Оригами

Глава 1

«Квантовая механика заслуживает большого уважения. Но внутренний голос подсказывает мне, что это еще не идеал. Теория многое открывает, но не приближает к разгадке тайны Всевышнего. Что касается меня, то я по крайней мере убеждён, что Он не бросает кости».

(А. Эйнштейн о вероятностных моделях в квантовой механике)

«Всевышний не складывает оригами, но даёт нам всё необходимое. Кто же виноват, что мы вынуждены делить стол с игроками в кости?»

(Т. Тачикава о причине неудачи при первом испытании Оригами-привода)

— Ну что, погнали! С богом! Надеюсь, Эйнштейн был прав... Умник, начинай подготовку к прыжку — скомандовал капитан Тадаши Тачикава бортовому компьютеру. Тот ответил: «Принято, капитан!» и начал процедуру аппроксимации полетной программы к текущему положению Оригами I.

— Он сказал, поехали, он взмахнул рукой! — процитировал по-русски бортинженер Фёдор Щекочихин, взмахнув для убедительности рукой.

— Это ты о чём, Фёдор? — в голосе третьего члена экипажа, штурмана Вилберта Шпенглера, прозвучали подозрительные нотки.

Фёдор не стал углубляться в подробности первого космического полёта, а просто сказал, что это русская поговорка, приносящая удачу.

Ждать оставалось от трёх до пяти минут — столько потребуется на аппроксимацию. Затем бортовой компьютер инициирует программу складывания пространства и корабль переместится в точку назначения. Если, конечно, всё пойдет так, как предсказывала теория.

Три участника первой межзвездной экспедиции, облачённые в скафандры, сидели в противоперегрузочных креслах, кружком, вокруг центральной панели управления. Делать было нечего, оставалось только ждать.

За переборкой тихонько жужжал барионный реактор. В единственном иллюминаторе медленно проплывала поверхность Земли, освещённая лучами Солнца.

— Что-то я себя динозавром чувствую в этом нашем яйце. Я ведь ещё на Старшипах СпейсИкс успел полетать в молодости, вот то была машина, — глубокомысленно выдал Шпенглер. — А здесь какое-то несерьёзное всё, маленькое.

— Маленькое, да удаленькое, — ответил капитан. — Этот барионный реактор — просто зверь. Как мы на орбиту вышли! Как в лифте, минимальные перегрузки, чик — и готово!

— Яичко не простое, яичко золотое, — улыбнулся Фёдор, — главное чтоб какая-нибудь мышка теперь хвостиком не махнула.

— Это что, тоже поговорка? — полюбопытствовал Вилберт.

— Нет, Вилли, это из детской сказки. В ней курица золотое яйцо снесла, и никто его разбить не смог, кроме мышки, которая мимо пробегала, — ответил Фёдор и обратился к капитану:

— Тадаши-сан, а вы оригами можете складывать?

— А как же! Любой японец умеет. Очень хорошо помогает от волнения в ситуациях, когда от тебя ничего не зависит. Я бы сейчас сложил что-нибудь, если бы не скафандр.

Умник что-то пропиликал, и все поняли, что лёд тронулся. Каждый по-разному представлял, что они увидят во время прохождения через складки пространства-времени, но не угадал никто.

Не случилось ничего особенного. Просто Земля в иллюминаторе вмиг потемнела. А потом все поняли, что это не Земля. На ночной стороне планеты не было ни огонька. Она была совершенно чёрной, за исключением узкой ярко-голубой дуги с той стороны, откуда через пару часов должна была показаться Проксима Центавра.

Вилли первым оторвал взгляд от иллюминатора и потянулся было к навигационной панели, чтобы, согласно протоколу, активировать телескопы и запустить программу «привязки к местности», но застыл на полпути. Он только теперь осознал, что после прыжка в кабине воцарилась всепоглощающая и зловещая тишина, и прошептал:

— Парни, а чего так тихо? Это у меня одного всё вырубилось?

— У меня тоже полный штиль, реактор молчит, — протянул Фёдор.

