Осторожнее с желаниями

Осторожнее с желаниями (вариант для Челленджа)

Петька Сидоров, ученик шестого класса, сидел на уроке истории и тоскливо поглядывал в окно. Погода не радовала — со вчерашнего дня моросил нудный дождик, вперемешку со снегом. Урок тоже не радовал — как же достала Мария Васильевна со своей Византией! Хоть бы что интересное рассказала. Петька глянул на часы — когда там урок закончится? С огорчением узнал, что ещё аж двадцать пять минут мучиться. Что такая скучная вся эта история? Петька покосился на своего соседа по парте Димку Фролова. Тот, старательно прячась за учебником, что-то увлечённо рисовал в тетради. Петька осторожно заглянул — ну да, очередной звездолёт, что там ещё может быть. Димка помешан на космосе, спит и видит, как сам туда полетит.

— Инопланетянина нарисуй, — шёпотом посоветовал Петька Димке. — Страшного какого-нибудь, со щупальцами.

— Иди нафиг, — коротко ответил Димка, отгораживаясь локтем.

— Художник хренов, — тихо фыркнул Петька.

— От хренова слышу! — прилетело в ответ.

— Хватит болтать! — повернулась к ним сидящая впереди Ирка Куликова. — Самим не интересно, не мешайте другим слушать!

— Да слушай на здоровье, кто тебе мешает! — проворчал Петька.

Он тяжело вздохнул, подпёр голову руками, чтобы не заснуть, и начал слушать учительницу — может, всё-таки расскажет что-нибудь занятное? — но Мария Васильевна монотонным голосом продолжала бубнить про свою разлюбезную Византию. «Вот были бы уроки с попаданием», — размечтался Петька. А что, здорово же? Вместо училкиного «бу-бу-бу», попадаешь на время урока в прошлое, хоть в Византию, хоть в Рим к гладиаторам, да хоть к неандертальцам. Нет, нафиг этих неандертальцев, лучше к динозаврам! И не нужно ничего слушать, просто ходи и смотри. Как в музее — всё можно рассмотреть и ничего тебе при этом не угрожает. Петька вздохнул — мечтать не вредно… и вдруг провалился в темноту. А очнулся посреди улицы, почти под копытами лошади, едва успел в сторону отскочить.

— Тебе жить надоело, стервец?! — рявкнул на него возница. — Уши щас оборву!

Телега, нагруженная мешками, проехала мимо. Петька ошалело какое-то время смотрел ей вслед, потом огляделся по сторонам. Улица, судя по каменным домам, городская, но дома невысокие, место будто бы знакомое, а вроде и не очень.

— Где я? — испуганно прошептал Петька.

Он оглянулся назад и увидел, что стоит напротив витрины. В витрине отражался он сам, только вместо привычных джинсов и толстовки на нём была надета рубаха непонятного цвета и явно большего размера, чем надо, да ещё и с многочисленными заплатами, потёртые штаны и… Петька даже глаза протёр — на ногах вместо кроссовок… лапти? Петька даже глаза протёр — точно, лапти!

— Чё такое-то? Чё за фигня? — испуганно пропищал мальчишка, озираясь по сторонам.

Вот угораздило, а? Неужели и правда попал в прошлое? Ну уж точно не в будущее, судя по собственной одежде и по тому, что чуть под лошадь не угодил. И какая страна? Впрочем, тот мужик тот явно по-русски на него орал. Значит, Россия, не Византия. «Тьфу, вот привязалась же эта Византия, спасибо вам огромное, Марь Васильна!» — мысленно буркнул Петька.

Мальчишка решил, что стоять на одном месте смысла нет, нужно осмотреться и попытаться понять, куда же его ни с того, ни с сего занесло, и осторожно двинулся по улице. Никто не обращал на него внимания. А Петька смотрел во все глаза на окружавшее его. Это точно не двадцать первый век. Асфальта нет. «Какой может быть асфальт, если я сам в лаптях», — подумал Петька.

— Посторонись! — раздался громкий крик.

Петька испуганно шарахнулся в сторону. Мимо прошёл мужик с большим мешком на плече. Ни фига себе — такой здоровенный мешок, а мужик несёт его запросто, будто веса совсем не чувствует.

— Ну, круто, чё! Зашибут и не заметят, — проворчал Петька и пошёл дальше.

