Охота на лиса

Глава 1. Рождение легенды

Прогноз погоды в очередной раз предвещал бесконечную жару с невыносимой духотой. Сколько бы вентилятор не пытался хоть на несколько мгновений разогнать раскаленный донельзя воздух, его все равно не хватало, чтобы сделать жизнь Алисы хоть на грамм лучше. Атмосферу добивали лучи палящего солнца, от которых невозможно было скрыться на семи квадратных метрах, что именовались ее скромным жилищем.

Алиса тяжело вздохнула, выпустив пар из носа, после чего задумчиво залипла на монитор. На нее беспристрастно поглядывали буквы, собирающиеся в два слова, при прочтении которых холодок пробегал по коже: «ПОДАТЬ ЗАЯВКУ». Сколько судеб было порушено этим словосочетанием и скольким еще предстоит познать все грани унижений, страданий и боли. Но, тем не менее, девушка решила не отступать от ранее принятого решения: она во что бы то ни стало станет айдолом!

С ранних лет Алиса любила петь, чем все ее родственники бесконечно гордились. Что в детском саду отец пускал скупую мужскую слезу при взгляде на свою звездочку в костюме пингвина, что мать, наблюдавшая из зрительного зала за тщетными попытками любимой дочери в экстрим вокал, переходивший в ультразвук из-за убитой акустической системы актового зала времен Советского Союза. Одним словом – Алиса не была обделена командой поддержки, когда впервые заикнулась о карьере в музыкальном мире.

Но был один важный нюанс, о котором невозможно умолчать: может, голосом девочку Вселенная не обделила, но вот с подачей возникли трудности. Как бы Алиса не старалась подбирать гардероб, завязывать бантики, учиться макияжу, ее с трудом можно было назвать миленькой.

Вместо милых бантиков и нежных платьиц, ее внешность словно кричала о бунте: острые скулы, темные, непослушные пряди, вечно выбивающиеся из любой прически, и взгляд, в котором читалась скорее стальная решимость, чем ангельская кротость. В зеркале на нее смотрела пантера, угодившая в ловушку из розовых кружев, и пантера эта задыхалась не только от жары, но и от фальши.

За годы попыток Алиса прошла через десятки прослушиваний. И всякий раз повторялось одно и то же. Стоило ей выйти на сцену и взять первую ноту, как комиссия сперва оживлялась, ловя этот необычный, глубокий тембр, а потом, стоило свету ударить в лицо, наступала тишина. Ее просили улыбнуться, надеть что-то помягче, сделать взгляд добрее. Она улыбалась. Надевала. Делала. А потом слышала одно и то же вежливое, почти извиняющееся: "У вас потрясающий голос, но, понимаете, у нас концепция милых айдолов. Вы немного не в формат. Попробуйте в рок группу, что ли".

Рок группа. Словно это было единственное место для девушки с острыми скулами и стальным взглядом.

Очередной отказ случился месяц назад. Алиса тогда вышла из здания, села на бордюр и просидела так до самой ночи, глядя, как загораются окна в соседних домах. Голос у нее был. Желание было. Не было только одного: милого лица. И тогда, среди ночной прохлады, в голову пришла мысль, от которой сперва стало смешно, а потом страшно.

А что, если попробовать от мужского лица?

Паспортные данные она вбила свои, но имя, стиль, подачу, все это можно было подать иначе. Парням в айдол индустрии прощались резкие черты, им шли темные волосы и дерзкий взгляд. То, что ей ставили в упрек, для них было преимуществом. Она долго сидела над анкетой, перебирая имена, представляя, как будет выглядеть на фото: короткая стрижка, темный костюм, минимум макияжа, максимум уверенности. Никаких бантиков. Никаких розовых кружев. Только голос и то, что раньше называли недостатком.

Некоторое время она перебирала имена, чтобы найти то, что будет созвучно с ее обычным, пока не пришла к тому самому: Лис! Органично, ярко, выразительно – как раз все то, что ей хотелось передать. И вот мы снова возвращаемся к тому самому злополучному моменту под названием «ПОДАТЬ ЗАЯВКУ». Мысленно переборов себя, Алиса навела курсор мышки на кнопку и нажала на нее.

Все. Миссия выполнена! Заявка отправлена, теперь со спокойной душой можно выдохнуть… или нет? Алиса осеклась. В голове промчался водопад мысленных образов, среди которых она смогла разглядеть все самые худшие развития событий: начиная от простого отречения семьей и заканчивая тем, что все на курсе узнают о ее позорном решении ступить на путь айдола в бойз-бенде. Из потока ужасных и абсурдных картин ее выдернул такой знакомый и родной рингтон с крайне заедающей строчкой «your love just like fire», исполненной бархатистым мужским вокалом.

- Ну что, подалась? – послышалось на той стороне звонка.

- …да. – это был одновременно и долгожданный триумф, и полный провал.

- ДА ЛАДНО! Я жажду услышать подробности! Кто же этот будущий покоритель женских сердец?

- Лара, прошу тебя, хватит меня смущать! Ты и так знаешь, почему я решила податься от мужского имени.

