Огни надежд

Другая сторона

«Твои глаза слишком долгое время были закрыты. Именно поэтому ты не замечала весь ужас, что творится вокруг. Спящий тоже может видеть, но не явь.»

Когда-то давно, этот мир затаил обиду на солнце и пронзил его прямо в сердце. А разделанная плоть из света была съедена людьми. И до сих пор поедается.

Небеса с краев заполнены густыми тенями, а черные улицы горят огнями теплых оттенков. Контролировать свет не так уж и плохо. При желании можно осветить всю землю. Или можно было. Ведь нет такой вещи, что горела бы вечно.

── Юная Корица, это вы? Держите горящую палочку и загадайте желание! ─ взрослый мужчина передает совсем юной девочке палочку, верхушка которого пылала легким огнем. Девочку так называли из-за необычно коричневого цвета волос, а родителей у нее не было, чтобы дать имя.

── Спасибо дядя, она очень красивая, ─ легкое пламя ласкало взор своим мягким сиянием

── Ты же знаешь, как ее сжигать? ─ с теплом в глазах спрашивает зрелый мужчина

── Конечно, дядя! Немножко приближаешься к огню и загадываешь желание, ─ огонь обретает малиновый оттенок, а внутри него ─ желтое свечение, ── А затем представляешь это! ─ легкое пламя на палочке вспыхивает желто-малиновыми вспышками.

Мужчина хлопает в ладоши:

── Браво, мисс Корица! Ваши желания просто прекрасны!

── Это все ваши палочки…

── И они тоже, ─ мужчина довольно улыбнулся, ── Ты же придешь на фестиваль огней?

── В парке аттракционов?

── Именно!

── Конечно, приду!

── Прекрасно! Вместо одной палочки, я дам этой прекрасной даме три, ─ указывает на нее

── Спасибо дядя, но мне достаточно и одной, чтобы осветить улицы, ─ на невинном лице светится хитрая улыбка

── Не сомневаюсь… Тогда увидимся!

── Пока пока…, ─ машет рукой вслед и уходит. А мужчина приступает складывать палочки и сортировать.

***

Так, как солнца больше нет, здесь не принято говорить о времени как таковом. Сутки ── не существуют, как и годы с неделями. Поведение всего живого напрямую связано со светом. Где его больше, там все и собираются (словно комары).

Сейчас парк аттракционов сиял подобно горящему городу в ночи. Своими инфернальными красками он заражал даже облака, что были далеко на небесном полотне мрака.

Уставшие люди собирались с едой и выпивкой, готовясь запускать в небо огни. Где-то на скамейке сидела юная Корица с сахарной ватой в одной руке и огненной палочкой ─ в другой. Каждый второй подходил к ней, желая провести с ней время, и вскоре, на скамейке и вокруг собралось приличное количество людей, в основном, сверстников. Неудобно приличное. Но живые добрые глаза собеседников не могли заставить юную девочку оставить их.

── Скоро начнут взрывать огни! Идемте! ─ подбегает незнакомый парень, а центральная часть парка становится ярче

── Шутишь?

── А сам не видишь?

Все смотрят на пылающий фон и встают:

── Корица, ты идешь?

Девочка кивает и встает, после чего компания направляется в сторону света. Они останавливаются у железного забора. Вокруг была легкая прохлада и, кажется, начинало моросить. Но внезапные лепестки пламени, цветущие массивными столбами, мигом отогнали чувство холода, одарив тысячи зрителей заветным теплом и обещанной красотой. Бесчисленные фейерверки поднимались на небесное полотно и раскаляли его своим светом.

── Вы загадали желание? ─ кричал голос за забором и, как по команде, огненный цвет мерцающих вспышек начал обретать палитру всех возможных оттенков. Яркие, красочные, объемные ── в них было все, что на душе у каждого.

Легкая паника посещает сердце Корицы, когда ее хватают за руку и тащат куда-то…

── Постойте! ─ вскрикивает она, но в пылу грохота и огней, никто не слышит ее и даже не старается замечать, ── Кто-нибудь…!

Она оглядывается и видит двух мужчин с прикрытыми лицами. С пустым выражением глаз они тащили ее в сторону выхода. Однако, когда один из них поскальзывается, девочка отдергивается от них бежит прочь из парка, пока те быстрыми шагами преследуют ее.

