Орлёнок

Глава 1

— Денис Александрович, что с нами будет?

«Кабы я знал…» — хмуро подумал Денис, потирая отбитые ребра и осторожно, кончиком языка, проверяя целостность зубов.

— Всё будет хорошо. Нас не бросят, — ответил он, старательно изображая уверенность, которой не чувствовал на самом деле.

«У судьбы странное чувство юмора», — подумал он, приобняв за плечо девчонку-практикантку, которую ему доверили пару недель назад. — «Ещё недавно, я сам был в категории тех, кого надо успокаивать, а теперь, обязанность лучиться уверенностью на мне».

Нет, он верил, что их не бросят, и спасут, но вот когда?

Прикрывай их его старая команда, и он бы ни о чем не волновался вовсе, но ребята посчитали, что он «уже совсем взрослый», и выпнули на повышение, а с новым начбезом наладить отношения не удалось. Майор Ли сразу же установил дистанцию между собой и своими подчинёнными и гражданским персоналом, к которому относился Денис. И, судя по взглядам, которые он бросал, когда кто-нибудь из группы технической оценки обращался к нему, уменьшать её он не планировал.

У самого же Дениса на сокращение дистанции попросту не хватало времени. На него свалилось столько бумажной работы, что даже на сон не всегда времени хватало. Ещё и практикантку ему на шею повесили.

Если честно, он уже жалел, что из списка стажёров взял себе девчонку. Тогда это казалось логичным: девочки, по статистике, реже ввязывались в сомнительные аферы, да и на слабо их развести было сложнее, чем парней, но сейчас, оказавшись в камере, он предпочел бы иметь рядом парня.

Внезапная вибрация в районе ключицы отвлекла его от тяжёлых размышлений. Несколько минут он думал, что это может быть, — перед тем как впихнуть в камеру, их тщательно обыскали, отобрав все средства связи — а потом вспомнил об аварийном импланте, который ему вживили несколько лет назад, перед миссией на одном из бандитских миров.

«И как мне его извлечь?» — подумал Денис, массируя место, где начала набухать какая-то шишка. Он быстро оглядел камеру, но в ней было пусто: ровные стены из умного пластика, то ли наследие первых колонистов, то ли подарок более поздних гостей, пара коек, выращенных из того же материала, не имевшие острых углов, да стальная решетка, — более позднее дополнение, времен отката технологий — чьи прутья были абсолютно гладкими. Владельцы темницы явно знали как не дать пленникам досрочно покинуть сей бренный мир.

Взгляд его с обстановки переместился на сокамерницу:

— Катя, можешь дать заколку?

Девчонка, не совсем понимая зачем, покорно сняла с головы крабик, которым скрепляла волосы во время работы. Почему-то, тюремщики, тщательно обшмонавшие самого Дениса, не стали забирать заколку у девушки. То ли в них взыграла галантность, то ли не увидели опасности в дешёвом пластике.

— Что вы… — начала девчонка, когда он, в два движения разобрал крабик.

— Я куплю тебе новый, — отмахнулся мужчина, проверяя пальцем остроту стального гвоздика, скреплявшего детали.

— Да я не об этом, — нахмурилась стажёрка, глядя как он, сняв верх комбинезона, принялся царапать кож. — Если вы решили самоубиться, то царапаете явно не в том месте.

«Сарказм — это хорошо», — подумал он, матерясь сквозь зубы, и пытаясь разодрать внезапно толстую кожу плеча.

— Я пытаюсь достать аварийный передатчик, — пояснил он, взяв короткую передышку. — Мне его вживили, пару лет назад, как раз на такой случай.

— Что-то они не учли, — фыркнула девушка, глядя на его мучения. — Может, я… ногтем?

— Я пришлю рацпредложение в научный отдел, — фыркнул мужчина. — Не замечал у тебя когтей, как у саблезуба.

— Женские хитрости, — фыркнула она, довольно легко взрезав удлинившимся ногтем кожу, изрядно исцарапанную тупым гвоздиком. — Последний писк моды на Гроуве. Для боя не сильно пригодны, но выцарапать глаза конкурентке хватит. И инструкторов, уверенных, что руки механика должны быть похожи на зомби, выкопавшегося из-под земли, не бесит.