- Имя. Мне. Нужно. Имя! – с каждой секундой атмосфера вокруг все больше нагнеталась. – Видит бог, я тебя не прощу, если назвалась каким-нибудь Алексом или Ником. Еще хуже, если Бенедиктом! Знаю я одного такого, имя произнести без ошибок невозможно.

- Лис. Я назвалась Лисом, - под натиском подруги сдалась Алиса. – Да, знаю, банально до жути.

- ТЫ СЕЙЧАС ИЗДЕВАЕШЬСЯ?! Да это же шикарный псевдоним! Так и вижу уже тебя на обложке будущего концерта, где ты игриво смотришь в камеру, а снизу висит табличка «билеты распроданы». Алиса невольно усмехнулась, представив эту картину. Лара всегда умела вытащить ее из пучины самобичевания одной лишь фразой.

– Ты забываешь одну маленькую деталь, – устало напомнила она, откинувшись на спинку стула. – Я подала заявку под именем парня. Мне придется не просто петь, а быть им. Каждый день. На каждой репетиции. На каждом выступлении. Зачем я вообще в это ввязалась..

– Ну и что? – беззаботно отозвалась Лара. – Ты думаешь, эти ваши айдолы поголовно такие уж натуральные? Половина из них на сцене просто удачно собранный образ. Ты будешь не хуже.

–Ты же понимаешь, мне нужно будет носить корсет для груди, – мрачно продолжила Алиса. – И говорить низким голосом. И не краснеть, когда меня назовут «хен».

– Вот на этом месте, пожалуйста, поподробнее, – в трубке послышался звук, будто Лара подавилась чаем. – Тебя будут звать «хен»? Это же...

– Это корейское обращение к старшему парню. Да, я в курсе. Я читала форумы. Много форумов. Слишком много форумов, – Алиса снова взглянула на монитор. Там все еще висело лаконичное «Ваша заявка принята. Ожидайте ответа в течение 5-7 рабочих дней». Пять-семь дней. Пять-семь дней на то, чтобы привыкнуть к мысли, что ее жизнь вот-вот перевернется.

– Слушай, а если они начнут проверять документы? – голос Лары внезапно стал серьезным. – Паспорт-то у тебя настоящий. Там женское имя.

Алиса прикусила губу. Этот вопрос она гоняла в голове десятки раз, и внятного ответа у нее не было.

– В анкете я указала, что выступаю под псевдонимом. Это не запрещено. Многие айдолы используют сценические имена. Но... да, если они запросят копию паспорта для оформления, все вскроется.

– И что тогда?

– Тогда меня, скорее всего, дисквалифицируют. Или посмеются. Или и то, и другое.

– А если не вскроется?

Алиса надолго замолчала. Вентилятор скрипел, гоняя горячий воздух по комнате. Солнце уже клонилось к закату, и лучи его стали мягче, но духота никуда не делась. За окном кто-то громко ругался на припаркованную машину, и этот звук почему-то показался Алисе невероятно далеким. Словно она уже стояла на пороге чего-то совершенно иного.

– Если не вскроется, – медленно проговорила она, – то я буду петь. Настоящая сцена. Настоящий свет софитов. И никто не скажет мне «у вас слишком резкие черты» или «наденьте что-нибудь помягче».

– Вот это я и хотела услышать, – Лара явно улыбалась. – Значит, слушай сюда. Пока они там думают, ты не сидишь сложа руки. Во-первых, тебе нужен гардероб. Никаких там твоих старых футболок с котами...

– У меня нет футболок с котами, – возмутилась Алиса.

– Есть у тебя футболка с котом. Я ее видела. С этим твоим наглым рыжим мордом. Во-вторых, стрижка. Ты готова расстаться с волосами?

Алиса машинально потянулась к своим длинным темным прядям. Сколько лет она их отращивала? С самого детства. Мама всегда говорила: «У тебя такие красивые волосы, Алиса, носи их длинными, не смей стричься». И она носила. Заплетала, собирала в хвост, снова распускала. А потом все равно выбивалась какая-нибудь прядь, а и без того натянутый образ «милой девочки» рассыпался, как карточный домик.

– Готова, – твердо сказала она. – Запишусь на завтра.

– Вот и умница. И последнее. Тебе нужно придумать легенду. Если спросят, откуда ты, почему решила податься, какая у тебя история, ты должна отвечать не задумываясь. Иначе проколешься на первой же репетиции.

– Я уже думала об этом. Скажу, что вырос в провинции, переехал в город, чтобы осуществить мечту. Родители... родители не в восторге, но не мешают.

– А имя?

– Что имя?

– Настоящее имя Лиса. Как тебя зовут, если кто-то спросит? Ты же не можешь все время говорить «Лис, Лис». Это подозрительно.

Алиса задумалась. Об этом она как-то не подумала. Псевдоним — это одно, но должно же быть что-то за ним. Какое-то человеческое имя, которое можно назвать, не краснея.

– Алекс, – вырвалось у нее прежде, чем она успела подумать.