(« ── …ты же придешь на фестиваль?» « ── …говорят сегодня будет еще ярче» «── …слышал это потому, что становится прохладно»)

Недавние воспоминания проносятся через нее, словно готовятся расставаться с ней.

Улицы пусты, как и дома. Все пришли в парк, насладиться огнями. Даже освещение города слабело, потому что он был пуст. Ведь, как и было сказано, все живое тянется к свету, а оно, по-прежнему, щедро пылало над всей площадью.

Две фигуры все еще преследуют девочку, а улицы сменяются переулками. Черными, пустыми. Единственным ориентиром было легкое пламенное свечение, отражаемое облаками, а вокруг ── бездонная тьма.

Шаги незнакомцев замедлились, но преследования все еще продолжались. Неконтролируемый ужас охватил девочку, когда она лбом ударилась о стену. Это был тупик, в который ее заманили. Она бегает кругом, все больше ударяясь о стены, и никак не может найти выход. Шаги приближаются, и она зажигает огненную палочку.

Вокруг красовались стены и тупик. Преследователи еще не выглядывали из теней. Но внезапно они издают адские вопли, словно их заживо поедал медведь. Девочка прижалась к стене спиной и присела, закрывая лицо рукой. Какие странные звуки хруста и брызг заполнили переулок, отдаваясь легким эхом. Внезапно, перед девочкой падает что-то, издав скользкий звук. Это были мягкие ткани рта и носа одного из нападавших.

Девочка вскрикнула и панически повторяла:

── Не может быть… не может быть… Я умру. Правда умру?

Тихие шаги, словно подкрадываясь, приближаются к девочке и тихий мягкий голос проносится эхом:

── Убери свет… Моим глазам больно…, ─ тихими шагами приближался высокий тощий силуэт. А вскоре, он выглянул и приблизился к девочке, ── Корица? Что ты тут делаешь? ─ в мгновение, его голос смягчается и на нее безмятежно смотрят две полуприкрытые впадины вместо глаз со шрамами крест на крест на каждой глазнице.

── Изгой… Ты правда Изгой? Не может быть. Мы со школы не виделись, где ты пропадал?

── Скажи мне. Как ты тут оказалась? ─ голос становится чуть тверже

── Они утащили меня… когда мы с ребятами наблюдали огни…

── Вот как… Идем, ─ берет ее руку, и они направляются в сторону выхода. Там, где лежат два тела и легким пламенным светом улыбаются улицы, ── Лучше потуши палочку… Там есть то, что тебе лучше не видеть, ─ через пару мгновений, палочка перестает светить

── Ты их убил? Правда убил? ─ с паникой вырывается у нее

── В этом мире смерть ── единственное утешение. Но не в моем праве решать за других

── …

── Осторожно, тут тела. Иди с краю, ─ уверенно ведет ее за собой.

Внезапно он задумчиво спрашивает:

── Как думаешь, почему они пытались тебя похитить?

──…наверное… ограбить?

── А что у тебя было с собой, что могло бы им понадобиться? ─ они уже выходят за переулок и стоят на слабоосвещенной пустой улице

── Палочка и сахарная вата…

── Хорошо, что ты не знаешь… Так я смогу тебя спросить... Ты хочешь знать правду? ─ пустые глаза смотрят с каменной серьезностью

── Конечно, хочу… Если похитили меня, то похитят и моих близких

── Ты так одержима спасением людей, которых даже толком не знаешь?

── А вот и нет, с дядей пиротехником я знакома с детства, а с торговцем сладостями познакомилась недавно, но он бесплатно дает мне конфеты и сладкую вату. Они меня любят

── А если бы они были теми, кто лежит там? ─ указывает в сторону переулка, где лежат тела

── Они бы ни за что так не…, ─ она замирает, вспоминая их вопли. Только сейчас девочка поняла, что эти надрывистые голоса были ей знакомы. Она опускает взгляд, хватаясь за голову

── Как думаешь, почему никто не помог тебе? Когда всё вокруг было так прекрасно освещено вспышками …

── Они наслаждались огнями…

── Они предавались иллюзиям, не замечая, что творится вокруг, ─ он отворачивается от света вдалеке

── А почему ты не любишь огни? Нам ведь еще со школы говорили, что долгое пребывание во тьме приводит к болезням

── Единственная болезнь ── это ваша одержимость светом

── Но ведь темнота пугает… Она холодная и в ней ничего не видно

── Именно примирение со страхами и освобождает нас. Но знаешь… Ты серьезно думаешь, что огни будут гореть вечно? Думаешь, фейерверк взрывается дважды?

