Они тоже люди

Глава 1: Внутреннее освобождение

Я журналист из газеты News Time. Зовут меня Джеймс. Мне 36 лет, и я отправляюсь в психиатрическую больницу №15 в Фолкстоне.

Это моя инициатива пойти туда. Мне дали задачу принести материал на первую полосу, чтобы получить повышение. Да и в последнее время наша газета мало востребована, поэтому надеемся, что не станем банкротами.

Решил я пойти туда и лично поговорить с душевно больными людьми с психическими отклонениями, благо мой статус и связи дают мне такую возможность. Просто какую-либо книгу я не прочел, везде пишут по-банальному и вероятнее всего даже не правду. Просто прочитав симптомы болезни, пишут свои доводы ради сюжета и захватывающей развязки. Я не отрицаю факт, что возможно в книгах пишут реальные проявления болезни, но лучше самому пойти и лично поговорить с особыми людьми. Правда есть вероятность, что мне не будут все рассказывать, так что буду с этим аккуратен.

Вообще, куда я иду - это та клиника, в которой я когда-то лежал. Помню, как будто вчера. Мне 25 лет. Меня ставят на учет с диагнозом F68.8 Амок. Я в свое время был очень агрессивным человеком. Настолько, что во время ссоры с матерью я схватил нож и начал орать на нее, подставив лезвие к ее животу.

Общение с психологами мне не помогало от слова совсем. Лишь вытягивали с меня деньги со словами, - “Это пройдет. Это временно. Пей успокоительное”. Ага, конечно, санитары психбольницы думали иначе. Пролежал я там полтора года, пил сначала слабые, а потом сильные препараты по причине, что из-за нежелания пить таблетки забил санитара табуреткой почти до смерти. Ну, почти - еще мягко сказано. Из-за моей выходки у него отказали ноги, и он стал инвалидом.

Кормили ужасно. После каждого приема пищи пересчитывали ложки, а те же вилки были строго запрещены. Кровати были как в палатах, так и в коридоре. Благо из-за моего поведения мне выделили отдельную палату, чтобы лишний раз никого не забил.

Мое пристрастие к сигаретам как раз начались оттуда. Давали каждый день по 10 сигарет. Первое время я отказывал из принципов. Позже, поняв, что здесь делать особо нечего, начал курить. Меня они больше успокаивали, чем таблетки, которые я пил конскими дозами.

Когда начинаешь привыкать к ним, тяга увеличивается, а их количество нет. Договориться об увеличении не получилось, поэтому пришлось выпрашивать у каждого по 1-2 сигареты. Легко просить было у парня, у которого была Гебефренная шизофрения. Это отклонение, при котором у человека детское мышление, движение и поведение. Обменять сигареты на листок бумаги не составляло труда и лишние 5 сигарет я заслужено получал.

Прошло уже 11 лет. Я полностью отказался от таблеток в угоду курения. Моя доза перешла в отметку три пачки в день. Курю чуть ли не каждые 2-3 минуты. Но работа не ждет, так что иду на нужное место. Работников я предупредил о своем приходе.

Проходя через ворота, почувствовал легкий холод от воспоминаний здесь, а разорванные матрасы, висящие на заборе, создавал антураж чего-то безумного и больного. Взял с собой блокнот и диктофон. Попросил также досье пациентов, кто согласился на своеобразное ‘интервью’. Меня предупредили, что лучше не стоит задавать вопросы по типу, - “Вы болеете?”. Они провокационные и вызывают сильную панику у пациентов. Также попросил без наблюдения санитара. Есть только я и пациент. Кое-как, но они согласились. Все-таки журналист. Еще напишу что-нибудь плохое про их больницу. Поэтому журналистов недолюбливают за их язык. Разрешили так же курение. Главное не дышать на пациентов, что странно, ведь те же сигареты им выдают каждый день. Может правила здесь уже другие.

