Особенности подводного плавания

Глава 1

Рассказ написан на основе бесед с моим школьным приятелем

Михаилом, которому довелось служить на флоте в восьмидесятых

годах прошлого столетия и который непосредственно наблюдал

все описываемые события своими глазами.

Мишка вырос высоким парнем. К концу школы он вымахал до двух метров - настоящий гренадер! Куда же таких высоченных красавцев отбирают в армии? Правильно, либо в танкисты, либо в подводники: там у рослых ребят природные качества, от рождения полученные, лучше раскрываются. Мишке повезло! Он попал на атомный подводный крейсер.

- Сам подумай, - говорил мне Мишка, - как бы я в танке со своим ростом? А на подлодке было таки место! На торпедной палубе можно было стоять во весь рост и плечи расправить… У нас ещё у старпома такой же рост как у меня был. Мы с ним именно из-за этого и сошлись… Плохо, что в кубриках кровати маломерки - рассчитаны на рост сто восемьдесят. Старпому спасибо, он подсказал. Мне за пол-литра шилы (это, на подводном сленге, так технический спирт назывался) мастер в кубрике, прорезал дыру в фальшборте напротив кровати. Я сшил мешочек-кокон, который сунул в эту дыру и туда ночью ноги просовывал. Так и спал. Впрочем, это к рассказу не относится. В тот раз у нас было боевое дежурство в Атлантике. Перед нами шло гидродинамическое корыто, гремевшее, как старое ведро с ржавыми болтами. Натовские акустики после такого прохода на неделю глохли. Не слышат ни фига! Акустические буи от ужаса сами из воды выскакивали и вопили: “Караул, русские идут!” Ну, а мы за ней шли следом, на мягких лапах, в режиме тишины. Сидим почти бесшумно, только по отсекам "вражьих тараканов" бьем.

- Вражьих, это каких? - удивился я.

- Видишь ли, - разъясняет мне особенности подводного плавания Мишка, - тараканы - живучие насекомые. Живут прямо в реакторе. Для них радиация словно для девчонок “Шанель номер пять”. Им вааще не вредит. Только делает прозрачными от воздействия радиации. Вот на лодках у матросов такое развлечение: если бежит бесцветный таракан, его ловят и красят. У каждого отсека свой цвет. У кого синий, у кого красный… Правильного по цвету для своего отсека таракана никто не трогает. Это свой! Раз куда-то бежит, значит по делу. Если же чужой забегает, то его убивают сразу. Такие вот "тараканьи войны" между отсеками. Чьих тараканов на лодке больше, тот отсек и лучший… Помню случай был, когда мазуты сухопутные на лодке тараканов травили. Разбросали отраву по углам. На следующий день веником дохлых тараканов в кучку сгребли, а они всех цветов радуги. Один из мазутов недоумевает:

- А чего это они такие разноцветные?

- А это от радиации так мутации происходят, - отвечает ему старпом не теряясь.

Впрочем, это другая история. Так вот! Уже в Атлантику выходим, и тут ЧП: матросу Филюшкину резко поплохело. Боли в животе. Тут следует заметить, что на флоте бывают три вида врачей: либо хирург, либо терапевт, либо стоматолог. Нам “повезло” - у нас был стоматолог по имени Жора…

- Аппендицит! - авторитетно озвучил диагноз врач, помяв живот больного матроса.

- Точно аппендицит? - уточнил командир подводного крейсера, капитан первого ранга.

- Сам смотри, - ответил доктор, пожав плечами, - Филюшкин, тут больно? А тут? А если резко руку убрать?

- Ай! - не выдерживает матрос, кривясь от резкой боли.

- Вот! - удовлетворенно констатирует эскулап, поднимая указательный перст к потолку. - Все симптомы налицо.

- Дааа! Дела… - произнёс командир, снимая головной убор и потирая лоб тыльной стороной ладони. - Филюшкин, ты вот не мог бы со своим аппендицитом где-нибудь в районе Кольского залива заболеть? - в сердцах обратился капраз к матросу.