── Я не знаю…

── В книгах, которых я читал, говорилось, что за десятки тысяч лет, этот мир сиял и не было на нем стороны, куда не проникал свет. Вокруг нас были огромные сооружения и невиданные инструменты. Были окна, позволявшие видеть другие миры, и механизмы для полетов в небеса. Все работало на огне. А теперь мы зажигаем палочки в маленьком городке в кругу тьмы и всеми способами пытаемся сохранить их огонь. Но его все мало и тогда мы собираемся на фестиваль. Но ты же знаешь, что это продлится не вечно?

── Я никогда не думала об этом… Как это может закончиться, если оно было всегда?

── Когда что-то меняется медленно, мы этого не замечаем

── Но нам же еще со школы говорили, что огня всегда много

── А если говорили бы, что его мало, то были бы люди вокруг такими спокойными?

── Наверное, нет…, ─ внезапно свет вдалеке становится ярче и шаги приближаются к ним.

Парень с пустыми глазами снова смотрит на нее, выражая лишь тьму:

── У тебя нет выбора, Корица. Иди за мной на крышу

── Почему? Не хочу. К тому же я боюсь высоты…

── Сейчас тебе нужно бояться этих людей, ─ шаги были все ближе, а местами слышались голоса

── Я не понимаю, о чем ты…

── Просто иди за мной, я тебе все покажу, ─ он шагает по лестнице, ведущую на крышу, а девочка, не зная почему, мчится за ним.

Они оказались на крыше, откуда толпа с фестиваля сияла во всей красе. Люди расходились по сторонам и несколько человек… завернули в сторону переулка.

Отсюда было плохо слышно, но у Изгоя был отменный слух:

── Старайся не издавать звуков, иначе мне придется их всех убить, ─ шепчет ей парень

── Хорошо.

Группа людей подходит к телам и раздается смех:

── «Кто-то первее нас наказал предателей?»

── «Похоже на то»

── «У тебя есть дома еда?»

── «Заканчивается. Её всегда мало»

Легким взмахом топора отрывает руку лежащему телу:

── «Теперь не заканчивается», ─ вручает руку мужчине рядом, а тело начинает дергаться хрипами, ── «Ну и ну, а он живой оказывается…!»

Отсюда было плохо видно, но Изгой все равно закрывает глаза Корицы:

── Не смотри

── Они его убили?

── Не убили еще, но тебе лучше не видеть.

Группа внизу налетает на тела и начинает пожирать их сырыми:

── «Скажи шеф, а почему мы называем предателями тех, кто ходит в темноте»? ─ слышится голос с отвратительной интонацией

── «Потому что тьма ── это болезнь. А мы сейчас спасаем здоровых от больных»

── «Эти больные довольно вкусные», ─ продолжает отдирать куски мягких тканей и жевать их

── «А почему мы ищем нарушителей сразу после фестиваля?»

── «Обычно мы ищем во время него, но сейчас мы немного опоздали. Ну а так, фестиваль создан, чтобы снабжать бедных едой. Вот этой едой»

── «А как думаешь, шеф, детишки сверху хорошо нас слышали?» ─ Изгой тотчас прикрывает рот девочке, чтобы она не кричала, а один из них поднял голову прямо в их сторону

── «Куда они денутся?» ─ смеется во весь голос, вытирая кровь.

Корица дрожит от страха, а Изгой гладит ее по волосам, стараясь успокоить. Группа людей встает, разложив в пакеты «остатки» и идут по разным сторонам. Казало они оцепили переулок и ждали парочку, что скрывалась на крыше.

