Она, я и почти восемьдесят лет на двоих

Глава 1 Лето кончилось, а я ещё нет.

Когда летом температура воздуха, на улице, была такой, что лужи, в которые забирались остудиться голуби и воробьи, тут же превращались в бульон, а гости нашей родины недоумевали, почему её символами стали снег, мороз и валенки? Я мучился вопросом почему, если женщины так любят тепло, они избавляются от той небогатой растительности, которой их пытается утеплить природа?

И каждый вечер лета я становился участником спектакля «Убей меня, не мучь», где я ползал в ногах одной бездушной особы и умолял её не выключать на ночь кондиционер. На что получал ответ: «Холодно», и демонстрацию мурашек по всему телу. Понятное дело, что эта демонстрация была рассчитана только на отвлечение. И как тут не отвлечься? Когда тебе буквально под нос суют руки, ноги и то из чего они растут, давая возможность разглядеть всё в мельчайших подробностях, напрочь забываешь, с чего начался разговор.

Старый избитый приём, которым пользуются все женщины, всех возрастов. Сломала велик, уронила мотоцикл или ударила автомобиль? Покажи их владельцу, какой синяк ты при этом событии набила на попе - всё, вопрос решён! Он ещё будет сердиться, но уже на эту чёртову технику за то, что та посмела покуситься на такую горячо любимую часть тела. А он ведётся, что в пять, что в двадцать пять, что в пятьдесят, одинаково хорошо и безотказно. И я ведусь.

Мурашки? Где? Ого, какие большие. Да, ты что, и даже там? Не может быть, дай я посмотрю.

Смотрел, забывал обо всём, выключал кондиционер и ложился спать. Чтобы ночью вскакивать от каждого её горячего прикосновения, пить воду, смотреть на луну с балкона и мечтать жить на льдине. В одиночестве.

Осень всё изменила. Теперь кондиционер приобрёл в её лице верную поклонницу. Потому что он не просто кондиционер, он - сплит-система и может не только охлаждать, но и греть! Только его мощности не хватает, чтобы удовлетворить потребности моей снегурочки.

Ты уверен, что он работает? Точно-точно? Мне кажется, он не греет. Может, вызовем мастера? Давай вызовем мастера? Как думаешь, они по ночам выезжают, мастера́? Я думаю, должны.

Потом суёт под струю воздуха термометр, сообщает, что он тоже не работает и укоризненно смотрит на мой голый торс. Который тоже не работает, у меня мурашки появляются, когда температура падает ниже минус двадцати.

Перед сном она долго решает, что одеть в постель - пижаму, пуховик или и то и другое. В итоге выбирает пижаму, потому что та гармоничнее смотрится с пледом и со словами - даже не пробуй меня раздеть, лезет в кровать. Во сне она пытается завернуться во всё до чего дотянется: в простыню на которой мы спим, в простыню которой я укрываюсь, в наши подушки и даже в меня. Я уверен, если бы у неё хватало сил свернуть пружинный матрас, она и в него завернулась бы.

Несколько ночей подряд я просыпаюсь от того, что огромная пятидесятикилограммовая гусеница ввинчивает своё тело между мной и матрасом. Пробовал уходить на диван, но она и там меня находит. Приходит, тенью отца Гамлета, долго стоит у меня в изголовье, клацая зубами от холода, ждёт пока я проснусь, доводя меня до экзистенциального ужаса. Открываю глаза, а надо мной закутанная мумия с бледным ликом и горящими глазами. Ещё одного такого пробуждения я не переживу.

В общем, рано я радовался, что за окном похолодало. Сплю теперь ещё хуже, чем в жару, и с ужасом жду нашей первой общей зимы. Смотрю в интернете чертежи буржуйки и почём дрова. Пора бы уже начинать готовиться. А всё её мурашки виноваты! Как вспомню, где они у неё бегают, готов идти на всё.

Глава 2 Когда живёшь с ведьмой.

Вот, вы говорите фантастика – это что-то невероятное, созданное чьим-то неуёмным воображением, чего вроде как бы и нет, но что когда-нибудь обязательно будет. А я говорю вам – нет, всё есть, всё взято из жизни, подсмотрено и бессовестно присвоено. Все эти джедаи и бене гессеритки там всякие, с их способностями к внушению, не более чем ведьмы, о которых ещё Гоголь писал. Ну, те самые, что на рынке в Киеве сидят, помните? И которые спокон веков делят с нами землю, а с некоторыми и постель.

Вон она джедагесеритка, а попросту ведьма, сидит за столом, делает вид, что меня не существует. Натворила дел и спряталась за наушниками, ни как до неё не достону… не достоню… в общем - не слышит она моих стонов. А громче уже нельзя, соседи и так стучат по батареям, и кричат в вытяжку, чтоб она прекратила издеваться над животным. Мне, конечно, лестна забота мало знакомых людей, но если честно не такое уж я и животное (комнатных растений не ем; с кухонного стола ништяки, без спросу, не таскаю; к лотку, опять же, приучен). Но она соседей не слышит. Никого не слышит - ни их, ни меня.

И ничего, как говорится, не предвещало. Утром она поговорила с мамой по телефону, с той самой которая – нетёща и нервничает по этому поводу, а потом, как бы невзначай, спросила, не хочу ли я прокатится до мамы? Я уж и ответ простой придумал, и рот открыл, и вот уже веду машину и пытаюсь вспомнить, когда это я согласился? А за автомобильными окнами время года, когда каждый погожий денёк намекает, что может быть последним погожим в этом году. Солнышко светит, птички порхают, зайцы вдоль асфальта скачут, и хочется в лес, по грибы, по гербарии, по мильён фоток на фоне живописного увядания, но мы едем к маме. Фантастика говорите, да?

Мама нам рада. Обнимает дочу, справляется о здоровье незятя, за стол зовёт, говорит, что не ждала нас так скоро. А в голове низкий, зловещий голос корит меня: ножи не точены, яблони не опилены, дрова не наколоты. Что за чёрт? Давно вдовствующая, потомственная сельчанка ножи точит получше моего, яблонь у неё в саду отродясь не водилось, а газ в селе ещё с советских годов. Откуда же ментальный удар такой силы? Оглядываюсь. Ага, вот он источник сигнала, в лице соседки, висит на заборе и приветливо улыбается. Не-не-не тётенька, нет у вас власти надо мной, а тем более сейчас, когда я под защитой ведьмы старшей крови.

Пока пьём чай, под картошку с грибами (уже не зря приехали), узнаю причину визита. Половину дома решено сдавать, а значит нужно срочно избавиться от старых вещей, для которых эта половина стала временным хранилищем. То, что хозяйка считала нужным сохранить, она уже прибрала, но может и дочка решит что-то оставить? С тоской смотрю на грибы в сковороде и понимаю, что ждут меня пыльные коробки со старым, ни кому не нужным хламом. Но работа хоть и пыльная, но не пыльная. Нетёща принялась готовить борщ (вот, совсем не зря приехали), ну а мы отправились на другую половину.

Мне досталось самое интересное - коробки с макулатурой! В качестве рабочего места я получил журнальный столик с шахматной доской на столешнице и хлипкий табурет, подозрительно скрипевший под моим весом. Перебирать старые книги, учебники и дневники с тетрадями, что может быть интереснее? Боги, как пахнет полиграфия последней четверти прошлого века! Какой букет, какие тонкие, изысканные нотки! Какое терпкое послевкусие! А чего только стоит – сдано в набор 12/V 1978. Или – тираж 100 000 экз. И моё любимое – цена 44 коп! Книги и учебники сразу в отдельную коробку, они поедут в библиотеку. Был большой соблазн оставить всё на вечное хранение на антресолях, но я себя переборол!

Ну, и самое интересное. Тетради и дневники. Это ж неотредактированная история перехода на тёмную сторону. И кроме того реальная возможность узнать, настолько ли совершенна моя маленькая ведьма, как она сама утверждает, или это образ, создан, чтобы лишний раз показать своё превосходство над существом никогда не брившим ноги, да и лицо-то через раз.

Открываю первую попавшуюся тетрадь на случайной странице и сразу улики. Ну, у кого в двенадцать лет такой подчерк? Это ж родиться с таким нужно, а значит колдунство-то врождённое! На расшифровку списка покупок, нарисованного мной лично, уходит от часа до чётырёх и у меня за спиной десятки лет опыта в письме. А если эти школьные тетради показать японскому мастеру каллиграфии, он заплачет, напишет хокку, танку или даже хайку, о тщетности бытия, и закончит жизнь сеппукой. И так из тетради в тетрадь! И чем тетрадь моложе, тем больше крепла моя уверенность в том, что Гоголь был прав. Дневники повергли меня в ещё большую депрессию и сбили планку моей самооценки на рекордно низкий уровень. Четвертные четвёрки по изобразительному искусству в шестом классе и по музыке в седьмом, совсем не исправляли положения. Я старался найти хоть какой-то компромат и может быть продвинулся бы в этом хоть на дюйм, но меня постоянно отвлекали демонстрацией, то пинеток, то чешек для танцев, то туфлями с выпускного. Да что за пунктик у них такой, с этой обувью? А потом всё и случилось.

Я пытался засунуть сказки Пушкина между «Записками охотника» и «Обыкновенной историей», когда услышал: «Божечки мои, и почти как раз!» Моя джедагесеритка стояла у шкафа с зеркалом, приложив что-то к груди. Что? Я не видел. Но судя по интонации, что-то невероятное. А потом со словами: «Я сейчас», она выпорхнула в другую комнату и долго там чем-то шуршала. Знаете, если вас ещё не посещают приступы ностальгии, подождите лет до сорока, кому-то и меньше времени понадобиться, но к сорока вы точно поймёте, о чём это. Тогда же поймёте, что такое ролевые игры и чем они заводят людей постарше.

За дверью, на другой половине, тихонько постукивал нож по разделочной доске и что-то бухтел телевизор, когда в комнату вошла советская школьница с белым бантом в волосах. Комсомолка, спортсменка и просто красавица, в немного коротком ей платье - тёмно-коричневом, с белым фартуком. Держа руки за спиной, она, потупив взгляд, виновато спросила:

- Можно войти в класс?

Опять голосом на меня воздействовала, ведьма! Меня к таким вещам готовить нужно. А тут, откуда что и взялось:

- Опаздываешь? И уже не в первый раз! Придется вызвать родителей в школу. – Я поправил очки и сделал строгое лицо.

- Может не надо? – полушёпотом спросила она и уронила что-то, что держала за спиной. – Ой, разрешите поднять ручку?

- Да-да, конечно.

Волнуясь, я начал ёрзать на табурете и как раз в тот момент, когда школьница повернулась и начала наклоняться, две доски набитые на его крышке сошлись, защемляя мне правую ягодицу. Никогда больше не буду учителем! Раненым зверем я взвыл и рванул вперёд и вверх, но дорогу мне преградил журнальный столик. Я всё пытался сделать, как учили ещё в школе на физ-ре, подтянуть колени, наклонить голову, сгруппироваться, сделать кувырок, встать и прогнутся, и у меня почти получилось. Я подтянул колени, перевернул ими столик и влетел наклонённой головой точно в шкаф. Да так и остался стоять лёжа, с прогибом. От прогиба, у меня что-то громко хрустнуло в правой спине. Где у меня правая спина? О, это просто, она точно над горящей огнём правой ягодицей. Я затих и притворился мёртвым, чёрт его знает, что ещё со мной сделает мебель в этом проклятом доме. То, что только что здесь, совсем недавно, намечалось, ему явно пришлось не по вкусу. Сказать, что у меня больше болело голова, спина или задница, было сложно и я старался об этом не думать.

Телевизор за дверью замолчал, нож тоже больше не стучал по доске. В наступившей тишине школьница, стоящая надо мной, возмущённо сказала:

- Аристарх Никандрович, если бы я знала, что у нас будет физкультура, я бы обязательно принесла спортивную форму.

Нет, вы понимаете? Человек при смерти, а ей шуточки.

- Не знаю кто такой Патриарх Никакович, но мне уже пора ревновать?

- Решай сам. Когда мне было шестнадцать, он регулярно видел меня в красных трусах и футболке.

- Тогда, это он пускай ревнует. Я почти каждое утро вижу тебя в трусах и футболке. И могу поспорить, в них сейчас больше интересного.

Видимо, прозвучало это не очень убедительно, потому что меня обозвали Отеллой и начали поднимать. Вы когда-нибудь представляли себе, как обезьянка поднимает больного слоника? Конечно нет, но вы постарайтесь

Вставай. Не дёргай. Я так не могу. Дай я ногу подтяну. Мне так неудобно. Повернись. Ты тяжёлый. Очки, очки не раздави. Да не сгибайся ты. Давай вот так. Я уже почти. Ты почти, а я уже всё.

И тут стала понятна тишина с нетёщеной половины, поскольку из-за двери донеслось:

- Я не знаю, чем вы там занимаетесь и знать не хочу. Но мне это не нравится, прекратите немедленно, иначе я приму меры!

Это она так вслух сказала, но в подкорке родилось: «Срамота! Не стыда не совести! Под боком у матери! Хорошо не на кухонном столе!»

- Мама, ну что за глупости! Лучше зайди и помоги.

- Ещё чего! Вам на двоих почти сто лет, уже должны были разобраться, что там к чему.

Школьница замерла, но справилась с расчётами быстро, она же отличница:

- Ну, мама! Ну, какие сто лет и восьмидесяти нету ещё.

Мама сдалась. Аккуратно заглянув в приоткрытую дверь, она мигом оценила обстановку:

- Доча, тебе бы уже пора знать, что в его возрасте волноваться вредно. Ты бы еще свою спортивную форму надела.

- Я тебя умоляю, мама, он просто упал.

- А я тебе о чём? Ему уже не двадцать, давление - это знаешь ли не шутка. Хорошо, что дело не кончилось инфарктом.

Стыдно, боги, как мне стыдно! Две хрупкие женщины несли меня на диван – прибежище всех униженных и оскорблённых мужчин, при этом кряхтели и стонали они, тише чем я. И таким униженным и оскорблённым я в жизни себя ещё не ощущал.

- Может быть, вызовём скорую? – нерешительно спросила школьница, после того как меня уложили на диван.