Командира понять можно: тут или всплывать и вызывать эвакуацию вертолётом на большую землю, или разворачивать атомоход и мчать на всех парах к родному берегу, а значит, опять-таки всплывать. И всё это на виду НАТОвской эскадры. Вообщем, как не крути, всплывать надо. А значит, вся тщательно проведенная операция по выходу в Атлантику псу под хвост - боевая ротация боевых кораблей сорвана, да ещё пища для вражьих аналитиков: особенности прохода наших подлодок в океан, которой они с радостью воспользуются. Так что, или всплывать, или… Или что?

- Да не переживай так, Петрович, - по-свойски обратился док к командиру. - Вырежу я этот аппендицит.

- А ты раньше-то аппендициты уже резал? - огрызнулся командир.

- А ты раньше зуб мудрости рвал? - по-еврейски ответил доктор вопросом на вопрос. - Помню рву коренной, восьмерку, а у меня он раскрошился. А корни! Корни-то остались! Часа два пыхтел их удалял! И Бога, и чёрта вспомнил, причём, в одном предложении. А ещё помнится, пульпит был у меня с непроходимым каналом…

- При чём тут пульпит!? - оборвал доктора командир.

- Да при том! - рассердился стоматолог. - Во рту же не видно ни хрена! Одной рукой зеркальце держишь, другой инструмент. Рвешь наугад, а потом смотришь: угадал или как обычно, здоровый выдрал! А тут-то что! - эскулап треснул матроса по животу ладонью, заставив того замычать от боли. - Всё на виду! Режь - не хочу! Да и аппендицит у человека в единственном экземпляре. Здоровый аппендицит вместо больного не отчекрыжишь! Тут не ошибёшься!

- А ты точно справишься? - с сомнением интересуется капраз.

- Конечно! - убежденно отвечает доктор. - Смотрите: вот толстая кишка, а тут - тонкая, - начинает рисовать линии док прямо по животу матроса. - А вот тут он: аппендицит!

При этом эскулап ткнул в живот больному пальцем в место предполагаемого аппендицита, от чего матрос подскочил на койке и застонал, брызгая слезами из глаз.

- Во! Видали! - обрадовался доктор, кивая на матроса. - Тут он родимый! Созрел! Небось уже гнойный! Видишь как реагирует! Резать надо, иначе перитонит и летальный исход. Потеряем парня!.. Да ты не переживай. Я этот аппендицит с закрытыми глазами вырежу.

- Не надо с закрытыми!

- Да я это так, образно. Что бы было понятно, что сложного тут ничего нет. Сложности будут в другом.

- Какие сложности!? - с опаской уточняет командир.

- Так диета после операции!

- А диета какая?

- Да хрен её знает.

- … ??

- Блин, сейчас, - произнёс док, увидев вытянутые физиономии офицеров-подводников.

Стоматолог покопался на книжной полке, нашёл нужный справочник, удовлетворённо хмыкнул и, пошелестев страницами, ткнул пальцем в правильный раздел.

- Вот она - диета! Нужно отказаться от потребления соленой, острой, жареной пищи, а также соусов и приправ, и далее по списку...Это надо коку дать... Кстати, тут и картинка есть, - сказал доктор плюхнув медицинский талмуд чуть ниже пояса матроса, отчего тот подозрительно ойкнул.

Командный состав атомохода склонился над книгой, изучая черно-белую иллюстрацию и проецируя рисунок на Филюшкинский живот. По всему выходило, что врач правильно определил местонахождение аппендицита.

- Видите, - после некоторой паузы произнес док, - всё как говорил: тут толстая кишка, тут двенадцатиперстная, тут тонкая… - док снова стал водить руками по животу матроса, попутно объясняя, что где находится в Филюшкинской брюшной полости, периодически сверяясь с рисунком. - Вообщем, отчекрыжу я твой аппендицит, командир, не сомневайся!

- Не надо мой! Надо матроса!

- Да конечно не твой! Само собой матросский отрежу!.. А могу потом и твой, чтобы по одному поводу дважды не собираться!

- Не надо мой! - с испугом произнес капраз. - Мой не болит.

