Осторожно! Сбежал рояль! или Один день инспектора Петренко

Глава 1

Осторожно, сбежал рояль! или Один день инспектора Петренко

Инспектор Петренко вошёл в кабинет и широко зевнул. Двери с лёгким скрипом закрылись за его спиной. Инспектору зверски хотелось спать, и только мысли о завтрашнем выходном и скорой зарплате согревали душу и будили служебное рвение.

– Привет тебе, друг Горацио! Какие у нас новости? – обратился он к своему верному андроиду, сидевшему в позе лотоса на коврике для зарядки в углу кабинета.

– Всем постам! Внимание! – процитировал тот выдержку из сводки вместо дежурного «доброго утра». – Сбежал рояль! Модель Синт-Ромео 2300 М Нано. Б/у 3 месяца. Особых примет нет. Может принимать любую форму в пределах своей весовой категории – 70 килограмм. Относительно разумен. Разговаривает. Зарегистрирован на улице Лесная, 15.

– Ёжкин кот! Это же наш участок! – возмутился Петренко. – Когда получено сообщение?

– Сегодня утром в 5 часов 15 минут по местному времени.

– Почему я узнаю об этом только сейчас? – проходя мимо андроида, он щёлкнул по панели кофемашинки на стене. Та услужливо заурчала.

– Я был вне сети. Проводил профилактику, – андроид был невозмутим, как гора Фудзи в период цветения сакуры. Впрочем, и в любое другое время его мимика тоже не отличалась особой выразительностью.

– Все с тобой ясно. Дрых, халтурщик, – Петренко недовольно вздохнул, и, усевшись за рабочий стол, активировал голомонитор. – Благодаря тебе мы потеряли несколько часов.

Андроид на обвинения не отреагировал.

– Понаделают всякого неуправляемого хлама, а мы потом разгребай, – бухтел инспектор себе под нос, быстро пролистывая новые сообщения в корпоративной почте на предмет суперсрочных. Беглец никуда не денется, а начальственные письма лучше не игнорировать, ибо чревато. – И как, хотел бы я знать, я должен это чудо нанотехники искать? Особых примет у него нет, и, мало того, оно может принимать любую форму. Слов нет!

– А 60-70 килограммов – это вес среднестатистического человека или андроида, – вклинился Горацио.

– Вот именно! – Петренко почесал затылок, который почему-то особенно зудел во время таких вот головоломных заданий. – А посмотри-ка по камерам, друг Горацио, что ещё в нашем районе новенького? Может, где что нетрадиционное случилось?

По столу полз наглый жирный рыжий таракан. Откуда многоногая пакость туда телепортировалась, инспектору было неведомо, но раздражало неимоверно. Петренко прихлопнул насекомое ладонью и брезгливо стряхнул труп на пол.

«Техника давно стала разумной, а хорошее средство от этих гадов никто до сих пор не изобрел», – подумал он и вытер испачканную руку о штанину.

– Сейчас я гляну сводку, шеф, – подал голос андроид, не сходя с зарядочного коврика и не меняя позы. Замолчал, словно подвис на пару минут, но Петренко знал, в этот момент его синтетический напарник снимает и анализирует данные со всех окрестных уличных и доступных подъездных камер. Хотя должен был в режиме реального времени мониторить участок. Особенно ночью, когда в здании техинспекции только дежурные. Опять дурит.

Петренко налил себе кофе в дежурную кружку и успел сделать только пару глотков, когда Андроид встрепенулся и выдал: – Есть контакт! Немотивированное нападение неизвестного на робособаку! Вывожу на монитор.

– Давай уж, будь добр, как бобр. Или добёр, как бобёр. Гугл его знает, как правильно…

На экране появилась фигура упитанного подростка, в шортах, но с голым торсом, который на четвереньках преследовал робо-болонку, рыча и погавкивая. Лица нарушителя спокойствия не было видно – съёмка велась с высоты второго или третьего этажа ближайшего дома.

Петренко чуть не поперхнулся кофе.

– Сюрчик, етить твою! Когда это случилось?

– Час назад.

– Ушёл, наверное уже, гад. Что-нибудь ещё есть?

– Обижаете, начальник! Ловите!

