Одно Рождество в Париже

Глава 1

Менди Беггот

Одно Рождество в Париже

Информация

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления!

Просим вас удалить этот файл после прочтения.

Спасибо.

Менди Беггот

“Одно Рождество в Париже “

Серия: вне серии

Автор: Менди Беггот

Название: Одно Рождество в Париже

Серия: вне серии

Перевод: Екатерина

Редактор: Eva_Ber

Обложка: Raibaru

Оформление: Eva_Ber

Салон «Up — Do Hair», Кенсингтон, Лондон

Лео: Прости меня. Можем поговорить?

Ава Девлин с силой смахнула имейл-уведомление влево, наблюдая за тем, как оно исчезает с экрана ее айфона. Вот как нужно поступать с сообщениями от обманщиков и лицемеров, которые, обнимая тебя, шепчут на ухо одно, а за спиной говорят совершенно другое. Она подавила горечь во рту. Она всегда переживала, что Лео — успешный, богатый, обладающий внешностью как у Джоуи Эссекса — возможно, был слишком хорош для нее.

— Начальник или парень?

Вопрос задала Сисси, парикмахерша, которая на данный момент покрывала голову Авы фольгой и пастой, которая, по ощущениям, совершала что-то ядерное с ее кожей головы.

— Ни то, ни другое, — ответила она, убирая телефон на тумбочку под зеркалом напротив, и вздохнула. — Уже нет.

Надо было стряхнуть с себя все это, как пела Тейлор Свифт.

Бросив на свое отражение вызывающий взгляд, она округлила свои зеленые глаза, раздула ноздри носа пуговкой и нарочито надула губы так, как у нее, кажется, раньше не получалось. И вот так, выглядя как третьесортная звезда на селфи из Твиттера, она поняла, что с нее хватит. Мужчин. Любви. Всего. Ее уши уловили сладкий тембр Клиффа Ричардса, завлекающий омелой и вином из аудиосистемы салона. Затем ее взгляд переместился с ее отражения на мишуру и еловые шишки, украшавшие зеркало. Этот безвкусный рождественский хлам тоже бы мог исчезнуть. Наступало время, когда все страна становилась одержима едой, которую никто не ел в другие 11 месяцев — финики, грецкие орехи и целая тарелка европейских сыров, а программа телевидения менялась на ближайшие две недели — «Шоу Райта» вытеснял «Самый сильный человек планеты». И сейчас она осталась одна.

— Ну, — сказала Сисси, нанося все больше липкой массы на голову Авы. — Я всегда думаю, что Рождество — хорошее время для того, чтобы быть молодой, свободной и одинокой. — Она хихикнула, привлекая внимания Авы к тому, как старательно она работала с ее волосами. — Все эти тусовки… люди, расслабляющиеся по доброй воле, и…

— Со Стеллой Артуа? — предположила Ава.

— Надеюсь, ты это не пьешь! — вскрикнула Сисси так, словно Ава объявила, что неравнодушна к изотопу полония. — Я встречалась с парнем, у которого была аллергия на это пиво. После четырех банок ему становилось очень плохо.

— Сисси, это не аллергия, он просто напивался.

— С лагера? — уточнила Сисси. — Разве он не хорошо сочетается с шотами?

Ава не знала, смеяться или плакать. Она сдержала эмоции, и снова сосредоточилась на зеркале. Почему она вообще сидела тут на мелировании? Она записывалась еще в то время, когда планировала идти на корпоратив. Сейчас же, после того как она застала Лео с Кассандрой, ей не нужно было идеальное окрашивание, подходившее к идеальному платью, которое ей купил Лео. Ей даже не нравилось это платье. Оно было из красного мятого бархата, как что-то, что могла надеть ассистентка фокусника. Как то, что могла бы надеть ее мать. Но Лео сказал, что она выглядела красиво, и она вспомнила, что она тогда почувствовала. Все ложь.

— C топ! — резко заявила Ава, приподнимаясь в своем кресле.

— Стоп? — уточнила Сисси. — Что именно, разговоры? Меньше краски?

— Все, — ответила Ава. Она схватилась за серебряные полоски на своих волосах и потянула.

— Ты что делаешь? Не трогай их! — закричала Сисси так, словно одно неверное движение могло сдетонировать бомбу.

— Я хочу их снять… чтобы их не было… на моих волосах! — Ава взялась за полоску фольги пальцами и потянула.

— Хорошо, хорошо, но не так, ты выдернешь себе все волосы.

— Я хочу что-то новое, — Ава подхватила руками волосы, убирая их от лица, и наклонила голову, оценивая, как это выглядит. Ничто не сделает ее подбородок менее острым, а губы тоньше. Она вздохнула.

— Отрезай все, — она хотела, чтобы это прозвучало сильно и решительно, но ее голос задрожал в конце предложения, и когда она взглянула на Сисси, то увидела растущую жалость в ее глазах.

— Ну… сначала надо закончить с окрашиванием, — Сисси закусила губу.

Ава не хотела, чтобы ее жалели.

— Хорошо, как закончишь, отстригай все, — повторила она.

— Ты имела в виду подровнять кончики? — Сисси взглянула на Аву через отражение в зеркале.

Ава потрясла шуршащими остатками фольги в ее волосах.

— Нет, Сисси, не подровнять кончики. Я хочу отрезать все волосы, — она сделала глубокий, ровный вдох. — Очень коротко… определенно, как Боуи в его лучшие годы, не Джедвард.

— Так коротко, — Сисси чуть не подавилась словами.

— Ты ведь говорила, что изменения пойдут на пользу, так измени меня, — она откинулась назад на спинку кресла из искусственной кожи.

— Сделай так, чтобы меня даже мать родная не узнала. — Она закрыла глаза. — Особенно моя мать.

С закрытыми глазами она отгородилась от всего — от Клиффа Ричардса, мишуры, еловых шишек, Лео. Другой стиль — это то, что было ей нужно. Что-то, соответствующее ее новым взглядам на жизнь. Стрижка, которая словно говорила: «Можешь смотреть, но если хоть одна твоя ресница упадет в мое личное пространство, предлагая все радости мира, тебе крышка». Ничто и никто не мог прикоснуться к ней.

Телефон Авы пикнул, и она приоткрыла один глаз, искоса посмотрев на экран. Почему Лео просто не мог сдаться? Почему он не присосался к Кассандре, как и бог знает сколько времени до этого. Она готова была поспорить, что Кассандре никогда в жизни не приходилось использовать Клерасил.

Сисси наклонилась вперед, глядя на экран телефона.

— Тут написано, что это от Дебс.

Значительно ободрившись, Ава потянулась к телефону, поднимая его и читая сообщение.

Я знаю, что сказала ничего не приносить, но я совсем забыла прикупить что-то рождественское. Можешь купить что-то рождественское? Съедобное…, например, чипсы, которые по вкусу как фаршированная индейка, или жареные орехи с клюквой. И приноси красное вино, не белое, потому что я уже купила три бутылки белого сегодня. А если ты вдруг совершенно забыла, что должна прийти ко мне посидеть по-соседски с закусками, пока я не улетела в Париж, то вот твое напоминание. Целую, Дебс

Сообщения Дебс были похожи на диссертацию. Никаких «Боже мой», «мать твою», или «это уже лишнее» с лучшей подругой Авы. И Ава действительно забыла о «закусках по-соседски». Вот что расставание с тобой делает — сбивает с толку мозг и поджаривает каналы, отвечающие за важные отношения. Итак, сейчас она снова брала все в свои руки, избегая и сторонясь всех, кроме своей лучшей подруги. И единственной изношенной материнской платой будет та, у которой провода соединены с мужчинами.

Ава посмотрела на Сисси в зеркале.

— После того как ты все отрежешь, я хочу, чтобы ты сделала меня светлее, — заявила она. — И я говорю не о медовом блонде, — она улыбнулась. — А о том, который был у Майли Сайрус после ее нервного срыва.

Глава 2

Отель «Oiseau Rouge», 4-ый округ Парижа

Жюльен Фитусси прищурился, когда отблески света от хрустальный люстры, висевшей у входа в банкетный зал, пронзили его сетчатку. Он закрыл глаза, и мушки заплясали, словно зимний дождь. Надо было оставаться дома, в его компактной, функциональной квартире с видом на Сену. Вид этот менялся и искажался так, как он этого хотел. Летом водная рябь отражала свет и надежду, а сейчас, зимой, она превращалась в глубокий и темный омут отчаяния, что ему и нужно было.

Открыв глаза, он поправил отвороты пиджака и немного пошевелил плечами. Взъерошив свои темные волосы, он осмотрелся вокруг. «Рождественское изобилие» — так бы называлось это место, будь оно выставкой. Весь этот блеск был… чересчур излишним. Здесь располагалось целых две новогодние елки, и не зеленые, а золотые, все в гирляндах и побрякушках, словно снятых с Басты Раймс. Струнный квартет играл рождественские песенки в дальнем углу зала, а люди из мира его отца, напившись бесплатных коктейлей, столпились и гудели, будто богатые рабочие пчелы, строящие улей. Лорен бы возненавидела это место. Он сглотнул. Он его ненавидел.

— А, вот и он!

Голос его отца, а затем и сам мужчина, ворвались в его пространство, и Жюльен выдавил улыбку, когда Жерар подошел. Любовь к его отцу — не мир, в котором тот вел бизнес, не бесплатные напитки — была единственной причиной, по которой ему пришлось выбраться из своей постели и надеть смокинг в 7 вечера в пятницу.

Жерар поцеловал его в обе щеки, затем прошептал ему на ухо: «Ты снова опоздал.»

Жюльен стиснул зубы, и волна эмоций захлестнула его. Гнев и чувство вины смешались вместе, как ингредиенты какого-то из дорогих коктейлей, которые сейчас потягивали подчиненные его отца.

Жерар сделал шаг назад, и Жюльен увидел свою будущую мачеху, Вивьен, вместе с тучной женщиной в шляпе с фруктами и очках в форме восьмиугольника. Он улыбнулся еще шире, подходя ближе к дамам.

— Bonsoir.

— Bonsoir, Жюльен, — ответила Вивьен, целуя его. Это Марси, о которой я тебе рассказывала… Марси, это мой пасынок, Жюльен.

Жюльен сделал вид, что понял, о ком идет речь, хотя в реальности понятия не имел, кто это была такая, или когда его будущая мачеха что-то упоминала о женщине, на голове которой сейчас находилась половина ананаса, гуава и несколько мандаринок.

— Из журнала «Парижские тропы», — прошипел его отец словно разъяренная королевская кобра.

— Ах, да, — ответил Жюльен, хотя понятнее не стало. — Приятно познакомиться.

В виду он это не имел. Эта женщина была очередным раздражением, удерживающим его от теплого одеяла и сладких снов.

— Я видела парочку ваших работ, месье Фитусси, — промолвил ходячий фруктовый прилавок.

Вивьен с энтузиазмом закивала. Он не был уверен, что ему на это надо было ответить, но точно знал, что он ответит.

— Я не работаю в данный момент.

Это было приятно. И, направив взгляд в центр зала, где гости толпились вокруг фонтанчика с шампанским и водопада из шоколадного фондю, он понял, что мир не перестал вращаться из-за его слов. Это было еще приятнее.

— Он имел в виду… он берет небольшой перерыв… фокусируется на чем-то другом… ждет новую музу, — подскочила Вивьен.

Не будь это заявление не было столь трагичным, он бы засмеялся. Неужели Вивьен так думала? И его отец? Он улыбнулся Марси и ее фруктовой чаше.

— Что я имею в виду, — он выхватил бокал шампанского у проходящего мимо официанта. — Что я не работаю в данный момент.

Марси потрясла головой, и ее восьмиугольные очки сползли на нос.

— Я понимаю. Должна сказать, что мы все думали о вас, — после этих слов она посмотрела прямо на Жюльена.

— Неужели? — резко ответил он.

— Конечно, трагическая утрата для всех причастных. Мы все это чувствовали.

— Хотя уделили этому лишь одну маленькую колонку в газете.

— Жюльен…, — начала Вивьен.

— Вы же тоже пострадали, правда? Когда спасали людей.

Его щеки тут же запылали. Ему захотелось отойти, чтобы не чувствовать желание отшвырнуть ее со своей цитрусовой композицией прямо в фондю.

— Благодарю, Марси, но Жюльен был одним из счастливчиков, — ответил Жерар.

Жюльен резко обернулся на отца.

— Счастливчик, — слово едва сорвалось с его губ.

Жерар не отреагировал, а продолжил смотреть на Марси с благочестивым выражением лица.

— Это было тяжелое время для нас, как для семьи, — он взял канапе с оливками с подноса проходящего официанта. — Все мы еще переживаем эту потерю.

Все мы еще переживаем эту потерю. Жюльен поверить не мог тому, что слышал. Лишь год назад его сестра Лорен и еще двадцать пять человек оказались в ловушке в горящей квартире в центре города, и двенадцать из них не смогли выбраться. Лорен и другие погибшие в огне даже не попали в новостные сводки. Неужели они были не в счет? Эта дама, одетая как реклама здорового питания, даже не подозревала, насколько все было мрачным. Лорен мертва, она не вернется, и жизнь Жюльена еще никогда не была такой пустой и бессмысленной. Это и было настоящей причиной того, почему он не работал в данный момент.

— Ее звали Лорен, — сказал Жюльен, смотря на отца, жующего канапе. — Ты же помнишь свою дочь, правда?

Его взгляд переместился на Вивьен, которая сочувствующе на него смотрела. Возможно, не понимая до конца, но сочувствующе тем не менее.

— Итак, Марси, — начала Вивьен, крепко ухватив женщину с фруктовой витриной. — Пойдем-ка найдем Жан-Поля, поговорим с ним. Это тот актер, о котором я говорила. Подает большие надежды. Мы с Жераром в прошлом году видели его в постановке в Лондоне.

Жюльен перегородил им путь, игнорируя предупредительные знаки своей будущей мачехи и тревожные взгляды в сторону отца. Обращался он к женщине.

— Ну, полагаю, вы хотите, чтобы я фотографировал. Улыбающихся, счастливых людей. Может, знаменитостей? Материал для вашего журнала? Сказочные фотографии, чтобы показать людям, что в Париже всегда все чудесно? — он сложил ладони у рта и закричал: — Все хорошо! У нас есть замечательные кофейни и Жерар Депардье, non?

Пальцы отца внезапно впились в его предплечье, оттаскивая от Вивьен и Марси, удаляющихся от них в глубину зала, сверкая пайетками и покачивая цитрусами. Он встретился взглядом с Жераром, на лице которого читалась чистая ярость.

— Что это было, черт возьми? — тот был вне себя от злости. — Ты здесь, чтобы поддержать компанию. Вивьен думала, это будет хорошая возможность для тебя снова включиться в работу, найти что-то новое.

— Почему она думала, что это то, чего я хочу? — Жюльен скрестил руки на груди.

— Потому что ты не работал весь гребаный год!

— Ну и что, черт возьми, с этого? — Жюльен метнул слова отцу в лицо. Гнев и обида охватили все его тело. Он с трудом дышал, боли и злости было легче добраться до его легких, чем воздуху. Тело его тряслось, а Жерар просто достал платок из нагрудного кармана своего костюма и вытер лицо, словно слова Жюльена осквернили его кожу.

— Иди домой, Жюльен. Если ты собираешься так себя вести, то я не хочу, чтобы ты тут находился, — холодно заявил Жерар. — Возьми себя в руки.

Жюльен сжал руки в кулаки, в то время как струнный квартет начал играть 'Vive Le Vent'. Разве есть временной предел у горя? Неужели наступит момент, может быть, каким-нибудь утром, когда ты проснешься, и неожиданно все снова в порядке?

Он вернул свое внимание к отцу, который пожимал руку очередному клону в смокинге, тянувшись за следующим дорогим и крошечным канапе.

— Monsier? — спросил официант, предлагая ему поднос с бокалами шампанского.

Жюльен взглянул на прозрачный алкоголь, шипящий в высоких тонких бокалах. Яркие пузырьки лопались, поднимаясь со дна на поверхность. Они сверкали или блестели. Как и его сестра когда-то.

Он отрицательно покачал головой и кинулся к двери.

Вылетев из отеля на холодный воздух центра четвертого округа, он опустился на тротуар, стараясь сдержать гнев. Он закрыл глаза и вдохнул. Запахи чеснока, жареного мяса и табака ударили в нос, позволяя ему погрузиться в звуки улицы — шум мопедов, смех, лаянье собак. Медленно он открыл глаза, привыкая к темноте улицы, где единственными источниками света были медные фонари на каждой стороне дороги. Кофейня Deschamps напротив была полна народу. Люди сидели снаружи, по-французски. Сейчас в декабре никто не носил легкие платья или облегающие шорты — все посетители были завернуты в зимние куртки и шарфы, защищаясь от сурового ветра, обхватывая руками в перчатках маленькие чашечки café или бокалы пива.

Будь у Жюльена камера с собой, и не тоскуй он все еще по своей сестре, он мог бы запечатлеть в паре кадров это прекрасное изображение зимней жизни во Франции. Лорен обожала культуру кафе своей родины. Они встречались в каждую похожую ночь пятницы после работы, выпивали неисчисляемое количество алкоголя, помня, что еду нужно заказать прежде, чем кухня выбранного заведения закроется на вечер. Они обсуждали все события прошедшей недели, заедая чем-то с курицей, или просто большой порцией pommes frites с хлебом. Он улыбнулся. У Лорен всегда была куча историй о магазине, где она работала. О придирчивой женщине, которой она помогала выбирать свадебное платье, или же о плохо воспитанном ребенке, которому она корчила рожи, пока его мать не смотрела. Его сестра была ураганом. И так же, как ураган, крутилась быстро и яростно, а затем… ушла… ничего не оставив, кроме воспоминаний и разбитых сердец своей семьи.

Холод проник под его пиджак, и подождав, пока движение машин утихнет, он перешел через дорогу в кафе. Оставалось лишь одно, что поможет ему пережить эту ночь и выжить до утра. Напиться.

Глава 3

Waitrose, Кенсингтон, Лондон

Аве не нравилось. Она выглядела как дитя любви Билли Айдола и туалетного ершика. Это совсем не было похоже на Боуи в его лучшие годы, скорее на сено — только светлее, короче, и воняло так же. Сисси о своих впечатлениях она не призналась. Вместо этого она приняла выражение лица, которое, как ей казалось, должно быть у рок-музыкантов, и посмотрела с подобным настроем в зеркало. Затем она отсчитала немыслимую сумму денег и выбежала из салона, рассчитывая успеть заскочить в «Теско» перед тем, как отправиться к Дебс. Правда, «Вайтроуз» был значительно ближе, а время поджимало. Она лишь надеялась, что после всех трат на свою новую прическу, у нее остались деньги на закуски.

«Люксовые» рождественские хлопушки в «Вайтроуз» размещались, по ощущениям, в конце каждого прилавка — призы внутри варьировались от кусачек для ногтей и футболок для гольфа до пластиковых усов и китайских паззлов. Ава никак не могла найти то, что нужно. Праздничные чипсы она оставила на последнее, сначала надо было найти самую большую плитку молочного шоколада в этом магазине, и убедиться, что в красном вине, которое она намеревалась купить, было более 13 процентов алкоголя.

Она пробиралась через прилавок с «люксовыми» рождественскими пирожками и пуддингами. Здесь все было люксовое, включая цены. Теперь придется следить за каждым пенни после того, как она сказала Лео, что между ними все кончено и работу свою он может оставить. Продавать квартиры ей никогда не нравилось, хоть она и была хороша в этом. Это всегда было чем-то временным. Работа, за которую Ава ухватилась, чтобы отдалиться от модельного агентства своей матери и попытаться уклониться от намерений последней затащить ее в модельный бизнес. Она буквально слышала ее голос сейчас, словно отголосок из прошлого, еще до времени, когда Ава сделала, по всей вероятности, апокалиптическую татуировку, которую никакое средство не могло перекрыть. «Это Дубай, дорогая. Ночь в Бурдж-Аль-Араб. Они хотели Тину, но она в Лос-Анджелесе. Если бы ты просто попробовала эту невероятную соковую диету, на которой сейчас сидят все девочки, ты была бы в идеальной форме за две недели, максимум месяц.»