- Так и надо резать пока не болит! Когда заболит - поздно будет! - раздраженно высказал доктор, кивнув в качестве доказательства на мычавшего матроса.

- Говорю тебе, ничего мне вырезать не надо! - рубанул ладонью по воздуху командир.

- Не надо, так не надо, - подозрительно быстро согласился с командиром доктор, - может тогда тебе? - кивнул он старпому, выглядывающему из-за спины командира.

- Нет! - нервно ответил старпом, сглотнув слюну, поспешив спрятаться за командира.

- Ну и как хотите, хотел как лучше… - с обидой произнес эскулап.

- Даааа... Дела! - командир атомохода вновь скомкал пилотку и потер многострадальный лоб. - Ты-то сам что скажешь? - обратился он к матросу.

- Да уж делайте что хотите, тащ капитан первого ранга! Только побыстрее, - едва сдерживаясь, пробормотал позеленевший от боли матрос. - Терпеть уж мочи нет.

- Ладно, - сдался командир. - Готовьтесь к операции.

Вся лодка тщательнейшим образом подготовилась к операции под названием: “Удалить аппендицит”. Атомоход погрузился под воду, где на него не влияли колебания волн, с нулевым дифферентом и застыл в ожидании. Личному составу приказали сидеть по отсекам и не высовываться. Тараканы, почувствовав относительную вольницу, смело бегали между отсеками. В кают-компании, временно оборудованной в качестве операционной, доктор обезболил больного местными препаратами, тщательно продезинфицировал место операции и инструменты спиртом. Немного подумав, врач сделал глоток обжигающего напитка из фляги, исключительно для твёрдости руки. Когда рука достаточно затвердела, док произнес: “Ну-с, приступим” и, плюнув через плечо, решительно рассек брюшную полость в нужном месте… Аппендицита в “нужном месте” не оказалось. После раздумий эскулап расширил разрез и произнёс по командирски:

- Даааа! Дела…

Для усиления резкости зрения, док сделал ещё глоток спирта и крякнул. Аппендицит, словно почувствовав неладное, зашухерился где-то в недрах Филюшкиной брюшины.

- Док, что там? - встрепенулся матрос, приподняв голову.

- Проблемка тут у нас выскочила, - ответил доктор, почесывая ладонью подбородок. - Аппендицита нету.

- Может Вы мне тогда тоже плеснете? - спросил матрос. - В качестве анестезии.

- Можно, - немного подумав, согласился доктор, поднося флягу к рту больного. - Только немного. У тебя же аппендицит.

- Закусить бы… - произнес парень, почувствовав, как спирт потек по пищеводу.

- Тут тебе медблок, а не камбуз! - сердито ответил док. - Закуси тут нет.

- Тогда может ещё глоток?

- Можно... Ну, ты как? - спросил док через пару минут, когда зелёный цвет лица матроса сменился на розовый.

- Не разобрал ещё, - честно ответил Филюшкин. - Что делать-то будем?

- Тут подумать надо, - авторитетно ответил док, доставая сигарету из пачки.

- Может мне тоже сигаретку? - спросил матрос. - Мне теперь-то уже всё можно.

- Теперь-то да. - не стал успокаивать Филюшкина эскулап, отдавая ему свою прикуренную сигарету и доставая себе новую.

Вентиляция на подводной лодке построена по замкнутому циклу, поэтому сигаретный дым из кают-компании вскоре достиг командного пункта управления субмариной.

- Петрович, - не по уставному обратился к командиру старпом, поведя носом по воздуху, - ты это чувствуешь?

- Удавлю! - прорычал капраз. - Вот лично этими самыми руками удавлю!

Командир атомохода показал старпому свои ладони и, затем, обхватив ими голову, застонал.

- Похоже наш док Филюшкина того… зарезал парня, - констатировал очевидное старпом. - Может нам тоже того? - старпом чиркнул по горлу характерным жестом.

- Наливай! - сквозь зубы процедил командир, кивнув головой.

- Филюшкин, ты как там? Жив? - в очередной раз спросил матроса доктор.

- Кажись отпустило, - прислушавшись к себе, ответил больной.

