Orthodox Notes

Розовый шум

"Ненавижу людей! Что за польза от них, раздражают только! Ходят, жалуются друг на друга, ругаются, всегда ищут оправдания своим поступкам, а иные мнят себя самыми лучшими, избранным! Чего это они избранные, чем отличаются? Почему я дурак, а ты лучше меня? Почему нельзя друг к другу одинаково? Почему моя зарплата двадцать восемь тысяч, а твоя двести восемьдесят? Ведь я тоже помогаю людям, как и ты. Моя профессия тоже нужна!” - так думал Поль, заменяя транзистор в очередном радиоприемнике. И даже розовый шум, включённый для работы, его не успокаивал. Шум должен напоминать нам внутриутробное наше бытие. Но его Поль вспоминать не хотел! А что вспоминать? Как его мать, воспитательница десятого городского детского сада, курила одну за одной, сидя на низеньком унитазике во время тихого часа, надеясь на выкидыш и боясь делать аборт?! Он работал в Доме Быта, ремонтировал от А до Я. Люди несли Полю все, что только находили в своих захламленных квартирах постсоветского пространства. Ведь “ручки-то золотые” - так сам Поль объяснял свою способность починить практически любой предмет. Вещи Поль любил, в отличии от людей, особенно старинные. Он давал им вторую жизнь, а зачастую и третью и четвертую! Поль чувствовал себя значимым и нужным на своём месте, собственно поэтому и продолжал там работать, негодуя на тех, кто получал выше зарплату. Единственным минусом, который он видел в своей работе - необходимость общения с людьми. Они не просто приносили ему свои вещи, каждый оставался минут на десять-пятнадцать поговорить за жизнь! Ох как Поль этого не любил! Но терпел! Его девизом были слова мультяшного пингвина: улыбаемся и машем. Он улыбался и участливо поддакивал жалующимся на все и вся знакомым и незнакомым людям. Его мастерская была для многих кабинетом бесплатной психологической помощи. Только никто об этом и не догадывался. Поль продолжал ненавидеть людей, а люди, которые к нему приходили, в своем большинстве не знали о существовании современных психологов. Им было не до этого, они жили жизнь, часто очень непростую.

Почему Поль? Виктор Сергеевич - это было настоящее его имя. Мать воспитывала Поля одна. Он даже имени отца не знал до поры. Поэтому, когда ребята во дворе хвасталась отчествами, маленький Витя сказал, что он Виктор Полинович. Ему казалось это вполне логичным, ведь папы нету, а маму зовут Полина. И хотя уже на следующий день Поль, спросив заранее у матери, рассказал ребятам, что отчество его Сергеевич, он так и остался Полиновичем. Со временем Полинович превратилось в краткое Поль. Он привык к этому имени. Его так даже жена называла, а Виктор Сергеевич - так только в МФЦ к нему обращались!

Жена притащила этого странного человека в дом! Точнее она притащила сначала новую свою подругу Ритку. А вот Ритка уже привела к ним своего мужа - настолько странного и совсем другого, что Поль просто вышел из себя и вгорячах запретил жене с ними общаться.

Начать, пожалуй, стоит с того, что Петька, Риткин муж, не жаловался. То есть совсем не жаловался ни на кого и ни на что! Где это видано, чтобы человека все устраивало! Конечно такой человек будет раздражать еще сильнее, чем все остальные. А ещё он любил людей! Можно себе представить?! “Псих какой-то”, - подумал Поль и отругал жену за сомнительное знакомство.

Наталья, жена Поля, давно привыкла к выходкам мужа, поэтому и не подумала прекращать общение с такими интересными людьми. Они жили той жизнью, о которой Наталья могла только мечтать. Летом Ритка с Петькой ездили в Крым на заработки и отдых одновременно, а зиму проводили в саморазвитии, подрабатывая в кофейне, расположенной на первом этаже в их доме. Сказать, что они молодые и глупые, живущие одним днем? Нет, Петьке под пятьдесят, Ритке тридцать восемь. Дети выросли и жили своей жизнью. У них были двойняшки Саша и Паша, девочка и мальчик. Ребята учились в институте, каждый в своём, и работали удаленно, что-то там продавая и “раскручивая”. В общем, жили самостоятельно, съехав от родителей.

