Осторожно квант!

Глава 1

Над моей головой, под потолком технологического этажа, тянулись силовые кабели, уходящие дальше по коридору. Вдалеке противно мигала лампочка. Я отвернулся в противоположную сторону и тяжело вздохнул. На глубине ста двадцати метров трудно дышалось, хотя газоанализатор показывал уровень кислорода в зелёной зоне.

Видимо, это были нервы. Судя по карте, до моей цели оставалась пара этажей. Чем ближе я подбирался к ядру, тем ощутимее было его влияние. Закрыв глаза, я постарался успокоиться и начал равномерно дышать, считая про себя.

Где-то внизу возник гул, который постепенно нарастал; я открыл глаза и прислушался. Шершавая стена, возле которой я сидел, начала вибрировать, и перед глазами всё поплыло.

Материя вокруг меня начала колебаться, словно это была поверхность гладкого озера, в которое кинули камень. Только волны не затухали, а, наоборот, становились сильнее. Воздух стал плотный, словно кисель, и каждый вдох давался мне с неимоверным трудом. Невидимая субстанция медленно заполняла мои лёгкие, и приходилось прикладывать максимум усилий, чтобы выдавливать её из себя.

- Это сейчас закончится, - пробулькал я сквозь зубы, стараясь себя успокоить, и завалился на бок.

Густая, липкая тьма начала обволакивать меня. Чёрная жижа просачивалась через небольшие разрывы нашей вселенной, как гной, который вытекает из воспалённых ран.

- Нужно потерпеть, - сказал я заплетающимся языком и потерял сознание.

Я резко открыл глаза и сделал глубокий вдох. Мир вокруг меня приобрёл привычные очертания. Всё также мерзко моргала лампочка и тихо гудела вентиляция. Поднявшись с пола и поправив лямки рюкзака, я медленно пошёл по коридору.

В том самом месте, где мерцала лампа, находился спуск в шахту, через который проходил квантовый волновод. Достав из рюкзака моток тонкой верёвки, я прикрепил один конец к карабину и, зацепив рюкзак, начал осторожно спускать его вниз.

Как только он коснулся пола следующего этажа, я связал остаток верёвки и скинул её вниз. Она упала на рюкзак с характерным звуком. Сидя на краю и свесив ноги, я некоторое время разглядывал крепежные элементы на бетонных стенках шахты.

Цепляясь за крепления, я начал спускаться. Рядом потрескивал волновод, плавно переливаясь всеми цветами радуги. Одно неловкое движение, и я бы превратился в пускающий слюни овощ. В одно мгновение моё сознание перестало бы существовать, поставив меня на одну ступень с простейшими. На какую-то долю секунды в голове зашевелилась мерзкая мысль: «Всё закончится в одно мгновение». Сжав зубы, я мотнул головой и продолжил спуск.

Это была восемнадцатая шахта. От напряжения и забитых мышц у меня ныли руки. Чтобы немного отдохнуть, я остановился, уперев ноги в широкие крепления. И, не отрывая взгляда, смотрел на пучок прозрачных трубок, в центре которых переливалась радуга.

Фактически передо мной был результат работы нескольких поколений лучших умов человечества. Меня окружал мир «квантового скачка», века, который позволил осуществить давнюю мечту: победить неизлечимые болезни, накормить страждущих, в конце концов, приоткрыть завесу тайны мироздания.

Ещё каких-то сто пятьдесят лет назад люди только ступили на путь квантовых вычислений. Потом первый стабильный компьютер. И понеслось: рывок в фармакологии, рак практически побеждён, нескончаемый поток новых антибиотиков, решение открытых проблем в математике. Лучше бы на этом всё и остановилось, но нет. Проблематика квантовых вычислений с их вероятностным характером заставляла искать решение.

Я расслабил кисти и слегка ими потряс, нужно было собраться, ядро было совсем рядом. Я ещё раз посмотрел на волновод Хоши и начал спуск.