И в этом была суть их отношений. Рода Девлин, бывшая модель, ныне партнер в агентстве, где у Авы был контракт с момента, как та научилась улыбаться, все еще пыталась управлять ее жизнью. Все еще желая сделать из нее модельную дочь во всех смыслах этого слова. Ава не могла дождаться, когда ее мать увидит, что та сделала со своими волосами. Может, наконец поймет, что кроме небольшой работы над аккаунтами агентства в соцсетях, она не хотела быть во все это вовлечена.

Телефон запищал, и Ава нырнула в свою черную кожаную сумочку, чтобы его достать.

Рода Страз.

Так себе прозвище для собственной матери, но она улыбалась каждый раз, как оно вспыхивало на экране. Вспышка была уместной, ее мать всегда считала себя на две пайетки выше остальных. Ава прочитала сообщение, доставленное, по всей видимости, час назад.

Замечательные новости, дорогая! Чудесная возможность для тебя на пляже в Азорских островах, если ты пройдешь детокс. Я забронировала нам фантастический курорт в Гоа. Аштанга и спа-процедуры. Отправила детали на имейл…

Ава перевела взгляд с сообщения на только что пришедший имейл. Эту женщину было не остановить. Она понятия не имела, что такое Аштанга, и что «спа-процедуры» означали грязевые обертывания тела в пищевую пленку и очищение кишечника. Телефон пикнул еще раз, и пришло второе сообщение.

Лео может поехать с тобой. Солнце, песок и копченый тофу должны сгладить отношения.

Ава стиснула зубы, и слова расплылись перед ее глазами, когда она с ужасом осознала, что была не единственной, с кем Лео говорил сегодня. Он явно разговаривал с ее матерью, и Ава готова была поспорить, что он не упомянул о том, как спал с женщиной, ответственной за продажу пентхаусов.

— Я просто хочу добраться до печенья для сыра.

Кто-то ткнул Аву локтем в бок, и она подняла взгляд на огромного мужчину, с ног до головы одетого в твид, в кепке и зеленых резиновых сапогах. Находясь в центре Лондона, он выглядел так, словно только что сошел с обложки журнала про рыбалку — и только что толкнул ее, потому что она перегородила ему путь.

— Не возражаете? — огрызнулась Ава, дергаясь от его невежественности и сообщений от Роды Страз.

— А вы? — ответили ей. — Я пытаюсь добраться до печенья.

— Ну, — Ава уперла руки в бока, не двигаясь с места. — Я ни шагу не сделаю, пока вы не научитесь элементарным манерам.

— Что вы сказали? — мужчина выпрямился в свой полный рост шести футов.

Ава прищурила глаза, сдерживая злость на Лео, мать и ужасные соломенные волосы.

— Я сказала, — начала она, — Что если вы не научитесь себя вести прилично как можно быстрее, я возьму эти роскошные печенья и засуну их прямо вам в…

— Какие-то проблемы, мадам? — это вмешался молодой, счастливый и улыбающийся сотрудник супермаркета с бейджиком «Джастин», сияющий предрождественским настроением.

— Да! — воскликнула Ава. — Да, есть проблемы. Этот… возомнивший себя джентльменом забыл свои манеры на пути к своему роскошному печенью.

— Эта леди, хоть я и не могу ее так назвать, решила словесно меня атаковать без какой-либо причины! — парировал мужчина в зеленом.

— Вы! — Ава показала на него пальцем. — Вы думаете, что можете просто появиться тут, словно аристократ, в своих сапогах… я уверена… готова поспорить, что у вас там припаркован Ленд Ровер, который вам даже не нужен!

— Да как вы смеете!

— Смею что? — продолжала Ава. — Высказать мнение? Попросить «пожалуйста» или «извините»? Правила хорошего тона являются обязательными для посещения супермаркета, не так ли, Джастин? — она кивнула в сторону сотрудника магазина. Ее светлые пряди даже не шевелились, столько геля на них вылила Сисси.

— Ну, я… — замялся Джастин, пока в конце прилавка собиралась толпа покупателей, желающих посмотреть на перепалку.

— Да мне просто нужны были печенья для сыра, — закричал мужчина.

— Пожалуйста, — злобно вставила Ава.

— О, господи… пожалуйста, — взбешенно выдохнул мужчина.

Удовлетворенная, Ава наклонилась к полке и вытащила коробку печенья, протягивая ее мужчине. Он выхватил коробку из ее рук, чуть ли не лишив ее равновесия.

— К вашему сведению, — прошипел он, когда Ава выпрямилась, — Я вожу Ниссан Навара, и судя по вашей прическе, вы наверняка из тех галдящих лесбиянок, которые хотели родиться мужчинами.

Теперь Аву охватила настоящая ярость. Она вновь потянулась к полке. Первым ей попалась в руки пачка хлебцев, затем упаковка галет и довольно увесистая оранжевая коробка с печеньями. Одну за другой она побросала их в убегающего мужчину-лесничего, который ругался и матерился, но не мог ничего поделать, кроме как закрывать голову руками от продолжающихся атак Авы.

Безглютеновые палочки предназначались для Кассандры — она, наверное, сама их съела, домашние чипсы из капусты были для Лео, потому что ему нравилось всякое дерьмо премиум-класса — они попали мужчине в глаз, а последним товаром, достигшим своей цели перед тем, как ее схватила охрана, были рисовые крекеры из Таиланда.

— Она напала на меня! — взвыл мужчина с раскрасневшимся щеками. — Пусть ее привлекут к ответственности! Вы видели! Вы все это видели!

Ава попыталась отбиться от двух охранников.

— Ой, да возвращайтесь в свой Ниссан Навара и охотьтесь дальше… ну или чем вы там занимаетесь в такой одежде в центральном Лондоне!

— Ава?

Она повернула свою ярко-светлую голову в направлении хорошо знакомого голоса, затем закрыла рот и прикрыла глаза. Вот теперь она захотела оказаться в полицейской машине. Лучше уж быть арестованной, чем обсуждать этот инцидент со своей матерью.

Глава 4

Deschamps Brasserie, 4-й округ Парижа

Жюльен поднял указательный палец, показывая бармену, что ему нужно пополнить бокал. Он выпил уже три бокала пива, находясь в центре бурной пятничной тусовки, однако, не являясь ее частью. Физически он был тут, но мысленно находился где-то на необитаемом и изолированном от всего мира острове, нетронутым человечеством.

— Merci, — поблагодарил он бармена, когда тот поставил очередной бокал перед ним. Он сделал глоток, и пена осталась на его верхней губе. Слегка пододвинувшись на барном стуле, он повернулся лицом к залу. Звуки оживленной болтовни посетителей перекрывал фоновую музыку, которая играла из местной аудиосистемы. Пары держались за руки, курили, ужинали мидиями, блинами и гужерами, группа парней в углу притворялись, что играют на воображаемой скрипке, а четыре женщины в коротких платьях, плотных колготках и уггах, с дизайнерскими сумочками у их ног, смеялись над чем-то за графином красного вина. В каждом оконном проеме на красно-белых лентах висели простенькие плетеные звезды, покрытые сверкающими блестками, имитирующими снег. Между каждым окном каскадом спадали шишки, связанные вместе золотой тесьмой. Рождество наступало, хотел кто этого или нет.

— Жюльен!

Он повернулся, услышав свое имя. К нему шел его лучший друг; единственный друг, которого он не оттолкнул полностью. Дидье. Жюльен махнул рукой, не желая компании, но зная, что ее не избежать.

— Как дела, друг мой? — перекрикивая гул бара, поприветствовал его Дидье и наклонился, чтобы поцеловать его в каждую щеку, затем хлопнул по спине.

— Я в порядке, — соврал Жюльен, широко улыбнувшись. — Все хорошо.

Дидье оценивающе посмотрел на него, обдумывая эти слова, его шоколадные глаза выделялись на коже цвета мокко. Он упер руки в бока и слегка наклонил голову.

— Тогда почему ты тут сидишь в одиночестве?

Жюльен тут же осознал свою ошибку. Дидье оставил сообщение — или несколько — на его голосовой почте с предложением встретиться сегодня. Он ему не ответил.

— У меня были дела… по бизнесу… с отцом, — Жюльен потянул за отвороты смокинга, как будто его внешний вид все объяснял.

Дидье подтащил стул и уселся рядом.

— Мог бы перезвонить и сообщить мне об этом.

Жюльен выдохнул.

— Я не был уверен, что пойду. Получается, в итоге я и не пошел.

— Снова с ним поссорился, — сказал Дидье, подзывая бармена.

— Нет, — Жюльен покачал головой.

— Почему ты всегда хочешь мне соврать, Жюльен. Мы друзья или нет?

— Конечно, — быстро ответил он. — Ладно, мы обменялись парой реплик… но не ссорились.

А как еще описать то, что он кричал о своей мертвой сестре отцу, мачехе и женщине, носящей корзину с фруктами как кутюр?

— Надо было сказать, что встречаешься со мной сегодня, — сказал Дидье, вытаскивая пачку сигарет из кармана. Он вытащил одну зубами и зажег.

Жюльену нечего было на это ответить. Он поднял свой бокал пива и сделал большой глоток.

— Итак, мы встречаемся сегодня? — продолжил Дидье.

— Мы уже, — ответил Жюльен.

— Не здесь, — ответил Дидье, выдыхая дым Жюльену в лицо. — В клубе. Потанцуем. Будем пить до самого утра.

Дидье отовсюду излучал энтузиазм. Он всегда был таким, с момента, как они познакомились в университете. Способный, как в учебе, так и в творчестве, он был воплощением того, кто жил, плывя по течению, принимая решения, как карты лягут.

Жюльен потряс головой.

— Не сегодня, я устал.

Дидье кинул на него полный недоверия взгляд.

— Устал? Устал от того, что спал весь день?

— Что? — это была неправда. Он посмотрел пару эпизодов Sous Le Soleil и понаблюдал через окно, как жандармы уводили поющего мужчину, одетого как Papa Noёl.

— Никого ты не обманешь, Жюльен, — сказал Дидье, нахмурив брови. — Когда ты в последний раз брал в руки камеру?

Да что было такое со всеми? Он провел годы с камерой, висящей на шее, живя и дыша искусством, и никто ни разу не спросил его: «Жюльен, когда ты в последний раз убирал свою камеру?»

— Есть ли смысл в этом, Дидье? — ответил он. — Если я отвечу, ты перестанешь звать меня танцевать?

— Лорен бы этого не хотела.

Воздух покинул его легкие и растворился, смешиваясь с дымом и запахом крем-брюле.

— Ну, ты хотя бы не боишься произнести ее имя.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Дидье, положив сигарету на пепельницу.

Жюльен потряс головой.

— Мой отец… любит притворяться, что ее не существовало.

— Уверен, что это не так. Я его видел… на похоронах… он еле стоял, — Дидье стряхнул пепел с кончика сигареты и затянулся. — Те, кому все равно, так себя не ведут.

Это было правда. Его отец еле перенес службу по Лорен. Жерар должен был произнести речь, рассказать прихожанам о ее насыщенной жизни, которую она вела в свои двадцать пять. Вместо этого он цеплялся за Вивьен, зарыв голову в ее плечи, лицо его было искажено горем, а слова пришлось прочитать священнику.

— Он двигается дальше, — рассеянно ответил Жюльен.

Дидье улыбнулся, выпуская дым пухлыми губами.

— Так устроен мир, Жюльен. Мы все должны двигаться дальше, — он потушил сигарету. — Я знаю, что Лорен бы не хотела тебя таким видеть. Остановившимся. Не делающим фотографии, — он ткнул Жюльена рукой. — Она любила твои фотографии. И понимала их гораздо больше, чем я.

Жюльен улыбнулся. Дидье любил простые вещи — Эйфелеву Башню ночью, Площадь Согласия, лодочки на Сене. Его другу было тяжелее принять более художественные снимки, которые делал Жюльен — цветы в руках маленькой девочки, смотрящей снизу вверх на своего дедушку, два велосипеда, опертых друг на друга за стенами Лувра. Эти фотографии были в центре его последней выставки. Он получил одобрение как критиков, так и прессы, продал больше копий, чем когда-либо и получил ряд заказов. Теперь казалось, что это было в прошлой жизни.

Жюльен оглянулся вокруг. Улыбающиеся лица, оживленная болтовня, звук аккордеона, доносящийся снаружи. Его живот заурчал, когда официантка принесла две тарелки croque monsieur. Он почти захотел этот мягкий, тающий сыр и копченую ветчину. Когда он в последний раз чувствовал голод?

— Ты должен больше фотографировать, — заявил Дидье, потягивая свой напиток. — Организовать еще одну выставку, как раньше.

Жюльен выдохнул.

— Это не так-то просто. Я не могу просто выйти на улицу, сделать пару кадров и забронировать галерею, надеясь, что хоть кто-то придет, — он вздохнул. — Нужно все распланировать… и найти вдохновение.

И вот чего ему не хватало больше всего. Вдохновения. Стимула работать и в целом жить эту жизнь.

— Можешь меня поснимать, — сказал Дидье, округляя глаза и позируя словно модель.

— Хочешь быть моей новой музой?

— Почему бы и нет? — Дидье упер руки в бока, надув губы. — Моя мать говорит, я похож на Себастьяна Фукана, а он был в фильме про Джеймса Бонда.

Жюльен потряс головой, стараясь не рассмеяться.

— Думаешь, я недостаточно хорош для твоей камеры? — спросил Дидье, звуча оскорбленным.

— Думаю, ты быстро заскучаешь или потеряешь внимание сразу же, как увидишь красивую девушку или захочешь еще одну большую чашку кофе.

— Тогда можешь попрактиковаться на мне, — предложил Дидье. — Завтра! Мы можем выйти на прогулку, и я лягу голый на ступеньки Сакре-Кер с котенком в руках.

— Только попробуй, жандармы сразу тебя повяжут, — ответил Жюльен.

— Ну тогда без котенка, — ответил тот. — Но завтра. Давай встретимся, пощелкаешь город, а я куплю тебе кофе.

Жюльен вздохнул.

— Я не могу.

— Жюльен…

— Прости, Дидье, — он сглотнул. — Я просто еще не готов.

Глава 5

Кенсингтон, Лондон

— Даже не знаю, чем ты только думала, — выдохнула Рода. — Если кто-то из охранников решит подзаработать на этом, ты, разбрасывающаяся вокруг печеньями, разлетишься по интернету. А компании такого плана реклама не нужна.

Она хотела ответить, что никто не узнал бы дочь Роды Девлин, и всем было бы все равно, но лучше всего было промолчать. Она крепко держала рот закрытым, сжимая зубы, словно в рекламе зубной пасты. С момента, как Рода вмешалась с извинениями и пятидесятифунтовой купюрой (кто вообще в реальной жизни носит их с собой?) и затолкала ее в свой Ауди, она не проронила ни слова. Молчание — тактика, которой она придерживалась с тех пор, как сделала роковую татуировку.

— И скажи-ка мне название того салона, который сотворил это с твоими волосами, чтобы мы могли начать судебное рассмотрение.

Ава сжала зубы так сильно, что эмаль начала болеть. Почему ее мать оказалась именно в этом супермаркете? Почему Лео имел наглость ей написать? Почему никто хоть раз в жизни не мог оставить ее в покое?

— Ава, ты меня слушаешь?

Глянув в зеркало заднего вида, она поймала взгляд матери. Только сейчас она осознала, что Рода запихнула ее на заднее сиденье. Не как знаменитость. Как ребенка.

Она услышала, как мать набрала воздух в легкие, будто находясь в середине сеанса рейки. Отец сослался на брюшное дыхание в процессе развода, и даже тогда Ава прекрасно понимала, почему это могло считаться непримиримыми разногласиями.

— Не переживай, мы это исправим. Я знаю мастеров, которые могут исправить неописуемые катастрофические прически, потому что поверь мне, все топ-модели были на твоем месте.

Настало время нарушить молчание.

— Я не топ-модель, мама, и никогда ею не была.

— Нет, но могла бы, если бы делала так, как я тебе советовала годами, — Рода вздохнула. — Я знаю, что ты не придерживаешься диеты, которую я для тебя составила.

Ава закрыла глаза. Коричневый рис практически заставил ее стремиться к анорексии, и она была уверена, что грейпфрутом можно было почистить унитаз от известкового налета.

— Ава, ты слушаешь? — раздраженно спросила Рода.

Та кивнула.

— Мы все можем исправить. Вернем тебя в строй, да? — предложила Рода.

Ей лишь нужно было сидеть тихо. Просто иногда вставлять расплывчатые ответы.

— Работа на Азорских островах может стать твоим прорывом, — продолжила Рода. — Но нам нужно сделать тебя идеальной.

Конечно. Потому что Ава никогда не была достаточно хороша. Ее уши были не той формы, а линия шеи обвисала. Ее живот выглядел вздутым, если она завтракала перед съемкой… список можно было продолжать бесконечно. И вот поэтому она начала придумывать себе травмы и несчастные случаи, обвинять общественный транспорт из-за пропусков, пока она еще училась в школе. И это работало… до какого-то момента. Предложений стало меньше, несмотря на то, что Рода все еще рассылала всем ее портфолио. А затем, когда она нарушила диету, предложенную Родой, и потратила все выделенные на депиляцию и маникюр с педикюром деньги на азиатский ресторан Wagamamas, их вовсе не стало. В какой-то момент Ава была просто девочкой, отвечающей за Твиттер. Но ее мать, даже спустя четыре года после последней неохотной съемки Авы для каталога, не собиралась сдаваться.

— Можешь высадить меня здесь, — сказала Ава, посмотрев в окно, и не имея понятия, где находилась.

— Что? Ава, не глупи. Я везу тебя домой, — глаза Роды снова появились в зеркале заднего вида. — Нужно подготовиться к Индии и Азорским островам.

— Мам…

— У меня есть чудные маленькие таблетки, которые уберут чувство голода.

Ава начала дергать ручку двери, не обращая внимания на то, что они ехали по праздничным улицам Лондона. Она хотела выбраться из машины, даже если нужно было броситься на асфальт под разноцветным китайскими фонариками и светящимися ангелами. Дверь не открылась.

— Ты что, установила замок для детей?

— Бога ради, Ава, — воскликнула Рода, съезжая на обочину.

Ава все еще пыталась открыть дверь, в отчаянии дергая ручку.

— Успокойся, — приказала Рода, заглушая мотор и поворачиваясь в кресле, чтобы посмотреть на Аву. — У тебя появятся прыщи и морщины на лбу.

— Да мне все равно! — взвыла Ава. — Почему меня это должно волновать?

Она хотела выбраться из машины. Воздух становился разреженным, словно она находилась в Боинге на высоте 30 000 футов с открытым окном. Она еще раз толкнула дверь.

— Ты так похожа на отца, когда ведешь себя так, — выдохнула Рода.

Ава прикрыла глаза. Опять то же самое. В случае сомнений обвините мужчину, которому хватило ума сбежать. Она сглотнула. Это было жестоко. То, что их брак развалился, было не только виной Роды. Ее отец не пытался даже поговорить, просто собрал вещи и оставил все им. Рода умела выматывать людей. Но теперь, вдали от этого стресса, у ее отца не было никаких прыщей и морщин. Он больше улыбался и раз в пару недель ездил смотреть футбол. Он встречался с девушкой по имени Майлин, каждое лето они проводили на Филиппинах. Она подозревала, что Майлин могла тяжело дышать только из-за чего-то тантрического, о чем Ава предпочла бы не думать в отношении своего отца.

Гнев понемногу отступил, и Ава вздохнула.

— Можешь отвезти меня к Дебс?

— Зачем?

— Потому что я должна быть там. Я туда и направлялась, пока твидовый парень не начал мне грубить, и я не бросила в него крекеры, и… пока ты не пришла.

— Мне не нравится эта девушка, — с пренебрежением сказала Рода, опуская козырек и проверяя свое отражение в зеркале.

— Почему? — спросила Ава.

— Она такая…, — начала говорить Рода. — Такая…

Ава ждала, чувствуя, что именно сейчас ответит мать.

— Обычная, — закончила Рода.

У Авы волосы встали дыбом, и ей захотелось защитить свою лучшую подругу. Она открыла рот, намереваясь сказать, что нет ничего плохого в том, чтобы быть обычной, что это означало безопасность, уют и комфорт. Тут же закрыла его, когда поняла то, что уже знала годами. Ее мать считала, что быть «обычным» это смертный грех. Зачем быть «обычным», если можно все усовершенствовать снадобьем из китайского травяного магазина или бюстгалтером с пуш-апом.

— Я знаю, что ты делаешь, Ава, — заявила Рода. — И я хочу, чтобы ты знала, что все в порядке. Я понимаю.

