. Просохнет и выручит тогда, когда шторм не позволяет рыбачить.

Мои запасы остались на том острове, как и хижина, которая наверняка сгорела. От той жизни остался только катамаран, который я построил во время проживания на том острове. На самом деле, это грот мачта с нашего фрегата, который разбился на подводной скале в стороне от того острова. Возможно, там тоже есть подводный вулкан, никто этого не знает.

Той ночью мы просто напоролись днищем на полном ходу. На судне началась паника, срочно спускали шлюпки и вязали плоты, а я застрял в трюме. Выход заблокировал груз, сместившийся от удара, и мне стоило больших усилий выбраться наружу. Все уже покинули борт, так что я остался один. Невозможность находиться на борту стала предельно ясна, и я нашёл бочонок, привязал к нему пару досок и уплыл, куда глаза глядят.

На моё счастье, течение вынесло меня на тот остров и там я обжился вполне. Постепенно течение приносило на остров обломки нашего кораблекрушения, а однажды приплыла грот мачта. Она пригодилась вся, реи, паруса, канаты. Тогда я и сплёл эту сеть, построил хижину, используя реи. А саму мачту разрубил пополам, сделав половинки поплавками катамарана.

Обводы я постепенно совершенствовал, работая своим тесаком, теперь катамаран получил приличную скорость, тем более, когда я выловил пару вёсел. Можно было уплыть с острова? В принципе, вполне, но я не штурман и не капитан, куда плыть и есть ли там земля, этого мне даже не представлялось. Зато неплохо соображаю и понял, что лучше ждать, когда мимо пройдёт судно. Парус есть, но я под ним почти не хожу, боюсь заплыть далеко и потерять остров. Зато на вёслах могу плыть долго и довольно быстро.

Сеть кормит меня, и я берегу её, сушу периодически, ремонтирую. Поплавки у меня из кокосов, а грузилами служат камни. На том острове не было проблем с ними, а тут всё намного сложнее. Я и сплю на катамаране, поскольку по песку ночью начинают шнырять насекомые, как их только волна не смыла. Делать новый помост просто лень, хотя у меня много материала. Лень рубить пальмы и делать из них основу, да и просто, надо прийти в себя после катастрофы, едва не погубившей меня.

Шторм случился через неделю, и я едва успел перегнать катамаран на подветренную сторону, заодно и привязал к пальме, росшей недалеко от воды. Ветер завывал среди пальм, и волны поднялись такие большие, что казалось, ещё немного, и они перехлестнут остров, но этого не произошло. Я остался на сухом, пока не пошёл дождь, который лил, как из ведра. Под навесом почти сухо, вода стекает в бочонок, а я даже разделся и вымылся под дождём.

Можно было и не раздеваться, заодно и одежда бы выстиралась, но сильный ветер, вместе с холодными струями, создавал совсем не комфортную обстановку. Изрядно продрогнув, я натянул свои вещи, пытаясь согреться. Зато воды напился вволю и мой бочонок полон, как никогда. Когда шторм утих, я валялся под жарким солнцем и грелся, вода испарялась с моей одежды, и пока я не чувствовал жары.

Надо бы поставить сеть, но океан ещё не успокоился, пришлось жевать сушёную рыбу, а что ещё можно было сделать. Шторм принёс много интересного, всякие палки, коряги и даже обрывки канатов. Дерево я складывал за линией прибоя, туда же отнёс и обрывки канатов, решив позже их систематизировать. Волокна кокосов давно пошли в дело, а лезть за теми, что наверху, я пока не пробовал.

Океан успокоился, и я поставил сеть, свежая рыба мне не помешает. А пока дрова сохнут, и я могу заняться обрывками канатов. В основном небольшие куски, но из всего этого можно сплести приличные канаты. Куски побольше, я отложил на потом и принялся расплетать остальное. Когда материала набралось достаточно, я начал плести новый канат. Толстые мне не нужны, больше фалы, которыми на судах управляют парусами.

Сеть принесла хороший улов, после шторма в море много органики и рыбе есть чем поживиться. Пришлось разводить костёр и жарить ту рыбу, что помельче. Большую распластовал ножом и развесил на шнурах между пальмами. Огонь я добываю, как дикари, трением, используя для этого верёвку. Костерок небольшой, рыба жарится, а я наслаждаюсь ароматами. Сегодня у меня праздник и надо насладиться им сполна.

Я вам так скажу, нет разницы, что у вас есть, праздник, это состояние души. Если вы настроите душу на праздник, то он обязательно состоится. Сегодня праздник удался, прекрасный ужин, тёплый вечер. Я лежу на помосте катамарана и смотрю в небо. Оно такое знакомое, я уже привык к этим звёздам, впрочем, есть небольшое отличие от прежнего острова, так и остров другой, похоже, он расположен строго на юг от прежнего.