Спрыгнув на бетонный пол, смотал верёвку и двинулся вдоль изогнутого коридора. Через пятьсот метров я должен был выйти к последней шахте, отделяющей меня от цели.

Прозрачные трубки волновода шли рядом, под потолком, прикреплённые к противоположной стене. Я старался держаться от него как можно дальше. Насколько я помнил, его назвали в честь японского учёного Аваджи Хоши, который доказал, что сознание является результатом квантового эффекта.

Интересно, когда сюда последний раз спускались люди? На полу был толстый слой мелкой, как пудра, белой пыли. При каждом моём шаге она поднималась, образовывая небольшое облачко, и закручивалась в причудливое кольцо.

Я снял очки ночного видения и оказался в кромешной тьме. От постоянного напряжения из глаз всё время текли слёзы. Видимо, они воспалились, от каждого прикосновения невыносимо щипало. Облокотившись на стену, я посмотрел в то место, где только что переливалась радуга, но кроме темноты там ничего не увидел. Оказавшись в этом месте случайно, шансы выбраться равнялись нулю.

Надев очки, я снова увидел перед собой знакомую картину длинного изогнутого коридора и переливающегося потока. Чтобы поднимать как можно меньше пыли, я старался идти максимально медленно, плавно отрывая подошву своих высоких ботинок от пола.

Острая невыносимая боль пронзила мой затылок. Я схватился за него рукой и упал на колени. От боли у меня непроизвольно сжались зубы с такой силой, что свело челюсти. Ещё немного, и я бы, наверное, раздробил собственные зубы.

Приступы распада сознания преследовали меня в последнее время всё чаще и чаще. “Бич новой эпохи”, “кара небесная”, как только его не называли. По всему миру были построены медицинские учреждения, современные «лепрозории», призванные изучить данный феномен. Только вот ещё ни один человек не излечился, единожды заболев.

Я проваливался в беспамятство, приходил в себя и тут же погружался в очередную волну боли. В какой-то момент я увидел себя со стороны, словно смотрю в монитор камеры видеонаблюдения. Очень худой и изможденный человек корчился на полу от боли, хватаясь руками за затылок. В те моменты, когда он поднимал лицо, было видно, как напряжены все его мускулы. Отвратительное создание размахивало конечностями и валялось на полу, поднимая вокруг себя белую, едва блестящую пыль.

Приятное переливающееся свечение потянулось от волновода ко мне, я отвернулся от валяющегося на полу и, словно мотылёк, потянулся к этой живой радуге. Ещё мгновение, и я стану единым с ним.

«Кто я?!» — услышал я странный вопрос где-то глубоко внутри.

Резкая боль снова сковала мой затылок, пальцы почувствовали взмокшие короткие волосы. Я выдохнул и сплюнул скопившуюся слюну, во рту появился неприятный металлический привкус. Боль постепенно успокаивалась, облокотившись на стену я стянул с себя очки и закрыл глаза.

Забыв, что весь пол вокруг покрыт слоем белой пыли, я бросил на него очки и снял рюкзак. Облизав пересохшие губы, я тяжело дышал, без остановки подёргивалась левая нога. Скорее всего, следующий приступ я могу не пережить, или, наверное, правильнее сказать, не просуществовать, жить-то моё тело продолжит.

Нащупав рукой молнию и расстегнув её, я достал небольшую бутылку с водой. Сделав маленький глоток и переведя дыхание, завинтил крышку обратно. Зачем я экономлю воду, обратного пути у меня не будет. Всё же инстинкты куда сильнее, чем внутреннее «Я».

Отыскав очки и снова их надев, я увидел перед собой очень необычную картину. Всё вокруг меня блестело, как иней морозным утром. Пыль, которую я поднял своей вознёй, была настолько легковесной, что словно замерла в воздухе.

