Оранжевая страна. Генерал-коммандант

Пролог

Закладка:

Александр Башибузук

Оранжевая страна. Генерал-коммандант

Команданте Господь, молю, вразуми раба своего, ибо не ведаю, что творю, но побуждениями чист…

Южно-Африканский Союз. Блумфонтейн.

Вилла «Русский Крааль»

15 мая 1903 года. 22:00

– «В кейптаунском порту, с какао на борту… – немилосердно фальшивя, тихо, на русском мурлыкал себе под нос худощавый молодой мужчина, старательно протирая ветошкой детали разобранного пистолета. – «Жанетта» поправляла такелаж… Но прежде, чем идти… в далекие пути, на берег был отпущен экипаж…»

На столе перед мужчиной на куске фланелевой ткани матово поблескивали в свете керосиновой настольной лампы еще несколько экземпляров короткоствольного оружия, в которых любой знаток опознал бы револьвер типа «бульдог» штучного исполнения и пистолет «Браунинг М1900», тоже явно исполненный по индивидуальному заказу. Чуть поодаль стоял хрустальный бокал, заполненный на треть янтарной жидкостью, бутылка шотландского вискиGlenlivetи выточенная из цельного куска антрацитово-черного камня пепельница с дымящейся толстой сигарой. Небрежно смятый ярлык рядом свидетельствовал о том, что это элитная кубинская маркаPor Laranaga.

С легким металлическим лязганьем детали в руках мужчины превратились в еще один пистолет, на этот раз в скупо украшенный серебряной чеканкой кольт модели 1900 года.

Удовлетворенно хмыкнув, молодой человек прицелился в глаз головы буйвола на стене; после секундного промедления, придерживая пальцем курок, снял пистолет с боевого взвода и положил его рядом с собратьями. А потом взял стакан с виски, откинувшись на спинку кресла, сделал маленький глоточек и потянулся к сигаре.

Неожиданно послышались отчетливые шаги. Мужчина быстро положил руку на кольт, но потом улыбнулся и убрал ее.

– Михаэль… – В кабинет ворвалась красивая статная женщина в воздушном кружевном пеньюаре.

– Да, моя дорогая… – Хозяин кабинета перешел на африкаанс, при этом делая вид, что занят исключительно бокалом и сигарой.

– Иван и Екатерина уже заснули, – быстро сообщила женщина.

– Это просто замечательно. А ты?

– А я… – Гостья слегка смутилась. – А я не могу…

– Пенелопа Игл!!! – Мужчина строго посмотрел на женщину.

– Что такое, Михаэль? – вспылила Пенелопа. – Должна же я проверить, чем это занимается мой собственный муж в своем кабинете! И вообще… – Она очень умело изобразила смущение. – Я уже соскучилась…

– Мы виделись тридцать минут назад.

– Михаэль Игл!

– Ну ладно-ладно… иди ко мне.

– Ура! – пискнула Пенелопа, ловко устроилась у мужа на коленях и шепнула ему на ухо: – На самом деле я очень сильно… волнуюсь. Расскажи мне все еще раз…

– Пенни…

– Ну пожалуйста, пожалуйста!

– Хорошо, милая… – Михаэль сделал глоток виски и поставил бокал обратно на стол. – Ты сама понимаешь, что Британская империя никогда не оставит нас в покое. Они снова собирают войска на границах Республики. Мы успели подготовиться и, скорее всего, опять победим, но победа будет стоить очень большой крови. Слишком большой для нашего маленького народа. Мало того, я совершенно точно знаю, что очень скоро в мире разразится целая череда страшных войн, в которых погибнут миллионы людей. И во многом эти войны тоже будут спровоцированы Британией. Не спрашивай, откуда я это знаю, просто поверь.

– Я верю… – закивала Пенелопа. – Все, что ты говоришь, всегда сбывается. Порой… порой я думаю… только не смейся… я думаю, что ты прибыл из будущего и уже знаешь, как все случится.

Мужчина едва заметно улыбнулся.

– Я сам иногда так думаю. Так вот, я просто обязан что-нибудь сделать, чтобы предотвратить весь этот ужас.

– И как же ты сможешь помешать?