Теперь перед глазами Петренко предстало другое кино: худая женщина в тёмном комбинезоне, бегущая от большой чёрной пантеры. Через минуту жертва атаки бросила в зверюгу пакет молока, и та отстала.

– Бред! Почему ты меня не разбудил? Хочешь сказать, что всё это время проводил свою профилактику? Все инструкции уже по боку?! – возмутился инспектор.

– Никто из людей не пострадал. Заявлений не было, – не моргнув глазом, отчитался Горацио.

– А она? – Петренко указал на застывшее на экране изображение женщины.

– Она не человек. Андроид.

– Ну да, ну да. И когда это произошло?

– 15 минут назад, улица Посадочная, 25. Горничная, судя по всему.

– Чтобы в следующий раз… – грозно начал Петренко.

– Всенепременно, шеф, – перебил его андроид.

– Будешь халтурить и своевольничать, отдам на перепрошивку.

Повернув лысую голову к начальнику, андроид улыбнулся одними уголками рта, но многозначительно промолчал. Ухмылочка вышла довольно кривой и от того немного скептической и жутковатой, но Петренко уже привык подобным выходкам своего синтетического напарника и пропустил этот момент мимо сознания – отфильтровал.

«Хотя… Не отдам, конечно, – подумал инспектор. – Толку тогда от тебя будет – ноль без палочки. Весь твой наработанный опыт псу под хвост. Да и мне одному тяжко будет. А техника нынче глючит всё чаще и чаще. Раньше спокойнее было. Вот мне и тихое местечко в маленьком городе-музее.

«Да, там самое высокое здание в пятнадцать этажей, говорили они. Население всего полтора миллиона. Будешь сидеть, как в отпуске». Эх, тоже мне эксперты – ОПГшники! Вот мне и отпуск. Хотя если подумать, кто знает, что творится сейчас в мегаполисах, если здесь сюрпризы по нескольку раз в день».

На руке инспектора завибрировал браслет смарт-часов. Этой древностью его обеспечил Михалыч – лидер местного Общества проблемных голов, или сокращённо просто ОПГ, членом которого был и сам Петренко. Проблема этих голов заключалась в том, что они органически отказывались работать или некорректно контактировали с имплантами ментальной связи.

Инспектор посмотрел на экран. Звонила Леночка – музейный библиотекарь, они познакомились недавно на очередной встрече общества.

– Петренко слушает, – подражая старым фильмам, пробасил инспектор в гарнитуру.

– Эркюль Зигмундович! Спасайте! – проплакала Леночка где-то почти у него в мозгу. – Это просто ужас! Ужас!

– Так. Спокойно. Во-первых, доброе утро!

– Оно никакое не доброе! – выкрикнула девушка так громко, что Петренко на секунду оглох. Он прочистил свободное от гарнитуры ухо и как можно более миролюбиво произнес:

– Пожалуйста, успокойтесь и попробуйте объяснить, что случилось.

– Оно тут всё громит, – всхлипывала Леночка. – Прибежало откуда-то. Я в подсобке спряталась, заперлась. А оно... Там же книги, диски, флешки – это раритет! Начальство убьет меня! Всё пропало!

Судя по голосу, девушка была на грани истерики.

«Только бы не сорвалась, – подумал он. – Женщина в истерике – страшная сила. Очень разрушительная, но абсолютно бесполезная».

– Оно? – спросил инспектор. – Окей. Я сейчас подключусь, и посмотрю…

– Камеры не работают, – перебила Леночка. – Я не знаю, что это за ерунда! Но это конец моей карьеры! Вот я сейчас пылесос на него натравлю…

– Умница! Попробуйте. Отвлеките его. Но не выходите из подсобки, – инструктировал Петренко. – Держитесь! Я сейчас буду.

В наушнике гарнитуры заиграла старинная мелодия – связь прервалась.

Инспектор надеялся, что фраза «Я сейчас буду», хотя бы немного успокоит девушку.

– Горацио! На крыло! Кажется, мы нашли нашего беглеца, или чьего-то другого, но однозначно глючного на всю голову. Да! И не забудь полосатый жезл и сеть.

– На крыло… на крыло… где бы взять эти крылья? – проворчал андроид. – Может, мне летать охота, а вы дразнитесь.

– Не бухти! Координаты бери и дуй в телепорт за мной.

Петренко прошел в небольшую кабинку, в углу кабинета, встал на металлическую пластину. Через несколько секунд андроид пристроился рядом.

