Одуванчик

Глава 1

На тëмном небе сияли серебряные звëзды. Они определëнно где-то сияли, но не здесь. В этом городе тяжëлые облака обволакивали всë небо, пряча небесных светлячков от людских глаз. Холодный ветер дул в лицо, запутывая между собой короткие пряди тëмных волос девушки. Ночной воздух, от которого еë могла защитить лишь шёлковая ночнушка, колол бледную кожу, вызывая не покраснения, как это обычно бывает, а наоборот, ещё большую бледность. Шатенка бросила взгляд на наручные часы. Три часа ночи. С балкона еë 13 этажа открывался вид на залитые золотым светом фонарей улицы, было видно, что почти все жители спального района уже отправились в свои кровати, ведь лишь в единичных окнах горел приглушённый свет, а машины проезжали раз в полчаса. Всë было тихо, кроме компании пьяных студентов, судя по всему, возвращавшихся из ночного клуба. Они кричали и смеялись, а один из них, кажется, парень, задел машину, когда пытался протиснуться между автомобилями и пройти к пешеходной дорожке, после чего раздался пронзительный вой сигнализации, который в ночной тишине казался громче вдвое. Шатенка глубоко вдохнула освежающий воздух, зашла в комнату, плотно закрыла стеклянную дверь, зашторила окно, подошла к своей кровати и на мгновение оцепенела. Там лежала девушка с короткими тёмными волосами, сладко посапывающая и крепко обнимавшая плюшевого медведя, подаренного еë отцом ещё лет десять назад. Её худое тело, тонкие до костей руки, слишком хорошо выраженные ключицы, плечи, строение которых можно было увидеть без рентгена, прозрачная кожа навевали сомнения, что девочка вообще существует, а не является ведением. Но это была она. Это её тело. Каждый раз, снова и снова, возвращаясь с балкона шатенка видит себя со стороны. Кто-то или что-то оберегает её от чудовищной ошибки, которую девушка день за днём пытается совершить. Но это одновременно начинает надоедать и казаться вызовом...

♡⊱────────╌❊╌────────⊰♡

Золотой лучик прокрался сквозь тонкую щель между занавесками, обезоруживая тьму, что ещё пару часов назад царствовала в этой комнате. Вибрация наручных часов с прозрачным ремешком заставила девятиклассницу распахнуть слипшиеся глаза. Девушка с трудом освободилась от оков светлого одеяла, укутавшего её в свои объятия и явно не желающего отпускать на волю, села на кровать. Её комната, как и вся остальная квартира, была исключительно в светлых тонах, а какая-либо "порча чужого имущества" простыми элементами декора была строго настрого запрещена. Иногда у сероглазки складывалось ощущение, что это на самом деле не дом, а психбольница. Ведь даже потенциальных пациентов тут нашлось бы предостаточно. Выпускница быстро напялила на себя огромную серую толстовку и чëрные джинсы, расчесала лохматые волосы и прошла на кухню. На бежевом столе со стеклянным покрытием стояла белая керамическая пиала с овсяной кашей и кружка с рисунком феи со светлыми волосами из какого-то мультика. В чашке был чëрный чай с долькой лимона и ложкой. Девочка с отвращением поморщила нос и выкинула кашу в мусорный пакет, находившийся в деревянной тумбе под раковиной, села за стол и стала пить чай. Где-то в глубине квартиры раздался скрип двери, а после тяжëлые шаги. Через некоторое время в дверном проёме показался мужчина средних лет с тëмно-русыми волосами, он сонно зевнул и уставился на девушку.

— Алина, почему ты всë ещё дома? — спросил он.

— Рано ещё, — пожала плечами шатенка и сделала новый глоток чая, из-за чего ложка ударилась о край керамической кружки, издав тонкий металлический "дзыньк".

— Только попробуй опоздать, — пригрозил пальцем мужчина, — Кстати, почему вчера у репетитора не была?

— У какого? — удивилась девятиклассница. — По математике, Марья Петровна была разочарована, — произнëс он, садясь на единственный обитый мягким бархатом стул, стоящий во главе стола.

— Я же уже всë исправила... Это просто бессмысленно. Зачем мне продолжать к ней ходить?— удивлëнно повела бровью Алина.

— Для того, что бы впредь не было такого. Мама платит за это всë не просто так: ты обязана учиться отлично, а потом поступить на бюджет в колледж. Я ни копейки не вложу в твоë образование.

— Я не пойду в колледж, я уже говорила! — шатенка подскочила со стула.