Правда? Огонек надежды забрезжил внутри нее.

— Ты хотела короткую стрижку как у Натали Портман.

Надежда рухнула вниз в ее желудке, словно неуклюжая Фея Драже.

— Дело в том, Ава, что твои скулы под такой стиль не подходят, — продолжила Рода. — И мне кажется, ты это знаешь… так что это был лишь крик о помощи.

Пальцы Авы инстинктивно потянулись к плечам, до куда должен был доходить ее клубничный блонд. Еще добрых десять дюймов вверх, и они нашли отрезки платиновых волос.

— Это не крик о помощи.

Рода выдохнула.

— Но ты потеряла Лео.

Ава нахмурилась. Тон ее матери говорил о многом. Она потеряла Лео. Не Лео потерял ее. Но Лео не был милым щеночком, который убежал в лес и один бродил по Эппингу. Лео — подлый изменщик, который врал ей. Месяцами. Ей было лучше без него. Даже если это означало провести Рождество в одиночестве… и возможно всю жизнь.

Она заерзала, не в силах больше оставаться в машине, принимая на себя удар накопленного материнского гнева из-за того, что Ава никогда не была следующей Синди Кроуфорд. Бросившись вперед, она перелезла через рычаг переключения передач и оказалась на пассажирском сидении.

— Ты что делаешь? — взвизгнула Рода. — Ты поцарапаешь кожаную обивку!

И этим комментарием было все сказано. Ава потянула за ручку двери и выбралась наружу, ощутив ледяной поток воздуха своими обновленными обкорнанными волосами. Она поедет на метро или заскочит в первое попавшееся такси, все что угодно, лишь бы не находиться здесь еще одну минуту.

— Ава, садись обратно в машину, — закричала Рода, не наклоняясь далеко из-за ремня безопасности.

— Нет, — ответила та.

— Мы едем на Гоа. Будем только петь мантры и есть маш. Мы почистим тебе душу, как и кожу, обещаю.

Она не хотела, чтобы ей чистили душу. Единственное, что она хотела стереть, это постоянное ощущение недостаточности. Но проблема была в том, что она не умела говорить матери «нет». Ей всегда приходилось искать другой выход или что-то придумывать. Растяжение щиколотки, передозировку чипсами, поправиться на размер. И этот раз ничем не отличался.

Ава застегнула пальто, ее зубы стучали, и каждой открытой клеточкой тела она ощущала падающую вечернюю температуру.

— Я позвоню тебе завтра, — сказала она как можно мягче.

— Во сколько?

Ава сглотнула, держась за дверь Ауди, пока глаза ее матери, обрамленные ресницами, которым могла позавидовать Николь Шерзингер, смотрели на нее в ожидании ответа.

— Запланируй на одиннадцать часов, — сказала Ава. — Пока, мам.

Не дожидаясь, пока Рода подберет ответ, она с силой захлопнула дверь, загораживая ее от открывающегося и закрывающегося рта матери и ее сережек из розового золота, в стиле Грейс Джонс из восьмидесятых. Затем она развернулась и направилась к линии фонариков в виде снежинок, подвешенных на железнодорожном мосту.

Поймать такси вечером в пятницу оказалось сложно, и Ава еле нашла транспортную карту в своей захламленной сумке, так что к моменту, как она прошла через весь район и добралась до двери Дебс, она замерзла сильнее, чем персонажи «Фортитьюд».

Она постучала красными и распухшими от холода руками, и спустя пару мгновений распахнулась дверь, за которой стояла Дебс в рождественском свитере и юбке с гирляндами. Свитер гласил «О, лень здесь царит, и снег», с двумя блестящими оленями, поднимающими копыта в воздух, словно готовясь станцевать что-то под руководством Майкла Флэтли. Юбка мигала множеством разноцветных огоньков, на мгновение ослепив Аву.

— Ава! — вскликнула Дебс, как будто встретила самого Санта-Клауса. — Боже, не стоило так заморачиваться с париком! Ты хотела быть Круэллой Де Виль или Эльзой из «Холодного сердца»?

Прежде чем та могла ответить, Дебс шагнула вперед и заключила ее в медвежьи объятия. Огромные пластиковые сережки в форме леденца чуть не воткнулись Аве в глаз. Она прикрыла их, наслаждаясь запахом продукции Лаш и ароматом Ламбрини, пока Дебс крепко ее обнимала.

— Это не парик, — прошептала она.

Дебс отпустила ее, и сделав шаг назад, уставилась на ее волосы, словно ища накладные волосы.

— Не парик? — неуверенно произнесла она.

Ава потрясла остатками волос.

— Лео изменял мне с девушкой, о которой я рассказывала, — она шмыгнула носом. — Та, что выглядит как Ферни Макканн. И я зашла в Уайтроуз за красным вином и закусками, и побросала продукты в очень грубого мужчину, пришли охранники, и затем… моя мать и…, — с каждым произнесенным словом ее дыхание становилось более прерывистым, и каждая часть этой гнилой драмы начала оживать внутри нее. Слезы наполнили ее глаза под звуки песни Грега Лейка «I Believe in Father Christmas», доносящихся из дома. — Моя мать хочет отвезти меня на Гоа, затем на Азорские острова. После того, как она скормит мне чечевицу, обмажет в Клиник и нарастит волосы.

— Ни слова больше, — приказала Дебс, тепло обнимая Аву, как делала уже много-много раз, когда дома или в школе становилось невыносимо, или когда мажорка-стерва Никола из старших классов решала словесно ее оскорблять. — Я знаю, что мы будем делать.

Ава закрыла глаза, ища утешение в этих объятиях, прежде чем выпустить Дебс.

— Замаринуем печени в Коппарберге? — она прижала указательные пальцы к убегающим слезам, чтобы они не заледенели.

— Да! — с энтузиазмом ответила Дебс. — И подожди, пока не попробуешь домашнее вино из чернослива, которое принесла Этель. Она сказала, что сделала его в 1988 году, и я полностью ей верю.

Ава испустила смешок.

— Может у меня волосы от него отрастут.

— А мне нравится твоя прическа, — Дебс притянула Аву ближе, шагая внутрь дома. — Очень… по-европейски.

— Правда?

— Да, что очень хорошо, — продолжила та, заводя Аву в дом и закрывая за ней дверь, отсекая тьму и ледяной воздух.

— Ты так думаешь?

— Конечно, потому что это будет смотреться очень красиво в Париже, — ответила Дебс, обнимая ее за плечи. — Сначала поприветствуй всех и начинай мариновать свои органы. А затем мы забронируем тебе номер в моем отеле. Тебе нужны перемены, Ава. Если быть точнее, Франция, — Дебс улыбнулась и махнула руками, изображая пейзаж. — Парижский воздух, французская еда… французские мужчины.

— Тебе нужна помощь с последней статьей, не так ли? — догадалась Ава.

Улыбка Дебс померкла.

— Дебс?

— Это так очевидно? — ответила та со вздохом, тихо посмеиваясь.

— Немного.

— Я бы все равно тебя пригласила. До, — сделала паузу Дебс, — женщины из реалити-шоу и прически из Космополитан.

Ава улыбнулась подруге.

— В таком случае… у тебя найдется Стелла?

Глава 6

Улица Риволи, 4-ый округ, Париж

Жюльен стоял напротив башни Сен-Жак, в то время как снег падал на тротуар. Так рано он не выбирался из своей квартиры много месяцев. Было светло, еще даже не обеденное время, и вокруг него город кипел жизнью. Автобусы и машины скользили по тонкому слою снега на дорогах, дворники сметали снежинки с лобовых стекол.

Последние пару дней прошли без каких-либо происшествий. Дидье звонил. Он не ответил. Он наблюдал за прохожими со своего балкона в стиле Джульетты, ел консервы, когда желудок протестовал, и пил из бутылок, когда воспоминания становились невыносимыми. Но теперь, он был тут, с камерой на шее, перед одним из его любимых монументов. Монумент с фотографии, о которой он забыл, пока не нашел на дне коробки с вещами Лорен. Там она и оказалась прошлой ночью, под любимой вишневой шапочкой Лорен, с застрявшим уголком в изрядно потрепанном романе Джеки Коллинз. Он вытащил фотографию, яркая улыбка сестры на которой была словно удар под дых. Он смотрел на нее, пока глаза не заболели, в глубине души надеясь, что это снова приблизит ее к нему.

Слегка наклонив голову, он поднял взгляд на здание. Оно было прекрасным. Белый страж возвышался над улицей, его эпатажный готический дизайн отражал парижский стиль. Гаргульи гримасничали рядом со скульптурами святых и четырех проповедников — льва, быка, орла и мужчины на каждом углу башни. Жюльен запрокинул голову назад, поднес камеру к глазам и сделал кадр.

Несущественный тихий щелчок камеры заставил его сердце сжаться. В первый раз за долгое время он услышал этот звук. Раньше этот щелчок был так же привычен в его жизни, как и дыхание. Он опустил камеру и сделал медленный и долгий вдох, переводя взгляд с башни на улицу перед ним. Город всегда продолжал жить. Устойчивый, смелый, поглощенный жизнью. Он понаблюдал за группой школьников, идущих по тротуару за своим учителем. Щеки, красные от холода, шерстяные шапки на головах, дыхание, танцующее в воздухе, пока они возбужденно болтали. Бесстрашные и невинные в меняющемся мире.

Могло ли это стать стилем его фотосъемки? Контрастом? Ночь против дня? Тьма против света? Старая напыщенность башни Сен-Жак в сравнении с современным Центром Жоржа Помпиду всего в нескольких кварталах отсюда? Он не знал, что чувствовал к этом центру со стальными опорами и воздухоотводами. Возможно, внутри все было лаконично для музея, но был ли его внешний вид красив по-своему, или же просто уродлив?

Красота. Вот это точно могло быть стилем. Для разных людей она означала разные вещи. Точка зрения одного человека, оцененная его глазами, хранимая в его сердце. Это, конечно была бы идея лучше, чем запечатлеть голого Дидье с котенком. Он улыбнулся, что было естественной реакций на мысли о его беззаботном друге, в неглиже скачущем по ступенькам французской церкви. И тут началось это закатистое, неудержимое ощущение, наполняющее каждый дюйм его тела. Смех, неконтролируемый смех. Луч зимнего солнца коснулся его щек, и внезапно он словно пробудился. Он был здесь. Живой. Вытянув руки ладонями к небу и запрокинув голову, он позволил снежинкам падать на его кожу. Красота. Стойкость. Жизнь. Все это было тут. Маленькие вещи. Крошечные удовольствия. Он нашел свой стиль.

Глава 7

Дом Дебс, Лондон

— Итак, девочки, уверены, что собрали все, что нужно?

Это спрашивала мама Дебс, Сью, и Ава в ответ показала свой паспорт. Сью забежала с утра пораньше с перекусами им в поезд — сэндвичами, пирожными, сырными палочками. Она также оставалась кормить рыбку Дебс в ее отсутствие.

Сью засмеялась, тряся своими светлыми волосами.

— Одежда, Ава? Взяла что-нибудь теплое?

— Я случайно узнала, что у вашей дочери есть целая коллекция свитеров, которые я могу позаимствовать, в случае холода, ну и к тому же, я не могу сейчас поехать домой.

Она избегала звонков матери последние два дня и появлялась дома только ночью, чтобы точно не дать Роде возможности похитить ее и посадить на следующий рейс до Индии.

— Я правда думаю, что тебе нужно позвонить маме, Ава. Она будет волноваться, — мягко сказала Сью.

Ава кинула на нее взгляд. Ее волосы были убраны заколками от лица, макияж был естественный и на три тона менее оранжевый, чем у Роды. На ней была юбка-карандаш и весьма модная блузка с животным принтом. Современная, со вкусом, ничего дизайнерского, она улыбалась тепло и искренне. Мама Дебс практически удочерила Аву, и та приходила в их дом в поисках комфорта и настоящей еды со времен старшей школы. В этом доме никто не считал калории, здесь всегда была полная банка с печеньем, а по субботам была пицца. Здесь не было никаких ожиданий. Только радушный прием, старый удобный диван и отзывчивые слушатели, если было нужно.

— Я позвоню ей, когда мы будем на вокзале, — сообщила Ава. Делать этого она не собиралась. Но она не хотела вмешивать во все это Сью, плюс ее это порадует. Если та ей действительно поверит.

— Пообещай мне, Ава, — ответила Сью с подозрением.

Теперь никуда нельзя было деться. Пообещать она ничего не могла.

— Я не могу ей позвонить, — заявила Ава. — Если я позвоню, она заставит меня ехать в Индию.

— Я уверена, что она не…, — начало было говорить Сью. Дебс зашла на кухню, толкая чемодан на колесиках, с огромной сумкой на плечах.

— Она заставит, мам. Так реально будет лучше. Аве нужно исчезнуть.

— «Исчезнуть», возможно, слишком кардинальное выражение, — ответила Ава.

— Может, мне позвонить ей? — предложила Сью. — Когда вы будете в туннеле, под водой…

— Нет! — в один голос воскликнули девушки.

Сью немного опешила, и Ава шагнула ближе, обнимая ее за плечи.

— Простите, — сказала она, прижавшись к ней головой. — Я знаю, что прошу многого, но моя мать не должна знать, где я, пока не станет совсем поздно и Гоа уже не будет вариантом.

— Когда уже будет невозможно туда улететь, — подсказала Дебс.

— Но, — начала Сью. — Может, если ты скажешь ей о своих чувствах…

Ава вздохнула.

— Моя мама не понимает чувств, — она улыбнулась, выпуская Сью. — И ее наверняка удар хватит, если она узнает, что вы нам запаковали в путешествие.

Дебс приложила руку ко рту.

— Я не помню, упаковала ли я мой рождественский свитер с говорящим эльфом!

— Что? — воскликнула Ава. — Иди и найди его!

Дебс развернулась и побежала в холл, стуча каблуками по лестнице.

Прежде чем Ава могла переключить внимание на что-то еще, Сью заключила ее в крепкие объятия и похлопала по спине. Знакомый запах каких-то духов от Impulse, недорогих и неэкзотических, был успокаивающим.

— Дебс рассказала мне о Лео, — мягко сказала она.

Ава сглотнула.

— Правда?

— Он тебя не заслуживает, — продолжила Сью. — А ты не заслуживаешь такого отношения. Ты очень замечательная девушка, и тебе без него будет лучше.

— Я…

— Изменять… действовать за спиной… завоевать твое доверие и предавать его так, словно оно ничего не значит…

Объятия становились крепче.

— Я…

— Никто не должен проходить через подобное, — Сью шмыгнула носом и быстро отстранилась, поворачиваясь к салфетнице и доставая одну штучку.

— Он терпеть не мог Coldplay. Надо было сразу заметить сигналы, — ответила Ава.

Она снова сглотнула. Хоть она и не была уверена, был ли Лео «тем самым», но от того, что их отношения значили для него так мало, что он переспал с коллегой, которая выглядела как Хайди Клум и с презрением смотрела на офисные пончики каждую пятницу, ей действительно было больно. Она не была достаточно хороша. Воспоминания о том, как он обнимал ее и говорил, что она самая красивая, теперь померкли, словно дешевая бижутерия.

— Один рождественский свитер с эльфом, — объявила Дебс, появляясь со сложенной вещью в руках и засовывая ее в приоткрытую молнию чемодана.

— Вы прекрасно проведете время, только не забывайте есть. Я помню, каково это в Париже, — со вздохом сказала Сью. — Вас так завлекут прекрасные виды и звуки аккордеона, кофе, и…

— Мини-бар в нашем отеле, — подхватила Дебс, широко улыбаясь.

— Помню, когда я была там в последний раз, я не ела двенадцать часов, и меня немного укачало на одной из каруселей с ухмыляющимися лошадями…

— Надо запомнить… никаких ухмыляющихся лошадей, — заявила Ава.

— И сохраните энергию для шоппинга, — добавила Сью.

Это была полная противоположность наставлениям Роды. Она бы сказала: «не обедайте перед шоппингом, чтобы влезть в самый маленький размер».

— Шоппинг! — воскликнула Дебс. — Мое любимое слово, реально.

— Ну, кроме «реально», — подразнила ее Ава.

— Иди сюда, — сказала Сью, раскрывая объятия для своей дочери, прижимая ее к своей груди. — Теперь послушай, никаких переживаний в поездке. Сосредоточься на работе. Все в порядке.

— Знаю, — ответила Дебс.

Ава тут же заинтересовалась. Дебс не упоминала о том, что все не было в порядке. А может, она была слишком поглощена в свой разрыв с Лео и побег от матери, что она даже не заметила.

— И ты, Ава, — Сью выпустила Дебс и обняла Аву. Та шагнула в объятия и закрыла глаза. Кому нужен Лео, когда есть лучшая подруга, мама лучшей подруги, и Париж на горизонте?

Громкий гудок автомобиля прервал ее мысли, и Ава натянуто улыбнулась.

— Это, видимо, такси.

— Убер: если быть точнее, — поправила Дебс. — Я пытаюсь экономить, пока мы не оказались в Париже, во власти местных таксистов.

— Хорошая идея, — сказала Сью. — Я тоже их помню.

Она улыбнулась девушкам.

— Bon voyage!

— Скорее, bon appetit, — ответила Ава. — Все сырные палочки упакованы для меня, да?

— Ава, пойдем, — распорядилась Дебс, направляясь ко входной двери.

— Пока, Сью, — Ава помахала рукой. — О, к слову, если вам захочется того малинового вина в холодильнике, я бы не рекомендовала пить больше одного бокала.

Глава 8

Париж, Франция

— Я тут подумала, — начала Дебс. — Тебе не стоит уходить с работы.

Ава отлепилась от окна такси и пришла в себя. Поездка на Евростар ее вымотала. Теперь она была прижата к двери парижского кэба гигантским чемоданом Дебс, еще большим рюкзаком и самой Дебс.

— Какую из? — спросила Ава, провожая взглядом зимние пейзажи за окном. — Потому что я думала сказать маме куда она может засунуть свой Твиттер и Фликр.

— Я не об этом, — сказала Дебс. — Я о другой работе. То, что ты порвала с Лео, не значит, что нужно порвать со всем остальным. Ты реально круто справлялась на той работе. И почему ты должна уходить, если во всем виноват Лео?.. Бабник.

Ава взглянула на свою лучшую подругу. Дебс любила поговорить. Если быть точнее, обожала поговорить, но в поезде она молчала весь путь. И каждая буква в слове «бабник» была четко проговорена.

— Все хорошо, Дебс?

— Конечно, — провозгласила та, смахнув волосы с плеч и улыбаясь. — Просто с нетерпением жду возможности провести время со своей лучшей подругой в одном из красивейших городов мира, — она шумно вдохнула.

Ава понимала, что Дебс права насчет работы. Она просто думала, что так будет проще. Признать поражение, никогда больше не видеть этого парня, двигаться дальше от этой неловкой ситуации, и избегать желания дать пощечину Кассандре в следующий раз, когда они столкнутся в женском туалете. К тому же, что еще ей оставалось? Отказ от впаривания элитных квартир еще на один шаг приблизит ее к материнским когтям и ее модельным стремлениям.

— Надо подумать о работе, — ответила она, возвращая свое внимание к жизни за окном. — Последнее, что мне сейчас нужно, это возвращение домой.

— А что насчет твоего отца? — предложила Дебс.

Она потрясла головой.

— Нет, к нему я тоже не могу переехать. Я уверена, что Майлин хороша для него, и она мне нравится, но она такая…, — в ее голове крутились только слова красивая, прекрасный шеф-повар, стройная, умная. — Ты понимаешь.

Она посмотрела в окно. Пробка была хаотичной. Бампер к бамперу, машины двигались со скоростью черепахи по припорошенному снегом асфальту, по очереди сигналя друг другу. Это не меняло ситуацию, никто не двигался быстрее, но таков был Париж. Ава перевела взгляд с машин на здания с каждой стороны дороги. Арки и декоративные подсвечники, огромные светлые окна, полные французского шика, бутики, излучающий стиль и роскошь — все было украшено элегантнее, чем дома.

— Ну, я думаю тебе реально стоит перестать переживать из-за мамы, — добавила Дебс. — Я это вижу, знаешь ли. На одно мгновение той ночью после третьего бокала домашнего вина Этель, ты раздумывала, полететь ли на Гоа, лишь бы она перестала тебе написывать об этом.

