Орнамент

Амфитеатров

Прослужив продавцом в антикварном отделе без малого два года, я повстречал самых разных покупателей. Начинающие библиофилы, нумизматы и филателисты почти невинны. А вот коллекционеры со стажем - это сила. Каждый со своими причудами, капризами и уловками.

Но такой, как Амфитеатров, был один. Яркий и необычный. Как из фильма Кроненберга вылез. Если вы понимаете, о чём я. Высокий. Высоченный. И плечи настолько широки, что загинаются вперёд крыльями-опахалами. Которые вот-вот прорвут шерстяную вязь свитера и взмахнут во всю мощь.

Сказочный зимородок. Цель которого не рыбки, а монеты, за которыми охотник.

Как-то он попросил меня закрыть глаза и протянуть ладонь. После я увидел несколько турецких монеток. И сложно сказать, кто из нас был рад больше.

Приходил он нечасто, но запоминали его все. Отличительная черта Амфитеатрова - очень большой нос с хвостиком волос на конце. Каждый раз, смотря на него, я понимал : не хватает только резиночки или бусины какой.

Амфитеатров мог в любой момент замяукать. Протяжно и высоко закинув голову. Закончив, он тихо продолжал рассматривать серые гроши. Люди с облегчением выдыхали, и через минуту он вновь повторял свой непреднамеренный трюк. Окружающие реагировали, кто как мог. Но князь Феликс Юсупов назвал бы это успехом. А я счастливый смотрел во все глаза.

С тех пор прошло много лет. Больше я его не встречал, но всегда с благодарностью вспоминаю.

Лифт

Если бы лифты могли разговаривать, этот поведал бы немало историй. Хоть о моём детстве. Тогда в девяностых, он казался динозавром. Шумный, медленный, страшный.

Я любил его и боялся.

У моих одноклассников лифтов, как правило, не было. Либо совсем уже новые, лёгкие и без тайны. Мой же был мрачным, медленным, серчавым. То плохо закрыли первую дверь, то внутренние створки с витражными стёклышками не до конца додавили, то кнопка этажа слабо нажата.

Наконец, всё сделано и то сразу не поедет.

Подумает секунду, вторую, пятую. Встряхнёт как следует. Выдохнет, ещё подождёт и натужно потянет вверх, обдирая стены шахты. На первом этаже, справа от него, за глухой дверью с тремя дырочками в форме треугольника сидела она, таинственная женщина. Лифтёрша. Так ни разу и не увидел её. Временами сомневался в существовании этой особы. Мало ли, что говорят, вы покажите.

Слева от лифта обычная квартира. Жил в ней дядя Толя с Жучкой, обаятельной и игривой дворняжкой. Как-то потом, через года заходили справиться, поздороваться.

Дядя Толя, не тронутый временем, открыл дверь, а Жучки уже не было.

Наш дом соединялся с соседним балконным перепадом. Одна половина лоджии относилась к нашему дому, вторая - к соседнему. Кроме первого этажа. Там был уличный перешеек с усиленным ветром. Сильным до такой степени, что иногда я ложился на него спиной и мечтал. Детская площадка у дома была самой обычной. Пара лавочек, песочница, качели и металлическая конструкция для выбивания ковров, которую мы использовали для игры в "Яблочко". Раз, два, три, яблочко созрело?! Нееет.

Раз, два, три, яблочко созрело?! Почтиии!

Раз, два, три, яблочко созрело?! Дааааа! Водящий с закрытыми глазами шёл ловить, нащупывать. Угадывать нас, налипших жёлтыми ягодками вдоль и поперёк металлических балок.

Через дорогу от нас стоял Дворец культуры. Светлый и большой. Приютивший как-то Русский Дом Селенга. Так нещадно обманувший потом многих и многих. Во второй половине девяностых мы переехали. Мне кажется, что именно тогда что-то треснуло и началась другая, незнакомая жизнь. В старом районе остался парк за Дворцом культуры, где я прогуливал футбольные тренировки.

В старом районе остался пункт приёма стеклотары и первые карманные деньги.

В старом районе осталась прачечная с плоскими конвертами чистого постельного белья по четвергам. В старом районе остались пакетики с растворимыми соками Zuko и Yupi. В старом районе осталась муха, которая по ошибке залетела мне в ухо.

В старом районе остался киоск с кассетой "Песни тибетских лам" Линды.

В старом районе остались дядя Олег и тётя Галя с видеокассетами и оливковым маслом.

В старом районе осталась ванная, в которой нас купали вместе с сестрой. В старом районе остался ресторан и загадочный пивной ларёк,

в которых работала мама и куда мне так нравилось ездить. В старом районе осталась любовь.

В день переезда последняя оставалась тумбочка от письменного стола. Её взрослые решили спустить в лифте одну, как человека. Человек не доехал, лифт сломался в пути и мы уехали без неё.

В новом доме было два лифта, и они оказались не в пример плохи. Впрочем, все другие послешные плюс- минус были похожи друг на друга. Быстрые, невзыскательные, легкомысленные.

Мой нынешний, в сущности, такой же, и отличает его от других лишь чёрно-белый и уже родной Сальвадор Дали, сверлящий меня каждое утро и вечер своим лукавым взором со стены первого этажа напротив кабины лифта.