Глава 2: Шизофрения

Первый пациент - 30 летний мужчина по имени Оливер. Диагноз: F20.1 Гебефренная шизофрения с сенестопатией. Препараты: Сульпирид, Клозапин и Луразидон. Диагноз до боли знакомый. Не тот ли этот парень, который мне обменивал сигареты на бумажки? Ну, по мере разговора узнаю. Не забыв включить диктофон, я начал для себя записывать ключевые моменты. Но его рассказ без моих вопросов вы увидите прямо сейчас:

“Все началось в 10 лет, когда я залазил к нам на чердак и разговаривал со своим воображаемым другом. Там был стационарный телефон, в который я говорил и было ощущение, что мне реально кто-то отвечал. Для меня это было чем-то необычным. Мы с ним общались на разные темы. При любой хорошей или плохой новости я бежал к нему. И все было хорошо, пока я не рассказал об этом родителям. Они выбросили телефон и сказали, чтобы по меньше всякой ерундой занимался. У меня была истерика. Я потерял единственного друга. И в этот момент голос друга сказал мне, - «Убей их», что разумеется, я не сделал. Мне всего 10 лет.

В 13 лет я начал видеть разные силуэты, прям очень четкие их очертания и была сильная паранойя. Ощущения были, что они стояли прям у меня за спиной и дышали мне в затылок. Самое страшное было, когда я позвал к себе друзей. Когда мы сидели дома, в дверь раздался звонок, но никто кроме меня это не слышал. Подойдя к двери и посмотрев в глазок, я увидел пару людей. Не думая, я открыл дверь. На пороге никого не было, но снизу я услышал детский смех и оставив друзей, я побежал за ними.

Странное было то, что на улице стояло дерево, ветви которого не естественно двигались. Я заметил ниточки, за которые дергали те самые две фигуры, а заметив меня, убежали прочь. Побежав за ними, они прыгнули в яму, которая была закрыта металлическим листом. А открыв этот лист, кроме земли больше ничего не было. Ямы, собственно тоже.

В 16 у меня выявилось сенестопатия. Вы, возможно, не знаете, что это. Это тяжелый вид моей болезни, при которой я могу чувствовать физическую боль и прикосновения, даже когда никого нет. То есть я спокойно сижу, и меня могут погладить по голове или взять за плечо. Но при поиске источника, что меня взяло, ничего не было. Поэтому я занялся чтением. Читал я многих писателей, таких как…”, - вспоминал он долго. Когда я пытался его перебить, он наорал на меня, - «ЗАТКНИСЬ!», и начал дальше перечислять. После чего он продолжил.

“Это меня отвлекало первый месяц, но, не выдержав это, я пытался наложить на себя руки. Попытка неудачная. Родители вовремя приехали и, увидев меня, стоящего в окне, вызвали мне санитаров. И по сей день я тут. Просто знаешь, в голове у тебя каша. Все эти голоса, они буквально заставляют тебя сделать что-то, но я стараюсь лишний раз не обращать на них внимание.

Когда мне было 19, здесь был парень, который часто и много курил. Я вообще ненавидел сигареты, поэтому мне давали всего 3 штуки. Я обменивал их на бумагу с парнем. Тот довольный шел курить, а я делал оригами”, - пока он дальше рассказывал про проведения времени здесь, я сидел в полном шоке, от осознания того, что 11 лет назад, я, в угоду курения обменивал мятую бумагу, находя ее на улице, вот с тем самым парнем, что сидит сейчас передо мной. Но он меня не помнит. Но и кричать, что это я, пожалуй, не буду.

“Препараты пью каждый день, по несколько раз. Уже надоело если честно. Но здесь у тебя выбора нет. Хочешь, не хочешь, тебя силой заставят пить или будут колоть уколы. Я уже давно смирился, что не стану нормальным и буду сидеть здесь, наблюдая в окно, как люди ходят. Оригами я не делаю, бумагу не дают, хотя всем нравились мои поделки. Я делал зверушек. Вот бы тот парень снова вернулся и давал мне бумагу.”.

Что могу отметить, у парня очень хорошо поставлена речь и отличная память. Но кто же знал, что жизнь с ним так поступит. После его ухода, попросил санитаров снабжать его бумагой, и передать, что это от старого друга. Беседа вышла приятной. Не знаю, как будет с остальными. Ожидаю следующего пациента.