- Не нужно, я в порядке. – тяжело дыша сказала нетёща.

- Мама!

- Я уже тридцать пять лет - мама и знаю, что скорая к нам будет ехать не меньше часа, и всё ради одного укола. Думаю, у них могут быть и серьёзные вызовы, а с уколом я и сама справлюсь.

А я? Как же я? Неужели я – это несерьёзно?

Пока старшая ведьма, звеня пузырёчками с кошачьими слезами, птичьим молоком и толчёными мухоморами, копалась в колдовском сундучке, замаскированным под аптечку, младшая стянула с меня штаны. Это унизительно! Обычно, это моей обязанностью является оставить нас без штанов (в хорошем смысле этого слова). Через маленькое зеркальце с которым она не расстаётся, наверное интересуется у него кто на свете всех милее, она показала мне полученную травму - рубец длиною в ладонь и шириной в большой палец, уже фиолетовый и в крапинку. Вспомнилась «Тайна третьей планеты». Захотелось мультиков, мороженного и вернуться в то время, когда все женщины делились для меня на: мелких и вредных, и взрослых и ещё более вредных.

Шприцов я не боюсь, я боюсь их содержимого. А ещё боюсь, когда шприц находится в руках женщины, которая считает, что её дочь, пусть и не подарок, заслуживает лучшего.

- Доча, что ж он у тебя такой белый? – глядя на мои ягодицы спросила нетёща. - Ты хоть иногда выпускай его побегать на улицу. У вас же есть площадка во дворе. Там наверняка найдутся те, кто согласиться с ним играть. Глядишь и давление приведёт в норму.

- Мама!

- Да, что же тебе так не даёт покоя чужой статус матери? Ты не беременна, случаем?

Интересный ход мысли. Я захотел повернуться, чтобы увидеть глаза моей ведьмы, когда она будет отвечать на этот вопрос. В спину снова вступило и я беззвучно заплакал.

- Мама, если ты сейчас же не сделаешь укол, я тебе обещаю забеременеть ещё до нового года и до конца следующего лета принести тройню!

Нетёща прикрыла ладонями рот, не выпуская шприца с янтарной жидкостью, и округлила глаза:

- Да, разве ж можно так угрожать матери?!

Вот тут я с ней был полностью согласен. Чёрт знает, что там у неё в шприце, лучше не рисковать лишний раз.

- Уколи ты его, наконец!

Самого укола я не почувствовал, но введение лекарства могу сравнить с воздействием паяльника. Я ненавижу этот дом!

- Ну, вот и всё! Мгновенного излечения не гарантирую, но приступ ненадолго снимет. Сама со спиной маюсь, знаю о чём говорю. – нетёща повернулась к дочери. – Тройню? Серьёзно? Иди переоденься, Лолита!

И она переоделась. С оставшимися коробками управились без меня, перебрали и нужное отнесли в машину. И с борщом тоже управились без меня, доварили и поели. Приглашали присоединиться, но я отказался, боясь сделать в этом доме хоть одно лишнее движение. Дошла и до меня очередь. Мне в руки сунули свёрток с лекарствами, объяснили сколько раз колоть и куда втирать и что ближайшее время мне лучше лежать на твёрдой поверхности. Потом, аккуратно, как фарфоровый сервиз, меня погрузили на заднее сиденье автомобиля, где я и провёл обратный путь, в позе эмбриона, глядя в спинку водительского сидения. Ни тебе неба, ни тебе птичек, ни тебе зайцев скачущих вдоль дороги.

Коробки было решено оставить в машине, пока, я настоял. Себя в машине я просил не оставлять и, с горем пополам, мы наконец очутились в квартире. Из твёрдого, у меня на выбор, был пол и диван. Я согласился на диван, где ту же был натёрт чем-то тёплым и пахнущим мятой. Задрёмывая под то, как Тед крутит с Робин, Маршалл с Лили, а Барни со всеми у кого есть грудь, я, время от времени, всхрапывал будя сам себя (ненавижу засыпать на спине). И вот, в очередной раз, провалившись в царство Морфея, я снова увидел мою ведьму в школьном платье у школьной доски, увидел настолько ярко, будто наяву! Я не буду описывать, что у нас там был за урок, но мне снова вступило в спину. Проснувшись, я принялся подавать знаки стонами, чтобы привлечь внимание. Но она меня не слышит, натворила дел и спряталась за наушниками. Дело было неотлагательным, я принялся махать руками и она снизошла. Я показал жестами, чтобы она сняла наушники, что мне нужно сказать что-то очень важное. Она долго смотрела на меня, улыбаясь с лукавым прищуром, а потом начала громко смеяться и стянула наушники:

- Да, взяла я платье, взяла. Не переживай. Вот поправишься, сбреешь всё это безобразие на своём лице, и я его снова примерю.

Внушение мысли мне знакомо, а вот чтение – это что-то новенькое. Вот, вы говорите фантастика – это что-то невероятное, а я вам говорю – Гоголь был прав. Все они ведьмы!

Глава 3 Я - экологическая катастрофа.

Мои ноги являются возможным источником экологической опасности, и по токсичности могут соперничать с радиоактивными отходами или выбросами химкомбината, специализирующегося на производстве оружия массового поражения. Река Ганг, атолл Бикини и префектура Фукусима представляют меньшую угрозу для здоровья человека, чем две мои кривые и волосатые конечности. Откуда я это знаю? От моего домашнего эколога, конечно.

За выбором лучшей девушки Бонда, я совсем не заметил, как надо мной сгустились тучи и загремела гроза. Я уже сократил список красавиц, покоривших сердце самого известного шпиона, до приемлемых десяти, когда ударила первая молния. Ударила прямо в клавиатуру, парой чёрных влажных носков. От удара, в браузере открылась новая вкладка, и ввёлся запрос «женщина в ярости, что делать?» Но я не успел воспользоваться, ни одним из выданных советов, а меня уж взяли в оборот.

Как в хорошем шпионском кино, следователь раздавил меня фактами и предложил сделку: чистосердечное признание в обмен на здоровые условия содержания. Я сознаюсь, кто подговорил меня бросить носки в стиралку, к её трусиками, и мне гарантируется трёхразовое питание и неограниченный доступ к дивану (доступ в спальню мне теперь закрыт на неопределённый срок).

Мне бы покаяться, сдать друзей и рассказать, что это они во всём виноваты. Поведать, как они научили меня пить молоко из пакета, есть со сковороды и из кастрюлек, и класть носки в стиралку не глядя, есть ли там женское бельё. Но, от неожиданности, я ляпнул: «Да, чего такого?» И в самом деле, какая разница? Ну, брошу я носки в корзину для белья, где так же лежат её трусики, что поменяется?

Но, как выяснилось, разница огромная! Оказывается, до попадания во влажную среду́, мои носки не представляют серьёзной опасности. И, как только они соприкасаются с водой, начинаются неконтролируемые химические реакции с токсичными выделениями моих ног. А, живущие на них же вредоносные бактерии, размножаются с такой скоростью, что при наличии разума с лёгкостью захватили бы мир. Её же они обглодают ещё до того, как она дойдёт от ванной до кухни.

И уж чего точно не стоило спрашивать: «Зачем тогда нужен стиральный порошок?» Теперь она не считала меня диверсантом, она считала меня идиотом! Расстрел отменялся, меня навечно запрут в доме скорби и будут держать на сильных препаратах.

Дождавшись, когда она скроется в спальне, я метнулся в ванну и снял с сушилки свой носовой платок, который стирался с теми же носками. Теперь мне было страшно подносить его к лицу, и я выбросил его в мусорное ведро. Но не мог не заметить, что её претензии на него не распространились. Уже засыпая на диване, я вспомнил про девушек Бонда. Глупый, глупый Бонд, Джеймс Бонд. Меняя женщин как перчатки, он столько раз спасал мир от всевозможных угроз, не догадываясь, что главную угрозу, для всех ныне живущих, представляют ношенные мужские носки.

Глава 4 Как не быть съеденным.

Спросите у меня, когда я научился плавать, кататься на велосипеде или свистеть, я буду долго думать и в итоге скажу, что я не помню этого точно. Я просто пробовал и однажды у меня начало получаться. Спросите у меня, когда я научился готовить, и я, не задумываясь отвечу, что это произошло летом восемьдесят пятого года.

Тогда, я уже не ходил в садик, до школы оставалось пара месяцев, и то лето я провёл дома. Мой младший брат тоже сидел дома, я уже и не помню по какой причине, может это как-то связанно с переездом нашей семьи, врать не буду, не помню. Просто объявляю факт – двое мелких мальчишек были предоставлены сами себе целое лето! Утром, когда мы просыпались, родителей уже не было дома, а на столе нас ждала записка со списком дел по хозяйству, с пунктом необходимых покупок и рублём на кино и мороженое. Вы только вдумайтесь, как это звучит - рубль на кино и мороженое! Как и любой из моих сверстников к первому классу я сносно читал, писал и был знаком с арифметикой, и этого было достаточно, чтобы понять содержание записки и правильно посчитать сдачу в магазине.

В то утро к стандартным заданиям, была небольшая приписка, «дожарить и съесть», а сама записка была придавлена кастрюлькой с тестом для блинов. Были и готовые блины, стояли рядом, под полотенцем, ещё тёплые. Но, кому они нужны, если есть такой документ! История умалчивает, кто был автором той приписки, но интуиция мне подсказывает, что это мог быть только батя. Но не суть важно, главное у нас на руках оказался допуск до работ связанных с открытым огнём! Кто-то спросит, как же мы обедали, и попеняет нашим родителям на безответственность, но я встану на их защиту. Во-первых, кто-то один из них обязательно приходил в обед с работы, чтобы накормить нас горячим. Во-вторых, растили нас ровно так, как росли сами. К годам десяти мы становились равноправными рабочими единицами в предприятии под названием семья, с тем же уровнем допуска до работ, что и взрослые. Не знаю как у вас, а у нас вот так.

Но вернёмся к блинам. Два пацана, тесто для блинов и горячая сковорода, что могло пойти не так? А ничего, вот честно-честно. Мы справились на ура! На наших глазах мать пережарила их не одну сотню, ни одних выходных в нашем доме не обходилось без блинов. И даже сковорода была специальная - блинная, были и другие сковороды, которые могли стать блинными, но эта сковорода не могла быть другой, только блинной. Проще чем жарить блины, только есть их. Единственной проблемой, с которой мы столкнулись, было переворачивание горячих блинов. У мамки это получалось ловко, она просто сдвигала блин лопаткой, подхватывала его рукой и переворачивала. Сколько мы с братом не старались, ухватить горячий блин у нас не получалось. В итоге нам помогла вилка, которой мы их поддевали. Первый блин вышел очень поджаренным, поскольку с его поддеванием пришлось повозиться, но был вполне съедобным. А вскоре и остальное тесто из кастрюльки превратилось в горку румяных блинов.

И так это дело нас с братом зацепило, что остановится, мы уже не могли. Мы готовили тесто слоёное, песочное и бисквитное, и даже без использования муки - бахнешь два стакана крахмала в десяток яиц, взбитых с двумя стаканами сахара и готово (мать в нём наши пионерские галстуки вымачивала, а мы с него бисквит пекли, было дело). Мы чистили, потрошили и обезглавливали рыбу. Мы отбивали мясо, перекручивали фарш, палили кур и руки до локтя. Мы чистили, тёрли и резали овощи и пальцы. И всё это жарилось, парилось, варилось и томилось. Что вы спросили? Нет, конечно, не в один день, если бы мы начали всё это делать в один день, родители стали бы показывать нас за деньги и судьба наша сложилась иначе, но в тот день мы поняли, что мы кулинары. Брат так и вовсе обогнал меня в этом направлении, став дипломированным поваром и теперь сто́ит упомянуть при нём кулинарию, хрен его заткнёшь! На моей памяти он ни разу не мариновал шашлык по одному и тому же рецепту. В чём только не замачивалось у него мясо, но об этом в другой раз. Я же, порядком отстав на этом пути от младшего, навыков всё же не терял. И продолжал жарить, парить, варить и в итоге научился варить даже железо. Что значит, сваренным железом не накормишь? Я знаю множество людей, которых только это дело и кормит!

Приходя на рынок, идя меж полок супермаркета или заскакивая на минуту в близлежащую «стекляшку», я вижу не продукты, а то, что из них можно приготовить, (ну и ценники конечно). Что вдвойне обидно, когда встречаешься с женщиной, которая готовить не умеет. Но понял я это не сразу. Когда вы начинаете строить отношения не пожрать вы ходите, друг другу в гости. Ох, не пожрать. Есть вам конечно нужно, но первое время хватает любви и яичницы. Это потом, между вами возникает невидимая связь и в тот момент, когда по экрану телевизора ползут титры в конце очередной серии любимого ситкома, вы, переглянувшись, не кидаетесь друг другу в объятья, а хором произносите: «Может, котлет нажарим»? Но первое время любовь и яичница!

Нет, она у меня молодец и может, конечно, порадовать чем-то, проведя на кухне четыре часа, но после такого ожидания надеешься на что-то большее, чем борщ. Особенно если в твоём исполнении на это уходит сорок минут, и попутно ты успеваешь пожарить картошку и нарезать салат. Нагрешил в этой жизни я знатно и понимаю, за что карма меня наказывает (тут нужно уточнить, что сам я соткан из недостатков и вредных привычек, и потому снисходителен к чужим порокам), но с таким откровенным злорадством, свести меня с единственной в мире сельчанкой не умеющей готовить, это уже перебор. Хотя, если подумать, неумение готовить я отношу скорее к чему-то удивительному, чем к недостаткам.

К блинам я до сих пор испытываю особую любовь, все приставшие, на моей памяти, к сковороде блины можно посчитать на пальцах одной руки. И я сейчас не хвалюсь. Хотя… да, хвалюсь. Выйдя как-то утром на кухню, я вдруг понял, что ничего кроме омлета с помидорами и свежей зеленью, макарон с тёртым сыром и свежей зеленью и пельменей со сливочным маслом и свежей зеленью, я на этой кухне не ел (если быть честным, то не так уж и давно я стал ужинать и завтракать на этой кухне). И так мне захотелось блинов, что мо́чи нет!