Петька по профессии был капитан корабля. В свое время, он бывал в море по столько, что маленькие Саша и Паша его не узнавали, когда он приезжал домой. Поэтому, когда они с Риткой выплатили ипотеку, он оставил длительные плавания. Детям тогда было по десять лет. С тех пор Петька плавает только в теплом море и только летом. Раньше они брали с собой в Крым детей, устраивали их в Артек на три смены, благо, обстоятельства позволяли, а сами работали. Петька на туристическом кораблике, Ритка - в Артеке вожатой.

Когда дети выросли, стали планировать свой отдых самостоятельно, а Ритка работала на продажах экскурсий по Крыму.

Что Петькина, что Риткина работа предполагала непрерывное общение с людьми. Однако, это их не напрягало, в отличие от Поля. Как раз наоборот, они как будто и пошли туда работать для людей. Это было непривычно для Наташи.

А как ей хотелось все бросить! Серые будни фасовщицы на фабрике, бесконечные сплетни с подругами, столь же бесконечные склоки с соседями! Схватить в охапку детей и Поля и рвануть в Крым! Поменять жизнь! Увидеть её краски! Но сказать о своём тайном желании Полю, значило выслушать весь накопившийся его негатив и испортить настроение себе на неделю, не меньше. Она любила мужа, принимала его странности, но переделать не могла, сколько бы ни пыталась.

***

Как-то вечером, когда дети уже готовились ко сну, а Поль все не приходил с работы и не отвечал на звонки, Наташа услышала доносившуюся из подъезда “Ой, то не вечер, то не вечер”. Пел, точнее сказать орал, Поль. Наташа с ужасом бросилась к двери, муж пил очень редко, но очень “метко”. Нужно было срочно уложить его спать, пока не набежали соседи. Каково же было её удивление, когда за дверью вместе с Полем она обнаружила Петьку! Оба были “основательно наклюкавшись”, как сказала бы Наташина бабушка.

“Мать, знакомься, это мой брат Петька!” - заикаясь выдал Поль. “Мое почтение”, - сказал Петька и оба прошли в комнату. Не успела Наташа запереть дверь, как из гостиной раздался оглушительный двухголосый храп! “Ну и ну!” - подумала Наташа и набрала Риткин номер. Её рассказ Ритку совсем не удивил, а как будто порадовал, - “Вот увидишь, это к лучшему”, - загадочно сказала она.

Утром дети ушли в школу, заканчивался учебный год, а Наташа взяла отгул на работе и осталась дома караулить благоверного с его “новым братом”. Петька был как огурчик! А после душа так и вовсе, будто и не пил вчера. Полю повезло меньше, похмелье мучило его нещадно, однако, к удивлению супруги, он не стал принимать “законное утреннее пивко”. А вместо этого собрался и пошёл на работу.

***

Петька стал частым гостем в доме Поля. Их неожиданно, и при неизвестных обстоятельствах, завязавшаяся дружба крепла изо дня в день. Наташа, было одно время, даже заревновала. Однако, она не могла не замечать перемен, которые происходили с её мужем. Он перестал пересказывать ей чужие истории, которые так злили его на работе, и даже пригласил её на свидание! Как раньше, когда они были совсем молодыми, то оставляли детей с соседкой, а сами шли на свидание! Проводит вместе час, два, наслаждаясь обществом друг друга, а потом спешили домой, соскучившись по детям. Теперь сын и дочь уже и сами ходили на свидания! Так что можно было не беспокоить соседку и не торопиться домой.