── Они ушли, ─ шепчет парень

── Нет… Они нас видели, нам точно конец…

── Не волнуйся… Они блефовали. С такой высоты нас никто не видел, тем более здесь не света.

── С чего ты так решил?

── Один раз наши сверстники так попались. Но их давно съели, а эта традиция осталась

── Ужас…

── Это вся наша жизнь. Поэтому будь осторожна

── Я боюсь спускаться, ─ она сжалась и, кажется, дрожала от холода

── Но ты же боишься и темноты. Что ты тогда выберешь?

── Хорошо, я вернусь. Но что будет с тобой?

── А что со мной… Я просто останусь дальше в тенях, ища тайны этого мира

── А ты не боишься?

── Страх исчезает, когда делаешь шаг вперед. В конце концов, это просто иллюзия, как и все наши жизни

── Не говори так… Мне очень жаль, что они так поступили с тобой, ─ она касается его лица чуть ниже пустых век, где отсутствовали глаза, но Изгой отдергивается

── Закрой свою пасть, иначе прирежу! ─ приближает к ней клинок

── Прости! Я не хотела тебя разозлить!

Он постепенно успокаивается:

── Это ты прости… Не люблю вспоминать это время… И вообще, проваливай, мало ли твои знакомые искать начнут.

Она бежит по лестнице:

── Еще увидимся, Изгой, ─ она уже выбегала из переулка

── Если доживем, ─ шепчет парень и ложится на холодную поверхность здания, осматривая небесную пустоту. Он сжимается комочком и закрывает глаза в пыли и в холоде.

Плачущая тьма

Темное помещение школьной библиотеки едва освещалась тусклой свечой.

— Дышать не сложно? – спрашивает молодая девушка своего сверстника

— Все в порядке… Просто воздух в последнее время совсем разряженный

— Это потому, что растений не осталось. Там, где я читала, говорилось, что они очищают воздух. А без них… Сложно

— А пламя загрязняет, – добавляет парень

— Верно… но все эти знания. Мы их все еще собираем. В далеком прошлом, многое было известно

— Так почему сейчас все вокруг препятствуют нам?

— Изгой говорил, что это потому, что мы обречены…

— Не слушай его… Ему выкололи глаза и он не видит всей картины, а только и делает, что размышляет.

Парень открывает книгу и начинает ее читать, а девушка мечтательно смотрит на свечу:

— И все же, пламя так прекрасно горит. В ней вся наша жизнь.

Парень переводит на нее взгляд и холодно выговаривает:

— И она иссякает после каждого фестиваля этих идиотов, – после этих слов издает тихий кашель, словно скрывая свое состояние.

Девушка выходит из комнаты и через пару минут возвращается, держа в руках одну свечу и чашечку чая:

— Алиот, – окликает парня, – Выпей… это тебе поможет

— Чай? Откуда?

— У меня есть небольшой саженец, который я поддерживаю светом

— Где украла? – спрашивает с теплой улыбкой

— Из сада богачей, – хихикает и в легком свете ее светлые волосы начинают мерцать

— Надеюсь нас не посадят, – улыбается и принимает чашку делая легкий глоток, – Уф… горячий

— Не спеши

— Ну оно же остынет

— Это не страшно

Парень продолжает выпивать чай и ему становится легче дышать и говорить:

— А мне вот неудобно одному пить, пока ты просто сидишь. Может тоже попробуешь? – протягивает ей кружку

— Не стоит, я не хочу.

Несмотря на это, по ее взгляду было видно, что аромат чайных листьев ее очень даже манит. А Алиот смотрит на свечи и говорит:

— Чай тоже теплый, как и огонь. Поэтому его нужно делить. Ведь именно это нас и делает живыми, – протягивает ей кружку

— Да, ты прав…, – осторожно берет чашку и, едва касаясь губами, пробует его

— И как тебе?

— Вкусно… Согревает. И запах хороший.

Чайные листья, как и любая растительность — были редкостью. Большинство людей питались червями и насекомыми. А распространенным (тайно) обычаем был каннибализм. Именно для этого и был создан фестиваль (чтобы похищать несчастных), пока внимание толпы было сконцентрировано на красоту фейерверков.