Тут он увидел вывеску со знакомым названием «Власьевская аптека».

— Да ладно, я чё, в Ярике? — разочарованно протянул Петька, рассматривая вывеску. Да, она не совсем такая, к которой привык Петька, но название сомнений не оставляло. Даже попасть нормально не удалось, как был в Ярославле, так тут и остался.

— Ну, блин, где справедливость, а? Димону вот недавно приснилось, что он на космическую станцию к каким-то ящерам попал. А я, как дурак, блин, даже попасть нормально не могу, — обиженно пробубнил Петька.

Мальчик остановился у аптеки, не зная, куда пойти дальше. Улица выглядела и знакомо, и нет. Дома других цветов. А вот этого дома уже нет, и того тоже. А сколько небольших магазинчиков! У соседнего дома двое солидных, бородатых мужиков совершенно несолидно спорили о ценах на ткани, ругаясь при этом на чём свет стоит. Петька догадался, что это купцы. Ну да, что удивительного, Ярославль ведь был купеческим городом. Поэтому и магазинов столько. Петька вспомнил, что магазины раньше называли лавками. На первом этаже располагалась сама лавка, на втором этаже — жилые комнаты. По улице проехала карета. Не такая роскошная, как в кино показывают, наоборот, совершенно простая, и пыль вон какую подняла. Петька поспешно спрятался от пыли за угол.

— Чё делать-то? — пробормотал он, присев на ступеньку аптеки. — Как отсюда выбираться? Какой хоть это год?

А толку, даже если и узнает, какой год? История никогда не была Петькиным любимым предметом.

— Если выберусь отсюда, буду как следует учить историю, правда-правда, вот увидите, Марь Васильна, — прошептал Петька.

Только бы выбраться. Пока никто не обижает, разве что возница обещал уши оборвать, так это ерунда. Сосед, дядь Ваня, тоже обещал, когда Петька ему окно мячом разбил, так не только не оборвал, даже родителям не нажаловался. Но то сосед, а то совсем незнакомые люди. Явно это даже не двадцатый век — даже намёка на асфальт нет, и одежда непривычная, только в кино, да в музее такую видел. Мимо неторопливо прошли две дамы в длинных платьях и с кружевными зонтиками от солнца. Дамы недовольно покосились на Петьку, но ничего не сказали. Рядом с одной из дам семенила мелкая, белая, лохматая собачонка, хрипло гавкнувшая на Петьку. Он понимал — нужно куда-то уходить, чтобы обдумать случившееся, а то и полицию вызовут. Или как там — городового? Вроде так они назывались.

— Марь Васильна, я всё выучу, правда выучу, если выберусь, — негромко проговорил Петька.

Петька решил просто пройтись по улице. Нет, страшно, а вдруг что? «Да не бойся ты, чего бояться-то? Ты в своём городе, только в другом времени», — уговаривал себя Петька, но так и не решался встать со ступеньки. Нужно просто идти уверенно, не шарахаться от каждого встречного.

— Легко сказать — идти уверенно, — пробубнил Петька, тоскливо проводив взглядом ещё одну карету. — Разъездились тут! Лучше я ещё посижу.

— Эй ты! Чего расселся? — перед ним остановился один из тех купцов, что недавно спорили у соседнего дома. — Ты вроде у Митрофана Ильича на посылках?

— Н-не, эт-т не я, — испуганно и невнятно проблеял Петька.

— Чего? — не расслышал купец. — Как тебя, Васька вроде? Передай Митрофану, что я приду к нему вечером. У меня для него найдётся несколько мешков соли.

Купец, не дожидаясь ответа мальчишки, пошёл прочь, а Петька совершенно ошалело уставился ему вслед. Какие, нафиг, Васька, Митрофан и соль ещё? Кому и что он может передать? Нужно выбираться отсюда и немедленно, а то ещё за злодея примут. Заберут, посадят за решётку и доказывай, что ты вообще не отсюда.

— У-у-у, — шёпотом провыл Петька, поспешно поднимаясь со ступеньки и заворачивая за угол. Если тот купец обернётся, то его не увидит и подумает, что Петька, то есть, Васька, побежал выполнять данное ему поручение.

— Куда идти-то? — бормотал мальчишка, идя вдоль улицы и стараясь не попасть никому на пути. Мимо торопливо или неспешно проходили люди, кто просто гулял, кто явно куда-то целенаправленно двигался. Солнце припекало, а дома почти зима. Хотя он и сейчас в своём городе, только не в своём времени.