На всякий случай я посмотрел на счётчик радиации: он молчал, как, в принципе, и полагается в этом месте. Минут через десять я уже стоял напротив очередной шахты. Здесь не было волновой магистрали, но она вся была плотно забита трубами различного диаметра. Протиснувшись между ними, я посмотрел вниз, она была значительно глубже предыдущей.

Я сел рядом с нишей в стене и достал гибкий экран. Он замерцал, стал полностью непрозрачный, словно лист бумаги из прошлой эпохи, и на нём появился подробный план квантового ядра. Именно с его запуском связано возникновение синдрома распада сознания.

Водя пальцами по экрану, я приближал и удалял интересующие меня участки. Наконец я нашёл своё местоположение, шахта вела точно в центральное помещение.

- Пашка, я всего в двух шагах, - с болью в голосе вырвалось у меня.

Перед глазами всплыл последний раз, когда я видел его ещё в сознании. Воспоминания менялись одно за другим: как мы мечтали покончить с этой мерзостью, как часами спорили до хрипоты о причинах, как делились планами на будущее.

Дыхание перехватило, на глазах снова выступили слёзы. Сняв очки, я, морщась, смахнул их пальцем и крепко зажмурился. Там, внизу, находились все ответы на мучившие нас вопросы.

***

- Паш, ты чего такой грустный? - хлопнул я его по плечу, он никак не отреагировал на мои приветствия. - Что-то случилось? - внутри всё напряглось.

- Настю увезли, - едва слышно сказал он.

- Как? - я осел на жёсткий лабораторный стул.

- Утром, мы только проснулись.

- Паша, ну может, всё обойдётся, - зачем-то сказал я.

Всё я понимал, не обойдётся, мы её больше не увидим, а в заключении напишут: «Деградация функции сознания».

Подскочив с места, я начал бегать из угла в угол, словно пытался придумать план по спасению. Но его не существовало, как и Насти, скорее всего.

- Витя, сядь, а? - не поднимая головы, сказал он.

С этого дня ярый адепт квантовых вычислений стал их яростным противником. Со временем его зерно сомнений прорастало и во мне.

- Я уверен, что проблема кроется именно в ядре, оно как-то влияет на нашу материю, - возбуждённо сказал Паша и хлопнул по столу. - Я недавно читал статью одного исследователя из Женевы. Все его выкладки говорят о том, что точка отсчёта именно с момента запуска основного ядра вычислений.

- Да я не спорю с тобой, - я постарался охладить его пыл. - Но тебе не кажется, это немного похоже на теорию заговора, - я поднял руки и изобразил кавычки.

Он осуждающе посмотрел на меня: - А ты знаешь, почему основное ядро только в одном экземпляре? — спросил он, слегка прищурившись.

- Наверное, потому, что это очень дорогой проект, - я пожал плечами. - Если не ошибаюсь, на его строительство ушло пятнадцать лет и инвестиции половины мира.

- «Половины мира», - передразнил он меня. - А кто эта половина мира?! Бездушные корпорации, готовые пойти на всё, что угодно, ради прибыли, - он отвернулся к окну.

- Паша, ты меня извини, - я начинал злиться, когда он переходил к своему безапелляционному тону. - Но ты же не будешь спорить, что благодаря этой технологии мы смогли победить голод, болезни.

Он резко меня оборвал.

- Витя, а не потеряли ли мы больше, чем приобрели? Скажи, почему до сих пор не могут найти причины распада сознания? Мы ведь победили болезни?

- Видимо, нужно время, - попытался защититься я.

- Нет, Вить, не в этом дело, причина в нём. Он и есть источник этого синдрома. Я уверен в этом, - он сжал кулаки.

После того как Насти не стало, Пашка сильно изменился. Всё чаще он стал приходить в «помятом» виде, со стойким запахом вчерашнего алкоголя. Он был моим самым близким другом. Мы познакомились ещё в школе и с тех пор наши жизненные пути постоянно шли рядом. Один университет, потом совместная стажировка, и, наконец, мы оба работали в одной лаборатории. Тут он и познакомился с Настей.

