Наталья Ремиш

Осенние истории про Миру и Гошу

От автора

Наталья Ремиш

Информация от издательства

Серия «Просто о важном. Про Миру и Гошу»

Публикуется впервые

Ремиш, Наталья

Осенние истории про Миру и Гошу: рассказы / Наталья Ремиш; ил. Марии Колкер. — Москва: МИФ, 2026. — (Просто о важном. Про Миру и Гошу).

ISBN 978-5-00281-246-2

Меня зовут Наташа Ремиш. Я мама, автор книг про Миру и Гошу и человек, который много лет наблюдает за детьми. Не только за своими, но и за всеми, которых встречаю.

Эта книга — про осень. Не про ту осень, которую мы видим на открытках с красивыми листьями и тыквами. А про настоящую, когда после лета возвращаешься в школу или сад и вдруг оказывается, что всё немного не так, как ты ожидал. Что-то изменилось. Или ты изменился. Или кто-то другой.

Осень — это время, когда снова надо привыкать. К расписанию, к учителям, к одноклассникам. И именно в этом «снова» заключается очень много важного.

В этой книге вы найдёте истории, которые могут случиться с каждым ребёнком. В них говорится про то, что делать, если тебя обидели, а тот, кому ты об этом рассказал, не услышал. Про то, как больно, когда твоя лучшая подруга вдруг становится подругой всем и ты перестаёшь чувствовать себя особенной. Про зависть к другу, который, кажется, лучше тебя во всём. И про то, что иногда живот болит не по-настоящему, а виноват не тот, кто кажется.

Здесь есть история про то, как три дня в другом городе могут сделать тебя чужим среди своих. Про день у бабушки, швейную машинку и брошку-стрекозу, которую так хотелось сберечь. И про большую рыжую собаку, из-за которой пятеро друзей вдруг рассказали друг другу то, о чём молчали всю жизнь.

Все эти истории — про чувства, которые есть у каждого, но которые мы часто не умеем назвать. Или стыдимся назвать. Или просто не знаем, что с ними делать.

Мир начинается с эмпатии.

Наталья Ремиш

Как пользоваться книгой

Читайте истории вместе с ребёнком. В конце каждой вы найдёте вопросы — они помогут обсудить то, что произошло с героями, и поговорить о похожих ситуациях в вашей жизни. Внимательно слушайте ребёнка. Не торопите, не перебивайте и не упрекайте за «неправильные» мысли. Позвольте ему быть честным, даже если его ответ вас удивит. Говорите и о своих чувствах. Дети должны знать, что родители тоже злятся, завидуют, боятся и иногда не хотят идти туда, куда надо. Именно тогда разговор становится настоящим.

Привет, это мы!

— Привет, я Мира! Мне восемь лет. В этом году я пошла во второй класс. Это важно, потому что во втором классе всё серьёзнее — и задания, и остальное. У меня появилась новая подруга в классе, её зовут София. Я сама звала её в нашу школу и думала, что это отличная идея. А потом ситуация оказалась немного сложнее, чем я ожидала. Ещё этой осенью я научилась шить на настоящей швейной машинке. И у меня теперь есть брошка-стрекоза с синими камушками. Главное, чтобы Бейби до неё не добралась.

— Привет, я Гоша! Мне двенадцать. В этом году у меня пятый класс. Я всё ещё люблю футбол, английский и скейт. Но этой осенью я понял кое-что важное: про зависть, про страх и про то, что быть собой иногда сложнее, чем кажется. И ещё я летал в Стамбул с папой. Для папы это была командировка, а для меня — настоящее приключение.

— А я Бейби! По-прежнему Бейби, хотя вообще-то меня зовут Кая. Этой осенью я сломала кое-что важное. Я не хотела. Просто так получилось. Мира очень расстроилась. Я тоже. Мне жаль.

— А это мы, мама и папа. Этой осенью мы поняли, что наши дети стали чуть взрослее. Гоша уже сам справляется с тем, что раньше требовало долгого обсуждения. Мира учится говорить о своих чувствах. Бейби… ну, Бейби пока пытается не трогать чужие вещи. Мы очень стараемся быть рядом. Иногда получается лучше, иногда — хуже. Но мы рядом, это точно.

Готовы? Тогда читаем!

На перемене

В школе пахло свежей краской. Это был первый день после каникул. Здание недавно покрасили. К стенам уже можно было прикасаться, они высохли, но запах стоял очень сильный. Мира этот запах не любила. Он делал воздух густым, и от него немного кружилась голова. Мира вообще очень тонко чувствовала запахи и звуки. Если они были слишком сильные или громкие, ей становилось тяжело.

На переменах дети выходили во двор — бегали, гоняли мяч, просто стояли и болтали. Лёша тоже был здесь. С ним у Миры сложилась своя история. В прошлом году они постоянно ссорились, учитель даже помогал им договориться. Лёша мог разбежаться и запрыгнуть на Миру, когда она сидела на полу и играла. Просто так. Учительница его ругала, но ничего не помогало. Лёша, кстати, обижал не только Миру. Он вроде бы играл, но при этом делал больно другим людям.

Мама объясняла Мире про Лёшу:

— Тебе важно не терпеть, а жёстко и уверенно ему говорить. Не бить, не толкать, но защищаться. Обязательно скажи: «Стоп, мне так не нравится. Мне больно. Не делай так».

Сначала Мира не сильно верила, что это поможет. Но она доверяла маме и стала очень строго отвечать Лёше, когда успевала его заметить. Если он подбегал сзади — ничего сделать было нельзя: она его просто не видела. Но когда Мира замечала, что он вот-вот подбежит, она выставляла руку вперёд или очень жёстко и строго говорила ему: «Стоп».

Мама объясняла Мире: «Бывают такие дети, которые не понимают, что у других людей есть границы. Они в этом не виноваты. Но и ты не должна терпеть. Поэтому ты молодец, у тебя всё получается — продолжай себя защищать».

В итоге Мира и Лёша стали нормально общаться. Мира даже думала пригласить его на свой день рождения, потому что он был очень весёлым и ему нравилось играть с Мирой. Просто Лёша не чувствовал тот момент, когда игра переставала быть игрой и становилась ситуацией, в которой другому было больно.

Начался учебный год, и Мира была уверена, что всё будет классно. Вообще начало нового учебного года — это всегда много разных чувств сразу. С одной стороны, ты очень рада увидеться с друзьями, показать новое платье, новые резиночки для волос и, конечно, новый рюкзак. С другой стороны, ты немножко нервничаешь, потому что за лето отвыкла вставать по утрам и собираться. Хотелось бы поспать, посмотреть мультик или просто поваляться с мамой и папой в кровати. А теперь снова каждый день одно и то же, пять дней в неделю, и так несколько месяцев до следующих каникул. Входить в школьную колею было непросто. Все дети перед началом учебного года испытывали сложные эмоции. Было и интересно, и радостно, и страшновато.

Но как только Мира оказалась на школьном дворе и встретила друзей, все сложные эмоции исчезли. Осталась только радость.

На перемене Мира, Лёша, Марта и Алиса вышли во двор. Придумали игру: кто раньше всех добежит до ворот. Марта встала у забора, она должна была смотреть, кто прибежит первым. Алиса начертила мелком линию — старт. Она, Мира и Лёша встали у линии и на счёт три рванули с места. Первой примчалась Мира. Но Лёша стал ворчать, что она стартанула быстрее других. Он уверял, что это нечестно и нужно повторить забег. Мира согласилась, хоть и считала, что он не прав. Они встали заново — сначала Мира, потом Лёша, затем Алиса — в ряд на старте. Раз, два, три. Побежали ещё раз. Мира снова оказалась первой.

— Мира первая! — крикнула Марта.

— Точно Мира! — подхватила Алиса. Правда для неё была важнее, чем прийти первой.

— Нет, я первый, — сказал Лёша. — Вы всё врёте.

— Ну правда я, — настаивала Мира.

Она не кричала. Просто сказала, как есть. Но Лёша вдруг резко повернулся к ней — быстро, с очень злым лицом, — Мира не видела у него такого лица даже в прошлом году. И прежде чем она успела что-то сделать, Лёша ударил её рукой по шее и ещё по уху.

— А-а-а-а-а! — Мира схватилась за ухо, и другой рукой — за шею.

Она остолбенела от неожиданности. Было очень больно, и так резко, что даже не хотелось плакать. Это был шок. Мира молча держалась за ухо и смотрела на Лёшу огромными глазами. А он развернулся и убежал.

— Ты в порядке? — спросила Марта.

— Да, — сказала Мира. — Наверное.

Но вообще-то она не чувствовала себя в порядке.

Тут появились другие дети. Они увидели, что Мире очень больно, и начали её успокаивать и ругать Лёшу. Алиса и Марта, а с ними ещё Ваня сразу же побежали к учителю и всё ему рассказали. Учитель очень разозлился.

Скоро зазвенел звонок, и дети вернулись в класс. Краем глаза Мира видела, как учитель строго разговаривает с Лёшей.

Мира сидела в классе и не могла собраться, сфокусироваться, чтобы слушать учителя. Она испытывала много разных чувств.

Мира же ничего плохого не сделала. Просто выиграла. Она ни в чём не виновата. И это видели Алиса и Марта.

Но в то же время Мира начала сомневаться. Может быть, она действительно не прибежала первой? Ведь если бы она выиграла, у Лёши не было бы причины так сильно злиться. Может быть, она всё же не права?

В любом случае Мире было очень жаль, что всё так вышло. Она не понимала, как ей теперь дружить с Лёшей. Они же были друзьями в прошлом году, так классно проводили время. Лёша смешной и весёлый, с ним интересно играть. Она даже думала позвать его на день рождения. И вот теперь всё. Почему он так резко себя повёл, поставив под удар их дружбу?

Мира смотрела в окно. За стеклом даже небо как будто стало грустно-серым.

ОБСУДИТЕ С РЕБЁНКОМ

1. Почему Мире было больно не только физически, но и в душе, когда Лёша её ударил?

Расскажите ребёнку, что боль бывает не только от удара, но и от обиды, особенно если обидел друг.

2. Почему Мира сомневалась в том, что права она, а не Лёша?

Обсудите, что иногда мы сгоряча виним в ссоре себя. Сомневаться нормально. Но обязательно надо разобраться в произошедшем.

3. Правильно ли поступили ребята, рассказав обо всём учителю? Что бы ты сделал на их месте?

Объясните ребёнку, что рассказать взрослому, когда кому-то сделали больно, — не ябедничество. Настоящие друзья не молчат, а приходят на помощь.

4. Почему после удара Мира заплакала не сразу?

