Оля

Глава 1

Не мог я оставить небо без лишнего взгляда, насколько же оно прекрасно сегодня! Пораженный небесной чистотой, я опустил ржавую лопату, и та штыком воткнулась в грязную кучу влажных листьев. Забыв про нее и про поручение, я вновь удостоил своим взором позднеосеннее небо. Виделось оно мне белейшим пуховым одеялом, которое плотно окутало нашу крохотную деревню. Лопата стояла рядом со знакомым мне стволом, на котором этой осенью я оставлял грубые засечки тупым дядиным ножом. Тонкий сухой ствол одинокого дерева, оставленного без внимания с прошлого месяца, с завистью поглядывал на свежее небо, лишенный жизни холодной осенью, он тянулся вверх, пытаясь достать верхушкой ствола до мраморной небесной арки, но в конечном итоге с грустью опускался к земле, где его утешала мокрая земля. Но вот кто-то там потряс тяжелое одеяло, пух в нем сместился, а с неба начали неспешно опускаться легкие перья. Ложились они куда хотели, то на деревья, то на землю, то на крыши моей крохотной деревни, некоторые даже ложились на меня. Какой чести я был удостоен, когда на меня укладывались перья с королевского по размеру одеяла…

Дома, сидя в теплом кресле, укрытым зеленым пледом, я продолжал с легким замиранием сердца наблюдать за природной картиной. Небесный художник продолжал наносить легкие мазки белой краски по жёлто-оранжевому холсту. Кажется, месяц и картина будет готова, а еще через пару месяцев творец искусства вновь уйдет, но пообещает вернуться…

II

Дедушка помог мне подняться, протянув свою крепкую руку. Как только я вылез из теплой старой машины меня тут же окутал холодный весенний ветер, он крепко вцепился в мое тонкое тельце: руки и ноги, - так что я сразу натянул на голову шапку и поглубже закутался в черно-коричневое пальто. Дедушка без смущения от пасмурной погоды, посильнее натянул военную каскетку и прошел по скрипящей, разваливавшейся лестнице на крыльцо старого дома, встав прямо у двери. Хмурый взгляд его старого лица грозно осматривал дверь. Он протянул руку к блестящему медному звонку, явно выделявшемуся на фоне дома. Старый, обветшалый дом, хранимый столетней крышей из зеленых досок, вокруг которого расположилась бурная растительность. Разновысотные безлистные братья и сестры как могильные памятники выстроились вдоль острого забора. Рядом с кустами действительно ютилась маленькая безымянная могилка, очерченная сухими цветами и крестом уходящем в ветку дерева с соседского двора. Грачи с большим удовольствием покрикивали на нас, раскрывая свои противные клювы, только ветер мог их заглушить.

С третьего раза, на звонок появилась реакция. Кто-то зашумел в доме, стремясь ко входу. Легкое тело двигалось в нашу сторону, спустя секунду дверь распахнулась. В дверном проходе оказался худой мужчина с ярко выраженной сединой, глаза же его почти что блестели, отзываясь живостью и любовью к любым проходимцем и гостям.

Началось с рукопожатия, закончилось обниманием. Меня лишь удостоили теплым взглядом хозяина и знакомству.

Наконец-то мы прошли в сам дом. В контрасте с улицей, дом страдал от ужасной духоты, я тут же снял и повесил пальто на крючок у входа и прошел в кухонный зал с большим полуовальным, полукруглым столом, сложно было определить, темного цвета материя полностью покрыла стол, затрудняя определения. Стол, безусловно, создавал чувство авторитетности места, если бы не ткань, в которую он облачился и не завешенные окна, то здесь могли бы проходить дружеские семейные встречи.

Знаете, мы сидели в кухне, и я видел, что глаза у дедушки заблестели, взгляд его стал дружелюбен, а лицо растеклось в незамысловатой улыбке. Кирилл Эдуардович, так звали владельца дома и дедушкиного друга, принес нам еды, аккуратно оформив блюдо на сервизе, аккуратном покрашенном. Мягкая лаванда парила в воздухе белоснежного фарфора. Пара золотых лент обнимала цветок, не давая ему сбежать с блюдца. Тарелки казались мне безумно ценными, обидно было, когда поверх блюдца Кирилл Эдуардович накладывал свежее отваренное мясо. Столовые приборы также радовали глаз, идеально выточенные и приятные на руку, к сожалению, у меня дома таких не было.

