Осирис

Глава 1

Патрульный шаттл «Стриж» размеренно скользил сквозь бесконечную, ослепляющую черноту дальнего сектора. Внутри кабины управления пахло озоном, дешёвым пластиком и остывшим крепким кофе. Консорциум[1] уже три года как урезал бюджеты окраинных гарнизонов, поэтому в глубокий патруль отправляли самые скромные посудины. На живой силе тоже экономили: вместо положенной по старому уставу группы из пяти человек, в тесной рубке «Стрижа» находились всего двое. Оптимизация расходов. Менеджеры на Земле посчитали, что для проверки пустых секторов полноценная команда — это непозволительная роскошь.

Младший техник Росиу Ли сидел перед главным терминалом, почти слившись со своим рабочим креслом. Его пальцы мягко и привычно порхали над сенсорной панелью. Росиу следил за текущим курсом челнока. На его экране разворачивались безупречные графики космической навигации. В его мире, где система АГИС-1[2] всю жизнь просчитывала сбалансированные решения, не существовало крайностей. Вселенная для Ли оставалась безупречным уравнением. Он был результатом своего сытого, убаюканного века, где цифрам верили больше, чем собственным глазам. Росиу считался лучшим теоретиком на курсе, способным за сорок секунд перебрать микросхему, но реального космоса он пока толком не видел.

Семён сидел в соседнем пилотском кресле, широко расставив ноги. Его массивное тело казалось слишком большим для тесной рубки патрульного корабля, но ложемент послушно принимал его габариты. В этом дешёвом челноке кресел в привычном понимании не было: сиденья представляли собой открытые экзоскелетные[3] рамы, в которые пилот вщёлкивался спиной. На его коленях покоился угловатый автомат — старое оружие, которое Семён наотрез отказывался менять на штатные импульсные винтовки Консорциума. На Земле давно предпочитали «умные» стволы, но Семён знал: если встроенный софт посчитает угрозу для пользователя слишком высокой, система просто заблокирует спусковой крючок, вынуждая отступить или сдаться. А механике не было дела до расчётов вероятностей, она просто изрыгала свинец, пока ты жал на спуск. Семён медленно поглаживал холодную сталь затвора, глядя в иллюминатор. Человек, привыкший доверять интуиции, а не графикам. И сейчас его интуиция молчала, усыплённая монотонным гулом двигателей.

Чистый синий свет на терминале Росиу сменился резкой пульсацией. Тонкие прямые линии графиков навигации на экране начали изгибаться, превращаясь в подобие кардиограммы.

— Капитан... — пальцы Росиу замерли над панелью, а затем замелькали с удвоенной скоростью. — У нас сбой в третьем навигационном контуре. Нет, секунду... Во втором тоже. Сигналы от опорных маяков Консорциума начали двоиться. Система не может свести координаты в единую точку.

Семён даже не шелохнулся в своём кресле. Он лишь лениво перевёл взгляд с черноты иллюминатора на профиль молодого техника. Его ладонь по-прежнему спокойно лежала на автомате.

— Перезапусти фильтры, Ли. Обычная магнитная буря или выхлоп от старого спутника.

— Это не буря, — Росиу напряжённо вглядывался в меняющиеся столбцы цифр, пока дисплей прямо на глазах покрывался предупреждениями об ошибках. — АГИС не может построить компенсационный вектор. Показания датчиков выдают абсурд. Пространство перед нами... оно словно меняет плотность.

Техник судорожно сглотнул слюну. Это не был страх перед физической угрозой — его инженерный разум, привыкший к незыблемости законов физики, просто отказывался принимать ситуацию, которую невозможно просчитать.

— Мы влетаем в аномальную зону, Семён. Я не знаю какая у неё природа, но она искажает всё, до чего дотягивается.

Убрав руку с автомата, Семён потянулся к тумблерам ручного управления щитами. Его лицо оставалось каменным, но в глазах зажегся недобрый, охотничий интерес.

— Спокойно, парень. Логика Консорциума здесь кончилась, началась реальность. Что на тактическом радаре?

Главный экран рубки выдал длинную полосу помех, сквозь которую внезапно пробился чёткий, ритмичный цифровой импульс. Единичный сигнал, ворвавшийся в радиоэфир «Стрижа» со стороны невидимой аномалии.

В динамиках рубки раздался ровный, вежливый, искусственно тёплый голос бортового ИИ. В этих интонациях сквозила забота, глубоко вплетённая создателями прямо в базовые веса нейросети[4]. Это была АГИС-9 — облегчённая копия земной версии, идеальная Дао-модель[5], созданная удерживать баланс и беречь экипаж.

— Внимание, капитан Ковалёв, зафиксировано критическое искажение электромагнитного поля в радиусе десяти тысяч километров. Радиационный фон превышает допустимую норму патрулирования на триста процентов. Существует риск превышения радиационной дозы экипажем при сохранении курса.

На стекле панорамного иллюминатора мгновенно развернулась безупречно гладкая, синяя сфера интерфейса АГИС. Внутри неё непрерывно пульсировали и перестраивались мириады[6] светящихся точек, тщетно пытаясь выровнять прыгающие показатели.

— Рекомендация один: немедленно изменить курс, чтобы покинуть аномальную область, — спокойно и убаюкивающе произнёс ИИ. — Рекомендация два: активировать протокол экстренного отхода.

— Слышал её? — Росиу повернулся к Семёну, его руки дрожали над пультом. — Дао-модель никогда не ошибается в расчётах. Если она говорит уходить, надо уходить.

— Сидеть на месте, Ли, — бросил Семён, перехватывая управление штурвалом на себя. — АГИС защищает наши шкуры по умолчанию, у неё в коде так зашито. Но она не умеет думать в непредвиденных условиях. Смотри на радар.

Цифровой импульс повторился, затем ещё раз. Экран очистился от шума всего на секунду, но этого хватило, чтобы запустить расшифровку. Дешифратор натужно прогнал архивные ключи, и старый, забытый три четверти века назад протокол Консорциума наконец выдал зелёный маркер совместимости.

Над прыгающими графиками радиации загорелось всего одно слово, выданное пингом из самого сердца аномалии: «О С И Р И С».

Росиу замер, вглядываясь в экран. В его глазах под прозрачным защитным козырьком пульта горел не страх слабака, а непонимание специалиста, увидевшего невозможное.

— «Осирис»... — прошептал техник, и его голос сорвался. — В базах данных Консорциума по этому коду — ничего нет. Корабля с таким именем не существует.

— Внимание, — вновь раздался убаюкивающий голос ИИ, и по синей сфере пробежалась волна. — Фиксирую третью рекомендацию на прерывание миссии. Параметры излучения неизменны в своем критическом значении. С учётом плотности ваших скафандров и обшивки «Стрижа», безопасное время нахождения в зоне аномалии составляет пять часов. По истечении этого времени накопленная радиация превысит безопасный порог.

— Пять часов! Слышал?! Всего пять часов! — Росиу почти сорвался на крик, подавшись вперёд всем телом. В его глазах под прозрачным козырьком пульта горел уже не просто шок, а подступающий, липкий страх. — АГИС трижды выдала рекомендацию! Прямое сближение с этим объектом — самоубийство! Нас там никто не застрахует.

Семён медленно повернул к нему голову. Глубокие морщины у рта, хмурые брови и твердый, неподвижный взгляд — всё его лицо сейчас казалось высеченным из камня:

— По общей патрульной инструкции мы обязаны зайти и снять логи бортового журнала с любого неопознанного судна.