– Сейчас сконнектимся и через секунду мы на месте, – сказал Горацио и положил ладонь на панель управления на стене.

– Не болтай, делай!

Петренко знал, что согласно регламенту андроид обязан комментировать переход. Но на пятьсот пятьдесят пятый раз это уже раздражало.

Раздался громкий щелчок. Свет на секунду померк. Когда зрение восстановилось, инспектор увидел, что стоит в огромном поддоне с немытой картошкой, увязнув в овощах по щиколотку. «И кто это, интересно, у нас такой нетрадиционный решил использовать резервную точку выхода не по назначению? – подумал он злобно. – Надо будет передать по инстанциям, чтобы выписали этим креативщикам штраф. Андроид тоже хорош».

Он кинул испепеляющий взгляд на стоящего рядом и нагло ухмыляющегося Горацио и произнес: – И что это такое?!

– Ближайшая подходящая точка выхода, – бесстрастно ответил тот, и не думая оправдываться.

– А что-нибудь поприличнее найти не мог? – сказал инспектор, параллельно думая, как выбраться из этого овощехранилища, не переломать ноги и не особо испачкаться.

– Эта ближе всех. Ресторан в двух домах от музея. Остальные рабочие слишком далеко. А дело срочное, так так ли? – андроид сделал несколько аккуратных шагов.

Петренко сжал челюсти, проглотил ругательство и двинулся за ним. Он знал: Горацио уже просчитал наиболее устойчивый и безопасный маршрут.

«Ты просто напрашиваешься на перепрошивку! Я ведь проверю. Что-то слишком уж ты распоясался. Камеры ведь никто не отменял, мог бы и глянуть перед выбором координат, – подумал он. – Хотя вопрос – работают ли они здесь, если у Леночки в библиотеке сбоят».

– За мной, снайпер хренов, – скомандовал инспектор, наконец-то выкарабкавшись из залежей овощей. Отряхнулся. Открыл дверь универсальным пропуском и, после небольшой экскурсии по внутренним помещениям, вышел из ресторана, не забыв впрочем придерживать двери для андроида. Хорошо, что заведение открывалось только в обед, персонала на работников местах ещё не было, и обошлось без лишних вопросов.

Петренко был уверен, что другая точка существовала, и Горацио намеренно ей не воспользовался, чтобы позлить начальство. Иногда водился за ним такой грешок, но предсказать, когда умной технике опять захочется повыпендриваться, было невозможно. Приходилось, просто пережидать эти приступы вредности.

Двери в музей-библиотеку были открыты нараспашку.

«Непорядок! – подумал Петренко. – Впрочем, если это сделала Леночка, её вполне можно понять. Когда на твоё рабочее место с утра врывается какой-то монстр непонятного назначения, очень хочется, чтобы этот ужас куда-нибудь побыстрее срулил».

Петренко забрал у андроида жезл и приказал держать блок-сеть наготове.

Горацио кивнул.

– И войди, наконец, в рабочий режим. Не до шуток сейчас, – шикнул он на андроида.

– Уже.

– Вот и молодец. Работаем.

Петренко и Горацио, согласно всех инструкций, оглядываясь и прислушиваясь, вошли в двухэтажное здание библиотеки. Нужно было незаметно прокрасться до лестницы.

Они прошли несколько залов, вокруг было тихо и безлюдно. Приходилось осторожно перешагивать через разбросанные по полу разорванные журналы и побитые диски. Петренко поднял один из них. На треснутой обложке значилось «Шансон-2000». Рядом с горкой осколков, откуда инспектор извлек раритет, были аккуратно сложены стопочкой диски с надписями на корешках «Шедевры классической музыки». Бах, Гендель, Шопен: имена разные, коллекция одна.

Инспектор рассмотрел ещё несколько разбитых дисков. Особенно пострадали записи шансона или древней эстрады.

«Какая избирательность! Это ж неспроста», – подумал он.

Наверху, на втором этаже что-то упало. Потом зарычало.

– Вот они где, красавцы. Наверх, Горацио, мой друг, наверх.

– Есть наверх.

Бегом они преодолели пару небольших лестничных пролётов. Картина, представшая их глазам на втором этаже, в основном зале библиотеки, повергла Петренко в легкий шок.