- Паш, давай сегодня вечером ко мне? — осторожно спросил я, - Посидим, чего-нибудь закажем.

- Жалеть меня собрался?! - вдруг со злобой в голосе чуть ли не проорал он. — Без вас разберусь! - он схватил халат со спинки стула и выскочил из кабинета.

***

Я прикрепил карабин к рюкзаку и начал медленно его спускать. Двадцатиметровой верёвки едва хватило, чтобы достать до следующего этажа. Бросать сам рюкзак мне категорически не хотелось.

Протиснувшись между металлических труб и упираясь ногами в крепления, я начал спускаться вниз. Двигаться в таком узком пространстве было очень неудобно. Из-за близкого расположения труб невозможно было нормально согнуть ногу, а руки в основном были вытянуты вверх.

Левую ногу резко начало сводить с такой силой, что я не выдержал и начал орать. Схватившись руками за какой-то болт, я попробовал вытянуться, чтобы хоть как-то расслабить мышцу. Но это только усугубило ситуацию. Я попытался поставить её на выпирающий стык между трубами. Держась одной рукой за тонкую трубу, я потянулся к ноге, чтобы её размять. От неудобной позы пальцы не выдержали, и я, сорвавшись, начал падать в узкой шахте. Цепляясь одеждой за всевозможные выступы, я больно бился конечностями о металлические трубы.

В конце концов мне удалось согнуть колени и немного притормозить скольжение. Со всей силы ударившись правым коленом об очередной острый угол, я вывалился из шахты и с размаху рухнул на бетонный пол.

Взвыв от боли, трясущимися руками я схватился за колено. Моя штанина быстро начала темнеть, пропитываясь кровью.

- Сука, сука! Твою мать! Пошло всё это на хер! — заорал я, что есть силы.

Мои слова подхватило эхо и разнесло по поистине циклопическому помещению. Нащупав под собой рюкзак, я отполз к стене и, вытянув раненую ногу, сжав зубы, начал осматривать её.

Ткань на штанах в районе колена была разорвана, как и кожа на моей ноге. Из рваной раны беспрестанно сочилась кровь. Подтянув к себе верёвку, я достал нож и отрезал метровый кусок. Обмотав ногу чуть выше колена, я что есть силы перетянул её импровизированным жгутом.

Кровь медленно остановилась. Облокотившись на холодную стену, я достал свою бутылку с водой и сделал большой глоток. Экономить воду сейчас уже было окончательно бессмысленно.

В самом центре, словно колоссальная медуза, висело нечто, что являлось огромным квантовым ядром неимоверной мощности. К нему со всех сторон, как щупальца, подходили бесчисленные трубы, провода и квантовые волноводы.

Последние переливались, в точности как приманки у хищных глубоководных тварей. Только сейчас я обратил внимание на тихий гул, наполняющий помещение. Всё вокруг было покрыто точно такой же белой пылью, как и в коридорах. Потревоженная моим падением, она окружала меня небольшим мерцающим облаком.

Я пошевелил ногой и, стиснув зубы, простонал, боль была невыносимая. Достав из рюкзака небольшой серебристый футляр, я пробежался пальцами по миниатюрным ампулам, уложенным в ровные ряды, вытащил ту, на которой была одна широкая темно-зелёная полоска, и вставил её в короткий металлический цилиндр.

Индивидуальный инъектор, всегда идеально стерильный, простой в использовании, удобный, безупречный во всём, как в принципе всё, что являлось результатом решений ядра. Смесь крошечных нанороботов и высокоэффективных препаратов безболезненно впрыснулась в мою кровь.

Сняв очки, я облегчённо вздохнул, боль отступила. Если бы у меня было время, моя рана затянулась бы в течение двух-трёх дней, да так, что и шрама бы не осталось.