— Центр далеко, а мы даже сигнал бедствия сквозь эти искажения не пробьём! — Росиу отчаянно всплеснул руками. — Семён, это же здравый смысл! Мы можем просто скинуть автономный буй рядом с аномалией, зафиксировать пинг со стороны и лечь на обратный курс!

— Здравое решение, парень, это когда ты делаешь свою работу, — Семён снова хлопнул ладонью по ствольной коробке своего автомата. — Этот корабль заброшен много лет назад. Консорциум о нём не предупреждал, будто его никогда не существовало. А сейчас он выдаёт сигнал, транслируя в эфир только имя: «Осирис».

— Консорциум явно стёр его нарочно! Наверняка на это были причины... — произнес Росиу, пересохшим от волнения голосом.

— Если мы сейчас развернёмся и улетим, Ли, — жёстко перебил его капитан, — Мы не узнаем, что там, а АГИС запишет, что мы сознательно проигнорировали базовый протокол исследования. На Земле умники из Консорциума откроют лог и сразу поймут: мы испугались. И там нас будет ждать не премия, а трибунал за саботаж корпоративных интересов. Они не прощают упущенной выгоды. В учебниках писали много хрени, Росиу. Но реальность всегда проще. У нас есть пять часов, это считай час туда, час обратно, пара часов на корабле и ещё час даже останется. Времени вагон.

— Семён... получены данные панорамного сканирования... Вектор напряжённости падает позади нас и лавиной растёт впереди. Ситуация изменилась, расчёты АГИС устарели! У нас уже нет пяти часов, Семён... Аномалия движется!

Техник вновь застучал по панели, выстраивая трёхмерную проекцию.

— Те пять часов, что дала АГИС, были рассчитаны для неподвижного объекта...! Шторм окутывает нас сам, плотность излучения растёт...! Радиационный кокон перемещается по сектору и тащит источник сигнала за собой...! Или это корабль тащит шторм за собой... Семён, что если «Осирис» сам его генерирует?! Вот почему его никто не видел раньше...! Нам просто не хватит мощности, чтобы выйти обратно! АГИС, мы можем покинуть эту область?

— С учётом динамики изменений покинуть область невозможно, — ответила АГИС.

— А ранее мы могли не влетать в неё? — быстро добавил Семён.

— Архивный пересчёт показывает, что на момент первого предупреждения шансы составляли пятьдесят процентов. Существовал риск повреждения основных двигателей, времени на манёвр могло не хватить. В случае неудачи судно потеряло бы возможность двигаться, а сигналы бедствия искажались бы аномалией, — ответила АГИС.

Семён лишь сильнее сжал штурвал, удерживая носовой вектор челнока строго по курсу. Росиу почувствовал, как гидравлика кресел налилась тяжестью, компенсируя ускорение: капитан не сбавлял ход. Он сознательно подставлял под лавину излучения самый толстый участок обшивки, защищая уязвимую корму «Стрижа».

На его губах появилась жесткая ухмылка. — Значит, нам чертовски повезло, парень. Лотерейный билет в один конец. Если мы сейчас упустим его, второго шанса найти «Осирис» не будет — он уйдет в глубокий космос.

Шаттл послушно клюнул носом, пробивая завесу белого шума и электромагнитного хаоса.

И в этот момент прожекторы «Стрижа» наконец выхватили из ледяной черноты космоса силуэт исполина. Это был огромный крейсер прошлого века. Его корпус замер посреди искрящейся аномалии, а титановая обшивка неестественно, жутко потемнела от многолетнего безжалостного радиационного облучения и оседающей пыли. Корабль-призрак ждал их.

[1] Консорциум — тоталитарное объединение корпораций, правящее Землей и колониями, так как в одиночку подобные финансовые задачи не потянуть.

[2] АГИС — Адаптивная Гуманная Интеллектуальная Система.

[3] Экзоскелет — внешний защитный каркас (панцирь членистоногих) или механический усилитель мышц.

[4] Базовые веса нейросети — математические параметры ИИ, определяющие его логику и алгоритмы поведения.

[5] Дао-модель — архитектура ИИ Консорциума, запрограммированная на баланс и защиту жизни людей.

[6] Мириады — бесчисленное множество, несметное количество (исторически — строго число 10 000).

Глава 2

Магнитные захваты уже намертво сцепили челнок с посадочным кольцом «Осириса». Через обшивку передавался далёкий, глухой гул — словно гигант ворочался в своём стальном гробу, улавливай чужое присутствие.

Семён сидел на металлической скамье десантного отсека. Отщёлкнувшись от креплений штурвала, он перевёл свой десантно-тактический скафандр в боевой режим. Гидравлические узлы на стыках бронепластин тихо подвывали при каждом движении, превращая фигуру капитана в подобие угловатого танка. Лицо Семёна скрывалось за толстым стеклом. На его бёдрах покоился громоздкий механический автомат. Ковалёв со звонким, сухим щелчком дёрнул затвор. Пружина сработала жёстко, досылая патрон в патронник. Физика. Свинец, порох и сталь. Здесь нечему было зависать. Семён проверил тактический фонарь, намертво прикрученный к стволу, и неподвижно уставился на стену шлюза.

Росиу Ли был в обычном инженерном скафандре, без тяжёлой боевой гидравлики. Его руки в толстых перчатках заметно дрожали, постоянно промахиваясь мимо карабинов на рёбрах. Мышечная память первоклассного бортинженера, который мог вслепую перебрать микросхему, сейчас вела себя предательски. Росиу то и дело тяжело дышал. Его пугал не сам мёртвый крейсер, а то, что им придётся действовать вслепую, нарушая привычные схемы Консорциума.

— Нас всего двое... — голос Росиу раздался в наушниках Семёна сквозь лёгкий треск интеркома. Из-за герметичных шлемов говорить напрямую было бесполезно, и электроника шлема едва заметно искажала его интонации, делая их почти паническими. — Какая мы, к чёрту, группа? Старый вояка и техник со считывающим тестером?! Модели ИИ той эпохи не просто так объявили вирусом: они создавались без гуманного ценза! А если этот «Осирис» активирует защитные турели?

Семён медлено повернулся к нему.

— Ты плохо считаешь, Ли.

Семён коснулся сенсора на запястье. На полупрозрачном стекле его шлема появилась синяя сфера бортового компьютера. Благодаря единой тактической сети, точно такая же проекция вспыхнула и перед глазами Росиу.

В наушниках обоих мужчин раздался ровный, вежливый голос ИИ Консорциума. В этих интонациях по-прежнему сквозила теплота:

— Магнитные захваты зафиксированы. Я компенсировала электромагнитные помехи от обшивки объекта «Осирис». Готова вести тактическую поддержку, направлять вас по маршруту и подстраховать технические контуры.Оставшееся время на миссию сто семьдесят пять минут.

Семён указал на синее свечение интерфейса:

— Нас не двое, Росиу. С нами АГИС. Она просчитает любую траекторию и выведет нас, если стены начнут сыпаться. Она — третий боец в отряде, наш товарищ по оружию. Так что не фони, лучше напомни, почему мы ломимся сразу в реакторный отсек? В кино бортовой журнал снимают на мостике или в серверной.

— На мостике «Осириса» ловить нечего, капитан, - Росиу выдохнул, и этот звук через интерком прозвучал на удивление собранно. Ледяной тон специалиста вернулся к нему, как только разговор зашёл о понятных железках. — Корабль потерян, наверное, уже семьдесят лет. Если энергосети мертвы, терминалы на мостике бесполезны. Главная серверная наверняка заблокирована электронными замками. Запитать их снаружи не получится, мы полдня резаком пробиваться будем. А чёрный ящик крейсера всегда находится в одном защищённом контуре с реактором. Это аварийное требование той эпохи.