Наташа с Полем пошли в старый городской сад. Там было “их место” у огромного древнего дерева, где они впервые поцеловались. “Наташ, а махнем ка в Крым! Бросим все! И в Крым! Насовсем!” - “Да ты что, Вить, перегрелся?” - Наташа, тайно мечтавшая о переезде вдруг испугалась, получив такое предложение от мужа. Как это, бросить все? Одно дело мечтать, а другое и впрямь сделать! Но вдруг душу её захватил какой-то необъяснимый азарт, - “А давай! Вот уволимся и уедем!” - “Не будешь ругаться?” - “Чего? Ты уже уволился?” - “Как ты догадалась?” - “Предположила!” - “Ну так решено? Едем?” - “Едем!“

***

Дети были в восторге от идеи родителей! Да и кто не мечтает жить на море?! Петя с Ритой уже уехали. Поль с семьёй вслед за ними. На первое время Петька договорился со своим другом, что все они поживут на его даче.

Работа для Поля нашлась быстро! Срочно требовался экскурсовод на пеший туристический маршрут. Постажировавшись две недели, Поль приступил к работе с людьми. Не с вещами и не ради вещей. Все ещё продолжая относиться к ним (людям) с большим подозрением, он просто делал свою работу.

Что же так расположило Поля к Петьке? Ответ очень простой. Нормальное, здоровое человеческое общение, которое стало такой редкостью в мире эгоизма. Он не привык видеть таких людей. Точнее сказать, он таких и не встречал раньше. Невольно, преодолевая сомнения, он потянулся к Петьке. “Люди, они же все были детьми! Все были мальчиками и девочками! Все родились добрыми и хорошими. То, какими они становятся, зависит от окружающего. Бытие определяет сознание, в этом Маркс прав. Очень трудно вырасти сочувствующим, если вокруг тебя гнев и безразличие. Встречаются и такие, которые “несмотря ни на что” и “вопреки всему”, однако это скорее исключение. Людей можно только жалеть, а научишься жалеть, будешь и любить, будешь и принимать их”, - Петька не раз повторял эти слова. Слышать такое для Поля было вновинку. Люди продолжали его злить и раздражать. Но, посеянное в его душе зерно, потихоньку начинало прорастать. “Интересно, где же брал Петька на всю эту жалость и любовь силы? Где черпал энергию? Спросить бы у него… “

“Просите, и дано будет вам; ищите, и найдете; стучитесь, и отворят вам. Ибо всякий просящий получает, и ищущий находит, и стучащемуся отворят (Мф 7:7–11)”, - так ответил Петька на вопрос Поля. Чем-то родным и давно забытым повеяло на Поля от этой фразы. Запахом пирожков и травяного чая, душистым мёдом, спокойствием и безмятежностью… Бабушка! Она давно умерла, а он и не вспоминает о ней. Взрослая жизнь захватила маленького Витю в плен. Теперь он серьёзный отец семейства. Мать работала в две смены, чтобы хоть как-то сводить концы с концами. Витя много и часто бывал у бабушки. Она водила его в церковь и любила повторять: стучитесь вам откроется. Бабушка применяла эту фразу по поводу и без повода, а ещё она очень сильно верила Богу. Именно так, здесь нет ошибки. Она доверяла свое все Господу. “Витька, не мешай Богу помогать тебе! Он не оставит, молись только, хоть совсем немного, и веруй. Веруй, Витька! А по-другому не проживёшь! “

Как же он забыл про них?! Про бабушку и про Бога?! Когда-то давно, когда родился их с Наташей первенец, ему так захотелось простить мать. Её упрёки в том, что он родился… По-своему она любила его, но как-то уж “очень по-своему”... Но он так и не смог. Почему? Не призвал на помощь Того, Кто помог бы. А потом и вовсе не думал об этом прощении. “Мать жива ещё! Вот бы успеть простить её и самому суметь попросить у неё прощения!” - подумал Поль, - “Боженька, помоги мне простить маму!” - в душе сорокатрехлетнего Поля откуда-то раздался голос маленького Вити… Он не сильно надеялся на положительный результат, однако та искренность, с которой он обратился, позволила ему в этот раз не мешать Богу. Внутри Поля вдруг стало светло!