— Интересно, а где сейчас бродит Изгой… А не замерзнет ли он? – девушка взволнованно смотрит в окно

— Не думай о нем. Наверняка где-то шляется и убивает кого-то. А может его убивают…, – продолжает листать книгу

— Как ты можешь так говорить? Он ведь спас тебя, и меня тоже

— И что это меняет? Мое отношение к нему формируется из того, какие у меня убеждения и какие качества он хранит в себе. А поступки… они всегда противоречивы

— Мы просто его плохо понимаем…

— Потому что «находимся в плену света» бла бла бла, – Алиот ворчливо допивает чай и нервно листает страницы

— Надеюсь в ним все будет в порядке.

***

Где-то на краю города.

— Держите его! Он ранил двух наших парней! – кричит мужчина с топором

Изгой прятался в тени, закрывая рваную рану в плече от топора. Если бы он не уклонился, то лишился бы всей руки.

— Я нашел его! – голос сзади и тяжелые звуки шагов приближаются к парню.

Тело замерзает от надвигающейся опасности и, уже не разум, а инстинкты охоты действуют за него. Пару быстрых шагов вперед и он разворачивается, наклоняясь вниз. Туда, где ноги нападающего и пару ударов заставляют того упасть, хватаясь за них. Но молниеносный выпад в грудь раскалывает ребра, поражая прямо в сердце. Нападавший в одночасье превратился в жертву.

Когда группа людей окружила Изгоя, направляя в него горящие светильники, то они увидели — чудовище. Абсолютно пустые глаза, давно уставшие от боли и принявшие ее. Желающие, чтобы все закончилось, но почему-то идущие напролом в самые пучины отчаяния. Спустя несколько мгновений, крики проносятся эхом на сотни метров, а кровь щедро кропит землю.

***

Девушка выходит из библиотеки в коридор, направляясь в крайнюю комнату, чтобы полить чайные листья.

Это была одинокая комната с легким свечением лампы, освещавшей небольшое растение. Даже воздух здесь был чище.

(«Алиоту следовало бы проводить тут время») — мелькает мысль.

Она покидает помещение, закрывая дверь. Однако черный силуэт прямо за дверью заставляет ее дрогнуть:

— …

Но она вмиг успокаивается, заметив, что это был Изгой:

— Наконец-то ты вернулся, – осторожно подходит к нему, желая обнять, но когда касается его плеча — ощущает теплую вязкую влагу. Кровь, – Что с тобой случилось??

— Я нашел еще один «штаб» каннибалов. Теперь его больше нет, – пустым голосом проговаривает

— Сейчас главное позаботиться о твоих ранах! Идем…, – робко говорит девушка

— Сарин… Как себя чувствует Алиот?

— Уже лучше. Сгорело пять свечей с того раза, когда он задыхался, – они медленно идут по коридору

— Вы же держите окно всегда открытым? – спрашивает парень

— Да… Пусть Алиот и жалуется на холод

— Ему следует пить горячую воду

— Я дала ему чай…

— Вот как. Значит все хорошо, – пусто проговаривает

— Давай осмотрим твои раны, – касается его руки и чувствует, что она была вся в крови и в порезах, – Прости…

— Он внутри? – спрашивает, касаясь двери в библиотеку.

Девушка кивает и открывает дверь, после чего они осторожно заходят.

— Вижу тебе легче дышать, – тихо говорит Изгой

— А ты все еще в героя играешь? Не надоело так издеваться над своим телом? Оно, видишь ли, не вечное, – язвительно смотрит на него Алиот

— Я понимаю тебя. Но таков мой план

— Если ты остановишь каннибализм, то людей будет становиться все больше, а еды только меньше. Да и воздух не бесконечен

— Этих жертв можно избежать, открыв людям глаза на этот ужасный мир. От этого они расхотят плодиться, – медленно садится на стул, отворачиваясь от света

— Ох уж нет… Не сравнивай других с собой. Пару трезвых мгновений на это безумие и они еще сильнее взбесятся. И будут проблемы похлеще каннибализма

— …, – Изгой молчит, переваривая сказанное его другом. Тем временем Сарин осторожно снимает с него и так разорванную куртку

— Боже…, – шепотом говорит девушка, увидев его тощее тело, покрытое рваными ранами. Было чудом, что его внутренности все еще оставались внутри, но одно ребро, все же, выходило наружу

— Я недавно встретился с Корицей…

— Что??? – вырвалось у девушки и парня одновременно

— И произошло это как раз тогда, когда я преследовал каннибалов. Она была их жертвой.