Прикрыв дверь, стараясь не наделать шума, я осмотрел холодильник и обыскал кухонные шкафчики. Необходимый минимум был найден и я начал мутить тесто. И вроде бы тихим был, как мышка, но вдруг открылась дверь и посыпались упрёки, что от меня, ни днём, ни ночью покоя нет. А мне и оставалось-то разбить венчиком пару последних, самых упрямых комочков муки. Увидев кастрюльку и венчик у меня в руках, нахмурилась и поинтересовалась, что это будет. Пришлось сознаться, что мучу тесто для блинов. Что значит из чего? Молоко и яйцо из холодильника, соль со стола взял, а мука в шкафчике для круп стояла. Взлёт удивлённых бровей подсказывал, что про муку у себя на кухне она слышит в первый раз.

Уселась, по-хозяйски закинув ногу на ногу, облокотилась на стол, подперла ладонью щёку и смотрит, очень надо сказать скептически. Что обидно! Сразу видно, дегустировать будет с пристрастием. И что-то еще такое у неё во взгляде… недоброе что ли, что я уже замечал раньше, во время совместных завтраков и ужинов, но так и не смог распознать. Поставил кастрюльку на стол, зачерпнул содержимое поварёшкой и медленно вылил назад. По густоте - самое то, но по воздушности даже не рядом. Я люблю, когда блины тоненькие, пористые с хрустящим, поджаристым обрамлением по кругу. А из того что у меня было в кастрюльке получится упругая лепёшка. Ещё раз оглядел холодильник - молоко, яйца, сыр, сливочное масло и свежая зелень, никакой, даже самой завалящей, простокваши или кефира. Ладно, лезу в шкафчик и сразу нахожу то, что надо – соду и уксус. Гашу соду, добавляю в тесто и снова быстро взбиваю. Поскольку она уже не спит, я, не стесняясь, луплю венчиком по эмалированным стенкам. Уровень теста поднялся, и оно стало заметно светлее. Повторяю приём с поварёшкой. В том месте, куда стекает тесто, появляется маленький пенный кратер – самое то! Дегустатор смотри на то соду, то на меня и уточняет, правильно ли она поняла, что это для того, чтобы изжоги не было. Пытаюсь взглядом передать смесь удивления и недоумения, и готовлю сковороду.

И тут вдруг вспоминаю, что до нашего знакомства, друзья расписывали мне её, как красивую, с хорошей фигурой, умную женщину. При этом женская половина друзей после слова «умная» добавляли, что мужики таких не любят и бегут. На что я льстил этой половине, говоря, что мужики глупые попадались. Вот их мужики никуда не сбежали, живут себе с умницами и радуются. Половина улыбалась, смущалась и кивала, есть, мол, такое дело. И пугающая мысль посетила меня тогда на кухне: что никуда её мужики не сбегали, что она их попросту слопала! И что этот взгляд, который я всё никак не мог распознать – это голод! И что если тщательнее осмотреть кухню, можно будет найти вяленые останки моих предшественников. Я так прикинул, меня ей должно хватить, месяцев на восемь и тоже все будут говорить, что сбежал от умной. Не желая для себя такой судьбы, я начинал торопиться.

Согрел в электрочайнике пол-литра воды, вылил кипяток в тарелку, и поставил в него пиалу, в которой лежала половина пачки сливочного масла. «Соус будешь делать» - кивает она с одобрением. Я понимаю, что тороплюсь недостаточно сильно, а что если я повернусь лицом к плите, а она плеснёт на меня этот «соус» и вцепится зубами в шею»? Приходится идти на риск, поворачиваюсь к этому каннибалу спиной, но, слава кулинарным богам, ничего не происходит. Сала в холодильнике нет, поэтому лью столовую ложку растительного масла на дно разогретой сковороды, и когда оно начинает дымить, протираю его бумажным полотенцем. Убавляю огонь и заливаю первый блин. Руки трясутся, но блин снимается безо всяких. Переворачиваю и жду, она тоже ждёт, по глазам вижу. Опускаю пальцы на блин и тяну на себя, скользит как шайба по льду. Быстро переношу горячий блин на тарелку, зачерпываю чайной ложкой сливочное масло, поливаю блин и сворачиваю его треугольником. Отворачиваюсь, чтобы налить в сковороду тесто, когда поворачиваюсь обратно, блина уже нет! И взгляд у неё ещё более удивлённый, чем у меня, а в руке чайная ложка и она нервно постукивает ею по столу. Сознавая, что опасность ещё не миновала, достаю вторую сковороду и готовлю её, как и первую. Через пять минут я мечу́ блины, в тарелку моего каннибала-дегустатора, с двух рук – по-македонски, но всё равно не успеваю, больше одного блина на тарелке не скапливается. Сам процесс поглощения я увидеть не тоже успеваю, моё внимание приковано к плите, но мне представляется это так: она запрокидывает голову, открывает рот и роняет в него блин, который через мгновение оказывается в желудке.

«Ещё!» - просит она удовлетворения своих низменных потребностей. «Ещё!» - умоляет она, когда наши взгляды пересекаются. «Ещё» - требует она всё громче и громче, уже почти насытившись. Я двигаюсь всё быстрее и быстрее. Прибавив огня, подстраиваюсь под её темп, мы оба тяжело дышим, с нас градом течёт пот, руки мои мечутся уже без команды со стороны головы, стараясь всё сделать правильно. Чувство времени пропадает, пять минут прошло или двадцать пять, или час, я не знаю, но тут она, тяжело дыша, произносит: «Хватит!», - откидывается и запрокидывает в экстазе голову. Раскрасневшиеся, усталые и удовлетворённые мы глядим друг на друга. Кода. Я сам вымотался, как никогда, выплёскиваю всё, что у меня осталось в кастрюльке, на сковороду и белая клякса растекается по её плоскому дну. Блин получается маленьким, кривобоким и страшненьким, но я его уже не хочу. Хочу привалиться спиной к стене и закурить. Гашу огонь на плите и открываю окно на проветривание, забывая, что ещё совсем недавно боялся поворачиваться ней спиной. Неожиданно, мой живот обвиваю её руки, а её подбородок оказывается на моём плече, значит на цыпочках стоит, а не на четвереньках как хищник. Я уже не боюсь, что меня начнут пожирать, ну может совсем чуть-чуть. Но она развевает мои последние страхи: «Я, пожалуй, тебя оставлю». Вот те раз! То есть до сегодняшнего утра у неё всё ещё были сомненья, оказывается! Ну, и ладно, а я тогда скажу, что остаюсь после того… после того… как она перестанет отбирать одеяло по ночам! Вот!

Уже и не помню, как прошёл день, но помню, что вечером решил закрепить успех. Утром, когда искал муку, я видел в шкафчике рис. По дороге домой, зашёл в магазин, купил банку томата, сметаны, мясо брать не стал (заленился крутить фарш), взял готовый, говяжий и свиной, большой вилок капусты, гору других овощей и ржаной хлеб. Не удержался и взял две бутылки молдавского Каберне. Увидев объём моих амбиций, она поначалу возмутилась, но услышав слово «голубцы», принялась помогать с пакетами. Спрашиваю, кто уроки делать будет? Говорит, что ещё днём всё переделала и даже поставила всем хорошие оценки. Обещая проверить, вручаю ей рис и команду – отмерить стакан, высыпать в кастрюлю, налить воды и помешивать пять минут. Нет, не на огне. Да, просто помыть, мы ж не роллы делать будем. Да, и роллы умею. Потому что лучше слипается, когда не промываешь.

Вот честное слово, ощущение такое, будто вернулся лет на десять назад и мы с моим детёнышем вместе готовим, а я не только стряпаю, но и слежу, чтобы он ничего не перевернул и нож не брал. Попросил её достать зелень из холодильника, достала, но при этом уронила и разбила яйцо. Попросил поставить на стол миску, поставила и уронила сметану. Попросил убрать рис, убрала, но рассыпала макароны. А я её хвалю, она ж старается, и такая ностальгия на меня нахлынула... Но с рисом она справилась, помыла, десять минут поварила, и даже снова помыла, пока я зазевался. Дал ей другое ответственное поручение, снова вскипятить воду в кастрюле, и приготовить дуршлаг, прихватки и полотенце (всё содержимое кухни, кстати, заслуга нетёщи, но об этом как-нибудь в другой раз). А пока вода закипала, почистил и нарезал лук, натёр морковь, ошпарил, ободрал и нарезал помидоры. Лук и морковь обжарил, половину высыпал в большую миску, другую половину пока отставил. В туже миску высыпал рис, вытряхнул оба контейнера с фаршем, половину помидоров и зелени, выдавил три зубца чеснока, посолил, поперчил, перемешал.

В кипящую воду опустил дуршлаг с капустой, раз в две минуты доставал его, ставил на полотенце и обирал с вилка́ помягчевшие листья. И пока ждал следующие, срезал толстые, центральные жилы с предыдущих. Когда капустных листов стало достаточно, завернул в них фарш, зачерпывая его рукою, на глаз. Остатки обжаренного лука помидоров и зелени перемешал, и, укладывая голубцы в кастрюлю, засыпал этим свободное между ними пространство. В финале, положил сверху две ложки томата, посолил его и полил из чайника, он растворился, равномерно разойдясь по всей кастрюле. Последним штрихом стали три листа лаврушки, просто брошенные сверху, пропарятся и отдадут весь запах, никуда не денутся. Крышка. Маленький огонь. Полчаса и готово. Итого, тридцать с небольшим минут, плюс пять на - помыть испачканную посуду. Всё.

Видели глаза людей, узревших чудо? Вот именно такими глазами она тогда на меня и смотрела - два огромных зелёных блюдца наполненных изумлением. По её взгляду было понятно, что я только что прошёлся по воде, заставил исчезнуть египетскую пирамиду или, что более уместно, сварил кашу из топора. И при этом, мне даже не пришлось переодеваться в остроконечную шляпу и плащ усыпанный звёздами. Я уже ждал, что она попросит превратить воду в вино, и она таки спросила за него, но совсем не то, что я ожидал. Она спросила, почему я не добавил вино в голубцы? Интересно, но почему-то про ржаной хлеб она ничего не спросила, а он лежал в том же пакете, что и бутылки. Пришлось сказать, что это вино для другого, не менее грандиозного, проекта. И всё же я её впечатлил, потому что, следующие полчаса, пока я переодевался и читал новости, она: семь раз похвалила, что пахнет у нас очень даже ничего; пятнадцать раз уточнила, что мы вместе очень быстро всё приготовили; и пятьсот раз спросила, не сгорят ли наши голубцы. А когда прошла тридцать одна минута, выпугала меня до смерти, заорав, что теперь-то они точно сгорят потому, что я и на часы не смотрю, что она мне доверилась, а я её с голоду пытаюсь уморить! И все мои попытки объяснить, что пока бульон не испарится, ничего голубцам не угрожает, были тщетны.

Вот тут как раз и пригодилось молдавское красное. Пока она запивала стресс, я без затей сервировал стол: нарезал хлеба, открыл сметану, разложил по тарелкам голубцы. Она ещё возилась с ножом и вилкой, а я уже дегустировал – вышло очень не плохо, впрочем, как и всегда. Оставалось услышать мнение особого эксперта. И, вначале, я даже не понял что произошло. Она, макнув голубец в сметану, положила его в рот, долго и тщательно жевала, а потом со словами, «кажется сообщение пришло», вышла из кухни. До сих пор она не знает, что я её прекрасно видел, через зеркало в прихожей. И то, что я видел - мне нравилось. Она танцевала. Правда, танец её напоминал танец воина из племени Мумбо, добывшего на ужин воина из племени Юмбо, но, тем не менее, - это было признание. И ещё, я клянусь, что смог прочитать по губам, как она повторяет: «Ура, мне не грозит голодная смерть». Вернулась она, как ни в чём не бывало, доела, сказала: «Ни чё так, вкусненько» (но я-то уже знал!), предложила помыть посуду, и даже помыла! А потом тоже пообещала мне что-то особенное и даже выполнила обещанное – уснула, пока мы смотрели "мыло" про хромого и невыносимого доктора. На мое памяти - это был единственный раз, когда она спала на диване. Я проверил, стои́т ли на зарядке её телефон и лёг в кровать. В ту ночь одеяло принадлежало только мне, больше этот фокус не сработал ни разу.

А ещё через полгода она скажет, что либо её любимые джинсы сели после сороковой стирки, либо нам пора на диету. Но это уже совсем другая история.

Глава 5 Диета.

Полгода пролетели как предрассветный сон. Вроде ещё недавно был шоколадно-винный период, буквально вчера креветочно-пивной, и вот, ты просыпаешься и понимаешь, что пришёл котлетно-пюрешный. Да-да, я знаю, что обычно начало отношений именуют конфетно-букетными, но мы, как-то очень единодушно, рассудили, что ни она ни я, ни есть ни заваривать букеты не будем, и остановились на шоколаде и вине. Ну, и чтобы уж быть совсем откровенным призна́юсь, что для меня этот период был скорее шоколадно-коньячным (так и не смог я полюбить вина, не смотря на свои мадьярские и молдавские корни, и частенько заменял бокал вина, рюмкой-другой коньяка). Но, не скажу, что подобная смена периодов мне не нравилась, даже наоборот - я её приветствовал! Есть только один маленький нюанс… Спустя полгода, вещи моей Дюймовочки стали садиться. После каждой стирки. Всё сильней и сильней.

Бытует мнение, что чревоугодие как-то связанно с исчезновением талии у некоторых людей. Я с этим категорически не согласен! Лично я заметил, что диаметр талии напрямую зависит от того, как часто на кухне появляется новая техника. Планетарный миксер, например, добавляет минимум два сантиметра на талию, а духовой шкаф сразу четыре. И не нужно убеждать меня, что дело в мучном и сладком. В детстве я тоннами ел и то и другое и был строен, как тростник, но ни миксера, ни духового шкафа в глаза не видел лет до двадцати-двадцати пяти. Сейчас я ем всё, то же самое, а талия растёт. Почему? Потому что теперь у меня есть планетарный миксер!

