Остров

Глава 1

Я очищал липкую грязь, налипшую к голове. Мы скоро будем у цели. Сейчас, сидя на мокрой скале, в глаз, помимо хмельного танца волн, кидается часть долгожданной земли. Наша общая утопия, обещанная неизвестность поколений чаек назад. Гордость пронизывает с ног до клюва. Неужели я — то золотое поколение, которое опустит грузные от воды крылья в наступившую поколенческую мечту?

Мои размышления прервало хриплое клокотание лидера. Ещё несколько дней назад старость начала сдавливать своими костлявыми фалангами его туловище, сейчас же он находился на пределе. Издыхавший староста робким движением крыла созвал к себе молодых чаек. Еле распахнув, словно склеенный прожитыми годами клюв, обессиленная птица захрипела:

— Дети мои, я не буду таить, что мне до ужимов в теле обидно покидать мечту здесь. Даже отсюда чувствуется запах околоостровного бриза и осязание мягкого песка берега. Казалось, когда я был таким же, как вы, наша идиллия была прямо тут же, готовая постучать кольцом зрачка в глаз и войти, вальяжно упав в мозговые извилины. Но теперь жизнь торопливо семенит из исхудавшего тельца, и скоро смерть заменит её место в гнездилище. Оттого умоляю вас: обретите наш остров вместо меня, прославьте наш род и основайте золотое поколение. А теперь оставьте меня ради нашей мечты, ради бессмертного благополучия.

Лидер, заканчивая монолог, опустил крыло на брюхо. Мы потеряли ещё одного. Теперь в распоряжении колонии только десять старцев. Мы обязаны добраться до острова как можно быстрее, помочь увидеть мечту как можно большему количеству наших старост.

Время как раз шло к рассвету, нужно было собираться. Обложив почившего скальными камнями, мы возложили сверху рыбу и вылетели по направлению к острову. Группа молодых чаек оберегала лидеров окружностью, пока остальные летели впереди во избежание неожиданных препятствий.

Прошло несколько часов, и колония заметно выдохлась, нужно было искать удобный перевал для пожилых. По мере полёта я старался не давать ход мыслям, чтобы не забивать голову и так уставшему телу. Вдруг одна из чаек, с которой я часто пересекался на привале, с явным намерением объясниться нарушила своё заданное в колонии место и приблизилась ко мне.

— Слушай, ты единственный, на кого я могу положиться. Я вижу, в тебе полощут, как рыбы хвосты, мысли.

— Ближе к делу. Ты нарушаешь распорядок.

— Тебе не кажется, что всё как-то неправильно? Ну... существует ли оно? Нет... даже не так... возможно ли оно?

Чайка заметно замялась и взмахнула правым крылом не в гармонии с левым. Вдалеке морского неба раскрывала зево тёмная синь.

— Нас учат тому, что мы должны найти остров, воплотить не то что личную, а общую мечту, мечту предков. Но... не пойми неправильно, я не хочу осквернять наше прошлое, но ведь сколько лет в сумме МЫ уже летим? Какое поколение старост умирает, черствея на влажной скале? Во время последней речи умирающего я поймал себя на мысли, что он хочет донести что-то сокрытое через свою нагруженную образами речь. Вспомни про зрачок и кольцо. Неужели может такое быть, что расстояние за всю его жизнь осталось тем же? Отчего он назвал нашу мечту именно вальяжной? Ведь...

Тяжелеющий воздух пронзил громкий звук грома. Бывшая далеко смолистая синева уже готовилась накрыть своим безобразным ртом колонию.

— Стой, замолчи. Я не хочу даже осознавать того, к чему ты клонишь, это просто бред. Чем мы занимаемся — это предание, послание наших далёких предков, которое вот-вот свершится... И тогда...

Смятение соседней чайки резко перетекло в злобный, но в то же время бессильный крик:

— Что тогда?! — огромные и тяжёлые капли ливня начали стучать по клюву, колония начинала вести себя вразнобой. — Кто эти предки? Ты их видел? Никто не знает, куда мы летим и когда закончим ход, мы так и умираем в погоне за...

Резкий грохот обрушился на птиц. Молнии одна за другой, как иглы в мотке ниток, пронзали небосвод. Прежняя синь уже походила на темноту. Начался шторм.

После начала я потерял из виду эту чайку. Колония в ужасе мельтешила по чёрному небу белыми точками, пытаясь экстренно найти пристанище. Мечта прикрылась толстой тучей. В панике до меня долетали отрывки о потере двух старост, о смерти половины правого крыла колонии и потере координации. Забываясь в панике, я уже начинал ослаблять взмах, но вдруг прислушался. Громким, но в то же время спокойным басом я услышал «Сизиф», после чего огромная по величине молния лишила мой разум ясности...

Я очнулся и опять на проклятой, уже склизкой скале. Остров виднелся вдалеке. Я с трудом собрав силы поднялся на ноги. Рядом лежало скопище трупов. Вокруг лишь апофеоз нашего пути. Все бывшие двенадцать старост погибли, как и их охрана. Морской шум гудел в голове, а бриз пробирался под кости. Оглядываясь вокруг, я заметил оторванное крыло. Оно принадлежало ему, я сразу узнал его. Вдруг в небе спокойным звуком раздалась колония. Молодая. Они летели почти той же последовательностью, как когда-то мы.

— Ты был единственный, кто понял. Остров и правда всё время только лишь ласкает глаз и разум своим мнимым присутствием.

Мечта опостылела. Я развернулся в её сторону. Край берега начинал виднеться из-под гущи тумана. Я лёг. Грязь, налипшая к голове, давила черепную коробку. Мы скоро будем у этой цели. Всё.