Лицо Алиота горело гневом:

— Что это значит?! Она же совсем маленькая…!

— Я сначала думал, что те двое, что напали на нее, сделали это из-за голода. Но все куда сложнее. Они не состояли ни в одной группе, из-за чего и были убиты, затем съедены другими. Но, проходя по их «мясным лавкам» я заметил детские трупы, сложенные в охлажденных местах. Вкратце, они готовят их элите. Возможно считают, что они вкуснее.

— Что с ней? Она жива? – Алиот убирает книгу и заостряет все внимание на тощем друге

— Ей ничего не грозит в ближайшее время, чего не скажешь о десятках других детей

— Почему никто не говорит о пропавших? – возмущенно спрашивает

— Огонь забирает все заботы, – нервно смотрит на свечу

— Ясно… А теперь свалите в другое место. От запаха твоей крови здесь дышать невозможно

— Да… Прости, – Изгой встает, все еще отворачиваясь от света и покидает комнату

В пустом тесном помещении, Сарин продолжает перевязывать раны Изгоя.

— Тебе больно? – робко спрашивает

— Продолжай делать, что делаешь, – спокойно отвечает

— Потерпи немного, я скоро закончу, – медленно касается его выпирающего ребра и толкает его внутрь, – Кажется, кость плохо срастется

— Но благодаря твоим усилиям я буду жить, – гладит ее по плечу, пока все его тело дрожит от мучений. Она толкает ребро обратно и плотно перевязывает его грудь. Рваные раны зашивает, пропитывая все спиртом. А к концу медицинской помощи, ее руки были целиком в крови парня

— Я зашью твою одежду, – тихо шепчет девушка, обнимая его

— Спасибо… никогда не думал, что кто-то так сблизится со мной

— Сама не знаю почему, но чувствуя твой холод, так и хочется тебя согреть

— Но когда тепло покинет тебя, ты же умрешь

— Все мы однажды умрем. А долгая жизнь в одиночестве и короткая в объятиях любимого — не такая уж и дилемма, – прижимается чуть плотнее, касаясь его лица

— Ты слишком легкомысленна… Но я хочу тебе верить. И в твое тепло, но, – он медленно встает и отстраняется, – Я не могу тут долго задерживаться. Прямо сейчас умирают люди и никто этого не замечает. Все одержимы огнем.

Она касается его перевязанной руки и нежно сжимает.

— Но если не отдохнешь сейчас — погибнешь. И тогда уже некому будет их спасать, как и последующих жертв

— Какими бы ни были мои методы, мотив всегда один — я хочу изменить этот мир и хочу начать с устранения людоедов

— Я знаю, что ты хочешь быть услышанным. Но твое тело может не выдержать твою волю…

Он медленно садится на стул, принимая ее объятия. Изгой ещё не привык к этому теплу, оно напоминало ему о детстве, полной боли. Но сейчас все по-другому. И, возможно, сделав шаг вперед, он сможет измениться и переродится в пучине хаоса.

С этими мыслями, он окутывает руками ее спину и ложится лицом на ее плечо.

***

Площадь, как всегда, озарялась бесчисленными огнями фонарей. Толпы людей проходили по мостовой, любуясь огнями, которых можно было брать с прилавок, находившихся на любой улице по несколько штук. Большие, маленькие — неважно. Главное, они радуют глаз и согревают. Они воплощают желание в ярких красках — иллюзия вечности, что неуклонно ускользает из настоящего.

И в самом центре стоит мужчина преклонных лет. Тощий и низкий. Весь в морщинах. Держа в руке палочку, ее пламя окрашивается в белый цвет — один из редчайших цветов, что большинство проходящих, никогда и не видело. Редкий оттенок подразумевал необычное желание. А он громко начинает свою речь на всю площадь:

— «Вы слышите это? Как приближается звездопад! Боги разозлились на нас за то, что мы украли у них солнце. Мы съели его и запустили конец времен. Теперь ждите возмездия!»