Поговорите о том, что иногда слёзы приходят позже. Так бывает оттого, что человек от неожиданности не сразу осознаёт, что случилось.

5. Стоит ли дружить с тем, кто делает тебе больно?

Обсудите, что дружба — это когда обоим хорошо и безопасно. Можно сделать кому-то больно случайно, но это не должно повторяться.

Кольцо с бабочкой

Папа был дома, сидел за столом в гостиной с ноутбуком. На экране было что-то серьёзное — таблицы или письма, Мира не разобрала. Они с мамой по дороге из школы купили мороженое для всей семьи. Когда Мира вошла, папа поднял на неё глаза и снова опустил.

— Привет, Мирочка.

— Привет, — сказала Мира. Она сняла рюкзак и поставила его у стены. Потом подошла ближе. — Пап.

— Мм? — Папа глянул на неё, но Мира молчала и думала, поэтому папа снова перевёл взгляд на экран. — Как в школе прошло?

— Учительница была добрая. И всё было весело. У Марты новая причёска, — начала Мира.

— Ну здорово, — ответил папа, не глядя.

— А ещё меня Лёша ударил в шею сильно. Марта с Алисой за меня заступились. — Мира показала красный след на шее.

— Угу, — сказал папа и нажал что-то на клавиатуре. — Я приготовил курочку, как ты любишь. Ты

Мира опустила руку, посмотрела на электронные часы на стене.

— Нет ещё.

Папа вообще ни слова не сказал про удар. Значит, ничего страшного не произошло. Наверное, она зря об этом думала. Лёша, может, не нарочно. А может, это такая игра, Мира просто не поняла. Если бы это было плохо, папа точно что-то сказал бы. Значит, это не серьёзно.

Мира присела на пол. К ней подбежала Соня и стала тянуть за колготки.

Весь вечер Мира играла, потом они читали книги, потом чистили зубы и укладывались спать. В общем, была обычная вечерняя суета.

В начале одиннадцатого до Миры донеслись голоса родителей. Не слова, просто тон — сначала мамин, удивлённый, потом папин, тихий. Потом снова мамин. Мира лежала и прислушивалась, но ничего не понимала. Затем всё стихло.

Ночью Мира спала плохо. Ей снилось что-то длинное и запутанное, она несколько раз просыпалась, смотрела в потолок, а потом снова засыпала.

Утром, когда Мира вышла на кухню в пижаме, мама, которая стояла у плиты, сразу обернулась. Не как обычно — плавно и с привычным «доброе утро», — а быстро. Как будто ждала её.

— Мирочка, — сказала мама. — Иди ко мне.

Мама опустилась на стул, и Мира присела к ней на колени.

— Из школы пришло письмо. Там написано, что Лёша вчера ударил тебя в шею. — Мама начала осматривать кожу Миры. — И ударил очень сильно. Его родителям позвонили, а за тебя заступились дети.

— Ну да, — кивнула Мира. — Вот сюда.

Мира показала, где был удар. Мама очень осторожно потрогала пальцем это место. Кожа там была чуть-чуть розовой, уже почти прошло.

— Почему ты мне не сказала? — спросила мама.

— Я сказала папе, — ответила Мира. Голос у неё был тихий, сонный. — Он ничего не ответил. Я подумала, что ничего страшного.

Мама закрыла глаза на секунду, вздохнула. Потом снова открыла.

— Больно?

— Нет. Уже нет.

— Но было?

— Да. — Мира смотрела в сторону. — Мам, правда, не страшно было. Просто неприятно.

— Мира, — сказала мама мягко, — посмотри на меня.

Мира посмотрела.

— Это важно. То, что тебя ударили, это важно. Даже если не очень больно. Даже если он не специально. Это всё равно важно. Понимаешь?

Мира кивнула. И вдруг почувствовала, что у неё начинает щипать в носу. Вот прямо сейчас, без предупреждения.

— Я не думала… — начала она.

— Что?

— Ну, что это важно. Раз папа не…

И Мира расплакалась. Ей стало так обидно за себя.

— Моя маленькая. — Мама прижала Миру к себе. — Папа, видимо, не услышал тебя, потому что он тоже удивился письму.

Мама очень строго посмотрела на вошедшего папу. Тот развёл руками и пожал плечами.

— Вообще не понимаю, как я прослушал, — попытался оправдаться он.

Мира плакала. Не тихо, а по-настоящему, так, как плачут, когда долго сдерживались и вдруг перестали. Мама обняла её и не говорила ничего. Просто держала. Мира сама не понимала до конца, о чём плачет — о шее, о Лёше, о том, что папа сказал «угу», о том, что она сама себя убедила, что ничего страшного. В общем, получилось довольно много всего.

Потом слёзы закончились. Как всегда, сами. И стало намного легче. Лёша больше не имел значения.

— Можно я всё равно пойду сегодня в школу?

Мама немного удивилась:

— Конечно! Не бросать же школу из-за того, что кто-то из детей ведёт себя грубо. Ты будешь учиться, а мы с папой и учителем постараемся сделать так, чтобы тебе в школе было хорошо и безопасно.

Мира кивнула.

— А ты не знаешь, где моё кольцо с бабочкой? Я не могу его найти. У нас с Мартой и Алисой на сегодня есть план.

План придумали ещё вчера. Сегодня все трое должны были принести в школу кольца. У Миры было пластиковое кольцо с бабочкой. Прозрачной, чуть голубоватой, с крылышками, которые немного блестели. У Марты — с цветком, у Алисы — простое розовое, но она сказала, что это тоже считается.

Они будут феями. А у фей всегда есть кольца, в которых живёт супермагия, — в каждом кольце ровно три силы, и они ни у кого не должны повторяться. Ты надеваешь кольцо, смотришь на него и выбираешь, какую силу вызвать. Все силы сразу вызвать нельзя.

У Миры было кольцо с бабочкой, поэтому она выбрала себе силы, связанные с воздухом. Она могла летать. Могла стать прозрачной и невидимой, как воздух. И ещё у неё была водная сила — она могла превращать всё вокруг в воду.

Марта выбрала себе силу огня. Она могла всё превращать в огонь или огнём защищаться. Кроме того, она могла выращивать цветы: надо было взмахнуть рукой и указать пальчиком на то место, где они должны расти. И ещё она взяла себе силу урагана.

Вообще-то, Мира тоже хотела бы получить силу цветов, ведь она же бабочка. Мира попыталась договориться с Мартой, чтобы поменяться. Она готова была отдать силу прозрачности. Но Марта не согласилась.

Мира, конечно, попереживала, но недолго. Потому что сила прозрачности — это тоже очень здорово: можно ходить куда хочешь и тебя никто не видит. И ты можешь незаметно узнавать, что и где происходит.

Алиса долго размышляла, какие силы выбрать. Ей казалось, что все самые классные уже разобрали. Тогда она придумала силу создавать мороженое. Все сразу тоже захотели такую силу и пожалели, что не выбрали её сами. Потом Алиса придумала силу превращать день в ночь и наоборот. Эта сила тоже всем очень понравилась. Ещё она придумала силу оказываться в любой точке мира, где захочешь, за одну секунду.

Мира шла в школу радостная. Она была рада, что ей не показалось и её обида была настоящей. И грусть была настоящей. А мама с папой её поддержали. Теперь они поговорят с учителем, а учитель — с родителями Лёши, и всё будет хорошо.

Ещё она была очень рада, что нашла кольцо с бабочкой. Подруги тоже принесли кольца, но её оказалось самым красивым. Весь день девочки играли в фей. Это было очень весело.

В какой-то момент мимо прошёл Лёша. Он был со своим другом, разговаривал, посмотрел на них на секунду — и направился дальше.

Мира замерла. Она опустила руку и ждала, пока он не скрылся за поворотом. Внутри было что-то странное — не страшное, не грустное, просто странное. Как будто то, что

— Всё нормально? — спросила Марта.

— Да, — сказала Мира. И это было правдой.

Она посмотрела на кольцо. Бабочка блестела. И Мира подумала, что у неё точно есть одна сила и она не зависит от кольца. Сила верить своим чувствам. И ещё сила семьи.

ОБСУДИТЕ С РЕБЁНКОМ

1. Почему Мира после разговора с папой решила, что она зря переживала?

Расскажите, что, когда взрослые устали или озабочены, они могут не услышать ребёнка, но им не всё равно. Не надо стесняться повторить, что тебе плохо.

2. Что почувствовала Мира, когда Марта не захотела меняться силами?

Обсудите: мы не всегда получаем то, чего хотим, и это неприятно. Но в любой ситуации есть положительные стороны, просто надо их найти.

3. Мира замерла при виде Лёши, но поняла, что ей уже не страшно с ним встретиться. А с тобой так было?

Поговорите о том, что иногда боишься встречи с тем, с кем поругался. Обычно всё проходит мирно, ведь вы оба уже успокоились. Но всегда надо прислушиваться к себе и своим чувствам.

4. Мира поняла, что у неё и без кольца есть волшебная сила — это вера в свои чувства и семью. Что это значит?

Поговорите о том, что, когда больно или обидно, это тебе не кажется, это так и есть. Но надо помнить, что есть люди, которые тебя услышат и поймут. Всегда. Это твоя семья.

София

Подходила к концу первая неделя школы. Мира очень ждала восьмое сентября.

В этот день в класс должна была прийти новая девочка — София. Вообще-то, они с Мирой были подругами. Познакомились ещё год назад. Тогда мама Софии расспрашивала маму Миры о школе: какие там учителя, какие дети, нравится ли Мире. После этого родители Софии решили, что с нового учебного года она будет учиться вместе с Мирой.

Мира ужасно радовалась, потому что она очень любила Софию. София была замечательной подругой — такой, с которой можно говорить обо всём и которая никогда не смеётся, когда не надо смеяться. И она весёлая, смешная.

Ещё за неделю до восьмого сентября Мира успела рассказать про Софию всем, кому только можно.

— София придёт к нам в класс, — говорила Мира Алисе. — Вот увидишь, она очень классная.

— София придёт к нам в класс, — сообщала Мира Марте. — Она моя подруга. Мы будем всё делать вместе.

Мира произносила это с таким видом, как будто привезла из путешествия что-то очень ценное и теперь всем показывала. Она не замечала этого за собой. Просто ей было приятно, что у неё есть такая подруга и что скоро все это поймут.

Если честно, Алисе, Марте и Еве было немножко неприятно, потому что они очень любили Миру и никаких сильных изменений в их дружбе не хотели. Им было классно дружить вчетвером. Их не радовало, что придёт какая-то девочка, которая заберёт у них Миру. С одной стороны, они её всё-таки ждали, потому что Мира рассказала про неё много интересного. С другой — были настороже.