Я улыбнулся от этой мысли. Сначала уголками губ, но чем больше я об этом думал, тем безумнее становилась моя улыбка. И вот я уже во весь голос истерически смеялся, не в состоянии остановиться.

- Что, думаешь купить меня?! — проорал я, - Давай, что ещё?! Какими благами ты меня заманишь? А?! Что ты молчишь, тварь! Бездушная тупая машина! - мои наполненные истерикой слова множество раз отражались от стен звонким эхом.

Моя истерика перешла в новую фазу, я беспомощно уронил голову, слёзы лились из глаз. Этот чёртов препарат купировал воспаление и я уже не чувствовал жжения на веках.

- Ты всё забрал у нас. Ты забрал наши души, - бормотал я себе под нос.

***

- Ты думаешь, это возможно? — я не мог поверить в то, что он мне сейчас рассказал.

- Я в этом уверен, — без колебаний ответил Паша. — Нет сомнений в том, что наше сознание — это следствие квантовых эффектов. Любое наше решение является результатом коллапса волновой функции. Тонкий механизм эволюционировал миллионами лет. А мы его разрушаем.

- Паш, и что ты предлагаешь?

- Это предлагаю не я, — он внимательно посмотрел на меня. — Приходи завтра, я тебя познакомлю.

Так я познакомился с одной из ячеек «Неоклассиков», группы людей, которые своим долгом считали избавить человечество от вещей, созданных на основе квантовых вычислений. Несмотря на всеобщую эйфорию и веру в то, что человечество вступило в свой золотой век, находились те, кто считал современные достижения чуть ли не искушением, ниспосланным нам.

Мы шли узкими улицами на окраине столицы в, так называемый, «забытый район». Несмотря на свою фанатичную сущность, в их словах было зерно здравого смысла. Я, как человек науки, всё больше проникался идеями «Неоклассиков». Их основная идея была до безумия простой: вмешиваясь в квантовый мир, мы нарушаем привычное течение вещей. Разрушаем саму суть мироздания.

В небольшом помещении стоял ряд простых пластиковых стульев. В самом центре была установлена импровизированная кафедра, с которой обычно читали лекции. Мы сели на свои места в ожидании остальных.

- Сегодня как-то пусто, — я обвел помещение взглядом.

- Витя, сегодня будем только мы с тобой и «основатели».

От его слов я весь напрягся и заелозил на своем стуле: - Паш, что происходит?

- Скоро всё узнаешь.

Не успел он договорить, как из боковой двери вышли три человека, одетые в темно-оранжевые рясы. В рамках нашей организации их все называли «основателями», именно они стояли у истоков. Именитые ученые, разочаровавшиеся в текущем мироустройстве.

- Как хорошо, что вы уже пришли, — растягивая слова, начал Алан Белл.

Именно он предложил идею создания основного ядра вычислений, но впоследствии отказался от неё и не участвовал в его создании. Сейчас он был ярым противником, организатором митингов и протестов «Неоклассиков».

- Павел, - он сделал паузу и внимательно посмотрел мне в глаза, - Ты уверен, что ему можно доверять?

- Абсолютно, - без колебаний ответил он.

- Хорошо, - они втроём сели напротив нас. — Как вы знаете, мы долгое время пытались найти планы основного ядра. Полгода назад наш человек передал подробные чертежи. Нам удалось найти возможность, как проникнуть в самый его центр.

- Алан! - Пашка вскочил с места.

- Павел, - укоризненно вставил один из молчавших всё это время основателей.

- Да, прошу прощения, - он сел, смущённо опустив голову.

- Так вот, - продолжил Алан, - Мы разработали план по уничтожению основного ядра, - каждое слово последней фразы он произносил с железными нотками в голосе.

Глаза моего друга горели ярче, чем у любого фанатика. Борьба, предложенная организацией, стала для него смыслом жизни.