Дюймовочка и так и этак меняя ракурс, внимательно разглядывала бёдра и попу, стоя в любимых джинсах у зеркала. И, судя по её бровям, ей не нравилось то, что она видела:

- Тебе не кажется…

- Нет. – ответил я, не дав ей закончить.

- Но ты даже…

- А что тут знать? Я тебя уверяю, с твоей фигурой все в порядке. – снова, не дал договорить ей я.

- Но, не может же…

- Ещё как может! Цвет моих маек уже и не угадывается, столько стирок они перенесли, а вот сели же!

Зря я заикнулся про майки. Ой, зря. Она внимательно осмотрела мой живот, перевела взгляд на отражение попы и решительно заявила:

- Диета!

- Родная, ну не горячись, может погуглим сначала? – занервничал я.

- Не придумали ещё такого браузера, в поисковую строку которого поместится твоё пузо и моя попа одновременно. Диета!

- А давай гуглить их по отдельности? – предложил я. - Ты погуглишь пузы, ну, а я так и быть попы.

- Нет. В итоге я нагуглю, что для похудения нужно пить холодное пиво, а ты наверняка найдёшь пост какого-нибудь извращенца, о том что восьмиразовый секс – лучшее средство для похудения. И вообще, есть подозрение, что ты и так регулярно гуглишь попы. Думаешь, я не замечала, что там у тебя в браузере мелькает?

Наивная женщина! Мне и браузер не нужен, есть у меня одна папка в корневом каталоге…

- Я протестую, - это инсинуации! Однажды поискав для тебя кружевной подарок, я просто вынужден теперь наблюдать контекстные предложения, хочу я этого или нет.

- Спорный вопрос, для кого покупался этот твой подарок. – парировала она. – Сколько я его ни надевала, мне ещё ни разу не удалось пощеголять в нём дольше пятнадцати минут. Ты его обязательно стягивал, и в прошлый раз, даже чуть не порвал. Диета!

- Да, что ты заладила: «Диета, диета»? Давай посмотрим, что фармакология может предложить в нашем случае.

- Медицинский пластырь она может предложить в нашем случае! Чтобы заклеить рот и меньше жрать. Диета! И если ты продолжишь спорить, то будешь делать это с дивана.

Не то чтобы я не любил диван, но скажем прямо не им она и угрожала мне в тот момент, что я прекрасно понимал и спорить перестал.

А погуглить нам всё же пришлось. Она забила в поисковик «Диета» и тут же выяснилось, что есть тридцать девять миллионов результатов по нашему запросу. Я громко сглотнул, понимая, что следующий приём пищи откладывается на неопределённый срок.

Ткнув наугад курсором по какой-то ссылке, мы начали знакомиться с претендентами. Первая диета содержала в себе яблоки, салат, йогурт, кефир и её любимую - свежую зелень. Я предложил включить в неё огурцы и свежее молоко, обещая, что худеть мы будем не только быстро, но и буквально на ходу, уточняя, что придётся потратиться на взрослые подгузники. Она заметила, что подгузники просто не поместятся между её телесами и джинсами, от этого варианта пришлось отказаться, и мы перешли к следующему претенденту.

Но это оказался и не претендент вовсе, а счётчик калорий. И тут тоже возникла трудность. Оказывается, в день человеку требуется приблизительно две с половиной тысячи этих самых калорий, и прежде чем запихнуть в себя что-то съедобное нужно посчитать, сколько их в этом чём-то содержится. Мы попробовали, тут же запутались и поняли, что если пользоваться этой системой, то в голове нужно держать массу информации по тому: что ты уже съел, что собираешься съесть, и сколько что содержит. Может быть, со временем, мы и могли бы научиться делать это быстро, но поначалу нас будут ждать голодные обмороки, прямо во время вычислений.

Следующий претендент выглядел многообещающим. Предлагалось: есть много раз в день, понемногу, но есть всё. «Много раз в день» – нам понравилось, «понемногу» – не очень, но «есть всё» стало решающим в этом вопросе. Мы тут же дали друг другу торжественную клятву, придерживаться выбранной диеты и не нарушать её ни вместе, ни порознь, и закрепили её… И закрепили её.

После закрепления я полез в душ, а Дюймовочка в интернет. Когда я вышел, она объявила, что, оказывается, существует множество диетических продуктов и они вполне съедобны. Например, можно, и даже нужно, есть курицу, телятину, говядину, рыбу и морепродукты. Жизнь налаживалась! Но она всё испортила, сказав, цитирую: «Я даже придумала, что у нас будет на ужин. Так что вечером тебя ждёт сюрприз»! Зная её кулинарные способности, я быстро прикинул, стоит ли заточить палку сервелата, сразу за кассой в магазине, возвращаясь вечером домой и получалось, что никак! Во-первых, мы поклялись и даже закрепили клятву, а сервелат станет вероломством с моей стороны. А во-вторых, если она весь день будет перехватывать, как курочка по зёрнышку, то почует сервелат ещё из подъезда, что аукнется мне и не раз.

Но она выполнила обещание, сюрприз был! Когда я вошёл в квартиру, она встретила меня мокрая, как мышь, и с ножом в руках. Я тут же решил, что к диете она добавила физические упражнения, и, совмещая приятное с полезным, занялась изучением приёмов самообороны, но ошибся. Подпрыгивая от нетерпения на месте, она позволила мне разуться и снять куртку, после чего ухватила за рукав и потянула на кухню. Носки сразу же промокли, потому что вода была везде: на полу, на плите, на столе, на другом столе и даже на дверцах холодильника!

- Вот! – она ткнула ножом в мойку, подведя меня к ней.

Вот – оказалось двумя небольшими зеркальными карпами, килограмма по полтора. Они беззаботно помахивали плавниками и глядели на нас сквозь воду.

- Может, стоило сначала купить аквариум? – спросил я. – Потому что если они и дальше будут жить в раковине, то посуду придётся мыть в ванной, а это неудобно!

Ненавижу, когда она щурится, да ещё и с холодным оружием в руках. А она мало того, что щурилась, так ещё и стала похлопывать ножом себя по бедру. Знаю я этот прищур и подобные движения пером мне тоже знакомы. И с теми, кто нож называет пером, сталкиваться доводилось, поэтому я на автомате выдал:

- Не курю, денег на мобилку не накопил, а зарплату жена отбирает.

У неё округлились глаза, и она попросила срочно познакомить её с женщиной, которая имеет доступ к нашему кошельку. Я тоже удивился, потому что думал, что кошелёк он – мой, а он оказывается наш! Но спорить я не стал, только пожаловался на мокрые носки.

- Тогда поторопись. – она протянула мне нож и добавила, - Убей их. – указывая мне глазами на раковину.

- За что?

- Что значит, за что? За еду!

- А они у нас что-то съели?

- Да. Обнесли весь холодильник, а ещё видак вынесли, бобинник и все записи «Аббы»! Вернулись за ковром, тут я их и взяла, тёпленькими.

- «Аббу» они пускай себе оставят. - сказал я откладывая нож, – А вот, кому они видак с бобинником загнали, они мне сейчас расскажут. – я начал закатывать рукава.

- Ой, иди отсюда! Так и знала, что помощи от тебя не будет. – и пихнула меня кулаком в живот.

Я снял носки и вышел из кухни, но не далеко, уж очень мне хотелось посмотреть, что будет дальше. А дальше было так. Дюймовочку я видел только со спины, когда она склонилась над раковиной, но судя по брызгам, летевшим во все стороны, битва была эпичной. Мне представляется, что именно такой была схватка Лаокоона со змеями, только Лаокооном в данном случае были карпы. В ходе неравной борьбы, один из них был извлечён из раковины и помещён на разделочную доску. Карп, решительно стуча по столу хвостом, требовал вернуть его в воду. Навалившись на него всем телом, Дюймовочка, одной рукой, прижала его, а другой, нерешительно тыкала его ножом в брюхо.

- Ты его щекочешь? - я был безжалостен. - Хочешь, чтобы он умер от смеха?

- Нет, просто я не могу, когда он на меня глядит! Сделай с этим что-нибудь!

- Женщина, ты с ума сошла? Ты хочешь, чтобы я его ещё и ослепил, перед тем как ты начнёшь его потрошить? Я понимаю убить ради еды, но издеваться-то зачем?

Она на мгновение ослабила хватку, и карп рванул в сторону окна пытаясь преодолеть газовую плиту.

- Стреляй, Глеб Егорыч! Стреляй! Уйдёт, проклятый! – кричал я подбадривая дюймовочку. - В Сокольники он, гад, рвётся! Там есть, где спрятаться.

- Да, ну тебя! – она бросила нож в раковину и села на мокрый табурет. – Я в день знакомства нашего поняла, когда ты глазел на меня и слюни пускал, что у тебя бешенство и нужно тебя к врачу. Пожалела тогда, подумала: «А вдруг с прививкой опоздали, вдруг усыпят»? Вот, надо было отвезти! Не мучилась бы сейчас.

Ох уж мне эти женские расстройства, этот печальный взгляд, эти слёзы в глазах. Прошёл по мокрой кухне, повесил носки на батарею, достал из-под неё карпа и положил в раковину. Сел на корточки напротив:

- И что у нас планировалось на ужин?

- Запечённая в фольге рыба, с овощами.

- И зеленью?

- И зеленью! – передразнила она, как делает всегда, когда у неё заканчиваются «шпильки».

- Давай контейнер, такой, чтоб твои карпы в нём поместились.

- Мы их задушим? – вытаращила она свои глазищи.

- Можно конечно и задушить, - я задумался. – но, тогда нужен фен.

Её глаза стали ещё больше:

- Что, прям шнуром душить?

- А ты как думала? Прям шнуром и душить! Можно при этом ещё и слушать Шнура. А можно, конечно, подуть карпам горячим воздухом на жабры, что их наверняка убьет, но шнуром и под Шнура - будет гуманней! – иронии она не заметила, боюсь следующую рыбу она и правда задушит шнуром от фена.

- А контейнер зачем?

- Чтоб не примёрзли к полке в морозильной камере.

- Мы их заморозим?

- Ну, так, слегка.

- А это надолго?

- А ты куда-то торопишься?

- Нет, но есть уже очень хочется. Я с ними два часа возилась.

Два часа она с ними возилась! Бросила б их в пустую раковину, за два часа, на тёплой кухне, они б потеряли всякую волю к сопротивлению. Но есть и правда очень хотелось, а вот обещанных к рыбе овощей я нигде не видел. Ну, понятно. Усевшись на подоконник - единственное сухое место на кухне, я подтянул ногой табурет и стал распределять обязанности. Мне достались овощи, кастрюля с водой и нож. Ей, уборка кухни, и она не возражала. К тому времени как кухня снова стала сухой, овощи уже были почищены и ждали своей очереди.

- Займись. - я подал ей кастрюлю.

- Не люблю я лук, нарежь его, а я пока переоденусь.

Пока она переодевалась, я нарезал кольцами лук, потом нарезал крупной соломкой (как она любит) картошку и, чего уж её оставлять, нарезал морковь. Достал из холодильника помидоры и зелень. Помидоры - кружочками, зелень – в труху.

- Ой, да я бы сам справилась. – сказала она зайдя на кухню. – Но рыба за мной. Как думаешь, её не пора уже того?

- Рано. Пойду я тоже переоденусь.

Когда я вышел из ванной, свет на кухне не горел, Дюймовочка сидела в спальне и смотрела на ютубе, как кто-то разворачивает шкворчащую фольгу. Когда из-под фольги показалось мясо запечённого карпа, мой желудок возмущённо зарычал.

- К чёрту заморозку, долгое это дело, я пошёл доставать рыбу из холодильника.

Она пулей влетела вслед за мной на кухню и уселась в первом ряду. Я зажёг газ в духовке, закрыл её и достал карпов. Недолго они лежали в морозильнике и ещё могли сопротивляться, но молоток для отбивания мяса успокоил их навсегда.

- А сразу ты не мог так сделать?

- Чтобы каждый раз, когда ты захочешь свежей рыбы, ты ждала меня с молотком?

Представив, сколько она может провозиться с многострадальными карпами, я сам их выпотрошил, вырезал жабры и почистил. Хотя, почистил зеркального карпа - звучит слишком громко. Две полоски чешуи размером с ноготь на большом пальце ноги моей Дюймовочки, снялись двумя взмахами ножа. Потроха, жабры и чешую собрал в пакет, и попросил вынести на балкон, чтобы в квартире не воняло. Рыбу посолил и поперчи, изнутри и снаружи. Два куска фольги протёр растительным маслом, выложил их картошкой, посолил, сверху положил рыбу, набил ей брюхо всем, что было нарезано, присыпал всё остатками овощей и зелени. Последними были помидоры, их тоже посолил, завернул фольгу и положил, что получилось, в противень. Убавил в духовке газ, поставил противень в неё и засек время.

- Ждём сорок минут. Есть идеи, как убить время?

- Идей нет, но есть красное вино.

Пока ждали рыбу и пили вино, я узнал, что в интернете карпов готовят полчаса. Почему наших сорок минут? Да потому что, я не люблю когда в готовом блюде, хрустит сырая картошка.

На голодный желудок, красное пошло хорошо и уже через двадцать минут она рассказывала, что доставка карпов с рынка до квартиры была не менее эпичной, чем сражение с ними на кухне. Как минимум дважды они пытались сбежать, что она решительно пресекла, а перед самым подъездом, видимо предчувствуя печальный конец, и вовсе напали на неё. И если бы не её ловкость и отвага, не видать бы мне ужина, да и её тоже больше не видать. Но она бесстрашно вступила в схватку и вышла из неё победителем. На фоне её подвигов мне и самому начало казаться, что приготовить ужин не так уж и важно, по сравнению с тем, как добыть для него продукты.

Через сорок минут, мы достали карпов из духовки, выложили свёртки из фольги на тарелки и развернули. Я чуть не захлебнулся слюной. Ели в полной тишине, только за ушами трещало. Не знаю, о чём думала Дюймовочка, а я думал, что не хватает лимона, но мой организм, к сожалению, не переносит цитрусовые. И ещё думал, что всё-таки она у меня молодец, давненько я не ел рыбы запечённой в фольге. Я подмёл с фольги все овощи, обсосал каждую косточку и даже голову карпу разобрал. Она тоже разобрала, но по взгляду было понятно, что ничего интересного для себя там не нашла. Когда мы закончили, она сказала, что посуда за ней. Я хотел было согласиться, но потом поглядел на противень и тарелки и сказал, за ней вынести пакет с фольгой на балкон, а посудой займусь я.