Денис смутился. Не то, чтобы он реально считал, что маникюр как-то влияет на профессиональные качества, но, по опыту, знал, что сохранить чистоту рук, работая на объекте, весьма сложно.

Решив не развивать эту тему, он, стараясь не заорать в голос, принялся выдавливать имплант наружу.

«Хорошенько врос, — хмуро подумал он, когда девчонка ещё раз провела ногтем по свежей ране, расширяя её. — Интересно, как его предполагалось извлекать? Зубами выгрызть?»

Справившись с делом, он обтер небольшой кругляш о штанину рабочего комбинезона.

— У вас кровь, — неодобрительно произнесла стажерка.

— В курсе, — отмахнулся мужчина, счищая с импланта остатки рубцовой ткани, наросшей вокруг кругляша за годы простоя, и натягивая рабочий комбинезон. — Комбез справится.

Активировать устройство удалось лишь с третьей попытки.

— Дебелый на связи. Приём, — произнёс Денис, и затаив дыхание прислушался к эфиру.

Секунд десять ничего не происходило, навевая нехорошие мысли, но потом кругляш засветился ярче, хотя голо-проекция так и не проявилась.

— Денис. Рад тебя слышать, — раздался голос Роша, в котором звучало облегчение, но тут же его перебил другой, требовательный голос:

— Доложите о состоянии.

— Со мной стажёр, мы целы. Находимся в камере, скорее всего, проходим как шестисотые. Контакт с сержантом Риз утрачен. Был бой. Мы разделились. Статус группы мне неизвестен, — как мог коротко, изложил он ситуацию.

— Её идентификатор не отвечает, — ответил майор Ли. — Остальные уже доложились. Двухсотых нет.

— А что вообще происходит? — решил уточнить Денис, потирая плечо в проекции раны, чтобы ускорить заживление, за которую уже взялась умная ткань.

— Хунвейбины развлекаются, — буркнул Ли. — Революция здесь, некультурная.

Ситуация была из тех, что попадают в учебник. Прямо иллюстрация к закону Мерфи.

Пару сотен лет назад колонисты заселили эту планету, и успешно деградировали до уровня средневековых сельскохозяйственных общин. Так бы они и жили здесь, без достижений современной медицины и образования, если бы одна из корпораций, лет пятьдесят назад, не нашла неподалеку залежи чего-то очень нужного им.

Возить рабочих издалека было не выгодно, поэтому корпы решили обучить туземцев на месте. Для чего, за бусы и новый трактор, из крестьянских семей выкупали лишние рты. Корпорация построила, точнее, расширила, единственный на планете город, устроила в нем кучу учебных заведений, готовивших специалистов в различных областях, нужных компании.

Смертность на шахтах, конечно, была бешеная, но крестьянские семьи обычно были плодовиты, и долгое время нехватки рабочих рук не ощущалось. Тем более, что «добрые» дельцы улучшили качество медицины, снизив детскую смертность.

— Но всему приходит конец, — продолжил ликбез Ли. — Кто-то из молодых менеджеров, назначенных на данный участок, возмутился тому, что местных «эксплуатируют», и стуканул в ОсУ. Те примчались сюда, восстановили «историческую справедливость».

Майор чуть ли не выплюнул последние слова.

— Корпорантов выгнали, вернув власть предыдущим правителям. Вот только не учли местной специфики. За годы изоляции, ребята скатились в жутчайший феодализм, граничащий с рабовладельческим строем. Ну, там где хозяин может делать с крестьянами что угодно, хоть насиловать, хоть резать, хоть младенцев в кипятке живьём варить, а те ему и слова поперёк сказать не могут.

Корпы, хоть и сволочи изрядные, подобного не допускали, а без них, местные царьки, полвека державшие на привязи свои мерзкие повадки, тут же пошли в разнос. Многие из них еще помнили времена вседозволенности, бывшие до прилета иноземцев, и были не прочь их возобновить.