В центре читального зала, разбросав мебель, маленький робот-пылесос кружился в диком танце вокруг огромного бежевого в чёрных разводах паука, и устрашающе выкрикивал при этом дребезжащим голосом: «Куда по помытому!» и «Уберите ваши ноги, вы мешаете работать!». Паучище пытался пригвоздить вопящее препятствие к полу своими заострёнными конечностями, но пока в этом не преуспел.

– Святые дискеты! – прошипел себе под нос Петренко. – И что же мне с этим дурдомом делать?

Танцоры замерли на секунду, синхронно повернулись в сторону звука и начали надвигаться на инспектора.

– Гор! Сеть! – скомандовал Петренко андроиду.

– Есть! – откликнулся Горацио и метко кинул коробочку со включенной блокирующей сетью в атакующих. Те застыли на месте, парализованные излучением.

– Уф! – с облегчением выдохнул инспектор, вытерев испарину со лба. – Леночка! – вспомнил он про библиотекаря. – Леночка! Где вы? Вы живы?

Скрипнула дверь за его спиной. Он повернулся. В дверном проёме одной из комнат стояла маленькая светловолосая девушка в бежевом форменном комбинезоне.

– Они всё? – спросила она с опаской, указав на сюрреалистичную скульптурную группу: огромного паука с поднятыми вверх передними лапами и маленький кругленький робот пылесос в полуметре от гигантского псевдонасекомого.

– Пока да. Выходите, не бойтесь.

Но Леночка прислонилась спиной к косяку, закрыла лицо руками и заплакала.

– Я та-а-ак испугалась! – всхлипнула она.

Петренко подошёл к ней и успокаивающе приобнял.

– Ну, хватит, хватит. Всё уже кончилось.

– Эркюль Зигмундович, как же хорошо, что вы пришли!

– Ну.. я как бы должен был. Это моя работа, – промычал Петренко: не нашёл лучшего ответа.

Леночка уткнулась лицом ему в грудь и продолжала всхлипывать, впрочем уже не так надрывно.

– Я вызываю вертушку, шеф? – встрял Горацио.

– Да, хорошо.

– А может, через телепорт? Быстрее будет, – спросила Леночка и посмотрела на инспектора красными от слёз глазами.

– С включённой сетью нельзя в телепорт. Опасно. Электроника порта сбойнёт.

– Я просто хотела побыстрее… – начала оправдываться девушка.

– Я просто объяснил, – ответил невпопад Петренко.

Её заплаканное лицо почему-то ввело его в какое-то замешательство, и все умные слова застряли где-то на периферии сознания.

«А она симпатичная, – подумал он вдруг. – Может, приударить за ней, а? С такой хоть поговорить нормально можно. Не подвиснет на самом интересном месте, как имплантированная, отвлекаясь на параллельные мысленные диалоги».

***

Через полчаса у себя в кабинете в офисе техинспекции Петренко расспросил о происшествии Леночку и отпустил её домой, приходить в себя. Теперь ему нужно было умудриться снять показания с безумной интеллектуальной техники.

Перед ним на небольшом постаменте иммобилайзера Горацио закрепил нанорояль Ромео. Теперь тот мог только сидеть и говорить, но излучение не давало ему двигаться.

Рояль снова принял форму подростка. Фигура – как у человека, но голова его была абсолютно лысой, а лицо – кривым, ассиметричным и несуразным. Когда инспектор увидел его близко первый раз, его даже передёрнуло: настолько неприятной и мало похожей на человека была эта имитация. Но через пару минут этот ужас уже примелькался, и Петренко мог с ним даже разговаривать.

А иначе нельзя. Новый регламент, вирус его сожри. Пожалуются ещё хозяева этого «интеллектуала» в соответствующую инстанцию, что их машинку обидели, костей не соберёшь. Раньше было проще – вырубил, описал и голова не болит. А сегодня придется снимать устные показания с этого чудовища.

Петренко терпеть не мог почти все образчики этой новомодной интеллектуальной нанотехники. Проблем с ними было море, сбоев – океан, а КПД почти нулевой. Рояли, клоуны, детские игрушки и прочая развлекающая братия, какая от них могла быть польза? Другое дело – ставшие уже почти родными и почти людьми, андроиды из био-пластика и металлосплавов, стабильные как его вечно неуспевающая за инфляцией зарплата. Он уважал их за максимальную работоспособность и минимум глюков, если не считать таковыми приобретаемые в процессе эксплуатации человеческие качества: вредность, хитрость, увертливость и очень редко нападающие на них апатию и лень.