“Наташ, а ведь водопад, это своего рода розовый шум”, - вечером Поль рассказывал жене, как прошёл его день. Он водил экскурсионные группы к одному из Крымских водопадов, - “спокойно так возле него, подумать можно, послушать себя…” - “ Ты чего это, Вить?” - “ Не знаю…” - Поль ещё и сам не понимал, какие перемены начали происходить в его душе. Ведь если не мешать Богу помогать нам, начинают происходить удивительные вещи. А Поль мешал, ой как мешал своей ненавистью к людям, своей раздражительность и абсолютным неприятием чужих слабостей.

В воскресенье все они, Поль с семьей и Петька с Риткой, поехали в маленький храм, расположенный в горах. На дорожке рядом с храмом стоял мужчина, он внимательно наблюдал за женщиной в платке и длинной юбке. Ее маленький сынишка пытался доставать мокриц из щелей в фундаменте, чем приводил в негодование свою мать. Поль посмотрел на них, за долгое время это были первые люди, которые не вызвали у него раздражения. И даже мокрицы, которых показывал малыш в своей ладошке прихожанам, не возмутили его души. Поль улыбнулся, в первую очередь себе, новому себе, или давно позабытому и спрятанному глубоко внутри. Ему очень хотелось начать новую жизнь, без ненависти, раздражения, всепоглощающего осуждения и обид. Нужно было лишь научиться не мешать Богу!

Дура

Утром вся семья Петровых собиралась на кухне за завтраком. Мама и папа вставали раньше и для них общий завтрак был уже вторым. Рано утром они любили провести время вдвоем за чашечкой кофе, наслаждаясь разговорами ни о чем. Двойняшки Лариса и Максим вставали позже, тем более, что учились они во вторую смену. Это было как раз то, что нужно двум подросткам десятиклассникам - выспаться и не торопиться на учёбу. А вечером погулять можно подольше. Приготовил домашнее задание, и ты свободен, как птица! Золотое время - детство! Мама, однако, слегка подрезала крылышки этим “птицам”. Ларисе необходимо было быть дома в двадцать один ноль ноль, Максу же разрешалось гулять на час дольше.

— Лара, что это там внизу, смотри?! - папа посмеиваясь подозвал к окну сонную Ларису.

Под окнами на асфальте красовалось большое, старательно выведенное белым кирпичом, слово ДУРА.

— Это не тебе ли послание? - папа не унимался в своем веселье, - Макси, ты шёл вчера домой, видел это художество?

— Тихо, папа, не говори Максу, он начнёт разбираться. Может это и не мне…

— Так а кому? Тете Шуре с первого этажа? Или Василию Семеновичу со второго?

— Почему именно им? У нас что, в подъезде больше никто не живёт?

— Да я шучу, Ларик! Кстати, о подъезде! Скоро это не только Макс увидит, но и весь подъезд!

— А что я могу? Если пойду смывать надпись, то точно будет понятно, что она мне адресована. А так, может и правда Василию Семеновичу! - Лара засмеялась и пошла умываться.

В ванной комнате она улыбнулась себе в зеркале и подмигнула. Конечно, это было ей адресовано! И она знает, кто это написал. И хотя слово было не из лучших, Лара была рада, что оно там написано! Это было её первое послание под окнами! Все еще улыбаясь с зубной щёткой во рту, она прокручивала события вчерашнего вечера. Всему виной была жвачка и даже не одна. Будучи, как и все подростки, падка на рекламу, Лара жевала сразу аж три подушечки, для свежего дыхания и уверенности в себе, как обещал производитель. Когда Сашка проводил её до дома, настал самый подходящий момент для их первого поцелуя! Только вот целоваться Лара совсем не умела, да и вообще не представляла себе, как это делается. А тут ещё три подушечки во рту… Как их выплюнуть незаметно, ведь Сашка смотрел прямо на неё и подходил все ближе… В порыве она обняла его, попыталась выплюнуть жвачки за его спиной, но они прилипли в меху на капюшоне Сашкиной куртки! Пришлось быстро схватить их обратно, только уже с пучком налипшего искусственного меха. Растерявшись, Лара не нашла ничего лучше, как отправить липкий меховой ком обратно в рот, а затем, оттолкнув Сашку, убежать в подъезд!