— Зачем я думал про это попадание? — огорчённо ворчал Петька. — Захотел и попал — хоть в Византию, хоть в Хрезантию, — передразнил он сам себя. — Вот и попал! Сиди вот теперь тут. А если я тут навсегда? И вообще, как я попал-то в прошлое? Мне что, теперь тут постоянно жить? Я не хочу, я домой хочу!

— Сидоров! — как будто издалека донеслось до него. — Сидоров, ты меня слышишь?

Кто-то толкнул Петьку в бок. Он дёрнулся в сторону и… довольно ощутимо ударился об пол руками и тем, чем на стуле сидят. Петька оглядывался, не понимая, что произошло. Он сидел на полу, а перед ним стояла Мария Васильевна, укоризненно глядя на него и качая головой. Одноклассники хихикали, а кое-то — Димка, например (друг, называется!) — откровенно ржал. Петька кое-как поднялся с пола и пробормотал:

— Марь Васильна, я… это… ну...

— Ты уснул на уроке. Не стыдно, Сидоров? — строго произнесла учительница.

— Стыдно! Очень! — заверил Петька. — Я больше не буду! И про Византию всё выучу.

Одноклассники захихикали громче. Димка так вообще побагровел от хохота.

— Куда же ты денешься? — вздохнула Мария Васильевна. — Конечно, выучишь, у вас ведь контрольная скоро. Садись, Петя, и больше не засыпай на уроке.

— Марь Васильна, больше ни за что, чесслово! — пообещал Петька и плюхнулся на своё место.

— Ну и дурак ты, Сидоров! — сообщила Петьке Ирка Куликова.

— Отстань! — огрызнулся Петька. — И вообще, иди ты, Куликова… в Византию!

Ирка обиженно отвернулась. Кое-кто ещё продолжал посмеиваться, глядя на Петьку. Он исподтишка показал кулак самым весёлым. Димка тоже продолжал ржать, аж икать начал от смеха. Петька толкнул его локтем и прошипел:

— Димон, хорош ржать, не в конюшне!

— Ребята, тише! Продолжаем урок, — успокоила не в меру развеселившихся учеников строгая Мария Васильевна. — Тема большая, и она обязательно будет на контрольной.

— Ты чё, Пит? Совсем рехнулся, на уроке дрыхнуть? Марья тебе всё припомнит на контрольной, — шёпотом поинтересовался просмеявшийся и проикавшийся Димка. — А ты ещё и скулил во сне.

— Врёшь! — уставился на него Петька.

— Не-а, не вру, — помотал головой Димка. — Ронька так же скулит, когда ему что-то снится, и лапами ещё во сне дёргает, будто бежит. Чё снилось-то?

— Потом расскажу, не поверишь, — пообещал Петька и стал внимательно слушать Марию Васильевну. Ещё никогда ему не было так интересно на уроке истории.

Осторожнее с желаниями (полный вариант)

Петька Сидоров, ученик шестого класса, сидел на уроке истории и тоскливо поглядывал в окно. Погода не радовала — со вчерашнего дня моросил нудный дождик, вперемешку со снегом. Середина ноября, нечего ждать хорошей погоды, заморозило бы уже всё, и нормальный снег выпал. Урок тоже не радовал — как же достала Мария Васильевна со своей Византией! Хоть бы что интересное рассказала. Петька глянул на часы — когда там урок закончится? С огорчением узнал, что ещё аж двадцать пять минут мучиться. А кажется урок уже часа два идёт. Что ж такая скучная вся эта история? И после уроков не погулять с такой погодой. Ну и день! Петька покосился на своего соседа по парте Димку Фролова. Тот, старательно прячась за учебником, что-то увлечённо рисовал в тетради. Петька осторожно заглянул — ну да, очередной звездолёт, что там ещё может быть. Димка помешан на космосе, спит и видит, как сам туда полетит. Ага, полетит, как же! Мечтать, говорят, не вредно.

— Инопланетянина нарисуй, — шёпотом посоветовал Петька Димке. — Страшного какого-нибудь, со щупальцами. Или ещё с чем.

— Иди нафиг, — коротко ответил Димка, отгораживаясь локтем.

