Остров

Глава 1

Жили да поживали люди на острове. Строили дома, заводили семьи, выращивали еду. Для комфортной жизни на нём было всё, что нужно.

Остров был большой, а вокруг него — океан и больше ничего. И многих такой расклад не устраивал. Много кто пытался построить судно и переплыть этот океан в поисках суши. И каждый, кто отплывал от берега, больше никогда не возвращался. И сделали люди вывод, что кто попытается отплыть в океан — того ждёт мгновенная смерть.

Элевтерий слышал эти истории с детства. Их слышал абсолютно каждый житель острова с рождения. Это уже стало трюизмом. Но тем не менее он начал строить судно. Все, кто проходил мимо, громко смеялись над ним и прокручивали палец у виска, обзывая безумцем. Но один из прохожих, Танатосий, решил поинтересоваться причиной, по которой он решился на такое.

— А ты что это делаешь?

— А что, не видно? — сказал Элевтерий, прибивая гвоздь, не отрывая взгляда.

— Видно, да только зачем? Ты что, умереть хочешь?

— Нет.

— У нас надоело?

— Нет.

— Да ты что, глупец, что ли?

— Нет, — улыбнулся Элевтерий.

— Да как это нет? Ты на верную смерть идёшь!

— Ну, для кого смерть, а для кого…

— Всех, кто пытался переплыть океан, он и покарал! — перебил его Танатосий. — Ты что это, сильнее океана?

— Вот, сейчас и увидим, — уверенно сказал Элевтерий.

Он закончил свою работу. Привёл он корабль к берегу и начал гордо разглядывать его. Долго. Даже когда люди, пришедшие к берегу понаблюдать за происходящим, спрашивали, когда же он уже отчалит, Элевтерий говорил им помолчать, и молча смотрел на своё творение.

И всё-таки он залез внутрь. И гордо поплыл, даже не оглянувшись назад, где люди смеялись ему вслед.

Когда он отплыл на достаточное расстояние, небо над морем затянуло тучами. Сперва просто серыми, а потом они стали какими-то почти чёрными и тяжёлыми. Ветер дул рывками, с силой, и в воздухе сильно пахло солью и мокрой деревяшкой.

Первый сильный порыв налетел как-то неожиданно. Корабль сразу сильно накренился набок, а доски палубы заскрипели так громко, будто корпус сейчас просто треснет по швам. Вода со свистом перелетала через борт, заливая всё вокруг, и Элевтерий на палубе, еле держась на ногах, судорожно хватался за верёвки.

Потом волны стали совсем огромными — настоящие тёмные горы с белой пеной на верхушках. Корабль то поднимало куда-то высоко-высоко, то он со скрежетом ухал вниз.

Где-то вдалеке громыхнул гром, и сверкнула молния. На секунду стало светло, и в этом свете было видно, насколько вокруг кругом одна бушующая вода и насколько деревянный корабль мал и беспомощен. Казалось, что выхода нет.

Внезапно откуда ни возьмись приплыл другой корабль, на котором был старик.

— Залезай! — кричал он через шторм, но его возглас оглушил гром.

— Что?! — крикнул в ответ Элевтерий.

— Залезай, говорю, чёрт бы тебя побрал! Сейчас утонешь!

Корабль старика даже на вид был намного прочнее. Подплыв поближе, старик помог Элевтерию забраться на борт, и они отчалили обратно к острову.

Когда они доплыли до берега, шторм прекратился. Элевтерий спросил у старика:

— А зачем ты поплыл за мной? И откуда у тебя судно?

Старик уселся рядом у берега.

— Я и сам в юности пытался уплыть. Не устраивало меня то, как жизнь проходила на этом острове. Люди не устраивали. Так всё надоело. Мне хотелось чего-то другого. И я помчался через океан в надежде найти новый, неизведанный и лучший мир. Так пробыл я в океане год, но так и не нашёл его. Только чудом вернулся на остров. Знаешь, я бы и сейчас поплыл, — он посмотрел на лодку, — но я уже слишком стар, — вздохнул он.

— Но я хочу уплыть не потому, что желаю найти новый мир.

Старик медленно повернулся к Элевтерию и уставился на него широко раскрытыми глазами.

— А ради чего ещё? Зачем?

Ответа не было.

— Скажи-ка лучше, дед, как ты такую посудину мощную построил? Научи, а.

Оглядел старик его с ног до головы, гордо улыбнулся, будто в зеркало посмотрел, и согласился помочь.

И много времени ушло на постройку новой посудины. Старались они не покладая рук. Пока наконец не построили.

Перед тем как отплыть снова, он уже оглянулся назад. Сзади также собралась толпа людей, но никто уже не смеялся, и никто уже его не останавливал.

Оглянувшись, он ощутил странное чувство, которого совсем от себя не ожидал. Но он всё равно решился на данный шаг.

Танатосий, подойдя к старику, спросил, почему Элевтерий снова уплыл, если он его поймал и спас ему жизнь. На что старик ответил:

— Даже когда я вернул его обратно, он снова захотел уплыть. Не нужно его останавливать — он выбрал свой путь.

Танатосий задал один вопрос:

— Зачем?

На что старик с гордостью ответил:

— Он стремится к чему-то высшему.