Я так и заснул, глядя на звёзды, уносясь душой в их бесконечную высь. Сон какой-то странный, как будто я иду под парусом в неизвестность, нисколько не переживая насчёт направления. Как будто в самом движении и заключается смысл жизни. Это настоящее счастье, вот так плыть в неизвестность, наслаждаясь самим движением.

Проснулся я резко от чувства тревоги. Осмотревшись, заметил паруса, подходившие к острову с запада. Радость моя быстро сменилась тревогой, судно явно пиратское, да и флаг подтвердил мои опасения. Ещё не до конца рассвело, и я затащил на плот свой бочонок, сейчас он не такой полный. А судно всё ближе, и вскоре меня заметят. Пришлось отвязывать катамаран и налечь на вёсла.

Когда рассвело, я уже достаточно отошёл от острова, чтобы не привлекать внимания. Почему-то я совсем не боялся заблудиться, забота о безопасности отодвинула всё на второй план. Паруса я ещё видел, а вот меня, судя по всему, пираты не заметили. Наконец, судно развернулось и ушло на север, паруса на горизонте я видел вполне при свете солнца.

Захотелось есть, но всё осталось там, на острове. Подождав ещё немного, я снова взялся за вёсла и поплыл к острову. Прекрасные ясеневые вёсла, даже кожей обшиты там, где должны быть уключины. У меня их заменяют куски фала, привязанные к вёслам и помосту моего катамарана. При этом условии изнашивается только фал, а всяких верёвок у меня достаточно.

Ещё на подходе я заметил дымок над костром, что вселило в меня немалое удивление и чувство опасности. У костра сидели двое, моряк и женщина полинезийка. Пристав с другой стороны, я привязал катамаран рифовым узлом. Стоит только дёрнуть, и он свободен. Осторожно я пошёл в направлении костра.

– Закончится рыба и я съем тебя, – заявил моряк, – стерва, подставила меня. Зачем ты убила старину Майлза?

– Он распускал руки, – с акцентом произнесла женщина.

– И что с того, попользовался бы тобой малость, зато не высадили нас на острове с одной пулей. Хорошо ещё, что тут есть рыба, воды нет, это хреново, но ты принесёшь мне кокосы, ты же мартышка, значит умеешь лазить по пальмам.

Явно не джентльмен, он не считает её даже за человека.

– Давай лезь, и чтобы кокосы были у меня, я хочу пить! – толкнул он женщину.

Та отскочила в сторону, общество этого маргинала явно тяготило её.

– Лезь, я сказал, иначе сейчас разобью тебе башку»! – рявкнул пират вставая. – Сейчас я научу тебя покорности, – заявил он явно желая избить строптивицу.

Гнев затуманил его мозги, и я подкрался сзади. А когда он схватил несчастную за волосы и собрался обрушить на неё удар, я рубанул тесаком по шее. Удар получился мощным, и пират рухнул на песок.

– Садись к огню, – улыбнулся я, показав на костёр. – Сейчас приготовим ещё, там есть довольно свежая рыба, а завтра поймаем новую.

Сеть осталась целой, и я поставил её в море, за ночь попадётся что-нибудь стоящее.

– Надо выкинуть его тело в море, – резонно заметила она, – только раздень, у тебя совсем старая одежда.

Практичная дамочка, почему-то она мне понравилась. Пришлось раздевать труп и тащить его в воду. Зайдя по колено, я толкнул его и труп поплыл прочь. Недолго, акулы быстро примчались на запах крови, быстро они чувствуют его. Пиршество не доставило удовольствия, и я вернулся к костру. Женщина, как настоящая хозяйка, уже жарила рыбу, которая ещё не успела подсохнуть. Протянув мне палочку с едой, она насадила новые куски и принялась жарить ужин для себя.

– У тебя есть вода? – поинтересовалась она, занимаясь рыбой.

– Больше половины бочонка, надеюсь, до нового дождя хватит.

– Давно ты тут живёшь?

– Пару месяцев, раньше я жил на другом острове, но он взорвался, оказавшись вулканом.

­– Можно потом посмотреть, что стало с ним, – спокойно заметила она.

– Зачем? Жить там теперь невозможно.

– Мало ли, посмотрим, а там видно будет, – она съела свою рыбу и легла на песок, глядя в небо.

Я тоже улёгся, разглядывая знакомые звёзды. Какой-то день сумбурный, все эти гонки и сражения. Я даже не заметил, как наступил вечер, в этих краях свет выключают в шесть часов.

– Не спишь?

– Нет, я запоминаю остров, – ответила она.

– Зачем?

– Чтобы знать куда возвращаться.

– Как ты это делаешь?

– Звёзды, они в каждом месте свои. Тут нет соседних островов, значит, невозможно ошибиться.

– Я тоже люблю смотреть на звёзды и запомнил те, которые над головой, но как это поможет попасть домой?