– АЛЕКС?! – взорвалась Лара. – Я же говорила! Я говорила, не смей называться Алексом! Ты меня чем слушала?!

– Это не псевдоним! Это легенда! – Алиса не выдержала и рассмеялась. Впервые за сегодня. – «Лис» это сценическое имя. А по документам, для всех остальных, я Алекс. Алекс... – она запнулась, подбирая фамилию. – Александр Бойков. Звучит?

– Звучит как имя человека, который через год будет собирать стадионы, – в голосе Лары слышалась неподдельная гордость. – Слушай, а можно я буду твоим менеджером? Ну, неофициально. Буду тебе писать речи, придумывать отговорки, отшивать слишком настойчивых фанаток...

– Фанаток?

– А ты думала, у Лиса не будет фанаток? С такими-то скулами и голосом? Ох, наивная.

Алиса снова посмотрела на монитор. Курсор все еще застыл на том месте, где она нажала «ПОДАТЬ ЗАЯВКУ». Где-то там, в недрах серверов, ее анкета уже летела к людям, которые решат ее судьбу. И от этой мысли по спине пробегал холодок — тот самый, что она почувствовала, впервые прочитав заветные два слова.

– Лар, – тихо сказала она.

– М?

– Спасибо. За то, что не смеешься над моей мечтой.

– Кто сказал, что я не смеюсь? Я просто делаю это так, чтобы ты не слышала, – фыркнула подруга. – А если серьезно... Алиса, ты столько лет пыталась втиснуть себя в чужие рамки. Может, пора уже сделать свои? Даже если это рамки парня по имени Лис.

Алиса молча кивнула, хотя Лара не могла этого видеть. За окном окончательно стемнело. Жара начала отступать, и в комнату через приоткрытое окно потянуло прохладой. Вентилятор, наконец, начал справляться.

– Ладно, – сказала Алиса, поднимаясь со стула. – Завтра стрижка. Послезавтра — шмотки. А сегодня... сегодня я, пожалуй, порепетирую.

– Что будешь петь?

Она задумалась на секунду. Потом улыбнулась, представляя, как Лис с ехидной усмешкой ловит восхищенные взгляды зрителей и, перебросив кабель от микрофона, начинает исполнять следующий трек в своем листе.

– Думаю, что-нибудь дерзкое. Что-нибудь такое, что Лис спел бы, а Алиса — никогда.

Она положила трубку, подошла к окну и распахнула его настежь. Ночной воздух, еще хранящий остатки дневного тепла, но уже с примесью свежести, ударил в лицо. Где-то вдалеке, за крышами домов, за мерцающими огнями города, за всеми этими семью квадратными метрами, которые она скоро покинет, начиналась новая жизнь. Жизнь человека по имени Лис.

Глава 2. Время перемен

Утро следующего дня началось с судорожной проверки почты: Алиса впопыхах ввела пароль, который придумала еще во времена своей бурной юности. Ничего. За исключением неоткрытого письма от Звездочки, в которой предлагали три палки колбасы по акции.

Тогда Алиса задумалась: быть может, стоит откатить весь ее план назад и просто сделать вид, что это просто ошибка и никакую заявку она не заполняла? Вернуться к скромной жизни, где она работает бариста в кофейне и делает гостям пряничный латте на тыквенном.

Но нет, внутренний стержень в очередной раз напомнил о себе и заявил, что никаких отмен на этот случай не предусмотрен. А первым в ее списке задач стояла смена имиджа. Тогда она впопыхах привела себя в порядок, по пути поборовшись в ванне с непослушными волосами, глотнула ядреный кофе из немытой уже как месяц кружки, после чего выдвинулась в сторону ближайшей парикмахерской.

На улице царила приятная свежесть: всю ночь над городом шел дождь, потому теперь дышать было особенно легко. Алисе очень повезло полгода назад найти объявление о сдаче в аренду небольшой квартиры в спальном районе с развитой инфраструктурой, потому теперь она с удовольствием разглядывала парковую зону с высаженными то тут, то там гортензиями. Ей нравилось ходить по этому району, заткнув уши наушниками, в которых беспрерывно играли все самые яркие хиты и новые релизы любимых айдолов.

Но в этот раз вместо привычных движовых треков, под которые так и хочется начать подпевать, сочетая все со сложной хореографией, ей открылся плейлист, который она давно не переслушивала. Это был нишевый инди-исполнитель, которого она обнаружила для себя в подростковый период. В тот момент ей казалось, что единственное, ради чего она продолжала жить – это ожидание новых песен от Тимы. Его музыка, как и он сам, были наполнены нотками надежды, ностальгии о теплом прошлом. Казалось, в своих текстах он передавал все те же эмоции, что тогда испытывала Алиса. Потерянность, желание двигаться дальше, непонимание, страх, но также и любовь к искусству.

Она была тем самым единственным подписчиком, который ставил лайк и оставлял поддерживающий комментарий спустя секунду после выхода очередного ролика, где Тим играл на гитаре. И оттого ей стало неимоверно грустно, когда новые песни перестали выходить у него на канале. Алиса пыталась провести целое исследование, но так и не нашла больше информации о нем.