В слабом ночном свете подъезда Лара, отдышавшись, прилепила жвачку под подоконник и ждала, когда Сашка её догонит. Однако он все не заходил в подъезд. Подождав минут десять для надёжности, Лара отправилась домой. Вся эта история казалась ей очень романтичной.

***

Наталья Михайловна, учитель воскресной школы, куда с раннего детства ходили Максим и Лариса, часто рассказывала очень интересные истории из жизни, приводила удивительные примеры помощи Божией по молитвами святых угодников. Один такой случай произошёл с её свекровью. Готовясь к операции она поехала в Задонский монастырь поклониться мощам Святителя Тихона. В монастыре ей посоветовали окунуться в купель Тихона Задонского. Мария, свекровь Натальи Михайловны, вняв совету, отправилась дальше в село Кашары, где и находился Святой источник. Помолившись, Мария трижды окунулась в ледяную воду, прося Святителя о помощи. А уже на следующий день в больнице её диагноз был полностью снят. Операция не требовалась, Мария была здорова.

Максим и Лариса так воодушевились этой историей, что уговорили родителей совершить паломничество в Задонск. Там, входя в купель, Лара очень испугалась, так как температура воды лишь четыре градуса выше нуля. Она хотела выйти обратно, не окунувшись, и сделала несколько неуверенных шагов назад. Однако была остановлена криком двух женщин, которые настаивал на том, чтобы она непременно окунулась и обязательно три раза, и чтобы каждый волосок на голове был намочен водой, иначе она соберёт грехи всех людей, стоящих за ней в очереди к купели! Лара с испуга прыгнула в воду и, не умея плавать, переплыла узкую, но продолговатую купель. А потом они с мамой тщательно поливали водой из купели её волосы, чтобы не собрать грехи всех присутствующих. Такое вот православное язычество получилось. Сидя на лавке, после купания, Лара, жуя пирожок и запивая его горячим чаем, внимательно слушала наставления все тех же “воцерковленных” и знающих тетушек. “В день причастия нельзя никого целовать до двенадцати часов ночи, иначе грех большой на тебе будет! “ - творили они друг другу. Из всего разговора Лара запомнила только это. Ведь скоро, совсем скоро уже они должны были с Сашкой поцеловаться. Нельзя допустить большого греха!

***

Лара, будучи серьезной девушкой, со знанием дела подошла а вопросу поцелуев. Она попросту перестала сначала причащаться, а потом и вовсе ходить в храм и в воскресную школу. Чтобы не было вопросов лишних. Родители объяснили это себе как подростковый период и не настаивали. Максим же продолжал жить церковной жизнью и даже стал петь в детском хоре. Однако и он не знал истинную причину Ларкиного отступничества. А она, тем временем, ждала Сашкиного поцелуя. А так как встречались они каждый день, то и причаститься ей было никак нельзя… Чтобы “не допустить большого греха”...