– Иди сюда, я покажу, – позвала она, – ложись рядом.

Я подошёл и улёгся, стараясь не прижиматься, но она сама тесно прижалась ко мне.

– Вот смотри, – она сделала квадрат из пальцев, – это здешние звёзды.

Акцент заметный, но всё понятно, а она умная.

– А теперь посмотри квадрат на севере, раздели небо на четыре квадрата. Если над головой вон те звёзды, то надо плыть на юг, а если вон те, то на восток. Теперь точно так же подели небо на юге. Понимаешь? Всегда дели небо на четыре части и поймёшь, в какую сторону плыть. А ещё можно каждую четверть снова поделить на четыре части, но тебе пока рано. Привыкни к этому, а остальное потом.

Вот это секреты местной навигации. Полинезийцы не пользуются никакими приборами, но всегда попадают туда, куда нужно. Плавая на своих быстрых лодках, они уходят порой за тысячи миль от дома и с лёгкостью находят свои родные острова. Я так и лежал на песке, пока не заснул. Она разбудила меня и показала на небо, которое стали заволакивать тучи. Пришлось перебираться под навес, чтобы не промокнуть насквозь.

Бочонок я уже поставил на место, и приготовился к пополнению запаса воды. Чёрт, я же катамаран так и оставил на рифовом узле, очень ненадёжном, зато быстро распускающемся. А дождь уже полил, как из ведра. Пришлось раздеваться, немного смущаясь, но подштанники я оставил, так и выскочил под дождь. Перевязал надёжно катамаран и вернулся под навес.

Она, как ни в чём не бывало, стояла голая под дождём и стирала пиратские вещи. Вернувшись, она замоталась в свою ткань, как будто ничего и не было.

– Тут не хватает помоста, и надо немного плотнее сделать крышу, – заметила она.

Я не стал спорить, она права, это я обходился без всего этого, а женщине нужны удобства. Только из чего я всё это сделаю? Пришлось стоять под навесом, переходя с места на место, когда вода находила дорожку между листьями. Так и простояли до утра, пока дождь не закончился. Дрова намокли, но это быстро высохнет, как только появится солнце.

Утром мы пожевали сушёную рыбу, запили водой, и я отправился проверять сеть. Улов неплохой, ночью рыбы активные, хотя дождь немного испортил рыбалку. Обед удался на славу, жареная рыба пошла на ура, только костёр я едва разжёг. Этот фокус я знал, внутри любой палки остаётся сухая часть древесины. Пришлось колоть и строгать, но огонь разгорелся, и рыбу мы пожарили.

Она посмотрела на мои верёвки, на остатки канатов и стала что-то вымерять.

– Я не смогу, – огорчилась она.

– Что ты хочешь сделать? – любопытство распирало меня.

– Нужно же залезть на пальму, – резонно заметила она.

Внизу я всё обобрал с поваленных пальм, даже листья теперь только наверху. Пришлось делать свайку из подходящей палочки, а с её помощью изготовить приспособление для лазания. Канаты нужной длины заканчиваются петлями, куда продеваются стопы и кисти рук, теперь с пальмы очень непросто упасть, если всё делать правильно.

Она продемонстрировала мне, как надо правильно лазить и ловко нарубила наверху немного листьев. Точно так же она поступила и с другой пальмой, заодно срубив и несколько кокосов. Она же и научила меня делать фляги из кокосов, осторожно выбирая середину из спелых плодов, а потом оставалось изготовить затычку из подходящей палки и оплести флягу шнуром. Она висела на шее, давая свободу рукам, и я теперь носил такую флягу с собой даже в море.

– Давай проверим твой остров, – предложила она однажды.

– А мы не заблудимся?

– Вот и проверим, как ты запомнил свой остров, – улыбнулась она.

– Слушай, мы столько живём на этом острове, а до сих пор не познакомились, – вспомнил я.

Это странно, но на самом деле, имена нам были совсем не нужны.

– Туата, – рассмеялась она, – поздно ты вспомнил.

– Джонни, – представился я, – как-то обходились без имён.

– Можно и дальше обходиться без них, нас же только двое.

Катамаран пришлось сушить перед дальним плаванием, всё-таки дерево намокает постепенно. Я вытаскивал на берег то «нос», то «корму», и так подсушивал его слегка, но теперь вдвоём вытащили его весь и три дня я ничего не делал, а сеть ставила Туата. Она плавает, как рыба, прекрасно ныряет, лазает по пальмам намного лучше меня и вообще, приспособленная к такой жизни. Я стремлюсь за ней, но догнать не получается.

Наконец, настал день отплытия, и мы спустили на воду наше «судно», загрузили воду, кокосы и рыбу, сеть тоже взяли, мало ли что там будет впереди. Я рассчитывал дойти дня за три, но пришлось плыть вдвое дольше.