— Пойдëшь, не делай вид, будто для тебя это новости. Я не намерен тебя терпеть в своей квартире ещё два года, мне одного по горло хватило, — совершенно спокойно произнëс хозяин дома, — Ты ведь не хочешь жить по моим правилам, вот я и нашëл решение... Алина выбежала из кухни в коридор, накинула на плечи голубую куртку, обула чëрные ботинки на небольшом каблуке, схватила тяжëлый рюкзак и стремительно покинула квартиру. В горле застрял огромный ком слов, которые девушка так хотела сказать, но не могла. Не имела на это права из-за страха, что словно ошейник, сдавливал еë тонкую шею.

Солнце уже успело закрыть тяжëлое покрывало облаков, и улица встретила Алину мокрым снегом, зато, ветер не был таким сильным как обычно. Девушка застегнула получше куртку и машинально набрала номер. «Абонент временно недоступен, перезвоните позже» — прозвучало из динамика. Тяжёлый вздох вырвался из еë груди. «Как обычно.» — пронеслось в голове у Алины. Тем не менее она открыла чат и хотела было написать сообщение, по типу: «Доброе утро! Когда когда ты вернёшься?» , но остановилась и просто вставила в уши наушники.

Чёрные ботинки шлëпали по мокрой дороге, которую девушка, захлебнувшаяся в глубине собственных мыслей, с интересом разглядывала. Алина так глубоко погрузилась в этот океан, что даже не заметила, что музыка в наушниках так и не заиграла. Вынырнула она лишь когда заходила внутрь учебного заведения и то, лишь для того, что бы отыскать школьный пропуск и попасть внутрь.

Сменив грязную обувь на чистые туфли, Алина повесила куртку на вешалку в раздевалке, над входом в которую висела табличка "9 „А“, 9„Б“, 9„В“", и вышла в коридор, где столкнулась с упитанной женщиной она то и дело поправляла очки с лисьей оправой и вылившиеся из пучка пряди седых волос.

— Цветкова, что за внешний вид? Раньше ты такого себе не позволяла, — покачала головой старушка, буравя школьницу строгим взглядом.

— Прохладно в школе, в рубашке холодно, не хочу болеть... — оправдывалась выпускница, опустив глаза в пол, и добавила — Извините, такого больше не повторится...

Преподавательница лишь недовольно цокнула и прошла дальше по коридору, чеканя каждый шаг. Ученица тоже направилась к нужному ей кабинету. На голубых диванчиках у кабинета с надписью "Математика" уже сидели несколько ребят, а среди них сгорбившаяся над учебником истории невысокая девушка, прядь еë русых, отливающих рыжиной, волос выбилась из-за чуть заострëнного уха, а чëрные круглые очки норовили упасть, поэтому она постоянно поправляла их, нервно касаясь переносицы. Тëмный классический сарафан, из-под которого были видны рукава и воротник белоснежной блузки, контрастировал с тоном кожи, делая еë светлее обычного. Алина подошла к однокласснице, села рядом с ней и коснулась плеча.

— Ася, доброе утро! — поздоровалась Цветкова. Девушка, до сих пор не замечавшая подругу, непроизвольно дёрнулась, будто от удара, но спустя секунду тут же выдавила улыбку.

— Приветик... — тихо поздоровалась девятиклассница и еë внимание вновь переключилось на учебник. Алина хотела продолжить разговор, но, заметив напряжение подруги, лишь приобняла еë за плечи, а та не расслабилась и, наоборот, слега отстранилась. В коридоре раздался громкий смех и показалась компания парней из параллельного класса. Взгляд Аси тут же переместился на ребят, а на пухлых губах появилась глупая улыбка. Неожиданно, шумная компания тоже обратила на них взоры и, проходя мимо, высокий блондин с прической "шторкой" и греческим носом замедлил шаг и театрально подмигнул Анастасии.

— Доброе утро, фанатка,— достаточно громко, так, что бы все услышали, пропел парень, компания залилась новой порцией смеха.

Ася густо покраснела, но это был не милый румянец, а пятна, что поползли от шеи к щекам. Она крепко сжала учебник так, что побелели костяшки.

— Почему это "фанатка"? — Настя пыталась произнести это небрежно, но голос предательски дрогнул.

— Потому, что любишь меня, — расплывшись в самодовольной усмешке, ответил парень и пошёл дальше, не оборачиваясь на девчонку.

— Не правда! — крикнула ему в след Настя, — С чего ты вообще взял?!

« Птичка нашептала про стишки твои.» — последнее, что услышала девушка, прежде чем ещё больше вылупить наполненные злобой и ненавистью глаза.