Спустя неделю, после Сашиных художество под окнами Ларисы, они все же поцеловались. Потом это вошло в привычку и уж точно Ларе было не до причастия…

***

Спустя десять лет, Лариса, работая в большом кафедральном соборе, где хранилась и частичка мощей Святителя Тихона Задонского, стоя к исповеди, старалась вспомнить какие-нибудь давние, забытые ей грехи. И вдруг в памяти всплыла та поездка, тетушки, наставляющие её не грешить… Лара, будучи в храме, знала, о существовании благочестивой традиции не целоваться после Святого причастия, но совсем позабыла как она, вняв увещеваниям малознакомых женщин, несколько лет лишала себя источника жизни, по своей собственной воле лишала себя причастия. Она не спросила совета ни у мамы, ни у Натальи Михайловны, ни у священника. Она даже с Максом этим не поделилась. А просто жила в отступничестве от Бога. Вдруг осознались и последствия этого, и стала понятна череда совершенных ошибок, череда совершенных ею настоящих больших грехов в стремлении за ложными убеждениями…

Исповедовал отец Александр, ключарь собора, отлично знавший Лару. Помимо общей помощи в храме, Лариса показывала и юридическую. При возникающих вопросах отец Александр обращался к ней за советом. Лара зарекомендовала себя как “хорошая” христианка. Соблюдала посты, к причастию подходила раз в две недели, со всеми была мила и активно участвовала в жизни прихода. “Как сказать об этом батюшке”, - промелькнула мысль. Вспомнилась первая исповедь после семи лет полного отсутствия в её жизни церкви. Лара исповедовалась в старинном храме рано утром. Ещё было темно, священник был незнакомый… Там она вылила все свои дела со слезами…

Подошла очередь Ларисы и среди прочих прегрешений она упомянула, что не причащалась несколько лет… Отец Александр, спокойно слушавший стандартную заготовку про осуждение и нетерпение, встрепенулся:

— Как это, Вы несколько лет не причащались?

— Да вот как-то, - протянула Лара.

— Ну, это, наверное, давно было? - спросил батюшка дружелюбно.

— Давно, отче, давно, - Лариса обрадовалась такому объяснению.

— Ну что ж, наклоняйте голову. Господь и Бог наш, Иисус Христос, благ одатию и щедротами Своего человеколюбия…

Недооцененный персонаж

Раньше все были “неверующие”, теперь все “верующие”. И только Господь знает, сколько среди “тогда неверующих” было исповедников веры и каковы сердца верующих теперь…

Привыкая считать себя верующим человеком, приходя в храм “по праздникам”, зная, “куда, зачем и кому” ставить свечки, я не могу разделаться с Сомнениями! С Сомнениями в масштабе человеческого бытия. И не только человеческого, вообще бытия как такового. А что, если все не так? Кому не приходила такая мысль? Глупцам или счастливцам… Глупцам, отринувшим от себя Замысел, устройство души и всякий смысл. И счастливцам, которые предали себя в Руки Божии. А тот, кто уже не глупец, но ещё не счастливец, тот мучается в своих помышлениях, не доверяя и требуя доказательств, получая их и снова требуя. “Блаженны невидевшие и уверовавшие” (Ин. 20;29).

***

Ветер дул прямо в лицо, мы неслись по центральной улице на рычащем мопеде, я была счастлива, сегодня еду первой!

Дедушка всегда встречал нас на железнодорожной станции. Ещё из окна электрички мы с братом высматривали мопед! Кто не помнит “камень, ножницы, бумага”?! Так мы решали, кто едет первым! Мопед был голубого цвета, а от бака воняло бензином, но дедушка стелил на него черную ватную фуфайку, сажал одного из нас и мчал по лужам и пригоркам к бабушке!

***

У меня завязаны два “хвостика” по бокам с розовыми бантиками, я уже взрослая - лет семь! Играем с дедом в шахматы! Я долго обдумываю каждый ход ииии… “Триста миллионов! Шах и мат! Молодец!” - кричит дедушка! Он всегда кричал, когда радовался! В шахматы нас с братом учил играть он. Сначала в шашки, потом в шахматы. Сейчас, сквозь года, я почти позабыла правила игры, но до сих пор помню запах тех дедушкиных шахмат с олимпийским мишкой! Они пахнут лаком и зелёным сукном, которое на донышке…

***

Теперь я совсем взрослая! Мне десять! Я помогаю деду с “курями”. Рано утром, когда мы ещё спим, он заводит мопед и едет на луг за свежей травой. Дедушка привозит её на багажнике, целый сноп, завернутый в ветошь. Запах!!! Дед ждёт, пока я позавтракаю и мы идем “давать курям”! В сарае стоит стол, в середине которого уже углубление от частой работы топорика. Дедушка рубит траву, а рядом в ведре дымит запаренный комбикорм. Я наблюдаю! Вырасту, заведу себе кур!