И вот теперь, спустя столько времени, снова услышать знакомый юношеский голос, для нее оказалось максимально неожиданным. Как будто сам мир подсказывал ей: не бойся, просто иди вперед к своей мечте.

В парикмахерской ее встретила не самая приветливая женщина на стойке администратора. По длине маникюра и размеру губ было понятно, кто тут на самом деле был в приоритете.

- Добрый день, - натянуто произнесла она, поправляя блондинистый локон. – Вы по записи?

- Если честно, без записи. Подскажите пожалуйста, у вас можно подстричься?

- Ой, даже не знаю… - прогнусавила администратор, перебирая нарощенными ноготочками по клавиатуре. – У нас обычно записываются за три недели вперед, девочка. Как никак, у нас ЛЮКСОВЫЙ салон красоты. Сейчас, так уж и быть, посмотрю, кто из мастеров может тебя принять.

Внутри у Алисы все сжалось: она не один месяц работала в общепите, потому подобное поведение казалось ей чем-то ненормальным. Она с трудом погасила внутренний импульс пойти в атаку.

— Посмотрите, пожалуйста, — выдавила она из себя, чувствуя, как предательски краснеют щеки. Не от смущения, а от злости. Внутренний стержень, который всего полчаса назад гнал ее вперед, сейчас, казалось, вибрировал от напряжения, требуя поставить зарвавшуюся администраторшу на место. Но Алиса знала: стоит ей открыть рот, как из него польется все то, что накопилось за годы работы с людьми, считающими себя центром вселенной. А это, как ни крути, не приблизит ее к цели. Поэтому она просто сжала кулаки в карманах куртки и улыбнулась той самой профессиональной улыбкой бариста, которой она одаривала самых невыносимых гостей, которые делали ей нервы.

Администраторша, видимо, ожидавшая совсем другой реакции, то ли подобострастного согласия, то ли скандала, на секунду растерялась. Ее нарощенные ресницы нервно дрогнули, и она, щелкнув мышкой, уставилась в монитор с таким видом, будто там отображались, как минимум, биржевые сводки.

— Так… На сегодня, конечно, всё забито. Но, — она сделала многозначительную паузу, — у Марины Александровны отменилась клиентка. Через сорок минут освободится. Подождете?

— Подожду, — кивнула Алиса, уже прикидывая, хватит ли у нее терпения на эти сорок минут в компании глянцевых журналов, напыщенного пафоса администратора и запаха лака для волос.

Она уселась в кресло у окна, из которого открывался вид на парковку. Мимо проносились машины, люди спешили по своим делам, и Алиса вдруг почувствовала себя невероятно далекой от всего этого. Ещё вчера она была частью этого потока — обычной девушкой, которая бежит на смену, улыбается гостям и не задает лишних вопросов. Сегодня же она сидела в люксовом салоне, собираясь кардинально менять свою жизнь, и единственное, что связывало ее с прошлым, это телефон в кармане, где в плеере все еще играл тот самый инди-исполнитель.

Она достала наушник и вставила его в ухо, прикрыв глаза. Знакомый голос полился в сознание, смешиваясь с шумом фена и обрывками разговоров. Алиса вспомнила, как в шестнадцать лет сидела на подоконнике в своей комнате, слушала эти песни и мечтала о чем-то большом и светлом. Тогда ей казалось, что весь мир открыт перед ней. Потом были университет, подработки, разочарования, серые будни… и мечты как-то незаметно сжались до размеров чашки кофе и стабильной зарплаты. Но, может быть, тот подросток внутри нее все еще жив? Может быть, именно он и заставил ее заполнить ту заявку?

— Девушка! — резкий голос администраторши вырвал ее из размышлений. — Мне долго вас звать?! Проходите, Марина Александровна вас ждет. Второй этаж, налево.

Алиса поднялась, одернула ветровку и начала подниматься по винтовой лестнице, чувствуя, как с каждым шагом волнение нарастает. Марина Александровна оказалась женщиной лет сорока с короткой стрижкой и внимательным, чуть насмешливым взглядом. Она окинула Алису быстрым профессиональным взглядом и улыбнулась:

— Ну что, будем меняться?

— Будем, — выдохнула Алиса, усаживаясь в кресло. Она помолчала секунду, собираясь с духом, а потом посмотрела на парикмахершу в зеркале и произнесла: — Мне нужна мужская короткая стрижка. По бокам и сзади коротко, почти под машинку. Сверху — чтобы можно было уложить назад. И ещё… пряди. Красные. Яркие, чтобы издалека было видно.

Марина Александровна замерла с расческой в руке и медленно перевела взгляд на отражение клиентки.

— Мужская? — переспросила она, приподняв бровь. — Слушай, я, конечно, всякое видела, но обычно девушки приходят с фотографиями из интернета. А тут прямо конкретное техзадание.

— Конкретное, — кивнула Алиса, не отводя взгляда. — Мне не «что-нибудь женственное и короткое». Мне именно мужская. Андеркат. Чтобы без вопросов.