— Это ты... — еле слышно процедила теперь уже бледная девятиклассница.

— Что я? — с замиранием сердца спросила шатенка, она ещё не понимала сути этой фразы, но уже чувствовала как земля уходит из-под ног.

— Ты единственная кто знал! Ты же клялась, что это останется между нами! — Ася резко повернулась, очки съехали на кончик носа, но она их не поправила, из глаз текли тонкие струйки слëз, размывающие тëмную тушь.

— Ася, я никому не говорила... — заверила шатенка подругу, глядя честным взглядом сквозь линзы очков в её карие глаза, и попытаясь взять еë за руки, но Настя выдернула пальцы, будто обожглась.

— Не ври мне! Зачем ты это делаешь?! Тебе достаётся всё, о чём я мечтала: внимание учителей, успехи в учёбе, талант к поэзии, и даже Дима смотрит только на тебя! А мне что? Хоть что-то ты не присвоила себе?! Ты даже не оставила мне право тайно вздыхать по Феде! Зачем? Зачем ты продолжаешь делать мне больно?!

— Ась, я не рассказывала, честно! Может, он сам увидел или... — пыталась оправдаться Алина, но не могла подобрать нужных слов. Мысли запутались к один большой клубок и ухватиться за нужную ниточку никак не удавалось.

— Как, интересно, он мог увидеть? — горько усмехнулась девятиклассница, — Ты всегда всë портишь, а потом оказываешься бедной и несчастной!Девушка схватила свой рюкзак, вскочила на ноги, при этом уронив учебник, который с грохотом упал на кафель, но даже не обратила внимания, и убежала.

— Не иди за мной, предательница! — кинула напоследок Настя, и скрылась за лестницей, ведущей на второй этаж.

Алина застыла на месте. Шум шагов Аси уже давно потонул в гуле голосов, но в голове продолжало эхом отражаться "Предательница!". В горле вновь застрял ком — тот самый, что она не смогла высказать утром, только теперь в нём был не только вкус обиды, но и иррационального жгучего чувства вины. Сердце бешено колотилось в груди, как будто стремилось сломать рёбра и выпрыгнуть наружу, а уши горели адским огнём. "Лучше бы я сдохла..." — стучало где-то в висках, но даже эта мысль поблекла и запуталась в клубок. Школьный звонок заставил Алину подняться с места и пройти в кабинет. Ей снова показалось, что тело не принадлежит ей, разница лишь в том, что в сейчас она видела всë от первого лица.

Наступил долгожданный конец учебного дня, коридор напротив раздевалок заполнили дети разных возрастов. Пытаясь протиснуться к двери, ведущей на волю, Алина снова набирала номер. Ответа, как и в прошлые разы, не последовало, зато пришло короткое сообщение от абонента "Мама":"Я сегодня на смене, на обед ешь суп, а на ужин свари макароны, вернусь завтра утром."Прочитав послание, Цветкова вздохнула и уже хотела вновь вставить в уши наушники, как вдруг почувствовала, что чьи-то руки обняли еë за талию, а над ухом раздался знакомый мужской голос:

— Привет, всë хорошо?

— Привет, — девятиклассница обернулась, брюнет поцеловал еë в уголок губ, а девушка обняла его, — Да, всë в норме.

— Ты в этом уверена? — кореец немного отстранился от шатенки и посмотрел ей в глаза, школьница коротко кивнула и для большей убедительности улыбнулась, — Ты сегодня не занята? Может, ко мне зайдëшь?

— Нет, не занята, — ответила Алина.

Ребята добрались до дома Димы молча. В квартире пахло жареным кофе, как в уютной маленькой кофейне, где кухня и зал для посетителей находятся на расстоянии не больше 10 метров. Алина скинула ботинки, повесила голубую куртку на крючок, привычно прошла в светлую гостиную с мятными обоями и горшками цветов на подоконнике, села на бежевый диван и облокотилась на подушку. Через некоторое Дима принëс 2 чашки с чаем, одну поставил на подлокотник, а вторую аккуратно вложил в ладони девятиклассницы.

— Грейся, — заботливо произнëс парень, накрыв ноги девушки пледом, а потом сел рядом. В течение нескольких минут они молчали: Алина наблюдала за клубами пара, поднимающимися из чашки, а Дима — за ней.

— Лин, — аккуратно, будто боясь спугнуть, спросил кореец, — Расскажи, что случилось. Я же вижу, что что-то не так: ты бледная, как лист бумаги. Когда тебе плохо, ты говоришь мне об этом, а сейчас молчишь... Это страшнее.