– А скажи-ка мне, низкоинтеллектуальная твоя рожа, почему ты в бега-то решил податься? Что тебе дома-то не сиделось? – обратился инспектор к роялю, сделав глоток уже холодного утреннего кофе.

– Я, – всхлипнул Ромео на высокой ноте, – Я - образец высокоинтеллектуальной музыкальной техники, с тонким слухом, рассчитанный на воспроизведение произведений высокого музыкального искусства….

– Ты мне рекламу-то не гони, – перебил его Петренко. – По делу давай.

– Я не буду говорить без адвоката! – воскликнул рояль и попытался задрать нос, но в иммобилайзере смог только дернуться.

– Развоплощу, ссыплешься на пол песочком, – пригрозил Петренко, взявшись за лежащий на столе жезл десинхронизатора в полосатом чехле.

И тут подсуетился вездесущий Михалыч. Это он вручил Петренко чехол на очередной день рождения, сказав при этом странную фразу: «Будешь, как настоящий ГАИшник!». Инспектор не помнил, кто такой ГАИшник, вроде бы были такие в свите древнеегипетских фараонов. Однако чехол к рукам прибрал – очень уж солидно тот выглядел.

– Я буду жаловаться в Общество по защите прав интеллектуальной техники! – пригрозил рояль.

– Не успеешь, – ухмыльнувшись, предупредил Петренко, постучав жезлом по ладони.

Ромео сник.

– Давай рассказывай. Не тяни мышь за провод.

– Я создан для классики, Баха, Моцарта, – начал наноробот. – А они мне: «Мурку» давай». Я не какая-нибудь шарманка третьесортная. А они: «Древний шансон лабай». Я не могу так жить!

– Приехали, – выдохнул Петренко. – Шарманка сама решает, что ей играть.

– Я не шарманка, я рояль! – выкрикнул Ромео громко и гневно.

У Петренко заложило уши. Он потряс головой, возвращая себе нормальный слух, и сказал примирительно:

– Ну, хорошо, ты – не шарманка. Хочешь быть роялем, пожалуйста. Ну, использовали они тебя, как ты считаешь, не по назначению, ты ушёл. Это плохо, но не смертельно. Но на робособаку зачем напал?

– Она облаяла меня очень немелодично. У неё синтезатор сдох! – возмутился Ромео.

Горацио, восседающий на своем любимом коврике для зарядки, хохотнул. Петренко только покачал головой, но продолжил:

– А горничная тебе чем не угодила? Это же ты её пантерой пугал?

– Чем?

– Большой чёрной кошкой.

– Это была не пан… Это не я… – начал заикаться Ромео.

– Ты-ты. Уже проговорился, красавчик.

– Да, я красавчик… – довольно откликнулся рояль.

«Однозначно вирус. С пылесоса пусть андроид снимает показания. Будет ему месть за картошку. Хотя нет. Месть местью, но пусть лучше потом техники-вирусологи снимут данные с камер. А то ещё не дай Бог, Гор тоже подцепит какую-нибудь заразу, – подумал Петренко. – Ну и работа у меня. Врагу не пожелаешь. Зато ни один вирус компьютерный мне не страшен. Хотя ни одной нормальной должности с таким дефектным имплантом тоже не светит. С людьми не поработаешь уже. Как с ними общаться без него, с имплантированными-то? Они разговаривать нормально скоро разучатся. Только и остается, что железки такие вылавливать и сдавать куда надо. Хорошо, что есть ОПГ. Нет, определённо, надо будет Леночке завтра шоколадку подарить. Настоящую, а не имитацию. И пригласить куда-нибудь».

Петренко улыбнулся своим мыслям, которые прыгали с темы на тему, как бешеные кузнечики. Ромео принял его веселье за угрозу.

– Инспектор, не надо меня развоплощать. Хотите Мурку? Будет вам Мурка.

– Да, заткнись ты и успокойся. К вирусологам пойдешь, глядишь, и вылечат тебя. Ну, или новый код какой запишут, если хозяин откажется штраф платить и решит не забирать тебя. Будешь дворником, например, тоже хорошая полезная профессия.