Парикмахерша отложила расческу, обошла кресло и внимательно посмотрела на Алису уже не как на клиентку, а как на задачу.

— Можно вопрос? Не как мастер, а как человек. Зачем?

Алиса на секунду задумалась. Внутри все сжалось: можно было отшутиться, соврать про «хочу перемен», но она почему-то почувствовала, что врать этой женщине с насмешливым взглядом бессмысленно.

— Мне придется какое-то время притворяться парнем, — сказала она тихо. — Не просто парнем. Айдолом. Из тех, что поют и танцуют на сцене, а под окнами у них дежурят фанатки с камерами. Вот такой уровень, — она усмехнулась, но глаза остались серьезными.

Марина Александровна медленно опустилась в соседнее кресло, продолжая смотреть на нее.

— Погоди. Ты… серьезно? Ты собираешься выдать себя за айдола? Мужчину?

— Ага, — кивнула Алиса, и в ее голосе не было ни капли сомнения. — Сама в шоке. Но так надо. Не спрашивайте, почему и как я в это влезла. Просто поверьте: обратной дороги у меня уже нет. И я хочу, чтобы это было убедительно. Не «девочка в короткой стрижке», а именно… — она запнулась, подбирая слово, — пацан. Причем такой, чтобы фанатки с ума сходили.

Парикмахерша слушала, не перебивая. Потом медленно кивнула, и в ее взгляде что-то изменилось — появилось уважение, смешанное с легким недоверием, как будто она всё еще не могла поверить в услышанное.

— А красные пряди тогда зачем? Айдолы же обычно… ну, не знаю. Более гладкие, что ли.

Алиса усмехнулась — впервые за утро по-настоящему.

— Настоящий айдол — это не просто красивая картинка. Это личность. У каждого есть своя фишка, деталь, за которую цепляются фанаты. Вот пусть у меня будут красные пряди. Яркие, дерзкие, как будто я не идеальный мальчик из агентства, а… — она задумалась в поиске подходящего слова, — бунтарь. Который играет по своим правилам. Может, именно поэтому и поверят.

Марина Александровна хмыкнула, встала, взяла ножницы и щелкнула ими в воздухе.

— Слушай, а ты, я смотрю, не из робкого десятка. Ладно. Делаем андеркат: виски и затылок машинкой, почти под ноль. Сверху оставляем длину, но снимаем прилично — чтобы укладывалось назад. И в эту верхнюю часть — красный. Яркий, жалеть краситель не буду. Такой, чтобы издалека было видно. Идет?

— Идет, — выдохнула Алиса и закрыла глаза.

Она слушала ритмичное щелканье ножниц и чувствовала, как пряди падают на пеньюар — темные, длинные, те самые, которые она годами собирала в хвост, чтобы «не мешались». С каждым движением мастера от нее отделялось что-то старое, накопленное. Где-то на середине процесса в ход пошла машинка. Она мягко жужжала у виска, и это жужжание казалось Алисе странно успокаивающим, почти медитативным. Она представила, как выйдет на сцену под свет софитов, под крики фанаток, и никто не посмотрит на нее как на «девушку, которая пытается». Посмотрят как на Лиса. И это будет началом.

Потом Марина Александровна нанесла осветлитель на выбранные пряди, и Алиса, глядя на свое отражение с фольгой на макушке, не выдержала и рассмеялась. Смех получился легким, незнакомым, как будто смеялась не она, а Лис.

— Что? — не поняла парикмахер.

— Да просто… Я сюда шла как примерная девочка, которая жила свою обычную жизнь. А выхожу, похоже, совсем другим человеком. Ну, то есть парнем с красными прядями.

— Так всегда и происходит, — кивнула Марина Александровна, нанося красный пигмент. — Волосы — это же не просто волосы. Это то, что ты о себе думаешь. Ты сейчас себе говоришь: «Я не буду больше прятаться». Правильно говорю?

Алиса не ответила. Она смотрела на ярко-алые пряди, которые проступали сквозь ещё влажные волосы, и чувствовала, как внутри разливается странное, почти забытое чувство. Предвкушение. Как перед первым днем в новой школе. Как перед выходом на сцену. Как перед первой песней Тимы, которая когда-то перевернула её мир.

Спустя еще полчаса Марина Александровна сняла пеньюар, взбила волосы руками и отступила на шаг:

— Готово. Смотри. И если тебе действительно надо быть парнем-айдолом, я бы на твоем месте еще и брови чуть-чуть подправила. Но это уже сам. Или сама.

Алиса подняла глаза на зеркало и не сразу поняла, что видит себя. Из отражения на нее смотрел незнакомый парень с короткой, дерзкой стрижкой: виски и затылок выбриты почти под ноль, сверху рваная, небрежная длина, а в ней всполохи ярко-красного, как закат над городом.

Лицо, больше не спрятанное за волосами, казалось другим: скулы стали четче, взгляд — смелее, а в глазах та самая искра, которую она так долго хоронила.