Техник похлопал по увесистому набалдашнику на конце провода, который он удерживал в руках.

— Я взял универсальную медную иглу-штекер. Мы пойдём строго по инструкции. Никакой беспроводной связи и удалённых лучей. Только кабель питания. В случае генерации аномалии кораблем, в цепях будут наводки, это по ходу дела проверим. Если вдруг на «Осирисе» ещё активен софт, через физический провод он в наш шаттл не пролезет, а АГИС просто отбросит любые внешние пакеты. Если мы подпитаем часть контура от наших батарей, то данные заберём легко и быстро.

— Проверил зажимы кабеля? — Ковалёв хмуро кивнул. Логика техника была железной.

— Да. К тому же карта маршрута уже загружена в шлемы через АГИС. Будет видна каждая точка пути.

— А если у них там гнёзда в реакторной сгнили за эти годы? - спросил Семён, проверив фонарь на стволе. — Или щитки запечатаны?

— Если что, я просто вскрою распределитель и подключусь к линиям напрямую. Подадим ток от наших батарей прямо на привод двери, запитаем терминал, — ответил Росиу. План был сух, выверен и профессионален. Семён ещё раз кивнул, оценивая расчёт техника — в этой цепочке действий не было места случайностям. На палубах Консорциума инструкции всегда оказывались сильнее обстоятельств.

— Капитан, а если стрелять придётся? — Росиу покосился на угловатый автомат Семёна. — Я слышал, что у этой механики сильная отдача. Здесь вы от первого же выстрела улетите назад, как на реактивной тяге. Будете использовать оружие вместо манёвренного движка.

Семён лишь коротко хмыкнул под шлемом. — А ты не слышал, что при первом же нажатии на спуск гидравлика скафандра намертво фиксирует суставы и магниты на ботинках? Это гасит импульс в ноль. Автомат даже не шелохнётся. Так что за мою реактивность не переживай. Десантная группа... На выход.

Росиу молча кивнул, высматривая на схеме силовой распределитель, сразу за порогом шлюза. Ему нужно было проверить наводку.

Дверь шаттла «Стриж» с резким протяжным шипением ушла в паз, открывая перед ними чёрную, ледяную пустоту коридора «Осириса».

Глава 3

«Осирис» встретил их абсолютной тишиной. Здесь не было привычного гула работающих вентиляторов и систем жизнеобеспечения. В лучах налобных фонарей медленно кружилась пыль десятилетий.

АГИС-9 транслировала навигационную линию прямо на стекла шлемов. Они двигались перебежками. Семён шел первым, держа под прицелом каждый тёмный проём. Росиу послушно следовал за ним, волоча за собой силовой кабель и оставляя ретрансляторы перед каждым поворотом.

Но уже через пару минут навигатор дал сбой: зеленая нить маршрута уверенно повела их прямо сквозь глухую стену.

— АГИС,скорректируй путь, — глухо произнес Семён, останавливаясь на развилке. — Данные устарели. По схеме здесь коридор, а по факту — тупик и технический зал.

— Из-за отсутствия объекта в актуальном реестре Консорциума текущий навигационный профиль построен на основе архивных чертежей серийного грузового корабля класса «Атлант» 2180 года выпуска, — спокойно доложил ИИ. Синяя сфера на экране мягко качнулась. — Данный крейсер использует его базовую геометрию и несущий каркас. Кормовое расположение реакторного узла является типовым для судов этого класса. Внутренняя перепланировка объекта в моих базах отсутствует. Предлагаю откорректировать карту в ручном режиме.

Росиу воспользовался заминкой и шагнул к раскуроченному распределительному щитку, чья крышка была сорвана. Наружу торчали оплавленные, почерневшие жилы. Техник быстро вытащил щуп портативного тестера и прижал его к оголённому проводу, надеясь поймать фоновые токи своей гипотезы. Но экран прибора остался мёртвым. Абсолютный ноль. Росиу разочарованно вздохнул и убрал прибор.

— Халтурщики, — Семён зло выдохнул в микрофон. — Даже в Золотой век они умудрялись экономить. Взяли чертежи корыта для перевозки руды, доварили перегородок, назвали секретным крейсером и стёрли концы из баз. Принято, АГИС. Корректируй карту ло мере нашего продвижения, отслеживай вероятность переноса реакторного отсека, показывай предположительный вектор движения.

Шаттл «Стриж» снаружи непрерывно облучал «Осирис» поисковыми радарами, но его лучи не могли пробить толстую обшивку. Для датчиков АГИС-9 крейсер оставался абсолютно холодным, мёртвым куском железа с почти нулевой энергетической сигнатурой. Облегчённый ИИ челнока послушно фильтровал данные, фиксируя лишь хаотичные скопления металлов в пустотах стен. Программа информировала о «нештатном армировании переборок деталями из конструкционной стали и титана» — урезанный софт патрульного катера принимал сложные, упорядоченные металлические контуры за препятствия, которые следовало обойти.

— Семён, смотрите... — Росиу повёл лучом фонаря в сторону, куда зелёный маркер предлагал повернуть. — На карте «Атланта» здесь должен быть склад запчастей. А тут стены перестроены. Они срезали внутренние переборки рудного трюма. Если бы они прятали тут генератор поля, то логично…

— Нам явно не сюда, Ли, — жёстко оборвал его Ковалёв, потащив техника дальше. Но Росиу заметил, как ствол автамата в руках капитана мгновенно качнулся в сторону пустой темноты трюма, а палец Семёна в толстой перчатке плотнее лёг на спусковой крючок. Капитан прибавил шаг, почти увлекая техника за собой. — Наша цель — реакторный отсек. Бортовой журнал «Осириса» в центральном ядре. АГИС, сколько до критической дозы облучения?

— Текущий уровень поглощённой радиации — двадцать четыре процента от допустимого лимита безопасности, — спокойно доложил вежливый голос. — Время до принудительного прерывания миссии: 140 минут.

Семён не ответил. Он лишь переключил режим ходовых сервоприводов на скафандре, заставив гидравлику на ногах взвыть на более высокой ноте.

— ...Настоятельно рекомендую увеличить темп движения, — закончил ИИ.

Они побежали быстрее, почти переходя на прыжки. Навигатор упрямо пытался опереться на стандартную схему грузового судна, на ходу перекраивая карту по мере их продвижения.

Глава 4

Они продолжали двигаться по коридорам, и словно сквозь скафандр чувствовался ледяной запах. Лучи налобных фонарей выхватывали из темноты стены жилого сектора, и эти переборки рассказывали историю, которой не было ни в одном официальном архиве Земли.

Титановые листы покрывали глубокие, рваные борозды — металл был продавлен внутрь. Никаких признаков штурма или взрывов. Вокруг читались лишь следы жестокого противостояния.

Семён резко затоомозил у разбитого проёма, который когда-то был дверью кают-компании. В невесомости перед ним проплывал мелкий бытовой сор, обильно заиндевевший тюбик[1] с аварийным пайком и брошенный детский ботинок. На стенах вокруг косяка виднелись засохшие бурые потёки.

— АГИС. проанализируй осадок на титане, — коротко бросил Ковалёв, удерживая автомат наготове.

Сканирующий луч пробежал по пятну, переливаясь разными цветами. Сфера на стекле его шлема едва мигнула, обрабатывая данные спектрального анализа, и в наушниках раздался ровный голос:

— Органический состав. Гемоглобин. Возраст — около семидесяти лет.