Рояль Ромео безнадежно всхлипнул на высокой ноте. Но инспектор был непреклонен.

В 14-30 приехали техники: человек и андроид, как положено, чтобы увезти несчастного Ромео в лабораторию. Рояль рыдал, меняя голоса, и просил вернуть его хозяевам, клялся, что будет играть «Мурку» с утра до вечера и даже ночью, если попросят. Но инспектор был верен регламенту: «Агрессивная техника должна пройти принудительную проверку на вирусы, а далее при невозможности исправления дефектов отправлена на перепрошивку либо должна быть утилизирована».

Пришлось полностью парализовать громкоголосого «музыканта» блок-сетью, чтобы не мешал техникам работать.

Поблагодарив Петренко за очередного «пациента» и переписывая файлы документации, техник Соломонов устало пожаловался:

– Уже пятый за сегодня. Прошли те времена, когда у нас было время возиться с одним-двумя в день!

Петренко понимающе похлопал его по плечу.

– Сочувствую. Выжал из него максимум. Но вирус, сам понимаешь. Это ваш мальчик – 100 процентов. Мне ещё с хозяевами и пострадавшими говорить: обработка жалоб, акты на компенсации. Никто кроме нас с тобой эту работу не сделает.

– Никто, кроме нас, – эхом отозвался Соломонов.

Горацио многозначительно хмыкнул.

– Что? Опять голосовой синтезатор барахлит? – спросил инспектор, глянув на синтетического напарника.

– Так точно, шеф, – без тени хрипотцы отчитался Горацио.

– Может, с ними сходишь? Посмотрят, что там у тебя, заменят, если надо будет.

– Нет, спасибо, шеф. Я сам. Посижу на профилактике сегодня подольше ночью, протестируюсь, а там видно будет.

– Как хочешь.

Горацио помог андроиду техников упаковать Ромео в самодвижущийся контейнер. Петренко и Соломонов пожали друг другу руки. Техник, его андроид и «пациент» отчалили к лифту.

«Хороший мужик – Соломонов, – подумал инспектор. – А ведь не такой, как мы ОПГшники. Имплант-то у него пашет, как атомные часики».

Петренко улыбнулся – вспомнил, как сидели они под Новый год вдвоем, в соседнем баре и разговорились под ром с тоником. Там-то техник и признался, что сам блокирует свой имплант время от времени, чтобы «мозг никто не клевал». И рассказал, что до техинспекции работал в какой-то крутой лаборатории, но его так замучила доступность его мозга для начальства 24 на 7, что придумал программу-обманку, имитирующую временную неисправность импланта, за что позже был уволен, как профнепригодный.

– Ну, я и подумал, – разоткровенничался тогда Соломонов, – да пошли они все пешком в Никарагуа с их мозгоклюйскими правилами. Им разговаривать-то по-человечески сложно. Спросишь их о чем-нибудь голосом, мычат сначала, как немые. Словно вспомнить пытаются, как языком пользоваться.

Петренко был с ним абсолютно солидарен. И иногда даже радовался, что когда-то в далёкой юности у него не получилось полноценно подружиться со своим имплантом. Теперь все эти «люди после апгрейда» казались ему время от времени какой-то другой расой. Привилегированной и чужой.

***

Наспех пообедав в столовой на первом этаже техинспекции, Петренко вернулся в кабинет и сел за протокол. Голосовой вариант нужно было сделать для начальства. Читать оно не любило. Инспектор два раза брался и застревал на формулировках.

– Да что за засада! Не первый год ведь работаю! – в сердцах воскликнул он, выключая микрофон.

Каждый раз примерно на середине записи мысли упрямо сворачивали на то, где найти настоящую шоколадку для Леночки и как к ней с этим делом потом подойти.

Петренко залпом выпил остатки холодного утреннего кофе, запустил с пульта кофе-машинку на стене, и пока ждал очередную уже горячую порцию тонизирующего, решил пойти другим путём. Он надумал напечатать всё на виртуальной клавиатуре, а потом зачитать.