— Вот это да, — прошептала Алиса, проведя ладонью по выбритому виску. Кожа под пальцами была гладкой и прохладной, и от этого прикосновения по спине пробежала легкая дрожь. Она повернула голову влево, вправо — красные пряди качнулись, ловя свет. — Это… это именно то, что нужно. Я бы сама на такого фанатела.

— Прозвучит странно, но тебе даже идет, — одобрительно сказала Марина Александровна. — Честно. Не каждой такое подходит, а тебе более чем. Ты как будто сбросила лет десять и мешок с плеч.

Алиса поблагодарила мастера и спустилась на стойку, чтобы расплатиться. Администраторша на выходе смотрела на нее все с тем же пренебрежением.

- Не понять мне эту вашу зумерскую моду, - женщина даже не пыталась скрыть свое отношение к Алисе. – Оплачивайте.

Алиса все с тем же отработанным выражением лица полной безмятежности оплатила работу, после чего, особенно слащаво улыбнувшись, протянула:

- Позвольте вашу книгу отзывов и предложений.

— Это еще зачем? – оживилась администраторша.

- Как зачем? Написать отзыв о замечательной работе мастера. О том, в каком я восхищении от результата. И также о том, что администратор вместо выполнения своей работы отбегал из салона в кафешку через дорогу, чтобы пообщаться с подружкой. Думаю, руководителю будет очень интересно узнать о том, как сотрудник, ответственный материально, оставил кассу без присмотра.

Уж кому как не Алисе был знаком опыт работы в подобном заведении – из раза в раз недостачи приходилось покрывать из собственной зарплаты, потому подобные нарушения тут же бросались в глаза. Администраторша, услышав это, тут же скисла, как просроченное молоко, и попросила с значительно меньшим гонором не писать этот отзыв.

Обычно в подобной ситуации Алиса стушевалась бы и закончила на этом, однако теперь на ее месте был дерзкий Лис, не знавший пощады. Именно поэтому, не теряя запала, Лис с особой вдумчивостью начал писать отзыв о работе салона, стараясь передать все накопившиеся эмоции от собственного посещения. Одно было ясно наверняка – администраторшу ждал как минимум выговор, а как максимум – увольнение.

Получив должное удовлетворение, Алиса покинула двери салона. Дождь только что закончился, воздух был свежий и влажный. Она прошла несколько шагов, поймала своё отражение в витрине и остановилась. Незнакомый парень с аккуратной, дерзкой стрижкой и уверенным взглядом смотрел на нее из стекла. Она провела рукой по волосам и вдруг улыбнулась.

Телефон в кармане завибрировал. Алиса достала его и увидела уведомление: письмо. Сердце пропустило удар. Она открыла приложение и замерла.

«Благодарим за ожидание! Ваша заявка принята. Собеседование назначено на 15:00 завтрашнего дня. Ждем вас по адресу…»

Алиса подняла глаза к небу. Тучи расходились, и в просвете между ними проглядывало бледное, но все же солнце. Она выдохнула и, убрав телефон, зашагала в сторону дома, чувствуя, как ветер скользит по выбритой коже затылка. В наушниках снова заиграл знакомый голос Тимы, и на этот раз ей показалось, что он поет специально для нее — для того, кем она стала всего час назад.

«Не бойся, — пел он. — Просто иди вперед».

Алиса шла. Пока не наступила в лужу. Большую.

- Твою ж мать… - не сдержала эмоций она, наблюдая, как новые джинсы оказались полностью заляпаны грязными брызгами.

- А ты времени зря не теряешь – послышался знакомый голос рядом. Алиса молниеносно оглянулась: Лара оценивающе рассматривала ее прическу. – Выглядит просто бомбезно! Не знай я, что это ты, спутала бы с красивым мальчиком из БТС.

- Хватит прикалываться, Лар! Ты же смущаешь… - Алиса наконец отошла от внезапного появления подруги. – Ты, вообще, что тут забыла?

- Как что? Несу тебе шмотки! Ты же не собираешься идти на прослушивание в своей одежде? А, зная твой ужасный вкус, я быстро прошвырнулась по магазинам и набрала разных вариантов. Или ты планируешь одна все делать? Тогда сейчас же пойду все сдам обратно, не смею останавливать ее величество! Только это… давай ты уже выйдешь из лужи.

Алиса машинально сделала шаг назад, выбравшись из злополучной лужи, и только сейчас заметила, что Лара стоит не с пустыми руками: через плечо у нее была перекинута огромная спортивная сумка, из которой торчали пакеты с логотипами самых разных магазинов. Подруга выглядела так, будто готовилась не к прослушиванию, а к недельному походу.

— Лар, — Алиса растерянно перевела взгляд с сумки на ее лицо, — ты что, серьезно?

— Абсолютно, — отрезала Лара и, не дожидаясь приглашения, зашагала в сторону своего подъезда. — Ну, чего встала? Открывай, у меня руки отваливаются. Я, между прочим, полдня по торговым центрам бегала, пока ты тут волосы красила. Ты вообще представляешь, как сложно подобрать шмотки на парня, который еще вчера был девушкой? Это, я тебе скажу, квест уровня «босс».