София должна была выйти, как и все, первого сентября. Однако она заболела. Мира немного расстроилась, но утешила себя: «Ничего, через неделю придёт. А я как раз успею всем рассказать, какая София классная».

Восьмого сентября Мира ждала у входа в школу. Она увидела Софию издалека — та шла с мамой и немного смущалась. Мира помахала ей рукой и побежала навстречу.

— Пойдём, я тебе всё покажу.

Они вошли в класс вместе. Мира чувствовала себя, как будто принесла в школу сокровище. Она показывала: вот здесь мы сидим, здесь у нас книги, здесь тетради, а здесь цветочки, а вот наша учительница.

— Вот Алиса, вот Марта — я тебе про них рассказывала. Марта, Алиса, смотрите. Это моя София.

И всё шло просто отлично. Учительница посадила Миру с Софией за одну парту. Они сразу показали друг другу пеналы, ручки, линейки, ластики. Оказалось, что у них одинаковые герои на рюкзаках — они любят одни и те же мультики. Девочки, конечно, и раньше это знали, поскольку много времени проводили вместе. Но обнаружить это в классе было очень приятно.

Обе любили розовый и жёлтый цвета, только Мира — больше жёлтый, а София — больше розовый. И обе давно разлюбили единорогов. У Миры так получилось, потому что единорогов обожает Бейби, а когда младшая сестра что-то обожает, старшей сразу становится неинтересно. У Софии — непонятно почему, просто так вышло.

Все эти совпадения девочкам очень нравились. Особенно Мире. Она чувствовала себя теперь очень уверенно оттого, что рядом такая классная и весёлая подружка.

А ещё София многое умела. Она занималась гимнастикой — делала колесо, вставала на мостик, здорово садилась на шпагат. У неё были красивые светлые волосы и заливистый смех.

На первой перемене девочки побежали на лазалки. Мира стала показывать Софии двор — они не успели осмотреть его утром, — рассказывала про своих друзей. Пока никто не решался к ним подойти. Алиса, Марта и Ева играли в сторонке, периодически поглядывая на них. Лёша обходил девчонок стороной. И Мира совсем не боялась с ним столкнуться, потому что рядом была София. Они теперь лучшие подруги. Никто никогда не сможет их обидеть. София будет защищать Миру, а Мира будет защищать Софию. Как здорово, что можно вот так дружить.

На второй перемене к девочкам подошла Алиса. Сказала, что у Софии классная розовая кофта. Но сказала это странно, как будто запнулась, и вышло не «кофта», а «копта». София очень громко засмеялась, но не обидно, как бывает, когда смеются над тобой, а весело, как будто смеются вместе с тобой. Так что Алиса засмеялась тоже. Тут же подошла Марта, потом Ева. И Мира не успела оглянуться, как София уже показывала мостик, затем колесо, потом демонстрировала растяжку. Все её о чём-то спрашивали, она отвечала, и было видно, что она уже не так смущается, как в самом начале.

Раньше Мира чувствовала, что она защищает Софию, что она её проводник в этом классе и в школе. Но вдруг оказалось, что София уже сама чувствует себя уверенно. Алиса предложила показать ей маленький цветник, который был разбит за школой, — им занимались учителя, а дети приходили просто смотреть. Взяв Софию за руку,

Она сама не поняла, как это произошло. Только что она стояла рядом с Софией, была её лучшей подругой — они были как две палочки «Твикс». И вдруг Мира стала одной из тех, кто лишь стоит рядом. Не той, кто привёл Софию в школу. Не особенной. Просто рядом, как все.

На следующей перемене Алиса и Марта пошли с Софией во двор. Позвали и Миру, но как будто между прочим. Мира пошла. Шла рядом, слушала, иногда говорила что-то. Но внутри было какое-то странное чувство. Неприятное. Она не понимала, как его назвать. Честно говоря, Мира тонула в разных чувствах. С одной стороны, она совершенно точно должна была радоваться, что Софии все понравились. Это же так здорово, когда твои друзья нравятся друг другу. Но, с другой стороны, Мире было очень грустно оттого, что София больше не её подруга, а как бы общая. Плюс ко всему, Мира перестала быть особенной. Обычно Алиса, Марта и Ева на переменках играли с Мирой. А теперь Мира будто случайно оказалась рядом с ними. Она была им не важна. Самой главной для них теперь стала София.

Мира ждала, чтобы этот день поскорее кончился. Она совсем запуталась в своих чувствах и была очень рада, когда пришла мама и забрала её домой.

Дома мама спросила:

— Ну как, пришла твоя София?

— Да, — сказала Мира. — Всем понравилась.

— Здорово! — сказала мама.

— Угу, — ответила Мира и пошла к себе.

Она делала уроки, потом играла, затем ужинала. Всё было как обычно. Только это странное чувство никуда не уходило. Может, она просто устала. Первая неделя сентября всегда тяжёлая.

Вечером мама заглянула к Мире в комнату. Она видела, что дочка не в настроении. Да и в своей комнате Мира сидела крайне редко. Только когда к ней приходили подружки или когда ей было грустно.

— Ты как?

— Нормально, — сказала Мира, но было видно, что не нормально.

Мама взяла Миру в охапку и села на кровать. Она всегда так делала, когда видела, что дочке плохо.

Мира не сопротивлялась. Значит, она готова была говорить.

— Я вижу, что-то происходит.

— Я просто устала, — ответила Мира.

— От чего? — уточнила мама.

Мира помолчала. Она и сама не знала от чего. От школы. От людей. От Софии. Нет, не от Софии — это же глупо, Мира сама её позвала.

— Мне просто было как-то неприятно сегодня, — сказала она наконец. — Не знаю почему.

— Когда это началось? — спросила мама.

И Мира стала вспоминать. Утром всё шло так здорово. София постоянно находилась рядом с Мирой. Было очень весело, они так классно проводили время — казалось, они теперь лучшие подружки навсегда и в школе у Миры наконец появится самая-самая главная подруга. Потому что когда она дружит с Алисой, Мартой и Евой, нет такого, чтобы был кто-то один самый главный. Марта иногда хочет играть с Алисой, иногда — с Мирой, иногда — с Евой. Никто не выбирает только её. А тут пришла София, и казалось, что теперь Мира всегда будет выбирать Софию, а София всегда будет выбирать Миру.

Но потом всё как-то странно стало меняться. София вдруг побежала с Алисой смотреть цветник. И взяла за руку её, а не Миру. И это было очень неприятно.

— Тогда впервые стало неприятно? — спросила мама.

— Нет, раньше, когда Алиса сказала про кофту. Тогда София первый раз отвернулась от меня, — вспоминала Мира. — А потом стало всё совсем плохо. Девочки играли только с ней, а я уже была как будто там, но как привидение. Будто я стала невидимой, только не по своей воле.

Чем больше Мира вспоминала, тем яснее становилось то, что она весь день не хотела видеть.

— Я злилась на неё, — сказала Мира тихо. И тут же добавила: — Но это же глупо. Она же ничего не сделала.

— Почему глупо? — спросила мама.

— Ну… я сама её звала. Я сама всем рассказала, какая она хорошая. Нельзя злиться на человека за то, что он всем понравился.

— Почему нельзя? — спросила мама. — Нельзя обижать, нельзя грубить, нельзя оскорблять. А чувствовать всегда можно. То, что ты злишься, это одно чувство. Но под ним есть другое. Оно называется ревность. Или зависть. Они во многом похожи.

— Чем они отличаются? — спросила Мира.

— Ревность — это когда ты боишься потерять. Боишься потерять близкую подругу. Боишься потерять других своих друзей. Боишься потерять их внимание и их любовь. Это нормально. Это абсолютно нормально, когда ты кого-то любишь.

— А зависть? — спросила Мира.

— А зависть — это когда ты хочешь, чтобы у тебя было то, что есть у другого. Сейчас София получила всё внимание в классе. Внимание твоих подруг. А ты это внимание как будто потеряла. И это неприятно. Понятно, что ты злишься, расстраиваешься и грустишь из-за всей этой ситуации.

— Получилось, что она особенная. А я просто рядом, — призналась Мира.

— И это было больно, — сказала мама. Не спросила, а просто сказала.

— Да, — тихо ответила Мира.

Они помолчали.

— Мам, я плохая?

— Нет, — сказала мама. — Ты человек. Все люди ревнуют. Это значит, что тебе важно чувствовать себя нужной, и ещё, что ты хочешь, чтобы она была твоей подругой.

Мира посмотрела в потолок.

— Значит, это нормально?

— Нормально. Но важно это замечать. Потому что если не замечать, можно начать вести себя с Софией и другими девочками грубо.

Мира подумала про сегодняшний день. Про то, как она была рядом с девочками и молчала.

— Я не была грубой. Я была грустной, — сказала она.

— Сейчас это чувство очень сильное, но давай посмотрим, что будет дальше, — предложила мама.

Засыпая, Мира думала про Софию. Она правда была классная. Мира это знала ещё в прошлом году. Просто сегодня всё оказалось сложно.

Ничего. Завтра будет другой день.

ОБСУДИТЕ С РЕБЁНКОМ

1. Почему Мире нравилось рассказывать всем про Софию?

Обсудите, что иногда нам нравится чувствовать себя особенным. Желание вызывать интерес и симпатию — это нормально.

2. Почему подругам Миры не очень нравилось слушать про Софию?

Поговорите: когда в дружеском кругу появляется кто-то новый, это может пугать. Девочки боялись потерять Миру и ревновали её.

3. В какой момент Мире стало неприятно?

Обратите внимание ребёнка: Мира сама не сразу

4. Что чувствовала Мира — ревность, зависть или и то и другое?

Поговорите о том, что эти чувства часто живут рядом. Ревность — страх потерять. Зависть — желание иметь то, что есть у другого.

5. Мама сказала: «…чувствовать всегда можно». Что это значит?

Обсудите, что злиться или ревновать — это не плохо. Плохо из-за этого обижать других. Но если замечать свои чувства, тогда можно управлять своим поведением.

Только мы вдвоём

Проснувшись утром, Мира первым делом вспомнила вчерашний день, затем — разговор с мамой. Потом подумала: «Ну и ладно. Посмотрим, как всё будет дальше».

Но собиралась Мира всё-таки очень медленно. Она хотела одеться ярко — чтобы её заметили. Хотела взять лучшие ластики и ручки, чтобы Софии было интересно. Хотела написать Софии письмо в форме сердечка, чтобы она помнила про их дружбу.

Папа торопил Миру — эх, он вообще ничего не понимал в женской дружбе.

— Мира, ну скорее, мы опоздаем. — У папы заканчивалось терпение.