Глава 3: Синдром Туретта

Ждал я пациента минут 10. Мне также неохотно несли досье, и яркий свет ламп переключился на более холодный и тусклый. Зашел парень. Было видно, что у него судороги, но вряд ли просто эпилептика ко мне пригласили. Также у него не было указательного пальца на левой руке. Странно. Наконец-то принесли досье. Так, парень Ник, ему 25 лет. Диагноз: F95.2 Синдром Туретта, F84.0 Аутизм, G40 Эпилепсия. Препараты: Клонидин, Флоуксетин и Фенитоин. Я не знал, что делать в такой ситуации, когда перед тобой сидит человек с судорогами. Я начал проводить с ним беседу, пытаясь успокоить. Очень заметно, как препараты помогают ему, если это можно так назвать. Как минимум он не валяется на полу с пеной у рта. Я ему говорил, - «Не бойся меня, я такой же человек, как и ты». Боже, какой же бред я говорил ему. Он с ухмылкой сказал, - «Мы не можем быть одинаковыми, ведь сижу и дергаюсь я, а не вы». Просидели так с ним еще минут 10, пока он сам не успокоился. Было видно, что он сильно волнуется, от чего и начался приступ. Ладно, с эпилепсией разобрались, что там еще? Туретта и Аутизм? Интересное комбо. Диктофон на столе, блокнот в руках. Начнем:

“Синдром Туретта у меня с рождения. Это для вас непроизвольные крики и маты, но на деле это намного хуже и больнее. У нас могут быть как дерганье ногой или рукой, так и непроизвольные звуки, свисты или вообще рукоприкладство во вред себе. Эпилепсия, возможно тоже была с рождения, так как узнал я о ней в 7 лет на концерте, куда мы пошли с родителями, где у меня был приступ, и я просто упал и начал задыхаться. Отчетливо помню, как стиснув зубы, в панике я пытался открыть рот руками, но из-за приступа прокусил себе палец, так что его пришлось ампутировать. Собственно, вы заметили, что его у меня нет. А аутизм появился недавно, года 3 назад. Я конечно понимаю человеческие эмоции, так как до это его не…”, - он просто начал бить себя по челюсти. Было жутко наблюдать за этим, и я не знал нужно ли вмешиваться, но как он закончил, продолжил как ни в чем не бывало. - “Его не было у меня, но вот именно сейчас *свистит*. Мне тяжело проявлять самому эмоции, я даже не знаю и не понимаю, как я вам говорю, громко или тихо, спокойно или раздраженно. Я просто не ощущаю, как именно говорю”, - голос Ника в этот момент был довольно веселым и громким. Необычно такое слушать в таком тоне.

“Для меня звуки - это что-то странное *свистит*. Меня несколько раз чуть не задавила машина. Ведь звук гудка машины - то же самое для меня, как звук жужжания мухи. Я не говорю, что у всех так. Это абсолютно индивидуальная вещь, и каждый реагирует по-своему. Эпилепсия наступает у меня из-за сильного стресса. Отличный пример, когда я зашел к вам или где я присутствую в комнате с очень ярким светом или вспышками.

Очень тяжело жить с Туретта. У тебя происходят разные тики. Звуки, которые ты случайно услышал. Ты будешь их повторять, не осознавая этого. Они затягиваются на определенный сезон, пока на замену не придет новый. Люди все время смотрят на тебя, ведь ты ходишь странно, тебя дергает, говоришь себе что-то под нос. Не путать с шизофренией. Но люди этого не понимают. Для них ты какой-то больной или даже конченый, а с этим ты даже ничего сделать не можешь. Туретта не излечим, как и аутизм, но эпилепсия излечима. Мои припадки происходят редко и не так ужасно, как раньше.

Аутизм проявил во мне художника. Мне некуда *свистит* изливать свои идеи, так что я все переношу на холст. Люди не понимают, что я рисую и не обращают внимание на их содержание. Не могли бы вы оценить их?”, – он положил на стол одну из своих работ. Высокое здание, вылезающее из-под воды, на кончике которого раскрытая рука, держащая глаз. Из зрачка торчит что-то острое, а что вокруг вообще не понятно. Рисует он профессионально. Понимать бы их смысл, но не глазами обычного человека. Пока я смотрел, у него начало изворачиваться тело в районе шеи. Страшное зрелище, особенно до состояния хруста. - “Так же у меня поменялось мышление. Я уже давно не воспринимаю ни время, ни окружение, у меня оно свое. Вот что для вас дерево? Для меня этой целый мир, где по его ветвям я могу улавливать связь со временем и космосом, который я люблю. Надеюсь, я вас не запугал своим поведением. Простите меня”, - он просто встал и ушел. Необычный парень. С каждым разом сидеть, слушать и наблюдать становиться страшно, хоть это и второй человек. Ладно, нужно продолжать свою работу.