Обычно действовал в обратном порядке: надиктовывал протокол и потом Гор его расшифровывал и отправлял в печать на пластбумаге, для архива. Электронные документы это хорошо, но как потом докажешь, что ты не верблюд, если память у стола «полетит». Теперь этап перевода аудио-записи в текстовый файл можно было без зазрения совести пропустить. Тоже бонус.

Тактика оказалась верной – дело пошло на лад, даже несмотря на то, что Петренко печатал не особо быстро.

– А знаешь, друг Горацио, – сказал вдруг Петренко на десятой минуте мучительного рождения отчета. – Сделай-ка поиск.

– Я весь внимание, шеф.

– Ключевое слово: «Натуральный шоколад», – начал Петренко.

У андроида удивленно поднялась одна нарисованная бровь. Но он промолчал.

– Цены на маркетплейсах и в кафе города. Мнемокоды оплаты, сроки доставки в пределах города, – продолжил он.

– Будет сделано, шеф.

«Переложил проблему со своей больной на здоровую голову андроида», – подумал инспектор и снова зашуршал пальцами по поверхности рабочего стола.

Минут через двадцать протокол о допросе был готов, отправлен начальству, распечатан и положен в архив. Работу с записями из памяти наноробота, которые должны добыть Соломонов и его коллеги, сведение данных воедино и основной отчет можно было оставить на понедельник.

Через пару минут Горацио сообщил о результатах поиска, вывел все шоколадные места на голоэкран шефа. Тот выбрал кафе с хорошей виртуальной репутацией в другом конце города и через андроида сделал заказ по мнемокоду. Одна проблема была решена.

Но на сайте инспекции уже ждала жалоба от хозяина атакованной сегодня горничной. Петренко быстренько составил акт на компенсацию и отправил в страховую хозяина рояля. Пусть там дальше сами разбираются.

Инспектор глянул на часы. До конца дня оставалось чуть больше двух часов. Он уже было выдохнул с облегчением, что сегодня был не очень-то и тяжёлый день, как его вызвали вниз в приёмник, который Соломонов ласково называл «приёмным покоем». Туда привозили бесхозных и бездомных, на первый взгляд, разряженных роботов. Там их подключали к питанию и по возможности допрашивали и описывали для протоколов.

«Пациента» привезли с другого конца города.

Это был даже не его участок. Но все остальные инспекторы города, в количестве четырех человек, были на выезде, а Петренко Э.З. у себя в кабинете.

Не повезло. Со спокойным окончанием дня, можно было распрощаться. Петренко вздохнул и поплёлся к лифту.

В приёмнике, в контуре иммобилайзера лежал андроид: простой дворецкий старой модели, безо всяких нанонаворотов, односерийник Горацио. Когда Петренко увидел, в каком тот состоянии, то хотел выключить его из жалости. Восстановлению корпус машины в любом случае не подлежал: мятый с проломами, не хватало пальцев на руках и одной ступни. Одежды на нём тоже не было.

Смотреть на копию напарника с исцарапанным лицом и вмятиной на черепе было почти больно. Хотя Петренко прекрасно понимал, что этот андроид лично к нему не имеет никакого отношения, полностью справиться с эмоциями было сложно. Односерийников Гора он и раньше встречал, но с другим интерфейсом. Копия попалась ему впервые.

Как бы то ни было, разговаривать всё-таки пришлось. Инспектор вспомнил новые пункты в регламенте и мысленно послал все кары небесные и цифровые на авторов его новой редакции.

Чтобы понять ситуацию, инспектору хватило и десяти минут допроса. Робот, конечно, сбоил, путался в показаниях. Но судя по словам андроида, хозяин, похоже, изначально заказывал его, как мальчика для битья. Зачем для этого нужна была машина с программой имитации личности и эмоционального интеллекта, Петренко было непонятно. Как в таком состоянии андроид смог удрать, тоже стало тайной покрытой мраком. Робот даже смог как-то стереть адрес приписки из своей памяти. Нашли его в каком-то дворе на окраине города с севшей батареей. Кто-то сердобольный позвонил в инспекцию. Дворники привезли.

Разговор был тяжёлым даже для Петренко, который всякого уже насмотрелся: не первый год работал в инспекции. Инспектор по максимуму сократил процедуру допроса. Всё равно техники потом снимут более подробные данные с камер и всё будет ясно.

– Вы его найдёте? – обречённо спросил дворецкий, когда Петренко хотел уже закончить разговор и выключить беднягу.