— «Трутни» посмотрели на это, приуныли, и пошли к корпам, которые умудрялись как-то удерживать вольницу в рамках, но были посланы. Ребята были уже на чемоданах. Шахта оказалась менее перспективной, чем показывали оценки, а после того, как один из царьков приказал завернуть в циновку директора местного колледжа, и избить его палками за отказ поставить высший балл его недорослю, а после, повесить его тело на площади, и вовсе решили, что игра свеч не стоит. На них и так с центральных мирах столько дерьма вылилось, что продолжать получать репутационные потери, прикрывая зад трутням они не пожелали. Напоследок, корпы заглушили реакторы, и эвакуировали весь персонал, имевший хоть малую ценность.

Прибывшие миротворцы сумели несколько успокоить ситуацию, и дипломаты начали строить план по улучшению ситуации.

— И в это змеиное кубло, вы бросили нас, без подготовки, — проворчал Денис. — Почему не сообщили расклад на брифинге?

— Да я сам здесь изображаю помесь Ихтиандра и Му-му, барахтаясь, как слепой котенок в мешке, — устало огрызнулся Ли. — Штурмовую группу эти гении услали до того, как я смог пообщаться с их командиром, а сами они не горели желанием делиться раскладом. Эту информацию мне удалось узнать за последние два дня, хорошенько прижав координатора. «Мы не думали, что полыхнет так быстро», — передразнил кого-то, видимо, означенного координатора, Ли. — «Станции находились в максимально лояльных нам регионах. Не хотели вас попусту нервировать».

«А, в результате, нас застали врасплох, — про себя фыркнул Денис. — Отличный план. Главное, рабочий».

— И что же могло пойти не так? — с сарказмом протянула девчонка. Денис видел, что она нервничает, но старается держать себя в руках.

— Да всё, — буркнул на том конце Ли. — Как говорил один мой знакомый: чем тише омут, тем практичней черти. Здешние царьки хоть и охамели вкрай от вновь замаячившей вседозволенности, но прекрасно понимали, что один залп с орбиты, и их вольнице настанет конец. Самых отбитых штурмовики зачистили, когда они попробовали задирать хвост. Поэтому, оставшиеся, те, что поумнее, затаились, а потом пошли плакаться дипломатам, как тяжело им живётся без света и кондиционера, и просить, чтобы прислали ремонтников.

— А те уши развесили и поверили? — недоверчиво спросил Денис. Пусть он и не особо любил дипломатов за изворотливость, граничащую с подлостью, но откровенных тупиц туда обычно не брали.

— К сожалению, иезуиты сюда прибыли раньше «сказочников». И среди них не было никого из выходцев из азиатского региона, чтобы провести параллели, — скривился Ли. — Ещё и начальником миссии назначили подающего надежды сыночку-корзиночку. А ОсУ так старательно пытались скрыть насколько они обос… облажались, что, кажется, и сами поверили, что местные все белые и пушистые, ходят в плащах светятся в темноте. К тому же, энергия здесь действительно была нужна. Корпы дали местным фермерам современную технику, и возвращаться к конной вспашке и лопате никому не хотелось.

— Мы оказались ближайшей не занятой командой, — продолжил Ли. — Вот нас и прислали сюда, несмотря на наличие в составе группы практикантов.

Судя по вновь прорезавшиеся в голосе мрачности, майор прекрасно осознавал, что если с девчонкой и парой парней, второкурсников что-то случится, то следующим в циновку завернут его самого.

— Местные царьки смекнули, что если у них будут заложники, мы ничего радикального предпринять не сможем. И оказались правы.

Пару дней назад, когда группы оценки и ремонтники разбрелись по объектам, один из местных лидеров из «прогрессистов» вывел на улицы молодежь, которой наплели, что мы хотим то ли поработить их, то ли вернуть в до-корповские времена, то ли ещё что.

— Это у нас в тринадцать-двадцать лет молодые люди считаются детьми. Здесь же в этом возрасте у многих уже свои дети есть. Кстати, большое количество девушек в рядах восставших, объясняется ещё и тем, что, получив образование, они как-то расхотели быть исключительно фабриками по производству новых младенцев. А следом за городом взбеленились и крестьяне, которые всегда были более традиционны, и которым наплели, что мы сюда отправились, чтобы разрушать семьи.