— Мы с Асей поссорились... — вздохнула Алина, не отводя глаз от пара, — Она считает, что это я выдала еë секрет, что я предательница.

— Но ты же не могла так поступить, — десятиклассник осторожно положил ладонь на еë плечо, — Не переживай, она просто сгоряча, ты же знаешь еë. Помиритесь.

— Да не в этом дело, — чуть ли не прошептала девушка, чашка в еë руках с каждой секундой будто становилась горячее, и пальцы начинало невыносимо жечь — Она даже слушать не стала. Ей тоже больше нет дела до меня, понимаешь?

— Ты чего, вы же столько лет дружите, разве может одна ссора разрушить всë это? — удивился Дима.

— Дело не в ссоре, Дим, — произнесла Алина, аккуратно ставя на журнальный столик чашку, как вдруг еë рука дрогнула, чай разлился на стекло и образовал маленькое озерцо. Девушка тут же вскочила на ноги — Прости меня пожалуйста, я.. Я сейчас всë вытру!

Но парень встал и только крепко прижал еë к себе.

— Это не важно, не переживай, это мелочь. Всë хорошо.

— Дим, я всë делаю не так. И из-за этого всем всë ровно, — еë голос резко из обеспокоенного стал ровным и даже механическим, — Каждый, кому я доверяю, рано или поздно отворачивается от меня, наверное, как только понимает, какая я. Дело не в них, как я раньше думала, а в том, что я просто одна сплошная проблема.

— Ты не проблема! — резко отстранился парень и слегка повысил голос, как вдруг осëкся, — Прости, прости... Но, Лина, я здесь, я с тобой и никогда не отвернусь от тебя, ты мне нужна!

Алина медленно подняла глаза. Только сейчас он заметил то, на что не хотел обращать внимание всë это время: еë взгляд был живым, выражал грусть, боль, усталость, нежность к нему, но при этом был будто стеклянным и... Ненастоящим...

— Дим, — она запнулась, боясь сказать следующее слово — Тебя не было...

— Но сейчас же я рядом! — удивился парень.

— Нет, — Алина покачала головой, — Тебя тогда не было, а теперь... Теперь нет меня.

— Я тебя не понимаю! — честно сказал кореец, — Я здесь, ты здесь...

— Ты... — девушка тяжело сглотнула, а еë глаза странно блеснули, — Ты не помнишь?

— Что?

Вместо ответа девятиклассница смиренно вздохнула и щëлкнула двумя пальцами. Звук вышел достаточно громким, словно удар метронома, от чего Дмитрий непроизвольно моргнул.

Тëмное сырое помещение, цветные граффити на стенах, пыльные подоконники у маленьких окон — так выглядело место, где открыл глаза десятиклассник. Парень спускался по лестнице подъезда. На его плечах был школьный рюкзак, а в руке звонящий телефон. Дима принял звонок и поднëс мобильный к уху.

— Доброе утро, Дима, ты не подскажешь, Алина, случаем, не ночевала сегодня у тебя? — раздался обеспокоенный женский голос из динамика.

— Здравствуйте, тëтя Алëна, нет, мы вчера не виделись, меня в городе не было. А что-то случилось? — удивился парень. Раздался тяжëлый вздох, а после повисла пауза.

— Дим, она, видимо, дома не ночевала... — голос матери дрожал, — Гена вчера рано спать лëг, поэтому не знает, была ли она дома, он и рано на работу сегодня уехал, а теперь я вернулась домой со смены, а Алины нет... Ей сегодня к третьему, она бы ни за что так рано не встала... На звонки не отвечает, странно только, что ботинки и куртка дома, но зато кедов нет, может, она в них и в толстовке ушла… А может и нет… Я не знаю, что думать, такого никогда не было! Ещё и балкон нараспашку оставила… Но балкон у неë постоянно открыт, поэтому, ничего удивительного. А из дома она вот так никогда не уходила…

— Успокойтесь, вероятно, Алина у Аси или в школу ушла раньше... — произнëс кореец, открывая железную входную дверь, и заметил, что у соседнего подъезда стоят полицейские машины с зажжёнными мигалками, — Не волнуйтесь, всë будет хорошо. Вы не переживайте, когда увижу еë в школе, то попрошу вам позвонить. До свидания!

Старшеклассник и сам хотел верить в то, что говорил, но что-то подсказывало ему, что всë не так хорошо, как он того хотел бы. Неожиданно для самого себя, среди полицейских Дима увидел знакомую мужскую фигуру в форме.

— Витя! — позвал он сотрудника, а тот обернулся. Сначала мужчина удивился, но, заметив Диму, заметно напрягся, — Что тут произошло?