— Я не могу, мне надо красиво одеться! — отвечала дочка.

— Почему ты всегда так долго собираешься? — восклицал папа.

Мира вышла из комнаты разозлённая.

— Ты вообще не понимаешь, как это сложно — быть МНОЙ! Ты бы попробовал, тогда бы понял.

Мама с папой переглянулись. По их лицам скользнула едва заметная улыбка, но они точно знали, что смеяться нельзя.

В классе всё выглядело как обычно. Софии ещё не было. Дети бегали между партами, кто-то уронил пенал, учительница просила всех успокоиться. Мира повесила рюкзак и стала доставать тетради.

— Привет, — сказала София и села рядом.

— Привет, — ответила Мира.

Они помолчали. Не неловко, просто помолчали. Мира раскладывала ручки, София листала дневник.

— Ты вчера была какая-то грустная, — сказала вдруг София. Не спросила, а сказала, словно просто так.

Мира подняла голову:

— Когда?

— Ну-у-у, почти весь день. Что-то случилось?

Мира посмотрела на неё. София взглянула на Миру. Честно, без хитрости.

— Да, я расстроилась, — сказала Мира. — Ты весь день вчера играла с Алисой и Мартой. Не со мной.

— Когда? — Глаза Софии стали испуганными. Она как будто и правда ничего не заметила.

— Когда вы с Алисой побежали смотреть цветник. Вы побежали, взявшись за руки. Не со мной.

— А-а-а, — сказала София. — Я даже не заметила. Она просто схватила и потащила.

— Я знаю, — ответила Мира. — Но было неприятно.

— Я понимаю, — сказала София. — Но ты моя лучшая подружка. Да? Всё теперь нормально?

Мира замолчала. И София замолчала. Но теперь молчание было другим, что-то лишнее из него ушло. И будто туман рассеялся.

— Честно, не знаю, — произнесла Мира. — Я не думаю, что это так быстро пройдёт. Ведь и сегодня, и завтра, и потом вы так же будете играть вместе. И я буду плохо себя чувствовать.

— Понимаю. Но знаешь, они тоже смешные. И с ними весело, но ты всё равно моя самая лучшая подружка. Мы просто можем иногда играть вместе, а иногда — с другими. Это не значит, что я тебя не люблю, — уверяла Миру София.

— Слушай, — сказала Мира. — Давай сегодня после школы пойдём ко мне домой играть. Я умею делать сэндвичи с сыром и маслом.

— Я люблю сэндвичи, — сразу сказала София. — И сыр.

— Я знаю, — улыбнулась Мира. — Ты мне сто раз говорила.

София засмеялась — тем самым громким, заливистым смехом, из-за которого все вчера оборачивались. Но сейчас это был смех только для Миры. И это было совсем по-другому.

После школы бабушка Миры забрала и Миру, и Софию. А папа Софии взял её рюкзак и обещал зайти за дочкой в полшестого вечера. Дома девочки болтали про учительницу, про то, что задали, про то, что Марта сегодня на физкультуре упала, но сказала, что это она просто присела. Было смешно. А Алиса поцарапала палец. Мира рассказала, как Лёша её ударил на прошлой неделе и как она плакала дома. И София стала придумывать план, но не мести, а просто, что она с ним поговорит, чтобы он никогда не обижал Миру.

Они сделали себе по сэндвичу, налили один большой стакан молока на двоих — с двумя трубочками — и сели за стол на кухне.

— Мне вчера было страшно, — вдруг сказала София.

— Когда?

— Ну, вначале. Когда все сразу стали подходить и спрашивать. Я не знала, что говорить. Боялась сказать что-то не то.

Мира удивилась:

— Было незаметно, что тебе страшно.

— Я просто смеялась, — пожала плечами София. — Когда мне страшно, я часто смеюсь. Мне правда было смешно, когда Алиса сказала «копта», но и страшно тоже.

Мира задумалась. Значит, пока она чувствовала себя невидимой, Софии было страшно. И они обе ничего друг другу не сказали.

— Ты могла мне сказать, — заметила Мира.

— Ты куда-то пропала, — ответила София.

Мира вспомнила, что шла рядом со всеми и молчала. Как будто её не было.

— Я не пропала, — возразила она. — Я просто расстроилась и не знала, как сказать.

— Ну и я не знала, — призналась София.

Они посмотрели друг на друга. Потом засмеялись — обе сразу, без причины.

— Мы обе молчали, — сказала Мира.

— Обе, — подтвердила София и потянула молоко через трубочку.

За окном шли люди, шуршали листья — первые осенние, ещё жёлто-зелёные. Мире было хорошо. Не потому, что всё решилось и стало идеально, а потому, что рядом сидела София. Та самая, с которой можно говорить обо всём и которая никогда не смеётся, когда не надо смеяться.

Их дружба никуда не делась. Просто в школе всё немного иначе, чем наедине. И это, наверное, нормально.

ОБСУДИТЕ С РЕБЁНКОМ

1. Почему родители сдержали улыбку, когда Мира сказала: «Ты вообще не понимаешь, как это сложно — быть МНОЙ!»?

Поговорите о том, как иногда то, что для ребёнка серьёзно, для родителей трогательно и смешно. Но смеяться над чувствами нельзя, это очень обидно.

2. Почему Мире было важно взять лучшие ручки, ластики и нарядиться?

Обсудите: мы хотим выглядеть лучшим образом перед тем, кто нам нравится. Это нормально, так мы показываем, что нам важна его дружба.

3. Что чувствовала Мира, когда София спросила, почему она грустила?

Отметьте, как важно, когда кто-то замечает твои чувства и предлагает поговорить об этом.

4. Как ты думаешь, можно не заметить, что другу плохо?

Обсудите: если не говорить о своих чувствах вслух, друзья могут о них не догадаться.

Поговорите о том, что люди часто ведут себя по-разному в зависимости от того, где и с кем они находятся, и это не притворство, это нормально.

Антон

Утро было серое. За окном висел такой туман, что соседний дом был виден еле-еле. Листья на дереве под окном намокли и стали тёмными. Гоша лежал в кровати и смотрел в потолок.

Третий день школы. Пятый день сентября. Вставать не хотелось совсем.

Дело было не в том, что он не выспался. И не в том, что холодно. Дело было в Антоне. Точнее, в том, как он менялся в школе. Там Антон становился совсем не тем, с кем они гоняли мяч во дворе и смотрели кино. В школе вокруг Антона всегда толпился народ. Все хотели сидеть рядом с ним, быть в его команде на физкультуре, все девчонки хотели бегать с ним в догонялки на перемене. Антон играл за клуб, ходил на настоящие тренировки три раза в неделю. Он бегал быстрее всех в классе. И оценки у него были хорошие, он занимался с репетиторами и дома — с родителями.

Гоша рядом с ним чувствовал себя как-то… меньше. Не потому, что Антон высокий, а потому, что он как будто занимал всё пространство. И идти в школу и снова это всё видеть не хотелось.

Гоша подождал, когда в коридоре стихнут мамины шаги. Потом крикнул:

— Ма-а-ам!

— Что? — заглянула в комнату мама.

— У меня живот болит, — сказал Гоша и для убедительности положил руку на живот.

Мама подошла, потрогала лоб.

— Температуры нет.

— Но болит, — настаивал Гоша. — Прямо очень. Я не могу даже встать.

— Ладно, — сказала мама. — Оставайся дома. Я принесу чай.

Как только она вышла, Гоша с облегчением растянулся на кровати. В школу не надо. Пусть они там все бегают вокруг Антона — ему сегодня не до этого.

Мама принесла чай, поцеловала Гошу и ушла. Ей надо было написать в школу, что Гоша приболел, а потом позвонить по работе.

Гоша достал телефон. Включил игру. Уровень был сложный, Гоша торчал на нём уже три дня. Но сейчас вдруг пошло — раз, два, и вот он всё прошёл. Гоша вскочил на кровати и подпрыгнул.

— Да! Наконец-то!

Гоша пнул мяч об стену. В этот момент дверь открылась. Мама стояла и смотрела на него. Гоша медленно опустился обратно на кровать и схватился за живот.

— Ой, — сказал он. — Что-то плохо.

Мама села на край кровати.

— Значит, так, — сказала она. — Либо ты мне говоришь, что на самом деле происходит, либо мы идём в школу с опозданием.

— Ну… — Гоша уставился на одеяло. — Живот не очень болит.

— Совсем не болит?

— Ну… немного. Самую чуточку.

Мама ждала.

— Просто не хочу в школу, — сказал он наконец. — Очень не хочу.

— Почему?

Гоша молчал. Он и сам не до конца понимал. Просто там будет Антон. Который лучше. Который быстрее бегает. У которого хорошие оценки. И с которым все хотят дружить.

— Там Антон, — сказал Гоша.

— И что Антон?

— Он… — Гоша помолчал. — Он во всём лучше меня. Быстрее бегает. Оценки хорошие. Все девчонки вокруг него крутятся. Все пацаны хотят с ним в одну команду. А я — ну, просто я.

Мама помолчала.

— И что плохого в том, что ты — просто ты?

— Ну… рядом с ним я как будто вообще никто, — пробурчал Гоша.

— Понятно, — сказала мама.

— Ну…

— Гоша, — мама говорила спокойно, — ты мог просто сказать мне об этом. Что не хочешь идти. Что тебе тяжело.

— Но ты бы всё равно отправила в школу.

— Да, — согласилась мама. — Скорее всего. Третий день школы — слишком рано для выходного. Но я бы знала, что происходит. И мы бы поговорили вот так, как сейчас. Только раньше.

Гоша смотрел в окно.

— И ещё кое-что, — сказала мама. — Про Антона. Ты уверен, что у него всё именно так?

— Например, оценки?

— Да.

Гоша подумал.

— Ну он так рассказывал.

— Люди иногда рассказывают про себя не совсем то, что есть на самом деле, — сказала мама осторожно. — Иногда хочется казаться лучше, чем ты есть. Это не значит, что Антон плохой. Просто имей в виду.

— Мам, — сказал Гоша. — А почему мне вообще так неприятно? Антон же мой друг. Я же рад, что у него всё хорошо.

— Рад?

Гоша подумал и честно ответил:

— Да. Но и неприятно тоже.

— Это называется зависть, — сказала мама.

Гоша скривился:

— Это же плохо.

— Почему?

— Ну… завидовать некрасиво. Так все говорят.

— Зависть — это просто чувство, — сказала мама. — Оно появляется само, ты его не выбираешь. Как грусть или усталость. Ты же не выбираешь, что устал?

— Нет.