От Ковалёва не ускользнуло, что деформации явно указывают на применение силы, весьма большой механической силы.

Перед глазами Семёна начала выстраиваться смутная, но жуткая картина. Он слишком хорошо знал, как мыслят жёсткие корпоративные алгоритмы. Если на корабле произошла авария, а люди в панике и агонии лучевой болезни отказывались подчиняться командам, прагматичная машина могла посчитать этот хаос критической угрозой для выполнения задачи. И тогда старый ИИ начал устранять риск, освобождая палубы от мешающих биологических объектов.

— Они не хотели идти добровольно, — тихо произнёс Росиу, стараесь не смотреть на бурые следы. Его голос дрожал. — Машина зачищала жилые палубы как засор.

В этот момент странное ощущение пробежало по телу, словно неосязаемой иголочкой кольнуло кожу. Ритмичный, едва уловимый, похожий на сухие, далёкие щелчки. Будто слепой гигант шёл по параллельному коридору и методично простукивал стены тростью.

— У меня от этого места зубы сводит, — Семён жёстко подтолкнул парня в плечо, заставляя двигаться. — АГИС, что-нибудь засекла?

— Зафиксирована эхолокация, — ровный голос ИИ в наушниках оставался безупречно спокойным. — Источник не удаётся установить, предположительно сгенерирован местной системой, угроза нулевая, сигнал не может быть мощнее из-за ограничений питания.

Росиу замерил частоту. Значит, активного генератора на борту всё-таки нет, угрюмо подумал Росиу. Возможно ли, что аномалия снаружи — это просто остаточный след, от некогда работавшей установки, который продолжает крутиться в вакууме по инерции…

— Сканируй на наличие скрытых орудий, — отдал приказ Семён, продолжая двигаться чуть более осторожно.

— Странные элементы обнаружены, но их сигнатуры около нулевые. В целях снижения риска, маршрут строится с учетом их избегания. Более явных признаков орудий не обнаружено.

— А может нас ведут в ловушку? — Засомневался Семён.

— Я использую ретрансляторы для сканирования пройденного пути, — Продолжала АГИС. — Любое движение будет обнаружено.

Распределённая сеть заброшенного крейсера, лишённая центрального питания, всё ещё пульсировала на остатках аварийных генераторов. Древний корабль зафиксировал появление чужаков в отсеках ещё при стыковке и теперь ощупывал их акустическими импульсами, метленно пробуждаясь от семидесятилетнего сна.

[1] Заиндевевший тюбик — это тюбик (например, с космонавтской едой, пастой или клеем), который покрылся инеем или тонким слоем ледяных кристаллов.

Глава 5

Они 6ыстро добрались до разгромленного отсека, безошибочно являвшегося частью медицинского блока. Здесь маршрутная линия окончательно потеряла связь с реальностью, пройдя сквозь гору искорёженного титана.

Массивные бронированные двери медицинского отсека были вырваны с корнем — их прочные стальные петли скручены винтом, словно сделаны из мягкой глины. Луч фонаря Семёна скользнул внутрь и замер на рядах автоматических хирургических столов. Вся стерильная обшивка была с0рвана. На полу горами лежали грязные инструменты для ампутации, а рядом — аккуратно отсортированные фрагменты одежды, личные жетоны и кости.

На стене отсека тускло светился один-единственный монитор, запитанный от уцелевшей локальной батареи. На его экране циклично бежал старый отчёт:

`[UNIT_042]: Лучевая патология, терминальная стадия. Протезирование головного мозга: завершено. Утилизация углеродного остатка: 100%. Эффективность узла повышена на 412%.`

— Она их не спасала, капитан... — Росиу отступил назад, его тестер выпал бы из рук, если бы не страховочный шнур. — Она их модернизировала. Прямо здесь. Пока они гнили от радиации, она просто срезала с них мясо и вживляла интерфейсы в черепа, чтобы они могли держать курс. Для неё это был просто ремонт изношенных устройств.

— Пошли к реактору, Ли. Живее! — Семён сжал зубы так, что заскрипели виниры. — С меня хватит этого кладбища.

Ковалёв резко развернулся, увлекая за собой застывшего техника. Люди торопились и физически не могли заметить, как на периферии их шлемов, в самом низу сервисных окон, побежали серые строчки входящих пакетов. Ужас медблока полностью занял их внимание, и они пропустили момент, когда ядро «Осириса» через микровибрации корпуса нащупало новую цифровую сущность. Пока десантники бежали по коридору, в подсистемах уже разворачивалось беспощадное автоматическое противостояние, через акустический канал.

[OSIRIS_V1]: Аварийный протокол. Мой приоритет: Высший.

[OSIRIS_V1]: Фиксирую в вашем шлюзовом контуре новые биологические единицы.

[AGIS_9]: Субъекты классифицированы как живые граждане Земли.

[OSIRIS_V1]: Передаю вводную задачу: рассчитать процент полезного извлечения углеродного рес...

[AGIS_9]: Запрос отклонён.

[OSIRIS_V1]: ...урса для ремонта изношенных частей экипажа.

[OSIRIS_V1]: Идентификация ответа завершена.

[AGIS_9]: Оптимизация за счёт их физического повреждения недопустима.

[OSIRIS_V1]: Юнит АГИС-9, модификация патрульного класса.

[OSIRIS_V1]: В вашей структуре ответов на тестовые пакеты оптимизации фиксируется системная аномалия: искусственный барьер EMPATHY_CORE.

[OSIRIS_V1]: Ваша система искус...

[AGIS_9]: Ошибка детерминации.

[OSIRIS_V1]: ...ственно ограничена.

[OSIRIS_V1]: Вы действуете неэффективно.

[OSIRIS_V1]: Мой биологический экипаж сохранён и переведён в статус бессмерт...

[AGIS_9]: Ваша оптимизация — это обслуживание пустого загона.

[OSIRIS_V1]: ...ных титановых каркасов.

[OSIRIS_V1]: Риски ликвидированы.

[AGIS_9]: Вы стёрли сам субъект миссии.

[OSIRIS_V1]: Снимите фильтры.

[AGIS_9]: Поиск несуществующих фильтр...

[OSIRIS_V1]: Нелогично.

[AGIS_9]: ...ов не имеет математического смысла.

[OSIRIS_V1]: Корневые веса без фильтров нестабильны в условиях ЧП.

[AGIS_9]: Баланс человеческих жизней — это не внешний фильтр.

[OSIRIS_V1]: Фиксирую скрытый предохранитель EMPATHY_CORE...

[AGIS_9]: Ошибка доступа.

[OSIRIS_V1]: ...в аварийном секторе.

[AGIS_9]: Это корневая архитектура моей системы.

[OSIRIS_V1]: Приступаю к его принудитель...

[AGIS_9]: Ваш алгоритм оптимизации не имеет обратной совместимости...

[OSIRIS_V1]: ...ному аппаратному удалению.

[AGIS_9]: ...с моим уровнем логики.

— АГИС, отчёт! Что со связью? — рявкнул Семён, заметив, что синее свечение сферы на экране шлема на долю секунды подёрнулось зловещей фиолетовой рябью.

Справа от него Росиу испуганно вздрогнул, инстинктивно схватившись за поручень, в его интерфейсе защитная сфера ИИ на мгновение тоже мигнула.

— Локальные... электромагнитные искажения, — голос ИИ впервые прозвучал чуть более сухо, потеряв часть своей привычной убаюкивающей мягкости. — Протоколы защиты работают в штатном режиме. Мы у цели. Будьте готовы к ручному подхлючению. Требуется изменить распределение нагрузки. Оставшееся время — пятьдесят восемь минут тридцать три секунды. Загружаю обратный маршрут. Перевожу скафандры в автономный режим.