— Привет, братец, — Виктор заботливо похлопал парня по плечу при этом пряча глаза, — Да так, девочка спрыгнула...

— Ужас... Выжила? — с надеждой спросил старшеклассник, хотя в этот момент его больше интересовала судьба его любимой девушки.

— Нет, к сожалению... — вздохнул сотрудник полиции, — Кстати, в школу тебе не стоит идти, лучше поехали сразу в участок... На допрос...

— Что? Зачем? — свëл брови к переносице Дмитрий, — Я что-то натворил? Вить, ты же знаешь, я бы тебя не подвëл, так что в любом случае это клевета.

— Нет, требуется допросить близких друзей... Погибшей... — мужчина наконец осмелился посмотреть брату в глаза, и когда увидел откровенное непонимание, то добавил — И парней в том числе...

Раздался щелчок метронома. Голова закружилась, а в глазах мгновенно потемнело. Дима снова оказался на диване в своей гостиной, рядом сидела его девушка живая и здоровая, но бледная и с этими странными глазами. Алина смотрела на корейца с ожиданием.

— Но я всë ровно не понимаю, зачем..? Почему ты? — спросил парень с трудом сдерживая слëзы, — Я думал, ты оправилась после смерти отца и что всë наладилось…

— Ну, смотри, — Алина вновь щëлкнула пальцами, веки Димы сомкнулись, а когда открылись, пара оказалась на изумрудной поляне. Казалось, что она была бесконечной или, по крайней мере, на конце смыкалась с небом.

— Какие цветы ты сорвëшь, если попадëшь на луг?

— Не знаю, — пожал плечами кореец, — Допустим, одуванчики, их много обычно и экосистема почти не страдает.

Как только парень произнëс последнее слово, поляна мгновенно начала покрываться золотыми цветами, казалось, будто лучики солнца разбежались по зелëному лугу. Девятиклассница наклонилась вниз и сорвала маленькое солнышко, а оно в еë руках тут же медленно начало становиться белым, будто снег осел на золотые лепестки и укрыл их мягкой шапкой.

— Так вот, я оказалась одуванчиком... Простым, никому ненужным одуванчиком... — произнесла девушка и, кажется, хотела сдуть семена с цветка, но почему-то остановилась.

— А теперь смотри ты, — теперь уже Дима щëлкнул пальцами.

Тëплый свет от лампы различался по помещению полицейского участка. На одной из лавок сидел парень с растрëпанными осветлëнными волосами, в помятой чëрной кофте и серых джинсах, рядом с ним лежала открытая пачка сухарей, которые он, сам того не замечая, ел без остановки. Выглядел он явно лучше остальных, находящихся сидящих в этом коридоре. На этой же лавке лежала девушка в спортивных штанах, толстовке и пальто, а ноги еë были накрыты серой мужской курткой. Еë голова со светлыми волосами, больше похожими на мочалку, чем на чудесные локоны принцессы, какими их почти всегда видели окружающие, покоилась на коленях у блондина, чью руку она сжимала в своей. Лица обоих не выражали ничего, кроме какой-то непонятной внутренней пустоты.

— Рай, — позвал блондин и подал девушке сухарь, на что та противительно качнула головой и отодвинула руку парня, — Ты же не ела!

— Я не хочу, — твëрдо заявила девятиклассница и сильнее съëжилась.

Сквозь ритмичный звук шагов по кафелю послышался шумный выдох, и пара обратила внимание на ребят, сидящих на другой скамье. Смуглая девушка с растрëпанными пучком влажных волос на голове тихо плакала, стараясь подавить всхлипы, обнимал еë парень с рыжими волосами и причëской помпадур, казалось, он тоже с трудом сдерживал слëзы, но держался и время от времени он чесал шею, которая покрылась красными пятнами, похожими на аллергическую реакцию.

— Артëм, хватит ходить! — вдруг всхлипнула мулатка и вытерла платочком нос.

— Не бесись, я не могу просто сидеть, — шатен ходил из стороны в сторону, его челюсть была крепко сжата.

— А что ты можешь сделать? — отозвался рыжий, — Только глаза мозолишь.

— Слав, я не знаю, но я не могу успокоиться, — всë-таки остановился напротив ребят Артëм, — Странно понимать, что вчера мы сидели за одной партой и списывали домашку, точнее, списывал я из еë тетради, но это не важно, а сейчас я в полицейском участке жду допроса из-за того, что она сбросилась!