— Художник хренов, — тихо фыркнул Петька.

— От хренова слышу! — прилетело в ответ.

— Хватит болтать! — повернулась к ним сидящая впереди Ирка Куликова. — Самим не интересно, не мешайте другим слушать!

— Да слушай на здоровье, кто тебе мешает! — проворчал Петька.

Он тяжело вздохнул, подпёр голову руками, чтобы не заснуть, и начал слушать учительницу — может, всё-таки расскажет что-нибудь занятное? — но Мария Васильевна монотонным голосом продолжала бубнить про свою разлюбезную Византию. «Вот были бы уроки с попаданием», — размечтался Петька. А что, здорово же? Вместо училкиного «бу-бу-бу», попадаешь на время урока в прошлое, хоть в Византию, хоть в Рим к гладиаторам, да хоть к неандертальцам. Нет, нафиг этих неандертальцев, лучше к динозаврам! Круто! И не нужно ничего слушать, просто ходи и смотри, что там и как. Как в музее — всё можно рассмотреть и ничего тебе при этом не угрожает. Петька вздохнул — мечтать действительно не вредно, но и смысла нет, мечта-то из разряда несбыточных… и вдруг провалился в темноту. А очнулся посреди улицы, почти под копытами лошади, едва успел в сторону отскочить.

— Тебе жить надоело, стервец?! — рявкнул на него возница. — Уши щас оборву!

Телега, нагруженная мешками, проехала мимо. Петька какое-то время ошалело смотрел ей вслед, потом огляделся по сторонам. Улица, судя по каменным домам, городская, но дома невысокие, место будто бы знакомое, а вроде и не очень.

— Где я? — испуганно прошептал Петька.

Он оглянулся назад и увидел, что стоит напротив витрины. В витрине отражался он сам, только вместо привычных джинсов и толстовки на нём была надета рубаха непонятного цвета и явно большего размера, чем надо, да ещё и с многочисленными заплатами, потёртые штаны и… Петька даже глаза протёр — на ногах вместо кроссовок… лапти? Да ладно? Лапти? Петька на всякий случай ещё раз протёр глаза — точно, лапти! Самые настоящие!

— Чё такое-то? Чё за фигня? — испуганно пропищал мальчишка, озираясь по сторонам.

Вот угораздило, а? Неужели и правда попал в прошлое? Ну уж точно не в будущее, судя по собственной одежде и по тому, что чуть под лошадь не угодил. И какая страна? Впрочем, тот мужик явно по-русски на него орал. Значит, Россия, не Византия. «Тьфу, вот привязалась же эта Византия, спасибо вам огромное, Марь Васильна!» — мысленно буркнул Петька.

Мальчишка решил, что стоять на одном месте смысла нет, нужно осмотреться и попытаться понять, куда же его ни с того, ни с сего занесло, и осторожно двинулся по улице. Никто не обращал на него внимания. А Петька смотрел во все глаза на окружавшее его. Это точно не двадцать первый век. Асфальта нет. «Какой может быть асфальт, если я сам в лаптях», — подумал Петька.

— Посторонись! — раздался громкий крик.

Петька испуганно шарахнулся в сторону. Мимо прошёл мужик с большим мешком на плече. Ни фига себе — такой здоровенный мешок, а мужик несёт его запросто, будто веса совсем не чувствует.

— Ну, круто, чё! Зашибут и не заметят, — проворчал Петька, оглянувшись на всякий случай — не приближается ли кто-нибудь другой с мешком или ещё чем тяжёлым — и пошёл дальше, всё-таки надо выяснить, куда попал.

Тут он увидел вывеску со знакомым названием «Власьевская аптека».

— Да ладно, я чё, в Ярике? — разочарованно протянул Петька, рассматривая вывеску. Да, она не совсем такая, к которой привык Петька, но название сомнений не оставляло. Даже попасть нормально не удалось, как был в Ярославле, так тут и остался.

— Ну, блин, где справедливость, а? Димону недавно приснилось, что он на космическую станцию к каким-то ящерам попал, все уши мне прожужжал, как у них там всё. А я, как дурак, блин, даже попасть нормально не могу, — обиженно пробубнил Петька. — Может, я тоже сплю? Тогда лучше бы проснуться.