Михаэль жестко усмехнулся:

– Я сам развяжу большую войну, Пенни. Во всяком случае, очень сильно постараюсь сделать это. Большую войну, которая изменит мир так, что на очень долгие годы исчезнут предпосылки к тем войнам, что должны состояться, а Британия навсегда забудет о своих кознях.

– Мне страшно, Михаэль…

– Мне тоже очень страшно. – Мужчина крепко обнял жену. – Но я просто не прощу себе, если не попытаюсь.

– Хорошо, хорошо… – Пенелопа пристально посмотрела мужу в глаза. – Я все понимаю и не буду тебя отговаривать. Когда ты отправляешься в Европу?

– Ты сама знаешь: послезавтра. Я поеду одновременно с делегацией Республики, но отдельно и инкогнито.

– Тогда вот… – Пенелопа протянула мужу на открытой ладони маленький двуствольный пистолет с накладками из слоновой кости на рукояти. – Возьми.

– Пенни? Это тот дерринджер, который ты покупала у Шмайссера в тот день, когда я первый раз увидел тебя в Дурбане?

– Да, это он! Мне станет спокойней, если он будет у тебя. Возьми и не спорь. И еще… – Пенелопа поджала губы, – если ты соберешься мне изменять с этими вертлявыми европейками, то выбирай лучших. Пусть они будут такие же красивые и умные, как я! Правда, последнее практически невозможно.

– Пенни? – Михаэль удивленно уставился на жену. – Что я слышу?

– Майкл Игл! – Пенелопа состроила своенравную гримаску. – Если ты думаешь, что я тебе доверяю в отношении женщин, то сильно ошибаешься. А теперь марш в спальню. У нас осталось совсем немного времени, и я не собираюсь терять даже минуту!

Глава 1

Южно-Африканский Союз. Блумфонтейн.

Вилла «Русский Крааль»

16 мая 1903 года. 05:30

– Этот костюм настоящий? Из девятнадцатого века?..

– Вы слишком хорошо обо мне думаете, Михаил. Нет, конечно, но пошит он точно по историческим моделям… Вот так, очень хорошо, а теперь сапожки и все эти ремешки… Нет, ты смотри, вы таки похожи на дикого бура! А теперь прошу вот на этот стульчик. И винтовочку прихватите…

Фотограф, сухонький старичок, очень похожий на доктора Айболита, усадил парня на старинный стул, поправил на нем широкополую шляпу и отбежал к фотоаппарату. Недолго повозился и взял в руки вспышку.

Что-то щелкнуло, кусочек магния неправдоподобно ярко вспыхнул, раздался сильный грохот…

На этом моменте я всегда просыпаюсь.

Проснулся и сейчас.

Не то чтобы меня сильно беспокоил сон о том, как обычного «сундука» КТОФа Мишку Орлова зафитилило на добрую сотню лет с гаком в прошлое, но мне постоянно кажется, что после вспышки я проснусь опять в двадцать первом веке. А вот этого как раз очень не хочется. Уж слишком многое теперь меня связывает с нынешним временем. Очень многое…

Осторожно открыл глаза и облегченно выдохнул.

Изящная мебель в викторианском стиле, на полу львиные и леопардовые шкуры, кровать с высоким балдахином, а рядом, уткнувшись носиком мне в плечо, уютно посапывает очень похожая на скандинавскую валькирию белокурая красавица.

«Команданте Господь, в свое время я Тебя просил помиловать меня и отправить назад в двадцать первый век. Так вот, не вздумай это делать. Молю тебя: забудь или сделай вид, что не слышал, ибо недостойный раб Твой не ведал, что помыслами Твоими обретет великое счастье. Аминь…» По привычке пробормотав про себя молитву, я чмокнул Пенелопу в висок и осторожно встал с постели.

– Михаэль, что за дурная мода – убегать от собственной жены… – недовольно забурчала Пенни, но тут же снова заснула.

Я улыбнулся, накинул халат и потопал в детскую комнату.

Едва открыл дверь, как увидел направленную прямо в лицо крупнокалиберную короткую двустволку. Но уже через мгновение массивная фигуристая и миловидная негритянка быстро опустила оружие и состроила виноватую гримасу.

– Баас…

Я прижал палец к губам и подошел к кроватке, в которой крепко спали два белокурых малыша.