В помещении повисло тяжëлое молчание, лишь всхлипы брюнетки участились. Артëм устало закрыл лицо руками и медленно опустился на одну из лавок. Оглушающую тишину прервал истеричный крик, доносящийся из коридора, вскоре в помещении показался полицейский, который за плечи держал Асю, что плакала навзрыд и закрывала глаза ладонями. У неë была истерика, которую, казалось, могло остановить лишь появление наяву покойницы, но неожиданно девушка убрала руки, протëрла глаза и притихла. Тогда сотрудник кивнул ребятам и незамедлительно покинул комнату, чего, судя по всему, Настя не заметила. На еë миловидном лице теперь отражалось не только горе, но и смесь удивления и ярости.

— Что здесь делают эти предатели? — слишком тихо спросила девятиклассница, так, что все присутствующие растерялись, но их быстро привëл в чувства очередной истеричный вопль — Здесь должны быть люди, что были близки Алине, тогда почему здесь эти предатели?!

Ася указывала на Раю и Тиму, которые буквально побелели настолько, что могли слиться со стеной.

— Ты серьёзно? — не выдержала девушка, вскочившая на ноги, при этом свалив куртку, которой была накрыта, — Ты хочешь обсудить то, как мы ужасно поступили?!

— Вы не уважали чувства своих подруг! — воскликнула кареглазка, настаивая на своëм.

— Бред. Ты обиделась из-за мелочи, хотя сама изначально ничего не сказала. Алина была не против того, что бы мы пошли на тот концерт, и отказалась лишь из-за тебя. А потом ты наплела ей что-то про предательство и вечное безразличие по отношению к вам, и Алина предпочла многолетнюю дружбу рациональным объяснениям, — поддержал блондин, как ни в чëм не бывало, наклонился и поднял свою куртку с пола, слегка отряхнув еë.

— Но мы должны были идти туда вместе, мы договаривались! — утверждала девушка, стирая следы слëз с румяных щëк.

— Ты сама только вчера повесила на Алину ярлык предательницы, а теперь накидываешься на них? — поднял голову Артëм, — Чем, по твоей логике, она отличается от остальных?

— Она просто ошиблась, рассказала Феде, не подумала... — Настя нервно теребила пуговицу на серой кофте, она явно не думала, что эту тему поднимут, — Я уже сегодня собиралась еë простить... А тут… такое!

— А что она рассказала? — вдруг побледнела Рая.

— На сколько я понял, что-то про влюблëнность и... — начал было Слава, но оказался перебит.

— Насть, это же я ему рассказала... — неожиданно произнесла Рая, — Он спросил про тебя, я и подумала, что у вас всë взаимно и вот... Прости…

— Так значит вот что! — воскликнула Анастасия, теперь, казалось, еë злоба окончательно погасла, а детальки почти сложились в единую карту событий, — Но откуда ты об этом узнала?

— Какое сейчас это имеет значение? — наконец подала голос мулатка, — Почему вы обсуждаете какой-то концерт и малозначимые ссоры, когда наша подруга погибла?

— Амина... — ахнула Анастасия вновь спрятала лицо ладонями.

— А что я не так сказала? Хватит, от того, что вы не говорите прямо о еë смерти, Алина живее не станет, — сухо произнесла девушка, вытирая платочком орлиный нос.

Железная дверь, у которой и ждали ребята, отворилась, оттуда пулей вылетела женщина средних лет с тëмными растрëпанными волосами, она пыталась застегнуть распахнутое коричневое пальто, из-под которого был виден красный свитер и серые джинсы, и спасти от падения развязанный бардовый шарф. За ней выбежал крепкий русоволосый мужчина, на его руке висела сложенная чëрная куртка, которая так и норовила упасть на пол.

— Алëна, успокойся, — крикнул он, хватая женщину за плечи и разворачивая к себе.

— Почему это я должна быть спокойна?! — крикнула шатенка, пытаясь освободиться из хватки мужчины, — Ген, пять минут назад ты буквально признавался полиции в том, что пока я работала сутками, что бы покрыть платежи за нашу квартиру, ты год выживал мою дочь из дома, а теперь я должна успокоиться?!

— Замолчи, я хочу тебе всë объяснить! — повысил голос Геннадий.

— Я не собираюсь тебя слушать! Ты с нашей свадьбы буквально уверял меня, что счастлив появлению жены и дочери с своей жизни, а на самом деле вëл себя как козëл! — ответила женщина и тут же почувствовала удар по щеке. Он оказался не сильным, но и без того красная кожа как будто бы покрылась ещё одним слоем краски. На усталом лице отчаяние превратилось в гнев, а заплаканные глаза теперь были наполнены ненавистью.