- О! А я говорил! Натур продукт! - радостно потряс в воздухе флягой спирта стоматолог, поболтав содержимое. - От всех болезней помогает! В том числе и от болезни живота.

- Тогда закрепим? - уточнил матрос.

- Само собой! - согласился с больным доктор, поднося тому флягу ко рту, - Глотай!

- Мишка, чем всё закончилось-то? Матрос-то выжил? - спросил я, когда Миша остановил рассказ и задумался.

- Выжил, - кивнул головой мой друг. - Или натур продукт помог, или диета, но камень из почки, который Филюшкина всё это время мучил, таки вышел. Операционный шов зажил нормально. Атомоход продолжил выполнение боевого задания, командование лодки по итогу получили поощрения, а Жору по возвращению списали на берег… Кстати, про возвращение: там иногда такие “корки” происходят, что хоть стой, хоть падай. Уж не знаешь, то ли плакать, то ли смеяться…

Усталый атомоход, после многомесячного похода, ранним утром неторопливо входил в родную бухту Североморска. Ревун, установленный в рубке, резким звуком поприветствовал стоящие возле причалов корабли, согнав с насиженных мест откормленных чаек. Корабли на базе так же радостно ответили своему боевому товарищу. Матросы в отсеках возбуждённо заголосили, предчувствуя, что скоро вступят на твёрдую землю. На причале уже всё было готово. Подводный крейсер ждали. Родные и близкие, оповещённые командованием заранее, уже стояли на пирсе; дамы приветливо махали платочками и ими же утирали выступившие слёзы радости. В наличии было и представительство от командования, и девочка, держащая поднос, накрытый цветастым рукавичником, с запечённым поросёнком. В первых рядах застыла швартовая команда, готовая по команде отдать швартовые. Когда атомоход подошёл поближе, дирижёр военного оркестра взмахнул рукой, и зазвучал бодрый военный марш. На подлодке, на палубе так же уже стояла швартовая команда в готовности выкрутить кнехты.

- В смысле, “выкрутить кнехты”? - спросил я у Мишки.

- Видишь ли, - стал разъяснять мой товарищ, - это на надводных судах кнехты стационарные, а на подводных лодках они вкручиваются, когда лодка уходит в поход и выкручиваются, когда нужно становиться на рейд. У швартовой команды есть здоровенная железяка "швартовый ключ", в простонародье называемая “мартышка”. Он чуть ли не в единственном экземпляре на лодке. Не дай бог потерять! Кэп голову снимет. Так вот, уже пора кнехты выкручивать, а у матроса из швартовой команды ключ из рук выскакивает и падает на палубу. А палуба не только полукруглая, она ещё и тонким слоем льда покрыта…

Швартовый ключ звякнул пару раз, ударившись о палубу, а потом потихоньку поскользил за борт. Неуклюжий моряк из швартовой команды нырнул "щучкой" за ключом и поймал его в прыжке. Ключ, получив дополнительное ускорение, в связке с матросом заскользил быстрее. Второй номер команды, похлопав глазами долю секунды, так же прыгнул, вцепившись товарищу в ноги. Зрители на пирсе затаили дыхание, а музыканты оркестра разом затянули одну длинную ноту, “дав музыкального петуха” и во все глаза смотрели на необычную швартовку экипажа. Дирижёр, стоя спиной к атомоходу, единственный не понял, причины синхронного "закосяка" музыкантов, но подстроился под музыку. Тем временем лейтенант - старший швартовой команды, с удивлением наблюдал за тем как его подчинённые соскальзывают с операции швартовки. В последний момент ему удалось упасть и зацепиться за второго номера команды. Теперь вся швартовая команда в полном составе не спеша скользила по палубе в неласковые воды Белого моря. Прямо как персонажи из сказки про репку, где вместо репки выступал "швартовый ключ". В детской сказке все порешала мышка-норушка, которая вписалась в операцию в последний момент. Мышей на атомоходе не было, но был боцман, который в этот момент стоял на палубе у переходного люка. Едва боцман понял, что швартовая команда собралась выскользнуть с атомохода не получив увольнительную на берег, он решительно кинулся на выручку и в последнюю секунду успел схватить за ботинок лейтенанта, останавливая движение швартовой гирлянды. Старпом, находящийся на верхней палубе над рубкой, так же не растерялся. Заметив, что планируется несанкционированный прием морских ванн, он выхватил спасательный круг, висящий тут же на рубке, и метнул его в место предполагаемого купания выверенным движением.