Merde

Merde°

В людской обедали несколько человек. В том числе я. Моя сослуживица Светлана и Людмила Петровна. Сотрудница сектора "Консолидация товарных операций и денежной наличности". Заканчивался сезон арбузов. Людмиле Петровне было что рассказать. Её всегда приятно слушать. Голос звонкий, раскатистый. Не хочешь, а заслушаешься. Любую story она расскажет с чувством. Особенно про еду. В палатке у моего выхода уже ничего не осталось. В Билле тоже. В "Глобус" не ездила пока. А это с Ромкой на выходных были в тех краях. Короче, это в "Твоём Доме". Там ларёк есть внизу. Как идти, знаешь? Сейчас расскажу. После "Сбера" лесопарк твой. Дальше по коридору смерти через Мкад. Перешёл. Идёшь к Ашану вдоль кольца по асфальту или через лес. После к "Леруа". За ним надземный переход. В нём ещё цыгане вещами торгуют летом. Спускаешься с него. Оставляешь слева "Ставки на спорт" и "Плов-центр". Идёшь в сторону рынка "Сакиш". Но в "Твой Дом". Как только зайдёшь, прыгай на эскалатор в паркинг. Там увидишь небольшой пятак. Табачка, люстры, ткани и арбузный развал. Не бери ни в коем случае! Такое говно!!!

Coffee break

Новые времена, новые возможности, так сказать. Дочка знакомой - большая поклонница Соника. Поехала смотреть новую часть франшизы в Турцию.

С английскими сабами сеанса не нашлось. Пришлось смотреть как есть. Любовь и не на такое глаза закроет.

Ровно посередине сеанса экран погас, и загорелся десятиминутный таймер.

Стоит ли говорить, что удивлена была только дочка Маши. А турки привычно пошли курить, пить чай. Кто куда. Забыв о своих счастливых детях, оставленных в зале.

Будучи подростком, я работал билетёром в кинотеатре "Горизонт" на Фрунзенской. Тогда это была сеть кинотеатров "Империя Кино". В неё входили "Прага" на Савёловской, "Мечта" на Каширке и "Стрела" на Смоленской. Может и ещё какие. Но об этом помнят только dinosaurs.

Никаких зрительских кофе-брейков и в помине не было. Да и сейчас нет. Разница культур.

Сначала мне доверили швабру, туалет и зону перед гардеробом. Недалеко от входа. На двенадцать часов смены я впадал в транс и зеркалил кремовые плитки. Из этого состояния меня налётами вытаскивала гардеробщица Светлана Петровна. И какое-то время я завидовал её работе.

Две недели спустя меня приблизили к заветным дверям. Я уже мог рассмотреть деловитых барменов и мороженщицу Надю. Которой завидовал ещё больше. Представлял себя на её месте. Мороженое и к чёрту кино!

В тот день, когда двери стали моими, я ликовал и забыл о Наде и её ледяном королевстве. Только кино, только искусство!

Мне нравилось отрывать корешки билетов и желать приятного просмотра. Экранные голоса доносились из-за дверей, и запах поп-корна кружил голову. Сердце стучало, как в последний раз.

Когда парковку засыпало снегом, мы в чём было, выбегали с лопатами и наперегонки расчищали её.

Больше всего хотелось посмотреть "Quills" с Джефри Рашем в роли Маркиза де Сада. И как же потом я был зол. Оскар за лучшую мужскую роль дали Расселу Кроу. Ну, какой, к ебеням, Рассел Кроу? Дорогие академики!

Сильней я сокрушался, только когда объявили лауреата в категории "Original song". Им стал Боб Дилан с песней "Wonder boys". А статуэтка должна была достаться Бьорк за песню "I've seen it all" из "Танцующей в темноте" Ларса фон Триера. Это даже ежам понятно. Но не академикам.

По случаю премьеры фильма "Chocolate" с Джонни Деппом и Жюльетт Бинош состоялся закрытый event с показом ленты. Самым важным для меня на этом мероприятии оказалась раздача шоколада "Ritter Sport". Его было очень много. И он был бесплатным. И да, этим шоколадом по-настоящему был заинтересован только я. Если по началу было стеснение, то к концу вечера я пошёл в разнос. И следующие две недели бабушка каждый вечер меня поила горячим шоколадом.

Иногда в кинотеатр приезжал режиссёр Виктор Мережко на съёмку передачи "Моё Кино" для телеканала "ТВ-6". Был ведь такой. Режиссёр элегантно садился на диванчик перед камерой. Поправлял свой неизменный шарфик и рассказывал о великом искусстве. Возможно, были ещё интервью. Но этого я уже не помню.

Раздевалку нашу сложно было назвать раздевалкой. Тусклая и холодная комнатушка где-то в закормах второго этажа служебной зоны. Вещи на вещах, туфли на туфлях.

Зато нас хорошо кормили. Приезжала машина с бидонами разных объёмов. Всё это добро относилось в одну комнатушку. Только уже со столом и скамейкой. Мы жадно съедали первое, второе. Пили компот и довольные шли дальше.

После обеда было приятно покурить. Мы по очереди ходили в гостевой туалет.

Так мы шифровались от взрослых сослуживцев. Гости покуривали тоже. Сложно поверить, что такое было возможно. Курить там, где хочется. Времена!

Однажды нам срезали зарплату. А представили эту авантюру как воздаяние за один из наших проступков. Только вот не уточнили, за какой. Но показали всем лицом.

Начальства было много. Приближённых тоже. Одним из них был Юрий Гагарин. Этот статный мужчина с острым носом и удлинённой стрижкой через день ходил по кинотеатру очень важной походкой и вилял задницей. Всё. Больше о нём мы ничего не знали.

Попкорницы в "Горизонте" не было. Нас отправляли готовить воздушную кукурузу в другие филиалы. Как правило, ночью.

Я любил эти вылазки. Сидишь глухой ночью в какой-то богом забытой подсобке на Смоленском бульваре и ворожишь себе. Плошка зерна, ложка масла. Щепоть соли и луна за окном.

За ночь нажаривалось два-три синих мешка. Обратно я ловил такси. Но не всегда. Экономия кармашек грела. И дважды расплата пришла.