Петька на всякий случай сильно зажмурился, надеясь, что когда он откроет глаза, всё действительно окажется сном. Открывал глаза он очень осторожно, а открыв, вздохнул от разочарования — не проснулся. Мальчик стоял у аптеки, не зная, куда пойти дальше. Улица выглядела и знакомо, и нет. Дома других цветов. Вот этого дома уже нет, и того тоже. Там сейчас более высокий дом находится. Сколько небольших магазинчиков! У соседнего дома двое солидных, бородатых мужиков совершенно несолидно спорили о ценах на ткани, ругаясь при этом на чём свет стоит. Петька догадался, что это купцы. Ну да, что удивительного, Ярославль ведь был купеческим городом. Поэтому и магазинов столько. Петька вспомнил, что магазины раньше назывались лавками. На первом этаже располагалась сама лавка, на втором — жилые комнаты. Какие смешные полосатые навесы над окнами лавок! Петька припомнил, что видел такое в кино или где-то на картинке. По улице проехала карета. Не такая роскошная, как в кино показывают, наоборот, совершенно простая, и пыль вон какую подняла. Петька поспешно спрятался от пыли за угол.

— Чё делать-то? — пробормотал он, присев на ступеньку аптеки. — Как отсюда выбираться? Какой хоть это год?

А толку, даже если и узнает, какой год? История никогда не была Петькиным любимым предметом. Поэтому год ему ничего не скажет — что в это время происходит, кто его знает?

— Если выберусь отсюда, буду как следует учить историю, правда-правда, вот увидите, Марь Васильна, — прошептал Петька.

Только бы выбраться. Пока никто не обижает, разве что возница обещал уши оборвать, так это ерунда. Сосед, дядь Ваня, тоже обещал, когда Петька ему окно мячом разбил, так не только не оборвал, даже родителям не нажаловался. Но то сосед, а то совсем незнакомые люди, да ещё и в совершенно непонятном времени. Что уж про двадцать первый век вспоминать, это даже не век двадцатый — на асфальт вон и намёка нет, одежда непривычная, только в кино да в музее такую видел. Мимо неторопливо прошли две дамы в длинных платьях и с кружевными зонтиками от солнца. Дамы недовольно покосились на Петьку, но ничего не сказали. Рядом с одной из них семенила мелкая, белая, лохматая собачонка, хрипло не то гавкнувшая, не то каркнувшая на Петьку.

— Тише, Буфочка, — прощебетала дама.

— Ходят тут! — недовольно шепнул мальчишка.

Он понимал — нужно куда-то уходить, чтобы обдумать случившееся, а то вдруг кто решит, что он слишком подозрительный, и вызовет полицию. Или как там — городового? Вроде так они назывались.

— Марь Васильна, я всё выучу, правда выучу, если выберусь, — негромко проговорил Петька.

Петька решил просто пройтись по улице. Нет, страшно, вдруг что? «Да не бойся ты, чего бояться-то? Ты в своём городе, только в другом времени. Расскажешь Димону, вот он удивится!» — уговаривал себя Петька, но так и не решался встать со ступеньки и пойти осматриваться. Нужно просто идти уверенно, не шарахаться от каждого встречного, тогда никто и не поймёт, что он не из этого времени.

— Легко сказать — идти уверенно, — пробубнил Петька, тоскливо проводив взглядом ещё одну карету. — Разъездились тут! Вдруг снова лошадь? А я отпрыгнуть не успею? Лучше ещё тут посижу.

— Эй ты! Чего расселся? — перед ним остановился один из тех купцов, что недавно спорили у соседнего дома. — Ты вроде у Митрофана Ильича на посылках?

— Н-не, эт-т н-не я, — испуганно и невнятно проблеял Петька.

— Чего? — не расслышал купец. — Как тебя, Васька вроде? Передай Митрофану, что я приду к нему вечером. У меня для него найдётся несколько мешков соли.

Купец, не дожидаясь ответа мальчишки, пошёл прочь, а Петька совершенно ошалело уставился ему вслед. Какие, нафиг, Васька и Митрофан — имя-то какое! — и соль ещё? Кому и что он может передать? Нужно выбираться отсюда и немедленно, а то ещё за кого-нибудь примут. Повезло, что этот Васька не преступник, а если за злодея какого примут? Заберут, посадят за решётку и доказывай, что ты вообще не отсюда. Как он докажет? Никак, у него даже документов никаких с собой нет. А и были бы? Кто поверил бы, что он из двадцать первого века? Решили бы, что фальшивка, и точно за решётку упрятали бы, так что даже хорошо, что документов нет.