Ну что сказать! Бросок старпома вышел трёхочковым. Спасательный инвентарь влетел точнехонько в голову боцмана. Не ожидая такой "помощи" от старпома, боцман выпустил ботинок лейтенанта и, потеряв равновесие, улетел за борт с противоположной стороны субмарины. Швартовая команда, больше ничем не удерживаемая, всё быстрее и быстрее ускоряясь, заскользила по ранее намеченной траектории. Зрители на пирсе дружно ахнули, а музыканты оркестра снова дали “петуха” и заиграли живее, ускоряя музыкальный темп в унисон с ускорением швартовщиков. Дирижёр, как обычно, ничего не понимал. Он строил страшные рожицы музыкантам и недоумевал, почему те не обращают внимания ни на него, ни на его взмахи дирижёрской палочкой.

Боцман, получивший контузию от спасательного атрибута, пришёл в себя уже в ледяной воде. Бушлат мгновенно пропитался влагой и якорем тянул ко дну. Флотские ботинки и форма не способствовали плаванию, но боцман на генном уровне знал, что южный берег Белого моря совсем не то, что северный берег Чёрного и при такой температуре быстро наступит обморожение, и нужно двигаться. Он поплыл. (Не. Не так! Зачеркнуть! ) Он ПОПЛЫЛ. Контузия, видимо, была сильной, потому боцман поплыл не к берегу, а в открытое море, держа курс строго на Гренландию. За ним бросился спасательный катер, но боцман спинным мозгом почувствовав погоню, ускорился. Когда его в конце-концов догнали и извлекли из воды, боцман успел сократить расстояние до Гренландии метров эдак на пятьсот.

- Это был шедевральный заплыв! - делился со мной Мишка. - Чем быстрее идёт катер, тем быстрее удирает от него боцман. Его насилу настигли! Если бы какой-нибудь олимпийский чемпион по плаванию увидел этот заплыв, то сгрыз бы от отчаяния свою золотую медаль до основания. И главное, боцмана достали-таки, а в кулаке у него пилотка зажата. Потерял он ее ещё тогда, когда ему в тыковку спасательный круг прилетел. Как сумел пилотку в воде поймать - тот и сам не знает. Но вверенное ему имущество не бросил: мучительно билась на краю сознания в его контуженной голове мысль, что ежели пилотку утопит, то новую никто взамен не даст. Так он и плыл, зажав пилотку крепко в кулаке. Его главное вытащили, пилотку из руки забрать пробуют, но боцман, молодец! Никому её не отдаёт. Вцепился в свой головной убор, как в приватизационный ваучер! Когда боцмана к причалу доставили он посинел весь. Доктор на палубе субмарины кричит, что спирт нужен. Спирт на катере нашли. Влили боцману в горло почти стакан. Тот, получив убойную дозу спирта, басом орёт! Перекрикивает даже ревун. Доктор тоже орёт. Дескать, дебилы, спиртом обтирать тушку боцмана надо было. Жена боцмана на пирсе тоже орёт, только фальцетом. Вообщем, всё орут. И на фоне, оркестр бодро играет торжественный марш, уже раз десятый, по кругу один и тот же.

- Миша, а что стало со швартовщиками? Они тоже искупались?

- Не. Там всё оперативно было. Они за шпигаты зацепились и их сразу буксир снял - тот самый, который помогает лодкам швартоваться. Швартовщиков как-то буднично спасли, незаметно. Все зрители боцманом увлеклись, интересно же было, уйдёт ли он от катера или нет. Эх! Если бы не пилотка в кулаке, то ушёл бы боцман в нейтральные воды, вот зуб даю! А так, в противостоянии человек - машина, в итоге победил катер! Да! “Мартышку” в итоге спасли, не утопили!