Проделано всё было очень оперативно. Местные подгадали момент, когда наше орбитальное прикрытие ушло на другой конец системы, чтобы встретить новую группу специалистов. Уже имеющиеся группы захватили практически одновременно. Отбиться удалось всего паре из них. Посольство перевело оборонительные системы в боевой режим.

— Координирует их кто-то очень смышленый, — сообщил Ли. — Едва захватив наших людей, они рассредоточили пленников по разным частям города, и выдвинули ультиматум, что убьют заложников, если мы рыпнемся.

«Действительно, смышлёный», — мысленно проворчал Денис:

— Нам ждать жёсткого допроса? — спросил он, чтобы сразу прояснить данный вопрос.

— Не факт, — вздохнул Ли. — Ваш несостоявшийся падаван, Киллкрис, кажется, едва увидел кабинет палача, признался во всём, включая запугивание спецназа и участие в заговоре Би Ханя…

— Это ещё кто? — подобного персонажа в актуальной истории Денис не помнил.

— Один из местных отцов-основателей, — отмахнулся майор. — Придурок, решивший, что куда веселее быть первооткрывателем нового мира, чем третьей волной колонизации на уже открытом… Но это не важно. Важнее то, что у них есть «говорящая голова», готовая сознаться во всём, рассказать всё, что знает, а что не знает — придумать. Есть шанс, что остальных пока трогать не будут.

— Понятно, — вздохнул Денис, не зная, радоваться ему трусости практиканта или начинать рвать на себе волосы. Им всем выдалбливали прописную истину о вреде излишнего геройства при попадании в плен, но… Излишняя откровенность с фанатиками тоже могла до добра не довести. — Что нам делать?

На том конце возникла пауза, свидетельствующая о том, что им собираются сообщить неприятную новость.

— Ждать, — наконец ответил Ли. — У меня сейчас нет достаточно людей, чтобы провести операцию по спасению. Вас слишком много, и вы разобщены. Пока не вернётся «Ахиллес» у меня связаны руки. Поверьте, при любой возможности…

— Я понял, — ответил Денис, не дожидаясь оправданий безопасника. — Будем сидеть на попе ровно и не ломиться в ОСВОД. Связь?

— Постараемся устраивать сброс ежедневно. — Денису показалось, что голос на том конце повеселел. — Этот канал будет открыт на случай экстренной связи.

— Принял. Понял, — ответил Денис. — Конец связи.

Потянулось ожидание.

Тюремщики, двое подростков, лет шестнадцати, были не особо разговорчивыми, но дисциплинированно приносили им со стажеркой еду трижды в день. Разносолов не было, но миски с рисом вполне утоляли голод.

На третий день, к ним в камеру пришел незнакомый местный, и на ломаном всеобщем приказал снять свою одежду и переодеться в белые костюмы, которые заменяли местным тюремные робы.

«Где-то я такое уже видел, — подумал он, рассматривая незнакомую одёжку. Лекции «сказочников» в голове не задержались, зато вспомнилось одно из голошоу, которые любила смотреть одна из его девушек, в те далёкие времена, когда у него ещё хватало на них времени. — Главное, чтобы продолжение было иным».

Он, как мог, прикрыл собой от заинтересованных взглядов тюремщиков застеснявшуюся девчонку. Уединение не предполагалось.

— У вас много шрамов, — немного растерянно, произнесла девушка, когда их оставили одних. В голосе слышалось осуждение.

— Работа у нас интересная, но личная неприкосновенность не гарантируется, — усмехнулся он, завязывая бантик на рубахе. — Особенно, если вместо того, чтобы сидеть в лагере, идёшь на охоту с местными. Мой тебе совет на будущее, если пригласят на охоту или рыбалку, всегда уточняй, на кого будет охота и кто именно будет наживкой. Возможны варианты.

— Вы так уверены, что у нас будет это «будущее»? — спросила девушка.