— Капитан, это, похоже, серьёзно, — добавил он, обращаясь к Тачикаве, который до сих пор задумчиво смотрел в иллюминатор на чернеющий диск планеты.

— Вижу, Фёдор-сан.

Тачикава отвернул пластиковый колпачок, прикрывающий кнопку экстренной перезагрузки всех систем, и нажал, но это не помогло. Корабль был мёртв, и все знали, что теперь произойдёт. Через сто секунд, если системы не оживут, активируется автономная система аварийной посадки. Правда, назвать предстоящий маневр посадкой можно было только с большой натяжкой. Система контролировала падение ровно настолько, чтобы избежать перегрева при входе в атмосферу и разрушения корпуса при ударе о поверхность, оставляя сохранность экипажа на совести конструктора противоперегрузочных кресел.

— Приготовиться! — скомандовал капитан.

И началось катание на американских горках. Посадка вышла жёсткая, но кресла сработали на совесть.

Финальный удар о поверхность, и Оригами замер, завалившись на бок. Реактор по-прежнему молчал. Потом, как бы нехотя, зажглось аварийное освещение.

— Вот тебе и мышка! — мрачно резюмировал Вилли.

— Ничего, надо осмотреться, может, ещё починимся, — оптимистично отреагировал Фёдор.

— Ну да, только в ближайшую лавочку за запчастями сходим, — съязвил Вилли, выбираясь из кресла и падая на капитана, кресло которого оказалось прямо под ним.

— Надежда умирает последней, — вяло отпарировал Фёдор. Он прекрасно понимал, что Вилли прав.

Капитан с трудом столкнул с себя тяжелую тушу Шпенглера и начал подниматься с кресла. Вскоре вся команда стояла на ногах, на ставшей полом стенке кабины.

— Не нравится мне это! — пробурчал Вилли. — Говорили, работы на полдня. Туда, убедиться, что попали в цель, поглядеть на местные красоты, и обратно.

— Эй, Вилли, как думаешь, что по этому поводу скажет фрау Шпенглер? — пошутил Фёдор. Он знал, что Вилли, несмотря на грозный вид, был завзятым подкаблучником.

— Разговорчики! — вмешался Тачикава. — Не так всё плохо. Эксперимент, по-видимому, удался, мы попали в заданную точку. Более того, мы все живы и здоровы. Даже если отремонтировать корабль не удастся, за нами прилетят, в этом нет никакого сомнения. Оригами II уже почти достроен, его можно подготовить к старту месяца за два-три.

— Лучше бы прилетели. Иначе вышеупомянутая фрау перевернёт их контору с ног на голову, — полушутя подтвердил Вилли.

— Экипаж, шутки в сторону! — сделал замечание капитан. — Фёдор-сан, проверь состояние реактора.

Фёдор скрылся в «подполе». Вскоре оттуда показалась его невесёлая физиономия.

— Капитан, ядро реактора погасло, и сами мы его не запустим. Вы же знаете, для инициации нужен внешний источник энергии.

Воцарилось тяжелое молчание.

— А мне одному кажется, что начинает светать? — нарушил тягостную тишину Вилли.

— Ладно. Будем выбираться, — приказал капитан. — Поглядим, что там снаружи. С собой берем два десантных инструмента и один комплект для заправки систем жизнеобеспечения скафандров.

— Так точно, Тачикава-сан! — Вилли немного повозился с ручными запорами и навалился на крышку внешнего люка. — Хорошо нас закупорили. Помогите-ка мне!

Фёдор с капитаном тоже упёрлись в неподатливый металл. После второго толчка люк сдвинулся, и в расширяющуюся щель устремилась вода.

— Час от часу не легче. Мы же не подводники, — пробормотал Фёдор.

Вода дошла до колена и остановилась.

— Давай, Вилли, вперёд, на разведку! — скомандовал капитан. Оглядишься, и примешь наши причандалы.