Глава 4: Диссоциативное расстройство

Что-то я слышал про эту болезнь. Раньше ее называли раздвоением личности. Сейчас же название поменяли для более умных людей. Не вспомню, как его звали, но был в истории человек, имеющий 24 личности. Жуть…

Зашел санитар, положил досье и предупредил, что нужно прям проговаривать имя и фамилию пациента, если я желаю говорить с ним. Хорошо, пациент 20 летний парень Фил Скретч. Диагноз: F44.8 Диссоциативное расстройство личности. Препараты: Топирамат. Ха-ха. Интересно узнать, как они вообще работают, если человек буквально находится в другом теле. Здесь так же написано о его трех личностях. Том, Кристофер и Эйприл. Надеюсь, проблем это не создаст.

Зашел парень. Тихий, ничего не говорил. Я решил хоть как-то завести разговор, познакомиться для начала. Представился он как Кристофер. Ага, то есть я уже говорю ни с тем, с кем нужно. Хорошо. Интересно узнать, как это работает. Произнеся полное имя, в секунду я увидел в человеке страх. Страх от непонимания того, кто я и что это за место, - “ЧЕРТ. УМОЛЯЮ. ПОМОГИ. ОНИ НЕ ДАЮТ МНЕ СПОКОЙНО ЖИТЬ”. Я пытался завести диалог, но в ту же секунду со мной начал говорить уверенный в себе парень. Он представился как Том. Я узнал, что он хорошо знает немецкий, китайский и испанский. Видно, как он пытается строить из себя того самого ребенка, который лучше всех и во всем, несмотря на его возраст. “Чувак, кто ты вообще? Ты вообще в курсе с кем говоришь? Я полиглот, лучше некуда. У меня все первые места в мировых конкурсах, а еще…”, - в моменте, человек стал снова тихим и спокойным. Это снова Кристофер. Я попросил его рассказать о себе, если получится, - “Мне 17 лет. Попал сюда, не знаю, как и зачем. Мне говорят, что с головой проблемы, но их у меня нет. Я просто гулял по улице, резко отключился и проснулся здесь. Я читаю книги. Общения правда мало, но поддержать тему я всегда смогу. Я вроде ложусь спать, ничего не делаю, а просыпаюсь, меня уже несут куда-то уколы ставить. Что со мной не так. Почему они так жестоки со мной?”, - он заплакал. Не могу просто осознать, что передо мной сидит человек и это буквально не он. Через мгновение появился снова Том, - “Ты куда ушел? Я ведь еще не закончил”, - пришлось перебить его, дав понять, что мне не интересны его выкрики, и попросил рассказать о себе нормально, - “Мне 52 года. Учить языки — это моя страсть. Но еще я любил красть батончики в магазинах. Вырубился и очутился здесь. Очень часто вступаю в конфликты с санитарами, ведь как я сюда попал, остается для меня загадкой. Во время драки им удается вырубить меня, и я просыпаюсь уже в своей палате. Когда-нибудь я выйду отсюда” - он попрощался со мной и когда он встал и хотел пойти, он резко остановился и подошел ко мне и начал делать мне массаж плеч. Боже, это Эйприл. Она спросила, как мне удобно, как я красив и занят ли я сегодня. Решил стоять на своем и спросил за нее саму, - “Боже, тебе правда это интересно? Мне 27. Доволен? Да мне не хватает мужского внимания, и что с того? Природа как-никак. Не понимаю, как я попала сюда, ведь утром я сидела в столовой и ела суп”, - она поцеловала меня в щечку и начала крутиться вокруг меня. Как же странно и смешно, что все это делает парень. И сказав имя, снова в панике появился Фил, я попросил его не паниковать и рассказать про свой недуг.

“Чтоб ты понимал, мое тело ушло в так называемый ‘сон’ ночью, когда я шел по коридору, а проснулся у тебя здесь. Предположительно все началось с детства, когда я подвергся насилию со стороны отчима, после чего я не чувствовал, что я - это я. Просыпаешься то на дереве, под кроватью или в песочнице, и когда это произойдет, я не знаю. Я не умею это контролировать. Таблетки не помогают, это лишь для галочки. Мне их прописали ради отсчета. Понимаю, ты ожидал большего, но я тебе больше сказать не смогу. Просто от того, что я сам не понимаю, что со мной. Прости за потраченное время”.