Первый раз, делая переход с Боровицкой на Ленина. Я поднимался по лестнице и услышал чей-то крик. Повернув голову, ужаснулся. Один из мешков дал течь. Ручей из попкорновых шариков игриво лился вниз.

Второй раз меня просто нагрели стражи порядка. Уже на выходе с Фрунзенской они увидели меня. Горячего, из печи. Расстался с ними, отдав все сэкономленные деньги на такси.

В начале наступившей весны нашего повара X забрали в армию, и я согласился надеть его белый халат. Работа оказалась несложной. Замороженные булочки с начинкой, салаты. Что-то ещё. Только потом, спустя много лет, я полюблю вкусно есть и даже что-то готовить. Ты научишь этому всему. И только через год мы встретимся на Тверском бульваре. И только через двадцать тебя найдут в лесу. И только сейчас я боюсь своих желаний. Нам нужно встретиться в раю.

Надежда

Несколько лет назад и уже по летней традиции работал на книжном фестивале Красная площадь.

Пил нещадно, чтобы греться был грешок. Стоял за кассой, танцевал несильно.

Из ниоткуда подошла лиса с короткой стрижкой. Спросила книги про костюм восточный. Ещё не понимая кто она, задумался. Так это вы. Сойти с ума. Стою тут пьяный, даю кринжа. Вы знаете меня? Конечно. Люблю все фильмы ваши. Алексея. Вот это да.

На полках пустота. Того, что нужно, нет. Зарёкся в магазине посмотреть.

На том и попрощались. Мирно.

С утра поехал на Китай.

В подвале книжном покапаться. Нашёл три книжки. Написал.

"История костюма всех времён и народов. Восточные традиции". Одна лишь подошла. Уеду на неделю в Петербург. Последний экземпляр остался. Еду на какое-то Перовское шоссе, потом на Курскую. Я напишу вам. Завтра утром поезд. Сколько денег снять?

Без денег. Это мой подарок.

Я не играю так. Не могу с вас деньги брать. Значит, буду кормить. На Чистых вечером встречаюсь. Старший - мой ребёнок, кто-там ещё. Пойдём гулеванить чинно. Мансуровский, 12 адрес. По рукам.

Пришёл в назначенное время. Летняя веранда. Гости в сборе.

Не знаю никого. Тревожно стало. Что поделаешь, садись за стол, здесь нечего бояться. Послушал киносплетни, слегка вставлял своё. Салата скушал, выпил пива. Узнал: "Вертинский" стартовал. Лиса сказала, что ждёт "Дылду", и я подумал : как же хорошо сидеть так в незнакомом мире. Забыть себя. Отшельником смотреть на небеса в чужой квартире.

Oreo

Сейчас печеньки "Oreo" можно купить в любой лачушке. Сто рублей, и они ваши.

А вот лет пятнадцать назад это была задача не из лёгких. Нашли их по объявлению в сети. Не греча в Советах. Смешно сравнивать. Не талоны в девяностых. Но что имею.

Ранним утром летним поехал на Тихорецкий бульвар в ТЯК "Москва". Кажется, вторая линия. Такой-то номер пятака. Всё в цифрах, буквах. Найди меня. Как только бросил солнце, услышал голоса. Окутали, засранцы. Целый рой. Ещё ковры, подушки, трикотаж. Рубашки разного фасона. Платья, lovely джинса. Даже техники немножко. Стоп. Где здесь печенье? Вдруг подумал я. Наёбка или что такое?

Ну ладно, приехал-таки. Пойду искать.

Бараном встал на новые ворота. Закрыта дверь. Висит картонка. Позвонил.

Ай да... печенье. Я сейчас.

Ты подожди, братиша. Скоро!

Внутри стеклянного сосуда всякой всячины полно. От бижютерии до гроба. Только не еды. И на моих глазах случилось чудо. Восточный принц. Откуда он достал коробку?

Глазами-семечками смотрит на меня. Подносит к носу. Выбирай...такой-сякой. И с мятой и с marshmallow. Хрустящие подушечки с двойным ванильным кремом. Чизкейк клубничный. И classic.

Врасплох застал. Не меньше. Ещё раз посмотрел по сторонам. Порадовался за себя. Удвоил ставку.

Букинисты

Я всегда боялся старых книжек. Пожелтевшие, засаленные страницы. Кто-то трогал их до меня, а может слюнявил свой уверенный палец. Перелистывал им очередную страницу, и не дай бог, делал пометки или использовал уголок как закладку. Бывают ещё пятна. Чай, кофе, компот, всё что угодно, в конце концов.

Первую букинистическую книжку я купил в 2013. "Эдичка" Лимонова. Тогда о переиздании было рано думать. Автор жив, и вход на книжные полки великому роману заказан. Оформил заявку в книжном, и скоро мне позвонили. Я хотел отдельное издание, но получил роман и другие тексты под одним замком. Деваться некуда, купил. Листы почти цвета облепихи, поникший переплёт. Никаких переспектив, думал я. Посмотрел, понюхал. Поставил на полку между мною состаренными и забыл. Бессердечный.

Лет через пять нелёгкая подкинула мне знакомство, которое наградило поиском двух исторических книжек.

К этому моменту я уже знал о существовании сайта Alib.

Первым продавцом оказалась женщина лет пятидесяти. Подъехал к ней на Академическую и в секунду забрал. Обычная встреча. Разве что, на выходе из метро меня облаяла старушка и замахнулась кулаком. Оказался, по её мнению, слишком чёрным и должен был немедленно убираться восвояси. Ответил ей, что не буду этого делать ни в коем случае, и она побежала за мной.

У второго продавца уточнил условия встречи, и Den Eric ответил:

"здравствуйте, фёдор, могу встретиться сегодня между 17 и 18.30. желательно в м.китай-город у бюста ногина в переходе между станциями. книга в нормальной сохранности, фото сейчас не делаю. я в синей куртке, маске, с книгой в руке.