Шпенглер осторожно выглянул наружу, пригляделся и доложил:

— Мы в реке, около берега, воды по пояс. Берег вроде песчаный, покрыт растительностью. Больше ничего не видно.

Потом неуклюже полез в люк и пропал из вида. Послышался громкий всплеск.

— Давайте барахло! Я на берег побросаю, а потом вы вылезать будете.

Выгрузка заняла не больше пяти минут, и вскоре весь десант с планеты Земля сидел у воды на небольшом приступке, там, где заканчивался песок и начиналась трава. Вилли проверил встроенным анализатором воздуха параметры атмосферы.

— Похоже на Землю, только кислорода значительно больше — двадцать восемь процентов! Дышать можно.

— Можно, наверное, — согласился Фёдор, а потом добавил:

— Но без полного биологического анализа я бы не рискнул.

Лес и река, притихшие после падения многотонной махины, начали оживать. Где-то ухнуло. На той стороне реки, в лесу, загорелась и погасла пара жёлтых глаз. Что-то мощно плеснуло в воде.

— Растительность, живность... не хватает ещё, чтоб аборигены из кустов полезли, — проворчал Вилли.

— Аборигены тоже неплохо, конечно, — ответил Фёдор, — особенно если у них установка для запуска барионного реактора есть... Но лучше всё-таки без них. Эх, хорошо тут! Я на рыбалке давно не был, а здесь река, лес... Костёр бы разжечь, — тут он запнулся, и сказал по-русски, — ухи сварить… Хотя, конечно, для рыбалки можно было бы и поближе местечко подыскать, а не за четыре световых года.

— Облака, звёзд не видно! — посетовал Вилли, вглядываясь в небо. — А вон там, — он показал пальцем, — что-то типа Луны просвечивает!

— Посидели и хватит, пора выдвигаться, — скомандовал капитан. — Компас работает. Идём в гору, на юго-восток. Первый Вилли, за ним я, замыкает Фёдор.

Вилли сверил направление, и пошёл напролом. Сначала ему пришлось продираться через какие-то колючие кусты. Потом кусты поредели, начался лес, и подъём стал более пологим. Уже на подходе к гребню склона раздался жуткий, леденящий душу вой. Один голос, второй, третий… Где-то за гребнем, не очень близко.

— На волков похоже! — констатировал Фёдор.

— Да у меня вообще в голове не укладывается, что мы не на Земле, уж больно знакомым всё кажется — подтвердил Вилли. — Капитан, вы что об этом думаете?

— Есть теория, по которой жизнь в схожих условиях должна развиваться примерно одинаково. Мы же планету максимально похожую на Землю выбирали… Голову за эту теорию я, конечно, не дам, но как рабочая гипотеза сгодится. В общем, что бы там ни завывало, наши скафандры ему, скорее всего, не по зубам, — утешил капитан.

Лес кончился. Наверху оказалось уже совсем светло. Перед исследователями открылся вид на широкую равнину, а вдалеке сквозь утреннюю дымку проступали силуэты городской застройки.

— До барионных реакторов, может, дело и не дошло, но, как минимум, свой Евклид у аборигенов был. Не нравится мне это, — проворчал Вилли. — Ну ладно лес, волки. Но город! Может, сейчас нас будет делегация инопланетян встречать, ключи от города вручат?

— Что-то с этим городишком не так, — сказал Фёдор, изучая здания через оптику скафандра на максимальном приближении. — Какой-то он неживой, развалины одни.

До первых зданий было не больше пары километров. Ровное поле, кое-где кустики и группы деревьев. Для человека в тяжёлом скафандре расстояние не такое уж маленькое.

— Ну что, погнали! — скомандовал Тачикава.

— Не нравится мне это слово, командир! — пробурчал Вилли. — Когда мы в последний раз погнали, это плохо кончилось.

Местность была легко проходимой, так что двинулись в свободном порядке. Молчали, каждый думал о своём.