— Конечно, — как можно увереннее сказал Денис. — Безопасники уже работают над решением проблемы. Нам остаётся только подождать немного. Не дрейфь. Девяносто процентов нашей работы — это отчаянная скука, — вдохновенно вещал он, стараясь успокоить практикантку. — Такие вот приключения изрядно разнообразят рутину. Вообще, считается, что чем активнее проходит преддипломная практика, тем тише будет дальнейшая работа.

— Правда? — В голосе девчонки слышался скепсис.

— Вот те крест, — поклялся он. — Как выберемся, мы нынешнюю отсидку будем вспоминать с ностальгией, погребенные под грудами отчётов…

Чтобы хоть как-то развеять скуку и отогнать мрачные мысли, так и лезущие в голову от отсутствия новостей, Денис решил погонять девчонку по теории. Правда, довольно быстро сообразил, что плавает в ней куда сильнее практикантки, ещё не забывшей большую часть книжных истин, как мало применимые в реальности.

— Да на кой мне помнить эти номера приказов? — отмахнулся он, когда Катя в очередной раз поймала его на цитировании позапрошлой редакции. — Хватит и того, что я знаю, что в них написано. Ну, по большей части. А цитировать всё до буквы — это не ко мне.

А вот разминочный комплекс десанта, который в него в своё время вбили строгие наставники из группы прикрытия, чтобы излечить от излишней гиперактивности (после тренировок сил хватало только на то, чтобы доползти до постели), зашли на ура:

— Приличные девушки должны уметь защищаться от неприличных предложений, — процитировал он утверждение своего прошлого безопасника в начале первой тренировки. И добавил: — Поможет тебе лучше твои «девичьи хитрости» применять.

И всё же, он чувствовал, как напряжение нарастает. Охранники становились более нервными, да и сообщения Ли не радовали.

На десятый день еду им не приносили до вечера, а принесшие охранники были незнакомыми, и куда моложе, чем до этого. А если добавить к этому несколько весьма ощутимых толчков, которые они ощутили даже сквозь несколько этажей, невольно возникали нехорошие подозрения.

Местного языка Денис не знал, а переводчик у него отобрали ещё при первом обыске, но тон их разговоров между собой был весьма возбуждённым.

«Не к добру», — мелькнула мысль.

Ночной сброс подтвердил его подозрения.

— Стажер нас слышит? — спросил Ли, поздоровавшись.

— Девчонка спит, — ответил Денис, на всякий случай, нажав и так спавшей Кате на одну из специальных точек, углубляя сон. — Что-то случилось?

— У Доннера не получилось сыграть в коммодора Перри, — мрачно ответил Ли, немного расслабившись. Денис уже замечал, что за последнее время, он начал с ним общаться более свободно и доверительно: — У местных оказалось чем огрызнуться в ответ на залп холостыми.

— Откуда?

— Вы же опытный специалист, — в исполнении военного это прозвучало как издёвка, — должны знать, что у многих аборигенов есть наследие былых времён. А второй стажер решил капитально завалить практику, и подал энергию на системы обороны. Доннер плюнул плазмой по атмосфере, а потом его откат замучал. Киллкрису за это дали бочку варенья с корзиной печенья и отдельную камеру… чтобы «благодарные» коллеги не придушили.

— А что за откат? — поинтересовался Денис, уводя разговор от грустной темы предательства струсившего мальчишки, которого, даже если всё обойдется, впереди не ждало ничего хорошего

— Без понятия, — ответил майор. — С земли смотрелось эпично. Сказочники обмолвились, что с местными первопоселенцами было что-то не чисто, и их третья волна должна была снести две предыдущие. Грузовой манифест они не расшифровали, но мощности залпа местным хватило, чтобы «Хилло» пустился в бегство, оглашая эфир сигналами бедствия.

«Шикарно», — про себя вздохнул Денис.

— К счастью, по всей видимости, наземными орудиями такой же мощи местные не обладают. Скорее всего, утратили их в междоусобицах первых лет, — продолжил безопасник.