— Я не раздумывала, — возразила Ава. Она повернулась к подруге, на ушах которой красовались мигающие красным и зеленым сережки в виде рождественских елок, а под пальто был свитер из норвежской вязки. — К тому же, я здесь, не так ли? С тобой, в Париже. В безопасности от Роды в Стразах. И ты все еще не сказала, чем ты будешь тут заниматься.

Дебс улыбнулась, и ее щеки надулись, как обычно, на каждой из них появилась ямочка.

— О, — ответила она. — Тебе точно понравится.

— Надеюсь, не надо снова одеваться как далматинец?

Дебс засмеялась, покачав головой.

— Нет.

— Или заставлять людей пробовать три разных вида горчицы.

— Мне нравится это задание, — сказала Дебс, словно это был вызов из шоу «Кандидат».

— Пообещай, что это не включает в себя никакие костюмы.

— Ну…

Ава посмотрела на подругу, одетую в рождественские тряпки, с раскрасневшимися щеками и светящимися глазами. Они были в Париже. В городе света. Что бы Дебс ни задумала, это было лучше, чем погрязнуть дома в жалости к себе… или вынужденно сесть на рейс до курорта, затем до проекта, где ее заставят сексуально позировать в чем-то откровенном, что она на себе ненавидела.

Дебс ухмыльнулась.

— Никаких костюмов. Я собираюсь написать две статьи. Одна про рождественский шоппинг, а другая будет еще веселее.

— Интересно услышать, что на твой взгляд может быть веселее твоего главного хобби.

— Свидания и расцвет девичников за границей, — Дебс распахнула глаза. — Мы с тобой посетим все лучшие места, куда хотят одинокие люди, для статьи, которую я предварительно назвала «Одиночки и секс в большом городе».

— Вау, — воскликнула Ава. — Надеюсь, эта статья не для журнала People 's friend.

— Для Diversity… надеюсь.

— Это не они выиграли в Британия ищет таланты?

— Я не о танцевальной группе. Это новый журнал для женщин за двадцать, как мы. У меня есть один номер, — Дебс нырнула в свою огромную сумку, лежащую у нее на коленях. — Где-то тут.

— Не ищи, — ответила Ава, снова отворачиваясь к окну. — Мне, наверное, лучше его не видеть.

Честно говоря, мысль о том, что придется вести себя как заядлая посетительница девичников, не наполняла ее радостью. Она также не была уверена, хочет ли посетить все места для одиночек в Париже. Шоты текилы приветствовались. Мужчины… некоторых из них она бы ударила, только из-за того, что у них такой же пол как у Лео.

— Ооо!

Радостный визг заставил Аву отвернуться от окна к Дебс, которая вытащила что-то из своей сумки.

— Журнал я не нашла, но вот что есть! — она потрясла слегка помятым в уголках листом бумаги, который, кажется, был вырван из блокнота. — На днях я рылась в старых школьных тетрадях…

— Как обычно.

— Воспоминания! — засмеялась Дебс.

Ава непонимающе на нее посмотрела.

— Это не похоже на что-то из твоих заметок. Слишком помятая.

— Это не мое, — улыбнулась Дебс. — Все мои заметки сейчас выравниваются до идеала между страницами Ани из Зеленых Мезонинов.

Ава потрясла головой.

— Ты что, все еще ее перечитываешь?

Дебс сжала губы в линию.

— Пока не найду своего Гилберта Блайта, да.

Ава попыталась выхватить листок бумаги, но неуспешно, и раздраженно вздохнула.

— Ну, не то, чтобы мне интересно, но… что это?

— Это ты писала, — сказала Дебс.

— Что писала?

— Список желаний.

Ава вздохнула.

— Я все еще не понимаю, о чем ты говоришь, — она сложила руки на груди в попытках согреться. Водитель такси открыл окно, чтобы дым от его сигариллы вылетал в трехдюймовый проем, который также впускал внутрь ледяной воздух.

— Ты должна помнить! — Дебс выпрямила листок. — Ты, я и Стейси Эдвардс. Мы лежали на траве после экзамена по географии и написали это.

Она вздохнула, словно возвращаясь мысленно в те времена.

— Мы были на седьмом небе от того, что занятия закончились, и больше не придется иметь дело с мистером Мортоном и его З.П.

Ава вспомнила учителя, которого везде сопровождал запах пота, но не это… Дебс сказала «список желаний»?

Дебс прочистила горло.

— Прочитать вслух?

— Я даже не помню, что писала его, — пожала плечами Ава.

— Окей. Список желаний Авы Девлин, — Дебс подавила смешок свободной рукой. — Ты дважды подчеркнула заголовок, что означает, что ты реально всерьез это писала.

— Или ты меня заставила, — предположила Ава. — Ты была королевой подчеркиваний… и шрифта пузырьками.

— Я все еще ей являюсь, — ответила та и снова прочистила горло. — Но мы отвлеклись. Итак, список желаний Авы Девлин, дважды подчеркнутый… Номер один… сильно напиться, — Дебс перестала читать. — Ух ты, а я-то думала, ты всерьез это восприняла.

— Ты разве не упомянула, что мне было восемнадцать?

— Ну, я такое в своем списке не писала.

— А что ты написала? Номер один: выйти замуж за Гилберта Блайта? — Ава выпрямилась, когда таксист резко повернул, избегая столкновения с велосипедистом. — Какой у меня второй пункт? Убить свою мать?

Взгляд Дебс снова вернулся к листку.

— Номер два… сбрить все волосы и покрасить голову в зеленый, чтобы не пришлось снова заниматься моделингом.

Ава прикоснулась к своим платиновым волосам, все еще торчащим в разные стороны. Они, конечно, не были сбритыми или зелеными, но точно мешали ей быть моделью. Она улыбнулась Дебс.

— А мне начинает нравиться восемнадцатилетняя я.

— Номер три… о, вот это мне нравится… завести собаку… как мило… оу, — Дебс замолчала.

— Что? Я люблю собак.

— Завести собаку… чтобы досадить маме. Я уложу ее в кровать и никогда не буду обрабатывать от блох.

— Все еще хорошая идея, — широко улыбнулась Ава.

Дебс отложила листок.

— Это грустно, — провозгласила она. — Все, что ты написала здесь… это то, что ты хотела сделать, потому что думала, что твоя жизнь ужасна.

— Та ее часть, где я жила с тобой и твоей мамой, таковой не была, — Ава вздохнула. — И, как ты сказала, я не всерьез это писала, — она ткнула подругу в бок. — Я исполняю свое желание номер один очень часто, и все заканчивается ужасно только утром, если я действительно зашла слишком далеко… как с вином Этель.

— Ну, я думаю, тебе стоит составить новый список, — заявила Дебс.

— Новый план, как довести свою маму? Думаю, что инцидент в Уайтроуз и побег в Париж прекрасно с этим справились.

— Нет, глупая, новый список желаний.

Она снова отвернулась к окну. В чем был смысл? В данный момент, путешествуя по парижской зимней сказке, она понятия не имела, куда двигалась ее жизнь. Список желаний лишь добавит больше путаницы. Ее мысли вернулись к Лео. Когда он осознал, что она была недостаточно красива или весела? Может, нужно было больше его ценить. Может, во всем была ее вина. Может, она сделала что-то, из-за чего он ушел к Кассандре.

— Ну и? — спросила Дебс.

— Что?

— Нам надо составить тебе новый список желаний, — Дебс выдохнула. — Более серьезный.

— Что ты написала после желания выйти замуж за Гилберта Блайта? — спросила Ава. — Увидеть восход над Улуру? Спрыгнуть с парашютом над Большим Каньоном?

Дебс поерзала на своем сидении.

— Ты это и написала, да?

— И я все еще не побывала в Австралии. Это, наверное, одно из немногих мест, о котором я еще не выпустила статью.

— Ну, список желаний мне не нужен, — заявила Ава.

— Ну же, это не обязательно должна быть поездка через Америку или прыжки с парашютом. Это может быть что-то про Париж, — предложила Дебс. — Что-то, что заставит тебя перестать думать о Лео.

— Я не думаю о Лео, — отрезала Ава.

— Или о матери.

— Я и о ней не думала… до этого момента.

Дебс передала ей старый листок бумаги.

— Давай, будет весело. Список желаний в Париже. Я тоже напишу свой, — она расплылась в улыбке. — Номер один: крепкие коктейли, которые пьют одиночки в большом городе.

Ава сморщила нос.

— Номер два: подкрепиться чем-то кроме улиток и лягушачьих лапок.

— Помнишь, когда мы отпустили лягушек на биологии? — посмеялась Дебс.

Ава улыбнулась.

— Как мы должны были знать, что у Дэмиана Крэнборна была аллергия на лягушек. У кого вообще бывает аллергия на лягушек?

— Не только на лягушек, вроде бы. У бедняги была аллергия на все.

— На яйца.

— Что портило веселье, так как мы любили наполнять поездки запахом тухлых яиц.

— Камни.

— У него не было аллергии на камни, — возразила Ава. — Ни у кого нет аллергии на камни.

— Да была у него, клянусь! — хохотала Дебс. — И на перья.

— Теперь ты точно выдумываешь!

— Реально нет, честно!

— Дэмиан Крэнборн, — произнесла Ава. — Интересно, где он сейчас?

— Живет в доме из соломы, не трогает птиц и не ест омлеты? — предположила Дебс.

Такси резко остановилось, подкидывая чемодан Дебс вперед на ноги Авы в конверсах.

— Мы на месте, — объявил водитель такси. Он указал на заснеженную улицу, где золотые огоньки мерцали на деревьях у тротуара. Ава посмотрела через запотевшее окно и прочитала вывеску. Hotel Agincourt. Она понадеялась, что никакой битвы, исходя из названия отеля, не будет. С другим она справится.

— Знаю, о чем ты думаешь, — сказала Дебс, собирая свои сумки.

— Надеюсь, обойдется без оружий пятнадцатого века в баре

— Чего?

— Отель Аджинкур?

— Знаю, — ответила Дебс с улыбкой. — Отель со словом джин в названии! Может, пойдем купим одну бутылку? Как раз начнем писать списки желаний!

— Тебе разве статью писать не надо?

— О, Ава, исследование куда важнее, — хихикнула Дебс.

Ава улыбнулась таксисту, когда Дебс открыла дверь и вылезла из машины. Он протянул руку.

— Cinquante.

Она передала ему банкноту.

— Мерси баку.

Глава 9

Сад Тюильри

Жюльен выдохнул облачко воздуха. Светлое, ясное и холодное утро уступило вьюге, из — за которой потемнели облака, а сильный ветер закружил снежинки. Жюльен стоял у ресторанчика рядом с Тюильри, собирая крошечные кристаллы на своих плечах. Он посмотрел через окно внутрь ресторана, скользя взглядом мимо рождественских украшений к людям за столиками.

Его удивило сообщение от мачехи этим утром, учитывая то, что произошло пару дней назад. Он заметил ее в самом углу ресторана, где она сидела, теребя что — то на своей блузке. Ее длинные темные волосы как обычно покоились на ее плечах, а сама она казалась немного напряженной. Вивьен ему нравилась. Она уже довольно долго находилась в его жизни, и пора уже было его отцу жениться на ней. Мать его покинула их без задней мысли, просто в один момент собрала вещи и больше не возвращалась… до похорон Лорен. Вот тогда — то она и объявилась, изображая горе и утрату, несмотря на то что не участвовала в их жизни после того, как бросила их. Жюльен начал злиться, вспоминая, как та кинулась обнимать его, заливая слезами его куртку. Он лишь неподвижно стоял, не показывая эмоций и не говоря ни слова. Что он мог сказать? Его спасла Вивьен. Ухватив его, она придумала какой — то предлог о том, что нужно увидеть других членов семьи и увела его от этого ненужного в тот день воссоединения. С тех пор мать он не видел.

Еще раз выдохнув, он толкнул дверь и тут же уловил волну теплого воздуха и запах свежеиспеченного хлеба и круассанов. Вивьен подняла взгляд, услышав звон дверных колокольчиков. Она улыбнулась, и он начал пробираться через столики к ней. Когда она поднялась со своего места, он махнул ей, чтобы она снова села.

— Хочешь еще кофе? — спросил он, показывая на ее кружку.

— Нет, спасибо, — ответила она.

— Поесть, может? Здесь готовят очень вкусные эклеры, — предложил он, все еще нависая над столом, заполняя пространство словами.

— Нет, Жюльен, спасибо. Пожалуйста, сядь.

Он заметил, как ее руки потянулись к броши на блузке, и сразу ее признал — это был бриллиантовый кот с красным хрустальным бантом на шее. Он был с Лорен, когда та купила его для Вивьен на рождественской ярмарке в позапрошлом году. Вивьен очень любила своего ослепительно белого кота Пепе, к сожалению почившего, и по словам Лорен эта брошь была очень на него похожа. Жюльен подавил воспоминания и опустился на стул напротив женщины. Камера, которая все еще висела у него на шее, задела край деревянного столика.

— Твоя камера, — Вивьен прижала ладонь ко рту.

— Ага, — ответил Жюльен, снимая ремешок с шеи и ставя камеру на стол.

— Ты снова фотографируешь? — выдохнула Вивьен.

Он кивнул, не желая придавать этому большого значения. Даже несмотря на то, что значение было, и важно было как минимум то, что он снова взял камеру в руки.

— Это хорошо, — глаза Вивьен засияли. — Очень хорошо. После вечеринки…

Жюльен прочистил горло и посмотрел на свечку на столе.

— Я хочу извиниться за это, — он взглянул на нее. — Я не должен был говорить то, что сказал. Я должен был сказать много других вещей, которые так и не сказал, — он замолчал. — Это было грубо с моей стороны.

Вивьен потрясла головой.

— Нет… я не должна была навязывать тебе Марси. Просто…

Он наблюдал, как ее пальцы сжались вокруг чашки кофе, пока она раздумывала, что сказать.

— Я переживаю… о твоем отце.

Его сердце пропустило удар.

— Что — то не так?

Она отрицательно покачала головой.

— Я не знаю. Знаю лишь, что несмотря на то, какой он, сдержанный на публике, безразличный… Жюльен, я понимаю, что ты в это не веришь, но он все еще переживает смерть Лорен.

Жюльен сглотнул, чувствуя, как глубокая печаль в голосе Вивьен проникает внутрь.

— Он практически ничего не ест и не спит, — она чуть поерзала. — Чуть ранее я думала, что его уже отпускает, но затем случилась помолвка, и…

— Скоро ваша свадьба, — закончил Жюльен, словно это был ответ на все.

Она кивнула, и ее глаза увлажнились.

— Я знаю.

— А на вечеринке он был самим собой… обсуждал бизнес… срывался на мне.

— Это всего лишь маска, и к тому же, за тебя он тоже волнуется, — сказала Вивьен.

Жюльен потряс головой.

— Он прячется от того, что случилось с нашей семьей. А когда его заставляют вспоминать об этом, он говорит, что мне повезло, — он сглотнул. — Мне не повезло — я потерял сестру. И не смог спасти одиннадцать других людей.

— Ох, Жюльен, ты не догадываешься, почему он так себя ведет? — Вивьен поставила свою чашку на стол.

Тот пожал плечами.

— Он не может вынести мыслей о том, что потерял. Концентрируясь на том, что ты выжил и что ты сделал для других той ночью, помогают ему не вспоминать…

— Лорен, — сказал Жюльен. — Ее звали Лорен.

Пальцы Вивьен снова взметнулись к брошке с котом, поглаживая камни.

— Я тоже по ней скучаю, Жюльен.

Ее слова словно проникли под его кожу.

— Почему ты захотела встретиться, Вивьен?

— Я договорилась о финальной примерке костюмов для свадьбы, — она встретилась с ним взглядом.

Он в недоумении посмотрел на нее.

— Ты, конечно, можешь отправиться один… но я подумала, что это будет хорошая возможность для тебя поговорить с отцом.

Жюльен тут же напрягся.

— Не уверен. После прошлой недели…

— Мы все говорим лишнее в порыве эмоций, Жюльен. Иногда наши опасения оказываются поглощены другими вещами, не так ли?

— Такими, как ярость? — предположил он.

— Или нежелание снова работать? — парировала Вивьен.

Его взгляд на мгновение задержался на камере на столе, прежде чем вернуться обратно к ней. Она потрясла головой.

— Жюльен, я перенесу дату свадьбы, если пойму, что твой отец еще не готов. Сейчас кажется, что он замкнулся и не может двигаться дальше, и… я просто не знаю, что делать, — она всхлипнула, тут же прикрывшись рукой.

Жюльен потянулся и накрыл ее другую руку, лежащую на столе, своей.

— Я поеду на примерку, — он сжал ее руку. — И постараюсь с ним поговорить.

— Правда? — облегченно спросила Вивьен.

— Я постараюсь, но не обещаю, что он послушает, — ответил он. — И у меня есть одно условие.

— Какое?

— Мне очень не хочется фотографировать для Парижских Троп.

Она улыбнулась и кивнула головой.

— Окей.

— Хорошо, договорились, — он обратил внимание на пару тарелок, которые несла официантка. Не желаешь съесть со мной pain au chocolat?

Вивьен кивнула.

— Давай разделим его на двоих. Мне все — таки надо влезть в свадебное платье.

Глава 10

Отель Agincourt (Отель «Азенкур»)

4. Набрать вес

5. Снова напиться

6. Превратить пункт 5 в пункт 4

7. Подняться на Эйфелеву башню и поцеловать незнакомца на самом ее верху

8. Сделать операцию — грудь, попа и живот

9. Отрастить свои натуральные брови

Ава больше не могла продолжать читать. Ее восемнадцатилетняя версия, очевидно, была не в себе. Она потянула коктейль, стоящий перед ней, не будучи уверенной в том, из чего он состоял, кроме как вишни и блестящего ангела на палочке с настоящим листом остролиста. Она перевернула листок и посмотрела на Дебс.

Та в своих мигающих сережках сгорбилась над блокнотом, что — то записывая и издавая довольные звуки каждый раз, как ручка касалась бумаги. Ава понятия не имела, с чего начать. Взглядом она окинула отельный бар. Это была настоящая предрождественская сцена — большая черно — белая елка в углу, под которой были запрятаны подарочные коробки, словно в ожидании ребенка, который их распакует, и пылающие дрова в мраморном камине. Ава откинулась на спинку кресла. Нужно было расслабиться. Она все — таки была во Франции со своей лучшей подругой, в своем по — настоящему любимом городе. Надо было только забыть о том, что в последний раз она была тут весной с Лео, и он сказал, что любит ее. Снова ложь. Она вновь выпрямилась, обращая свое внимание на Дебс.

— Что написала?

Дебс прижала к себе блокнот, словно записывала в него государственные тайны.

— Пока не могу сказать, — ее взгляд упал на пустой листок и ручку с наконечником в виде оленя, которую она дала Аве. — Ты почему не пишешь?

— Не знаю, что, — пожала плечами та.

— Но мы в Париже, — подчеркнула Дебс. — Должно быть что — то, чем бы ты хотела тут заняться.

— Я узнала о том, что еду только пару дней назад и думала, что просто буду везде за тобой ходить.

— Ты должна прекратить это, — резко ответила Дебс.

— Что?

— Делать то, что не хочешь.

— Вообще — то, я делаю то, что хочу. Я это добровольно с волосами сделала, помнишь? — Ава потянула за один из локонов, подтверждая это.

— Но ты это сделала, потому что была расстроена. И ты устроилась квартиры продавать только потому, что твоя мать хотела, чтобы ты прошла кастинг для рекламы консервированных фрикаделек, и тебе нужна была отговорка, — она фыркнула. — Тебе не нужны отговорки. Знаю, что это тяжело, но тебе надо сказать ей раз и навсегда, что тебе это не интересно.

Сказать было легко, и хоть Ава понимала, что так ей и следовало поступить, на деле все было гораздо сложнее.

— Я не из — за этого на работу устроилась, — быстро вставила она.

— Разве? — недоверчиво спросила Дебс.

— Да, я просто всегда хотела продавать элитные квартиры, — слишком драматично ответила Ава, пытаясь звучать искренне, насколько можно. — Знаешь, если ты хочешь, чтобы я составила этот список, так уж и быть, я его составлю.

Ава схватила ручку с оленем и начала писать.

— Номер один: напиться? — воскликнула Дебс. — Нет, не копируй предыдущий!

— Почему нет? Почему я должна иметь планы и мечты, и знать, чего хочу от жизни? Не все мы одинаковые, знаешь ли. Не все обязаны работать там, где нравится, путешествовать по захватывающим городам и писать о них, иметь любящих родителей и прекрасный дом, где соседи приносят домашнее вино.