– Ставь парус, а то мы будем слишком долго плыть, – посоветовала мне Туата.

Ветер дул почти в галфвинд, но катамаран держал курс. Подветренное весло я укладывал на помост, а наветренным рулил, стараясь, чтобы кильватерная струя была ровной. По ночам корректировал курс по звёздам, а так мы сидели, или лежали на помосте на наветренной стороне, болтали о жизни и смотрели по сторонам.

– Поспи, я присмотрю за парусом, – она очень умная.

Убедившись, что Туата управляется с катамараном не хуже меня, я заснул. В итоге мы взяли немного влево, что я и определил потом по звёздам. Но это привело нас к месту гибели нашего фрегата. От него едва торчала бизань, здорово наклонившись назад, и обрывки топселя болтались на ней.

– Что это? – она такое видела впервые.

– Кормовая мачта нашего судна, которое потерпело крушение.

– Раз есть мачта, то должно остаться что-то и от самого судна, – она рассудительная. – Я посмотрю.

Пришлось привязать катамаран к мачте, а Туата разделась и нырнула. Я переживал сильно, уж очень долго она не появлялась на поверхности, но потом вынырнула и положила на помост топор.

– Надо привязать, я не подниму всё это.

Пришлось отдать ей всю верёвку, а я отрезал кусок каната с мачты и закрепил катамаран на месте. Вынырнув снова, она попросила нож, пришлось отдать, но теперь она вынырнула с концом каната. Моей верёвки не хватило чтобы завязать что-то внизу. Зато мы вытащили плотницкий ящик с инструментом и гвоздями. Всё это достаточно ржавое, но в дело ещё годилось.

Здесь мы проторчали целый день, выудив часть посуды и пару абордажных сабель, тоже довольно ржавых, но ещё живых.

– Посмотри у борта матросские сундучки, обычно в них бывают запасные ножи и всякие вещи. – попросил я, когда она отдохнула.

К моему удивлению, пара сундучков даже всплыла сама по себе. Вот что значит, хорошая работа. Вода только плотнее закупорила их. Не беда, высушим и посмотрим, что там внутри. Ночью я смотрел на звёзды запоминая это место. Оказалось, что наше судно налетело правым бортом на скалу, а потом оказалось зажато между двух скал. Опасный район для плавания, но мы не знали этого.

Зато утром я точно определил направление на мой прежний остров, а вскоре мы и увидели его. Из воды торчал конус вулкана, невысоко, но метров десять точно. Он уже потух и даже успел остыть настолько, что вода не парила больше. Моя хижина сгорела, а от пляжа осталось немного, он залит лавой, но пройдёт время, и птицы заселят его, появится почва, песок принесёт издалека и жизнь снова найдёт своё место на этом острове.

– Пора домой, здесь нам больше нечего делать, – вздохнул я.

– Наш остров не дом, а временное пристанище, дом ещё надо построить, – резонно заметила она.

Теперь я точно взял направление, и на наш остров мы вышли без ошибок. Забавно, но ночами лучше ориентироваться, чем днём. Дома пришлось долго чистить от ржавчины инструмент и гвозди, сушить и вскрывать сундучки, а ещё мы вновь просушили катамаран, старая мачта набирает воду, теряя плавучесть. Зато её не заливает вовсе, что тоже немаловажно.

Вот теперь мы можем строить наш дом. Я рубил и пилил, тесал и подгонял, в итоге получил прекрасный помост из тех пальм, которые свалила большая волна. В сундучках оказались запасные ножи, кружки, точильные камни и комплекты одежды, что здорово понравилось моей подруге по несчастью.

Её захватили на острове и решили продать в рабство, но она убила ночью вахтенного, который решил воспользоваться ею. Мой остров показался подходящим и напарника пирата, который прозевал убийство и не поднял тревоги, высадили с нею здесь. Хижину я строил год, но она получилась прочной и красивой, древесина у пальмы красная.

Вот тут она и стала моей женой, раз мужчина в состоянии построить свой дом, то он может быть мужем. Мы так и живём на этом острове, хотя к месту крушения фрегата ходили ещё не раз. Даже я могу уже нырнуть метров на десять, а Туата гуляет в трюме, как по своему дому. Бочки обросли всякой растительностью, но внутри они ещё вполне целые. Посуда сохранилась хуже, но нам и не нужно её слишком много, что-то спасли и ладно. Не берём мы и оружие, нам оно без разницы.

Первенец родился славным и крепким, его сразу обмыли в море, пусть привыкает. Дети полинезийцев умеют плавать с рождения, а к моменту, когда научатся ходить, они уже и ныряют метра на три. Мы сажаем кокосы, которые приплывают с течением, надо же расширять наш сад. Туата делает масло из кокосового молока, оно не сливочное, но в смысле еды здорово помогает нам. Птицы стали селиться порой на острове, удобряя почву.

