Осерéдь просто

Глава 1

«Осерéдь»

Мой дед никогда не был рыбаком, но с Осередью (река, протекающая на территории Бутурлиновского и Павловского районов Воронежской области) у него были особенные отношения. В детстве (или правильнее писать «в дедстве»?) он жил на Коммунистической улице, и речка была буквально в двух шагах. Дед часто рассказывал, как они с друзьями отмокали в ней целыми днями до посинения губ, всё лето проводили там – выбор развлечений был не слишком богатый. Однако, знаете, с какой теплотой он вспоминал те годы! Позволю себе немного перефразировать другую поговорку: не время красит человека, а человек – время (особенно когда рассказывает о нём внукам). Так и тут: это были послевоенные годы, тяжелейшее время для страны и для каждой отдельно взятой ячейки её многострадального общества – в частности, но в его рассказах о том периоде жизни я никогда не слышал ни единой нотки грусти: там футбол, там волейбол, там лапта, там плавание наперегонки, там городки – перечислять можно долго. Да он даже про то, как его бабушка во время войны укрывала от бомбёжек в погребе, рассказывал с какой-то чуть уловимой тоской, что создавалось впечатление, будто он был готов в любой момент сорваться туда на машине времени, чтобы ещё раз пережить момент единения со своими родными. Но таких развлечений, которые он лично обеспечивал мне во времена моих малых лет, у них точно не было…

***

Иногда дед забирал меня из сада, что было настоящим праздником, ведь из этого следовало, что тихий час – настоящее для меня мучение (о, как я был глуп!) – я пропускаю, на зависть всем друзьям. Перспектива лазить в не совсем естественном положении тела по огороду под палящим солнцем и выбирать картошку на даче меня привлекала больше, чем сон. Дед взял меня за руку – через десять минут мы уже были на автовокзале. Ждать автобус в деревню, где была дача, нужно было около получаса: у меня не было конкретных целей, но я имел определённые виды на булочную, которая маячила неподалёку: грузчик как раз сносил туда поддоны со свежими пирожными. У деда же, наоборот, всё было продумано и рассчитано до секунды – планы были наполеоновские. У меня же – медовикские, пражские, ну, или, на крайняк – птичьемолочные. Хотя, от «Наполеона» бы я тоже не отказался, если бы вышеперечисленного не было. Деда это не совсем устраивало: очевидно, он куда-то торопился, но я пока не понимал – куда. К моему счастью, он решил, что я буду более сговорчив, если меня «подсластить», схватил меня на руки и быстрым шагом отправился к булочной.

Увлечённый медовиком, я не заметил, как мы оказались возле серого, обшарпанного здания, у которого обычно тёрлось множество мужичков разных возрастов.

– Зайдём сюда на минутку. По делам.

– «Осередь», – произнёс я по слогам.

Нет, здесь нет опечаток – для ругательств я был слишком мал. Это было название заведения – по имени той самой реки. Я столько раз проходил мимо, но никогда не задавался вопросом, а что же там такое находится, и, конечно же, искренне желал туда попасть. Зашли. Запах был… специфический, но это меня не спугнуло: пытливый ум был сильнее, свою роль также сыграла жара снаружи. А там прохладно, приятный полумрак.

– Константиныч, сюда! – Довольный мужик с широкой мордой и примерно трёхдневной небритостью приветливо махал нам газетой. В другой, правой руке он держал солёную рыбу. Они поприветствовали друг друга, и дядька протянул руку мне тоже. Сколько бы я ни мыл потом свою, избавиться от этого запаха воблы не удавалось пару дней.

Мой же Константиныч оставил меня со своим знакомым «на минутку» и куда-то пошёл, предварительно достав кошелёк. Я просился с ним, но тот был непреклонен. Всё время ожидания я отворачивался от знакомого, который не уставал постоянно подмигивать мне. Со стороны, наверное, это выглядело, как нервный тик. Я был в шортах и прислонился к ледяной железной стойке, за которой мы все дружно расположились, ногой. Кла-а-а-а-асс!

Дзынь! Дзынь!

– Кла-а-а-а-асс! – Прорычал дядька.

– Кла-а-а-а-асс! – Согласился дед.

«За того-то», «за этого», «за молодость», «за Ленина», «за какие-то там аббревиатуры». Дзынь! «Будь здоров!» – дзынь!

Я, конечно, понимал, что это такое там булькает в маленьких рюмочках, но делал вид, будто представления даже не имею. Понимая, что сейчас надо брать быка за рога, я доложил деду, что пирожное, между прочим, доел. Он дал мне денег и строго-настрого наказал: пулей туда и обратно, да чтобы дорогу не переходил. Как же! Денег у меня было не то, что на пирожное, а торта на три, и я погнал в магазин. Игрушечный магазин. Он был близко, как раз через дорогу. Я вернулся в «Осередь» с торчащим из кармана Бэтмэном. Но, будучи относительно честным малым, сдачу я всё-таки вернул – денег там оставалось прилично.

Жаль, что всему хорошему когда-то приходит конец. Нужно было снова выходить на солнцепёк, потом жаться в душном автобусе, потея от прикосновений бабусь в давке. Дед разделял мою печаль, нам обоим не хотелось покидать это место. А дядька-то этот остался, везунчик.

На выходе дед присел на корточки, взял меня за плечи и сказал:

– Хочешь, можешь сбегать в тот «Детский мир», как раз на сдачу. Только…

Он сделал паузу, смотря как будто бы мне в глаза, а вроде бы как-то и сквозь. Мне нравилось такое его состояние, ведь обычно во время такого мой ящик с игрушками становился тяжелее. Иногда он приходил таким же «уставшим» с футбола. Почему-то бабушка и мама не разрешали мне с ним ходить на стадион, когда я просился.

– Только послушай. Ты же у нас мужик уже взрослый, да?

Наивысшая похвала для шестилетнего парня.

– Да, – серьёзно ответил я.

– Бабушке про это дело не говори. Ну, что мы водку с Егорычем пили.

– Хорошо. Про водку не скажу!

Запах пота, пихающие меня локти, громкий хохот, сигаретный дым от водителя, визжащие где-то в конце салона поросята – всё это переносилось легче с забитыми новыми супергероями карманами.

Чистый воздух, солнце, огород, запах скошенной травы, живность, пасущаяся на лугу, прохлада и влажность, исходящие от леса – всё это не имело никакой прелести, когда целыми днями дед даёт тебе указания, что делать.

Я честно хранил его тайну. Очень долго хранил, дня два! Потом, в очередной раз схлопотав (кажется, даже за дело) от дедушки, чья благосклонность резко улетучилась (или выветрилась?), чаша моего терпения переполнилась.

– Ба, пойдём, я тебе кое-что расскажу!

Мы стояли в огромных, тёмных сенях – больше по площади, чем все другие комнаты дома вместе взятые, и я прошептал ей:

– Только по секрету, ладно?

– Конечно. Что такое?

– Мы с дедушкой заходили в «Осередь», где он пил какую-то прозрачную жидкость!..

Ну, кажется, что обещание частично я сдержал – конкретно про водку не сказал ни слова.

Деда нет уже почти пять лет, а прозрачная жидкость в реке заросла тиной.