Как только она закончила мысль, или даже раньше, то тут же поняла, что не намеревалась ничего из этого говорить, и теперь звучала как полная идиотка.

Еще хуже стало, когда она взглянула на Дебс и увидела, как задрожала ее нижняя губа, а в глазах застыли слезы, вот — вот готовые хлынуть.

Чувство вины резко пронзило ее грудь. Почему она сорвалась на Дебс?

— О боже, я ужасна. Действительно ужасна, — заявила она, оглянувшись в поисках чего — то, что можно было бы дать Дебс — салфеток или подставки под пиво. Ее взгляд пал на карту, подобранную на Северном вокзале. — Вот, высморкайся в карту метро и расскажи мне, в чем дело.

Дебс взяла предложенную карту и аккуратно промокнула нос блестящей бумагой, потряхивая своей густой шевелюрой.

— Не могу.

— Что не можешь? Рассказать своей самой лучшей в мире подруге из — за чего ты плачешь? Я единственная, кому ты можешь рассказать, — Ава сглотнула и далее прошептала: — Ты же не беременна?

— Нет, — ответила ты, вытирая глаза фотографией Версаля.

Теперь Ава обеспокоилась так, что ей не захотелось задавать следующий вопрос.

— Ты же не больна?

— Нет, — зарыдала Дебс.

— Что — то на работе, значит?

Дебс двинула головой, не кивая и не отрицательно качая ею, но выражение ее лица сказала о многом. Ава лишь один раз видела этот взгляд — когда родители Дебс развелись. Сью и Джон разошлись менее чем через год после развода родителей Авы. В те времена несколько недель дни и ночи были наполнены бумажными салфетками, объеданиями и просмотром почти всех фильмов Джонни Деппа — Дебс изливала душу, Ава разливала диетическую колу, обнимала ее и говорила, что все будет в порядке… когда — нибудь. Но до тех пор они были у друг друга, и Ава уже проходила через это, зная, что будет свет в конце этого туннеля с разводом.

— Дебс, просто скажи мне.

— Дело в… Гэри, — наконец выпалила Дебс.

— Отчим Гэри? — уточнила Ава. — Лучший отчим в мире, который всегда готов заехать за нами в два утра и привезти кебабы? Такси — папа? — Ава вскинула руки ко рту. — Боже, Дебс, он не заболел?

— Нет, — всхлипнула Дебс. — Но вполне может после этой поездки.

— Нужны объяснения, — моргнула Ава.

— Мне кажется, у него роман на стороне.

Слова шокировали Аву настолько, что она сжала свой стакан. Она сразу покачала головой.

— Нет… это безумие. Гэри — лучший.

— Знаю.

— Да, он много работает, часто находится в разъездах, но он обожает твою маму.

— И я так думала.

— Брось, Дебс, так и есть. Помнишь их свадьбу? Он кружил ее на танцполе под ту ужасную, древнюю песню Брайана Адамса. На такое готовы только влюбленные по уши, — Ава скрестила руки на груди. — Я в это не верю.

— Я тоже не хочу в это верить, но то, что мама сказала…

— Расскажи, — приказала Ава. — Думаю, что смогу распознать сигналы, учитывая, что сама только что рассталась с изменщиком.

Неважно, что она сама не распознала никакие сигналы, даже и не знала, какие они могут быть. Она до сих пор не была уверена, были ли они вообще.

— Это такое клише, — Дебс промокнула нос Площадью Согласия. — Он шепотом разговаривает по телефону. Кто — то молчит в трубке, когда мама отвечает на звонки на домашний.

— В этом ничего такого нет. Мне постоянно такие звонки поступают. Это обычно рекламщики, которые пытаются понять, в какие часы я нахожусь дома.

— Он общается по скайпу.

— И?

— С кем — то по имени Франсин.

— Может, это его коллега? — предположила Ава.

— Ну, вообще да, — согласилась Дебс.

— Да?

— Она работает в его компании в каком — то из французских офисов, — призналась Дебс. — В Париже.

Ава задержала дыхание.

— Подожди — ка. Надеюсь, ты не думаешь о чем — то сумасшедшем?

— Не знаю, — ответила Дебс. — Думаю ли?

Ава потянула свой коктейль. Она понимала, насколько травмирует Дебс мысль о том, что у ее отчима интрижка. У Джона был роман с кем — то на работе. Если и Гэри поступает точно также, подвергая Дебс и Сью тому, что они уже пережили, Ава лично проткнет ему все шины.

— Я хочу за ней проследить, — заявила Дебс.

— Как частный детектив? Как Мирей Инос из «Ловушки»?

— Гэри будет во Франции на этой неделе, — добавила Дебс. — Он сказал маме, что будет в офисе в Тулузе, но…

— Ты думаешь, он будет изменять с Франсин в Париже.

— Не знаю! — воскликнула Дебс. — Но это очень похоже на ситуацию с папой. Мама говорит не переживать, но как я могу не переживать? Она мне сначала ничего не говорила… Она сказала Линдси из Лэдброукс, а та уже передала мне. Я лишь хочу во всем разобраться. Какая бы правда ни была. Хорошая или плохая.

Ава придвинулась ближе.

— Просто мысль… но вы с мамой не думали просто спросить Гэри?

Дебс посмотрела на нее так, словно та только что сказала, что Земля на самом деле не шар, а восьмиугольник, а море являлось Блю Кюрасао.

— Ава, ну как мы можем спросить его? После того, что случилось с папой… она просто в ужасе, — Дебс выдохнула. — Она заставила меня пообещать никому ничего не говорить, и…

— Ладно, ты права. Я понимаю, — вздохнула Ава, обдумывая ситуацию.

Дебс скептически покачала головой.

— Так, и что мы будем делать? Помимо слежки за этой женщиной.

— Ох, Ава, я не для этого тебя пригласила с собой. Я…, — начало было Дебс.

— Только попробуй меня остановить, — пригрозила Ава.

Дебс вздохнула.

— У нее назначена какая — то загадочная встреча на послезавтра, и… кто знает, может это встреча с Гэри?

— Или запись в салон, — пальцы Авы взметнулись к волосам. — Или встреча с кем — то другим… другом… коллегой… не с женатым мужчиной.

— Это не запись в парикмахерскую, — уверенно сказала Дебс. — Это обычно выделено розовым цветом, и ее стилиста зовут Дельфин.

Она тут же сглотнула.

— Ты что, взломала ее календарь? — спросила Ава.

— Возможно… это случайно вышло… Я пыталась взломать ее почту, и кто знает, может, если бы это получилось, у меня уже был бы ответ, и не пришлось бы думать, как себя замаскировать.

— Ты обещала мне никаких костюмов!

Дебс улыбнулась со слезами на глазах.

— Надеюсь, что я во всем ошибаюсь. Если маму снова обманули, я…

Ава наклонилась вперед и взяла Дебс за руки.

— Так не будет. Гэри…, — она сделала глубокий вдох, сдерживаясь от того, чтобы не начать говорить, как все будет хорошо. Она не знала этого наверняка и не могла это гарантировать, поэтому улыбнулась. — Будь что будет, Дебс. Я тебя поддержу.

Она отпустила руки Дебс и подняла свой бокал в воздух.

— За Азенкур!

— Азенкур, — подхватила Дебс.

Ава сделала большой глоток из своего бокала, опустила его и выглянула в окно, на бившийся об окна снег. Она понадеялась, что буря утихнет за ночь. Снег был приятным только будучи белым и сверкающим, а не шестифутовым сугробом. Он не был приятным, когда обжигал щеки в сопровождении штормовым ветром. Сильный снегопад помешает насладиться красотой города.

Лежащий на столе телефон завибрировал. Взгляд Авы переместился на экран. Лео.

Глава 11

Снаружи Brasserie du Bec, 8 — й округ Парижа

Закутавшись в зимнее пальто, Жюльен присмотрелся к бару через дорогу, еле видимый в снегопаде. Он увидел шоколадную макушку Дидье — тот сидел за столом у запотевших окон. Его желудок рухнул вниз. Снова взять в руки камеру это одно, а встретиться с другом после нескольких месяцев отказов от встреч — совершенно другое, но Дидье выбрал место как можно дальше от пожарного выхода.

Холод кусал каждый открытый кусочек кожи, и он сжал губы, защищая их от обветривания, еще немного подумав. Он вздохнул. Каковы были шансы, что история повторится? Жизнь продолжалась, как и должна была.

А затем Дидье повернулся к окну, и прежде, чем Жюльен мог передумать, радостно помахал ему. Он помахал в ответ, и сделал шаг с тротуара на дорогу.

Такси посигналило ему, когда Жюльен пробежал мимо него к теплому и уютному свету бара. Он уже заходил внутрь, когда боковым зрением заметил движение вращающихся дверей соседнего отеля, выпуская кого — то наружу.

Это была девушка с короткими светлыми волосами, торчащими во все стороны. На ней был облегающий голубой плащ, доходивший до колен, джинсы и красные конверсы, а к уху она прижимала телефон.

— …почему ты мне звонишь? Я не хочу ничего от тебя слышать, — сказала девушка.

Она была британкой, и ему не следовало ни смотреть, ни подслушивать разговор. Но что — то внутри него настояло, что надо подслушать, к тому же, на ее лице была такая гамма эмоций, что вынуждало его продолжать на нее смотреть.

— Послушай меня, Лео, — продолжала девушка. — Все твои слова и извинения бессмысленны. Все кончено. Ты четко дал мне это понять, а теперь я предельно ясно даю это тебе понять. Я не хочу тебя в своей жизни! И ты мне не нужен! А теперь… теперь у меня есть Франция!

Жюльен проследил за ее взглядом, поднимающимся к одной из самых известных достопримечательностей города, Триумфальной Арке, залитой золотым светом, освещая ночь красными и белыми огнями.

— И со мной моя лучшая подруга и… моя мама далеко, и у меня куча возможностей и… и… Камамбер!

Жюльен подавил смешок.

— Так что, я сейчас с тобой попрощаюсь, или, так как я во Франции, то скажу à bientôt … хотя нет, потому что это переводится «до скорой встречи», а я не хочу с тобой видеться. Так что я скажу au revoir … нет, подожди, это тоже не ставит точку.

Жюльен наблюдал за тем, как она набрала воздуха, вдыхая снежинки и ветер и не обращая на это внимания.

— Да, я скажу fin. Вот так. Fin. Потому что так и есть, Лео, это конец.

Его камера оказалась перед его глазами прежде, чем он это понял. Он сделал снимок девушки, когда она закончила разговор, и продолжал щелкать камерой, когда она закрыла глаза и подняла голову вверх, словно тяжесть всего мира только что спала с ее плеч. Ее светлые волосы, выделяющиеся на фоне ночного темно — синего неба, огоньки гирлянд, танцующие на ветвях деревьев, облегчение и свобода на ее лице — все вместе казалось чем — то волшебным. Он задержал дыхание и сделал еще один снимок.

— Эй!

Он опустил камеру и в то же мгновение увидел, что девушка направлялась к нему сквозь снежную бурю, и безмятежное выражение ее лица сменилось яростью.

— Вы что делаете?

— Я… ничего, — пробормотал Жюльен.

— Вы что, меня фотографировали?

Вблизи девушка оказалась очень привлекательной, невзирая на то, что сейчас она кричала на него. Ее глаза выделялись больше всего. Большие, зеленые, вопросительно на него смотрящие.

— Нет, — инстинктивно ответил он. Затем добавил: — Не совсем.

— А это что еще значит? Вы либо фотографировали, либо нет, — отрезала девушка.

Она подалась вперед и схватила его камеру, потянув на себя и переворачивая, пытаясь увидеть экран. Лента потянула его за шею, и он положил руки на руки девушки, в попытках вернуть себе камеру.

— Arrétez.

— Ага, — ответила девушка. — Я знаю, как это переводится, и это вы должны были остановиться. Вы не можете просто так фотографировать людей.

Она потянула камеру ксебе, все сильнее натягивая ленту на его шее.

— Почему нет? — спросил он, наклонившись, чтобы лента не впивалась в кожу.

— Потому что это вторжение в частную жизнь!

— Вы Мадонна? — одной рукой он все еще накрывал ее руку, пока каждый из них пытался выхватить камеру.

— Чего?

— Я спрашиваю, не знаменитость ли вы, чтобы я знал, сколько денег смогу заработать, продав эти фотографии, которые, я возможно, и не делал.

— Вы не имеете права!

— Отпустите мою камеру, s 'il vous plait.

Он выхватил камеру из ее рук и восстановил равновесие, в то время как она покачнулась, скользя конверсами по заснеженному тротуару, и начала падать на землю.

Машинально он подхватил ее за руку и притянул к себе, смягчая падение, пока она не встала на ноги. В полусогнутом состоянии она балансировала, чтобы не упасть, перенося свой вес на него. Ее взгляд устремился на него.

На мгновение он просто смотрел, как она моргала своими длинными ресницами, собирая снежинки словно маленькие бриллианты своими платиновыми волосами. Она практически ничего не весила в его руках, но он ощущал энергию, которую она излучала, и сдерживаемое волнение, которое выплеснула на собеседника по телефону и здесь, на улице, обозлившись из — за его фотографий.

— Вы в порядке? — прошептал он, когда она выпрямилась, отстранившись от него.

— А вам какое дело?

— Вы не ушиблись? — с беспокойством спросил.

— Все хорошо.

— Вы уверены? Мне будет очень неудобно, если вы…

— Ава? Ты в порядке?

Так вот как звали эту девушку. Он посмотрел на нее пару секунд, словно решая, подходит ли ей это имя, затем перевел взгляд на другую девушку, которая это спрашивала, и сейчас выходила из дверей отеля. Эта девушка на вид была ровесницей Авы, с более густой копной волос и в более подходящей обуви для такой погоды.

— Да, все нормально, — Ава с неприязнью глянула на Жюльена. — Если не считать того, что меня чуть не сбил этот папарацци.

— Что? — воскликнула другая девушка, прижав руку ко рту.

— Прошу вас, примите мои извинения, — сказал Жюльен, повернув к ней камеру и показывая экран. — Я удалю фотографии.

Он начал нажимать на кнопку удаления. Сколько он сделал фотографий, шесть? Или больше? Он остановился, нажав на кнопку пять раз и выключил камеру.

— Ну вот, — он посмотрел на Аву. — Все удалено.

— Вы из журнала какого — то? — спросила вторая девушка.

— Я не представился, — Жюльен протянул руку Аве. — Меня зовут Жюльен Фитусси и нет, я не работаю в газете или журнале.

— Я Дебс, — произнесла подруга Авы, шагая вперед и пожимая руку, которую та проигнорировала. — А это Ава. Ава, кстати, работала с фотографами.

— Правда? — спросил Жюльен.

— Нет, — отрезала Ава, кинув взгляд на Дебс.

— Нет? — переспросил Жюльен.

Ее поза стала оборонительной. Она скрестила руки на груди и сделала шаг назад. Почему она была такой притягательной? Он не мог отвести от нее глаз.

— Ава была моделью, — продолжила Дебс.

— Дебс! — прошипела Ава.

— Теперь я понимаю, почему, — кивнул Жюльен.

Ава приподняла одну бровь.

— С такой — то прической?

— Я не смотрел на ваши волосы, — быстро ответил он, тут же понимая, как это звучит и прочистил горло. — Я имел в виду… когда я фотографировал вас, я пытался запечатлеть вашу энергию, а не внешность.

— Какой же фотограф так делает?

— Тот, кто не снимает для того, чтобы что — то продать, кроме самой фотографии.

Он все еще смотрел на Аву, наблюдая, как она осмысливает его слова. Каждая ее мысль отражалась на ее лице — замешательство, досада, раздражение и что — то более мягкое.

— Жюльен!

Внезапно рядом материализовался Дидье, без куртки, в одной только тонкой светло — голубой рубашке, которая тут же начала промокать под снегом.

— Это мой друг Дидье, — представил он его.

— Мы как раз искали место, чтобы поесть, — сообщила Дебс. — Может, порекомендуете что — нибудь недалеко отсюда?

— Будем рады, если вы к нам присоединитесь.

Он впервые видел этих девушек. Никогда в жизни он не приглашал незнакомых людей на ужин. Это было не в его стиле, скорее в стиле Дидье. О чем он только думал?

— В качестве извинения за то, что фотографировал вас, как папарацци, — добавил он.

— Было бы чудесно, правда, Ава? Это наша первая ночь в Париже, — начала было говорить Дебс, но ее быстро перебила Ава.

— Нет, мы не можем остаться. Потому что я зарезервировала ресторан рядом с Эйфелевой башней.

— Правда? — воскликнула Дебс.

Ава кивнула.

— Да, и нам нужно поскорее добраться до места на метро, иначе мы опоздаем.

— Ах, ну хорошо, ресторан рядом с Эйфелевой башней нельзя пропускать, — сказал Жюльен. Он снова протянул руку, но на этот раз Дебс. — Было приятно с вами познакомиться.

— Взаимно, — Дебс пожала его руку во второй раз.

— À bientôt, Ава, — он протянул руку и ей, дождавшись, пока она не пожмет ее своими холодными пальцами. — Надеюсь, не au revoir и не fin.

Увидев, что она признала, к чему он это сказал, он отпустил ее руку и направился к Дидье.

Глава 12

Brasserie Du Bec

— Итак, — заявила Дебс, наблюдая, как парни заходят в ресторан. — Он реально красавчик, да?

Сквозь легкий снегопад Ава разглядела в окне Жюльена и Дидье, следующих за официанткой к своему столу. Ветки с рождественскими украшениями свисали с балок на потолке, и ресторан внутри выглядел очень теплым и не таким арктически ледяным, как улица, на которой девушки находились.

Она повернулась к Дебс, покачав головой.

— Нет, — ее дыхание смешалось со снежинками. — Он фотограф. Точно такой же, как и те эгоцентричные, жаждущие славы фотографы, для которых я годами позировала, слушая команд поворачиваться в разные стороны или носом коснуться до задницы.

— А ты так можешь? — Дебс слегка наклонила голову.

— Нет! — воскликнула Ава. Сейчас ее задница была куда больше, чем в последнюю ее съемку. Поэтому — то ее мать так настаивала уйти в детокс, питаться только разбавленным соком и постоянно измерять объемы, чтобы следить за прогрессом.

Дебс взяла Аву под руку, и вместе они начали идти от отеля.

— Итак, как называется тот ресторан, который ты забронировала?

Ава остановилась.

— Ну, вообще я ничего не бронировала, — ответила она. — Я так сказала, чтобы отвязаться от компании каких — то незнакомцев. Он, конечно, представился фотографом, но вполне может оказаться и…

— Хорошим человеком? — закончила Дебс.

— Мы их не знаем, Дебс, и он меня фотографировал посреди улицы!

— Вообще — то, помимо слежки за возможной любовницей моего отчима, я должна исследовать местных одиноких парней, — напомнила Дебс.

Ава убрала руку.

— Я больше предпочитаю мероприятия на рождественской ярмарке… может, идея с костюмами не такая уж и плохая.

— Почему? Потому что боишься, что тебе это может понравиться? Знаю, что сейчас нахожусь в центре семейной драмы, но у меня все еще есть рабочие обязанности, и социализация входит в их число.

Ава вновь кинула взгляд на ресторан и увидела, как парней посадили за столик, расположенный чуть дальше от окна, но все еще в поле зрения. Может, Дебс права? А если так, то почему? Почему она закрывалась от новых возможностей? Разве не она только что заявила Лео, что привыкает к своему новому статусу? Она сказала ему, что ее жизнь собирается превратиться во Францию и Камамбер.

— Тебе Лео только что звонил? Ты расстроена? — спросила Дебс.

Ава покачала головой.

— Нет, я все ему высказала. Я не желаю его больше слышать.

— Хорошо. Тогда пойдем поужинаем и заодно поизучаем двух французов слегка за двадцать, — взгляд Дебс устремился к ресторану. — Друг был немного похож на Тьерри Анри, тебе так не показалось? Припоминаешь его?

Она толкнула Аву локтем.

— Арсенал, заклятые враги Тоттенхэма, — немного сухо ответила Ава.

Дебс снова взяла ее под руку.

— Ну, давай же. Предлагаю тебе вычеркнуть первый пункт из твоего списка, — широко заулыбалась она. — Давай немного выпьем.