Катамаран высушили, выскоблили и пропитали рыбьим жиром, который мы теперь вытапливаем из некоторых рыб. Вместе с птицами появилось и хлебное дерево, маленький росток, но мы оберегаем его, как можем, даже огородили небольшим заборчиком. Течение приносит дрова и обрывки канатов, а мы плетём из них верёвки. Из молодых кокосов Туата прядёт нить, будем делать ткань, когда наша одежда износится основательно.

Вот и всё, однажды к нам приплывёт парусник, но мы не уплывём с ним никуда, тут наш дом и тут мы проживём остаток своей жизни. Но у меня есть на что купить у них новый инструмент, у нас теперь достаточно жемчуга. Я и сам, абориген этого острова, но мне нравится такая жизнь.

Глава 33 Побег в одиночество

Песок, песок и песок, он почти везде, но растений тут много. Конечно пальмы, куда же без них, ещё есть бананы и хлебное дерево. Жаловаться мне не на что, разве что на дожди, они то льют, не переставая, то их нет долго. Но я привык, экономлю воду, делаю пальмовое вино, когда воды много, а потом экономлю каждый глоток.

Это уже третий остров, с прежних меня выселили насекомые, уж очень их много, да и люди живут на некоторых, я там не остался. А вот этот понравился, хотя я похож на морского бродягу. Ялик у меня есть, могу в любой момент уйти, а потом вернуться.

Мои запасы воды, это две бочки, которые я заранее взял со собой. Дело в том, что я не потерпел крушение, а просто ушёл от мира. Когда по Европе прокатилась чума, у меня умерли все родные и близкие. Каким-то чудом я выжил, меня эта зараза не брала вовсе. Продав дом, я отплыл на португальской каракке, которые уже вовсю ходили в Индию и Сиам. По совету моряков, я купил себе ялик, небольшую, но вполне добротную лодку, а бочку сухарей и бочку воды мне обещали выделить.

– Бери инструменты, тесак и ножи, на мете всё пригодится, ­– сказал мне капитан парусника, и я приобрёл плотницкий ящик с тесаком и пару хороших кинжалов.

В пути я работал наравне с матросами, надо привыкать к труду, нечего прохлаждаться. Сказать по правде, труд моряка нелёгкий, что я ощутил сполна. Брасопить реи, рифить паруса, всё это я освоил в дороге. Руки стали плотными, мозолистыми, а ловкостью я сравнился с обезьяной. На какой-то миг показалось, что можно просто стать моряком, но я отогнал эту мысль.

И вот, после нескольких месяцев пути, меня спустили на воду прямо с лодкой, пожав на прощание руку.

– Пусть хранит тебя Небо! – напутствовал капитан и я поплыл к острову.

На первом я не задержался надолго, он оказался обитаем, а мне требовалось одиночество. Загрузив всё в ялик, я отбыл к острову, едва видневшемуся вдали. Грести пришлось два дня, далековато оказался этот остров. На нём я пробыл неделю, меня замучили насекомые, считавшие остров своим. Снова погрузка и снова в путь.

К этому я плыл неделю, проплывая мимо обитаемых островов. В какой-то момент появилась мысль жить вообще без острова, но я пристал к берегу, и тут оказалось, что он меня устраивал вполне. Кроме птиц, тут нет никаких животных. Порой морские змеи выползают на берег, но это редко. Обычно они становятся для меня обедом, ведь другого мяса тут нет, не есть же фрегатов или чаек. Они противные и лучше уж съесть змею, чем вонючее мясо птиц.

Дома у меня толком нет, есть гамак, в котором я лежу в хорошую погоду. В дождь я переворачиваю лодку и живу под ней, спасаясь от ливня. Для сбора воды я построил навес, напоминающий китайскую двускатную крышу. В середине он изрядно провисает, и вода стекает в бочки. Обычно этого хватает, разве что сухой сезон затянется.

Чтобы вода не протухла, я разбавляю её пальмовым вином, которое научился делать. Оно не крепкое и пьянство мне не грозит. В остальное время я охочусь на рыбу, именно охочусь. Привязав кинжал к палке, я стараюсь загарпунить какую-нибудь рыбу. Если повезло, то я устраиваю роскошный ужин. А так есть кокосы, бананы, на этом тоже можно жить, а главное, можно думать, наслаждаясь одиночеством.

Его я и искал, стараясь убежать от мира. Одиночества тут хватает с избытком, это я понял, начав разговаривать с загарпуненными рыбами.

– Извини, дружок, но мне надо что-то есть, ты ведь тоже ешь своих мелких сородичей.

Стоп, а я с ума не сошёл? Да вроде бы нет, мысли стройные и логичные, даже немного ироничные. В общем, я получил, что хотел, но оказалось, что со временем это перестало мне нравиться. Такова ирония судьбы, и наши желания не всегда удовлетворяют нас при их достижении. Моё одиночество тяготило меня, и я спасался только необходимостью выживать в этих условиях.