Все в порядке, кровиночки спят, Авдотья бдит на посту. Монументальная дама, деток любит как своих, свирепа словно волчица, любого за них разорвет голыми руками. Силушки хватит, да и с оружием управляется как заправский гренадер. Словом, служба налажена. Вооружена она не зря: здесь всякое случается, на меня уже три покушения было, да и дикое зверье нередко шастает по городу.

Закладка:

Из тяжелого вооружения при корпусе состоят восьмидесятипятимиллиметровые и стодвадцатипятимиллиметровые минометы нашего собственного производства, кардинально усовершенствованные ракетные установки Конгрива и семидесятипятимиллиметровые полевые орудия французского производства «Canon de 75 mle 1897». Очень даже неплохие пушчонки; пожалуй, лучшие в своем классе в нынешнее время.

Общая численность пограничников около пяти с половиной тысяч человек, и командует ими господин коммандант Степан Наумович Мишустов, он же барон ван Брескенс. Да, барон, так как Наумыч благополучно сочетался браком с баронессой ван Брескенс. Но о нем чуть позже.

Следующее подразделение – Африканский легион, набранный из наемников со всего мира. Буры, французы, немцы, ирландцы, американцы, русские, марокканцы, индусы и даже китайцы, кого только нет. Все служат за деньги, и немалые. Мало того, по завершении пятилетнего контракта легионеры получают право на гражданство, а по выходе в отставку, через двадцать лет, то есть через четыре контракта – внушительный пенсион и земельный надел.

От желающих отбоя нет, правда, отбор жесточайший, принимается всего один из десяти, мало того, за время первоначального обучения отсеивается еще половина набранных, зато оставшиеся могут составить честь любому современному спецподразделению.

По численности и структуре легион равен полку, тоже времен Второй мировой, со всеми соответствующими приданными силами. Общая численность около двух с половиной тысяч бойцов. Тяжелое вооружение то же, что у пограничников, только вместо французских орудий – немецкие семидесятисемимиллиметровки «7.7 cm Feldkanone 96 neuer Art». Так уж сложилось, что на момент формирования мы покупали арту везде где только возможно, но со временем, думаю, орудия унифицируем, благо в скором времени откроем свое производство. А пока и так сойдет, ибо снаряды на обе системы мы сами делаем.

Командует легионерами мой старый соратник коммандант Адольф Шнитке, в прошлом ефрейтор в отставке восемьдесят девятого гренадерского полка тридцать четвертой Мекленбургской пехотной бригады. Еще тот зверюга, свирепый и педантичный до мозга костей; подчиненные его боятся, как черта, но и уважают.

Дальше идет артиллерийская дивизия – в нее мы собрали всю артиллерию, что осталась со времен второй кампании, в том числе британскую трофейную, но ее основой являются немецкие стопятимиллиметровые полевые гаубицы «10.5 cm Feldhaubitze 98».

Есть еще два отдельных стрелковых полка, сформированных исключительно из местных уроженцев. Думал при формировании, что придется буров пинками загонять, но все получилось на удивление удачно. Сыграли роль местные обычаи. Подавляющее большинство буров по сути фермеры-землевладельцы, причем, как правило, семейства огромные, многодетные. При разделе владений земелька всегда достается старшим отпрыскам, а младшие остаются ни с чем. Выход у них либо батрачить на свою или другую семью, либо подаваться за лучшей долей в город. Вот они в основном как раз и стали рекрутами.

Остальные наши подразделения – кадрированной структуры и будут наполняться личным составом только после введения военного положения. Снабжены вооружением по остаточному принципу.

Далее идет железнодорожный ударный корпус, в составе восьми бронепоездов, отдельный инженерно-саперный батальон и воздухоплавательная эскадрилья.

Не могу не упомянуть еще школу унтеров, пулеметную и артиллерийскую школы, а также курсы младшего офицерского состава. Военных училищ нет, за основу я взял израильскую систему. Есть еще курсы Генерального штаба, для среднего и высшего командного состава. Специалисты пока приглашенные – в основном русские и немцы.