Ава позволила Дебс вести ее, и вместе они зашли в невероятно теплый ресторанчик. Внутри сильно пахло корицей и карамелью. Пока они вытирали мокрые ботинки о коврик у входа, Ава заметила превосходные, посыпанные сахаром crème brûlées, которые несли посетителям, и внезапно поняла, что умирает от голода. Маневрируя между посетителями, она последовала за Дебс к столику, за которым сидел Жюльен Фитусси и его друг. В центре столика мерцала свеча в хрустальной чаше, а с потолка свисали веточки омелы.

Фотограф уже снял свое пальто, и теперь сидел в темно — синем джемпере, из — под которого выглядывал белый воротник рубашки, и в темных джинсах. Его черные волосы были коротко острижены, и Аве пришлось признать правоту Дебс — он действительно был привлекательным, если вам нравились высокие, темноволосые мужчины с орлиным носом. Если вас вообще до сих пор интересуют мужчины.

— Pardon, — сказала Дебс. — Ваше предложение поужинать еще в силе? На улице так холодно, нам совершенно не под силу сейчас добираться до Эйфелевой башни.

Оба парня вскочили на ноги, и друг Жюльена тут же начал искать свободные стулья.

— Меня зовут Дидье, — представился он, одной рукой подтягивая свободный стол к столику, и второй жестом показывая официантке принести другой. — Дидье Бонне.

— Приятно познакомиться, — ответила Дебс, снимая пальто и усаживаясь за стол. — Я Дебс, а это…

— Ава, — оповестила та. — Мне не нужны фанфары. Я же не Мадонна.

С этими словами она посмотрела на Жюльена. Улыбка проскользнула на его лице, и он отодвинул для нее свой стул.

— Пожалуйста, присаживайтесь.

Ава стянула свое мокрое пальто, и Жюльен тут же подхватил его и передал официантке, которая как раз принесла еще один стул. Усевшись, она почувствовала, как оживают замерзшие конечности в теплом помещении. Она понаблюдала, как Жюльен принял стул у официантки и сел сам между ней и Дебс. Ава тут же смутилась и потянула свой свитер, прикрывая джинсы.

— Мы заказали красное вино, — объявил Дидье. — Вам нравится французское красное вино?

— О, да, — ответила Дебс. — И нет ничего лучше, чем пить его в Париже.

Ава закатила глаза. Дебс серьезно настроилась на знакомства с мужчинами. Она поерзала на своем месте и пальцами вынула салфетку из бокала.

— Вам нравится красное вино, Ава? — спросил ее Жюльен.

— Куда больше, чем фотографы, — ответила она, и тут же сморщилась от собственных слов. Это не прозвучало смешно, скорее плаксиво. Она взглянула на него и поспешно добавила: — Прошу прощения, мне оно правда нравится… Мерло, Божоле…

— Мы заказали немного Бордо, — сообщил ей Дидье.

— Бордо тоже неплохое, — быстро ответила она.

Дебс подскочила.

— Вы должны нас простить. Я знаю, что разница во времени небольшая, и нас разделяет только туннель, но путешествие так утомляет, не так ли? Мы все еще привыкаем к новым условиям.

— Первый раз в Париже? — спросил Жюльен, глядя то на Аву, то на Дебс.

— Нет, — сказала Дебс. — Или лучше сказать non? — Она посмеялась, тряся светящимися сережками. — Я была тут несколько раз по работе. Я писатель… фрилансер, публикуюсь в журналах о стиле жизни.

— Писатель! — воскликнул Дидье. — Креативно!

— Стараюсь, — засмеялась Дебс.

Ава кинула взгляд на подругу — жизнерадостную, уверенную в себе и находящуюся полностью в своей стихии. Дебс уже освоилась в новой обстановке — в новом городе с новыми знакомыми.

— Не желаете воды?

Снова Жюльен. Он держал стеклянный кувшин над стаканом перед ней.

— Благодарю, — ответила она.

Он наполнил ее стакан и снова заговорил.

— Итак, вы приехали в Париж отметить Рождество?

— Нет, — сказала Ава. — Просто для… ну… Я не уверена, сколько мы здесь пробудем. Дебс…, — в ее голове промелькнул образ Гэри, гуляющем по rue под руку с кем — то по имени Франсин. Она сглотнула. — Дебс сюда привела ее работа, а я…

Ее губы чуть не произнесли слово «прячусь». Она могла бы сказать это в шутку, но это было слишком близко к правде, чего она не хотела рассказывать незнакомцам в первый же вечер.

— Пытаетесь расслабиться? — предположил Жюльен. — Вдали от папарацци?

Она улыбнулась и кивнула.

— Что — то вроде этого.

Он вернул ее улыбку и поставил кувшин на место.

— Вы выбрали хорошее время для поездки. Не так многолюдно, как летом, но также красиво.

— Если не считать обморожения, — вставил Дидье. — Я ношу две пары перчаток, и мои руки все равно похожи на кирпичи для иглу.

Дебс посмеялась над этим, снова сверкая сережками.

— Вы должны извинить моего друга Дидье, — заявил Жюльен. — Он любит преувеличивать… примерно миллион раз в день.

— Кто знал, Дебс, что твой потерянный брат — близнец находится в Париже? — улыбнулась Ава.

— Я никогда не преувеличиваю, — сказала Дебс.

Дидье скрестил руки на груди.

— Как и я… на двести процентов non.

Жюльен поднял ладони к потолку в жесте безнадежности, и все засмеялись.

— Мой друг, Жюльен, — начал говорить Дидье, — кажется, возомнил себя доктором.

— Не понимаю, о чем ты, — покачал головой тот.

— Вокруг его шеи, — Дидье указал на нее. — Висит камера. Прямо как стетоскоп, да?

Ава посмотрела, как Жюльен, смутившись, начал снимать с себя устройство.

— Прошу прощения, — ответил он, повесив камеру на стол и разглаживая свой джемпер.

— Non, — отозвался Дидье. — Приятно это видеть. Некоторое время назад я думал, что больше такого не увижу.

Во рту Жюльена пересохло, и он почувствовал, как желудок наполнился кирпичами для иглу. Он почти умоляюще посмотрел на Дидье. Не то место и не то время обсуждать его возвращение в мир фотографии, перед этими девушками.

— Звучит реально интригующе, — ответила Дебс, поворачиваясь к нему.

Тепло ресторана начало испаряться, и его словно накрыло холодным одеялом.

— Нет, ничего интригующего, — быстро ответил он. Нужно было сменить тему. Он облизнул губы. — Просто я немного поменял направление. И… помогаю сейчас отцу со свадьбой.

Дидье выпучил глаза, услышав это, но Жюльен был готов на все, лишь бы не упоминать тот вечер.

— Свадьба! Как это невероятно и замечательно, — воскликнула Дебс. — Она скоро?

— В канун Рождества, — криво улыбнулся он.

— Вы будете фотографом?

Вопрос задала Ава. Вивьен несколько раз предлагала ему запечатлеть на камеру этот особый день, и несколько раз он не мог заставить себя ответить.

— Ага! — подскочил Дидье. — Жюльен не фотографирует свадьбы. Это тысячу раз банально.

Он поднял со стола маленькую композицию из еловых шишек, плюща и остролиста, и положил на ладонь.

— Взгляните на это, — спросил он, словно ожидая, пока все обратят на него внимание. — Украшение для Noёl, да?

Никто не ответил, и Жюльен начал задумываться, к чему ведет его друг.

— Ну же, — подстрекнул тот. — Это же просто рождественское украшение, да?

Под взглядом Жюльена девушки кивнули.

— Но представьте, — Дидье провел свободной рукой над композицией, словно собирался показать фокус. — Представьте их в морщинистой руке ветерана войны… или на мосту через Сену среди замков любви, один из которых открыт, символизируя утраченную любовь… под лунным светом и снегопадом…

Он драматично вздохнул.

— Это самое красивое, что я когда — либо слышала, — прошептала Дебс, подпирая рукой голову и наблюдая за Дидье.

— Это звучит нелепо, — заявил Жюльен. — Пожалуйста, давайте закажем ему еду, прежде чем он напьется красным вином.

Засмеявшись, Дидье отложил композицию и взял меню.

— Вы правда считаете себя художником? — тихо спросила Ава. — Не фотографом?

Он встретился с ней взглядом. Уязвимость в ее зеленых глазах уступила место интересу.

— Я не рисую картины, но да… Я бы назвал свои фотографии искусством.

Он понаблюдал, как она обдумывает слова, слегка касаясь пальцами края бокала.

— Но моделинг — это ведь тоже искусство? У каждой новой съемки своя цель.

— Я бы не сказала, что это искусством, — тут же отозвалась Ава.

— Почему нет? — возразил он. — Это зрелищный вид искусства. Изобразить эмоцию, позировать перед камерой, чтобы передать настроение или показать какую — то ситуацию.

— А если у модели душа не лежит к этому? Если ею манипулируют, заставляя показывать образы, с которыми она не согласна?

Ее глаза загорелись, и теперь он задумался о том, кто же причинил ей столько боли, что теперь она не могла отделить одно от другого. Внезапно она, казалось, остыла и взяла меню так, словно не начала с ним только что спорить. На мгновение он подумал заполнить тишину рекомендациями по меню, но затем она подняла на него взгляд.

— По моему мнению, большая часть искусства просто штампуется. С фотографиями это еще легче сделать, потому что фотограф никогда не отдает всего себя, — она сделала вдох. — Я считаю, это обман и манипуляции. Вы, может и не редактируете фотографии в фотошопе, но использовать ветеранов войны и замки любви… или больных детей и животных… это все делается для того, чтобы получить какую — то реакцию. Это ради громких заголовков, а не искусства.

Его словно ударили под дых. Ее грудь вздымалась, глаза ярко горели вызовом, щеки раскраснелись, а слова звучали горько. Прежде чем он успел подумать, что ответить, Дебс заговорила.

— Закажем крок — месье, Ава? — улыбнулась она. — Да, знаю, это так по — британски банально, но давай признаем, кому же не хочется попробовать немного месье?

Глава 13

Ава не умела хранить гордое молчание, или мило улыбаясь, говорить правильные вещи. Нет, она открыла рот и ступила на этот путь в своих красных конверсах. Сейчас, ужиная вкуснейшей курочкой, которая, вероятно, содержала в себе дневную норму калорий, она чувствовала себя виновато из-за своих комментариев Жюльену Фитусси. Он ни слова ей не сказал после того, как она оскорбила его работу, и в этом его вины не было. Она не имела в виду ничего из сказанного. Он просто нажал нужные кнопки, и она вспомнила свои ощущения под студийными лампами с направленной на нее камерой, и фотографа, который твердил ей, что она все делает неправильно, а ее мать с ним соглашалась. Жюльен в этом виноват не был.

А сейчас, будучи тут с Дебс — две незнакомки из Англии, помешавшие его вечеру с другом — она объявила его работу манипуляциями! Она рискнула украдкой посмотреть в его сторону и тут же поймала его взгляд. Притворяться, что она не смотрела, было уже поздно, поэтому она подцепила вилкой лук, в надежде, что это покажет, что она занята чем-то другим, не разговором.

— Итак, если вы больше не являетесь моделью, то кем же вы сейчас работаете? — спросил Жюльен.

Ава подняла салфетку и промокнула ею губы.

— Продаю квартиры.

— Она продает дорогущие квартиры! — громко вмешалась Дебс с красными от вина щеками. — Ава так в этом хороша, что ее повысили спустя две недели, и теперь она занимается только пентхаусами для реально зажиточных бизнесменов.

— Все, как она сказала, — кивнула Ава.

— И вы довольны этим? — поинтересовался Жюльен, окидывая ее взглядом.

Она не успела вовремя скрыть замешательство.

— Да.

Под ее взглядом Жюльен кивнул, поднимая свой бокал красного вина.

— Она просто гений в этом деле, — сказала Дебс, обращаясь больше к Дидье и вдохнула ароматы Бордо из своего бокала. — Я видела ее в действии. Ава может убедить даже того, кто совершенно не намеревался покупать квартиру, и она так проводит презентации, что в конце концов им не терпится подписать договор на покупку.

Ава внезапно почувствовала дискомфорт, предугадывая, к чему это все приведет.

— Это не совсем так, Дебс.

— Нет? — переспросил Жюльен, полностью разворачиваясь к ней. — То есть, вы не завлекаете потенциальных покупателей рассказами о том, как изменится их жизнь после покупки? — он не отрывал от нее взгляд. — Вы не говорили «представьте себе, как вы сидите на балконе с бокалом вина, наслаждаясь dejeuner с друзьями», или «regarde, захватывающие огни Лондонского Глаза… панорамный вид на всю столицу, будет чем похвастаться перед коллегами».

Она не смогла ничего ответить. Она следила за его напряженной позой, тем, как его пальцы сжались вокруг бокала.

— Жюльен, — заговорил Дидье. — У тебя же точно такая же квартира, — он улыбнулся Дебс. — У Жюльена квартира с видом на Сену.

Ава открыла рот, намереваясь что-то ответить. Сказать, что это звучит чудесно, намного лучше, чем что-либо в Канэри-Уорф, но Жюльен снова начал говорить.

— Вы рисуете картинку для покупателей, — сказал он ей. — Продаете то, чего на самом деле там нет. Нечто сфабрикованное. Мечту о жизни, которая может и не оказаться правдой.

Она сглотнула. Это была расплата за ее ранние нападки, и что самое досадное, он был абсолютно прав.

— Вы придумываете вино и закаты, не упоминаете о смоге и виде с балкона на соседний дом, вы говорите лишь то, что они хотят услышать. Вы показываете им фантазию, заставляя поверить в то, что они могут ее купить, — он опрокинул содержимое бокала и поставил его на стол. — Это как фотошоп, но для слов.

Он встал из-за стола.

— Ну же, Жюльен, куда ты собрался? — спросил Дидье, когда тот начал надевать свое пальто.

— Это была ошибка. Мне нужно идти.

Ава подняла на него взгляд, пока он пытался найти рукава пальто.

— Почему же? Потому что разговор превратился в дискуссию? Я-то думала, французы обожают спорить.

Он повернулся, и его выражение лица немного смягчилось.

— Так вот что это было?

Ава пожала плечами.

— Думаю, это было бы самым разумным решением.

— Объявляем перемирие, — предложил Дидье, хлопнув в ладоши. — Отложим наши разногласия ради хорошего вина и прекрасного времяпрепровождения.

— Мне эта идея нравится больше месье, — икнула Дебс. — Крок-месье.

— Нет, — фыркнула Ава. — Просто отложить разногласия не получится. Это как просить Францию дать Великобритании максимум очков на Евровидении.

— А мы так не делаем? — с неподдельным интересом спросил Дидье.

Жюльен все еще стоял, уже полностью накинув пальто. Она могла бы просто дать ему уйти. Он все-таки сфотографировал ее, разбередив старые раны. Но она не могла отогнать от себя мысль о том, что виновата в ситуации была она. Делая поспешные выводы. Будучи слишком обидчивой. Позволяя Роде в стразах, Лео и этих новостях о Гэри все испортить. Она посмотрела на Дебс с ее блестящими от Бордо щеками, пожирающую Дидье взглядом. У Дебс столько всего происходило в жизни, о чем она и не подозревала, и ей как можно быстрее надо было вновь начать вести себя как ее лучшая подруга.

— Садись, — сказала она, кивая Жюльену. — Пожалуйста. Мы можем провести здоровую дискуссию, не так ли?

Она понаблюдала, как тот раздумывает, застегнуть ли пальто или снять его. Она улыбнулась.

— Дискуссия о том, почему я права, а ты нет, естественно.

— Друг мой, это вызов, — засмеялся Дидье.

Теперь Ава хотела, чтобы он сел, больше, чем не хотела гоняться завтра по Парижу за какой-то женщиной. Несмотря на это, он все еще стоял у стола, словно взвешивая возможные варианты.

— Пожалуйста, садись, — Ава вновь попыталась вразумить его. — Пока твой месье не замерз.

Она тут же осознала, что сказала, и ее щеки запылали.

Наконец, Жюльен снял свое пальто и вновь повесил его на спинку стула, стараясь не задеть камеру, и уселся вновь на свое место.

Дебс подняла почти пустую бутылку вину.

— Может, закажем еще вина?

— Да, absolutement, — ответил Дидье, изящно махнув рукой, подзывая официанта.

— Итак, — Жюльен вновь повернулся к Аве. — Ты начнешь дискуссию, или я?

Глава 14

Жюльен смотрел, как Ава положила в рот ложку тартина, обдумывая вопрос, который он только что задал. Ресторан вокруг них начал пустеть, посетители расходились по клубам, балетам, или же просто уходили домой. Бушевавшая ранее снежная буря приутихла, оставляя за собой крошечные снежинки, падающие за окном в паре столиков от них, создавая идеальный фон для бело — золотых пушистых елочных шаров, свисающих с потолка. Рядом с ним Дебс и Дидье были увлечены какой — то игрой, заключавшейся в том, чтобы удержать на носу пробки от вина.

— Не помню, сколько лет мне было, когда я начала заниматься моделингом, — призналась Ава. — Четыре года, может?

— Четыре, — он потряс головой.

— Примерно так, — кивнула она. — Хотя, я могла сниматься в рекламах еще младенцем, не подозревая об этом.

Она посмотрела в окно сквозь снежные хлопья, будто пытаясь что — то вспомнить.

— Но, зная мою мать, если бы эти фотографии существовали, она бы точно достала их на каком — нибудь званом ужине, чтобы меня опозорить, — она практически слышала комментарии Роды. «Агнес, только взгляни на Аву, она тут такая прелестная, с лебединой шеей, единственное время, когда она была размера XXS».

Жюльен кивнул.

— Кажется, теперь я начинаю понимать, почему ты не хочешь, чтобы тебя фотографировали.

— Но я не должна была грубить, — она отложила ложку. — У меня просто никогда не ладились отношения с фотографами.

Почти инстинктивно она втянула живот и расправила плечи. Старые привычки трудно забыть.

— Потому что они заставляли тебя вести себя определенным образом? — мягко уточнил он.

— Да, это их работа, — печально ответила она, откинувшись на спинку стула. — Для них я была просто манекеном для одежды, или шевелюрой для рекламы нового продукта для густых волос, или кем — то, выражающим правильные эмоции для рекламы спорта или… секса.

Она тут же сглотнула, словно это слово далось ей с трудом.

— И я никогда не была достаточно хороша. Они постоянно мне об этом напоминали. Это было намного сложнее, чем продавать квартиры и красивую мечту банкирам, — заключила она и потрясла головой. — Но я никогда не фотографировалась для себя. Это все было с подачки матери.

Она сжала руки в кулаки. Возможно, не та реакция, которая ожидается от девушки, говорящей о своей матери, хотя как раз таки, с такой реакций он был знаком. Лорен вела себя точно также, когда в разговоре всплывала их мать.

— Она все еще пытается вернуть меня в индустрию — нужно только скинуть пару килограммов, сходить к стоматологу. Она не может принять то, что я не справилась тогда, и не справлюсь сейчас.

Пробка отскочила на стол, и Дебс залилась смехом, пока Дидье лихорадочно пытался поймать ее и вновь вернуть себе на нос. Это прервало их беседу, и Ава отстранилась, как физически, так и эмоционально. Она улыбнулась и вновь приняла внешний вид типичной британки.

— Уверена, ты не ожидал все это выслушивать, когда уходил сегодня из своей квартиры с видом на Сену, — сказала Ава, играя с салфеткой на коленях.

— Нет, — согласился он. — Я ожидал, что придется слушать рассказы Дидье о всех его разговорах на этой неделе, и новости о семье Кардашьян.

Ава засмеялась, и он улыбнулся, наблюдая, как шевелятся от движений ее короткие светлые волосы.

— Я все слышал, — сказал Дидье с поднятым вверх лицом, балансируя пробку на кончике носа. — Я здесь, вообще — то.

— Я как — то была на вечеринке, где вместо пробок у нас были After Eights, — сообщила Дебс, удерживая голову неподвижно, положив еще одну пробку между глаз.

— Это еще что такое? — спросил Дидье, поерзав на стуле, пытаясь найти равновесие. — Какие — то английские сигареты?

— Нет, глупый, это шоколад.

— Итак, ты будешь фотографом на свадьбе отца? — спросила Жюльена Ава. — Ты так и не ответил.

Теперь он оказался в затруднительном положении. Но он мог соврать. Сказать да или нет, придумать отмазку.

— Я еще не знаю, — ответил он.