Люди проходят мимо, игнорируя его, но некоторые отвлекались от огней, интересуясь источником этих воплей.

Двое мужчин стоят у моста. Один с сединой, другой полный:

— Ты знаешь его? – седой тихо спрашивает знакомого напротив

— Слыхал. Потеряв семью в молодости он сошел с ума. Говорят, они пропали

— Бедный… Надеюсь с ним ничего не сделают

— Ты о чем? – недоумевает полный

— Пламя… Белый цвет — это революционные идеи

— Боже…

— Я бы его успокоил, но… Сам знаешь, если подойду к нему — то стану соучастником, независимо от мотивов. А члены моей семьи удивительным образом начнут пропадать

— Никто и не будет тебя осуждать за бездействие. Сейчас это самое благородное, что мы можем сделать.

Мужчина с сединой зажигает сигарету:

— Так говорят рабы, которыми были наши родители. И теперь так считаем мы. Но от этого порядка, тебя разве не тянет блевать? Где мы мерзнем, согреваясь свечами, пока люди за забором наполняют животы и крадут наших дочерей, – делая затяжку, он направляется к безумному мужчине.

Тем временем тощий человек с белым огнем продолжал свою речь:

— «Белые ночи будут предвестниками конца, но конец всегда есть начало чего-то другого! И когда звезды начнут взрываться — потушите огни, и вам откроется истина! Вы увидите мир вокруг, но это будет красота перед ужасом! А я скажу, что это красота после ужаса! Ведь ужасен весь этот мир, тонущий в мраке!»

Люди проходят мимо, крутя пальцами у виска. Эхом слышатся: «Сумасшедший», «Безумец», «Бездельник».

Седой мужчина встает рядом с ним и зажигает огонь — белое мерцание.

— «Наш темный мир ждет перемен и это пламя то предвещает! Я — вестник, которого избрал сам свет. Да окрасится все белым!»

***

Изгой сидит, завернувшись в свою куртку. Сарин аккуратно зашила ее, хотя бы немного вернув ей прежний облик, а раны начали зудеть. Почему-то они у него быстро заживали.

— Вы это видите? – Алиот смотрит в окно, выпучив глаза, — Что происходит?

— Звезда взорвалась…, – сухо говорит Изгой, укрывшись от света

— Что это значит? Звезды, они же далеко

— Вот именно. Не радуйся раньше времени, это сияние скоро погаснет.

Тем временем из окна выглядывал горизонт, некогда скрытый в тени. Их повсюду окружали сухие мертвые деревья вместе с черными, «молодыми», что смогли выжить и эволюционировать в этой тьме.

— Изгой, смотри! – глаза девушки сияли небывалой радостью, даже забыв о том, что он не может видеть или, как он говорит, видит иначе. Казалось, эта перемена позволила им родиться заново, но не для него

— Белый свет? Вы правы, он не так раздражает, как огненный… Но наслаждайтесь им без меня, – закрывает лицо курткой

— Но я хочу с тобой…, – она бросает на него расстроенный взгляд.

Алиот прерывает ее:

— Оставь его уже в покое. Он чуть не обнял свою «пустоту» и сейчас лежит с тяжелыми травмами. Ему не до нас.

Она неожиданно приходит в себя:

— А я и забыла… Совсем забыла. Прости Изгой

— Ха, глупая… Ему и общаться с тобой тошно в таком-то состоянии, а ты только и делаешь, что раздражаешь его больше

— Я и не жду от него ответа… А просто решила извиниться…

Изгой встает и подходит к окну, сжимая ладонь девушки:

— Все в порядке… Раз уж вы изменились, то я тоже, пожалуй, буду другим в эти мимолетные мгновения

— Хаа, смотрите на него…! «Герой» решил помирить друзей и ради этого даже подошел, составить компанию! – язвительно восклицает Алиот

— Именно так. Поэтому не порти Сарин впечатление от хорошего вида, ведь ты не один тут с историей, – осторожно обнимает ее со спины, стараясь не открыть свои раны. Она умиротворенно вздыхает

— Даже меня не стесняетесь, тупая парочка!