Естественно, не обошлось без спецорганов: помимо Службы внешней разведки, маскирующейся под Почтовую службу, при военном департаменте было создано Главное разведывательное управление, со своим разведывательно-диверсионным батальоном и базирующимся в Дурбане подразделением водолазов-разведчиков. Эти уже мое личное детище и моя гордость, сам составлял программы обучения и тренировал. Если честно, пока парни недотягивают до своих коллег из современности, мало времени прошло с создания подразделений, но потенциал гигантский. В любом случае ничего подобного в мире пока нет.

Да, совсем забыл, в структуру военного департамента еще входит радиослужба. Но о ней тоже стоит упомянуть отдельно.

Вот в основном и все. По совокупности – мало и скромно, особенно по сравнению с британскими силами, но, увы, это все, на что мы способны.

Вот честно – эти три года вымотали меня больше, чем обе кампании с бриттами. Чудом не спился или не подсел на наркоту. Организаторская работа не мой конек, тысячу раз проклял себя за свое решение остаться в Южной Африке. Но, как уже не раз говорил, если взялся – делай.

Ладно, хватит гордиться, пора заняться насущными делами. Я одним глотком допил кофе, затушил сигару и взялся за трубку телефона.

– Алисия, первым капрала ван Меерса…

В кабинете мигом нарисовался молодой парень с кожаной папкой в руках. Мундир идеально подогнан, прическа – волосок к волоску, выправка словно аршин проглотил, ботинки начищены так, что зайчики пускают. И морда каменная, бесстрастно-педантичная. Если бы мне кто-нибудь сказал, что мой вестовой Симон, постоянно расхристанный, расхлябанный мальчишка, превратится в эдакого холеного, образцово-показательного служаку – ни за что бы не поверил. Впрочем, деловые качества секретаря-референта меня полностью устраивают, а остальное не важно.

Симон щелкнул каблуками и изобразил на физиономии повышенное внимание.

– Минхеер директор…

– Что у меня на сегодня?

– Минхеер директор… – Секретарь отточенным движением открыл папку. – Итак, до одиннадцати ноль-ноль у вас прием посетителей и работа с документами, далее…

Выслушав Симона, я приуныл. Думал, что разгребся со всеми главными вопросами еще вчера, ан хрен. Черт, опять домой затемно вернусь…

– А откуда взялось это… – я раздраженно ткнул рукой в окно, – ну… гребаное открытие школы.

– Госпожа Игл настоятельно просила включить в ваш распорядок, – слегка запнувшись, ответил Симон.

– Твою мать!!! – в сердцах рявкнул я. – Ты на кого работаешь – на меня или на мою жену?

– На вас, минхеер директор. – С лица секретаря мигом слетела невозмутимость. – Но вы сами знаете, ваша супруга может испортить жизнь кому угодно. Она пригрозила, что меня перестанут принимать у ван дер Сааров, а я, как вы знаете, помолвлен с их младшей дочерью Годелиной…

– Ладно. – Я раздраженно отмахнулся. – Все, пока свободен. Пусть Алисия запускает по одному. Первым ван Кейпера…

Главный финансист военного ведомства Мозес ван Кейпер, низенький бородатый толстячок, первым делом вывалил мне кучу бумаг на подпись, а потом, по уже сложившейся традиции, начал жаловаться на Теслу. Да-да, на того самого Николу Теслу.

– Минхеер директор, – бухгалтер закатил глаза к потолку, – это уже переходит все грани приличия! Я едва успеваю оплачивать счета! И самое главное, нет никакой возможности истребовать отчетность по использованию! И вот опять – заявка на пять тысяч фунтов! – Он потряс листом бумаги.

Я про себя обреченно хмыкнул. В свое время я сдуру решил собрать у себя всех видных ученых и начал как раз с Николы Теслы. Что он конкретно изобрел, я толком не помнил, но частое упоминание его как гения в желтой прессе моего времени сыграло свою роль. Тесла как раз вдрызг расплевался с Эдисоном и с радостью согласился переехать в Южную Африку. Но, черт побери, пообещать ему неограниченное финансирование было с моей стороны очень крупной ошибкой. Думал, пусть творит гений, может, что полезное вытворит, но слегка просчитался. Да, теперь благодаря ему практически вся Оранжевая страна и Трансвааль радиофицированы, создана модель сравнительно компактного радиопередатчика, элементы питания к нему и еще кое-что, но, черт побери, все его текущие проекты, суть которых он тщательно скрывает, стали потреблять слишком много средств, как финансовых, так и сырьевых: твою ж мать! – недавно затребовал три десятка килограмм платины, гений хренов! А уж серебра и меди вообще не счесть сколько угробил. Мне и так уже в фольксрааде пеняют на гигантский военный бюджет и грозятся урезать.