— Вот и зависть так же. Она иногда приходит. Это не значит, что ты плохой друг.

Гоша немного помолчал.

— Но мне с ней так сложно. Я не хочу это чувствовать.

— Знаешь, зависть обычно приходит при сравнении, — сказала мама. — Ты смотришь на Антона и сравниваешь. Он быстрее бегает, значит, я — медленнее. Все хотят быть с ним, значит, со мной не так интересно. И от этого становится тяжело.

— Да, так и есть, — согласился Гоша.

— Но вот в чём штука, — продолжила мама. — Когда мы сравниваем себя с другими, мы берём их лучшую версию, ту, которая видна снаружи. И сравниваем с собой настоящим, со всеми своими сомнениями и страхами, с минусами и сложностями, спрятанными внутри нас от других. Это нечестное сравнение.

Гоша об этом не думал. А ведь точно. Когда он представлял Антона, то видел только лучшее в нём, а когда сравнивал с собой, то себя видел со всеми своими проблемами. Антон снаружи всегда выглядел очень уверенно. Может, внутри у него тоже сомнения?

— И ещё, — сказала мама. — То, что Антон в чём-то лучше тебя, не значит, что ты хуже. Просто вы разные. Он быстрее бегает. А ты что умеешь?

— Ну… в стратегических играх я лучше. Мы всегда играем вместе, и у меня лучше получаются ходы.

— Вот, — кивнула мама. — Это тоже что-то. Просто не так заметно на перемене.

— Да, — согласился Гоша. — Это не видно снаружи.

— Многое важное не видно сразу, — заметила мама.

Они помолчали.

— А про

Гоша кивнул.

— И если это не решить внутри себя, ты каждый день будешь хотеть так отдыхать.

— Мам, но завтра я опять пойду в школу и буду это всё чувствовать, — вздохнул Гоша.

— Конечно, — сказала мама. — Это нормально. Просто теперь ты знаешь, как это называется. И будешь помнить, что сравниваешь идеальную версию друга с неидеальной версией себя. Это должно помочь.

— А если нет?

— Ну тогда мысленно спроси: что я могу сделать для себя? Без сравнений с Антоном. Хочешь бегать быстрее? Тренируйся. Хочешь лучше учиться? Занимайся. А хочешь просто быть собой рядом с другом — это тоже нормально. Не всегда надо быть лучше.

Гоша смотрел в окно. Туман немного рассеялся. Дом напротив стал виден чётче.

— Завтра попробую, — сказал он наконец.

— Хорошо, — сказала мама и пошла пить кофе.

ОБСУДИТЕ С РЕБЁНКОМ

1. Почему Гоша сказал, что у него болит живот? Ты его понимаешь?

Обсудите, что иногда хочется отдохнуть от сложностей. Это понятное желание, но, если не разобраться в его причинах, завтра всё повторится.

2. Ты согласен, что зависть — это просто чувство вроде усталости или грусти? Почему нам кажется, что завидовать — плохо?

Поговорите о том, что мы часто стыдимся зависти. Но чувства не бывают плохими или хорошими, и важно не только то, что ты чувствуешь, но и то, как ты поступаешь.

3. Ты согласен, что мы сравниваем лучшую версию другого человека с собой настоящим?

Обсудите, что мы видим других такими, какими они нам себя показывают. А себя знаем изнутри, со всеми сомнениями и страхами.

4. Гоша сказал: «Завтра попробую». Не «всё понял», не «теперь мне легко», а «попробую». Это честный ответ? Почему?

Поговорите о том, что обычно один разговор не меняет всё сразу. Гоша не стал делать вид, что проблема решена, но захотел попробовать её решить. Иногда это самый честный ответ.

Стамбул

Гоша узнал об этом за три дня до отъезда. Антон сказал как бы между прочим — они шли из школы, пинали каштаны, и он вдруг посреди разговора вспомнил:

— Мы будем у Ромы.

— Когда? — Гоша напрягся.

— Ну скоро. Его мама разрешила позвать всех. Будем смотреть страшные фильмы, строить крепость из матрасов и играть в детективов. Его мама обещала приготовить пиццу.

Гоша пнул каштан особенно сильно. Каштан улетел куда-то под машину.

— А почему он меня не позвал? — спросил он.

— Ты же улетаешь в Стамбул. На выходные, — добавил Антон.

— А-а-а, точно, — вспомнил Гоша.

С одной стороны, он как-то сразу успокоился, с другой — расстроился. Успокоился, потому что стало не обидно, что его не позвали. А расстроился, что его не будет у Ромы.

Папа взял Гошу в командировку. Он давно обещал показать, чем занимается. Как выглядят такие поездки, как он заселяется в отель, как устроен офис в другом городе. Папа отпросил Гошу из школы, и тот пришёл в восторг: всё казалось так интересно. Но это было до того, как он узнал про сбор у Ромы.

Стамбул оказался огромным и шумным. Пахло специями и морем одновременно. Папа водил Гошу по узким улочкам, показывал мечети, объяснял что-то про историю. Они ели суп из чечевицы и хлеб, который пекли прямо на улице. Папа брал Гошу в офис, и это было интересно. Гоша сидел в переговорке или большом зале, слушал, наблюдал, как папа беседует со всеми уверенно и спокойно.

Но каждый вечер он брал телефон и смотрел, что пишут в чате друзья. В пятницу вечером сообщения посыпались одно за другим.

Антон.Выхожу (и фотка Антона с рюкзаком).

Рома.У нас три вида чипсов. И мороженое.

Миша.У меня список фильмов есть. Самых страшных.

Ваня.Без меня не начинайте.

Потом всё прекратилось. Гоша смотрел на экран, новых сообщений не было. Они уже не писали. Они уже играли.

Почти в полночь пришло одно фото. На нём была огромная конструкция из матрасов, подушек и одеял, ребята лежали и смотрели телевизор. Лица довольные. Чипсы где-то рядом.

Гоша положил телефон на кровать. За окном был чужой город. Внизу ездили машины. Где-то вдали светились огни на воде, это был пролив, папа объяснял утром. Гоша взял телефон снова и написал:«Круто»— с большим пальцем вверх.

Больше никто ничего не кидал в выходные.

Дома всё выглядело как обычно — прихожая, куртки на крючках, запах маминого чая. Но что-то было не так. Гоша это почувствовал сразу, как только пришёл в школу в понедельник.

Ребята болтали, а он не понимал о чём. Какие-то детали, шутки, которые появились за три пропущенных дня. Антон говорил что-то про «правило штаба», и все смеялись. Рома показывал какой-то жест, и все повторяли. Гоша тоже смеялся. Но смеялся чуть позже других. И чуть тише.

На перемене он стоял рядом, слушал. Листья за окном были уже совсем жёлтые; за несколько дней, пока его не было, осень как будто поглотила весь город.

— Гош, ты чего такой тихий? — спросил вдруг Антон.

— Ничего, просто слушаю, — ответил Гоша.

— Ну расскажи про Стамбул.

— Ну, там суп из чечевицы, — сказал Гоша.

Все угукнули. Но как-то не так — вежливо. Как соглашаются, когда рассказ не очень интересный, но человек старался. Гоша даже почувствовал, что стал меньше ростом.

Вечером мама зашла к нему в комнату. Он лежал на кровати и смотрел в потолок.

— Как в школе?

— Нормально.

Мама села на край кровати. Помолчала.

— Не нормально?

Гоша повернулся на бок.

— Мам, они без меня устроили штаб. И у них теперь какие-то свои шутки, своё правило штаба, свой жест. А я не знаю, что это. И когда я рядом, я как будто чужой.

— Тебя не было три дня, — сказала мама.

— Знаю. Но за три дня всё изменилось.

— Что изменилось?

Гоша подумал.

— Они стали все как лучшие друзья. А я остался там, где был. И как будто меня забыли.

Мама кивнула. Не стала говорить, что это только кажется. Просто кивнула.

— Знаешь, что самое странное? — продолжил Гоша. — Я в Стамбуле смотрел их фото и думал: «Вот бы я там был». А сейчас я

— Это потому, что ты пытаешься попасть в чужой опыт, — сказала мама. — Ты не был в штабе. Ты не строил крепость. Ты не знаешь это правило. И никакой рассказ тебя туда не перенесёт. Это их опыт, не твой.

— Вот именно, — сказал Гоша с досадой. — И что теперь делать?

— Создавать свой, — сказала мама. — Позови их. Придумай что-то своё. Не штаб, а что-то другое.

— А вдруг они не захотят?

— Могут захотеть, а могут — нет, — сказала она честно. — Это невозможно узнать заранее. Но если не предложить, точно ничего не изменится. А если откажут, это будет больно, но не конец. Придумаешь что-то ещё.

Гоша помолчал. Это было не то, что он хотел услышать. Но это было честно.

На следующий день на перемене Гоша сказал:

— Слушайте, мы в Стамбуле плыли на пароме. И там один берег — Европа, а тот, куда мы плывём, — уже Азия. Прямо так: переплыл — и другой континент.

— Серьёзно? — Антон даже перестал жевать.

— Ну да. Стамбул вообще на двух континентах расположен. Стоишь и смотришь, там — Европа, там — Азия. А между ними — вода.

— Круто, — сказал Рома.

— А что ты там вообще делал? — спросил Антон.

— У папы были переговоры. А я с ним везде ходил. И в офисе был, и в отеле жил.

— Вау! Круто, — сказал Антон и поднял палец.

Потом Гоша набрал воздуху в грудь и сказал:

— Слушайте, а давайте в эти выходные соберёмся у меня. Я покажу вам фотки. И мы кино посмотрим. У меня новый турник дома.

Антон с Ромой радостно закивали.

— Да-а-а, — сказал Антон.

Гоша выдохнул. Внутри стало чуть легче. Не потому, что всё точно получится, а потому, что он сказал. Предложил. Сделал шаг.

Листья за окном шуршали на ветру. Гоша смотрел на них и думал: «Три дня — это три дня. Штаб — это штаб. А наша дружба — она тоже не просто так. Ей много лет. И это имеет значение».

ОБСУДИТЕ С РЕБЁНКОМ

1. Почему Гоша писал «круто», хотя ему было неприятно читать сообщения? У тебя такое было?

Объясните, что Гоша не хотел показывать, что ему обидно. Иногда мы говорим одно, а чувствуем другое.

2. Почему Гоша ощутил себя чужим, когда вернулся?

Поговорите: иногда дело не в расстоянии, а в общем опыте. Пока Гоши не было, ребята пережили что-то вместе, и это их сблизило.

3. Почему так важно то, что мама честно отвечала на Гошины вопросы?