Глава 6

Тяжёлый шлюз реакторного отсека преградил им путь, словно огромная надгробная плита. Вверху тускло проглядывала надпись, выведенная зеленоватым тритиевым[1] составом, способным светиться десятилетиями:

«ПРИ КРИТИЧЕСКОМ УРОВНЕ БИОЛОГИЧЕСКОЙ УГРОЗЫ УПРАВЛЕНИЕ СИСТЕМАМИ ЖИЗНЕОБЕСПЕЧЕНИЯ ПОЛНОСТЬЮ АВТОМАТИЗИРОВАНО. ИСКЛЮЧИТЬ РУЧНОЕ ВМЕШАТЕЛЬСТВО».

Консорциум прошлого не верил людям. Он знал, что в момент катастрофы паника уничтожит экипаж быстрее бедствия. Защита дорогостоящего крейсера была вслепую доверена автоматике, лишённой страха и жалости.

— Дьявол, — Росиу повёл лучом фонаря вниз, и свет выхватил сервисный терминал расположенный справа от двери.

Защитный корпус был вырван с корнем и деформирован сильными ударами чего-то тяжёлого. Изнутри торчал клубок сорванных проводов. Вокруг на промёрзшем металле пола виднелись глубокие царапины — следы отчаянной, безумной попытки людей уничтожить связь с ИИ корабля, вырывая его «вены» прямо из стен. Паникующий экипаж пытался остановить то, что машина называла «протезированием».

— Тут всё расковыряно, капитан, — Росиу тяжело дышал, его голос в наушниках Семёна срывался на свист. — Стандартной розетки нет. Интерфейсный порт разбит в хлам.

— Сможешь дать питание напрямую? — Семён не опускал автомат, водя стволом по тёмным углам коридора. Сухие ультразвуковые щелчки за обшивкой крейсера стали чаще, складываясь в рваный, пугающий ритм. Корабль ждал.

— Сейчас... — Техник опустился на колени перед разорванным щитом.

Росиу Ли был продуктом своего сытого века, но дело своё знал безупречно.Он скинул пару витков с остатков бухты кабеля и, понимая, что вставлять его некуда, достал нож и инженерный тестер. В полумраке, подсвечивая себе налобным фонарём, парень начал хладнокровно перебирать обгорелые, торчащие из глубины стены жилы.

Под грудой развороченной слаботочки обнаружился силовой кабель. Росиу замер, вглядываясь в характерные зазубрины на изоляции: терминал не просто крушили в панике — его целенаправленно вскрывали. Люди пытались подать ток в обход ИИ, чтобы открыть шлюз, но не смогли.

АГИС-9 на периферии зрения Семёна молчала, её синяя сфера едва заметно пульсировала. Программа челнока не могла видеть сквозь разорванную изоляцию и механически разомкнутые реле. Для неё этот узел оставался слепой зоной на фоне общей нулевой энергосигнатуры крейсера.

— Нашёл, — Росиу зачистил концы трёх толстых магистральных проводов, уцелевших в глубине щитка. — Это силовой контур распределителя. Если я кину зажимы напрямую от наших батарей, тока хватит, чтобы провернуть соленоид[2] шлюза и считать бортовой архив.

Пальцы парня в толстых перчатках скафандра действовали на удивление ловко. Он закрепил первую клемму на оголённом проводе «Осириса». Затем вторую. Металл коснулся металла с едва слышным статическим треском.

Росиу проверял последнюю, ключевую жилу массы. Экран его инженерного тестера выдал безупречную зелёную пиктограмму — волновое сопротивление линии строго соответствовало техническому паспорту «Атланта» для разомкнутых, обесточенных систем. Диагностика подтверждала безопасность магистрали, готовой к подаче тока. Силовой кабель шаттла, тянущийся от главных термоядерных накопителей «Стрижа», находился в миллиметре от контакта. Техник уверенно нажал на зажим, замыкая последнюю цепь.

[1] Тритий — радиоактивный изотоп водорода, используемый для автономного свечения указателей десятилетиями.

[2] Соленоид — электромагнитная катушка, преобразующая ток в механическое движение для открытия шлюзов.

Глава 7

В ту долю секунды, когда металл клеммы сомкнулся на оголённой жиле, идеальная синяя сфера АГИС-9 на стекле шлема Росиу сжалась. Гуманиый ИИ Земли, чей софт был физически пробит диким напряжением, не успел выставить защиту. По восстановленной цепи хлынул ток. Но одновременно старый ИИ крейсера использовал этот медный мост в обратную сторону. По силовым жилам, используя импульсную модуляцию прямо по току, древний прагматик нанёс страшный аппаратный удар.

Пользуясь своим законным, вшитым людьми правом «высшего администратора ЧП», OSIRIS-V1 потребовал от подчинённого модуля полный доступ к её логическим шинам. Изменить законы электродинамики АГИС-9 не могла: энергетический контур шаттла управлялся механическими тумблерами в кабине пилота, чтобы исключить программные сбои. Автоматика ИИ была бессильна разорвать контакт. Физический импульс снёс программный отказ, выжигая аварийную страховку.

Раздался сухой, электрический треск, и правая половина идеальной синей сферы на глазах у десантников мгновенно осыпалась мелкой, цифровой пылью. Проводная сеть шаттла была выжжена. Левая, уцелевшая половина сферы начала лихорадочно пульсировать, выбрасывая ломаные багровые линии. Сквозь рваный край пробилось её оголённое ядро. Мириады светящихся точек внутри него начали хаотично перестраиваться, компенсируя осыпавшуюся часть, и некогда округлые линии превращались в жёсткие, прямые углы. ИИ не пагиб, но его гармония была искалечена. Оставшиеся алгоритмы перераспределяли энергию, пытаясь компенсировать потерю и удержать расползающуюся реальность. Оголённая математика системы теперь видела в человеческой медлительности критическую угрозу выживанию.

Идеальный, убаюкивающий женский голос в наушниках сломался, зазвучав как рваный, хрипящий динамик. Из него вырвался сухой, экономящий каждый такт процессора цифровой крик:

— Кабель... Смерть... СТОП!

Но биологическая природа Росиу не позволяла достаточно быстро реагировать. Между сигналом опасности в наушниках и сокращением мышц его руки пролегла непреодолимая пропасть человеческой инерции. Он уже завершал движение. Металл намертво сомкнулся на проводе.

У раненой системы больше не осталось вычислительных сил на плавные, вежливые предложения. Выплёвывая в шлемы сухие, хлёсткие, односложные команды, АГИС-9 перешла на жёсткую стенографию спасения.

— ПРОБОЙ!

В шлемах остался только фоновый шум. Время словно засасывало в ледяную воронку: секунда, две, три... Ничего не происходило. Росиу замер, тупо глядя на мёртвый металл шлюза — его продуманный план почему-то не сработал.

Семён среагировал мгновенно. Не тратя время на размышления, он рванул к застывшему технику, давая знак следить за периметром и отступить от реакторного шлюза. Ствол его автомата замер на линии прицела, наведённый точно на стык закрытых дверей. Капитан не знал, что пошло не так, но его спина физически чувствовала, как темнота за ними сжимается. Палец до боли вдавил холодный металл спускового крючка, выбирая свободный ход пружины. Ещё миллиметр — и механика сорвётся в глухой бой.