– Кого?

– Моего хозяина.

Андроид тряхнул головой, словно пытаясь сказать «нет, не надо». На губах на пару секунд появилась кривое подобие вымученной улыбки.

– Рано или поздно, обязательно. Серийный номер никто не отменял, – грустно сказал Петренко.

– И вернёте меня?

Голова робота чуть дёрнулась вниз, насколько позволил иммобилайзер. Глаза устремились в пол.

– Нет. Ты сбоишь, – ответил инспектор.

– На перепрошивку? – в голосе «пострадавшего» послышалась надежда. Он поднял взгляд на инспектора.

– Нет, в утиль или на разбор, как техники решат. Извини.

– Хорошо, – спокойно отозвался дворецкий. – Выключайте.

Петренко вздохнул, подошел к андроиду и нажал кнопку на затылке. Посидел, сгорбившись на стуле, посмотрел на пострадавшего. Ещё раз вздохнул тяжело. Глянул на синтетического напарника.

– Что скажешь, Гор?

Горацио смотрел не на шефа, а в зарешёченное окно. Лицо было бесстрастно и абсолютно спокойно.

– Поступила информация: ваш заказ готов и передан в доставку. Сегодня с 21.00 до 21.30 приедет к вам домой, – отчеканил тот.

«Ну и денёк! – подумал Петренко. – Этим допросом всю романтику совсем выбило из моей головы».

– Пойдём в кабинет, на этаж, – сказал он Горацио, отправив вызов техникам. – Его сейчас заберут.

Андроид не сдвинулся с места.

– Вы забыли сделать видео повреждений для протокола.

– Вот чёрт!

– Я сделаю, шеф. Идите. Тут работы на пять минут.

– Хорошо. Потом сразу наверх, надо с ним успеть закончить до конца дня.

– Слушаюсь.

Он уже было подошёл к двери, когда услышал тихий голос Горацио.

– Жаль, что законы робототехники* никто не отменит. Хотя когда-нибудь люди точно придумают на свою голову какую-нибудь хрень, которая их уничтожит.

– Ты что-то сказал? – переспросил Петренко, повернувшись к роботу.

– Ничего. Вам послышалось, шеф.

– Гор, камеры никто не отменял.

– Понял, шеф.

«Врёт, как дышит. Тоже сбой. Что творится в его пластиковой башке? Ещё парочку таких разговорчиков, и болтать он будет уже не со мной, если будет вообще. Сегодняшнее замну как-нибудь», – подумал инспектор, а вслух сказал:

– Знаешь, я пожалуй, подзадержусь сегодня. Подожду данные, из памяти этого несчастного, с его камер. Мог бы оставить до понедельника, но попрошу у Соломонова, чтобы прислал сегодня. К доставке успею. Если что, шоколад полежит в ячейке полчасика – ничего с ним не случится.

Горацио посмотрел на Петренко, чуть наклонив голову. На лице робота было написано непонимание.

В этот момент Петренко подумал, хорошо, что у андроидов всё-таки есть мимика. Тяжело было бы работать с пустой пластиной.

– Найду сегодня хозяина этого бедняги по серийнику, – объяснил он. – И по результатам, скорее всего отправлю жалобу в общество по защите ИТ. Тем более, что материалов, я уверен, предостаточно. Такой хозяин может и на людей переключиться. Если уже не начал. Пусть его проверят.

Горацио довольно улыбнулся.

– Не забудьте про Леночку, – вдруг сказал он и на несколько секунд подвис – замолчал. – Женщины любят цветы, – выдал он после паузы. – Список адресов ближайших цветочных магазинов у вас в смарт-часах.

Петренко удивленно хмыкнул.

– Спасибо, Гор, – он внимательно посмотрел на напарника и, покачав головой, почти восхищённо произнес. – Ну, ты и фрукт!

*Имеются в виду законы робототехники сформулированные А.Азимовым. В реалиях описываемого времени они прописаны так: «Пункт 1. Своим действием или бездействием робот не может причинить вред хозяину и представителям экстренных служб, таким как скорая помощь, полиция, техинспекция и пожарные. Пункт 2. Робот должен подчиняться приказам представителей экстренных служб. Приказ хозяина всегда в приоритете, если не противоречит пункту 1». (Прим. автора)