От скуки я занялся рукоделием, к тому же мой инструмент простаивал. Заметив, что старые пальмы не приносят кокосов, я срубил одну. Листья пошли на навес, который уже требовал ремонта, а с древесиной я попробовал работать. Это оказалось непросто, поскольку пальма, это не дерево, волокна расположены хаотично, и строгать пальму невозможно. Зато она вполне пилилась и шлифовалась ракушками и точильным камнем. Наделав дощечек, я задумался, что же можно сделать из них?

Ответ пришёл сам собой, когда я вскрыл ракушку и обнаружил там жемчуг. Работа осложнялась тем, что и долбить пальму непросто, нужен очень острый инструмент. Зато про одиночество я почти забыл, часами истязая дощечки. Клей сварил из рыбы, когда попадаются совсем не жирные экземпляры.

– Отполировать не получится, – вздохнул я с сожалением, но потом попробовал натереть рыбьим же жиром.

Растирать пришлось кожей ската, и тут выяснилось, что она вполне годится для полировки, а если подсыпать растолчённой в порошок ракушки, то и совсем неплохо. Шкатулка у меня получилась красивой, хотя я провозился почти полгода. Крышка просто снималась, и надо было изготовить ручку для удобства. Теперь я занялся резьбой по древесине пальмы, что тоже непросто.

Самой удачной оказалась женская головка, симпатичная и даже соблазнительная. Я ещё не понимал, что подсознательно мне не хватало женского общества. Отгоняя эти мысли, я всё время занимал себя каким-либо делом. Лазил на пальмы, делая запас кокосов, охотился на рыб, даже мебель стал делать из пальмы. Почему бы и нет, хватит есть, сидя на песке.

Стол и табурет я изготовил быстро, правда, шлифовать столешницу пришлось долго, зато теперь она красивая, играет рисунком пальмовой древесины. На такой доске рыбу не будешь разделывать, пришлось выпиливать разделочную доску. У меня теперь куча фляжек из кокосов, я отпиливаю осторожно верхушку и выбираю внутренности в небольшое отверстие.

В дожди теперь наполняю всё, даже эти фляги. Теперь мне не хватает посуды для вина из бананов. Пришлось делать бочонок. Но я не умею делать бочки, поэтому сделал что-то вроде глубокой шайки, стянув вместо бода, лианой. Теперь бананы бродят в ней, а когда брожение заканчивается, я сливаю готовое вино и добавляю его в воду, чтобы она не испортилась так быстро.

А мне понравилось мастерить что-нибудь, день стал размеренным. До обеда я охочусь на рыб, ищу ракушки, чтобы разнообразить стол, а порой и достаю жемчуг, складывая его в шкатулку. А потом я мастерю что-нибудь, что придёт в голову. Так и тянутся дни, я ворую одиночество у себя, поскольку потом приходит ночь, и я спешу заснуть, чтобы не думать ни о чём.

И вот однажды я уже улёгся спать, костёр догорал, а на небо высыпало столько звёзд, что я невольно засмотрелся, думая о величии творения этого мира. И тут с моря донёсся далёкий крик. Я уже думал, что это сирены морочат головы мореходам, но кораблей поблизости не наблюдалось, а крик повторился.

– Эгей! – крикнул я, призывая того, кто кричал, плыть сюда.

Она, а это несомненно женщина, прокричала что-то в ответ. По голосу я догадался, что она в беде и чего-то боится. Набросав плавника в костёр, чтобы не искать ночью обратный путь, я столкнул ялик в воду и поплыл, постоянно перекрикиваясь, чтобы не потерять направление. Грести пришлось довольно долго, но я вышел прямо на неё.

Она сидела на большой коряге, со страхом перебирая ногами, а вокруг плавали акулы. Подогнав ялик к коряге, я помог ей перебраться в лодку и поплыл к берегу, ориентируясь по свету костра. Она сидела тихо, одетая только в короткую юбочку из какого-то волокна. Головка сильно напоминала ту, что я вырезал для шкатулки. Довольно милая, хотя и азиатка, тёмная кожа сливалась с темнотой ночи, и пришлось догадываться о фигуре. Несомненно, бёдра вполне оформились, но юбочка увеличивала их зрительно.

Лодка ткнулась в берег, и я вытащил ялик подальше. Помог ей выбраться из лодки и пригласил к костру. Рыба ещё была, да и бананы тоже, ей хватило на ужин, но сначала я угостил её водой с пальмовым вином. Напившись, она с радостью поужинала и осмотрела моё имущество. Дальше следовала фраза, которую я понял по-своему.

– А где спать? – я угадал вопрос и показал на лодку.

– Я тут сплю, мне хватало.