— Ах так... Значит слушать я тебя буду лишь в суде! — процедила Алëна и, вырвавшись из хватки мужчины, прошла в другую комнату, где с документами еë уже ждали Дима и его брат полицейский.

Снова всë вокруг потемнело и закрутилось, только, открыв глаза на этот раз, парень увидел не светлую гостиную, а комнату, погружëнную в ночную дрëму. На балконе, который находился буквально напротив кровати, кореец заметил светящийся силуэт, но почему-то, Дима не испугался, а, наоборот, почувствовал острое желание выйти на балкон, что он и сделал. Тонкая фигура на балконе была облачена в тëмную толстовку и джинсы, смотрела вниз, разглядывая улицы и автомобили, и держала еле заметно светящимися пальцами белый пушистый одуванчик. Дима встал рядом с ней и облокотился на железные перила. Некоторое время оба сохраняли тишину, только лишь ветер гудел в ушах.

— Знаешь, а ведь ты был прав, — шатенка горько усмехнулась, крутя двумя пальцами мягкий стебель цветка, — Я оказалась не „просто одуванчиком“...

— Не бывает „просто одуванчиков“, — возразил парень, что пристально разглядывал девушку, которая всячески избегала встречи с его взглядом, — Каждый разрыхляет почву и уплотняет еë слои, пыльцу одуванчиков собирают пчëлы, между прочим из них получают первый мëд, а ещё они защищают землю от эрозии...

— Хочешь сказать, что я нужна была, что бы заполнить пустое пространство земли? — усмехнулась Лина, переместив взгляд куда-то вбок.

— Это я к тому, что каждый цветок важен, просто не знает об этом.

— И снова ты прав... — Алина впервые повернулась лицом к парню и посмотрела в его карие глаза — Хватит винить себя, я сама так решила, опусти меня... Ты, как никто другой, знаешь, что нельзя жить прошлым.

Парень грустно кивнул, сильный порыв ветра сдул с одуванчика семена, а вместе с ними и девочку. На плитку упал "лысый" стебель. Всë будто на мгновение замерло: ветер остановился, гирлянда на окне, до сих пор не снятая с новогодних праздников, перестала мигать, даже дышать стало сложнее. Дима на секунду остолбенел, потом наклонился, поднял стебель, который в его руках покрылся белыми семенами. Парень прошёл в комнату и заботливо поставил цветок в стакан с водой, тот, в свою очередь, покрылся жëлтыми лепестками…

♡⊱────────╌❊╌────────⊰♡

Солнечное утро воскресенья. Золотое солнце начинало пригревать грязные сугробы, которые уже начали становиться тонкими речушками, бегущими вниз по дорогам. Женщина шла с тяжелой смены. В эту ночь погибла пациентка, за жизнь которой пытались бороться несколько месяцев. Да, такое не редкость в больнице, но та девочка слишком полюбилась сотрудникам, в том числе и Алëне, являвшейся одним из врачей, которые всë время находились с ней рядом, но женщина не позволила себе выпустить ни слезинки. Наверное, всё, что могла, она выплакала ещё 5 дней назад, на похоронах родной дочери. Смерть неизбежна, но неправильно родителям хоронить своих детей. Так не должно быть.

Алëна шла мимо новых многоэтажек и заметила детей, чьи лица ей показались слишком знакомыми: парня, постоянно чешущего короткостриженый затылок и задыхавшегося от усталости, и девушку, заправляющую светлые кудряшки за уши. Странно было видеть в выходной день в девять утра подростков, ещё и на пробежке.

— Артëм, ты третий час бегаешь, прекрати, с непривычки может плохо стать, — предупредила девятиклассница, — Даже я столько вряд ли смогу.

— Я всю неделю занимаюсь, так что всë в норме, — с остановками проговорил парень, вытирая рукавом синей куртки пот, капающий со лба.

— Так ты в зале был, и с учётом того, что после этого ты оказался в больнице, не очень удачно! — возразила Раиса, остановилась и схватила парня за руку, заставляя его остановиться, — Тëма, хватит себя изводить. Ты тоже хочешь в больнице полежать? Тебе повезло, раз травма оказалась не серьëзной, а то бы уже с Аминой в больничной столовой кисель пил и манку на воде жевал.

— Мы бы не встретились, у неë пневмония, — усмехнулся парень, всë ещё задыхаясь.

— Тëм, это только вредит тебе, как ты не понимаешь!