Он был какой-то раздраженный, но то, что он мне сказал, и то, что я сам увидел, все же поможет мне в предоставлении материалов. Я его отблагодарил и выявил для себя вот что. Фил вообще не в курсе всех событий, но понимает про “других” в его теле. Том - громкий и лидер в теле ребенка, Кристофер - тихоня и пацифист, ну а Эйприл - развратная девушка. Необычно, скажу я вам. Ожидал чего-то более спокойного. Надеюсь, следующий не будет таким буйным.

Глава 5: Синдром дефицита внимания и гиперактивность

Сразу после ухода Фила мне быстро принесли новую папку. Пациент 22 летний Маркус. Диагноз: F90.0 СДВГ. Препараты: стимулятор Декстроамфетамин. Про СДВГ я многое слышал. Не сильная болезнь. Странно, что парень вообще попал сюда. Ну, раз согласился, стоит узнать вообще. Проблема в том, что у меня осталось всего две сигареты. Надеюсь, что срывов не будет.

“Возможно, ты прочел мой диагноз, и я сам удивляюсь, что я здесь делаю. Недуг у меня с рождения. Мать была наркоманкой, и после рождения ее лишили родительских прав, а меня отправили в детский дом. Я был трудным ребенком. Не потому, что я был непослушным, нет. Мне просто было тяжело слушать. Я даже просто не слышал человека, и при разговоре на одну тему я переключался на другую. Еще эта гиперактивность доконала. Сделай то, сделай это, принеси, отнеси. Я не мог просто усидеть на месте. Я должен был успеть везде, но ни делал ничего, так как одно дело перекрывало другое.

В возрасте 10 лет меня усыновили. Новая семья понимала всю проблему. И первое время вообще меня старались не сильно дергать. Знаешь, чтобы выстроить хорошее мнение о себе, мне покупали конструкторы в большом количестве. Ведь нужно занять себя хоть чем-то.”, - он замолчал, стоило мне потянутся за последней сигаретой. Просто начал наблюдать за моими действиями. Как у меня тянется рука, как я беру сигарету и зажимаю ее зубами, а затем поджигаю. Как делаю первый затяг. Меня всегда раздражало, когда просто даже мимо проходящий человек в тупую смотрит на меня. Зачем? Иди своей дорогой. После затяга он продолжил, - “В школе дела были не самые лучшие. Я всегда регулярно опаздывал и не мог просто сосредоточиться на задании или уроке. Меня всегда что-то отвлекало и само просило: Иди, сделай. Усидеть на месте было реально тяжело, но кое-как я окончил ее. Поступил в хороший университет, закончил на отлично и устроился на крупную компанию. Но моя мания говорить не слушая, что мне говорят и перебивать, а также выбросить мусор, убрать стол или еще чего не дала мне возможности долго там проработать. Мне пришлось скрыть про свой недуг ради денег и своего будущего, но не получилось. После чего каждая моя следующая работа была все ниже и ниже моей специальности, что я дошел до работы дворником. Даже понимаешь, дворником у меня не получилось проработать”. Когда я его спросил, как дальше сложились отношения с родителями, он дальше продолжал разговор о своем. “И я решил лично пойти в лечебницу в надежде на лечение. Кто же знал, что СДВГ не лечится. Меня, разумеется, не хотели брать сюда, ведь мой недуг не такой критичный, но новому начальству не хватало людей, из-за чего мне прописали еще пару болезней и поставили на учет. Друг, это не так работает. Они это сделали ради так называемого отсчета, просто расставить галочки, сколько у них больных, и кто чем болеет.

Пью таблетки. Не понимаю вообще, как они помогают мне. Я чувствую себя точно также, как и раньше. Только я начал еще пить таблетки. Я схожу с ума. Здесь делать нечего. Что-то сделать, принести, унести. Здесь этого просто НЕТ. Не знаю сколько я смогу еще выдержать это, но мне правда тяжело”.

Я начал писать некоторые моменты в блокнот. Он снова начал молча сидеть и наблюдать за этим. Моей агрессии просто не было предела. Я пытался сдерживать, но не получилось. Сбросив все, я взял стул на котором сидел и кинул в его сторону, а взяв его за одежду, начал просто его избивать. Он орал и не понимал в чем он провинился, но виноват даже не он, а именно то, из-за чего я раньше лежал здесь. Санитары пришли вовремя и остановили меня. Посмотрев на парня, я вижу, как он просто лежит, все лицо в крови и в слезах. Черт, мой поступок не заслуживает прощения. Я ничего не начал объяснять, просто попросил две пачки сигарет и купить Маркусу конструктор. Надеюсь, они это сделают.