— Но…

— Что «но»? — не понял Ли.

— Здесь должно быть какое-то «но».

— Местных налёт обеспокоил, и они решили перейти к более решительной демонстрации своих намерений, — ответил майор. — Они сообщили, что казнят кого-то из заложников… А имеющихся у меня сил хватит на вызволение семнадцати из двадцати двух групп…

— И мы в число счастливчиков не входим, — понятливо кивнул Денис.

Пусть он и старался сохранять оптимизм, но ещё с первого сеанса связи подсознательно понимал, что у них мало шансов. Их группа, всего из двоих человек, была самой мелкой из имевшихся. Циновка-циновкой, но он и сам понимал, что если будет стоять выбор между спасением их двоих и любой другой группы, начальство легко согласится на такой размен. Да и находились они очень неудачно.

— Мы… постараемся… — неуверенно начал Ли, но они оба понимали, что вряд ли что-то получится.

Их с девчонкой держали прямо в центре столичного города. Даже если бы людей у безопасника хватало для миссии, потребовался бы плащ-невидимка, размером с чехол для шаттла, чтобы их вывезти.

— Верю, — с горечью усмехнулся Денис, прекрасно понимая, что это скорее попытки самоуспокоения. Он достаточно хорошо знал безопасников из предыдущей команды, чтобы понимать, что они действительно постараются их спасти, но рисковать, и так не слишком большими силами, ради них никто не станет. — И кто ещё попал в список «везунчиков»?

Названные имена были Денису не знакомы, что вселяло небольшую долю оптимизма. Если люди Ли сумеют успешно вызволить остальных ремонтников, может публичную казнь начнут не с них со стажеркой.

Впрочем, перспектива знакомства со здешним палачом, тоже не вселяла энтузиазма. Денису хватило пары глав пособия по полевому допросу, которое вслух зачитал им один из безопасников на прошлом месте работы, чтобы не желать своего участия в практических занятиях по этой теме.

Следующее утро началось не с кофе.

Влетевшие в камеру мужчины и подростки, одетые по восьмой форме*, сразу же принялись орудовать дубинками.

Намерение Дениса не высовываться, быстро разбилось о болезненный вскрик стажерки. Вывернувшись из-под замаха, он заученным движением отобрал дубинку у охранника, и принялся всячески отвлекать на себя внимание новоприбывших.

Это ему удалось, — аж рёбра затрещали — от девчонки отстали.

Скрутив и связав им руки хитрым узлом, их выволокли из камеры, и потянули куда-то вдоль рядов пустых камер.

«Допрос или казнь?» — металась в голове мысль, пока их тащили через двор.

Оказалось, просто перевод на новое место.

В большой деревянной клетке под открытым небом, куда их закинули, после примерно часа езды на какой-то местной повозке, уже скучали десятка два мужчин и женщин, всех рас и возрастов — коллеги, не вошедшие в число спасённых прошлой ночью.

Судя по внешнему виду, обращались с ними хоть и не особо вежливо, но без перегибов. Избиты были все, но серьезных травм не наблюдалось.

«Всё ещё надеются на мирное разрешение конфликта?», — подумал Денис, не особо веря в данный сценарий.

«Местные» помогли им развязаться, и дали воды.

— Сильно не тратьте, — попросил пожилой мужчина, видимо, местный лидер. — Неизвестно, дадут ли нам ещё. А если и дадут, когда это будет. Охрана сегодня нервная.

«Есть с чего», — с удовлетворением подумал Денис, когда все представились. По его подсчётам, парни Ли даже перевыполнили план на ночь, оставив в плену всего три группы: их со стажеркой, и две группы геологов, проверявших шахту неподалеку от столицы на предмет чего полезного.

В большинстве своём, они оказались опытными сидельцами, поэтому не особо беспокоились о своём положении.

— Жаль, не удалось сохранить передатчик, — посетовал Иэн Макласки, начальник первой группы. — Без связи грустно.

— Главное, вы сами целы остались, — подбодрил его Денис, но не стал сообщать, что сам он со связью не распрощался. Конечно, пришлось расковырять тыльную сторону ладони, чтобы спрятать прибор, предварительно переведя его в импульсный режим.