— У-у-у, — шёпотом провыл Петька, поспешно поднимаясь со ступеньки и заворачивая за угол. Если тот купец обернётся, его не увидит и подумает, что Петька, то есть, Васька, побежал выполнять данное ему поручение.

— Куда идти-то? — бормотал мальчишка, идя вдоль улицы и стараясь не попасть никому на пути. Мимо торопливо или неспешно проходили люди, кто просто гулял, кто явно куда-то целенаправленно двигался. Солнце припекало, и судя по одежде горожан, на дворе лето; да что горожане — он сам просто в рубахе и штанах. А дома почти зима. Хотя он и сейчас дома, вернее, в своём городе, только не в своём времени.

— Зачем я думал про это попадание? — огорчённо ворчал Петька. — Захотел и попал — хоть в Византию, хоть в Хрезантию, — передразнил он сам себя. — Вот и попал! Сиди вот теперь тут. Или прикинься тем самым Васькой и про соль сообщай Митрофану какому-то. Фиг знает, как выбираться теперь. Ну что делать-то? А если я тут навсегда? И вообще, как я умудрился в прошлое-то попасть? Что за фигня происходит? Мне что, теперь тут постоянно жить? Я не хочу, я домой хочу!

— Сидоров! — как будто издалека донеслось до него. — Сидоров, ты меня слышишь?

Кто-то толкнул Петьку в бок. Он дёрнулся в сторону и… довольно ощутимо ударился об пол руками и тем, чем на стуле сидят. Петька оглядывался, не понимая, что произошло. Он сидел на полу, перед ним стояла Мария Васильевна, укоризненно глядя на него и качая головой. Одноклассники хихикали, а кое-то — Димка, например (друг, называется!) — откровенно ржал. Петька кое-как поднялся с пола и пробормотал:

— Марь Васильна, простите. Я… это… ну…

— Ты уснул на уроке. Не стыдно, Сидоров? — строго произнесла учительница.

— Стыдно! Очень! — заверил Петька. — Я больше не буду! Правда-правда! И про Византию всё выучу.

Одноклассники захихикали громче. Димка так вообще побагровел от хохота.

— Куда же ты денешься? — вздохнула Мария Васильевна. — Конечно, выучишь, у вас ведь контрольная скоро. Садись, Петя, и больше не засыпай на уроке.

— Ни за что! Марь Васильна, больше ни за что, чесслово! — пообещал Петька и плюхнулся на своё место.

— Ну и дурак ты, Сидоров! — сообщила Петьке Ирка Куликова. — Таких дураков больше нет.

Куликова считает, что если она отличница, то может остальным говорить, что угодно.

— Отстань! — огрызнулся Петька. — И вообще, иди ты, Куликова… в Византию! Тебя там заждались.

Ирка обиженно отвернулась. Кое-кто ещё продолжал посмеиваться, глядя на Петьку. Он исподтишка показал кулак самым весёлым, это их развеселило ещё больше. Димка тоже продолжал сдавленно хохотать, аж икать начал от смеха. Петька толкнул его локтем и прошипел:

— Димон, хорош ржать, не в конюшне!

— Ребята, тише! Продолжаем урок, — успокоила не в меру развеселившихся учеников вернувшаяся за свой стол Мария Васильевна. — Тема большая, и она обязательно будет на контрольной. Слушайте внимательно.

— Ты чё, Пит, совсем рехнулся, у Марьи на уроке дрыхнуть? — шёпотом поинтересовался просмеявшийся и проикавшийся Димка. — Она же тебе всё припомнит на контрольной. А ты мало того, что дрых, так ещё и скулил во сне.

— Врёшь! — уставился на него Петька. Неудивительно что всем было так весело — он не только со стула грохнулся в присутствии всего класса, но ещё и скулил перед этим. Ну как так-то? Что за день такой неудачный?

— Не-а, не вру, — помотал головой Димка. — Ронька так же скулит, когда ему что-то снится, и лапами ещё во сне дёргает, будто бежит. Чё снилось-то?

— Потом расскажу, ты не поверишь, — пообещал Петька и стал внимательно слушать Марию Васильевну. Ещё никогда ему не было так интересно на уроке истории.