Обсудите: иногда взрослые говорят «всё будет хорошо», чтобы успокоить. Но иногда лучше неудобная правда, чем приятная неправда.

4. Почему мама не ушла, хотя Гоша сказал, что у него всё нормально?

Обсудите, что иногда мы не знаем, как начать разговор, и важно, когда есть человек, который не уходит после первого «нормально».

5. Гоша думал: «Три дня — это три дня. Штаб — это штаб. А наша дружба… Ей много лет». Что он имел в виду?

Поговорите о том, что настоящая дружба не ломается от одного выходного врозь. Он не отменяет всё, что было до этого.

Фартук

В октябре Мира была в гостях у бабушки Тани — папиной мамы.

Бабушка Таня много работала — у неё было своё дело, и времени вечно ни на что не хватало. Обычно это она приезжала к ним, и то редко. А тут Миру отвезли к бабушке на целый день, чтобы побыть вдвоём, без мамы, папы, Гоши и, главное, без Бейби.

Бабушка Таня жила в большой квартире, где пахло особенными духами и всё аккуратно стояло на своих местах. Мире там нравилось: было немного торжественно, как будто ты в гостях у важного человека, который при этом тебя очень любит.

Утром они пошли в магазин тканей. Бабушка сказала, что научит Миру шить фартук — настоящий, не игрушечный. Они долго выбирали ткань. Мира хотела розовую в горошек, бабушка предложила голубую в цветочек, и в итоге взяли голубую — бабушка умела убеждать.

Дома бабушка достала швейную машинку. Старую, тяжёлую, с золотыми буквами на крышке. Объяснила, как заправлять нитку, как держать ткань, чтобы строчка шла ровно. Мира слушала очень внимательно, так внимательно, как редко слушала даже в школе.

Сначала бабушка объяснила про выкройку.

— Выкройка — это как чертёж, — сказала она. — Только не для дома, а для одежды. Сначала рисуешь на бумаге, как будет выглядеть каждая часть фартука — передняя часть, лямки, пояс. Потом вырезаешь. Затем прикладываешь к ткани и обводишь мелком. И только потом режешь ткань.

— А зачем так сложно? — спросила Мира. — Почему нельзя просто взять и отрезать?

— Можно, — улыбнулась бабушка. — Но тогда получится криво, и сам фартук может выйти кривым. Выкройка нужна, чтобы всё совпало. Чтобы левая лямка была такой же, как правая. Чтобы фартук сидел ровно.

Мира смотрела, как бабушка раскладывает бумажные детали на ткани и прикалывает их булавками. Потом взяла мелок и стала осторожно обводить края. Мелок двигался по ткани мягко, оставляя тонкую белую линию.

— У нас в школе было шитьё, — сказала бабушка, пока они вырезали. — На уроках труда. Нас учили шить фартуки, прихватки, наволочки. Каждая девочка должна была уметь шить.

— А сейчас тоже учат? — спросила Мира.

— В некоторых школах да, — сказала бабушка. — Может, и у тебя введут такие уроки. Тогда ты уже будешь подготовлена к ним.

Мира подумала, что было бы неплохо прийти на урок, уже немного умея шить.

Фартук, кстати, был маминой идеей. Последнее время Мира очень полюбила готовить: резала овощи, замешивала тесто, иногда жарила яичницу. Это было здорово. Нездорово было другое: после каждой готовки на одежде оставались пятна. Томатный сок, мука, масло. Мама стирала, отстирывала, снова стирала.

— Мира, — сказала она однажды устало, глядя на очередную футболку с жирным пятном, — давай купим тебе фартук.

— Давай, — согласилась Мира.

Но потом они с бабушкой Таней договорились о встрече, и бабушка предложила сшить фартук дома. Мира была в восторге от идеи.

И вот теперь она стояла над голубой тканью в цветочек и вырезала ножницами будущий фартук. Ножницы были большие, тяжёлые — специальные, для ткани.

— Ткань нельзя резать обычными ножницами, — объяснила бабушка. — Они её мнут. Портновские ножницы — острые, режут

Мира резала медленно, по меловой линии. Бабушка сидела рядом и не торопила.

Они начали шить. Бабушка показала, как включать машинку, как класть ткань под лапку, как держать края двумя руками — одной чуть впереди, другой чуть сзади, — чтобы ткань шла ровно.

— Шей медленно, — сказала бабушка. — Машинка не любит, когда торопятся.

Хорошо, что они попробовали на ненужном кусочке ткани. Мира нажала. Машинка загудела и сделала три стежка, которые сразу ушли в сторону.

— Ничего, — сказала бабушка. — Все так начинают. Попробуй ещё.

Мира попробовала ещё. Потом ещё. К середине первого шва стежки пошли ровнее. К концу — уже совсем неплохо.

— Смотри, — сказала бабушка и показала на строчку. — Вот это ты сшила.

Мира смотрела на ровную линию стежков и радовалась. Бабушка протянула ей ткань для фартука. Теперь можно было шить на чистовике.

К вечеру фартук был готов. Голубой, в цветочек, с двумя лямками и карманом. Карман бабушка придумала добавить в последний момент. Мира примерила фартук прямо на кухне. Он был немного великоват, но бабушка сказала, что это даже хорошо, Мира же растёт. Они сфотографировались — Мира в фартуке и рядом улыбающаяся бабушка.

Перед Мириным отъездом бабушка Таня зашла в спальню и вернулась с маленькой коробочкой.

— Это тебе, — сказала она.

Внутри лежала брошка. Небольшая, в форме стрекозы, с синими камушками на крыльях. Не золотая и не серебряная, но красивая.

— Я её давно купила, — сказала бабушка. — Думала о тебе, когда покупала.

Мира взяла брошку в руки. Камушки блестели. Она подняла глаза на бабушку.

— Спасибо, — сказала она тихо.

Это было важно, ведь бабушка думала о ней, когда её, Миры, не было рядом.

Дома Мира первым делом надела фартук. Прямо в прихожей! И с важным видом пошла на кухню.

— Смотрите, — сказала она.

Мама улыбнулась. Папа поднял большой палец. Мира покружилась. Голубой фартук раздулся облачком и опал.

— Я сама сшила, — объявила она. — На машинке. По выкройке.

— Серьёзно? — сказала мама.

— Серьёзно. Бабушка показала как.

Мира тут же решила, что надо устроить чаепитие. Прямо сейчас, в фартуке. Она достала красивые чашки, блюдца, ложечки. Из рюкзака вынула пакет с печеньем, который передала бабушка Таня.

Они сели за стол все вместе. Мира с очень серьёзным лицом раздала печенье.

— Вот, — сказала она, когда все получили свою порцию.

— Как в кафе, — заметил папа.

Бейби взяла печенье двумя руками и захрустела.

Мира поставила чашку, снова полезла в рюкзак и вытащила маленькую коробочку.

— Смотрите, что мне бабушка подарила.

Она открыла крышку. Брошка-стрекоза лежала на мягкой подкладке. Синие камушки поймали свет и чуть блеснули.

— Как красиво! — сказала мама. — Можно посмотреть?

— Можно. — Мира передала коробочку маме.

Бейби тоже потянулась:

— Можно?

Мира закрыла коробочку крышкой.

— Нельзя.

— Мира. — Папа строго взглянул на неё. — Ну дай ей посмотреть.

Мира вздохнула:

— Я боюсь, что она сломает, пап.

— Не сломает. Только подержит.

Мира помолчала секунду, но всё же открыла коробочку и осторожно положила брошку перед Бейби — на стол, не в руки.

Бейби смотрела на неё не отрываясь. Потом очень аккуратно взяла двумя пальцами. Мира затаила дыхание.

— Как бабочка, — тихо сказала Бейби.

— Это стрекоза, — уточнила старшая сестра. И сразу убрала брошку в коробочку и захлопнула крышку.

ОБСУДИТЕ С РЕБЁНКОМ

1. Мира хотела розовую ткань в горошек, а купили голубую в цветочек. Как думаешь, Мире было обидно? А бывало так, что чужое решение оказывалось важнее твоего?

Обсудите: иногда мы принимаем чужое решение, потому что нам важно или приятно согласиться с кем-то. Но это не подразумевает, что наше желание не имеет значения.

2. Бабушка думала о внучке, даже когда её не было рядом. Почему Мире это важно?

Поговорите, как приятно знать, что о вас думают и помнят. И что дорог не только подарок, но и внимание.

3. Мира не хотела давать брошку Бейби, считала, что сестрёнка её сломает, но папа думал иначе. Кто прав? Почему?

Объясните, что у Миры было право защищать свою вещь и её страх понятен. Подумайте вместе, как защитить что-то важное для себя, но не обидеть другого?

4. Бейби очень аккуратно взяла брошку, но Мира сразу убрала её. Что она чувствовала в этот момент?

Обсудите, что иногда трудно расслабиться, пока что-то важное для нас находится в чужих руках. Мира не злилась на Бейби, но оберегала то, что ей дорого.

Брошка

Прошло несколько дней. Мира вернулась из школы и почти сразу почувствовала: что-то не так. Она зашла к себе в комнату и увидела, что ящик комода чуть-чуть приоткрыт. Мира выдвинула его полностью. Всё на месте — все ценные вещи. И коробочка с брошкой тоже. Тогда Мира открыла саму коробочку… Одно крыло стрекозы было отломлено и лежало отдельно.

Мира стояла и смотрела, и её глаза наполнялись слезами. Потом вышла, нет, выбежала в коридор. Бейби играла в гостиной как ни в чём не бывало.

— Ты! Ты!!! — Мира надвигалась на сестрёнку.

Бейби подняла глаза, и по её лицу стало понятно — да, она.

— Извини.

Сестричка сжалась и со всей силы обняла Соню.

— Ты сломала её, — почти кричала Мира.

Соня тявкнула, предупреждая, что не надо драться.

Бейби опустила глаза.

— Я случайно, правда! — защищалась она.

— Я тебя ненавижу. Ты всё портишь. Всю мою жизнь! Ты забираешь всё самое важное! — Мира была в ярости.

В комнату вбежал папа и сразу понял, что надо спасать ситуацию. Девочки редко дрались, но вдруг… Никогда не знаешь, что сделает очень расстроенный человек. А по голосу Миры было понятно, что она в отчаянии.

Мира кинулась к себе в комнату и захлопнула дверь. Она сидела на кровати и держала в руках две части брошки. Синие камушки на крыльях всё ещё блестели, только теперь это были два отдельных кусочка. Она плакала. Не громко, но очень сильно, — слёзы лились сами, как водопад.

Папа постучал и вошёл.

— Мир, давай починим. У меня есть хороший клей.