— Почему так? — тут же отозвалась Ава.

Эта девушка не давала времени медлить, чтобы перейти к главному. Он чувствовал ее взгляд, ожидающий ответа.

— Это, наверное, слишком близко к дому, — предположил он. — Может, кажется, что с семьей давления намного меньше, но в реальности это не так, — он перевел на нее взгляд. — Я бы захотел, чтобы фотографии получились превосходным. Без ветеранов войны и замков любви.

Ава улыбнулась.

— Хороший план.

— Итак, скажите мне, Дидье и Жюльен, где самые горячие места для одиноких людей в Париже? — спросила Дебс, и тут же поскользнувшись на ледяном тротуаре, схватилась за столб уличного фонаря.

Они вышли из ресторана, оказавшись во власти ледяной ночи. Дыхание Авы было видно в воздухе, и она засунула руки в карманы, топая ногами, чтобы согреть замерзшие пальцы ног в кедах. Она чувствовала себя уставшей, и подавила зевок, который поднимался изнутри. Дебс, очевидно, еще не была готова закончить вечер.

— Я знаю идеальное место! — Дидье широко улыбнулся. — Клуб под названием Showcase.

— Идем! — ответила Дебс, беря его под руку.

— Увидимся позже, Дидье, — сказал Жюльен своему другу, который уже удалялся вниз по улице.

— Ты не идешь? — спросила Ава, сначала проверив, что Дебс и Дидье не убежали далеко, и затем повернулась к Жюльену. Тот покачал головой.

— Нет, Showcase … не совсем для меня.

— Там так себе? — шепнула Ава, наклоняясь ближе к нему. — Плохая музыка и еще более ужасные танцы?

Жюльен улыбнулся, покачав головой.

— Нет, место хорошее. Если тебе по душе ночные клубы.

— Жюльен, пойдем, — позвал Дидье. — Повеселись немного, non? Ты не Золушка, которая превращается в тыкву после полуночи.

— Мне нужно завтра рано встать утром, — ответил он.

— Что — то новенькое, — прокомментировал Дидье.

Ава заметила, как выражение лица Жюльена чуть изменилось, а затем он улыбнулся ей.

— Если бы я думал, что ты сможешь забыть о своем предвзятом мнении насчет фотографий, я бы пригласил тебя завтра присоединиться ко мне.

— Чем будешь заниматься?

— Подумываю о том, чтобы устроить еще одну фотовыставку.

Каждое произнесенное слово будто отнимало у него силы. Его плечи немного ссутулились, и он переступал с места на место, словно не мог стоять неподвижно. Выдохнув, он продолжил говорить.

— Еще ничего не устроено. Я просто думаю об этом… формирую идеи в голове, — он сглотнул. — Но… мне понадобятся фотографии.

— Ава! — позвала Дебс. — Может, поторопишься? Надо провести тщательное исследование прежде, чем я начну пить пастис!

— Возможно, это даст мне возможность показать тебе, что не все фотографы одинаковые, — продолжал Жюльен.

В его темных цвета ореха глазах, обращенных к ней, сверкала открытость и искренность, снег падал вокруг него, превращая его дыхание в легкий туман между ними. Неужели она обдумывала это? Соглашалась на встречу с незнакомцем, которого знала всего несколько часов, с кем — то, кто сумел надавить на нужные кнопки и вновь разжег в ней гнев на мир моделинга? Было ли это ее представлением об открытии для себя новых возможностей в Париже? Номер один в списке ее желаний?

— Во сколько? — вдруг спросила она.

— Ну, я бы хотел начать рано… на рассвете… но мы можем встретиться позже…

— Я могу встать рано, — сказала ему Ава. Дебс нужно было время поработать над статьей, а она могла использовать эту возможность для того, чтобы полностью стереть Лео из памяти.

— Уверена? — переспросил Жюльен.

— Уже жалеешь, что спросил?

— Non, конечно, нет.

— Тогда завтра утром, на рассвете, у моего отеля, — сказала Ава, показывая на отель «Азенкур».

— Завтра, — повторил Жюльен.

— Пожелай мне удачи, — Ава попятилась в сторону Дебс и Дидье, намереваясь догнать их. — Или, как минимум, бесплатный проход в вип — зону, чтобы избежать папарацци.

Она помахала ему рукой и повернулась, собирая щеками снежинки, а затем услышала:

— À bientôt, Мадонна! До завтра!

Глава 15

Отель «Азенкур»

Было уже почти шесть утра, и первые лучи солнца пробивались сквозь горизонт, превращая темное, зимнее и тяжелое от облаков небо во что-то более обнадеживающее. Дебс всхрапнула во сне, и Ава в теплых носках бесшумно подкралась к дверям балкона и прижала нос к замерзшему стеклу. Уставшей она себя не чувствовала, даже несмотря на то, что до трех утра плясала под какие-то песни, которых раньше не слышала. Дебс на ломаном французском расспрашивала всех вокруг об их семейном положении, а как только Дидье их покинул, начала рыдать из-за измены Гэри. Аве удалось поспать почти три часа и кажется, они наполнили ее новыми силами, так что она действительно с нетерпением ждала рассвета. Она даже не помнила, когда в последний раз так чего-то ждала.

Не обращая внимания на холод, накинув свою любимую ночную рубашку в красную клетку, она распахнула балконные двери. Того ледяного порыва воздуха, который гулял ночью по улице, не было, и вместо этого легкое и прохладное дуновение ветра мягко коснулось ее лица, когда она ступила на балкон.

В носках она пробежала по замерзшему бетону и оказалась у черных железных перил, перед самым красивым видом. У нее захватило дух. Возвышаясь над серым и темным шифером крыш, над бежевой и кремовой черепицей, она видела весь город с высоты птичьего полета. Маленькие чердачные окна, крошечные терракотовые дымоходы — все было усыпано снегом. Перед ней была и Эйфелева Башня, треугольный символ, возвышающийся над городом. Ее огни все еще горели, пока небо начинало розоветь.

А прямо внизу, в паре этажей от нее на улице просыпался французский город. Машины медленно ползли по дороге, люди выгуливали собак, какой-то мужчина нес огромный поднос с багетами. Ава вдохнула свежий воздух, учуяв нотки кофе, свежеиспеченного хлеба и сыра. В животе у нее заурчало. Она все еще не попробовала камамбер, вкусный, жирный, восхитительно кремовый. Возможно, это случится сегодня. Прямо сейчас она бы съела весь кусок целиком. В этом была вся прелесть вновь быть одной — не нужно ни с кем делиться.

Жюльен проснулся рано. После самого долгого сна за последние месяцы он открыл глаза в четыре тридцать утра, чувствуя себя немного иначе. Как именно, он не мог объяснить, но ощущал некую легкость. Казалось, его голова была ясной, тело весило меньше, а мысли не были запутаны. Даже в темноте, рассматривая реку из окна своей гостиной, он знал, что сегодняшний день будет не таким унылым, как обычно.

Сейчас он стоял снаружи у отеля Авы, и его взгляд был прикован к чему-то крадущемуся у края дороги, чьи глаза блестели в полумраке. Лиса. Впервые в жизни он видел лису в городе. С камерой наготове, он двигался как бывалый ниндзя, аккуратно ступая по тонкому снегу, стараясь не издавать шума. Он хотел запечатлеть ее красивый окрас — огненно-рыжий блеск на фоне белого инея на земле и в воздухе. Он наблюдал, как лиса остановилась, принюхиваясь к черному мешку, брошенного у ресторана. Не отрывая взгляд, Жюльен поднял камеру, готовясь сделать кадр.

— Пьер!

Крик мужчины, вышедшего из кафе, спугнул животное, и та побежала в переулок, скрывшись от Жюльена. Внутри него начало собираться глубокое недовольство. Он с трудом подавил это чувство. К такому он уже привык, просто давно не испытывал таких ощущений. В пик своей карьеры он мог часами сидеть, выжидая момента для идеальной фотографии. В большинстве случаев получались как хорошие, так и плохие кадры, но на идеальные требовалось гораздо больше времени. Он не мог ожидать, что все сразу будет как обычно, как будто ничего не изменилось.

Он перевел взгляд через дорогу на отель Азенкур. Зачем он вообще назначил встречу с незнакомой девушкой, да еще и с той, которая терпеть не могла фотографов? В его обязанности не входило заставлять всех любить то, чем он занимался. Он даже не уверен был, есть ли у него энергия для крестового похода в защиту своего искусства. Возможно, Ава была в точности как его отец и уважала только свое мнение.

Жюльен вновь поднял камеру и сделал пару кадров отеля и его интересные линии и формы, узоры на кирпичной кладке и завитки железных перил на балконах. Слегка подвинувшись, он вдруг увидел ее. Даже в трех этажах от него, ее ни с кем невозможно было перепутать. Яркие светлые волосы, торчащие в разные стороны, как у снежной королевы, красная рубашка, и… длинные носки? Теперь его внимание было захвачено. Инстинкты говорили ему сделать кадр. Она просто стояла наверху, одинокая фигура среди пейзажей города на рассвете, и тем не менее, от нее невозможно было оторвать глаз. И затем это случилось. Словно по его указанию, она подняла лицо вверх, потянулась, обращая ладони к солнцу, когда первые лучи рассвета осветили ее кожу. Он не мог удержаться, и начал делать фотографии. С каждым щелчком камеры, слегка меняя положение и угол съемки, он лишь надеялся, что она не взглянет вниз.

Глава 16

— Только не просыпайся по-настоящему, — шепнула Ава. Она пододвинула волосы Дебс у уха, чтобы поцеловать ее на прощание, так как уже была одета и готова выходить. Но Дебс начала пробуждаться с храпом как у кабана, объевшегося корнями. — Я уже ухожу, но телефон у меня с собой, и мы можем вместе пообедать.

Дебс зевнула, обнажив зубы — теперь уже как львица, а не кабан.

— Куда ты идешь? Который час? — глаза ее были закрыты.

— Еще рано, Дебс, — ответила Ава. — И учитывая то, что лишь пару часов назад ты пила шоты, думаю, тебе стоит подольше поспать, прежде чем возвращаться к исследованию одиноких людей Парижа, или к рождественским ярмаркам.

Она вздохнула.

— И не вздумай ни при каких обстоятельствах что-либо предпринимать в отношении этой Франсин. Никакого хакерства, звонков под вымышленным именем, ничего такого, пока я не вернусь.

Дебс издала звук, словно ее ткнули в глаз иголкой от рождественской елки.

— Рада, что ты согласна со мной, — сказала Ава, отступая от кровати.

Та тут же снова начала храпеть. Ава проверила телефон, уже стоя у двери, и увидела сообщение от матери, которая та отправила прошлой ночью.

Удалось поменять билеты на Гоа на первый класс. В меню на борту восхитительный салат из нута. Я оставила несколько сообщений…

Дальше Ава читать не могла. Удалив сообщение, он сунула телефон в свою старую сумку через плечо и вышла из номера. Пока она шла по коридору с бордовыми коврами к лифтам, ее телефон снова запищал. Она расстегнула сумку и нажала на кнопку лифта другой рукой. Лео.

Сообщения не было, только фотография их двоих. Профессиональная, сделанная на рабочей вечеринке. Похоже, он тоже не собирался легко сдаваться. Возможно, она значила для него больше, чем думала. Но теперь это не имело значения. Предательство есть предательство. Она заблокировала телефон и вновь убрала его в сумку. Проблемы обоих этих людей были на другом берегу Ла-Манша, где и останутся.

Она заметила Жюльена снаружи отеля, когда подошла к вращающимся входным дверям. На нем было темное толстое пальто, черные штаны, и коричневые кожаные ботинки на ногах. Он держал камеру у лица, направляя ее на рабочих, устанавливающих рождественскую елку у здания напротив. Ава толкнула вперед стеклянную дверь, и вышла на улицу.

— Bonjour, — поприветствовала его она.

Камера выпала из рук, повиснув на ремешке, и он развернулся к ней.

— Доброе утро, — его взгляд опустился с ее лица на ее конверсы.

— Что-то не так? — спросила она, пошлепав ногами по грязному снегу. — У фотографов есть какой-то дресс-код, о котором я не знала? Потому что большинство из тех, с кем я работала, выглядели как Мистер Вонь из книги Дэвида Уоллиамса.

— Мистер кто?

— Или Доктор Кто, — ответила Ава. — Ты прав. Хороший выбор.

— Просто…, — начал Жюльен. — Это твоя единственная пара обуви?

— Нет, просто единственная, которую я взяла с собой.

— Никакой зимней обуви? — уточнил он.

— Я собирала чемодан в спешке, и не подумала о том, что тут зима, — она шмыгнула носом. — Тем не менее, ты тоже не в теплой обуви.

Она показала на его кожаные ботинки.

— Я натянул три пары носков, — признался он.

— Оу, — буквально в этот момент пальцы ее ног начали замерзать, и она быстро затопала ногами. — Ну, давай пойдем уже куда-нибудь, восстановим циркуляцию.

Жюльен скользнул в карман пальто, вытащил вязаную шапочку и под ее взглядом натянул на свои темные волосы.

— У тебя есть шапка, — подметила она.

— Конечно, в Париже зима, — кивнул он, и посмотрел на ее пальто так, словно оно было сшито из бумаги. — У тебя нет ни теплой обуви, ни шапки?

Она пожала плечами.

— Может, я хотела похвастаться своей новой прической?

Одним движением он стянул шапку с головы и протянул ее ей.

— О, нет, не переживай. Со мной все будет в порядке.

— Ты знала, что тело теряет большую часть тепла из-за непокрытой головы в зимнее время?

— Теперь знаю, — ответила Ава.

— Возьми шапку, s 'il te plait, — он потряс головным убором перед ней, не оставляя ей выбора.

Ей пришлось взять шапку и натянуть на свои торчащие пряди, укрывая их и свою голову от непогоды.

— Я так понимаю, что место, куда мы направляемся, находится не в помещении.

Только потом Жюльен понял, что не думал на самом деле о том, куда они пойдут. Так это не работало. Обычно он весь день просто бродил без четкого плана, с камерой вокруг шеи.

— Куда бы ты хотела пойти? — спросил он Аву, когда они двинулись с места.

— Ну, в последний раз, когда я была в Париже, я посетила все места, которые рекомендовал Time Out для романтических выходных.

— А, ты хочешь вновь пережить эти моменты? — спросил Жюльен.

— Боже, нет! — воскликнула она.

— Ты хочешь не идти по этим местам?

— О нет, — Ава пнула половинку рождественской хлопушки.

— Тогда…?

— Я снова хочу побывать там, но не обременяя себя ожиданиями, — она резко вдохнула. — Просто смотреть по сторонам, не думая о том, что нужно делать, чтобы все были счастливы.

Ее слова прозвучали душераздирающе, что заставило его украдкой кинуть на нее взгляд. Она прикрыла глаза, шлепая по каше из снега своей неподходящей обувью и размахивая руками как ребенок, словно ее руки без перчаток поймали поток воздуха. Ему захотелось запечатлеть этот момент. Снять фотографию. Его пальцы инстинктивно потянулись к камере, и затем…

Она распахнула глаза и повернулась к нему.

— Прости, я опять тебя слишком нагрузила, — она засунула руки в карманы пальто. — Как и вчера. Честно говоря, я не всегда ненавижу всех в мире.

— Правда?

— Да. Только большинство людей в моем мире, — она улыбнулась. — Итак, давай отправимся в самое туристическое место, пока там нет толпы, и ты покажешь мне чудеса, которые ты творишь с этой камерой.

Он улыбнулся ей.

— Значит, мне можно заниматься магией? И никаких… как ты там говорила, принуждений?

— Да! — ответила Ава. — Никаких кроликов в шляпе, или…

— Больных детей и щенков?

— Точно.

— Кого я вообще-то никогда не использовал, — сказал Жюльен. — Это просто Дидье был… Дидье.

Ава остановилась и уперла руки в бока.

— Он гей?

— Кто? Дидье?

— Не то чтобы это имело значение… просто… ну, я знаю, Дебс вчера достаточно много выпила, но мне кажется, он ей немного понравился.

Жюльен улыбнулся и потряс головой.

— Нет. Дидье, возможно и эксцентричный, и немного сумасшедший, но точно не гей.

— У него есть девушка?

На этот вопрос он ответить не мог. Он уже давно не интересовался чьей-то жизнью, даже жизнью его лучшего друга.

— Думаю, что нет.

— Хорошо, — она снова начала идти. — А ты? Ты тоже одинок, как и я?

— Только я и моя камера, — Жюльен поднял ее вверх, в подтверждение своим словам.

— Bon. Потому что так лучше всего, понимаешь? — она засмеялась. — А теперь, где я могу достать камамбер в такое время суток?

Глава 17

Латинский квартал — Пантеон

Они вышли из метро на станции Мобер-Мютюалите, и Жюльен нашел закусочную, где Ава смогла утолить свою жажду французского сыра. Проходя вдоль площади Мобер, где торговцы только начали расставлять свои палатки, Ава с наслаждением ела превосходный тягучий камамбер, напичканный чесноком и усыпанный свежим розмарином. Ничего похожего она ранее не пробовала. С блестящими от оливкового масла губами и с полным животом, вместе с Жюльеном она шла по улице Валетт к Пантеону.

— Там, где сейчас находится ярмарка, раньше было место для пыток, — заметил Жюльен, указывая на place перед ними.

— Ого, — отозвалась Ава. — Я понимаю, что сказала, что хочу избавиться от романтизированного представления о Париже с влюбленными парочками, сердечками и цветами, но не думала, что придется ходить по всем местам, где раньше пытали людей.

Она слегка натянула шапку Жюльена у себя на голове.

— В путеводителях написано, что тут собирались студенты для дискуссий, — продолжил он. — Но это лишь часть истории.

— Совет по туризму наверняка сейчас от тебя в восторге.

— Тебе нравится правда, — напомнил он с улыбкой. — Никакой фальши.

— Вообще-то да, — кивнула она.

— А вот и оно, — Жюльен показал пальцем. — Место, где сжигали людей в шестнадцатом веке.

— Впечатляюще. Сфотографируй. Дебс использует снимок для какой-нибудь своей статьи… или отправит в редакцию Ежемесячные средневековые убийства.

В ее голове промелькнула мысль о том, что Сью могла бы здесь отрезать Гэри его достоинство, окажись слухи правдой.

Ава вернула внимание к Жюльену, который смотрел через видоискатель камеры на сцену позади них.

— Так почему ты захотел стать фотографом? — спросила она. — Или, я должна сказать, художником?

— Не знаю, — ответил он, догоняя ее.

— Такого ответа я не ожидала, — признала она.

— Почему же?

— Ну, учитывая то, как ты говорил об этом вчера вечером, я подумала, ты хотел заниматься этим с самого раннего детства. Может, ты начал со снимков на Полароид у Триумфальной Арки, продавая их туристам?

— Полароид? — уточнил он с улыбкой на губах. — Ты считаешь, я настолько старый?

— Полароиды все еще в моде.

— Может, на свадьбах, или… — он осекся. — Я не могу больше ничего придумать.

— Ну, тогда, если фотографии не были мечтой всей твоей жизни, как ты к этому пришел?

Он раздумывал над ее вопросом, зная, что если открыть правду, то придется говорить о Лорен. А если он начнет говорить о Лорен, то сможет ли остановиться?

— Прости, — быстро ответила Ава после пары секунд тишины. — Я задаю слишком личные вопросы и…

— Non, — отозвался он. — Все в порядке. Причина в моей сестре. Она отправила на конкурс фотографию, которую я сделал.

— И ты выиграл?

— Да, — кивнул он с улыбкой, вдаваясь в воспоминания. — Главным призом был годовой запас яблочного сока.

— Что? — со смехом спросила Ава.

— И это была фотография моей сестры, ей тогда было тринадцать лет. Она ела яблоко на пикнике в Бретани. Целый год она была лицом H éros d 'Apple, находилась на каждой упаковке этого сока в каждом магазине Парижа.

— Ого, значит, она модель.

— Нет, — Жюльен потряс головой. — Она работает в магазине женской одежды.

Надо было сказать работала.

— Но ее лицо стало твоим звездным часом?

— Нет, — вновь ответил он. — Я просто стал больше интересоваться фотографией. Стал по-другому использовать камеру. Не просто снимать события, как выходные или вечеринки, а ловить крошечные моменты.

— И ты начал заниматься этим сразу после школы, или сначала устроился на настоящую работу?

Он посмеялся над иронией в ее голосе.