Ведь сюрприз-то готовила она, а значит посуда за мной.

Глава 6 Аллергия.

В мой организм проникло что-то враждебное. И ночью, это что-то решило, что кожа на моём лице требует немедленного и обильного увлажнения, поэтому все запасы жидкости в моём теле, к утру, переместились в голову. Проснувшись, я выглядел как потомок великого Чингисхана – круглолицый и узкоглазый. И кривоногий. Хотя, кривоногий я был всегда, а, по мнению людей знакомых со мной, ещё и криворукий. Наверное, потому что ни одна розетка, после моего ремонта, ещё не начала работать, а прикрученные мною по́лки категорически отказывались висеть ровно.

Домашний доктор, издалека потыкав меня в лицо лыжной палкой, сказала что не уверена в диагнозе, но где-то читала, что в средневековье пациентов, подобных мне, сжигали на костре, во избежание эпидемий. Потом она принесла аптечку и предложила на выбор всё, что в ней было: аспирин, анальгин и левомицитин. Я попросил коньяку, но получил категоричный отказ и, будь её воля, он был бы вечным. Лыжную палку она отдала мне с грустью в глазах, поскольку, в данном случае, та была медицинским инструментом и подлежала уничтожению вместе с безнадёжным больным. И я понимал её расстройство, лыжи – это хорошая фигура и здоровый цвет лица, а я – это лучшие годы жизни у плиты, с утюгом и пылесосом в руках.

Я попытался надавить на жалость, изображая старого, плачущего спаниеля. Старого - получилось, плачущего – легко, спаниеля – не очень, но правдоподобно слезящиеся глаза всё же спасли меня от костра. Меня пообещали высадить у поликлиники, по дороге на работу. Я помолился, чтобы высадка происходила не на ходу, (с неё станется, после лыжной-то палки!) и принялся искать футболку с самой широкой горловиной, в которую сможет пролезть та призовая тыква с сельскохозяйственной ярмарки, что ещё недавно была моей головой. Высаживая меня, у главного входа в поликлинику, домашний доктор уточнила, есть ли у меня номер такси в телефоне и я понял, что у нас всё кончено. Она поставила на мне крест! Не помогли ни эпизодический кофе в постель, ни систематический ремонт розеток, ни повешенные без числа полки.

В поликлинике, меня встретила восторженная и жизнерадостная очередь, устремившая ко мне свои горящие взоры. Я, было, обрадовался такому вниманию, но вскоре понял, что зря. Оказывается, как раз перед моим появлением, мои нездоровые братья и сёстры, поделились на: «чипированных» и нет, в соотношении один к одному. Для открытого противостояния, обе группы, видимо, ждали численного перевеса, и я пришёлся как никогда кстати. Меня с ходу спросили, верую ли я в иммунитет и мать его вакцину, или 5G на меня нет? Пришлось притвориться иностранцем-католиком (хотя, как человеку привитому, хотелось примкнуть и даже возглавить!), я перекрестился символом «виктория» по диагонали – от плеча к бедру, громко сказал: «Аве Кришна!», стянул маску и улыбнулся. От улыбки, натянутая на лице кожа, сулила лопнуть, и лишь чудом держалась. Но нужный эффект был достигнут.

Противоборствующие стороны, вслед за мной, дружно перекрестились и расступились, здраво рассудив, что лучше никакого союзника, чем такой. Получив свободный коридор до окошка регистратуры, я понял – мои шансы на выживание растут. Девушка из окошка с огромными, то ли от рождения, то ли от испуга, карими глазами подтолкнула ко мне, розовым ноготком, талончик к врачу и принялась поливать себя антисептиком. Надеясь, что она не готовит самосожжение, я направился к лифту, в который, увидев меня, не рискнул войти парень на костылях и с гипсом на ноге. «Мне на пятый, это не высоко» - сказал он и заковылял к лестнице. Я кричал ему в спину, что и мне на пятый, но он не слышал меня, наверное, шёл на приём к ЛОРу.

Очереди в кабинет не было. Врач, близоруко щурясь, сходу спросил, почему я без маски, надел очки, оглядел меня ещё раз, прокашлялся, сказал: «В принципе, неважно» и, взяв под локоток, повёл меня куда-то по коридору. «В морг?» - с тревогой спросил я, «Рано» - обнадёжил он. Оказалось, мы шли в лабораторию. Там мне сразу объяснили, что от меня им нужны различные жидкости из организма, для анализа. Я согласился и настаивал, чтобы взяли как можно больше и желательно из лица.

Накануне, мой друг сварщик проходил медкомиссию от работы и хвалился рекордными сорока́ минутами на одиннадцать кабинетов, я провёл в одном два часа, пытаясь нигде себя не чесать. На этом настоял врач, увидев мои руки и грудь. Я не помню, с кем я сражался во сне, с тигром или стаей с росомах, но следы когтей, на моём теле, говорили о том, что наша битва была легендарной. В итоге я сдался, терпения уже не было и я попросил: или разрешить мне чесаться, или усыпить меня, в конце концов. «Супрастин» - коротко бросил врач и мне тут же поставили укол. Нет, ну почему сразу нельзя было сказать: «супрастин»! Ну, не такое уж и сложное для произношения слово - су-пра-стин, зато какой эффект! Пропали слёзы, зуд, кожа на лице перестала тянуться и больше не рисковала лопнуть, захотелось жить. Я начал собираться домой, но бросил эту затею потому, что врач снова был лаконичен: «Рано».

Он вообще был сама краткость, этот врач. На вопрос: «Что у меня?», он ответил одним словом «Аллергия». На вопрос: «На что?», ответил двумя: «Анализы покажут». На вопрос: «И как лечить?», тремя: «Стационар или амбулатория». Зато его принтер был более многословен и выплюнул из себя три листа А4, заполненные тем, что мне можно, чего нельзя и что делать когда нельзя, но очень хочется. Когда я увидел чего нельзя, жить срочно расхотелось. Хотелось кричать: «Организм, ты сума сошёл? Какая аллергия на белок? Ты же сам белок! За что ты так со мной?» Хотя, отчасти, я его понимаю, за прошедшие десятилетия, чего он только не принимал от любознательного и чревоугодного меня.

Кроме того, рекомендации требовали исключить из рациона всё: острое, солёное, кислое, сладкое, жирное, шоколадное, ореховое, морерождённое, алкогольное, табачное… Я понял, что не могу дочитать список до конца, мешают навернувшиеся слёзы, и обижено упрекнул врача: «Вы же сказали, что я буду жить». «Скучно, но будешь. А с соблюдением диеты ещё и долго» - наконец, разговорился он и тут же попрощался.

Выйдя на улицу, я сразу понял, что люби́м больше, чем лыжные прогулки. Знакомая машина ждала меня у главного входа. Достал телефон, а там семь пропущенных вызовов и одиннадцать(!) смс:

«Ну, как ты там?»

«Чего молчишь?»

«Ты в сознании?»

«Ты жив?»

«Ну, не мучь меня, ответь!»

«Это ты так мне за лыжную палку мстишь?»

«Хочешь меня?»

«Ну, на это ты точно должен был ответить»

«Всё совсем плохо?»

«Я отпросилась с работы, жду у главного входа»

«Если до полудня ты не выйдешь из поликлиники, я иду на штурм!»

И не важно, как висят по́лки и есть ли ток в розетке, главное, что ты хороший человек. Но, на всякий случай, поспи на диване пару дней. Вдруг это всё же заразно?

Глава 7 Шопингу посвящается.

Когда она тянет вас пройтись по магазинам, и веских причин для отказа у вас, в принципе нет, (все конечности на месте, и ни одна из них не в гипсе, у вас нет серьёзных кровотечений, вам не нужны реаниматолог и аппараты для поддержания жизнедеятельности) не вздумайте взять с собой наушники. Даже самого скрытого ношения, (разработанные по сверхсекретным технологиям, выкраденным из тайных лабораторий пентагона, и изготовленные трудолюбивым китайцем в провинции Синьцзян) они могут выдать в вас - человека черствого и бездушного.

Но если уж вы совершили подобную ошибку, из-за безграничной любви к музыке, или по другой какой-то причине, (допустим, у вас вызывают тревогу манекены в женской одежде и вам нужно отвлечься) и взяли-таки наушники на шопинг то, постарайтесь их не засветить. Или хотя бы не кивать в такт мелодиям со сборника, который вы начали составлять ещё в двенадцать лет. Ваше внимание должно быть сосредоточено на её голосе, а все эти ваши хеви и ме́талы будут только отвлекать.

И если вам, по какой-то невероятной причине, удастся не раскрыть себя, в этом многочасовом марафоне под названием «давай ещё сюда заскочим», то самым серьёзным для вас испытанием станет - не запеть. Не запеть в тот самый ответственный момент, когда она, после пятнадцатого магазина, выйдя из примерочной в двенадцатом уже сарафане, спросит: «Ну, и как тебе»? И если так совпадёт, что именно в этот момент в вашем ухе запоёт Ди Снайдер, вам ни в коем случае не сто́ит, забравшись на пуфик с ногами, вытянув вверх руки со сжатыми кулаками, начать подпевать ему:

We're not gonna take it

Oh no, we ain't gonna take it

We're not gonna take it anymore

Потому что, если это вдруг случится, вы подтвердите её самые ужасные опасения на ваш счёт. Через час тишины, который покажется вам вечностью, в уюте родного дома, она, подобрав жёсткие аргументы и яркие краски, напишет такой точный психологический пейзаж вашего жалкого внутреннего мира, от которого вам станет стыдно, а Фрейд заплачет в гробу.

И убедительно парировать обвинения у вас не получится, вам будет мешать роза в зубах. Да и не примет она извинений (сплюньте розу) от человека, который опозорил её на весь пассаж, в который ей теперь путь закрыт на долгие годы. Так бездарно исполнить легендарную песню, уродуя мотив и коверкая текст ужасным произношением, - это нужно постараться! А она много раз говорила, что ваш английский нужно подтянуть. И неважно, что вы не собираетесь выступать в Олимпийском, вы доказали, что и в магазине готового платья можете эпично облажаться.

А пото́м, когда вы решите что гроза уже миновала, она вдруг выдаст самую ехидную улыбку, на которую способна, и скажет, что вы зря надеетесь будто бы она не поняла контекста, когда вы запели. Представление, которое вы показали – оскорбительно! Что человек вы грубый, черствый и бездушный. И место ваше на диване.

Поверьте, если вы не любите спать один и на диване, не берите с собой наушники, когда она тянет вас по магазинам.

Глава 8 С учителями не шутят.

Я никогда не умел: решать вопросы, заводить нужные знакомства и принимать груз ответственности. Мой домашний психолог говорит, что я социально не адаптирован более чем совсем, «видимо, на Криптоне что-то напутали и не того супермена прислали на землю, во младенчестве». Как правило, в этот момент я мою посуду и молча киваю. Спорить с ней бесполезно. Она держит в ежовых рукавицах два десятка подростков, называющих её по имени отчеству, меня же способна задавить авторитетом, просто нахмурив левую бровь.

При этом она же может сказать: «Дальше так, продолжаться не может. Иди и разберись!» и посылает меня туда, где я абсолютно бесполезен - ТОС, водоканал, энергосбыт. Места, попав которые, я тут же теряю пространственную ориентацию, весь словарный запас и внутреннюю гармонию. Она думает, наверно, что это пойдёт на пользу моим коммуникативным навыкам и это так она меня воспитывает. Но, как правило, подобные визиты обогащают мой словарный запас новыми лексическими единицами и только. Единицами, которые, в её присутствии, можно только думать и, ни в коем случае, нельзя произносить вслух.

И хорошо если там, куда я был послан, меня встретит такой же как я сам, живой свидетель «Утренней почты». Сочувственно покачает головой, проведёт по нужным кабинетам, ткнёт в нужные для подписи места и даже денег за это не возьмёт. А если, этот кто-то будет женщиной? Молодой. Да ещё, не дай бог, красивой! Вы когда-нибудь пробовали держать втянутым живот более получаса? Не пробуйте, на пользу вашему организму это не пойдёт. В лучшем случаем, от нехватки кислорода, вы упадёте в обморок к ногам прекрасной девы. В худшем, от приступа гипертонии, вам потребуется срочная медицинская помощь. В самом худшем - вы сдадитесь, сделаете глубокий вдох и расслабитесь, надеясь, что пуговицы, полетевшие с рубахи во все стороны, не оставят никого без глаз.

Или вот, пример. За окном темнело. В подъезде кто-то играл на гитаре (говорят, они скоро обратно заменят блютуз колонки, думаю врут!). В подъезде, наверняка, пили пиво и сажали себе на колени молодых и застенчивых девиц. А вы, пялитесь в монитор, думаете: «Какого чёрта, этот Наполеон о себе возомнил? Нет, у меня, ты, до Москвы не дойдешь!» и высылаете, навстречу врагу, пушки и кавалерию. Но, в самый разгар битвы за Смоленск, голосом нетерпящим пререканий, ваш домашний психолог заявляет, что сейчас у вас состоятся практические занятия по разрешению конфликтных ситуаций. Форма одежды любая. Можно прямо так, в труселях, так даже страшнее выёдет. Что звучит вдвойне оскорбительно, ведь она сама их и выбирала.

Прислушиваясь к голосу, требующему перемен, и стараясь не подпевать ему, вы взываете к голосу разума и говорите, что в реальной жизни у вас ни пушек, ни кавалерии нет, а там, в подъезде, вас ждёт явно превосходящий в количестве противник. К тому же молодой, а значит вспыльчивый. И что пойти-то вы, конечно, пойдёте, ни куда не денетесь, но только если можно будет взять с собой соседа и разводной ключ. А после, вы тоже хотите пить пиво и петь песен (ещё неплохо было бы молодых и застенчивых девиц посажать себе на колени, но об этом лучше умолчать).