Они попробовали. Папа держал крыло, Мира прижимала. Подождали. Отпустили осторожно. Крыло снова отвалилось — место слома было неровным, клей не держал.

Папа попробовал ещё раз. Другой стороной. Подождал дольше.

— Пап, — сказала Мира, — не получится. Ничего не получится.

Папа посмотрел

— Да. Не получится.

Мира бросилась на кровать.

— Ненавижу её, папа. Ненавижу. Зачем вы её вообще родили? Почему она всё… Эта вещь была такая важная для меня. Бабушка купила её, когда меня не было рядом. Она думала обо мне. И это бабушка Таня, которую я так редко вижу. Был такой хороший день. Мы с бабушкой так красиво сшили фартук, а потом она подарила мне брошку. Она такая важная, такая ценная. Знаешь, сколько она стоит? Знаешь, папа?

Папа пожал плечами. Конечно, бабушка не стала бы покупать ребёнку дорогую брошку. Но он догадывался, что брошка дорога Мире сама по себе. Она много-много для неё значит.

— Я понимаю, — сказал он, гладя дочь по голове. — Я знаю, что, даже если эта брошка недорогая по цене, она всё равно очень много для тебя значит.

Мира резко вскочила.

— Я хочу что-нибудь сломать у Бейби, — сказала она громко. — Заберу у неё что-нибудь очень-очень важное. Например, её обезьянку.

Мира побежала в комнату Бейби. Папа пытался её остановить, но не хотел применять силу.

— Мира, не надо. Ты просто очень сильно злишься.

В этот момент в квартиру вошла мама.

— Что случилось?

Бейби уже плакала на диване. Мира пыталась открыть дверь комнаты сестры, которую папа силой удерживал.

— Пусти! — кричала Мира. — Пусти меня! Я тоже заберу у неё что-то важное!

Мама попыталась вмешаться.

— Мира, Мира, подожди. Давай обсудим.

Из гостиной выглянула Бейби.

— Я сломала её брошку, — плакала она. — Я ужасная сестра.

Мира резко повернулась к ней:

— Да. Ты ужасная. Ты самая ужасная. Ты ужасный человек, никого ужаснее тебя на свете нет!

Это были очень грубые слова. Но мама с папой понимали, что Мира так не думает, что она любит сестру. Просто в этот момент ей было до невозможности грустно и обидно. Брошка так много значила для неё.

Мама села на пол рядом с Мирой:

— Доченька, знаешь… Этот день с бабушкой Таней, фартук и машинка, цветочки на ткани — его никто не заберёт. Он был, и он останется с тобой всегда.

— Но брошки больше нет, — сказала Мира.

— Нет, — согласилась мама. — И это по-настоящему грустно. Имеешь право плакать об этом.

Мира снова заплакала. Очень громко. Она как будто растеклась по маме, и плакала, и плакала. Мама не торопила её. Папа стоял рядом. А Бейби сидела на полу в другом конце коридора, сжимая в руках свою любимую обезьянку.

Мама ждала, пока вся злость и грусть выйдут со слезами.

— Можем позвонить бабушке Тане, — сказала она наконец. — Рассказать ей. Может быть, она захочет подарить тебе что-нибудь ещё.

Мира подумала про бабушку Таню. Про золотые буквы на машинке. Про голубую ткань в цветочек.

— Можно, — сказала она тихо. — Но я боюсь, бабушка тоже очень сильно расстроится.

— Может быть, расстроится, — сказала мама. — Но она взрослая и справится со своими эмоциями. Нам сейчас важно поддержать тебя.

— Знаешь, мама, — сказала Мира, — я подумаю. Пока я не хочу звонить. Может быть, завтра.

За окном было уже темно. Листья с деревьев почти все облетели, остались только самые упрямые и тёмные от дождя. Мира всё ещё держала в руках два кусочка брошки.

И больше не нужно было ничего ломать у Бейби. Не потому, что злость прошла, а потому, что рядом были мама и папа, которые поняли её. Которые не сказали: «Это просто вещь», или «Тебе что, жалко», или «Сколько у тебя таких ещё будет». Они были рядом и дали ей прожить этот очень сложный момент.

Иногда этого достаточно, чтобы стало легче.

ОБСУДИТЕ С РЕБЁНКОМ

1. Мира и правда ненавидела сестрёнку?

Обсудите: иногда мы от обиды говорим очень злые слова, но за ними стоит не ненависть, а сильная боль.

2. Почему Мира хотела сломать вещь Бейби, но не стала?

Поговорите о том, что иногда хочется, чтобы обидчику стало так же больно, как тебе. Но Мира сдержалась, потому что родители поняли её боль.

3. Мама сказала, что день у бабушки останется с Мирой навсегда. Что она имела в виду?

Обсудите: вещи пропадают, а воспоминания всегда будут с нами.

4. Что чувствовала Бейби?

Напомните: Бейби тоже было больно и плохо. Ей сказали очень жёсткие слова. Ей было стыдно за то, что она сломала важную вещь, и страшно, что Мира сломает её любимую игрушку.

5. Родители не сказали, что сломанная брошка — ерунда. Они просто были рядом. Почему это помогло? А тебе бывает легче оттого, что друг — рядом?

Обсудите: иногда самое важное — дружеское участие, когда твою боль не обесценивают и не делают вид, что ничего не случилось.

Собака

Это случилось в четверг после школы. Рома, Антон, Ваня, Роберт и Гоша собрались играть в футбол. Пока решали, кто где стоит и за кого играет, Гоша заметил краем глаза большую рыжую собаку. Её вёл на прочном поводке пожилой мужчина в куртке. Во дворе можно было гулять с собаками только на поводке, везде висели таблички с напоминанием. Правда, Гоша отпускал Соню, но её все знали и никто не ругался. Даже малыши её не боялись.

А эта собака была действительно большая, с висячими ушами и такой широкой грудью, что казалось, будто она занимает половину двора. Хозяин отпустил поводок, пока разговаривал по телефону. Собака с интересом обнюхивала скамейку. Падавшие с деревьев жёлтые и красные листья разлетались от её дыхания.

Гоша сразу ощутил холодное, неприятное чувство где-то в животе. Он знал это чувство и старался с ним не встречаться.

— О, собака! — сказал Антон и пошёл прямо к ней.

— Большая какая, — заметил Рома.

— Я такую в кино видел, — добавил Ваня. — Порода называется… не помню как.

Роберт присел рядом и уже протягивал руку — медленно, тыльной стороной, как будто ему было точно известно, как правильно знакомиться с собаками. Хозяин кивнул, разрешая погладить собаку.

Гоша не пошёл за ребятами, он продолжил чеканить мячик рядом с воротами.

— Эй, — крикнул он. — Мы играть будем? Идите сюда.

— Сейчас, — отмахнулся Антон.

Он уже чесал собаку за ухом. Та блаженно щурилась.

— Мне скоро домой, — продолжил Гоша. — Мало времени осталось.

— Да подожди, — крикнул Рома. — Смотри какая.

Гоша посмотрел. Но не на собаку, а на расстояние между собой и ею. Метра четыре. Это было нормально. Четыре метра —

— Иди сюда, — позвал Антон.

— Не-е, не хочу, — ответил Гоша.

— Почему?

— Просто не хочу, что вы пристали.

Антон пожал плечами и почесал собаку ещё. Ваня сфотографировал её на телефон. Рома присел на корточки и смотрел, как она виляет хвостом. Роберт что-то рассказывал о собаке друзей.

Гоша медленно отошёл ещё на шаг. Незаметно, как ему казалось.

— Ты чего там стоишь? — спросил Ваня.

— Просто стою.

— Иди сюда.

— Мне отсюда нормально.

— Странный, — сказал Ваня и снова повернулся к собаке.

Гоша выдохнул. Хорошо. Они заняты собакой, он стоит здесь. Всё нормально.

И тут хозяин закончил разговор по телефону и подошёл.

— Ну что, пацаны, нравится? — сказал он добродушно. — Она очень добрая. — Он посмотрел на Гошу. — Не бойся, она не кусается. Вообще никогда.

Стало тихо.

Антон медленно повернул голову. Ваня тоже. Рома вскинул брови в удивлении. Роберт просто спокойно посмотрел.

— Да я не боюсь, — сказал Гоша. — Просто не хочу подходить.

— Ну как знаешь, — сказал хозяин, ни капли не обидевшись. — Пойдём, Рыжая.

Он пристегнул поводок и ушёл. Собака затрусила рядом, помахивая хвостом.

Ребята по очереди вернулись к воротам.

— Ты что, собак боишься? — спросил Ваня. В его голосе появилось что-то неприятное — не злое, но высокомерное.

— Я не боюсь, — сказал Гоша.

— А что же не подошёл? — продолжил Ваня.

— У тебя же самого собака! — Антон толкнул Гошу локтем.

— Так она же маленькая, — догадался Рома. Он улыбался — не зло, но всё равно неприятно. — Гош, ты реально?

— Ничего я не боюсь, — отрезал Гоша.

Но получилось не очень. Внутри было горячо и нехорошо одновременно.

— Ладно вам, — вдруг сказал Роберт.

Все посмотрели на него.

— Бояться чего-то — это нормально, — сказал Роберт просто. — У моей сестры такое с кошками. Она их ужасно боится.

— Кошек? — переспросил Ваня. — Серьёзно?

— Серьёзно. Однажды кошка выпрыгнула на неё из-за угла. Она в садике тогда была, гуляла с группой. С тех пор — всё. Даже маленьких боится. Даже котят.

— Это же кошки! — Антон раскинул руки от удивления.

— Ну и что, — сказал Роберт. — Тело помнит испуг. Не голова, а именно тело. Голова понимает, что кошка маленькая и неопасная. А тело всё равно пугается. Мне мама объясняла.

Стало тихо. Но по-другому — не неловко, а как-то задумчиво.

— О! У меня со стоматологом так, — вдруг сказал Антон. — Я вроде понимаю, что больно будет только секунду во время укола. А всё равно. Не могу неделю спать нормально, если знаю, что надо к врачу.

— А у меня с высотой, — вставил Рома. — На скалодроме залезаю нормально. А на крышу сарая у дедушки не могу. Там почему-то страшнее.

— Почему? — спросил Роберт.

— Не знаю. Там же нет верёвки. Наверное, поэтому. Кажется, что упаду в любой момент. Я и на балконы выходить не могу.

— О! Точно! Ты тогда на ночёвке не пошёл с нами, когда мы бенгальские огни жгли, — вспомнил Ваня.

И все закивали.

— Гош, — сказал Роберт. — Тебя собака напугала когда-то?

Гоша подумал.