Спустя два месяца после этой встречи, у Паши случился первый приступ. Так же неожиданно, как и у его жены. Ждать было больше нельзя. От начального плана было решено отказаться, группа должна была состоять из двух человек.

Спускаться в центр должен был Павел, сколько я не пытался в начале его отговорить, но он меня даже слушать не хотел.

- Не хочу кончить, как она. Пусть это билет в один конец. Я всё уже решил, - твёрдо сказал он, когда мы в очередной раз обсуждали предстоящую «операцию».

Я долго смотрел на него, пытаясь найти хоть какой-то аргумент, чтобы уговорить его остаться, но так и не смог ничего придумать.

За месяц до назначенной даты мы сидели у меня на кухне, когда я упал на пол от резкой боли в затылке. Наверное, если бы не присутствие Пашки в тот момент, я бы сошёл с ума. Долго ещё не мог прийти в себя. Моя жизнь разделилась на до и после. Всё, что до этого говорил мне мой друг, приобрело для меня совершенно другой смысл.

Больше я не пытался его отговорить или вступить с ним в спор. А за две недели до выхода предложил свою кандидатуру на место второго участника.

***

Паша тяжело дышал и держался рукой за стену. Несколько минут назад у него случился сильный приступ.

- Ты не можешь идти дальше, - я взял его за локоть.

- Что предлагаешь? — неразборчиво прохрипел он.

- Дальше пойду один, - холодно ответил я.

Он прекрасно понимал, что дальше наш путь будет лежать через технологические шахты, и в его состоянии спуск просто невозможен. После моих слов Пашка остановился и съехал по стене.

- Я так долго этого ждал, - едва слышно прохрипел он. — Не отнимай у меня, - по его щекам покатились слёзы.

Сев рядом с ним, я обнял его за плечо и притянул к себе. Мы какое-то время сидели молча, в моей голове была абсолютная пустота, ни одной мысли, ничего, только ощущение под правой рукой теплого плеча Пашки.

- Ладно, хер с тобой, пошли, - я встал и протянул ему руку. — Всё равно тут сдохнем, - злобно усмехнулся я.

Он ничего не ответил, а только протянул мне руку в ответ. Я подхватил его, и мы медленно двинулись дальше. Через пятнадцать метров он обмяк и сполз на пол, перестав показывать хоть какие-то признаки сознания.

Прислонив его к стене, я сел напротив, подтянул колени и, обхватив их руками, не отрываясь смотрел на своего друга.

Пашка, хотя вряд ли его можно было так уже называть, сидел с опущенными руками и медленно крутил головой. Из рта стекала слюна, и он издавал нечленораздельные звуки, больше похожие на мычание. Его губы беспрестанно шевелились, уродуя рот гримасами.

- Пашка, ну как так, - сквозь зубы сказал я. — Почему именно сейчас?! — гримаса отчаяния исказила моё лицо.

Я пытался бороться, но ничего не мог с этим сделать, я рыдал как ребёнок. Навзрыд, давясь собственными слезами, беспомощно лупил бетонный пол, а он сидел и медленно крутил головой.

Немного успокоившись, я достал свой портативный инъектор и ампулу с чёрной полосой. Вставив её в небольшой цилиндр, подполз к телу Пашки и, зажмурившись, ввел препарат ему в ногу.

Не было никаких судорог, конвульсий, хрипов, ничего такого, что обычно показывают в кино. Он просто перестал шевелиться, опустив голову на грудь.

***

Я, словно насекомое, завороженный прекрасным светом, полз к центру помещения, чтобы оказаться как можно ближе к этому венцу человеческой мысли. Огромное квантовое ядро, способное в считанные секунды рассчитать все возможные исходы событий, мерцало холодным светом. Бездушная машина, созданная человеком с единственной целью — удовлетворить его любопытство. Дать ещё больше свободы, избавить от рутины - она могла всё, только задай правильный вопрос.

Это и была главная уникальность основного ядра - оно давало возможность простого взаимодействия. Без всех этих сложных запросов и настроек, простой вопрос, конкретный ответ.