И вот тут, поняв, что вас невозможно перевоспитать, можно только вывести в лес и оставить там на волю проведения, она покажет мастер-класс. Открыв дверь в подъезд пошире, она очень решительно заявит, что не пожалеет времени, найдёт школу и класс в котором учатся юные барды, и, пользуясь педагогической солидарностью, сделает их вечными дежурными по этому классу. А развязка вообще сразит вас наповал. Тот голос, что ещё недавно просил перемен, громко, но вежливо, спросит: «Извините, Марьванна, а можно мы ещё посидим, но без гитары? Холодно на улице».

Через десять минут в подъезде наступит абсолютная тишина. Оно и понятно. Кто станет связываться (да, ещё и в ночь перед началом четверти) с училкой, способной найти тебя там, где ты и не ждёшь?

А вы сидите и думаете: «Подумаешь, пример она показала. А вот, смогла бы она своим командным голосом остановить Наполеона? Сильно сомневаюсь. А я вот… О, чёрт! И я не смог, отвлекла она меня своими глупостями. Французы не только Смоленск взяли, но уже и под Москвой чувствовали себя как дома. Когда я там в последний раз сохранялся»?

Глава 9 Ангина.

Три дня со снеговой лопатой в руках сделали своё дело! Думал, что стрельнет поясница, но беда пришла, откуда не ждал.

Если верить моим родителям, а у меня нет причин не доверять этим - дорогим мне людям, впервые Ангина посетила меня ещё когда моим любимым напитком было грудное молоко. Уж не знаю, чем я ей глянулся, но она стала моей верной спутницей на долгие годы. Сколько слез было мною пролито, сколько бессонных ночей я провёл в её объятиях, как она морила меня голодом и мучила жаждой. Бессердечная сука! Хотя нужно отдать ей должное – это единственная дама, которая могла удержать меня дома, в постели, не прилагая при этом особых усилий. А ещё ей всегда было плевать на все мои достоинства и недостатки – финансовое благополучие, внешний вид, вредные привычки. Она готова идти за мной хоть в свет, хоть на пикник с друзьями; не морщит брезгливо нос при виде заводской раздевалки, не пугается общаг и съёмных хат. А я, скажу честно, всегда её боялся, потому что всё, что её интересовало – это уложить меня в постель.

И чтобы я ни делал, как бы ни старался, она снова и снова возвращалась, находя для визитов, как назло, самое неподходящее время. Уж и не знаю почему, но ко мне она любит приходить с начала мая и по конец сентября (говорят это как-то связанно с мороженым и холодным пивом, но я в это не верю), и лишь изредка навещает меня по зиме. Казалось бы, за долгие годы нашего знакомства, я должен был привыкнуть к её посещениям и относится к ней если не с любовью, то уж со спокойствием, но только она на порог и у меня начинается паника. Мне неизвестно откуда у Ангины такая страсть к истязаниям, может всему виной какая-то психологическая травма или это врождённая слабость, но эта её привычка - выкручивать суставы и душить меня, никогда мне не нравилась.

С детства меня учили что полоскания горла различными отварами, должны отпугнуть Ангину, давно была известна её неприязнь к разного рода пряным запахам. Каких только гербариев мне не заваривали! Нет, серьёзно, назовите любой цветок, овощ или шишку, и я скажу вам: «Как же, помню, проходили». Вот только Ангине либо было пофигу, либо она делала для меня исключение. Я мог пахнуть чесноком, мёдом или хвоей, а она только сильнее сжимала меня в своих объятиях. Сейчас я люблю смешать джинн с лимонным тоником, или закусить стаканчик медовухи маринованным с чесноком огурцом, а в детстве я успел возненавидеть и хвою, и чеснок, и мёд. Хорошо хоть дело обходилось полосканием и глотать их не было необходимости.

А потом пришло время, когда буквально все болезни мира стали врачевать ветхие старушки и телеврачи, ставшие на какое-то время главными лекарями страны. Уж не знаю, чего они нашёптывали в склянки с водой, но Ангине на это было наплевать, владела она чем-то таким антиприворотным, что сводило на нет потуги знахарок и Чумаков с Кашпировскими. Она потешалась над тем, как я полощу горло, умываюсь и обтираюсь заговорённой водой и снова тянула меня в постель. Был период, когда я пытался передать своё проклятье ни в чём не повинным животным, дыша на них во время очередного визита Ангины. Стоит ли говорить, что из этого ничего не вышло? Хорошо хоть глотать их не было необходимости.

Но на самую радикальную меру я решился в армии. Ну, как решился? В армии же всё по команде делается, говоришь: «Есть» и выполняешь приказ. Как сейчас помню, заступили в очередной наряд по городку, а тут она – Ангина, и как всегда без предупреждения. К другим моим братьям по оружию приходили Меланхолия и Поллюция, а у меня одна бессменная спутница. Говорю ей чтоб отстала, перед сослуживцами мол неудобно, но какое там! Утром сдал ствол в КХО, и рванул к фельдшеру. Дал он мне две таблетки аспирина (наивный докторишка, этим только похмелье пугать, а не её величество Ангину), и в полдень я уже был в армейском госпитале. Капитан медицинской службы, осмотрев меня, уточнил делали мне раньше прокол или нет? Поосторожней нужно с такими вопросами, у меня аж глаз задёргался. Говорить я не мог поэтому просто вытянул вперёд руки начал сжимать и разжимать кулаки, растопыривая пальцы. На третьем десятке, капитан кивнул со словами: «Значит ничего нового от меня не услышишь. Раскрой рот пошире», и достал обоюдоострый скальпель. Эта процедура и впрямь была для меня привычна, с тридцатью я конечно преувеличил, но десяток таких пережил точно. Ткнул он меня в горло скальпелем пару раз, протянул мензурку с фурацилином - полощи. Ангина стои́т усмехается, видно что уходить не спешит, знает что ещё пару дней у нас с ней есть.

Многие врачи утверждают, что некоторая неполноценность, отпугивает Ангину, делая вас не привлекательным для её чар. Так думал и военврач, спрашивая у меня не пробовал ли я удалять миндалины, как будто сам не видел, пробовал я или нет. Может думал, что они отрастают как хвост у ящерицы, а может шутил, кто его знает этот врачебный юмор? Короче, велел готовится, как зарубцуется и температура спадёт, будет он меня ждать в операционной. Тут вам - не здесь, как любят говорить в армии. Это на гражданке вам предстоит подписать сорок экземпляров согласия на операцию, а в армейском госпитале вас просто уведомляют о месте и времени проведения операции (хотя, может сейчас всё и поменялось, не знаю). На пятый день пребывания в ЛОР отделении, меня отвели в операционную пристегнули к креслу, завязали глаза и похрустев в горле ножницами, (звук был такой как будто режут плотный картон), вернули в палату.

Всё! Прощай ненавистная Ангина. Три месяца я тешил себя надеждой, что мои страдания были не напрасны и что больше я не увижу эту изуверку, мучавшую меня долгие годы. Просыпаюсь как-то до подъёма, а она рядом лежит и крепко обнимает меня за шею. У меня дыхание не просто перехватило – напрочь пропало! Я в капитане медслужбы, в том самом госпитале, чуть две сквозных дыры не прожёг взглядом, а вот он дыру в затылке точно прочесал. И всё приговаривал: «Интересный случай. Впервые у меня такое в практике». Потом сделал мне прокол напомнил где ведро с фурацилином, дал мензурку и отправил в палату. В ту же самую палату и на туже самую кровать, на которой мы с Ангиной кувыркались в прошлый наш заезд! Совпадение? Ирония? Ещё какая! Благо, мне уже всё вырезали и второго визита операционную не предвиделось, потому что альтернативой был бы только побег.

С тех далёких пор я пережил ещё не один визит Ангины, и давно нашёл её слабые места. При всём её стремлении затащить меня в кровать, она панически боится ролевых игр с белыми халатами, а если в то время, когда она у меня гостит, ко мне заглянет мой хороший друг Антибиотик, на второй-третий день она, не попрощавшись, уходит. Так случилось и в новогоднюю ночь. Ложась спать, я почувствовал её тепло и крепкую руку на шее.

Этой зимой, по понятным причинам, я не рискнул обращаться к врачу, уж очень мне не хотелось зависнуть в изоляторе с потенциальными переносчиками коронавируса, поэтому справлялся сам. Позвал старого друга Антибиотика и вдвоём мы вытолкали старую знакомую за порог. До следующей весны, я надеюсь, мы её не увидим. А вам мой вам совет – если вас навестила Ангина, предложите ей поиграть в доктора, а лучше обратитесь к настоящему врачу. Он знает, как себя правильно вести с этой ненавистной дамой и познакомьте её Антибиотиком его она, точно не любит и всегда торопится уйти. Не тратьте время на поиски в интернете очередного, стопроцентного, народного метода борьбы с незваной гостьей, наносите удар первым.

Мой домашний доктор, сделав уже две попытки, стоит надо мной со шприцом и ватным диском:

- Она не протыкается!

- Кто?

- Кожа.

- Кожа – это то, из чего у тебя обувь. А пока это на мне – это шкура. Природой так и запланировано, что нежные внутренности прячутся под защитой крепкого внешнего слоя.

- И как быть?

- Бей!

- Как, «бей»?

- Бей, как зверя бьют, одним мощным ударом точно в сердце, чтоб не мучился. Только ты бей не в сердце, там у меня и так шрамов хватает, бей в крайнюю верхнюю четверть полупопия. Куда я тебе показывал.

Третья попытка и визг.

- Ну, что там?

- Кровь!

- Отлично, есть пробитие! Зачем одёрнула руку? Надо было дальше загонять.

- Так ведь кровь идёт.

- Пойдёт-пойдёт и перестанет. Зачем тебе ватный диск? Протри и давай коли́ уже. Я и так себя игольницей чувствую. Не можешь ударить, приставь и навались всем телом.

- А больно не будет?

- Что за вопрос? Конечно будет, но не долго. Вот если ты иглу сломаешь…

- Стоп. Она что может сломаться?

- Ничто не вечно. Но ты не трясись и всё получится!

- Ну, уж нет, коли́ себя сам. Как ты раньше справлялся?

- Помощница! Зачем бралась, если бросаешь на полпути?

- Потому что ты сказал – это как два пальца об асфальт!

Ну, ладно. Если хочешь, чтобы было хорошо - подбери правильный стимул!

- Товарищ доктор, а помните, вы просили, чтобы я был гладко выбрит к новому году? Я ещё, не соглашался, а вы настаивали.

- Это разные вещи. И, кроме того, ты бреешь бороду раз в полугодие и себе. А сделать укол заставляешь меня.

- Всё верно. А вы когда-нибудь видели мои станки для бритья?

На обдумывание у неё уходит немного времени, в конце концов, не бином Ньютона. С протяжным «Ха-а-а», она загоняет иглу по самое основание:

- Ты что брал мои станки для ног?!

- Ну, не по соседям же ходить? Тем более, ты сама говоришь, что бреюсь я раз в полугодие. И делаю это, кстати, для тебя. Тебе что жалко? Надави уже на поршень, и покончим с этим.

- Сам надави.

- Да, неудобно мне самому, уж больно болезнен это процесс.

- Да, ты что? - А вот яду в голос могла и не добавлять, я и так понимал, что процесс будет - неприятным для меня, и доставит удовольствие ей. Навалилась всем телом на поршень, как будто пыталась не только лекарство, но шприц загнать мне в мышцу. – Сколько ты говоришь уколов нужно сделать в день?

- Два. Один – утром и один – вечером.

- До вечера, больной.

- До вечера, доктор.

Глава 10 Подвалофобия.

Сознавайтесь, вам внушает страх, бегущая по квартире мышь? Или паучок, притаившийся на заднем окне автомобиля? Может, при виде змей вы впадаете в ступор и не можете пошевелиться? Я всегда считал себя человеком лишённым подобных страхов. Кидал в мышей тапками, потому что ловить их бесполезно – они маленькие супермены. Выкидывал паучков на улицу, если не будут съедены, получат шанс на новую жизнь. А змей, если не ядовиты, ловил и навивал на запястье. Не знаю, откуда у меня такое отношение ко всяким вредителям, букашкам и гадам, но я думаю, тут во всём виноват Дроздов Николай Николаевич. В детстве меня сложно было оттянуть от телевизора, когда шла передача «В мире животных». И я хорошо знаю, что чаще всего, зверюшки боятся нас сильнее, чем мы их. Ну, да и не обо мне речь. Речь об Алексеиче.

Его в нашем дворе знали все. Мужик - глыба. Косая сажень в плечах, кулаки – кувалды. Хулиганить к нам во двор приходили только самые отчаянные сорвиголовы. Знали, что не потерпит и спуску не даст. Но, при этом человеком он добрейший и безотказный. На нём, одно время, держалось почти всё хозяйство нашей уютной коробки. Он знал каждую трубу, каждый кран, каждый метр электропроводки, каждый автомат и каждый счётчик. Он знал что делать, когда течёт там, где не должно течь. Что делать, когда не течёт там, где течь должно. И что делать, когда вообще непонятно должно течь или недолжно. Он знал, откуда свет в люстре, откуда газ в плите и откуда вода в кране. Он знал всё. Вообще всё! Но год назад неожиданно отошёл от дел. Соседи долго ломали голову и предполагали всякое, но в итоге сошлись на мнении, что человек просто устал.

Все знали, что шесть лет назад он вышел на пенсию, что раньше работал слесарем в ЖКХ, и был мастером на все руки. Что на пенсии он посидел всего пару месяцев, решил, что это не дело - сидеть без дела, развесил по подъездам объявления об услугах по мелкому ремонту и начал обрастать клиентурой. Что очень скоро оказались услуги Алексеича очень даже востребованы в нашем дворе, и что номер его телефона появился на быстром наборе у каждого второго его жителя.