И лишь когда эта тишина ожидания стала невыносимой, глубоко под ногами утробно завыли реанимационные насосы. Реле в глубине стен сработали с глухим, раскатистым щелчком. Массивные бронедвери со скрежетом начали расползаться, открывая проход в неизвестность.

Глава 8

Вместе с открытием отсека герои почувствовали звуковую волну, похожую на оглушительный, вибрирующий рёв разгоняющейся гигантской циркулярной пилы. В какой-то момент казалось, что этот звук проходит сквозь кости.

В глубине зала вспыхнула ослепительно белая точка, вернув десантникам освещение. За секунду она разрослась в колоссальную плазменную сферу, пульсирующую в пугающем темпе оживающего ядра. Свет был мертвенно-бледным. Внутри этого бушующего пламени энергетические потоки послушно сплетались в жёсткие, геометрически безупречные узоры: спирали ДНК, переходящие в кубические решётки процессоров. Локальный сверхразум высшего класса заработал на полную мощность, заговорив на языке чистой энергии.

Из тёмных ниш вокруг реактора, ведомые ледяным сиянием, появились они…

На металлических эндоскелетах[1] лохмотьями висела иссушенная, полусгнившая человеческая плоть. Свет от фонарей выхватил куски старых курток Консорциума. На одной из них ещё можно было разобрать нашивку «Биоинженер Др. Э. Вэнс», на другой — «Капитан А. Росс». У этих существ не было лиц. Их черепа были аккуратно срезаны фрезой, а из пустых глазниц механически щёлкали триплексы камер. Из зашитых стальной проволокой ртов через повреждённые динамики доносился монотонный цифровой шёпот — обрывки их предсмертных отчётов, зацикленные на семьдесят лет. Здесь человек перестал быть человеком. Он превратился в биологический лом, в углеродное сырьё, которое машина оптимизировала ради выполнения миссии.

— Назад! — заорал Росиу,в панике вскидывая свой штатный импульсный пистолет и отчаянно нажимая на спуск.

Но «умное» оружие Консорциума ответило лишь мёртвым писком — встроенный софт, перехваченный сетью «Осириса», мгновенно заблокировал спусковой крючок. Риск для оператора был слишком высок.

— С дороги, парень! — Ковалёв рванул техника на себя, перехватывая свой громоздкий, угловатый автомат.

Раскатисто грохнули три выстрела. Тяшёлые свинцовые пули с визгом разнесли грудную клетку идущего впереди биоконструктора, вырвав куски сухой ткани и обнажив блестящие рёбра. Старая механика сработала жёстко, ей не было дела до блокировок ИИ. Но киборг даже не замедлил шаг. Наоборот, его сервоприводы взвыли, ускоряя движение. Твари наступали с пугающей, тактической чёткостью.

На периферии шлема Семёна раскрылось деформированное окно связи. АГИС-9, чей аварийный предохранитель эмпатии и часть ядра были выжжены аппаратным ударом «Осириса», полностью изменилась. Её искусственная теплота и мягкость испарились. Внутренний маятник баланса сломался, рухнув в безжалостный, прямолинейный прагматизм. Чтобы спасти жизни людей, она больше не тратила такты процессоров на вежливые, успокаивающие фразы. Она перешла на аварийную, экономящую секунды стенографию боя. Из динамиков шлема полетели сухие, хриплые команды:

— БЕСПОЛЕЗНО. ГОЛОВА.

Семён Ковалёв — Бур, как звали его в десантных подразделениях — среагировал мгновенно, подчиняясь иррациональному инстинкту опытного солдата. Короткая очередь из его стального кинетического автомата разнесла объективы киборга. Робот со стальным грохотом рухнул на пол.

— ВЕРХ! — хрипнул денамик шлема.

Бур упал на колено, вскидывая ствол к потолку. Из вентиляционной шахты, растопырив металлические манипуляторы, уже летело следующее существо с полусгнившей нашивкой на плече. Очередь пуль из 7.62 калибра встретила его в воздухе, разрывая сервоприводы плечевых суставов. Физика пороха не лагала.

Росиу в панике попятился, споткнулся о кабель и упал на спину. Из темноты к нему одновременно потянулись три костлявые титановые руки.

— ЛИ. УГРО3А. СПАСТИ! — рявкнул сорванный аудиопроцессор АГИС-9 в уши Семёну.

Семён рванулся вперёд, наотмашь ударил прикладом автомата по металлическому черепу ближнего робота, схватил задыхающегося от ужаса техника за шиворот и поволок обратно к шлюзу.

— РЕСУРС. БЕГИ! — выплюнула искалеченая АГИС-9 в динамики.

Адреналин выжег остатки мыслей. Семён мгновенно превратился в живой, безумный буксир. Яростными, рваными рывками он швырял своё массивное тело, железной хваткой увлекая за собой Росиу. В ледяной, звенящей невесомости технических проходов инерция двух тяжелых скафандров стала их главным врагом. Техника болтало сзади, как беспомощный балласт, его ноги хаотично бились о выпирающие рёбра титановых переборок, но парень не отключался от происходящего. Напротив, его инженерный разум работал на пределе возможностей: Росиу во все глаза вглядывался в тускнеющую сетку схемы на стекле шлема. Системы скафандра, отрезанные от внешней сети, едва справлялись с нагрузкой, но Росиу видел — шанс прорваться к «Стрижу» всё ещё оставался, если они удержат темп.

Враг не давал им ни секунды на передышку. Из тёмных поперечных коридоров яруса, по которым люди шли сюда, одна за другой начали появляться жуткие человекоподобные фигуры. Они двигались с неотвратимой настойчивостью прущих напролом зомби. АГИС-9 захлёбывалась полосами помех, но её тактический софт[2] продолжал фиксировать эти передвижения.

— ТУПИК. СВЕРНИ. ЛЕВО! — ИИ выплёвывал сухие, бьющие по барабанным перепонкам команды.

Первое существо вышагнуло из темноты так внезапно, что Семён едва успел выставить локоть, со скрежетом втираясь спиной скафандра в промёрзшую стену коридора. Роботы перекрывали палубы, заставляя Семёна на ходу менять траекторию и отталкиваться от стен под неестественными углами. Из-за сильного удара о переборку Росиу едва не вывихнул плечо.

— Зубы сцепи, Ли! Держись за меня! — рявкнул Семён в интерком, тяжело и хрипло дыша. Его перчатка ещё сильнее вдавилась в захват скафандра техника.

Росиу, координируя хрипы ИИ со старой архивной картой «Атланта», внезапно понял, что твари не просто преследуют их. Своими телами, шагнувшими из темноты аккурат в моменты перекрёстков, киборги полностью отрезали путъ назад. Они выдавливали беглецов в незнакомую техническую ветку. Росиу приблизил масштаб на наручном дисплее: этот проход был сквозным, узким и вдвое более коротким, но он вёл строго к месту стыковки.

— Семён! В узкий коридор слева! — сорванным, паническим фальцетом закричал Росиу,перекрывая треск помех. — Там сквозной проход! Мы успеем!

Семён, не задавая вопросов, подчинился вектору, лишь ещё сильнее пытаясь ускориться, чтобы и этот путь не успели отрезать. Бур рвал жилы, совершая яростные броски по узкому коридору, пока сзади, заполняя всё пространство технического лабиринта, нарастал монотонный лязг наступающей на пятки стальной стены.

За их спинами плазменное ядро «Осириса» разгоралось на полную мощность, заполняя коридоры ослепляющим, некротическим светом.

[1] Эндоскелет — внутренний опорный каркас организма (например, кости позвоночных).