Трава порублена, мы идём! Дед несет ведро с комбикормом и траву в тазу, а я ковш. В курятнике не протолкнуться, куры у нас ученые, знают когда кормежка. Петух наблюдает сверху, а я черпаю комбикорм ковшом и насыпаю в длинные корытца: “Типа, типа, типа, типа”, - приговариваю. Я горжусь собой! Помощница!

***

Бабушка пекла в печке тыквы! Большие, сладкие сочные! А семечки сушили на плите и грызли. Грызли взрослые, но только не мы! Нас с братом всегда ждали два стограммовых стаканчика с очищенными! Вы пробовали чистить тыквенные семечки? Не зубами, руками! Чтобы они были все ровные и не сломанные?! Как по мне - это невозможно! Моё терпение заканчивается уже на третьей-четвёртой. А здесь два стаканчика! Что это, если не любовь?!

***

“Внучка, всегда смотри первым делом в глаза человеку,” - говорил уже по настоящему взрослой мне дедушка, - “глаза не обманут. Если глаза добрые, светятся, значит и человек хороший. Так и мужа себе выбирай. С добрыми глазами не обидит. За таким будешь ЗАмужем! А если лукавые глаза, недобрые, как бы не ухаживал, ну его в манную кашу!“

***

Прадед был “неверующим”. Он говорил: “Бога нет, а Что-то есть!” У него даже на могиле креста нет. В Первую мировую в одиночку он взял в плен четырнадцать немцев! В Кого он верил, как представлял себе Что-то? Теперь мы не спросим у него. Знаю только, что крещенным был. Пишу в записках “Об упокоении: Тимофея, Александра… “

***

Присказка закончилась. Преподобный Амвросий Оптинский говорил: “Если хочешь иметь любовь, делай дела любви… “ Я не знаю, причащался ли мой дедушка (Александр) Святых Христовых Тайн хотя бы раз, но я верю, что дела любви спасут его душу. Верю, что Господь измеряет его дела стаканчиками тыквенных семечек и проигранными ради детского смеха шахматными партиями. Подходя к концу земного пути, дедушка вдруг стал цитировать Евангелие. Откуда брались в его голове эти фразы? Читал ли он Священный Текст, или видел их в отрывном православном календаре, а может они всплывали в его памяти, слышанные шёпотом от бабушки или матери в далёком детстве? БОГА НЕТ! - кричала наша страна во времена его детства и юности! БОГА НЕТ! - говорил его отец! А он, цитируя Святое Евангелие, собирался “домой”. Так и говорил: “Пора мне домой, задержался я здесь уже…”

Домой! Без тени сомнения и сожаления! Домой, с абсолютной Верой! Привыкая считать себя верующим человеком, приходя в храм “по праздникам”, зная, “куда, зачем и кому” ставить свечки, я не могу разделаться с Сомнениями! Помогает мне в этом мой дедушка! Он отправился “домой” во сне, тихо и мирно… Чего стоят мои поклоны, часами выстоянные молитвы и службы? Чего стоит знание наизусть и чтение на церковнославянском? Чего стоит моя вера, бесконечно обкрадываемая Сомнениями?!

***

Спустя время он приснился мне, молодой, в нарядной розовой рубашке! Через плечо его была перекинута длинная палка, на конце которой висел небольшой “узелок”. “Ну все, я пошел”, - сказал мне дедушка и, помахав рукой, ушёл в свет…