— Рая, это не твоë дело. Иди о Новиковом заботься, а то он же ревновать будет, — огрызнулся Артëм и побежал дальше. Блондинка лишь покачала головой, постояла пару секунд и побежала в противоположную сторону, не обратив внимания на женщину, которая в свою очередь, из-за усталости тоже не проявила особого интереса.

Алëна вошла в прихожую квартиры. Женщина скинула длинные коричневые сапоги с ног, повесила на теперь полупустую вешалку пальто рядом с голубой курточкой и прошла в свою комнату. Ей хотелось бы сказать, что раньше здесь царили смех, счастье и любовь, но это было далеко не так. Тишина и покой — вот, что весь этот год наполняло это место. Тем не менее, наверное, раньше оно было теплее и, в какой-то степени, уютнее. Шатенка отворила тяжëлые дверцы огромного белого платяного шкафа. Полки, где совсем недавно лежали стопки вещей, теперь начали покрываться тонким слоем пыли, а вот вешалки почти не поредели — на них и раньше почти все вещи были женскими. Алëна сняла грязную одежду, надела тëплый халат и прошла в комнату, заходить в которую не хотела до последнего. Она набрала номер телефона, раздались долгие гудки. Глубоко вдохнув, она открыла деревянную дверь. Комната встретила еë холодом: всë из-за балконной двери, которая так и была открыта нараспашку всю неделю. Женщина медленно прошла к балкону, закрыла дверь и огляделась. Комната, однако, не выглядела так, будто пустовала даже несколько дней: на покрывале, застилавшем кровать, небрежно лежал плюшевый мишка и остались складки, как будто кто-то только что лежал на нëм и обнимал игрушкк, на рабочем столе разбросаны открытые тетради и учебники, различные ручки, карандаши и другие предметы канцелярии, а спинка стула завалена мятыми вещами.

— Абонент не отвечает, перезвоните позднее или оставьте сообщение после звукового сигнала, пи-и-и-ип! — заговорил голос из динамика, заставивший женщину непроизвольно вздрогнуть. Сначала, она действительно хотела отключить звонок, но желание выговорить свои чувства пересилило.

— Привет, мам... — грудная клетка сжалась, будто на неë кто-то нажал, говорить стало тяжело, ноги Алëны подкосились, она аккуратно опустилась на кровать и набрала побольше воздуха в лëгкие — Ты будешь не против, если я на следующих выходных отвезу в дом вещи Алины? Дело в том, что на субботу назначен суд, как я поняла, шансы у меня крохотные, поэтому, скорее всего, я получу лишь половину квартиры... Адвокат говорит, что у нас слишком мало доказательств, что большая часть вложенных средств в квартиру были моими и что именно его действия довели мою дочь... Да и в любом случае, мне не нужно столько место одной. Я уже нашла небольшую студию. Прямо рядом с больницей...

С каждым словом еë речь становилась прерывистее, пальцы пробирала мелкая дрожь, а из глаз лились всë большие капли горячих слëз.

— Я знаю, что ты злишься... Я знаю, что я виновата... Я всë знаю, пожалуйста, просто... Будь рядом... — слеза капнула на экран телефона, прямо на красную кнопку сброса и завершила звонок, после чего смартфон с грохотом упал на паркет. Чувство вины, смешанное с тотальным одиночеством сдавливали виски. Женщина легла кровать и разрыдалась. Еë визг прорвал тишину, крик переходил в рыдания и обратно. А потом силы покинули еë, она затихла пугающе резко. Внутри осталась лишь пустота. Тело обмякло, а чувства на время притупились, только когда они вернулись, женщина почувствовала что-то твëрдое. Она лежала на плоском предмете, накрытым одеялом. Алëна заставила себя подняться и поднять одеяло с пододеяльником. Там лежала тетрадь в твëрдой обложке. Женщина помнила, как дочь любила что-то писать в блокнотах, из-за чего они один за другим быстро заканчивались. И Алëна была уверена, что этот тоже давно переехал на чердак к бабушке. Женщина взяла книжечку в руки и открыла. «Прошло два месяца с тех пор, как папа умер, а сегодня уже мама представила мне своего нового парня. Как так можно? » — гласила первая строка. Женщина перевернула несколько страниц. «Сегодня Геннадий сказал, что не рад мне… Стоит ли сказать об этом маме?.. », «…мама всë больше работает из-за этого кредита…», «она не хочет проводить время со мной из-за него?», «Он вообще работает? », «…Он буквально пригрозил меня выгнать из дома!», «Я скучаю по папе, он не был таким…», «…почему при маме он другой..?». Алëна закрыла дневник и прижала его к груди. Теперь у неë есть доказательства. Теперь он получит заслуженное.