А ещё все знали, что Алевтина – председатель нашего ТОСа, долго пыталась привлечь его в коллектив своих специалистов, манила сладкими пряниками и грозила суровыми кнутами. Обещала: удобный график, высокую оплату труда, регулярные заказы - что у него и так было. Стращала: налоговой, полицией, и судом – чего Алексеич не боялся, потому что помогал по доброте душевной. А вознаграждение, незаметно, подсовывали ему благодарные пользователи в ящик с инструментом. Не возвращать же? Да, и как тут разобраться, кому и сколько возвращать? Если ты за день десяток квартир обошёл. И вдруг сошёл с дистанции, ни с того ни с сего. Значит и правда устал, ведь не молод уже, седьмой десяток разменял, в конце концов. Но консультации по-прежнему давал.

Был и у меня его телефон на быстром наборе. По осени, уже после того как включили центральное отопление, я менял в ванной сушилку для полотенец, и пользовался его опытом и свободным временем. Он тогда был моим штурманом «на удалёнке». Включив громкую связь на телефоне, я шёл направляемый его голосом: «поверни на право», «поверни на лево», «что видишь?», «прибыл в пункт назначения», «перекрывай правую задвижку с красным вентилем». Я тогда уложился в час, срезал старую сушилку, переварил сгоны, поставил отдельный кран и установил новую. Соседи и заметить не успели, что я перекрывал стояк. В тот же вечер пошёл благодарить Алексеича и, как бы между прочим, спросил, чего это он вдруг сложил свои обязанности?

Может его достали с этим вопросом, а может ему просто захотелось рассказать о том случае, что закончил его карьеру, я не знаю, но рассказ его был таким.

По весне, позвонила взволнованная пенсионерка и сказала, что под газовой колонкой на кухне растёт лужа воды. Половина задвижек на стояках, в наших стареньких «хрущёвках», давно ничего не держат и меняют их только по внезапной необходимости. Поэтому я догадывался, что без визита в подвал, дело не обойдётся. Взял ключи, они у меня есть от всех подвалов в нашем дворе, взял ящик с инструментом и вышел на улицу. А там - благодать! Середина апреля, солнышко светит, птички поют всё нежно-зелёное. Весь двор в жёлтых одуванчиках, лепота! А у нужного мне подъезда, вдруг - митинг! Думаю: «Рано ещё», старушка только позвонила, не успела она никого затопить. Подхожу, прислушиваюсь и узнаю в чём дело.

Алёнка, с четвёртого подъезда, гуляла с дитём в коляске и увидела змею. Та переползла через клумбу и нырнула в подвальное окно. Никаких точек она на ней не видела, но змея была чёрная и блестящая как новый «бмв» и почти таких же размеров. Мне не досуг было, и я сказал, зато мышей поубавится, чего переживать? Достал ключи от подвала и пошёл работу работать. Митингующих, как ветром сдуло к соседнему дому. Наверное, думали, что как только я открою подвал, выпрыгнет чёрный блестящий «бмв» размером со змею и перекусает их всех. Перекрыл чего надо, поднялся в квартиру, заменил старые краны, поменял прокладки на колонке, оставалось только вернуть людям воду. И пошёл я назад в подвал.

Двух шагов по нему не прошёл, когда у меня под ногой что-то хрустнуло. Змея? Не, гофра. Кусок старой, грязной, пластиковой гофры, длинной около метра. И я так удачно на неё наступил, что один её конец задрался почти вертикально – ни дать ни взять, кобра готовая к атаке! Подскочил я знатно, чуть не вломился головой на первый этаж. А ещё, я не мог вспомнить, когда за мной в подвал спустилась маленькая, пугливая девочка, но когда она перестала визжать, у меня в лёгких вдруг закончился воздух. Я не знаю, была ли змея в подвале или нет, и собиралась ли она там задержаться, но думаю, после тех трелей, что я выдал, должна была сменить не только дом, но и улицу.

А вечером у меня «мотор стуканул». В жизни на сердце не жаловался, и вдруг прихватило так, что в глазах потемнело. Тогда я и решил, что пора завязывать с этими шабашками. Сорок лет только и делал, что работал и шабашил. Жизни не видел! Хватит пора и меру знать.

Алексеич закончил рассказ и предложил мне не сдерживаться. И я не сдерживался. Смеялся громко и долго. Извинялся. Успокаивался, потом представлял себе этого богатыря, визжащего как девчонка, и снова начинал смеяться. Понимаю, что глупо. Но, во-первых, я это делал с его разрешения. А во-вторых, ну, как тут было удержаться? Насмеявшись, я ещё раз извинился, поблагодарил Алексеича за помощь, попрощался и напоследок пообещал, что унесу его тайну в могилу.

Сло́ва я, как вы понимаете, не сдержал. Оправдываться не буду, виноват. Но, как человек не до конца падший, признаюсь, что недалеко я от Алексеича и ушёл.

- Стояк! Стояк! – кричала Золушка с кухни.

Ещё минуту назад я слышал журчание воды и звон тарелок. И вдруг «Стояк»! Лет двадцать назад, я в первую очередь, отреагировал бы на такой крик скабрезной шуткой и лишь потом проявил реакцию. Но теперь-то, я человек взрослый и серьёзный, поэтому метнулся, как ужаленный, на кухню. Паника Золушки была вполне обоснована. Смеситель в мойке был неестественно вывернут и фонтанировал в направлении окна, а Золушка, упираясь ладонями в струю, старалась направить её назад в мойку. В общем, светопреставление! Точнее - мировой потоп. Пал я на колени и пополз в молитвенном экстазе к посланнику бога Посейдона – Стояку, смиренно прося его унять течь, во имя сына его Тритона и внука - Трёхчетвертного Крана. Но тяжесть грехов моих была велика, и лишь частично удовлетворил мои молитвы великий олимпиец. Напор воды уменьшился, но не прекратился. В общем, всё по заветам Алексеича – замена кранов проводится строго по внезапной необходимости.

Покалеченный смеситель я обвязал полотенцем, и опустил концы текстиля в мойку, чтобы вода не заливала соседей. Для золушки поставил табурет напротив апокалипсиса и сказал: «Бди». «Всегда бдю» - ответила золушка и попросила планшет. Знаю я, как она бдит с планшетом! Внимательное чтение двух первых глав. Длинные моргания на третьей, плавно перерастающие в посапывание. И глубокое погружение во внутренний мир, с отрицанием материальности всего сущего, на четвёртой. Нашёл в списке аудиокниг «Приключения капитана Врунгеля» (попробуй под них заснуть), запустил и помчался в магазин. Возвращался укомплектованный по полной программе: новый кран, новый смеситель и новые шланги под него. По дороге спустился в подвал и перекрыл воду.

С краном на кухне пришлось повозиться, новый-то сел как родной, а вот старый прикипел и категорически отказывался скручиваться. Но, при помощи газовой горелки, разводного ключа и рычага (слава Архимеду), мы его, на па́ру с золушкой, таки сорвали. Перед установкой смесителя, я решил вернуть людям воду, дабы не наживать врагов длительным отключением, и пошёл в подвал. По пути вспомнил добрым словом Алексеича, за то что тот научил, что где и что к чему. Заодно вспомнил чёрную змею размером с «бмв» и снова от души посмеялся. Воду в стояк я вернул и с чистой совестью пошёл на выход.

Уж и не знаю, как давно, утепляя трубы в нашем подвале, обмотали их стеклотканью и на чём она держалась. Но, когда до выхода из подвала мне оставалось всего лишь пробежаться по десятку ступеней, лента чёртовой изоляции, шириной не больше ладони, старая и грязная, сперва мазнула меня по щеке, а потом опустилась на плечо. В общем, не помню, когда за мной в подвал спустилась маленькая, пугливая девочка, но когда она перестала визжать, у меня в лёгких кончился воздух.

В квартиру я вернулся сам не свой. Хотел сразу закончить со смесителем, но ещё долго не мог заставить себя залезть в тёмное замкнутое пространство под мойку, где может прятаться всё что угодно. Чем я себя выдал, не знаю, то ли дрожащими руками, то ли ликом бледным, но Золушка меня вычислила:

- Что случилось? На тебя напали? Тебя ограбили? Тебя убили? Ну, не молчи, говори!

Вот же женщины! Когда у них на кухне бьёт фонтан в потолок - они кротки и несчастны, а когда течь устранена - можно и злорадствовать. Убили! Да если б так! А то ведь и в мокрых штанах мог вернуться домой. Залез в «аптечку», взял бутылку, плеснул себе в стакан коньяку на три пальца, выпил и рассказал, как дело было. Не забыл и про Алексеича. Когда перестала смеяться, сказала на полном серьёзе: «Я бы умерла» - и добавила: «Ну, ты это побори себя и давай, заканчивай со смесителем».

Поборол себя и закончил. Съел вторую порцию коньяка и начал собирать инструмент. Долго не мог найти ФУМ ленту. И тут она прилетает со спины, мне на плечо, размотанная и выкрашенная в зелёный цвет. Не поленилась Золушка, нашла зелёный маркер и разукрасила. А для пущей достоверности кричала «Змея! Змея!» и делала: «Пссс-пссс». Наивная, во мне уже сто пятьдесят грамм лекарства от страха. Схватил её, перекинул через плечо и понёс в спальню. Будет тебе сейчас и змея, и пссс-пссс!

А в подвал я больше ни ногой! Есть люди, которым платят за подобные риски, вот пусть они и отрабатывают свой оклад. А я им еще плакат в подвале повешу: «Осторожно! Змеи размером с «бмв»».

Глава 11 Котлеты из щуки.

Ни свет, ни заря, позвонили Боря с Ваней. По громкой связи. Прекрасно слышал обоих и шум автомобильной печки. Посмотрел на часы – без четверти пять. На улице- темень глаз коли, даже и не знаю, зачем я ответил.

- Фёдорыч, спишь? – спросонья, не сразу понял, кто из них говорит.

- Если ответил, значит не спит. – уместный комментарий, кажется от Бори.

- Фёдорыч, в данный момент, удаляет из телефона контакты двух бывших друзей и не может ответить. Попробуйте позвонить позже. – стараясь быть равнодушным, ответил я.

- Тогда примите для него сообщение. Едем за щукой, тчк. Нужен водитель, тчк. Выручай, зпт, друг, тчк. – это точно был Боря (из этих двоих только он знал разницу между тчк и зпт).

- Наш водитель вчера забухал, ёклмн. – добавил Ваня.

- Мужики, я всё прощу, если вы звоните из Хабаровска и забыли про разницу во времени. Но если вы сейчас стоите, у меня под окнами, в ста пятидесяти километрах от Волги-матушки, я вам клянусь, вслед за гнётом для засолки рыбы (который Боря мне подарил), в салон вашей Нивы влетит полуголый, злой и агрессивный мужик. И я уже иду на балкон.

- Голый, - это ты зря. На улице минус пятнадцать! Ты оденься, как следует и прыгай. Только целься в Ванькиного «козлика», мы сегодня на нём.

- Вы спятили? Вторую неделю метёт, куда не сунься везде снег в пояс! Вы координаты оставьте и езжайте, я вас по ним весною найду и похороню, как полагается. – не знаю, почему я ещё не бросил трубку.

- У нас УАЗик, у нас цепи на колёса и лопаты с собой. Мощи́ – немерено, если надо откопаемся и куда хочешь доедем. Ты только рули.

Спящая Красавица, лежащая рядом, повернулась на другой бок, каждой складкой одеяла показывая, как она не довольна этим звонком.

- Сегодня без меня. – сказал я и сунул телефон под подушку.

Ни я, ни эти двое телефоны не отключили, поэтому подушка разродилась диалогом. Очень громким, в ночной тишине.

- Минус один.

- Минус три если считать Макса, который ещё вчера готов был ехать.

- Кому будем звонить?

- Да, поехали вдвоём. Что мы не справимся?

- Ага, вдвоём! Я что зря трёхлитровую банку первача берёг на этот выезд?

- Ну, не будем пить… Хотя, кого я обманываю, кто-то один будет.

Видимо в машине состоялась дуэль взглядов, потому что наступила тишина. Спящая Красавица не стала дожидаться, чем разрешится этот поединок, снова повернулась на другой бок и, протянув руку, вытащила из-под подушки мой телефон.

- Слушайте, вы, двое.

- Кто это? – Иван прозвучал натурально удивлённым. Я так и представил себе, как он оглядывает салон УАЗика в поисках притаившегося пассажира.

- Ваш внутренний голос.

- А почему женский?

- Потому что злой. Слушайте и не перебивайте! Наверняка, первый кому вы позвонили, был Серёга. Он теперь не спит и клянёт вас, на чём свет стоит. Советую больше никому не звонить и не наживать новых врагов, а позвонить снова ему, поехать он согласится, и заодно объяснит вам в дороге, почему друзья считают вас психами.

- А ведь он прав.

- Она.

- Что она?

- Голос женский, значит она.

- Да, какая разница? Пусть будет она. Она права.

- Про психов?

- Про Серёгу. Он если проснулся, уже не уснёт, а заняться сейчас ему нечем. Звони!

- Спасибо тебе, внутренний голос. - искренне поблагодарил Иван.

- Не за что. – ответила Спящая Красавица. - И ещё, если я вечером останусь без щуки, вы останетесь без друга.

Сбросив вызов, она убрала телефон мне под подушку и, снова повернувшись на другой бок, сказала: «А идея с гнётом мне понравилась, ты в следующий раз так и сделай. Без угроз, просто скинь его и всё». Я почти сразу же заснул и проспал до девяти утра.

Весь день мы не вспоминали про утренний звонок, но к вечеру Спящая Красавица стала превращаться в Машу, ту самую, которая – «кто клюёт?», «где клюёт?», «когда клюёт?». Только моя Маша, с поправкой на возраст, трансформировалась в: «что так долго?», «где их черти носят?», «когда мне уже привезут щуку уже?» и каждый раз нервно поглядывала, то на меня, то на часы. Раз десять она поинтересовалась, все ли ингредиенты для котлет из щуки, кроме самой щуки, у нас есть и сколько времени займёт приготовление. Я лукавил, отвечая, что, мол, есть всё и приготовлю мигом.

Котлеты из щуки она распробовала прошлым летом.