с уважением, продавец."

Den Eric, милый седой мужчина, стоял у бюста Ногина в заявленной синей куртке, маске и держал в руке сочинение, приложенное к груди. Кроткий, неброский, советский.

Следующая покупка была для себя. Здесь просится небольшая ремарка. Осенью 2004-го вышла "Священная книга оборотня" Виктора Пелевина с лучшей обложкой этого романа когда либо.

Все последующие и многочисленные сильно уступали этой воздушной, кавайной красоте. Наступившей зимой мой дражайший друг Хиромичи уезжал на зимние каникулы и попросил книжку с собой.

Но вернулся, как говорила дочка моей коллеги, бисчем. Все попытки найти её были впустую. Пропала без следа. За пределы квартиры не выносилась, читать не давалась. Просто исчезла.

Ещё один занятный случай с книжкой нашего автора произошёл у моей бывшей подруги. Пропал роман "T".

То есть он был, а теперь его нет. Только суперобложка осталась. Притом, что книжка не выгуливалась вовсе. Была куплена, принесена домой и поставлена на полку. Пришло время, книжка подумала и решила уйти, сбросив с себя тяжкий груз dust jacket'а. Иначе объяснить не могу.

Но возвращаюсь к своей Ахули. Я продолжал грезить о ней. В магазинах были уже другие, новые издания. Но разве можно их сравнить с тем самым, первым?

В один миг я понял, что жить без неё дальше я не согласен, и полез на уже известный сайт. Мне сильно повезло. Я нашёл то самое, первое издание 2004 года. На следующий день после оформления покупки мне пришло письмо от Андрея Казанджяна:

"приветствую вас.

ваш заказ на сайте alib, на книгу священная книга оборотня принял.

я попросил бы вас набраться терпения. сейчас я несколько занят. в ближайшие дни я все подробно вам напишу. надеюсь на понимание. с уважением, андрей."

Через три дня от Андрея пришло новое письмо: "здравствуйте.

заказанную вами на сайте аlib книгу священная книга оборотня смогу передать вам сегодня (в пятницу) в 14:00 или потом во вторник в 19:00 на станции метро окружная (люблинско-дмитровской ветки) у тыльной стены в тупике. с одной стороны станции выход, с другой соответственно тупик.

я лысый с длинными казацкими усами. хожу, как правило, в шортах. самовывоз из долгопрудного (в любой день).

ВАЖНО: SMS на телефон не пишите - не читаю! оплата наличными.

жду вашего ответа (насчет сегодняшней встречи до 12:30) андрей."

Конечно, я согласился. Взволнованный начал собираться, представляя как спустя столько-то лет, буду вновь держать её в руках. Это же не просто хороший роман с красивой картинкой. Это время, воспоминания, жизнь.

Доехал до Черкизовской с расчётом пересесть на Московское центральное кольцо и дальше шесть остановок до Окружной. Приехал слишком рано и решил почитать. Довольно пустынная Черкизовская и её тусклое освещение располагали к сакральном досугу. Выбрав колонну, я прильнул. И только через полчаса меня осенило. Еду я не на ту Окружную. Тут же вспомнаю. Их две, они рядом, но ветки разные. Ехал на Окружную Московского центрального кольца, а мне нужна Окружная Люблинско - Дмитровской линии. Несмотря на то, что они расположены не так далеко друг от друга, чтобы добраться с одной Окружной на другую нужно время. А его оставалось безнадёжно мало.

От сильного волнения я взмок и с выпадающими от ужаса глазами поехал в обратную сторону. Да, это не текст классика, но каким-то образом эта символичная пелевинская подмена-обманка просочилась и сюда.

Спасибо, небожитель.

Слава всем богам, я успел.

У стены в тупике станции стоял парень. Как выяснилось позже, мой условный двойник. Станция била в глаза ярким больничным светом. Пустая и холодная. Тщетно спрятанная от декабрьской стужи на глубине десятков метров.

Ровно в два часа из ниоткуда появляется он. Совершенный исполин, лысач. Гордо несущий эти непомерные казацкие усы.

В синих шортах и клоунских выворотках. На голове небольшая шапочка с помпоном, на плече большой квадрат рыночной сумки.

Этот Лемюэль Гулливер надвигался на нас уверенным, широким шагом, сотрясая всё вокруг. Подойдя и ничего не говоря, он кивнул нам в сторону лавочки, и мы послушно засеминили за ним. Поставив свою книжную Голконду, он чуть подвинул незнакомца. Выставив на меня указательный палец, устрашающе спросил: Пелевин?!?

Сглотнув, я кивнул. Протянул деньги и, забрав свой трофей, побежал прочь.

С ещё одним букинистом была только переписка, в конце которой я попросил прислать трек-номер почтового отправления.

Михаил ответил:

"разумеется, а пока я вами искренне возмущен! вы должны были спросить меня, ЧИТАЛ ЛИ Я ЭТУ ПРЕКРАСНУЮ КНИГУ???????? а если нет, то срочно прочесть. чем я сейчас и занимаюсь…

бесплатно в сети даже по англ не могу найти..."

И следом:

"знаете, я случайно оказался в этом бизнесе, и он мне здорово осточертел, но время от времени слышишь нормальный человеческий голос и становится полегче….

ЭТО НЕ ДЛЯ ОТВЕТА!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!"

Когда мне понадобился Улисс в переводе Хинкиса и Хоружего с комментариями, я также зашёл на Alib и чудом нашёл продавца с азбучным Улиссом в издательской плёнке. Предложив встретиться в субботу, я получил ответ:

"прекрасно, давайте встретимся в субботу,

31 июля, в 16:00 на станции новокузнецкая. предлагаю встретиться около красно-синей информационной колонны в центре зала. я буду стоять непосредственно около этой колонны и держать в руке вашу книгу в прозрачном пакете. дополнительно, как вы сможете меня узнать. мне 59 лет, рост 180, я избыточно полный, очень коротко стриженный, совершенно седой, сильно лысеющий, в очках, в белой маске."