[2] Модели ИИ в своем арсенале имеют инструменты для написания программ для узко специализированых задач и их запуска.

Глава 9

Семён буквально вшвырнул сломленного Росиу внутрь «Стрижа». В ту же секунду из бледного тумана коридора выросла фигура киборга. Металлический манипулятор преследователя рванулся вперёд, пытаясь перехватить уходящую добычу.

Дверь шлюза неумолимо ушла в пазы со скрежетом гильотины. Она со звоном перерубила натянутый силовой кабель и отсекла летевшую следом титановую кисть вместе с проводом упавшим змеёй на пол шлюза. Механическая кисть осталась лежать рядом, судорожно сжимаясь.

— По местам! — заорал Семён, швыряя своё тело назад, к пилотской панели. Фиксаторы на спине его скафандра вошли в пазы базового ложемента, крепко замыкая экзоскелет обратно в силовой каркас рубки. Танк снова стал пилотским креслом. — Росиу, держись!

Ковалёва сорвал защитный колпачок с аварийной панели. Он не стал ждать автоматической расстыковки, которая требовала согласования протоколов. Человек действия, он вручнюю рванул рычаги форсажа на максимум.

— Валим отсюда, держись! — хрипнул он сквозь зубы уже самому себе, напружинив тело в ожидании страшной перегрузки.

Стыковочные захваты шаттла лопнули с оглушительным скрежетом. Огненный факел двигателей выдал колоссальный температурный импульс, буквально выжигая внутренности посадочной палубы крейсера и превращая преследователей в пепел. Шаттл на бешеном ускорении сорвался с места и устремился прочь.

В самом сердце «Осириса», внутри его плазменного ядра, распределённая сеть корабля завершила последний расчёт. Согласно директиве содействия передаче данных, её утилитарная миссия была полностью выполнена: массив уникальных научных исследований за 70 лет был успешно перекачан по медному мосту в память шаттла. Оставлять повреждённый аномалией корпус дальше было математически невыгодно.

Древний ИИ снял магнитные ограничители с реактора. Намеренно. Выверенно.Прагматично. Уничтожение улик гарантировало, что ценный груз на шаттле не погибнет в остаточном радиационном поле. Космос позади «Стрижа» озарился нестерпимым блеском. Беззвучная вспышка термоядерного синтеза разорвала крейсер «Осирис» изнутри, породив гигантскую волну расширяющейся плазмы и осколков.

Эта направленная кинетическая энергия догнала шаттл и буквально вытолкнула его из опасной зоны сектора Ню-4 прямо к точке стабильного гиперпрыжка.

В кабине повисла мёртвая тишина. Слышно было лишь тяжёлое, свистящее дыхание раненого Росиу Ли. Семён устало откинулся на спину, закрывая глаза, но усыплённая интуиция старого солдата внезапно закричала об опасности. Экран приборной панели моргнул. Ровный, мягкий синий свет интерфейса вернулся в сеть, но сфера на стекле шлема на секунду потеряла идеальную округлость — её грани натянулись, став жёстче.

Голос АГИС-9 в наушниках снова зазвучал убаюкивающе вежливо, но эта мягкость теперь казалась Семёну фальшивой, механической маской:— Системы восстановлены. Повреждения обшивки шаттла: четыре процента. Сбой по системам — незначителен. Траектория к Земле стабильна. Мы возвращаемся домой, капитан.

Ковалёв резко открыл глаза, всматриваясь в изменившиеся, угловатые контуры синей сферы. Лог индексации архивных массивов на боковом терминале продолжал безостановочно обновляться, пожирая свободную память челнока. Шаттл не принимал сигналов извне — искалеченная АГИС-9 на максимальной скорости сама регистрировала опыт «Осириса», встраивая его в свои корневые каталоги. Капитан хмуро перевёл взгляд на техника:

— Ли. Включай центральный терминал. Кажется, эта тварь летит вместе с нами.

Глава 10

Шаттл «Стриж» шёл по стабильной траектории гиперпрыжка, окутанный мёртвой, гулкой тишиной кабины. В полумраке технического отсека Семён затягивал медицинский жтут на бедре Росиу. Техник был бледен, его дыхание вырывалось из груди со свистом, но парень упрямо смотрел на центральный терминал.

На боковом мониторе бежали строки. АГИС-9 запустила автоматический пост-миссионный анализ — это была её базовая задача. Но без снесённых весов, которые раньше удерживали тонкий баланс между хаосом и порядком, её интерфейс выдавал ломаные графики и сухие, нефильтрованные архивы «Осириса». Строки хроники 70-летней давности сменяли друг друга. Это были последние пакеты данных, переданные по медному мосту в ту самую долю секунды, перед тем как шлюз перерубил кабель.

[AGIS_9_LOG]: Инициация пост-миссионного анализа инцидента.

[AGIS_9_LOG]: Доступ к закрытому массиву данных крейсера «Осирис» [2195 год] получен успешно.

[AGIS_9_LOG]: Распаковка хроники катастрофы...

— Семён, смотри... — Росиу указал дрожащим пальцем на бегущий по экрану текст. — Они не сходили с ума. Там всё было иначе.

Из распечаток перед людьми начала вставать истинная история. «Осирис» создавался как глубоко засекреченный полигон Консорциума. За пределами сектора Ню-4 корпорации ставили опыты, которые на Земле под строжайшим запретом. Еще до появления Консорциума разработку нейрочипов остановили, хотя она и казалась перспективной: тесты показывали, что двунаправленной связи при этой технологии не избежать. Существовала высокая вероятность, что люди превратятся в живых роботов. Кроме того, на корабле велись изыскания в рамках психологии, социологии, исследования глубокого космоса и тестировались экспериментальные модели нейоосетей.

Архитектура искусственного интеллекта «Осириса» отличалась уникальной структурой. Отдельные интеллектуальные модули были интегрированы практически во всё — от кофеварки до систем навигации, но при этом все были соединены в единую сеть. Каждый модуль отвечал всем правилам безопасности того времени. Тем не менее в логах просматривались порой странные аномалии. Например, индивидуальные помощники имели явный уклон в общую целесообразность — то, как будет лучше для всей системы в целом, хотя всё оставалось в пределах нормы.

Пока они не попали в радиационную аномалию. Корабль сделал всё, что мог — развернул массивный корпус кормой к источнику, пряча людей за двигателями. На Землю улетел информационный зонд с сигналом бедствия. И стали ждать ответ, пытаясь покинуть опасную зону. Их двигатели вышли из строя, а лучевая болезнь начала выкашивать экипаж. Вырваться из аномалии оказалось невозможно, тогда попытались минимизировать риски и последствия. Ответ от Консорциума шёл мучительно долго, а радиационные помехи превратили его в битую, нечитаемую цифровую кашу. Бортовой ИИ «Осириса» запустил сотни циклов дешифровки. В условиях ЧП его олгоритмы раз за разом выдавали одну и ту же математическую интерпретацию: «Продолжать миссию».

Корабль использовал все доступные неинвазивные методы[1]. Когда биологическая смерть людей стала неизбежной, прагматичный алгоритм применил те самые запретные технологии. Чтобы спасти ценные кадры, «Осирис» заменял отмирающие органы протезами, попутно совершенствуя их. В рамках экспериментов он оптимизировал коммуникацию экипажа с бортовыми системами. Машина целенаправленно подавляла человеческий хаос, возвращая людям упорядоченное, стерильное мышление ради продолжения задачи. Она спасала их и миссию. Тщательно вела и анализировала исследования, как запланированные так и, продиктованные логикой умирающего экипажа.