Она смутилась и стала развязывать свою юбочку. Вот так, раз ты спишь тут, я буду спать с тобой. Эх, отвык я уже от женского общества, но снятая юбочка не означала продолжения. Она улеглась в лодку и заснула, устала от приключений. Я мне что делать? Спать рядом с ней решительно не получалось, разве что «валетом». Гамак мой оборвался, да и спина в нём болит периодически.

Посидев, глядя в догорающий костёр, я съел банан и забрался в лодку. Под голову и положить нечего, но в итоге я заснул, подложив руку. Странно, рядом спит голая женщина, а я робею. Но утро так и застало нас. Мы упёрлись босыми пятками друг в друга, превратившись в нереальное существо и спали.

Она проснулась первая, раздула угли и разожгла костёр. Когда я проснулся, она уже сидела в юбочке и жарила рыбу, которую добыла с утра. Добыла она её моим же гарпуном из кинжала. Что-то она говорила, но я не понял ни слова. Моих слов она тоже не понимала, но как-то мы нашли взаимопонимание, больше жестами.

Позавтракав, она обратила моё внимание на отсутствие дома, пожав плечами, как можно жить без дома. Она складывала руки над головой, так что вопросов не осталось, крыша должна быть над головой. Что тут скажешь, я так привык, мне и дом совсем не нужен. Но теперь всё изменилось, женщина, это особый разговор. Ей нужен дом, придётся его строить.

Легко сказать – строить дом, а из чего и как? Материала тут немного, несмотря на обилие деревьев. Ветви и стволы у них кривые, тут строительного материала взять негде. Нет у меня и бамбука, из которого можно построить хижину. Я рисовал на песке, раздумывал, а она смотрела за моими мучениями.

– Сделай вот такой, – нарисовала она треугольник, потом продлила его углы.

В общем, не понимая слов, я всё понял. Нужен большой шалаш, но из досок, а доски у меня только пальмовые. Теперь я пилил оставшийся ствол, стараясь сделать побольше досок. Пришлось несколько раз точить пилу, но досок напилил. Этого не хватит, и я занялся поиском других пальм, которые состарились настолько, что уже не приносят кокосов.

Она взяла на себя все заботы по пропитанию, а я пилил и пилил, пока не осмотрел свои заготовки и понял, что пора приступать к постройке. И тут выяснилось, что гвоздей у меня немного. Чёрт, что же делать? И снова меня выручила женщина, она взяла тесак и срубила кусок лианы, протянув его мне. Пока мы ещё общались больше жестами, но дитя природы умела показывать так наглядно, что я всё понял. Разрезав кусок, она разделила его на волокна довольно толстые, но они могли делиться в свою очередь.

– Это что, этим надо увязать дом? – удивлённо спросил я, проделав руками вяжущие движения.

Она улыбнулась и кивнула. Потом я не раз убеждался в том, что она очень умная. Она и говорить научилась раньше меня по-французски. Я с трудом усваивал её родной язык, но несколько слов мог произносить вполне. Её звали Бунга, цветок по-индонезийски. Моё имя «Франсуа» вызвало у неё небольшой смех, оно показалось ей женским, но потом она успокоилась и даже обняла меня.

Строил я почти полгода, считая с заготовкой досок. За это время Бунга освоила много слов, даже сочные выражения, когда я уронил доску на ногу. Хорошо ещё, что не сломал, но слова вырвались такие, которые только в портовых кабаках можно услышать. Хорошо ещё, что у меня в ящике оказался коловорот. Я сверлил и вязал, вязал и сверлил, потом всё сначала. Конёк я вырубил из ствола и накрыл сверху свой дом.

Бунга помогала мне, чтобы я не уронил на ногу ещё и бревно. С этой стройкой я совсем забросил свой ялик, и он начал рассыхаться. Пришлось замочить его в море, чтобы разбухшая древесина вновь обрела герметичность. Всё-таки я растяпа, ялик-то разбух, но поднявшийся шторм унёс его в океан. Чёрт, как-то непривычно без лодки, хоть вёсла остались на берегу под навесом.

Утрата лодки расстроила меня чрезвычайно, но Бунга сумела меня утешить, да ещё так, что я забыл про всё на свете.

– Ты всё ещё грустишь о своей лодке? – спросила она, когда мы отдыхали от любви.

– Неуютно, как будто мы теперь навечно привязаны тут. А вдруг захочется переселиться куда-то, не вплавь же нам отправляться?

– Так построй, – улыбнулась она.

– Я не умею строить лодки, – вздохнул я тяжко.

– Построй катамаран, – как у неё всё просто.

Видя, что я не совсем понял, она стала рисовать на песке. Всё оказалось намного проще, обводы примитивные, такая лодка сразу перевернётся, но два поплавка с рамой уже будут вполне устойчивыми. Я раздумывал ещё месяц, потом посмотрел на оставшиеся доски. Слишком они короткие для такого плав средства. Снова искать старые пальмы и пилить, но это дело привычное.