Букинисты никогда не опаздывают. Приехать раньше, да, но не задержаться. Никаких подтверждающих встречу сообщений. Договорился, будь добр. Метель, ливень, простуда. Ничто не помешает сдержать слово. У моих героев особая манера общения. Она не просто с отблеском советскости или чудаковатости. Она, что называется, с изюминкой. С гротеском, как у персонажей фильмов Киры Муратовой. Но не у каждого книжника этот особый почерк, который вызывает восторг, оттого ещё ценней.

Через какое-то время нас не станет. Мы уйдём, а букинистов можно оставить.

Здесь, по крайней мере.

Queen ant

В эту среду я проснулся пораньше и поехал от к Алексею бить тату. Но сперва разбил крышку любимой сахарницы и долго гневался. Ещё и пачка Паксила не сразу нашлась. Успокоился только на кушетке прохладного цоколя студии. Хотя бы на время. Алексей удивительный.

Он стал для меня не просто мастером тату. Он оказался больше этого скромного определения. Чуткий, добрый, найди такого.

С милыми торчащими ушами, которые так ему идут, но он стесняется. Другие мастера, конечно, имеют право на существование. Но не для меня. Помимо всех достоинств, благодаря ему, я открыл для себя Кикер. Можно подумать, что мелочь, но нет. Набил две тату. Чили и Зверуна.

После сеанса прокатился на трамвае до Сокольников. Прислонившись к окну, разглядывал дома, машины, прохожих, редких животинок. Создал же Божа такую красоту.

Июль вязал красной нитью.

Съел Биг Тейсти. Посидел в незабытом старом дворе на Стромынке. В нём я впервые увидел Корги. Стоял у окна, и вдруг по двору бежит тумбочка шерстистая. Низкая и на коротких лапах. Через несколько дней встретил хозяина пёселя. Разговорились. Он рассказал о своём чудесном Боре.

Ещё был Макс, дворняга нашей соседки снизу, хорошо так, по больному бдительной. Мне кажется, она гуляла с Максом круглые сутки. В любой момент, когда ты захотел бы раздвинуть шторы и открыть фортку, будь уверен, она стоит под окном и смотрит на тебя взором хищницы. Подозревает в чём-то или даже хочет убить. Зная это, я старался протиснуть лишь руки и на ощупь выполнить эту сверхзадачу. Что тут скажешь, в склочности ей не было равных.

Таковой была планировка дома, что под нашей комнатой находился склад нынешнего Вкусвилла, а тогда бызымянного продуктового. Под нашей ванной комнатой её с Максом спальня. Ещё с ними жила престарелая мать, но она была парализованной и её никто не видел. Иногда мы слышали, как они перекрикиваются через окно.

Лить воду в неурочное время запрещалось. Угадать, когда это можно делать, было крайне сложно, и стать виновниками медвежьего праздника мы могли в любое время. В этой квартире спаренный телефон. При этом, вторые держатели номера жили двумя этажами выше. Пользовались мы им редко, но бывало. Однажды мне понадобилось позвонить. Было занято, и я решил не вешать трубку и послушать. Женский голос сообщал, что Жировочку она заберёт сама. В ответ визави горячо благодарила. Дорогая, спасибо тебе, сама не справилась бы! Положив трубку, я задумался. Какое же необычное имя у ребёнка или, может, это прозвище такое ласкательное у детки. Вот раритет-диковинка, думал я, и жил с этим трепетным чувством не один год. Иногда рассказывая кому-нибудь об этом случае с очень важным видом. И каждый раз вспоминая, ощущал себя особенно. До того момента, пока случайно не узнал, что Жировочка (жировка) это квитанция на оплату.

Посидев на лавочке и прокатившись на круговых качелях, я пошёл по нижней, параллельной Стромынке улице в сторону метро. Дальше двинулся в Nippon.

Новослободская привычно кишила людьми. Купив Моти и минералку со вкусом морской капусты, вышел из магазина в поисках тенька для подымить. Через пару минут поймал на себе пристальный взгляд женщины. Молодой человек, приглашаю вас на дегустацию маринованных огурцов! Боюсь, что огурцы сегодня будут лишними. И признаться, солёные я люблю много больше. Это не помеха, соглашайтесь! Нам нужно набрать ещё двадцать человек, а я так устала. Сил никаких, с утра на ногах, соглашайтесь! Две девочки уже там и подарки на выбор. КитКат, Сникерс, Баунти, Твикс, Милки Уээй.

Турникет, лифт в подвал, проход через антикафе, и вот я уже в этой тёмной, душной комнате, пропахшей уксусом и потом. Девочки сидели за столом, поедая колечки огурцов. За другим столом сидели две тучных дамы. Отдельно nerd с ноутбуком в углу. Дурно мне стало быстро, но уходить я побоялся. Мне дали clipboard, на котором я должен был ставить оценки, стакан с водой и первый болотно-зелёный кругляш. Моя проважатая стояла рядом. Я подцепил кусочек, положил в рот и сразу выплюнул. Рыхлый пятак был, что называется, disgusting. Извините, не смогу. Всё же не люблю маринованные огурцы.

Стал искать рюкзак. Ещё раз, извините, неловко так вышло, бла-бла...

В этот момент я почувствовал что-то в воздухе над собой, и мне стало трудно дышать. Посмотрел в её каменное лицо и, не в силах выдержать больше, быстро опустил голову и закрыл глаза. Высидев так с минуту,

я воспрянул и посмотрел.