— Мама говорит, что да. Я не очень помню, — сказал он наконец. — Мне было года три, наверное. Вроде бы на даче соседская собака прыгнула на меня. Большая. Она не хотела сделать больно, просто играла. Но я упал.

— Вот, — сказал Роберт. — Тело это помнит, даже если ты уже не помнишь.

Гоша посмотрел на ребят. Антон — со стоматологом. Рома — с высотой. У Роберта — сестра с кошками.

— А ты сам? — спросил Гоша Роберта.

— Я? — Роберт подумал. — Я ненавижу грозу и молнию.

— Ты? — удивился Ваня.

— Ага, — спокойно сказал Роберт.

— А ты? — спросил Гоша Ваню.

Ваня помолчал. Почесал затылок.

— Ну, — сказал он. — Не знаю. Ну кровь я не могу видеть. Но это же у всех так.

— Я могу, — сказал Гоша.

— И я, я тоже, и я могу, — закивали ребята.

— Да ладно!? То есть не у всех так, что ли? — удивился Ваня.

Они постояли ещё немного. Потом Антон сказал:

— Ну что, пошли играть?

— Идём, — сказал Гоша.

И они пошли. Все вместе, по осенним листьям, которые уже почти полностью покрыли асфальт. Каждый со своим секретом, которым они поделились с друзьями. Оказалось, что у каждого есть свои страхи, и это совсем не стыдно. Это нормально. Потому что мы все разные, и у нас разный жизненный опыт.

ОБСУДИТЕ С РЕБЁНКОМ

1. Почему Гоша не хотел признаться, что боится собак?

Обсудите: иногда признаться в страхе труднее, чем испытывать сам страх. Особенно когда не знаешь, что скажут друзья.

2. Почему Роберт отреагировал не так, как все?

Поговорите: Роберт знал про страх сестры, поэтому понял Гошу. Иногда мы смеёмся над чужими чувствами, потому что ничего про них не знаем.

3. Роберт объяснил, что тело долго помнит испуг. Было ли у тебя что-то похожее?

Обсудите: наши страхи часто приходят из прошлого. Бывает, когда-то с человеком случилось что-то плохое, и его тело это запомнило.

4. Стало ли мальчикам легче после того, как они обсудили свои страхи?

Обсудите: узнав, что другие тоже боятся, мы перестаём стыдиться страха. Иногда достаточно поговорить — и уже не чувствуешь себя одиноким.

5. Что помогло Гоше рассказать про свой страх? Был ли в твоей жизни похожий случай?

Поговорите о том, что Гоша решился признаться благодаря Роберту. Иногда стоит одному заговорить — и остальные подхватывают.

Кто съел печенье

Печенье пропало в пятницу вечером. Гоша точно помнил, что оставил три штуки на тарелке на своём столе. Специально. Собирался съесть после того, как вернётся из школы. Пришёл, а тарелка пустая. И стоит не на столе, а на кровати.

Гоша отправился в гостиную с намерением разобраться. Это могла быть только или Мира, или Бейби.

Бейби занималась в гостиной своим обычным делом. Запрыгивала на диван, Соня — за ней. Потом — на спинку дивана. Соня туда забраться не могла и начинала лаять. Бейби проходила по спинке и спрыгивала с другой стороны, Соня мчалась за ней. Бейби бежала к столу и запрыгивала на стул. Соня в это время пыталась схватить её за пятку. Потом Соне становилось скучно, и она уходила. Тогда Бейби придумывала другой способ завлечь её в игру.

Гоша зашёл в комнату.

— О! Привет, — сказала Бейби. Вид у неё был совершенно невинный. Подозрительно невинный.

Мира рисовала за столом.

— Кто из вас взял моё

— Я не брала. Я вообще вместе с тобой из школы пришла, — сразу ответила Мира, и Гоша понял, что у неё железное алиби.

Всё стало просто. Это Бейби! Гошу накрыла волна злости. Пока он учился в школе, трудился, Бейби зашла и забрала его сладости. Это было ужасно несправедливо.

— Бейби. — Гоша свёл брови.

— Что? — подняла глаза сестричка.

— Ты взяла моё печенье!

— Нет, — спокойно ответила она и продолжила играть с собакой.

— Что значит «нет»? Больше некому. Это точно ты!

— Нет. — Голос Бейби стал твёрже, и она тоже свела брови.

Гоша уставился на неё. Три печенья. Три! Съесть все и сейчас так нагло врать!

— Я не ругаюсь на тебя. Просто скажи честно.

— Я не брала. — В голосе Бейби зазвучала сталь.

— Тогда куда оно делось, по-твоему?

Бейби пожала плечами.

Гоша вернулся в свою комнату. Посмотрел под стол, за тарелку, за книги на полке. Ничего. Снова вышел.

— Это ты, — сказал он, уже не спрашивая, а утверждая.

Бейби подняла глаза. В них было что-то новое — ещё не обида, но уже что-то близкое к ней.

— Я. Не. Брала, — отчеканила она.

Девочка вытянула руки вдоль тела и строго смотрела на брата исподлобья.

— Больше некому, — сказал Гоша. — Мира была в школе, мама и папа никогда так не сделают. Только ты!

— Я ничего не трогала. Никакое твоё печенье! — почти закричала сестрёнка.

Мира подняла голову и решила вступиться. Бейби была сильно расстроена.

— Гош, — сказала Мира. — Ты понимаешь, как неприятно человеку, когда ему говорят, что он врёт? Посмотри на неё.

Бейби стояла посреди комнаты — кулаки сжаты, глаза блестят.

— Она расстроена. Как будто правда не брала.

— Правда! — крикнула Бейби.

— Ты всегда берёшь мои вещи без спроса, — жёстко ответил Гоша.

— Я не брала! — закричала Бейби. — Не брала, не брала, не брала!

В её глазах появились слёзы. Она ещё секунду с обидой смотрела на Гошу, а потом убежала в комнату. Хлопнула дверь, и послышался плач. Мира взглянула на Гошу и пошла за сестрой.

Гоша остался в комнате один. Он постоял, вернулся к себе и сел на кровать. Тарелка была пустая. Как так можно?! У него забрали печенье, и ещё на него же кричат и обижаются.

Соня пришла следом и улеглась на своей лежанке в углу. Гоша подошёл её погладить. Соня была мягкой и приятной. Гоша взял её под пузико и вдруг почувствовал что-то колючее пальцами руки. Он поднял собаку и увидел, что вся лежанка усеяна крошками. От печенья!

— Соня…. — сказал Гоша тихо и выдохнул. — Но как?

Он точно помнил, что печенье стояло на столе. Не может Соня запрыгнуть на стол. Это невозможно. И в ту же минуту он вспомнил, что хотел переставить печенье на стол с кровати, но, видимо, забыл в последний момент.

Соня завиляла хвостом. А на Гошу навалились самые разные чувства. И это было сложно. Хорошо, что Бейби не обманула. Это радовало. Она не заходила к нему в комнату и не брала его вещи. Но в то же время Гоша понял, как сильно обидел сестру. Она так пыталась его убедить, а он на неё кричал и не верил. А Соня…. Соне нельзя шоколад. Это очень опасно. Неужели придётся ехать в больницу? Гоша схватился за голову, пошёл к комнате Бейби и постучал: тук-тук-тук. Никто не ответил.

— Бейби, — сказал он. — Можно войти?

Тишина.

— Я нашёл печенье, — сказал он. — Вернее, нашёл, кто взял. Это была Соня. Я видел крошки на её лежанке.

За дверью было тихо.

— Ты была права, — сказал Гоша. — Прости меня.

Дверь открылась. Перед ним стояла Бейби — глаза были ещё красные, но она смотрела на него внимательно, как будто проверяла, искренне ли он говорит.

— Это не ты, — сказал Гоша.

Бейби помолчала секунду. Потом сказала:

— Я же говорила.

— Говорила, — согласился Гоша. — Извини, пожалуйста.

Мира сидела на кровати за спиной Бейби. Когда Гоша поднял на неё глаза, она улыбнулась. Ничего не сказала. Просто улыбнулась.

— Пойдём, — сказал Гоша Бейби. — Я тебе другое печенье дам. У меня ещё есть, в ящике.

Гоша шёл и думал о том, что надо позвонить ветеринару и спросить про шоколад и собак. И ещё думал о том, что Бейби не врала. И о том, что она так расстроилась. В ящике стола лежало четыре печенья. Гоша достал два и протянул Бейби.

Она взяла. Откусила. Посмотрела на Гошу.

— Вкусное.

— Угу, — сказал Гоша.

Они сели рядом на диван. Соня устроилась между ними и сделала вид, что ничего не случилось.

За окном было ещё не темно, но уже тихо. Ребята разошлись по домам, и со двора не доносились крики. Листья давно облетели. Настоящий осенний вечер — такой, когда никуда не надо и все дома.

Бейби грызла печенье и болтала ногами, стараясь втянуть Соню в игру. Маленькая. Совсем маленькая. Гоша иногда забывал об этом.

— Бейби, — сказал он.

— Что?

— Я люблю тебя.

— И я тебя, — сказала Бейби и опять начала играть с собакой.

И Гоша подумал, что иногда всё совсем не так, как кажется. А намного лучше.

ОБСУДИТЕ С РЕБЁНКОМ

1. Почему бывает, что мы не верим человеку, даже когда он говорит правду?

Обсудите, что иногда мы так уверены в своей версии, что перестаём слышать другого.

2. Бейби сначала отвечала спокойно, затем стала кричать, потом заплакала и убежала. Как менялось её состояние?

Поговорите о том, что человек способен за одну минуту прожить много разных состояний, и это нормально.

3. Гоша подошёл к двери Бейби сам. Что, как ты думаешь, было самым трудным: постучать, сказать «Ты была права» или произнести «Прости меня»?

Обсудите, что признать свою ошибку — это несколько шагов и каждый из них непростой.

4. Гоша и Бейби сидели рядом на диване и болтали. Как ты думаешь, почему им удалось так легко закончить ссору? И как обычно заканчиваешь ссору ты?

МИФ Детство

Подписывайтесь на полезные книжные письма со скидками и подарками: mif.to/d-letter

Все книги для детей и родителей на одной странице: mif.to/deti

#mifdetstvo

Над книгой работали

Руководитель

Шеф-редакторДарья Калачева

Ответственный редакторЛюбовь Неволайнен

Литературный редакторМария Торчинская

Художественный редакторТатьяна Сырникова

Дизайн обложкиТатьяна Сырникова

КорректорыТатьяна Князева, Лилия Семухина

ООО «МИФ»

mann-ivanov-ferber.ru

Электронная версия книги — ООО «Вебкнига», 2026

Спасибо за чтение

Вернуться к книге