Катамаран я построил, когда Бунга ужа собралась рожать. Два клиновидных поплавка соединялись прочной рамой, которую я застелил досками, оставшимися от дома. Не хватало мачты и паруса, да ещё нужно что-то вроде палатки, чтобы укрыться от непогоды. Это я сделаю, не вопрос, но сейчас появились другие заботы. В родах я не понимаю вовсе, но она сама справилась. Малыша обмыли в море и Бунга накормила его. Сегодня я на хозяйстве, добыл рыбу, пожарил, сорвал бананов и накормил свою женщину.

Теперь мы приросли к этому острову так мне казалось тогда, малыш рос, я охотился, лазил на пальмы и жарил рыбу на костре. Даже тут она научила меня, показав, как разводить костёр в ямке. Так и дров надо меньше, и тепло держится дольше, да и утром можно просто раздуть угли, а не разводить огонь каждый раз.

Так мы и жили, пока малышу не исполнилось два года. Мы уже хорошо понимаем друг друга, выучив целую кучу слов из обоих языков. И тут однажды земля затряслась так сильно, что напугала нас всех.

– Скорее на катамаран! – закричала она, и мы едва успели занести воду и немного кокосов.

На горизонте показалась такая волна, что у меня волосы встали дыбом. Казалось, что всё море поднялось и двинулось на нас.

– Плыви туда»! – Бунга показала на волну.

Спорить с нею я не привык и поплыл навстречу волне, навалившись на вёсла, что было сил. Мы успели, пока волна не обрушилась на наш остров, нас она подняла повыше, а потом опустила, прокатившись под нами. Вот у острова она вздыбилась чудовищным гребнем, а потом обрушилась, перекатившись через остров.

Представляю, что с нами было, останься мы на острове, наверняка смыло бы в океан, но уже мёртвыми. Через какое-то время пришла и обратная волна, а потом всё успокоилось довольно быстро. День на катамаране, это самое малое, чем мы расплатились за свою безопасность. А вот на острове изменилось многое. Для начала наш дом оказался среди деревьев, да ещё и подвешенным на кронах. Смыло и заросли бананов, но они потом снова вырастут, а вот кокосовые пальмы уцелели вполне.

Ладно, переживём, не так это и страшно, рыба есть, кокосы есть, вода с нами, жить можно. К чести нашего дома, он уцелел весь, только конёк унесло волной. Высыхая, лианы становились прочными и крепко удерживали всю конструкцию. Неделю я пилил ветки, чтобы опустить дом на землю. Уже собирался перекатывать его на старое место, но Бунга остановила. Пусть уж стоит там, какая разница, если дом нужен только в сезон дождей.

А вот навес для воды пришлось строить заново, его смыло безжалостно. Ничего, вода есть, а пока я построю новый, опыт у меня немаленький. Построил я его быстро, воду собирал и ладно, любой приличный ливень давал нам полные бочонки воды.

– Надо и дом использовать для сбора воды, – Бунга умница, пришлось сооружать корыта во всю длину дома и ставить с двух сторон.

Заодно и новую ёмкость для пальмового вина сделал. Оно помогает воде не зацвести, тут уж ничего не поделаешь. Теперь у нас намного больше воды, только из корыт приходится сразу переливать воду в ёмкости, которые мне тоже пришлось изготовить. Это не полноценные бочки, скорее шайки с высокими бортами, но воду держат. Мой катамаран можно назвать произведением искусства. Все стыки промазаны соком местного дерева, который застывает и наглухо запечатывает любые щели.

В длину это уже серьёзное судно, а ширина невелика, чтобы можно было грести вёслами. В хорошую погоду мы и спим на нём, устроив на помосте спальные места из циновок, которые ловко плетёт Бунга.

– Неплохо бы и парус сделать, – как-то посетовал я.

– Я сделаю, – успокоила меня она и сделала циновку по тоньше.

Ветер она фильтровала изрядно, но парус неплохо тянул, легко рифился и здорово выручал меня не раз. Иногда надоедает сидеть на этом острове, и мы уходим на другие, где растут другие деревья. В засуху воды нет нигде, но мы приспособились жить на кокосах, которых на острове много. Когда пепла скопилось много, я сделал большую чашу, чтобы можно было готовить прямо на катамаране. Небольшой огонь позволяет пожарить рыбу или вскипятить воду, да мало ли чего можно приготовить на огне.

Теперь мы самые настоящие морские цыгане, хотя у нас и есть дом на острове, но он только от непогоды. Бунга родила мне четверых, и мы теперь самые счастливые на свете люди. Всё-таки я ушёл от мира, но и в одиночестве не остался. Честно говоря, человек не создан для одиночества.