Моя провожатая предстала в облике муравьиной матки, только от огуречного сословия, и стояла уже не в привычной одежде, а полностью нагой с раздутым до страшных размеров изумрудным брюшком, ширящимся на моих глазах. Вдавливающим в стены несчастных, кричащих от ужаса девочек, уже брызжущих алой краской. Нерда и двух толстых женщин я не увидел.

Тише, тише, мальчик, успокойся! Она нагнулась и стала наговаривать мне хоботком в ухо. На секунду мне показалось, что хоботок проткнул мне голову насквозь. Ты любишь маринованные огурцы! Ты л-ю-б-и-и-и-ш-ь и-х! С придавленной злобой проскрипела она.

После её слов комната стала уменьшаться, и я почувствовал, как стена сзади стала двигать мой стул вперёд. Придавив меня к злосчастным пластиковым тарелочкам, она остановилась и выдохнула.

Порциии не кончались, я ставил оценки, воздух в комнате всё сильней насыщался уксусным рассолом. Продолжалось это невыносимо долго, я потерял пульс времени, и мне вспомнился сон из детства. Вернее, тот момент, когда я вырвался из него.

Мне было страшно как никогда.

Я безуспешно силился вспомнить его, отбросить. Скинуть с себя, как грязный, порванный свитер после прогулки, и забыть. Но я не помнил ничего, кроме этого гнетущего неизвестного, которое надвигалось на меня. Я сидел на кровати, подпирал коленками свой хрупкий подбородок и не знал что делать дальше. Вышел в коридор, недолго постоял, вернулся обратно. Было по-прежнему страшно. Крохотный квадрат комнаты только пугал, и страх опять нарастал. Это неприятное чувство я помню до сих пор.

Оно сродни тому, что испытал год назад. Когда, проснувшись рано утром от звонка будильника и открыв глаза, я на секунду приподнял голову и бросив лицо обратно в подушку, услышал свой беспомощный и уже всё знавший рык.

Когда ясность ума стала возвращаться, я диктовал свой номер телефона. Как объяснили, это для возможного подтверждения участия в дегустации. После мне предложили выбрать обещанный подарок. Выбрав Милку из Милок, я попрощался и побрёл из комнаты в поисках туалета.

На улице по-прежнему пекло. Спустился в подземку и поехал в сторону МЦК кататься в ровной, сапсановской прохладе. Слушать музыку, забыть себя.

Сделав два круга, вышел на Подбелке.

По дороге заехал в Та'нуки и взял суси на вынос. Дома ждала бутылка красного.

Я жадно пил кровь Христа и не мог напиться. Включил "Думаю, как всё закончить" Чарли Кауфмана на Netflix.

В конце картины я стал неуловимо утопать в диване, и глаза выронили несколько капель. Начали смыкаться, и от бессилия я заснул.

Задница

Покупаю в магазине варенье. Слово за слово кассир Ирина начинает рассказывать. О магазинчике в её районе.

В нём начали продавать мясо. От фермера.

Вот как хорошо. Теперь хоть мясо настоящее купить можно. Как раньше. Наше. И цвет, и запах. Ах! Кусочек к кусочку. Любо-дорого.

А мясо какое? Говядина?

Нет, свинина.

А часть какая? Шейка, грудинка, филей?

Задница!

Глина

Зависть всё же сильное чувство. Вчера общался с Катей, и она рассказала о своём сне. Прогулка на роликовых коньках. У меня пробежали муражки, так сильно тоже захотелось.

Просыпапаюсь глубокой ночью. Понимаю, только что я был в летнем Питере и со страшной силой летел на скейте, пытаясь найти метро. Ветер приятно бил в лицо, глаза слезились, и на секунду забыл себя. На одной из улиц встречаю девушку. Она подсказывает дорогу. Опередив её, гоню по щебенистой крутой горке вниз. В конце резко торможу. Поток машин. В этот момент рядом со мной тормозит патрульная машина.

Проверка документов. Нахожу паспорт, отдаю. Силикон обложки весь в серой, налётной пыли. Такой густой и плотной, как кусочки засохшей глины. Сотрудник полиции пытается избавиться от неё. Дует, трёт. Всколупывает грязным ногтём слежавшуюся грязь, которая слепила уголки. Открывает. Вместо привычных страниц - кучка чёрно-белых фотографий.

На них дети, много детей в ярком студийном свете. Все смутно знакомые. И где же ты? Сейчас, секунду... мои ошалевшие глаза плывут, палец повисает над каждым ребёнком, но тянется дальше. Повторяю круг. Впустую.

Нет меня на этих фотокарточках. Ну ничего, случается, отвечает смущённый полисмен. Отдаёт паспорт, и я просыпаюсь.

Духи

Here we go for today's number. It's july 13, 2022. 10 balls. Each ball has a number. Numbers one through ten. Swirl the numbers. Pick a number. Today's number is... Five D. Lynch