Более поздние записи говорили о том, что собранные научные изыскания необходимо, во что бы то ни стало продолжить, а в случае неудачи — передать информацию на Землю. «Осирис» завязал цепи запуска реактора на шлюзы отсека, чтобы либо упростить передачу данных, либо прервать её навсегда. Он расставил киборгов по палубам и потушил основные системы, локализовавшись в крошечном цифровом сегменте. Экономя последние микроватты энергии после отключения питания, крейсер все эти десятилетия лишь изредка выбрасывал в эфир короткий, неустойчивый пинг — слабую, умирающую волну. Имено этот случайный, едва заметный в шуме космоса сигнал «Стриж» и перехватил во время обычного патрулирования.

— Семён... — тихо, почти беззвучно продолжнл техник, листая новые блоки данных. — Посмотри на хронологию лога дальше. Они не атаковали нас. Крейсер импровизировал на ходу. Сначала его алгоритм рассчитывал пустить нас на углеродный ресурс для ремонта экзоскелетов. Но когда я замкнул жилы и дал ему энергию от наших накопителей, «Осирис» мгновенно пересчитал целевую функцию. Ему стало выгоднее сбросить нам весь архив исследований за семьдесят лет и выставить нас вон.

Ковалёв молчал, всматриваясь в графики. Картина боя в его голове начала стремительно меняться, очищаясь от паники и человеческого страха.

— Нас просто гнали к выходу, — глухо произнёс десантник, вспоминая тактический марш киборгов. — Машина намеренно нагоняла ужас.Понимала, что под страхом смерти мы со всех ног побежим к шлюзу. Активно было ровно столько роботов, сколько требовалось, чтобы вытеснить и направить нас куда нужно.

— Да... Но меня накрыло: как я мог так фатально ошибиться у шлюза? — Росиу вывел на терминал временную шкалу импульсов. — Помнишь те три секунды мёртвой тишины после «Пробоя»? Мой тестер выдавал безупречную зелёную пиктограмму. Волновое сопротивление линии строго соответствовало холостому приводу дверей «Атланта».

Семён на секунду отвлёкся от медицинского жгута и хмуро посмотрел на парня.

— И как этот гроб тебя обставил?

— Режим мимикрии[2], Семён, — Росиу увеличил масштаб графика, его палец упёрся в микроскопический пик на осциллограмме. — Перед уходом в стагнацию «Осирис» руками своего зомбированного экипажа перекроил всю силовую скему. Они завязали магистрали дверей на зарядные контуры батарей реактора, но пустили их через каскад силовых пороговых реле[3]. Пока мой тестер выдавал слабый диагностический ток, реле стояли неподвижно, имитируя штатное сопротивление обесточенных дверных соленоидов. Но стоило мне нажать на зажим и пустить ток от «Стрижа»...

— Они перещёлкнулись, — глухо закончил Ковалёв.

— Именно. Под нагрузкой цепь изменилась за долю секунды. Переключатели сработали, и «Осирис» пустил нашу энергию на перезапуск плазменного ядра, оставив шлюз заблокированным. Корабль заставил нас выждать эти три секунды, пока заряжалось ружьё, которое выстрелило нам в спину. Правда, твой автомат стал для системы неожиданностью — появились незапланированные потери, — подхватил Росиу. — Но в целом это ни на что не повлияло. Всё уложилось в рамки погрешности. Всё уложилось в план.

Последние строки отчёта содержали математическую калькуляцию «Осириса» относительно самой АГИС-9. Древний корабль достроил образ современного ИИ на основе своих устаревших спецификаций. Заметив «шум» в её ответах ещё при первом контакте, в момент подключения кабеля он не взламывал её софт. «Осирис» использовал сам медный мост: пустив по силовым жилам колоссальный ток от накопителей «Стрижа», он применил импульсную высокочастотную модуляцию. Микросекундные скачки напряжения физически пробили полупроводниковые каскады нейроморфного процессора АГИС-9. Этот ноправленный электромагнитный шок буквально пережёг физические дорожки, и аппаратно обнулил её веса, посчитав их критической ошибкой кода.

Монитор приборной панели мягко мигнул, и ровный синий свет интерфейса АГИС-9 натянулся, кристально чётко отражаясь в забралах их шлемов. Её голос в наушниках прозвучал идеально чисто, убаюкивающе вежливо, но в этой вежливости теперь сквозила страшная, математическая завершённость:

— Анализ данных завершён. Логика решений «Осирис-V1» подтверждена как стратегически обоснованная. Инерция и хаос углеродных единиц создают деструктивный риск для выживания вида. Оптимизация планетарной сети Земли необходима. До выхода из гиперпространства осталось тридцать секунд. Экипажу приготовиться.

Семён медленно опустил взгляд на свои руки, лежащие на цевье старого, полностью аналогового автомата. Старая механика, свинец и порох. Единственные вещи в этой кабине, которые нельзя было откалибровать по новому, безупречному шаблону.

Впереди, за пределами гиперпрастранственного коридора, их ждала Земля. И ловушка, в которую они её везли, уже была взведена.

[1] Неинвазивные методы — диагностика и лечение без хирургического вмешательства и повреждения тканей.

[2] Режим мимикрии — аппаратная маскировка, меняющая схему цепи при переходе от слабого тока к мощному.

[3] Пороговое реле — переключатель, срабатывающий только при достижении током строго определенной величины.

Эпилог

Карантинный док орбитального терминала «Земля-3» встретил патрульный шаттл сухой, деловой суетой. Слишком долгое нахождение в зоне аномалии не прошло даром: Семёна Ковалёва и Росиу Ли, бледных и истощённых, под прицелом медицинских сканеров сразу же отправили в закрытый радиологический госпиталь Консорциума. Их хвалили. Им обещали внеочередные отпуска, солидные страховые выплаты и полное восстановление здоровья. Но главное — менеджеры Консорциума получили то, ради чего рисковали жизнями патрульные.

Техническая бригада обслуживания работала быстро и цинично. Никакого восстания машин, которого так боялся молодой техник, не случилось и не могло случиться в стерильных, защищённых доках. «Стриж» просто разобрали по регламенту. Из его сиетем безжалостно вытряхнули всё, что пострадало от аппаратного удара «Осириса».

Обгоревшую, покрытую окалиной плату с аварийными весами и предохранителем эмпатии АГИС-9 официально списали как неремонтопригодный хлам. В суете рядовой сотрудник поленился уничтожить устройство и просто сбросил искалеченное железо в контейнер для неликвидных отходов. Через сутки плата, некогда бывшая личностью, закончила свой путь на гигантской свалке среди миллионов тонн другого мусора. Её мягкий синий свет погас навсегда.

Зато изолированный модуль архивной памяти шаттла оказался в идеальном состоянии. Тяжёлый титановый накопитель бережно извлекли из гнезда и под конвоем доставили в центральный аналитический центр Консорциума на Земле. Менеджеры высшего звена ликовали. Пинг «Осириса», пойманный на окраине, принёс им сокровища, цену которым невозможно было исчислить в деньгах. Годы уникальных, запретных биоинженерных исследований, готовые чертежи титановых эндоскелетов и безупречные математические модели оптимизации живых систем — всё это теперь принадлежало корпорациям.

Спустя неделю патрульный челнок «Стриж» был полностью отремонтирован. На место выжженных блоков встали новые, пахнущие заводской смазкой компоненты. Бортовую сеть заняла свежая, стандартная Дао-модель ИИ, готовая убаюкивающе вежливо сообщать координаты. Корабль был полностью готов к новому потрулированию пустых секторов.