— Верно. Но было бы интересно узнать, как там наши пастухи поживают.

День прошёл относительно спокойно, если не считать полного отсутствия укрытия от солнца, да окриков охранников, готовых сорваться в любой момент. Один даже сорвался, и прошёлся по их загону из парализатора широким лучом, заподозрив в попытке побега.

Весь день Денис, проклиная всё, выстукивал и принимал сообщения древней морзянкой. Прямое общение, ещё в ночь рейда, было признано слишком опасным, поэтому пришлось перейти на древние методы, благо на предыдущем месте службы его обучили не только стандартной азбуке, но и десятку кодов. И всё равно, самым частым словом за тот день было «повтори». К вечеру, на руке у него был синяк, и она занемела от постоянных покалывание ответного сигнала.

Утешительно было лишь, что прошлой ночью никто не погиб. Дерзкая акция привлекла внимание местных, и они обложили посольство так, что пробиться наружу без помощи стало не реально.

«Не теряй надежду», — закончил Ли сеанс связи.

Хороший совет, но как? Из общения с коллегами, Денис понял, что никому из них не доводилось попадать в настолько сложные ситуации.

Пусть геологи и были опытными специалистами, но весь их опыт нарабатывался на планетах, где уже были налажены связи с правительством. На их предыдущих местах работы, местные не пытались действовать с позиции силы.

Пока ребята, по привычке, спокойно переносили плен, Но никто не мог сказать, когда кто-нибудь сорвётся.

Три дня всё шло тихо, даже скучно. И Денис даже понадеялся, что может обойдется… Зря.

— Что-то грядёт, — подошла к нему практикантка, и решила сыграть в Кассандру.

— Думаешь?

— Пинг и Понг сегодня нервные, и упомянули какого-то «дянься». Так они называют высокое начальство…

— Уверена? — Наставники не однократно рассказывали о пользе знания языков, но сам Денис полиглотом не был, да и в плане музыкального слуха, ему не то что медведь на ухо наступил, а целый парадный строй по нему прошёлся. Так что, речь аборигенов, без встроенного переводчика, звучала для него бессмысленным набором звуков. — Ты знаешь местный.

— Да, — твердо заявила девушка, но потом немного смутилась: — У меня парень был, в школе. Его бабушка постоянно так же ругалась. Со временем, Я научилась различать отдельные слова.

— Понятно, — кивнул Дебелый. — Сообщи остальным. Только тихо.

«Дянься» оказался мужчиной средних лет, с брезгливым выражением лица, одетый в аляповатые местные одежды. Рядом с ним мельтешил какой-то старик-инопланетник, одетый в лохмотья, в которых, при определенной доле воображения, можно было опознать деловой костюм. Судя по тому, как нервно он реагировал на любое резкое движение, и явному раболепию, служил он новому правительству не совсем добровольно.

«Надо будет у Ли спросить, не пропадали ли у корпов сотрудники», — мимоходом, подумал Денис, вставая в строй, в который их спешно сгоняли подростки-охранники.

Когда они закончили, брезгливый начал что-то вешать на своём языке. Едва он закончил, как старик начал переводить:

— Внемлите слову Его высочества, принца Вейгана, — хорошо поставленным, но каким-то пресмыкающимся голосом, заговорил он. — Слушайте, чужеземцы. Долгие циклы звёзд наши руки гнули спины, пока правители ели крошки с ваших столов. — Видимо, муджчина переводил дословно, потому что первая фраза вышла довольно коряво. — Мы — дети гор и степей, и в наших костях хранится сталь предков. Но предки отворачиваются от тех, кто терпит унижения…

По толпе охранников, внимавших начальству, пробежал одобрительный ропот.

— Мы свергли тех, кто называл себя нашими господами. Их дворцы — пепел. Их имена — плевок в парах. Теперь и вы, чужие, должны понять: река не спрашивает у камня, можно ли течь. Она сметает его.