Когда-нибудь я брошу службу и стану Хикикомори. Не отличником, конечно, допускаю рецидив. Но твёрдым хорошистом - точно. Выползаю за полночь и под предлогом бегу за батоном. А там манга "Fairy Tail". Сегодня погуляю, выпью кофе, почитаю у пруда. Но сперва схожу на стрижку, чуть не закончившуюся катастрофой. Мой мастер Лена всего лишь отошла к раковине что-то ополоснуть, едва начав. Глухой пшых, уверенный джах, безкомпромисный трах. Обернувшись, застаю мою Элен с застывшим ужасом на лице. Она стоит на коленях и смотрит на струю воды, сносящую все препоны на своём пути. Флакончики, инструменты, полотенца, радиоприёмник, оконную занавеску. Получает и большая Оксана в еловом фартуке. Она визжит, машет руками, матерится, как сапожник. Ребёнку, сидящему в кресле перед ней, достаются лишь брызги. Кидаюсь на пол к раковине и пытаюсь зажать дырку в злосчастной гибкой подводке. Мои попытки остаются попытками. Напор щекочет ладонь с такой силой, что почти режет её. Вода, как хозяйка, уверенно растекается по всем углам, не обращая на нас внимания, и мы покорно ждём чуда. Сообразив из тряпичного месива стёганое одеяло, месим это вязкое тесто. Невозмутимый мальчик на кресле тихо следит за нами. Придя домой, укладываю в пупырчатую плёнку десять миниатюр Chanel и два больших Yves Saint Laurent для почтового отправления за тридевять земель в надёжные руки. Каждый флакончик закрепляю васильковой клейкой лентой и засыпаю всё сизо-коралловой бумажной мишурой. Пусть будет красиво. Снимаю плёнку с двухлетнего Chanel Crystall, наношу на себя и теряю голову, mon amour. Закон теряет силу. Прошлое становится настоящим и оживает. Отдаю приятной девушке коробку, заполняю все поля. Отправка самолётом за два дня. Сокольники. Я обещал. Я помню и хочу. Иду уже по солнечной Стромынке к дому на углу. Долго смотрю на открытую витрину-холодильник. Глаза и следом руки выбирают бейгл с лососем и лимонад. Lapochka со вкусом манго-чили. Сверху cappuccino и прыгаю к окну в лимонно-розовую книжку. Поднимаю голову, смотрю. Уже на лавке у Егерского пруда. Рой детских голосов сзади прилипает. Привет! Ты тут давно? Я к тебе спускаюсь с медицинской помощью. Маша из того подъезда выйдет? Сначала погружай, потом второй. Ну что ты? Больно?! Нет, отойди. Теон, стой... Женщина кругами выгуливает двух шпицов, и на втором к ним липнет французская бульдожка. Она буравит воздух. Вместе продолжают свой неспешный марафон. Так медленно судача о житейском. Поймав момент и ощутив его сполна, собачка отвечает тем же и мордой ловит комара. Сидеть на этой лавке в тени приятно. Но от настоявшейся за день духоты меня слегка штормит, и я выбираю точку в пруду. Цепляюсь за неё и, оттолкнувшись от тела, что есть мощи, прыгаю в коньки. Картинка меняется. И я уже граф Т, отдавший серебряную монету руке в грязном рукаве. Разбегаюсь по бесконечному заледенелому Стиксу. Я рисовал круги на льду, спасаясь от жары, встречая трупы под ногами. Я не нашёл свою беду. Она как сон, потом растает. Бульдожка с двумя шпицами по бокам, как уродливый трёхголовый кербер, беззвучно лаяла с берега. Я стал разгоняться ещё сильней. Гонимый страхом и восторгом, пока не занесло в белёсую воронку. Оттуда в лес, потом к метро, на площадь. После прогулки куплю бутылку мне уже ненужного вина. Сегодня выпью четверть или две, а завтра обязательно воскресну, и вспомнив убежавших всех, попробую забыть навечно. Универмаг "Московский" не проехал мимо. Корейские продукты на четвёртом этаже. Счастливый. Набираю в руки Ottogi - масло из сезама. Периллы, листья. Кочудян. Лапшу "Сомен". Немного манго. Открыв подъезда дверь, рука нырнёт в почтовый ящик. Достанет извещение из тридевять земель, и ноги понесут обратно. Широкая, семнадцать. Вернувшись домой, захотелось кофе. И любви. Той, которая со смехом и до слёз. Той, которая лишь раз бывает. Каждая минута "Лакричной пиццы" Пола Томаса Андерсона пропитана любовью. К жизни и людям, к невозвратному прошлому. К великому искусству. Что делает нас лучше и поднимает до высот. На титрах ножницами вскрыл посылку. Garde'nia, Coromandel, Misia, Sycomore, Beige, Jersey, №22, 1957, 1932, Boy. Все десять миниатюр на месте. Разве что теперь виднелись пятнышки. Похожие, как от вина. Два квадратика ещё. Шампанское, янтарь, M7 и Jazz наоборот. С ранением всех чувств расставил вновь дугой на полке за стеклом перед цветными корешками. Здесь. И не расстался с ними больше никогда.

Лёгкая смерть

Я часто думаю о смерти.

Со старших классов школы, наверное. Тогда, как и сейчас,

не страшно. С той лишь разницей, что теперь готовлюсь. Без спешки, но начеку. Хотя что я несу, застанет врасплох.

Где я, а где она.

А вдруг предупредит?

Жизнь дала и забрала. Получается, что за второе тоже нужно быть благодарным. Даже если больно. Случится переход.

Подарок небес при всех ужасных обстоятельствах каждой потери для всех и никого. Справедливость и логика здесь выступают преимущественно в роли соглядатая. По большому счёту, и мы в этой роли проживаем всю жизнь.

Работает невидимый закон, который станет очевидным только после.

Часто кажется, что пишу и говорю себе одному. Путешествую во времени и утешаюсь. Но, даже если люди были рисунками, то за чертой мы вновь обнимемся и поплачем вместе.

"Испытанья господни научают терпеть и верить". Говаривала Татьяна Энгельгардт, жена прапрадеда князя Феликса Юсупова. Сложно не согласиться. Токмо менее груще от этого не становится.

Первый раз Марину и Ирину я увидел лет десять назад, работая продавцом в антикварном салоне. Думаю, им было лет по пятьдесят или чуть меньше. Две сестры, как одна. Единое целое в двух разных телах. Ход мыслей, язык тела, голос и другие малые, но важные виньетки.

Почти сразу, в самом начале разговора, невольно начинаю подозревать, что за ними прячется пупенмейстер, и он же рассказывает все эти бесконечные, чудесные истории.