По молодости, мы выезжали на пикники в плавках, с коробком спичек в бардачке, куском брезента, пучком шампуров, ведром мяса и ведром водки. Ели руками, пили, зачерпывая болгарским перцем, из ведра и спали на голой земле. Теперь мы ездим каждый со своей аптечкой, столиками, стуликами, столовыми приборами, пляжными зонтиками, мангалом, дровами, углём, сменной обувью и одеждой. Берём с собой матрасы, рации, универсальные аккумуляторы, всевозможные фонарики, но, ни в коем случае не остаёмся с ночёвкой. Для ведра водки места просто не остаётся, зато в багажнике наверняка поместятся: мясорубка, шесть сортов растительного масла, три сорта уксуса, мука, панировочные сухари, разнообразные крупы и макароны, не менее двух килограммов различных приправ, молоко, десяток яиц, овощи в ассортименте, сковорода, походная плита и баллоны с газом. И это всё, не считая готовых блюд, привезённых с собой, чтобы «слегка перекусить».

В тот заезд мы большой компанией отдыхали на озере, и кто-то решил покидать блесну, наудачу. Удача принесла нам четырёх небольших щук, из которых было решено наделать котлет. Всё, что не пошло на котлеты, пошло на корм ракам. А сами котлеты получились изумительными. В панировке из ржаных сухарей, на кукурузном масле, с гарниром из макарон они пошли на ура! Тогда она и зафанатела.

Уже стемнело, когда у меня зазвонил телефон, это был Серёга. Сказал, что до меня десять минут лёту и попросил выйти с ключами от машины. Его план был ясен и прост. Он развозит рыбачков, а я отвожу его домой. Я уже стоял у машины, когда подъехал УАЗик, окатив меня волной запахов. Сложно представить, что пережил «козлик» в этой поездке, но можно догадаться, что денёк у него выдался не из лёгких. Запах солярки, антифриза и трансмиссионного масла, подтверждали это. А когда водитель открыл дверь и вышел на улицу добавились и ещё два запаха: свежей рыбы и свежего перегара.

- Как съездили? – я протянул Сергею руку.

- Как голым задом по лавке. Вроде и с удовольствием, но занозы саднят. Привет. – он крепко пожал мою руку. – Слышал, тебе тоже побудку устроили, до свету?

- Было дело. Но обещали компенсировать щукой.

- Я в курсе. Мне, как на трассу выбрались и цепи с колёс сняли, сорок раз напомнили, чтобы я не забыл Фёдоровичу щуку завести.

- А сами напоминальщики где?

- Там. - Серёга ткнул пальцем в сторону многострадального УАЗика. И тут же предостерёг меня. - Ты только двери не открывай, выпадут.

- В дрова?

- В ртуть! Пока к тубе пробивались, они и цепи надевали, и лопатами махали, как проклятые, не забывали и в банку нырять, но всё у них было - бодрячком. На месте, почистили мне участок вдоль камыша – рыбаль! А сами половину тубы от снега освободили, сто пятьсот лунок набурили и столько же жерлиц поставили. По центру прорубь выпилили два на два, банку ополовинили, но скакали по льду, как заведённые. Назад ехал, они меня два раза откапывали, уже тяжёлые были, но ещё подвижные. А как на трассу выбрались, они цепи сняли, банку доели, согрелись в машине и стали растекаться по салону. В дороге попросились по нужде, я сжалился и остановился. Зря. Выпасть из машины они смогли, а вот назад их запихнуть была проблема. Пока одного сажаешь, другой падает. Пока его поднимаешь, первый уже лежит в сугробе. А тут ещё Иван вспомнил, что это его машина и стал требовать пустить его за руль. Еле усадил его сзади. А потом на каждой кочке вздрагивал и просил не забыть про щуку для Фёдорыча.

- Видео есть?

- А то! – усмехнулся Серёга. – Домой доберусь, скину тебе на почту.

- Ну, вы хоть с рыбой вернулись?

- Почти мешок! Немного щуки и окуня, но в основном карась и подлещик. Я себе десяток окуней отложил. А твою щуку отложили эти двое. – Сергей кивнул на УАЗик. - Сразу заберёшь?

Я представил, как замороженная щука оттаивает в багажнике, оставляя лужу и распространяя запах, и решил:

- Развезём рыбачков, тогда и заберу.

- Ну, поехали.

С Ваней было проще. Он живёт неподалёку от меня в своём доме и у него есть тёплый гараж с топчаном. На этот топчан мы его и перетащили, под суровым взглядом его супруги – Лены. Машину оставили во дворе. Рыбу оставили там же. Выкатили на улицу, пустую двухсот литровую, бочку, положили в неё мешок с рыбой, накрыли фанерой и придавили кирпичами, чтоб коты не добрались.

А вот с Борисом было сложнее. Из машины в машину, ещё куда ни шло, но с остальным... В своём рыбацком облачении, он весит не меньше сотни килограмм, а живёт на третьем этаже. И дойдя до состояния жидкости, он так и норовил вытечь из рукавов, что крайне затрудняло его подъём на нужный этаж. Не сказать, что его жена, Верочка, была счастлива увидеть, в каком состоянии вернулся Борис, но и расстроенной она не выглядела. А вот их сыновьям было весело. Особенно младшему, который заявил, увидев батю: «Папка всю ночь будет кататься на тракторе»! И папка подтвердил, что будет. Пока мы его укладывали на диван и снимали с него верхнюю одежду он уже взрыкивал, прогревая двигатель.

Сергея я тоже отвёз домой. Благо его выгружать не пришлось, он не пьёт уже пятнадцать лет и обещает «распечататься» только на свадьбе дочери, которой как раз пятнадцать, а потому после рыбалки пока ещё способен передвигаться самостоятельно, и это радовало.

Щука, лежавшая в багажнике, окончательно оттаяла, и в салоне отчётливо запахло свежей рыбой, поэтому мне нужно было торопиться домой, не хотелось, чтобы этот запах въелся. Но я всё же решил заскочить в магазин, потому как одного ингредиента таки не хватало.

Я раньше никогда не верил, что женщины так могут ждать. Эта ждала, так как надо! Не успел я переступить порог, как она набросилась на меня, отобрала пакет со щукой, разула, раздела и снова вручила пакет:

- Доска и нож в ванной, там же кастрюля и мешки для мусора.

Всё-таки чему-то она у меня научилась, но, к сожалению, не чистке и разделке рыбы. Жаль. Забравшись в ванну, я уселся на одну решётку, а на другую положил щуку. Да у нас две решётки. Почему? Это связанно с нашей любовью к грибам, как-нибудь я и об этом расскажу. Но сейчас у нас щука. Хорошая такая, килограмма на четыре, длиной меньше метра, но толщиной как моя шея. Задёрнув занавеску для душа, я приступил.

Поскольку от щуки нам нужно было только мясо, с её чисткой я не заморачивался. Выпотрошил и остался доволен. Щука была с икрой. Я вообще давно заметил, что чем крупнее хищник, тем больше шансов, что это окажется самка. Видимо у них, как и у людей, самцы выгорают раньше – эволюция и ничего тут не попишешь. Отделил один бок от хребта, отделил второй, срезал ребра, срезал шкуру, ополоснул всё, что пойдёт в котлеты и на уху от чешуи, и сложил в кастрюлю. Прочее покидал в мешок и завязал.

- Принимай! – Крикнул я и начал раздеваться, желая убить двух зайцев одни выстрелом – смыть с занавески и кафеля случайную чешую, и ополоснуться самому.

Как игрива, становится женщина в предвкушении исполнения заветного желания! На мне оставались одни трусы, когда она вошла в ванную забрала разделочную доску, кастрюлю и нож, и попутно шлёпнула меня по ягодице. Интересно, это харассмент? Я думаю – он. Нужно намекнуть, что меня можно и почаще харасмить, мне нравятся такие знаки внимания, пусть себя не сдерживает.

Захожу на кухню, сюрприз-сюрприз – блендер стоит посредине стола готовый к работе, а рядом лежит очищенная головка лука. Вот это да! Это ж половина работы уже сделана. Начать и закончить превратилось в просто закончить. А с блендером она угадала, котлеты из рыбы получаются именно такой консистенции, как надо, когда фарш готовишь именно в нём. Вымоченный в молоке батон (небольшое исключение со стороны Маши в отношении нашей диеты), яйцо, лук, соль и немного специй, всё в блендер и до однородной массы. Всё кроме секретного ингредиента.

Первую порцию панирую и на разогретую сковороду, растительное масло тут же начинает шкворчать. Маша стучит по столу ложкой и приговаривает: «Сейчас меня покормят, сейчас я буду кушать» и не знает какой коварный сюрприз, приготовил её миша. Подачу оформил по-простому, положил четыре котлеты в тарелку и присыпал свежей зеленью (она её любит). Наколов одну из них на вилку, Маша долго на неё дула, а потом отправила в рот. В жизни не видел такого разочарования на лице:

- Это что за подмётка? – в её голосе обида и упрёк.

Сцена достойная кулинарной драмы. В которой, знаменитый гастроном приходит к прославленному шефу, но вместо изысканного деликатеса, получает бутерброды из чёрствого хлеба и плесневелого сыра.

Отодвинув от себя тарелку, Маша заявляет, что хочет поговорить с шефом. Развожу руками и объясняю, что шеф взял любимый нож, вышел через чёрный ход и вряд ли мы когда-нибудь увидим его снова.

- Его счастье. – сердито цедит сквозь зубы Маша. - Позовите мне администратора!

- Он вышел ровно за минуту до шефа.

- Чёрт, а кто тогда в вашем заведении отвечает за порядок.

- Так, это вам к Фёдорычу надо. Он тут за всё отвечает, но в первую очередь, за исправность технической части – лампочки там всякие, водопровод.

- Ну, так зовите его! Что я, зря ночь не спала, а потом весь день провела в ожидании? Как вот это называется? – она ткнула пальцем в тарелку.

- Позволите? – я взял вилку и доел надкушенную ею котлету. – Так это ж котлета из щуки.

- Вы думаете?

- Уверен.

- Подумайте ещё раз, потому что я ела и раньше котлеты из щуки, но то, что лежит в тарелке никакого отношения к ним не имеет.

- Жестковата немного, но так это вполне объяснимо. – нацепив другую котлету я отправил её в рот, посмаковал, кивнул и вернул вилку в тарелку. – Точно! Не хватает секретного ингредиента.

- Ну, так зачем же дело стало? Почему ваш Фёдорыч не проконтролировал такую важную деталь? Или он не знал? Или он забыл? – Маша отодвинула тарелку ещё дальше и строго сказала – Исправьте!

- Сей момент! – я метнулся в прихожую, надеясь, что секретный ингредиент не успел оставить пятен на моей куртке, в кармане которой он и лежал, – Вот! - я положил на стол небольшой белый брикет.

- Что это? – с ужасом спросила Маша.

- Свиное сало!

- Ты шутишь?

- Нет, я вполне серьёзен.

- Нет-нет-нет, это не может быть правдой. – её голос задрожал. Я не хочу в это верить! Не-хо-чу! Ты, только что разрушил мой мир. Счастлив?

- Увы, но такова правда жизни - сочными котлеты из щуки может сделать и сливочное масло, но лучше, если это будет свиное сало.

Маша уронила лицо в ладони и принялась рыдать, повторяя как мантру: «Ну, нельзя же так, нельзя»! Я дал ей немного успокоиться и наконец высказался:

- Вот и я об этом. Зачем это всё? - я обвёл кухню рукой. - Если ничего нельзя. Я уже при слове «овощи» вздрагиваю. Две ночи назад мне приснился говорящий кабачок и жаловался на то, что я занимаюсь геноцидом его вида. Да, ладно бы с майонезом и чесночком, да на сливочном масле. А то ведь оладьи из них леплю! Я сегодня в магазине, когда сало покупал, чуть шею себе не свернул, проходя мимо колбасного отдела. Давай хоть раз в неделю устраивать себе праздник. Делают же люди разгрузочный день. Ну, а мы будем делать загрузочный.

Маша всхлипнула пару раз и что-то сказала, я не разобрал и попросил повторить.

- Так ты и свой любименький коньяк оправдаешь.

- И оправдаю! Тысячи лет технологии разрабатывали, а теперь нам его нельзя? Это что же тогда получается, годы, потраченные впустую?

- Ладно, - прошептала она, – пусть будет загрузочный день. – а потом добавила уже более уверенно. – А лучше вечер, но только раз в неделю.

Пока она не передумала, я нарезал сало кубками, покидал в блендер и перемолол. То, что получилось, вмешал в остальной фарш и приготовил новую порцию котлет. В этот раз вообще не заморачивался с подачей, первую котлету наколол на вилку и протянул Маше. Она принялась усердно на неё дуть, не дождалась, откусила, капнула жиром на халат, прожевала и снова заревела.

- Обожглась?

Она отрицательно покачала головой.

- А что не так? Невкусно?

- Вкусно.

- А из-за чего слёзы?

- Из-за вот этого! – она одёрнула халат у себя на животе.

- Ну, ты нашла, о чём переживать. У нас «стиралка» есть. Сейчас закинем в неё халат, к утру будет как новый.

- Я не за халат переживаю, а за бока!

- А что за них переживать, никуда они не денутся.

- В том-то и дело, что уже никуда не денутся, - навзрыд произнесла Маша.

- Значит, больше ты котлет не будешь?

- Бу-у-у-ду.

- Или всё-таки не жарить?

- Жа-а-а-рить.

- Тогда прекрати рыдать, а то я брошу готовить.

Маша с шумом втянула в себя воздух и задержала дыхание.

- Вот что, - предложил я. – давай поступим так. Сейчас поедим, потом посмотрим что-нибудь на сон грядущий, а лучше почитаем. А потом пойдём спать и как сгоним перед сном по тысяче калорий!

- Прям, по целой тысячи? – глаза у Маши округлились.

- Да, я тебе говорю! А если во мне будет полстакана коньяка, то и две тысячи!

- А если стакан, то три?

- Ну, это ты уж загнула, три! Я и в двух не до конца уверен, но стараться буду.

После ужина я выгнал её из кухни и засолил икру. Неплохо было бы небольшую её часть зажарить с лучком и яйцами, но я был сыт, а загрузочный вечер уже подходил к концу. Да, и засоленная щучья икра сама по себе хороша.

А посуду я мыть заленился мне ещё три тысячи калорий сгонять, нужно беречь энергию.