— Лучший мир вдали океана? Ты и вправду веришь в это? Ты веришь в то, что он доплывёт до него?

— Он уже доплыл до него в ту минуту, как оттолкнулся от берега.

Солнце уже совсем низко висело над самой водой, такое огненное, огромное, и от него по всему океану растянулась широкая блестящая дорожка. Всё было залито этим густым, почти янтарным светом, даже лица у людей стали какими-то красноватыми.

Никто даже не переминался с ноги на ногу, все просто смотрели вдаль. Лодка уже отошла от причала и медленно-медленно уплывала прямо навстречу этому палящему закату. Её тёмный силуэт отчётливо выделялся на фоне яркой воды, и с каждым движением вёсел она становилась всё меньше.

Дед стоял, расправив плечи, плечом к плечу со всеми, но как-то отдельно. Выпрямился весь, голову задрал гордо, словно скульптор перед своим шедевром. По его старой щеке скользнула одинокая слеза, и в этом оранжевом свете заката она прямо-таки блестела, как капля смолы. Он даже глаз не зажмурил и руками её не вытирал. Так и смотрел на закат и на эту уходящую точку, пока солнце окончательно не стало садиться за горизонт.

Ночь была долгая и какая-то уж слишком тихая. После всех этих волн и бесконечной гребли вода вокруг стояла совсем гладкая, как лужа после дождя, и только тихонько поскрипывали доски под ногами. Элевтерий лежал прямо на палубе, подложив руку под голову, и просто смотрел наверх. Звёзды там постепенно гасли, превращаясь из ярких точек в какие-то блёклые пятна.

Стало дуть. Не так, как во время шторма, когда ветер чуть не сорвал с него рубаху, а мягко так, прохладно. Элевтерий поднялся, подошёл к самому носу и упёрся руками в борт. Дерево было сухим и немного шершавым — дед всё-таки отлично научил его обрабатывать брёвна.

И тут на горизонте что-то изменилось. Чернота неба начала как-то размываться, стала сначала тёмно-серой, а потом какой-то синеватой. Линия между водой и небом, которой ночью вообще не было видно, вдруг проявилась чётко и ровно.

Вода вокруг тоже стала другой. Из чёрной и жуткой она превратилась в сумеречно-синюю, и на верхушках мелких волн появились первые светлые блики. Элевтерий вздохнул всей грудью, прямо чувствуя, как холодный морской воздух пробирает до самых лёгких.

И тут показалось солнце. Не такое огненное и тяжёлое, как тогда на закате у берега, а совсем другое — резкое, прямо-таки чистый белый свет. Первый луч ударил прямо в парус, и тот сразу будто загорелся изнутри желтым. А за ним вылез и весь край солнца. Океан вокруг заблестел так сильно, что пришлось даже немного зажмуриться.

Свет залил всю палубу, руки, лицо. Стало тепло. Элевтерий постоял так пару секунд, а потом просто улыбнулся — точно так же, как улыбался тогда на острове, когда все вокруг крутили пальцем у виска.

Подойдя к штурвалу, он взялся за него и поплыл дальше, прямо в этот свет.

Океан тянулся долго, по дням у Элевтерия уже сбился счёт. Еда и вода из запасов потихоньку подходили к концу, когда на горизонте из тумана наконец вылезла суша. И это был не просто очередной кусок земли, а какой-то гигантский остров. Чем ближе корабль подходил к берегу, тем понятнее становилось, что место это совсем не похоже на его родной дом.

На берегу уже стояла небольшая кучка местных. Элевтерий причалил, бросил канат и вылез на сухой песок, неуверенно стоя на ногах. От долгой качки земля под ногами будто продолжала ходить ходуном.

Те, кто его встречал, на первый взгляд выглядели как обычные люди. Две руки, две ноги, лица, одежда, какие-то балахоны или вроде того. Но что-то в них было глубоко не так. То ли они двигались как-то слишком плавно, то ли моргали не тогда, когда надо, то ли в самих пропорциях или выражении глаз крылось какое-то странное, неуловимое отличие, от которого по коже с непривычки пробегал мороз. Они смотрели на него вроде и доброжелательно, но в этом взгляде ощущалось что-то чужое.

Элевтерий стоял в полном недоумении, переступая с ноги на ногу, и в конце концов не выдержал:

— Вы кто вообще такие? Что это за место? И почему вы меня тут стоите и ждете?

Они переглянулись между собой. Один из них шагнул вперёд и произнёс довольно спокойным голосом:

— Вы были правы, мы здесь. Сколько ваши пытались найти нас, и ты первый, у кого получилось. Мы очень долго наблюдали за вами там, на вашем острове. И были поражены вашим мятежным духом, силой воли и любопытством.

У Элевтерия в голове был полный бардак. Он ведь уплывал совсем не ради этого, он вообще не искал никакой «новый мир» и не верил в сказки старика. И из всех нормальных, логичных вопросов, которые можно было задать в такой ситуации, он ляпнул первое, что вырвалось:

— Так… а почему вы нам раньше-то ничего не сказали? Почему молчали?

Тот же местный посмотрел на него этим своим странным взглядом и ответил, сделав очень отчётливый акцент на последних словах:

— Чтобы ты нашёл нас.