Сёстры живут на два города.

Иерусалим и Москва.

Несколько раз в год они приезжают в столицу покупать книжки и проверить квартиру на Мичуринском. Любят в основном детективы. Маринина, Устинова. Так они отвлекаются от работы.

В последнюю встречу они сильно ругали израильских врачей. Говорили, что эмиграция - это худо, и спасает их только тамашняя пенсия.

Узнав о моей махровой фригидности к детективам, и что мне совсем неинтересно, кто убил, они настояли на том, чтобы я прочитал "Ничто не вечно" Сидни Шелдона и "Сохраняя веру" Эрика Сигала.

Неожиданно разговор ушёл в сторону смерти.

До последнего дня матушка их была рядом. Как-то днём, сидя в кресле, она попросила чай. Марина вышла на кухню, звонко крикнув оттуда: "Мам, сладкий?!" - "Да, дочь".

Когда вернулась, мамы уже не было ни в кресле, ни в комнате, ни в квартире. Только сквозной ветер на двадцать каком-то этаже уукал в сторону Мёртвого моря и обратно.

Саша русский

Не даёт мне повесть написаться. Вновь пишу рассказ, заметку. Сама пришла, сейчас поймёте. Для повестушки не созрел ещё. Может, после. В театр драмы на Таганке по работе, по делам. Сам я не ходок. Магия кино сновидческим уколом в плен взяла меня давно. Светлана из театра попыталась тоже, но я удрал. Пообещал вернуться скоро. Пошёл пешком на встречу ветру, чёрным облакам. Музыка в ушах, tears on eyes, они же исцеляют. Кто не верит... и хуй с ним, что тут объяснять. Тетеринский, Рюмин переулок, Гончарная к Котельнической высотке ветром дует. Иллюзион, два светофора томных. Поднялся капюшон.

"lLp1" певицы Fka ведёт дорогой. Опять танцую, как дурак, на мостиках и переходах. Яуза сдувает в сторону Солянки.

Я дрыщ, меня несёт быстрее всех на Спасоглинищевский, и там уж Маросейка. Мой красный нос в главе закуривает сигаретку у забора. Продрыг, как уличный кобель, а может, сука. Ноги подкосились, и дымлю. Подходит кто-то, говорит. Разуваю одно ухо. Вам закурить? Второе ухо заглушает. На урну подле живота рюкзак кидает. Достаёт бутылку водки. Давай? Я на таблетках, не могу. Закидывает на себя. После "Ключик Золотой". Добавляет, это газировка. Нужно описать его, это несложно. Пронзительной христовой красоты с ресницами не меньше метра.

Шкала общительности - крепкий подшофе. Сегодня паспорт получил. Теряет каждую собачью неделю. Шлялся, отмечал. Заговорили про кино, не вспомню точно. "Добро пожаловать" Элема Климова, "Иди и смотри" он тоже снял. Вот это новость. Христос сказал, что пуще хоррора любого. А я пока боюсь, не силюсь. С него на Звягу перешли. Не очень он его. Смотрел "Левиафан", и у него вопросы. Как минимум, один. Зачем другим так делать плохо? Вопрос, наверно, спорный... художник видит так, а разве кто другой великий гладит по головке?

Видимо, зависит от того, как.

"Елена", "Возвращение" , must see, если захочешь. Мы быстро перешли на ты. Я Балабанова люблю, и растопил мне сердце. Улыбка вышла пол-лица. А можно сразу всех любить? Двоих, троих, кого-то просто больше? Вспомнив самый лучший, Мариэтты Чудаковой всем и мне совет. Другие люди, они другие... отпускаю, сразу легче. Невыпитая водка перестала греть, пошли искать убежище, где можно нам укрыться. Зашли в квадратный двор за бывшим Ile de beauté, боль моя. Пункт выдачи Ozon, там можно отогреться. Подумал, к ебеням, последний раз живу. Дай мне бутылку срочно. Безумную историю мне Саша рассказал. Хотя, что может быть безумней новой жизни? В Тверской губернии жил старовер с женой и дочкой. Когда малая сопли начинала выпускать, спускал её с ногами, головой на время в ледяную бочку. Из года в год лечил её такой методой страшной. Как только выросла, ушла и стала панком. Дальше стала быстро умирать, вся сказка. Герой мой рассказал, как встретил Шевчука на Чистых. Добротного, живого мужика. Ещё слегка Земфиру протянул и завершился цикл. Прощаться нам пора.

На Златоустинский прошли. Поднялись вверх, здесь мне налево. Ну что, пока? Постой, давай уйдём со света, скажут что с таким ты... not many more и успокойся. Дошли так до дверей моей сердечной службы. Успел ещё одну историю послушать. Работал в Цуме сборщиком заказов. Назвал его он некрасивым словом, пусть. В одном из бутиков сидела дама на диване, выбирала. Долго думала, решала. После встала и пошла, оставила лишь лужу за себя. Мужчине тоже срочно захотелось, но он пошёл искать. Спросил... на пятом этаже... далече, что делать, тяжело дышать. Увидел only staff, зашёл, а где же чаша генуя? Ослабился big size как есть у персонала на глазах. Зайдёшь, погреешься? У нас есть туалет и можно выпить. Хорошо. Стоял, справлял нужду. От раковины Саша закричал вдруг. "Про уродов и людей", любимый фильм мой, я в ответ, что "Мне не больно", "Морфiй". Из раковины пил он жадно, зарычал. В воронку вечности наш вечер запускался. Пошли в кабинку пить мы из горла.

Не подумают, что содомиты? Не петришь ты, мы в книжном храме, давай бутылку. Провёл до выхода. Пожал христову руку. Спасибо, Саша. Дал бесмертие тебе, себе немного больше.