После еды хозяин устроился в креслах с дедушкой, они слушали радио на неизвестной мне частоте и изредка поглядывали, отодвигая штору, на затемненный пейзаж деревни, закрытый от света под силой многослойных облаков. Река на горизонте, казалось, текущая из леса, впадала в соседние деревни, обвивая дома как водяная змея. Вот-вот и водопой начнется, тучи объявят дождь, а реки напьются. Однако, прежде мне была устроена экскурсия в мою комнату на втором этаже, кроме моей комнаты там еще была комната дедушки и Кирилла Эдуардовича, остальные же пустовали, как и весь первый этаж. Чувствуется, что раньше здесь жила большая семья, вот веселое трио пробегает по коридору, скрываясь в одной из комнат. Деревянная дверь закрывается за ними, оставляя шумящую толпу вне коридора.

До моего приезда в комнате не было ни души. Я этого отчетливо понял, когда даже в больших комодах обнаружил пыльные руины и комья грязи, а в других местах какую-то черную копоть. Хозяин прошелся с тряпкой по комнате и оставил меня в покое, захлопнув дверь. Я принялся раскладывать вещи, как через щель в ставнях окна заметил задний двор, в центре располагался огромный дуб, а из-за забора виделась девочка с темными волосами, одетая в светло-серое платье. Она очень энергично скакала у забора, рассматривая двор и дерево.

Уложив все поглубже в шкаф, я подошел вплотную к грязному стеклу, почти полностью закрытому ставнями. Отодвинув их, я продолжил наблюдать за девочкой. Её вольный взгляд метался в пространстве, как вдруг глаза пали на меня. Испуганный, я пригнул голову, прижавшись к полу. Пыльный паркет не смутил меня, вдохнув старины, я вновь приподнялся только на корточки. С верой, что она даже не заметила меня, я вновь всмотрелся в задний двор. Действительно, она куда-то ушла. Куда же? Невольно я развернулся и побежал через коридор до лестницы, там на первый этаж и принялся в спешке надевать пальто. Взрослая компания была там же. Нацепив темно-зеленый шарф, я резко замедлился и неспеша на цыпочках прошел к двери на задней двор. Тихонько открыл дверь и вышел на центр двора.

Погода неустанно продолжала портиться, тучи сгущались, оставляя светлые небесные прорези в прошлом. Деревья начинали жуткую пляску, размахивая руками. Птицы на заборе синхронно кричали под стать танцу, раскрывая свои черствые клювы и поблескивая черными жемчужинами.

Я внимательно осмотрел забор и место отсутствующей деревяшки, девочки там не было. Высовывать голову и смотреть на улицу не решился, зато мое внимание привлекло огромное дерево, возвышающееся над всем задним двором, оно нагло раскинуло ветви на близлежащие участки. Кора стволовой части дерева вся была изрезана. Подойдя поближе, я смог вычитать отдельные элементы, теперь хаотичные клинья казались мне целостным предметом или словом. Я провел своей крохотной в сравнение с деревом рукой, черствая кора с многочисленными занозами, царапала мою руку. Параллельно я читал, долго и неспеша.

- Эй!

Я резко повернулся и увидел на том же месте веселое лицо с блестящими глазами. Вопросительный взгляд упал на меня со всей серьезностью ситуации. Девочка не залезала за забор, хотя явна могла. Я аккуратно подошел к забору, держа руки у головы, как преступник, пойманный на месте. Легким движением я миновал забор, просочившись через дыру, и очутился на городской дороге, стоя прямо перед девочкой.

Серое крестьянское платье ветром стелилось по дороге, словно ковровая дорожка у входа. Ножки топтались на месте, отстукивая секретный для меня танец. Она протянула правую руку, обведенную на запястье тонким браслетом с мелкими камнями. Я протянул в ответ, и мы заключили союз.

- Оля. – Нещадящая меня улыбка сверкнула на ее лице.

-Алексей. – Успев засмущаться ответил я.

Казалось, на этом достаточно. Но за следующие пять минут вопросы от нее взяли меня в засаду, язык же попал в капкан. С какой тяжестью шли мои слова, целые предложения.

- Что ты делал на дворе Кирилла Эдуардовича? – Спросила она.

-Я приехал в гости к нему со своим дедушкой, они, видимо, знакомы.

-Да, мой отец рассказывал о нем. Я люблю гулять здесь, часто останавливаюсь у этого двора. – Она вновь обвела пространство своим взором.

Иногда наш разговор разгонялся, стремительно обгоняя темы. Бывало и весело, но ужасное чувство отстранение постоянно находилось возле. У дома местного старосты мы развернулись и пошли в сторону реки, по которой то и дело шли корабли, один успел сплавиться и туда, и обратно. Мы прошли по-простому, не замысловатому мосту и вступили в лесную глушь. Она вела меня, иногда поглядывая в мою сторону. Было видно, что она знала эти места вдоль и поперек, с каждым разом вновь и вновь любовно посматривая на лесную красоту. Мы шли по протоптанной тропинке, идущей вдоль лиственных куч, под которыми похоронены летние цветы.