Волноводы Хоши вспыхнули ярким светом, откуда-то сверху начал нарастать знакомый мне гул. Стараясь не отвлекаться на него, я упорно полз вперёд. Только сейчас я обратил внимание на небольшие капсулы, похожие на маленькие барокамеры, расположенные по кругу, как лепестки у ромашки, на полу, под самим ядром.

Гул стал невыносимым, я прижался к стенкам капсулы, зажал уши и свернулся в позе эмбриона. Пространство начало свои странные пляски, искажаясь, вибрируя. На уровне моих глаз появилась рваная дыра, как если бы кто-то разорвал киноплёнку. Она шла сразу через воздух, пол, кабели, а из-за её краёв начала сочиться чёрная жижа. В глазах потемнело, и я потерял сознание.

Очнулся я в кромешной тьме, видимо, меня били конвульсии, и я скинул свои очки. Я начал шарить рукой по полу в надежде отыскать их. Но все мои попытки были безуспешны, хотя уже это было не так важно. Проведя рукой по глазам, я попытался всмотреться в темноту. Рядом со мной, там, где располагались капсулы, исходило странное золотистое свечение.

Видимо, его спектр не попадал в видимый диапазон очков. Я пополз в сторону этого свечения. Несмотря на сильнейшее обезболивающее, на ногу я не мог опираться, слушаться меня она отказывалась. Подтянувшись на руках, я запрыгал на здоровой ноге, чтобы поймать равновесие.

Сверху располагалось небольшое круглое смотровое окно. В золотистой, практически прозрачной жидкости плавала обнажённая девушка на вид лет двадцати. Всё её тело было утыкано прозрачными трубками и проводами. Она едва заметно покачивалась в толще жидкости.

Нежное юное лицо было абсолютно безмятежным. Ниже стекла чёрной краской было нанесено «Int-VII». В моей груди гулко стучало сердце, подушечки пальцев рук покалывали невидимые иголки. Всё встало на свои места.

Я сполз на пол и устало закрыл глаза, прислушиваясь к окружающим звукам. Все те безумные идеи, которые обсуждались на встречах «Неоклассиков», стали реальными. Чтобы упростить взаимодействие с квантовым ядром, они использовали живых людей, подключённых напрямую к нему.

Своеобразная прослойка между оператором и квантовыми вычислениями. Отталкиваясь от схожести сознания человека с работой этой машины, видимо, они нашли способ. А если сейчас один из этих интерфейсов сошёл с ума, что он посылает ядру? Не есть ли это причина того безумия, в которое погружается наш мир?

Найдя молнию у своего рюкзака и расстегнув его, я вытащил круглый ребристый шар. Под пальцем ощущались его выпирающие грани. Нащупав круглое углубление, я прижал к нему большой палец левой руки.

Грани вспыхнули ядовито-красным светом. На небольшом экране замелькали цифры обратного отсчёта. Ровно минута оставалась этому миру.

- Человек должен оставаться человеком, - повторил я слова Алана Белла, перед тем как единица стала нулём.

***

Из рапорта по расследованию чрезвычайного происшествия на объекте «Эгерия».

В ходе расследования были выявлены многочисленные нарушения в протоколе безопасности доступа на территорию института основных квантовых вычислений.

Решением совета по контролю за проникновением материи из иных вселенных:

Усилить контроль за территорией института в радиусе полутора километров.Изолировать периметр зоны отчуждения стационарным ограждением.

Пересмотреть отбор кандидатов для интерфейсов взаимодействия с ядром вычислений.Прекратить до особого разрешения все исследования с вычислениями на квантовом ядре в связи с участившимися случаями проникновения иных субстанций при получении результатов.Последние данные указывают на то, что полученные результаты вычислений фактически являются частью иных вселенных, оказывающих негативное влияние на квантовые поля текущей метагалактики.