Алиса молча взяла из кармана подруги ключи и открыла дверь. В голове царила странная смесь из благодарности, смущения и легкой паники. Она правда собиралась все делать одна? Может быть, потому, что боялась услышать «а стоит ли»? А, может, потому, что не хотела никого втягивать в эту авантюру. Но Лара, судя по всему, втягиваться не собиралась — она уже давно и прочно стояла обеими ногами внутри.

В квартире Лара первым делом сбросила сумку на диван и принялась выкладывать содержимое. На свет появились широкие черные брюки-карго, свободные футболки, оверсайз-худи с принтами, несколько ремней, массивные ботинки на толстой подошве и даже пара кепок с логотипами.

— Так, — Лара уперла руки в бока, критически оглядев Алису с ног до головы. — Что ты собиралась надеть?

— Ну… — Алиса запнулась, — у меня были джинсы. Целые. До лужи.

— Эти, что ли? — Лара брезгливо кивнула на заляпанные штанины. — Отложи. Может, дома постираешь. Или вообще выброси, я не знаю. У тебя, вообще, мужские вещи есть?

— Футболки были. Оверсайз. И спортивки какие-то, кажется…

— «Кажется», — передразнила Лара. — Слушай, подруга, если ты собралась притворяться парнем-айдолом, то это надо делать не «как-то», а так, чтобы у людей сомнений не оставалось. Понимаешь? Это же не просто шмотки. Это образ. Стиль. Подача. Ты выйдешь на прослушивание и тебя будут рассматривать с ног до головы. Каждая деталь имеет значение. Одним красивым голосом не отделаешься, зайка.

Алиса опустилась на край дивана, внезапно почувствовав всю тяжесть затеи. Она смотрела на разложенную одежду, на то, как уверенно Лара перебирает варианты, откладывая одни вещи и отбрасывая другие, и в какой-то момент ощутила, что больше не одна. Это было странно и тепло одновременно.

- Кстати, тебе уже отписали? По заявке.

- Кстати об этом… - Алиса замялась.

- ДА ЛАДНО?! И когда?!

- Завтра в 15…

- О Боже, я в экстазе! Ты обязана взять меня с собой!

От радости подруги Алиса несколько потупила взгляд. Это все звучало как в каком-то странном сне при температуре 40 градусов. Вот она жила свою обычную жизнь, а вот уже сделала стрижку и примеряет новую одежду под одобрительные возгласы Лары.

— Лар?

— М?

— Почему ты помогаешь мне? Ты ведь даже не спросила почему я вообще решила так поступить. Ну, почти не спросила.

Лара на секунду замерла, держа в руках черную футболку с вырезанными рукавами. Потом посмотрела на Алису: прямо, без привычной насмешки во взгляде.

— Потому что ты моя подруга. И потому что я ни разу не видела тебя такой. Вообще никогда. Ты знаешь, как ты сейчас выглядишь? У тебя глаза горят! Ты, может, сама ещё не поняла, но ты будто ожила. А я не собираюсь стоять в стороне и смотреть, как ты снова закопаешь это в себе. Так что давай примеряй. Вот это, — она протянула Алисе черные карго и свободную футболку, — для начала. Примерочная вон, в ванной.

Алиса взяла вещи и пошла переодеваться. Через пару минут она вернулась и встала перед зеркалом в коридоре. Стрижка, красные пряди, свободная футболка, карго, тяжелые ботинки — каждая деталь идеально вписывалась в новый образ. Лара появилась за ее спиной и присвистнула.

— Вот это я понимаю. Слушай, если бы я тебя не знала — честно, глаз не отвела бы. Такому мальчику и я бы на концерте кричала.

— Перестань, — Алиса смущённо дернула плечом, но улыбка против воли выползла на лицо.

— Не перестану. Это твоя новая суперсила. Привыкай, — Лара хлопнула ее по спине и посмотрела в зеркало рядом. — Теперь держи. — Она протянула Алисе маленькую косметичку. — Тут тональник, карандаш для бровей, чуть-чуть хайлайтера и матовый бальзам. Не переживай, штукатурить буду тебя только перед выходом. Сделаем легкую коррекцию, чтобы скулы играли и брови выглядели жестче. Мужчины-айдолы, между прочим, тоже красятся. Так что это не читерство, а часть профессии.

Алиса взяла косметичку и невольно рассмеялась.

— Лар, ты просто кладезь знаний.

— Я, если хочешь знать, два года в фан-сообществе сидела, — фыркнула Лара. — Просто, в отличие от некоторых, я это не на публику выставляю. Так. Теперь ещё раз: как зовут нашего мальчика?

- Лис.

- Вот и веди себя как Лис, а не как Алиса. Один шаг не туда – и все, тебя раскрыли. А еще… - Лара достала из шкафа бинты. – Вот, тебе это пригодится. Привет из косплеерного прошлого.

- Бинты?

- А ты как хотела? Пусть природа и не наградила тебя женскими прелестями, все равно контур тела у тебя больше феминный. И пусть одежда это скрывает, все равно для перестраховки лучше забинтовываться.