Был уговор, что санитары будут следить, когда зайдет следующий пациент. Если все пройдет хорошо, то они оставят нас одних. Делать было нечего, пришлось соглашаться.

Глава 6: Биполярное расстройство

Немного неприятно, что здесь посторонние люди, но после Маркуса, думаю, так будет лучше. Пациенту по имени Джозеф всего 23 года, а его диагноз - это что-то с чем-то. Диагноз: F31 Биполярное расстройство, F30.2 Мания с психотическими симптомами, F30.0 Гипомания, F32.3 Тяжелый депрессивный эпизод с психотическими симптомами. Препараты: Сульпирид в большой дозе. Боже… почему именно страдают такие молодые парни? Еще его привели в рубашке, но для чего? Может, он расскажет.

“Главное, слушай суть, которую я тебе говорю. Ты ведь за этим пришел? Так что не обращай внимание на мое настроение. Причина появления, возможно автоавария, в которую я попал с мамой, когда мне было 8 лет. Ее, к сожалению, не стало, а я кое-как, но остался жив, но получил сильную черепно-мозговую травму. Когда я стоял у ее могилы и ее закапывали, я ощущал очень сильную вину, хотя въехал в нас мужчина на грузовике. Его, если тебе интересно, отпустили и оправдали. Вот так работает наше государство.

Жил я у бабушки, но ей было плевать на меня. Было тяжело заниматься повседневными делами: сегодня ты помыл посуду нормально, а завтра разбил все вдребезги. Общаться мне тоже сложно. Проявление моих эмоций очень непредсказуемая. Но когда я сижу у себя в комнате, я чувствую максимальное спокойствие, даже скажу, пустоту, которое вводила меня в состояние апатии.

Это как лотерея, знаешь. К примеру, сегодня реакция, что моя мама умерла, может быть веселой, и я буду смеяться. А через час я могу сидеть и рыдать от непонимания, что вообще происходит. Не будем отменять тот факт, что у каждого проявление болезни и симптомы могут быть разные. Мои всплески очень импульсивные. Как ты видишь, я сижу в рубашке, чтобы не натворить чего лишнего. А попал я сюда очень весело.”, - продолжит он или нет, я не знаю, но он начал громко смеяться, затем плакал, и снова смеялся, даже сказать истерическим смехом. Так продолжалось еще минут 15. Смотря на санитара, было видно, что ему вообще не комфортно тут стоять, и он отвернулся. Он хотел подойти, подбодрить его что ли. Я его остановил жестом руки. Джозеф успокоился и продолжил рассказ.

“Тревожный звоночек начался в школе. Я сдавал выпускной экзамен. Пытаясь решить схему, я слышал, будто весь класс сидит и оскорбляет меня. Нет, это не шизофрения, там немного другое. Мне именно что казалось, что я слышу, как мне что-то говорят. Я просто встал и с криками воткнув в сонную артерию ручку своему однокласснику. У всех началась паника, пока я стоял в состоянии полного безразличия и наблюдал, как мой одноклассник лежит и давиться своей же кровью. Меня хотели, разумеется, посадить за убийство, но после приема психиатра посадили сюда. Я тебе просто скажу, что мне ни хрена не нравится пить таблетки. И этот чудик в костюме понимает, о чем я говорю. Я удивляюсь, как я с такой дозой не умер еще, но приступы начали проявляться меньше. Обращение к больным ужасны. Может это именно со мной так, но меня тут бьют именно люди в халатах, чтобы нацепить вот эту рубашку и напихать таблеток. Проблем не было сегодня одеть себя. Я дал добро, когда мне сказали, что приходит журналист. Мое состояние, правда, мало чем может помочь, но надеюсь, люди будут знать, что здесь происходит и дважды подумают перед тем как идти сюда.”, - в его взгляде не было обмана. Я хоть вообще его не знаю, но я ему верю. Врать ему тоже нет смысла, ведь он все время находится здесь и терять уже нечего. Он встал и как можно сильно ударил головой другого санитара, а выйдя в коридор был слышен вопль. Санитар сказал, что все это ложь и что к нему ищут уникальный подход. В его словах была слышна дрожь и неуверенность. Все же больные будут более честны с теми, кто может рассказать правду в массу. Да, у нас любят приукрасить, но я сделаю все, чтобы дошла вся информация, что я собрал.