Капитан размышлял о причинах поломки — то ли в теории была ошибка, то ли оборудование отказало. Похожий на самурая, сошедшего со старинной картины, невысокий и черноволосый, с голосом чересчур низким для своего телосложения, он был выбран командиром экспедиции за большой опыт работы в космосе. Не обошлось и без политики. Японские власти настояли на утверждении своего кандидата, аргументируя это тем, что принцип Оригами-привода, установки, которая только что перенесла их корабль ко второй планете Проксимы Центавра, был разработан в Японии.

Фёдор в очередной раз задумался о том, как ему удалось пройти все этапы отбора. Конечно, он всегда считал себя опытным космонавтом и хорошим инженером, но в программе участвовали десятки таких, как он. Здесь, в чистом инопланетном поле, ему в голову пришла мысль, что, может быть, он не такой уж и везунчик.

Шпенглер, выходец из южной Германии, пытался представить, как его ненаглядная Гретхен отреагирует на то, что он без спроса пропадал где-то целых два месяца. Он обладал истинно арийской внешностью, за которой, вопреки ожиданиям окружающих, скрывался далеко не нордический характер. Жену свою он нежно любил, но при этом немного побаивался.

Из-под ног выпрыгивали кузнечики, и, приземлившись в траву на безопасном расстоянии, присоединялись ко всеобщему хору насекомых. Деловито гудели пчёлы. Стая куропаток выпорхнула из-под куста и с шумом перелетела подальше от незваных гостей. Высоко в небе парил коршун, высматривая добычу.

— Такое ощущение, что нас разыграли, и мы на Земле! — проворчал Вилли. — Вся живность точь-в-точь как у нас.

— А ты посмотри вон туда! — посоветовал Фёдор.

Вдалеке паслось стадо крупных парнокопытных. Отдаленно животные напоминали земных коров, но были мельче, с длинными загнутыми рогами, и странной окраски, как будто украденной у земных далматинцев.

— Да, таких животных на Земле нет! — подтвердил Вилли.

Переход через поле дался нелегко, вся троица изрядно устала. Наконец первые здания приблизились достаточно, чтобы их можно было рассмотреть невооружённым глазом.

Город был захвачен лесом. Деревья, кусты и трава росли в самых немыслимых местах, и только верхушки многоэтажных домов возвышались над кронами деревьев. На некоторых крышах росли кусты и небольшие деревья, а на них, как часовые, сидели крупные серые птицы, похожие на земных ворон. Да и каркали они в точности как вороны.

Видно было, что когда-то по улицам города ходил транспорт, и кое-где виднелись остовы странных бесколёсных экипажей. Исследователи зашли в несколько зданий. Просторные помещения с остатками мебели выглядели как некогда жилые комнаты, но никаких личных вещей, предметов обихода, книг или других письменных документов найти не удалось. Размеры мебели, окон и дверных проёмов говорили о том, что если местные жители и отличались от землян ростом, то ненамного.

— Похоже на тотальную эвакуацию, — предположил Тачикава. — Причём жители, судя по всему, не торопились. Весь свой скарб забрали с собой.

— На ночной стороне ни огонька не было, значит, эвакуировалась вся планета. Интересно, куда? И зачем? Тут всё цветёт и пахнет, живи не хочу,— заметил Фёдор.

— Должны были быть причины, — заявил Вилли.

Чем дальше продвигались вглубь города, тем уже становились улицы, и ниже дома. Видно было, что это более старая кирпичная застройка. Многие дома наполовину развалились, и пространство вокруг них было усыпано обломками кирпича.

Очередная узкая улочка вывела на просторную площадь, мощёную булыжником. Видно было, что это самая старая, историческая часть города. По периметру её окружали здания, на удивление хорошо сохранившиеся. Видно было, что построены они не из кирпича, а из тёсаного камня. По какой-то причине деревья и кустарники на площади не росли, между камней брусчатки пробивалась только трава.

Усталые первопроходцы прошли через арку одного из зданий во внутренний дворик. Расположившись в центре, на краю давно высохшего фонтана, они начали совещаться, что делать дальше.