— Парочка, друзья, семья — не думаешь, что эти вещи лежат близко друг другу? Вопрос лишь в оттенках их проявлений, – лицо Изгоя, казалось, искало смысл этих слов, натыкаясь на их разные проявления

— Что за дешевую философию ты накатил? Совсем от агонии с катушек слетел?

— Что тебя так смущает в наших отношениях? – не иронично спрашивает Изгой.

Лицо Алиота поморщилось. Казалось, он был в ярости. Уже было готовился кинуть в него свечу, но оказался куда более жестоким:

— Меня смущают крестики в твоих глазницах, которых наши одноклассники вместе с учителем тебе нарисовали ножиком, чтобы ты больше никогда не мог не читать, прямолинейный глупец.

Каждое слово отдавалось эхом страданий в груди Изгоя, которые взращивали гнев, незаметно обращаясь в дикую жажду убийства.

Изгой посмотрел на него пустыми впадинами.

— Так тебе нравится Сарин? – безжизненным голосом спрашивает, а девушка вздрагивает от неожиданности

— Что ты вообще несешь, больной? Мне не нравятся покладистые куклы, постоянно сочувствующие уродам, причем в буквальном смысле, вроде тебя. Почему хотя бы маску не наденешь? Так ты не портил бы нам настроение своим грязным лицом.

От слов Алиота, девушка устало вздыхает и старается его игнорировать, словно это было частым явлением.

Изгой смотрит на него с равнодушием:

— Наслаждайся видом. И не трать время на меня, я не интересен. Пойду Корицу наведать.

Сарин хватает его рукав:

— Ты же толком ходить не можешь… Это будет опасно. А если столкнешься с кем-то?

— Убью…?

— Останься…

— Я ненадолго, – мимолетным касанием руки проходит по ее светлым волосам, — К тому же ты часто говорила, что прогулки полезны

— Но твое состояние…

— Все в порядке… Позаботься лучше о нем, – указывает на Алиота, который все еще что-то ворчал под нос.

Медленно покидает комнату, пока девушка говорит ему вслед: «Буду ждать».

Проходя через деревья, ему встречаются редкие дома. Спустя пару мгновений, он уже бродил по знакомым улицам. Девочка наверняка была где-то рядом, а белая ночь умирающей звезды нежно ласкала своим утренним светом. Даже Изгой, презирающий огни, не мог это не почувствовать.

— Я нашла тебя первой!, – его холодную забинтованную руку касаются крохотные теплые пальцы, – Ты ведь пришел увидеться со мной

Вокруг ограда, за которым мерцала река под отражением небесного сияния.

— Так ты в порядке…, – тихо отвечает Изгой

— А могла бы не быть, если не ты

— Брось, это была случайность.

Девочка аккуратно касается бинтов:

— Кажется тебе больно, что случилось?

— Ты об этом… Я много бегал по крыше и упал… Представляешь?

— Кажется тебе больно…

— Когда раны перевязаны, уже не больно, – кладет руку на ее голову

— Правда? Тогда я буду себе все перевязывать, чтобы никогда не чувствовать боль

— Просто не прыгай по крышам, как я. Тогда и не будет больно.

Девочка немного играется с его бинтами и, осматривая его руки, говорит:

— Ты ведь убивал? С того раза, как мы разошлись…

Парень, сбитый с толку просто молчал.

— Ты ведь тогда поделился со мной знаниями, так почему молчишь сейчас? Думаешь от неведения мне будет лучше? – ее слова все сильнее заставляли его теряться и не знать, что ответить. Казалось, она чувствовала глубокую тоску

— Просто тебе не нужно спешить… Я буду присматривать за тобой…

— Но ты же не сможешь это сделать, если все время будешь занят убийствами плохих дядек…

Парень осматривается.

— Давай прогуляемся, пока небеса светят. И я тебе все расскажу

— Все все?

— Конечно

Предрассветное сияние становится чуть ярче и люди собираются у моста. Изгой и Корица безмятежно бродят по площади, а люди даже не обращают внимания на его ужасные глаза и оборванную куртку с выглядывающими бинтами, пропитанными черной засохшей кровью.

Может судьба тьмы — быть обреченной свету? Пустота — свобода бытия? Смысл — мелодия жизни…