Мне сказали, что это последний пациент, кто согласился со мной поговорить. Хоть говорить он будет мало. Хорошо это или плохо, узнаю об этом.

Глава 7: Депрессия

Последний пациент. Последний час моих мучений. Я здесь нахожусь достаточно времени, и я просто хочу уйти. Пациент по имени Дрейк. Ему ого, 60 лет. Это много, если не считать Фила с расщеплением личностей. Посмотрим. Диагноз: F33.9 Большая депрессия, F60.3 Пограничное расстройство личности (ПРЛ). Препараты: Сертралин, Агомелатин, Моклобемид, Карбамазепин. От бессонницы: Бротизолам, Зопиклон. Вау, так много лекарств. Да они же угробят его организм. Очень тихо и аккуратно зашел седоватый мужчина. Просто сел и смотрел на стол. Руки его были перевязаны бинтами. Мы так посидели еще минут 5, пока я ему не предложил просто посмотреть мне в глаза. Ответ пришел затрудненный и заторможенный, - «не хочу». Вот просто это небольшое количество слов дала мне понять. Человек пустой, он буквально как мертвец внутри своего мира. На все вопросы приходили заторможенные ответы интервалом 5 секунд. Чтобы не растягивать наш диалог, я просто вставлю именно все то, что он мне сказал.

“Не хочу. Не хочу никого видеть. Не хочу никого слышать. Тоска. Ничего не чувствую. Мне тяжело. Тяжело думать. Как оно появилось, я не знаю. Руки порезал. Я сам. Тоска. Тоска и отчаяние. Мне грустно. Мне тяжело. Я устал. Ничего не хочу. Просто покой.”, - дальше он встал и начал ходить по комнате, перебирая свои руки “Тревога”, - говорил он непрерывно. Явно тревога не в плане беды, а внутренняя тревога. У него столько препаратов. Не удивительно, что он стал овощем.

“Почему. Почему вы там смотрите на меня. Почему. Почему вы не слушаете меня. ПОЧЕМУ!”, - в порыве злости он начал развязывать бинты и просто пытался прокусить свои вены. Я пытался его остановить. Несмотря на его возраст, он был довольно крупным и легко оттолкнул меня.

Прокусив вены, пошла бордово-черная кровь. Он просто стоял и смотрел в потолок. Взгляд у него был пустым и одновременно стеклянным, как глаза детей, когда они радуются. Пошли слезы. Он упал на колени и дальше просто смотрел в потолок. Санитары резко вбежали к нам в кабинет. Один начал перевязывать руку Дрейку, второй начал выпихивать. «Я навел на тебя справки. Вали и не возвращайся, если ты этого снова не хочешь. Без тебя проблем достаточно.», - сказал мне один из санитаров.

Разговор с последним пациентом вышел провальным. Я еще стоял в коридоре, докуривая сигарету. С кабинета вышли и вернули мой блокнот и диктофон. Материала было достаточно, как я считаю. Вечером я сидел и слушал полностью свою запись, дополняя в записи новую информацию. На следующее утро я принес материал к нам в газету. Заголовок так и назывался: Они тоже люди. И все, что я написал, было внесено туда. На удивление, после редакторов, никакой лишней информации не было.

Через недели-две психлечебница подала на нас в суд за блеф и провокацию. Суд отклонил их заявку, и даже напрягли людей из органов, чтобы закрыть данное заведение. Всех же перевели в более хорошее заведение. По связям решил узнать местонахождение людей, с которыми я общался. Оказывается, их поместили в одно место, кроме Дрейка, он сейчас находится в коме. Джозеф с удовольствием принял меня как гостя и отблагодарил за влияние. Как он сказал, здесь и кормят хорошо, и обращаются отлично. А что насчет препаратов? Все так же, но в меньших дозах. Все же он принимает то, что их нужно пить. Также похвалил за отличную статью в газете. Остальные не хотели выходить на общение. Того же Маркуса я могу легко понять, поступил я с ним крайне отвратительно.

Повышение я свое получил. Теперь нужно искать новую тему для газеты. Наша статья вышла в топ недели. Предстоит сложная работа. Но мне нужен отдых. Общение с ними взяли с меня очень много энергии. Надеюсь. Я найду что-то интересное!