Закладка:

А еще народ пугается, так как по ночам Никола творит в своей лаборатории вовсе уж непонятную хрень – то северное сияние полыхает, то молнии сверкают. За милю у людей волосы трещат от электризации. Наверно, пора гению слегка урезать аппетиты.

– Хорошо, я поговорю с ним… – пообещал я бухгалтеру, спровадил его с глаз долой и приказал запускать Веника, опять начавшего скандалить в приемной.

Мезенцев ворвался аки вихрь, дурашливо откозырял и без разрешения уселся в кресло. Патлы растрепаны, глаза шальные, куцая бороденка торчит в разные стороны, дорогущий костюм из английской шерсти прожжен и заляпан какой-то хренью – все как всегда, Веник в своем репертуаре, раздолбай хренов. Нет, Лизхен его после свадьбы за жабры крепко взяла, он даже внешне изменился, но горбатого только могила исправит.

Твою ж мать… дать бы ему по башке, но рука не поднимется лупасить такого ценного кадра.

Проигнорировав мой грозный взгляд, скубент нагло полез в шкатулку за сигарой.

Я не выдержал и рявкнул:

– Веник, ты соображаешь, к кому пришел? Твою мать, я как-никак военный министр! Или около того. А ну положь сигару на место!

Вениамин гнусно ухмыльнулся и коротко бросил:

– Прокатный запустили ночью!

Я невольно ахнул:

– И протяжку труб?

– Ага…

– Ах ты, моя радость!!! – Я сорвался с места, набулькал в бокал до краев ирландского виски двадцатилетней выдержки и сунул его Венику.

Это… это даже не знаю, как сказать. Это просто праздник какой-то! Как уже рассказывал, перед началом второй кампании я изобрел заново примитивные минометы. Плиту и корпуса для мин отливали кустарным способом, взрыватели приспособили от снарядов, хвостовики фрезеровали, а на направляющие порезали трубы от буровых установок. Так вот, производство бомбометов уже встало на промышленный уровень, а вот эти хреновы цельнокатаные трубы мы до сих пор покупаем в Германии, за просто неприличные деньги. Опять же катавасия с доставкой еще та. Прокатные станы мы заказали у Круппа, доставили их сравнительно оперативно, но вот установка и наладка заняла без малого год. А теперь – ух, развернемся не на шутку!

Веник неловко цапнул стакан и выронил из ладони на пол увесистый комок мягкой массы. Сероватый, пластичный, очень похожий на пластилин, а если точнее, на пластит, он же семтекс и С-4.

Я чуть не поседел. Твою же мать! Изделия Веника никогда не отличались стабильностью. А если рванет…

Если начать с самого начала, то по своей воинской профессии я – подрывник, причем довольно прошаренный. И прекрасно помню, что гексаген изобрели в Германии еще в конце девятнадцатого века, правда, как лекарство, и лишь только в начале двадцатого сообразили, что это сильнейшая взрывчатка. Естественно, я сразу этим воспользовался и выкупил патент на один из способов его производства, благо азотная кислота, один из главных ингредиентов гексагена, как побочный продукт металлургии была у нас в избытке. Линию запустили еще в прошлом году, теперь гексагеном снаряжаются все наши противопехотные мины, вдобавок Веня совсем недавно освоил производство пластита, ибо в технологии ничего сложного нет. Но какого хрена этот урод таскает его в кармане…

– Вениамин, это то, про что я думаю?

– Угу… – Скубент одним глотком выхлебал виски.

– Веня… – угрожающе процедил я.

– А что такого? – Мезенцев пожал плечами. – Я измерял бризантность по шкале Гесса у себя в лаборатории да случайно кусок в карман сунул…

– Ладно. Ты сколько не спал? Мне вчера Елизавета Григорьевна звонила, жаловалась.

– Сколько? – Вениамин наморщил лоб. – Не помню…

– Так, голубчик, давай-ка ты в семейное гнездо. Что ты сказал? Бегом марш!!!