Остановившись на лесной поляне, мы присели на пень и вновь продолжали наши разговоры. Я о городской жизни, она о сельской. Две судьбы переплетались в соединяющим узле, в этом разговоре. Мне приятно было слушать про крестьянскую семью и окружавший Олю быт. Она с большим интересом погружалась в мои рассказы о городе, с небольшим недоверием и скепсисом воспринимая достижения человеческого прогресса.

Когда время остановки закончилось, мы вновь неспеша отправились осматривать местные пейзажи. Лес закончился, и мы вышли к каменному колодцу, сверху закрытому деревянным настилом. Рядом стояли ведра с металлическими ободками. Оля приблизилась к колодцу и тонким телом прижалась к настилу. Поняв, что она хочет вскрыть водный источник, я встал рядом и тоже принялся толкать плоскую деревяшку, последняя с глухим стуком упала на землю, подняв пыль в воздух. Она подобрала ведра и на жестяные ручки намотала веревку, затем принялась опускать на дно колодца. Я резко перехватил веревку из рук Оли, она отстранилась к дереву и мило улыбнулась. Инициатива была у меня, я уверенно достал ведра, отвязал веревки и поднял их с земли.

-Пошли! – сказал я.

-Спасибо, - Она, переступая с носка на носок, аккуратно подошла ко мне. Слегка наклонилась, и что-то прошептав на ухо, поцеловала в щеку. Горячие губы мягко отозвались на моем лице. Обожжённая щека пылала и, слившись с красным лицом, образовала грандиозный пожар.

Я покрепче уцепился за ведра и зашагал вперед, она пошла рядом. Мы прошли мимо колодца и устремились к мосту. Оказалось, что мы шли параллельно деревенским домам только по лесной стороне, за рекой. Обойдя забор и вновь вступив на очередной мост, я оперся на мостовой забор. Вдалеке, примерно в километре, мелкой пылинкой на чистой карте отражался наш первый мост.

-А твои родители знают, что ты здесь гуляешь? – Спросил я

-А это важно? – Она слегка улыбнулась, кажется, даже усмехнулась.

Она, как и я, обняла мостовой забор, всматриваясь в точеные, редко стоящие дома, расположившиеся на дальнем склоне холма. Это была другая деревня со своими жителями, возможно смотрящими на нас оттуда.

-Я тут почти каждый день здесь гуляю. Родители на хозяйстве, я если только за водой или на поле помочь.

Мы сошли с моста и далее весело пошли по деревенской дороге. Пару раз мы пропустили лошадиные тройки, ходившие с удивительной частотой, тогда мы сдвигались к обочине и провожали взглядом экипаж.

Отойдя от дороги, мы спустились к каменистому берегу. Там мы присели на землю и принялись любоваться окружающим нас пейзажем.

-Я ценю эти темные дни, когда солнца нет, становится по-своему особенно. Какое-то редкое чувство, давящее и одновременно живое. Однако, я безусловно люблю солнечные дни, тогда я с родителями гуляю по деревни, и мы собираем свежие цветы. – Говорила она.

Подозреваю, что прошло часа два. Стаи туч покрылись темной мантией, а солнце, сдавшись в плен вечеру, опустилось вниз. Мы сидели у реки и кидали камни, заодно пощипывая редкую сухую траву. Впервые, легкая улыбка, спокойная, с долей благоговения перед природой, сменилась на серьезную и задумчивую гримасу. Она подобрала под себя ноги, спрятала руки и немного съежилась. Последней камень сухо стукнулся об морскую гладь, беззвучно уйдя под воду.

-Знаешь… – Она потупила глаза, отражавшиеся в вечерней воде, слегка примешенной с закатом. – В доме, где ты живешь… – Она молящими глазами посмотрела наверх, а затем бросила взгляд на лесную полосу дальше. – В нем жил мальчик, Володя.

Мне было плохо, потому что я боялся, что она разрыдается. От неловкости, я готов был прыгнуть в воду и опуститься на дно, посильнее зажмурившись и закрыв глаза.

Он был… – Она опустила свою легкую голову. Кончики волос склонились к траве.

На воде появились ярко-белые точечки, сначала они расходились медленно, затем все быстрее. Кажется, последние достигали края противоположного берега. До ужаса бледное лицо лило слезы. Я тяжело и явно вздохнул, поправил пальто и сел поближе. Снова взглянув на воду, я усмотрел ее дно, сквозь грязную воду и муть, мне виднелись очертания объемного дна, данного реки природой. Что-то сочувствующее и человеческое было в этой реке.

Я поднял до ужаса тяжелую руку и бросил как якорь на ее сжавшееся плечо.