Алиса несколько секунд сосредоточенно изучала бинты в руке. Она вертела их так и этак, будто надеясь, что инструкция волшебным образом проявится прямо на ткани. Потом подняла взгляд на Лару.

— Я это... ни разу не делала, вообще.

— Серьезно? — Лара приподняла бровь. — Ты собралась притворяться парнем, но не подумала о самой базовой вещи? Ладно, горе мое, иди сюда. Показываю один раз, потом сама будешь справляться.

Она забрала бинты, отмотала нужную длину и кивнула Алисе на зеркало.

— Смотри внимательно. Сначала приложи к груди, вот так, чтобы получилось плоско. Не туго, слышишь? Если будет давить или перехватывать дыхание, значит, перестаралась. Дышать ты должна свободно, петь тоже. Один раз перетянешься и грохнешься в обморок прямо на прослушивании, вот это будет номер.

Алиса кивнула, следя за движениями Лары в отражении. Та обматывала аккуратно, слой за слоем, ровно и без складок, как будто делала это сотни раз.

— Откуда ты все это знаешь? — не выдержала Алиса.

— Косплей, я же говорила, — Лара пожала плечами, не отрываясь от дела. — У меня был персонаж-парень из одной игры. Месяц репетировала походку, голос, осанку. Ты думаешь, я просто так за все это шарю? Я, можно сказать, твой личный тренер по маскулинности. Все, держи.

Она закрепила конец бинта и отступила на шаг, оценивая результат.

— Ну вот. Совсем другое дело. Плечи будто шире стали. Повертись.

Алиса повернулась перед зеркалом и замерла. Силуэт действительно изменился: линия груди исчезла, фигура стала прямой, угловатой, мальчишеской. Вместе с новой стрижкой, красными прядями и мешковатой футболкой это производило совсем другое впечатление. Она больше не видела в отражении девушку, которая переоделась в мужское. Она видела парня.

— Обалдеть, — тихо сказала она.

— Ага, — согласилась Лара. — И теперь запомни главное: как Лис, а не как Алиса. Плечи назад, подбородок чуть вверх, шаг уверенный. Не семени ногами. И голос. Ты в последний раз говорила нормальным голосом? Глубоким, я имею в виду.

Алиса откашлялась и попробовала сказать ниже:

— Привет. Меня зовут Лис.

Получилось непривычно, даже для нее самой. Голос звучал глуше, тверже, будто принадлежал кому-то другому.

— Уже лучше, — кивнула Лара. — Но не пережимай. Тебе нужен не бас, а спокойная уверенность. Как будто ты не доказываешь, что ты парень, а просто им являешься. Тогда никто и не усомнится.

Алиса кивнула, примеряя новое ощущение к себе. Лис. Короткое, дерзкое, непохожее на Алису. И в то же время где-то глубоко внутри отзывалось чем-то своим, как будто это имя всегда было при ней, просто ждало, когда она его достанет.

— Слушай, — она повернулась к подруге. — А что, если меня спросят что-то, к чему я не готова? Ну, там, про прошлое, про агентство, про то, почему я один пришел. Я ведь могу поплыть в любой момент.

Лара уселась на диван, скрестив руки, и посмотрела на нее серьезно.

— Значит, так. Никто не требует, чтобы ты знала ответы на все вопросы. Врать целиком и продумывать биографию до последней детали ты не будешь, это слишком легко раскусить. Ты будешь говорить как можно меньше и как можно правдивее. Да, я один. Да, сам пришел. Да, хочу попробовать. Короткие ответы. Не объясняйся, не оправдывайся. Уверенные люди не рассказывают свою жизнь на первом же собеседовании.

— А если попросят что-то исполнить?

— Ну, это как раз просто, — улыбнулась Лара. — Пой.

Алиса вздохнула и села рядом с подругой. В голове понемногу выстраивался план, обрастал деталями, становился реальнее. Она больше не была девушкой, которая утром судорожно проверяла почту, а потом бежала стричься от отчаяния. Она была Лисом, парнем с красными прядями, который завтра пойдет на прослушивание и не позволит себе оглянуться назад.

— Лар, — сказала она тихо.

— М?

— Спасибо. За все. Я, кажется, без тебя бы точно сдалась.

Лара хмыкнула и легонько толкнула ее плечом.

— Не сдалась бы. Уж слишком ты сегодня упертая. Я вообще удивлена, что ты все это сама не провернула. Но раз уж я тут, то так и быть, доведу тебя до конца. Завтра едем вместе. Я буду ждать у входа.

Если что-то пойдет не так, ты выходишь и говоришь мне об этом сразу. Договорились?

— Договорились.

За окном начинало темнеть. Алиса встала, подошла к зеркалу и еще раз посмотрела на себя — на Лиса. Красные пряди поймали свет лампы, вспыхнули, как два маленьких огонька. Она подняла подбородок, расправила плечи и попробовала улыбнуться своему отражению. Парень из зеркала улыбнулся в ответ.

Завтра все начнется.