"Ошибка, которая свела снова"

Глава 1

Ошибка, которая свела снова

Дождь хлестал по стеклу такси с такой силой, что казалось — вот-вот проломит его. Я прижался лбом к холодному окну, наблюдая, как водяные потоки искажают огни ночной Москвы. Водитель нервно постукивал пальцами по рулю под какой-то бесконечный попсовый хит, а я в сотый раз проверял время на телефоне — 23:47. Совещание затянулось до полуночи, а завтра в восемь утра уже следующее.

Пальцы автоматически потянулись к контактам. "Иванов Сергей, 495..." — нужно было срочно подтвердить завтрашнюю встречу. В глазах рябило от усталости, когда я набирал сообщение: "Подтверждаю встречу на завтра в 11:00. С уважением, Алексей".

Отправил.

И только потом заметил — вместо 495 набрал 812. Питерский код.

"Черт", — прошептал я, но тут же махнул рукой. Какая разница? Клиент получит сообщение с опозданием, ну и что?

Но телефон вдруг завибрировал в руке. Неизвестный номер. 812...

— Алло? — резко ответил я, не в силах скрыть раздражение.

Тишина. Потом — едва слышный вдох.

— Это... Лера?

Мир остановился.

Я узнал этот голос сразу, хотя не слышал его пять лет.

— Как ты... этот номер... — мой собственный голос звучал чужим.

— Я... я не знаю, — она говорила прерывисто, будто задыхалась. — Просто... мне сегодня приснилось, что ты стоишь у моей двери.

По спине пробежали мурашки.

— Мне тоже, — вырвалось у меня.

Такси резко затормозило перед светофором.

— Куда ехать-то, мужик? — обернулся водитель.

Я не ответил. Пальцы уже набирали запрос в браузере: "рейсы Москва—Питер ближайшие".

Пять лет назад. Ленинградский вокзал.

Дождь стучал по стеклянной крыше, создавая ощущение, что мы находимся внутри гигантского аквариума. Лера стояла с чемоданом в руках, ее пальцы судорожно сжимали ручку.

— Значит, так и есть? — спросил я, чувствуя, как ком подкатывает к горлу. — Уезжаешь?

Она кивнула, не глядя мне в глаза.

— В Питер. Навсегда.

Последняя наша ссора была настолько глупой, что теперь даже стыдно вспоминать. Из-за невымытой чашки. Из-за того, что я опять забыл купить молоко. Из-за того, что она снова задержалась на работе.

Но за этой чашкой стояли годы. Годы, когда мы перестали разговаривать, а просто существовали рядом. Когда "я тебя люблю" сменилось на "где мои носки". Когда мы спали спиной к спине, разделённые невидимой стеной.

— Позвони, когда доедешь, — сказал я ей в спину, когда она уже шла к поезду.

Лера не обернулась.

Я стоял на перроне, пока поезд не скрылся из виду, а дождь не промочил меня до нитки.

Потом были месяцы пустоты. Я звонил — она не брала трубку. Писал — не отвечала. Через полгода я узнал, что она сменила номер.

А сегодня... сегодня мне приснилось, что я стою у её двери.

Шереметьево встретило меня ярким светом и гулкой пустотой ночного терминала. На табло мигало: "Рейс SU-102 Москва—Санкт-Петербург — вылет в 02:30".

Я купил билет у стойки последней минуты, переплатив втридорога.

— Багаж сдавать будете? — спросила улыбчивая девушка в форме аэрофлота.

— Нет, — я показал на маленький рюкзак. В нём только телефон, кошелёк и паспорт.

Пока ждал посадку, купил кофе в бумажном стаканчике. Он оказался ужасным — горьким и пережжённым.

Телефон снова зазвонил. Неизвестный номер.

— Алло?

— Ты... правда летишь? — голос Леры дрожал.

Я закрыл глаза.

— Да. Через два часа буду в Питере.

— Это безумие... — прошептала она.

— Знаю.

Пауза. Потом:

— Я буду ждать.

Питер встретил меня осенним ветром и моросящим дождём. В аэропорту Пулково я первым выскочил из самолёта, обгоняя всех в коридоре.

Таксист — бородатый мужчина лет пятидесяти — покосился на мой мокрый пиджак.

— На Васильевский, — сказал я. — Быстрее.

Дом оказался старым, с облупившейся штукатуркой. Я заплатил таксисту, даже не дождавшись сдачи, и поднял глаза на подъезд.

Она сидела на ступеньках, обхватив колени руками. В джинсах и моей старой ветровке, которую я узнал сразу — мы купили её вместе в спортивном магазине на Тверской.

Лера подняла голову.

— Идиот, — сказала она, и по её щекам потекли слёзы. — Ты промок.

Я сделал шаг вперёд. Потом ещё один.

— Зато быстро доехал.

Она рассмеялась — так, как смеялась тогда, в прошлой жизни. И вдруг бросилась ко мне, вцепившись в мокрую куртку.

— Заходи, дурак. Просохнешь.

Дверь закрылась за нами. На этот раз — чтобы больше не открываться впустую.