- Пшел! Иди… – Ярость, непонятная и глупая, охватила ее. Какие ужасные гримасы строило ее лицо. Она шипела, размахивая руками. Камни кончились, все утонули в реке. Она откинула мою руку и, поднявшись с земли, стремительно зашагала к дороге, в деревню.

Я опешил. Непоняв, что произошло я глупо уставился на воду. Затем также нервно поднявшись, зашагал подальше от берега в сторону дома Эдуардовича.

Нервные мысли со смесью ярости встали в тучную очередь как перед дождем. Сейчас должно было полить, так и произошло. Ожидавшийся гром не грянул, а капли упали на землю.

Еле добравшись до дома, я быстро зашел в такую же тесную и темную прихожую, которой, видимо, пользовался один я. Пальто опустилось на вешалку, а я взлетел на второй этаж, шатавшиеся половицы поскрипывали вслед за мной. Длинный коридор давил на меня, дверь в мою комнату была приоткрыта. Я тихонько толкнул дверь, а сам отшатнулся в сторону, благо комната была пуста. Захлопнув дверь, я окончательно заслонил окно и принялся раздеваться, под конец, рядом с окном образовался комок одежды. Я лег на уже кем-то расстеленную кровать. Посильнее укрывшись и усмотрев дно подушки, я зажмурил глаза и улегся на правый бок. Комната погрузилась в молчаливый мрак, почувствовав общей ритм, я успокоился. Сон одолел нервозность и злость…

Утром меня разбудил дедушка. Слегка покачивая за плечо, он поднимал меня. Тогда же сообщил, что вещи собраны и мы уезжаем после завтрака.

- Что?

Он еще раз повторил сказанное и ушел. Я забыл, что мы здесь на один день. Слова повергли меня в шок, я подбежал к комку одежды и принялся его разбирать, быстро напялил одежду и бросился к гардеробу на первом. Там нацепил пальто и выпрыгнул на задней двор.

Светлость дня сразила меня и мое зрение. Темное небо вновь ушло и все вернулось на исходную. Перед мной пронеслась картинка, как я выходил сюда первый раз. Я аккуратно проверил забор и уже известную мне дыру. Пусто. Никаких добрых лиц или злых лиц не появлялось.

Дальше я прислонился к стволу дерева, что я рассматривал накануне. Я постарался перечитать надпись и тут непонятные для меня каракули восстановили сами себя. Это был Володя, процедил я. Боже, дерево наполовину было исписано этим именем. Раннее неизвестные черточки складывались в полноценные слова, образующие предложения.

Я отстранился от дерева, теперь оно казалось огромным великаном, давящих таких как я. Ветвями он обхватил меня и вырвал сердце, затем высосал душу, неустанно прокламирую Володю.

Скорым шагом по размятой грязи я вернулся на заднюю веранду, оттуда на вечно темную кухню. Кирилл подавал блюда с едой, и я тут же присоединился к компании отца, сытно и вкусно уминавшего еду за обе щеки. Мы перекусили хлебом с маслом и яйцами, полностью утолив свой голод. Затем мы поблагодарили душевного хозяина этого таинственного дома и отклонились к прихожей. Там большое время я ждал, пока отец закончит любезничать и перекидываться новостями за целый год. Вышел он ко мне уже в знакомой каскетке, натянутой до глаз. Мы в последней раз переглянулись и кивнули друг другу.

Небо светлело, солнце вставало все выше, обещая солнечный обед. Лучи преспокойно падали на земную гладь, мягко отражаясь в еще невысохших лужах, которые я старательно перешагивал. Щедрую снисходительность предъявляла перед человеком погода, судя по всему, она сама устала от ужасов и бедствий за последние дни этой недели.

Дедушку запустил наш винтаж на колесах, тяжелый металлический двигатель издал рваный рев, затем смягчился лишь слегка вскрикивая. Мне было приятно вновь оказаться в знакомом форде, в этой теплой кабине авто с приятными кожаными сидениями, обшивка которых плотно прилегала к спине. Когда дверь закрылась, сквозь окно я отчетливо наблюдал маленький гробовой камень, стройно стоящий, отмежевавшейся от всех окантовкой из цветов. Приглядевшись, я осознал. Вол…

Машина двинулась по старой деревенской дороге вдоль села. Старенькие обветшалые избы сочетались с построенными совсем недавно каменными постройками. Юные крестьяне провожали нас то суровыми, то теплыми глазами, плотно всматриваясь в навороченную технику. Кажется, среди грязных и темных молодых обитателей деревни я видел Олю, опиравшеюся на очередную калитку близь дома. Однако, все это могло быть плодом моего воображения, что отныне неустанно связано с Володей, которого я даже не знаю.