— Честно говоря, наше дело — швах! — мрачно пробурчал Вилли. — Транспорта у нас нет, так и будем здесь торчать, как привязанные. Еды на корабле на три дня. Даже если нас найдут через пару месяцев, мы уже ноги протянем.

— Без паники! Сохраняем спокойствие! — ответил капитан. — Фильтры для воды на корабле есть. Дичи кругом полно, и если она похожа на земную не только по внешнему виду, то с голоду мы не умрём. Воздух тоже пригоден для дыхания. Да, мы не знаем, почему планета покинута, и не знаем, чего можно ожидать от местных микроорганизмов, но если мы хотим дождаться помощи, то придётся перейти на подножный корм и атмосферный воздух.

— Может, прямо сейчас и попробуем? — предложил Фёдор. — Всё равно нам этого не избежать. Что зря в скафандрах париться?

Тачикава запрокинул голову и некоторое время смотрел на небо. Затем кивнул, и взглянул на Вилли:

— Твоё мнение?

— Согласен! — ответил тот мрачно.

Капитан освободил зажимы у основания своего шлема. Раздалось негромкое шипение. Сняв шлем и аккуратно положив его рядом с собой, Тачикава выпрямился и сделал глубокий вдох. Фёдор и Вилли не замедлили последовать его примеру.

— Воздух чистый, пахнет весной, самочувствие отличное. — первым высказался Фёдор.

— Ничего не понимаю, ерунда какая-то… — возразил Вилли прислушиваясь.

— Что не так? — спросил капитан.

— Голоса слышу, детские. “А-ри-ва-на”. На русский не похоже?

— Вроде не похоже, — удивился Фёдор. — Нирвана какая-то… Рано нам в нирвану, мы лучше ещё помучаемся.

Теперь все услышали голоса. Они раздавались с площади.

— Мы только что оттуда, и никого не видели, — засомневался Вилли.

— Никого не было, вот и не видели. А сейчас есть. Пойдём, посмотрим? — предложил Фёдор.

Тачикава начал двигаться к выходу. Фёдор и Вилли поспешили за ним.

Посреди площади стоял аппарат, больше всего напоминающий НЛО — летающую тарелку пришельцев из детских земных сказок. Аппарат стоял на трёх опорах, со спущенным трапом, а по площади бегала шумная ватага ребятни младшего школьного возраста. Возле трапа стояла молодая женщина, одетая непривычно, но строго — сразу было понятно, что это учительница.

— Марь-иванна! Марь-иванна! — закричали дети хором.

Мария Ивановна не ответила, она, как зачарованная глядела на нелепые фигуры в скафандрах, показавшиеся из арки напротив.

Дети развернулись в ту сторону, куда был направлен её изумленный взгляд, и тоже замолчали. Воцарилась тишина.

Первым очнулся Фёдор. Он сделал глоток чистого воздуха и сказал:

— Мария Ивановна, не волнуйтесь. Мы мирные путешественники по галактике, здесь оказались по воле случая.

— Откуда вы? Кто вы такие? — спросила женщина.

— Тадаши-сан, а ведь Вилли-то прав был, это русский! — обратился Фёдор к капитану. — Говорите, я переведу.

Так закончилась первая попытка межзвездного перелета по технологии Оригами. После исчезновения первой экспедиции Оригами-привод был доработан, и с тех пор исправно служил человечеству, а на всех использующих его аппаратах, по традиции, красовалась эмблема в виде бумажного журавлика. Была она и на школьном автобусе, который привёз класс Марии Ивановны с Новой Земли, второй планеты Проксимы Центавра, на экскурсию в Заповедник Земля. Этот же автобус доставил троицу космонавтов в место назначения их экспедиции, на Новую Землю, которая стала их новой родиной.

Капитан Тачикава провёл много времени, копаясь в архивах, и общаясь со специалистами, а потом объяснил товарищам, что причиной их неудачи стала недостаточная коррекция квантового шума при складывании пространства-времени. В результате, вместо пространственного перемещения произошёл скачок на несколько веков в будущее, и пути назад уже не было.