Спровадив Вениамина, я плотно занялся службой. Вы даже не представляете, сколько рутины у среднестатистического министра обороны…

Обедал прямо в кабинете, потом пришлось отбывать номер на открытии чертовой школы, откуда прямым ходом отправился в пригород, где располагались комплекс оружейных фабрик и конструкторское бюро.

Глава 3

Южно-Африканский Союз. Блумфонтейн.

Военный департамент

16 мая 1903 года. 13:30

Экипаж плавно покачивался, слегка поскрипывая всеми своими частями. За окном монотонно мелькали унылые просторы буша. По бокам рысью ехали на лошадях охранники, по трое с каждой стороны. Еще один сидел рядом с кучером, двое выдвинулись вперед в качестве головного дозора, и последняя пара прикрывала с тыла.

Я недовольно поморщился и раскурил очередную сигару. Н-да… дожился, охраняют как монаршую особу. Но никуда не денешься, бритты спят и видят, как бы половчее уконтрапупить Майкла Игла. Конечно, абсолютно надежной охраны не существует, если бритты зададутся целью, рано или поздно обязательно угробят, но облегчать работу островным обезьянам я не собираюсь. Поэтому и таскаюсь с бодигардами. Да и бог с ним – того что суждено, ну никак не миновать… Так, о чем я размышлял?

Оружие…

Как ни крути, без производства своего оружия и боеприпасов нам никуда, особенно в нынешнем положении. Расположение партнеров-поставщиков – понятие почти эфемерное. Сегодня они с радостью поставляют оружие, а завтра с такой же радостью присоединятся к британскому эмбарго и блокаде. Тем более что англы из кожи вон лезут, чтобы обрубить нам все концы. На печеньки не скупятся, суки паршивые. Политика, мать ее так, ничего личного.

Пришлось оружием озаботиться в первую очередь. И точно так же, как с экономикой, начинать с абсолютного нуля.

Так и появился концерн «Трансвааль». Несколько квадратных километров территории, огороженной высоким забором с колючей проволокой и контрольно-следовой полосой, на которой расположен комплекс производственных мощностей, испытательный полигон, конструкторское бюро и жилой городок. Производства разбросаны по стране, но здесь основная база.

Моя гордость и моя постоянная головная боль.

Но обо всем по порядку.

С пушками обошлось легче всего. Минометы и ракетные установки мелкосерийно производятся у нас самих, а вот практически всю ствольную артиллерию мы закупаем, открытие своих линий – в очень и очень далекой перспективе, измеряемой годами и годами. Так как дело это очень долгое, муторное и затратное. Правда, снаряды уже почти год клепаем у себя – закупили все оборудование у франков и дойчей, а с порохами и взрывчаткой вполне справляется Веник.

С пулеметами я пошел немного по другому пути. После недолгого анализа стало ясно, что на данный момент времени самой качественной и надежной системой автоматического оружия является изделие дедушки Хайрема, который Максим. Недолго думая я вышел на немцев и купил у них патент на германскую версию пулемета, вместе со всей технической документацией и линиями по производству. Сделка обошлась в просто неприличные деньги, но дойчи в рекордные сроки сами построили нам завод, наладили оборудование и даже обучили персонал. Первые партии изготовлялись из немецких же материалов и заготовок, но восемь месяцев назад мы перешли на свое сырье.

Почти в то же время, то есть в тот же вояж по Европе, я навестил в Дании господина майора Вильгельма Германа Олафа Мадсена на предмет покупки его ручного пулемета в варианте под наш маузеровский патрон. Еще та история получилась; как выяснилось, они уже успели передать лицензию датской оружейной компании, которая соглашалась только на поставки пулеметов, а продавать производство наотрез отказалась. Впрочем, путем определенных манипуляций вопрос решился, но за большие деньги.

Мытарство с устранением «детских болезней» и налаживанием линий длилось почти два года, но оно того стоило, и в результате у нас появилось свое более-менее нормальное автоматическое оружие уровня отделение-взвод. Производство, почитай, мелкосерийное, но худо-бедно заканчиваем оснащать все строевые части. Скажу сразу, машинка получилась довольно посредственная, хотя и надежная, но и таких сейчас ни у кого нет. И появятся очень нескоро.