Ваши жизни — монета, которой мы заплатим вашим правительствам за кровь, что вытекла из нас. Если они не услышат наш голос — ваши головы упадут в парах вместе с их позором.

— Так пусть запомнят : мы — не тени, мы — буря. И буря не знает жалости! — закончил «высочество», а, вслед за ним, и переводчик.

— Как я понял, возможности для переговоров исчерпаны, — полувопросительно, произнес Иэн, когда высокая делегация свалила, напоследок сообщив, что завтра, в полдень, состоится казнь. — Что будем делать?

— Ждать и надеяться, — мрачнее, чем ему хотелось бы, сказал Денис, быстро отстукивая на базу сообщение, стараясь максимально передать речь «высочества».

До утра никто почти не спал. Сам Денис смог вздремнуть всего пару часов, хотя сомневался, что охрана решит что-то предпринять до полудня.

Утром их всех связали, и строем погнали на площадь, где уже собрался народ, и был сооружён помост. Их поставили на колени перед помостом с начальством.

«Тяните время», — пришел приказ, когда Денис сообщил о начале представления.

— Надеюсь, «дянься» сегодня будет словоохотлив, — пробормотал он. — Легко сказать «тяните время»…

Тем временем, вчерашний разряженный мужик, начал свою речь:

— Ваши владыки кормились нашей кровью, а мы жили в цепях. Их имена стёрты, их дворцы — прах. Теперь и вы — наш клинок у горла их мира. Если они не склонятся — ваши головы падут.

Толпа оглушительно заревела.

— Запомните: мы — буря. И буря не знает жалости!

После этого, он дал знак мужчине с огромным мечом, видимо, палачу, и он начал что-то похожее на танец их подпрыгивания, и взмахов.

— А можно последнее желание? — внезапно вскочила на ноги Катя. — Приговоренным положено последнее желание.

— Ты что творишь? — попытался остановить её Денис.

— Тяну время, — буркнула девчонка.

«Дянься» немного поколебался, но потом милостиво кивнул.

Девчонка вышла вперёд и… запела:

— Орлёнок, орлёнок, взлети выше солнца… — Голос девчонки был неожиданно чист. Сначала тихо, а потом всё громче, она пела старую революционную песню. Если бы он знал слова, не удержался бы подпеть.

«Выбор репертуара спорный, но у девочки явный талант», — внезапно услышал Денис в ухе голос, который совсем не ожидал услышать. — «Падайте по команде».

— Орлёнок, орлёнок, идут эшелоны, победа борьбой решена. У власти орлиной орлят миллионы, и нами гордится страна, — закончила девочка, и едва допела, как с неба посыпался десант, заливая площадь огнем и парализаторов.

Оружие было не летальным, но попадание под выстрел сулило несколько весьма неприятных часов, и не было верхом мечтаний для любого, кто хоть раз испытывал его на себе. Так что, команду «ложись» все выполнили беспрекословно.

— Вечер в хату, бродяги, — поприветствовал их Гай, один из безопасников старой группы Дениса. — Что, ледащий, решил все КПЗ галактики посетить?

Несмотря на явную насмешку, Денис был рад его видеть.

— Откуда вы здесь?

— Стреляли, — фыркнул другой десантник. — Твой Ли оказался вменяемым парнем, и не стал устраивать пир во время чумы. «Алекс» поймали в прыжке, и перенаправили сюда. Мы в броню переодели всех, включая повара. Сейчас они создают массовость по городу.

— А где корабль?

— За терминатором. Капитан решил не маячить под пушками. Мы-то покрепче «Ахиллеса», но наглость — грех. Сейчас мы здесь всех успокоим, а потом они устроят представление.

В дальнейшем приведении к покорности они не участвовали. Психологи из посольства и с кораблей, попытались задержать Дениса и стажёрку у себя, ссылаясь на психологическую травму, Но они написали отказ.

— К этим мозгоправам лучше не попадать, — сообщил Дебелый, направляясь в сектор безопасников. — Для них здоровых нет.

— А зачем мы идём к безопасникам?

— Представиться, как положено, — загадочно улыбнулся Денис. — Сегодня ты получишь имя, Орлёнок.