— Да, я работал на моего отца в финансах. Это хорошим не кончилось.

— Цифры не слишком привлекали твою натуру художника, полагаю.

Он кивнул.

— Я пустился в свободное плавание, брал заказы, где можно. Я снял множество свадеб, крестин и юбилеев… корпоративов… все, чтобы оплатить счета. Затем я взглянул на вещи под другим углом. Старался увидеть то, что обычные люди не видят.

— И это помогает оплачивать счета сейчас?

Он выдохнул, выдержав пару секунд, прежде чем повернуться к ней.

— Моя последняя выставка все еще оплачивает счета. Я продал одну из фотографий за пятьдесят тысяч евро.

Она моргнула, ее зеленые глаза смотрели на него так, словно она решала, верить ему или нет. Теплое дыхание вырывалось из ее рта, пока она, наконец, не произнесла:

— Вау.

— Да, я тоже так подумал, — согласился он. — Затем взял чек и понадеялся, что его хватит до следующей удачной продажи. И вот мы здесь, — улыбнулся он. — Пантеон.

Под его взглядом Ава повернулась к зданию перед ними, крест на куполе которого поймал лучи восходящего солнца. Это было красивое здание, фасад которого был вдохновлен римским Пантеоном. Его никогда не переставало удивлять то, каким огромным было здание, с рядом колонн, напоминающих каменных гигантов.

Она молчаливо и неподвижно впитывала вид здания перед собой. Наблюдая за ее реакцией, он словно сам впервые видел его. А затем она заговорила.

— Лео привел меня сюда, потому что оно было смоделировано по образу собора святого Павла.

— Это правда, — подтвердил Жюльен.

— Я спросила, из-за купола, или из-за голубей.

Жюльен засмеялся, и в уголках его глаз собрались морщинки. Ава улыбнулась и указала на курлыкающих птиц, клюющих что-то на сером заснеженном асфальте.

— А он что ответил?

— Ничего, — ответила Ава. — Даже не посмеялся.

— Ну, — сказал Жюльен. — Мы здесь ради тебя, не ради какого-то Лео.

— Вот именно, — согласилась Ава. — Итак, выбирай объект. Делай свои фотографии.

Ава наблюдала за тем, как ветер взъерошил его темные волосы, а руки потянулись к камере.

— Что ты здесь видишь, кроме колонн, купола и голубей? — спросила она.

Она продолжала смотреть на него, затем на здание, потом перевела взгляд на небо, на землю, мокрую от тающего снега. Он словно впитывал все вокруг. Не только величественную конструкцию, которая привлекала туристов, но и все крошечные детали и нюансы, которые те обычно не замечали. Затем она увидела что-то.

— Свет! — воскликнула она, даже не осознавая этого. — Он меняется.

— Oui, — согласился он.

— Он согревает камни, смотри!

— Я вижу, — подтвердил Жюльен.

Ава подступила ближе, вглядываясь в рельефные отметины на облицовке, светлеющие под лучами солнца. Она хотела прикоснуться к ним, провести рукой по этим гигантским колоннам, почувствовать себя крошечной на их фоне. Она побежала вверх по мокрым, блестящим ступеням, промочив свои конверсы в снежном месиве, желая добраться до колонн быстрее, чем пропадет этот эффект.

Солнечный свет упал на верхушку колоннады, пока нижняя часть оставалась в темноте, создавая иллюзию второго ряда колон, словно зеркальное отражение. Ава дотронулась до первой на пути колонны в тени, ощущая холод камня пальцами. А затем она закрыла глаза в ожидании.

Камера Жюльена заработала в ту же секунду, когда Ава отошла от него. Она стояла к нему спиной, вытянутой рукой касаясь одной из колонн в центре конструкции, пытаясь достать как можно выше, а он фотографировал каждую секунду, молясь о том, чтобы она не обернулась.

Он знал, чего она ждала. Он тоже это видел. Свет медленно обходил здание, но восход происходил быстро. Прямо сейчас Пантеон был наполовину погружен во мрак, и наполовину залит утренним солнцем. Ава ждала, пока первые лучи согреют ее прижатые к камням пальцы.

Жюльен задержал дыхание, готовившись к моменту, когда это произойдет, немного чувствуя, что словно нарушает ее впечатления. Он сглотнул. Раньше его подобные вещи не волновали. Скрытая съемка, чтобы поймать естественную простоту жизни, получалась у него лучше всего — как, например, та первая фотография Лорен с яблоком. Он никогда не упускал шанс.

Он щелкнул камерой за секунду до того, как лучи коснулись кончиков ее пальцев, а затем еще раз, когда это произошло. Она пошевелила рукой, растопырив пальцы так, словно пыталась поймать солнце. Сделав еще один кадр, он почувствовал, как его переполняет энергия.

— Жюльен! — позвала его она. — Ты это видишь?

Он отпустил камеру в тот момент, когда она повернула к нему голову.

— Да, Ава, — ответил он. — Я вижу все.

Глава 18

Нотр-Дам

Когда Ава проверила телефон, там уже было сообщение от Дебс.

Я думала, что к этому моменту мне станет лучше, но на самом деле я чувствую себя в сто раз хуже. Меня реально выворачивает от одной мысли об обеде. К ужину точно все должно пройти. Позвонила маме, у нее все хорошо. Гэри звонил из «Тулузы». Мне очень нужен доступ к его геолокации на айфоне. Можешь сделать пару фотографий рождественских штучек или чего-то для одиночек? Или можешь попросить красавчика фотографа сфотографировать их для меня? Целую.

Смешно, но она покраснела и закрыла рукой экран телефона, словно Жюльен мог прочитать. Они сидели на стене у самого края Сены, позади них возвышался Нотр-Дам. Они прогулялись вдоль впечатляющего готического собора, прошлись по центральному нефу, рассматривая высокий алтарь, все скульптуры и картины по пути. Ава вспомнила, что в последнее ее посещение у входа висели предупреждения о карманниках. Но в этот раз все было по-другому, людей было меньше, и впечатления были намного приятнее, так как Жюльен не чувствовал необходимости заполнить каждую паузу в разговоре обсуждением цен на недвижимость. Они просто наслаждались видами вместе, не в качестве пары, не чувствуя желания нечто большего.

Ава повернулась к Жюльену, который направил камеру куда-то над водой. Возможно, он смотрел на ближайший мост, или на людей, шлепающих по слякоти недалеко от них, или же на одинокую лодку, плывущую вверх по реке.

— Я не отвлекаю тебя сегодня? — выпалила Ава.

Он отпустил камеру, и она качнулась на ремне, повиснув на уровне груди.

— Отвлекаю? — уточнил он.

— Тебе нужно быть где-то еще?

— Ты устала от меня? — спросил он. — Я еще не убедил тебя в волшебстве фотографий?

Она улыбнулась.

— Не устала и нет, ты еще не убедил, — она болтала ногами, стуча пятками кед по каменной стене. — Просто Дебс все еще не отошла от вчерашнего потребления местного алкоголя, поэтому не сможет встретиться со мной пообедать.

— Ты голодна?

— Нет… немного, но… Я просто не хотела злоупотреблять твоим временем, если у тебя есть какие-то другие дела, — она замолчала.

— Ты слишком много переживаешь, Мадонна, — он покачал головой. — Вообще-то я пригласил тебя, если помнишь.

— Да, помню, но я также помню, что это твоя работа, а я здесь просто…, — как лучше было описать то, для чего она приехала в Париж?

— Осматриваешь достопримечательности? — предположил он.

— Вычеркиваю пункты из списка желаний, — сказала она.

— Список желаний, — с усмешкой повторил Жюльен.

— Что в этом смешного?

— Для человека, который не верит, что все нужно делать идеально, у тебя есть список желаний для того, чтобы поездка прошла та, как ты этого хочешь.

— Не совсем так, — возразила она. Вообще, она еще даже новый список не составила. Видел бог, этот парень был настолько же раздражающим, насколько привлекательным. Если бы она не настроила себя на дух одиночества, то, возможно, была бы сейчас немного заинтригована.

— Non?

— Это была идея Дебс. Она думает, мне нужно поднять настроение, — хмыкнула Ава. — Она переживает, что после того, как я узнала об изменах своего парня прямо перед Рождеством, у меня случится нервный срыв, и я могу совершить что-то безумное, например, отрезать свои волосы и высветлить их.

— Ава, — мягко сказал он, — этот мужчина из Англии встречался с другой девушкой? Будучи в отношениях с тобой?

То, как Жюльен это произнес, заставило измену звучать как худшее предательство — нечто, за что можно было пытать на площади Мобер. И это так и было, решила Ава, и в тот момент это казалось заразительным.

Она немного поерзала, прежде чем ответить ему.

— Не уверена, что он именно встречался с ней. Просто раздевал ее в пентхаусе с видом на доки, — она пожала плечами. — Возможно, устроил ей такой же вечер с шампанским, как и мне в первый раз. Игристое, шоколад, песни Джона Ледженда в Спотифае.

Она сглотнула, глядя вниз на темно — синюю воду, над которой стояла еле видимая дымка. Грустно она себя больше не чувствовала, только немного глупо, из-за того, что верила во все, что Лео ей говорил. Ты такая красивая, Ава. Я люблю тебя, Ава. Одна ложь.

Оторвав взгляд от воды, она перевела его на Жюльена, который качал головой.

— Этот мужчина, — сказал он, — этот человек, худший из худших. Предать вас обеих — поведение собаки.

— Ага, — вздохнула Ава.

— И он звонил тебе сюда, в Париж, прося второй шанс!

— Что?

Жюльен терпеть не мог изменщиков, презирал их каждой клеточкой своего тела. Лорен встречалась с парнем по имени Шарль, который ему никогда не нравился. Тот казался слишком хорошим. Покупал цветы каждую неделю, без какого-либо повода дарил ей дорогие украшения, и Жюльен никак не мог понять, что общего у этого парня с его прекрасной, полной жизни сестрой. Но Лорен была счастлива с Шарлем, и ее счастье было всем, чего он для нее хотел.

— Что ты сказал? — повторила Ава.

Он сглотнул, возвращаясь мыслями в реальность.

— Прости. Я услышал ваш разговор по телефону, вчера вечером у отеля.

Ава скрестила руки на груди.

— До или после того, как ты начал меня фотографировать?

— В промежутках? — предположил он.

— Не начинай, — сказала она. — Мое лицо было превосходной смесью гнева и добродетели.

— Ты знала? Увидела меня и начала позировать? — подразнил ее он.

Она толкнула его в плечо, и он засмеялся, отодвигаясь подальше, уклоняясь от ее удара.

— Тебе кто-то изменял? — спросила Ава.

— Non, — он потряс головой. — Но изменяли моей сестре.

— Лорен?

Он кивнул.

— Они встречались почти год. Она узнала об измене, когда из какого-то отеля позвонили в их съемную квартиру, чтобы напомнить о бронировании Шарля тем вечером, — Жюльен вздохнул. — Он вернулся домой, наплел что-то, и она выследила его… остальное можешь сама себе представить.

— Да, — согласилась Ава. Слежка за кем-то в Париже тоже задела ее за живое.

— Эти люди, Ава, у них внутри есть что-то, что невозможно удовлетворить, — сказал он ей. — Не могу говорить за тех, кого не знаю, но Шарль искал обожание, не любовь, и это большая разница, — он улыбнулся. — Но я точно уверен в том, что все, о чем ты сказала этому парню по телефону, правда… что там было? Все возможности мира и камамбер.

Она улыбнулась.

— Теперь ты понимаешь, почему я искала его первым делом с утра.

— Хочешь попробовать что-то другое на обед? — спросил он.

— А ты знаешь место?

Он кивнул.

— Я знаю место.

Глава 19

Маре — L'As du Fallafel

Первое, что поразило Аву, когда они подошли к ресторану, был ярко-зеленый фасад здания. Часть краски облезла, а в окнах витрины виднелись постеры и объявления. Другая ее часть была закрыта огромной очередью из людей, выстроившихся у двери, а сбоку толпились люди, жадно запихивающие еду в рот, словно не ели с прошлого декабря.

— Ты любишь фалафель? — спросил ее Жюльен.

Ее живот заурчал, ожидая от нее ответа.

— Кто же не любит?

— Мой отец, — сказал Жюльен. — Слишком экзотично, по его мнению. И конечно, это не традиционная французская еда.

— Что он будет подавать на свадьбе? Сырную тарелку? Улиток и лягушачьи лапки? — она прижала руки ко рту. — Прости, это прозвучало слишком оскорбительно.

Жюльен улыбнулся.

— Мы, французы, умеем смеяться над собой, Ава.

— Извини, — ответила она, — Но я уверена, что большинство парижских таксистов с тобой бы поспорили.

Они встали в очередь. Ава подула на ладони и потерла их друг об друга.

— Итак, что подают на свадебный завтрак в канун Рождества?

— Не уверен точно, — признался он.

— В планирование свадьбы тебя не включали, я так понимаю.

— Нет, почти все контролирует моя мачеха, — он почесал шею, где на ремешке висела камера.

— Я немного удивлена, что моя мама не вышла повторно замуж, — призналась Ава. — Не потому, что я считаю ее идеальным партнером, который может сделать кого-то очень счастливым до конца своей жизни, но потому что она обожает шикарные свадебные вечеринки. Такая возможность вырядиться и показать себя.

— Может, она понимает, что цель свадьбы не в этом, — предположил Жюльен.

Ава засмеялась.

— Нет, она уверена, что в этом смысл жизни.

— А что она думает насчет фалафеля?

— Ну, она ела во всех уголках света в присутствии принцев и шейхов, — ответила Ава. — Но только те блюда, в одной порции которого меньше трехсот калорий.

— Что же, — сказал Жюльен. — Этого я пообещать не могу.

— И вот ты узнал еще одну причину, из-за которой я ненавижу моделинг. Невозможность есть то, что ты хочешь и когда хочешь, — она посмотрела на него. — А эта очередь быстро двигается?

Он намеренно выбрал столик рядом с пожарным выходом и дал ей рекомендации по меню. Теперь, наблюдая за тем, как она ест, он потерял еще одну возможность поймать кадр, не посмев достать камеру. Она начала издавать довольные звуки в ту же секунду, когда еда попала к ней на язык, и ее удовольствие было заразительным. В итоге он потратил больше времени, наблюдая за тем, как менялось ее выражение лица, когда она пробовала фалафель, капусту и жареные баклажаны, политые острым соусом, чем на свою порцию.

— Итак, я знаю, что Лондон является самым разнообразным городом в Европе, с кухнями из всех возможных стран мира, но я никогда не ела ничего подобного, — сказала Ава с полным ртом жареного нута.

— Лучше, чем камамбер? — спросил Жюльен с улыбкой на лице.

— Не будем преувеличивать, — ответила Ава.

Он улыбнулся, наблюдая за тем, как она откладывает питу и берет израильское пиво, которой он предложил им заказать. А затем, до него друг дошло, пока он смотрел на Аву и ее яркие белые волосы, не прикрытые его шапкой в помещении, с соусом чили на губах, ее глаза, горящие жизнью: он чувствовал себя нормальным. И тогда вина начала медленно проникать в его подсознание. Он вернулся к своему обеду.

— Как ты думаешь, удастся тебе это снова? — спросила его Ава, широко распахнув глаза и переключив свое внимание с еды на него.

— Что удастся?

— Продать фотографию за баснословную сумму денег? — ухмыльнулась она.

— Не знаю. Может быть, — протянул он. — Может быть, нет.

— Тяжело, наверное, не знать, что хотят видеть люди, — сказала Ава. Ее взгляд переместился с оживленной и уютной атмосферы ресторана на улицу, где стоящие в очереди посетители закрывали головы от начавшегося снегопада.

— Non. Несмотря на то, что ты думаешь, я уже говорил, что не делаю фотографии, гадая, что хотят видеть люди, — ответил он и сделал глоток из своей банки пива. — Но, иногда я могу что-то сфотографировать, зная, что большинству людей точно не захочется это видеть.

Ава подперла голову рукой, уперевшись локтем в стол и посмотрела на него с глубочайшим интересом.

— Что, например?

Это было глупо. Он сам начал этот разговор, и теперь надо было как-то замять его. Сказать правду он ей не мог. Он не мог рассказать ей о том, что выходил на улицы после террористических атак на Париж, снимая разрушения кадр за кадром, пока слезы катились по его щекам. Он не мог рассказать о том, как сделал фотографию ребенка и его отца, возлагающих цветы у дома, в котором погибла Лорен. Признания в этом начали бы разговор, который он еще не готов был поддержать, о периоде его жизни, который все еще приносил боль.

— Бездомные люди, — осторожно сказал он. — Лорен… За магазином, в котором она работает… есть укрытие, где хранятся пустые коробки перед отправкой на переработку. Иногда по ночам там собирается человек двадцать, согревая друг друга, спасаясь от холода, — он взглянул на Аву. — Люди не хотят такое видеть.

Он снова это сделал. Говорил о своей сестре так, словно она все еще здесь… и это ощущалось намного лучше, чем использовать грустные и отчаянные выражения, какие обычно он произносил в последние месяцы.

Ава кивнула, поднимая свое пиво.

— Ну, они должны это увидеть.

— Pourquoi?

— Потому что даже если закрыть глаза, реальность никуда ни исчезнет.

Жюльен улыбнулся. Лорен обычно так говорила.

— Ты просто фотографировал бездомных, или что-то делал, чтобы им помочь?

Он подвинулся на стуле, немного наклоняясь над столом.

— Иногда, когда я встречал Лорен с работы, мы приносили им то, что не продали из булочной, — он сделал еще один глоток. — Поначалу они думали, что мы сумасшедшие и отказывались что-либо брать, но мы приходили снова и снова, и тогда они начали нам доверять.

— Это очень замечательный поступок.

— Идея Лорен, — ответил он.

Телефон Авы зазвонил в глубине ее сумки, перекрывая галдеж в кафе темой из CSI Miami.

— Прости, — извинилась она перед Жюльеном. — Дебс, наверное, очнулась. Может, она доедет сюда на метро. Ей бы тут понравилось.

Она вытащила телефон из сумки и посмотрела на экран: Рода Страз.

— О, черт побери, — выругалась Ава, положив телефон на стол, и наблюдая как вибрация двигает его к солонке.

— Не Дебс? — спросил Жюльен.

— Нет, — потрясла она головой. Что делать? Поднять трубку или дождаться автоответчика? Сможет ли она выдержать еще один день ультиматумов?

— Это тот мужчина, который тебе изменил? — предположил Жюльен.

— Хуже. От этого человека я не смогу избавиться, как бы я ни старалась, — она схватила телефон и приняла вызов.

— Привет, — она постаралась звучать веселее, чем чувствовала себя на самом деле.

— Ава, это очень срочно, — отозвалась Рода. — Ты не получила мое сообщение, да?

— Какое?

— В смысле, «какое»? То самое. Первый класс на Гоа… крабовый салат… Это идеально — ты будешь идеальной к моменту, как мы доберемся на Азорские острова.

— Мам, я вообще-то сейчас во Франции.

Последовала тишина и Ава взглянула на Жюльена, который усиленно старался сосредоточиться на своей еде.

— Ава, связь ужасная.

— Нет, мама, я действительно во Франции.

— Но это невозможно!

— Вообще-то, в наши дни это не такая уж долгая поездка на Евростаре.

— Но… почему?

— Дебс меня пригласила, и мне была нужна передышка.

— Но я предлагала тебе передышку на Гоа.

— Мне нужно бежать. Прямо сейчас я ем восхитительно вкусный фалафель с довольно интересным французом, которого я встретила вчера вечером.

— Ава, это глупо…

— Пока, мам, — она бросила трубку и положила телефон на стол, выдыхая.

— Все в порядке? — спросил Жюльен. — Уверена, что точно хочешь находиться в холодном, заснеженном Париже, а не валяться на пляже?

Она кивнула.

— Мне кажется, на Гоа или Азорских островах нет фалафеля или камамбера.

— Зато там есть солнце и пальмы, — добавил Жюльен.

— Видел одну пальму — считай видел их все, — пожала плечами она.

— Только если ты не фотограф с наметанным глазом.

— А что, если вместо пальм взглянуть на Мону Лизу немного по-другому? — предложила Ава.

— Что же, Мадонна, звучит как очередной вызов, non?

Ава подняла свою пустую банку.

— Но сначала по еще одному пиву.

Глава 20

Лувр

Справа от музея группа музыкантов играла рождественские песни, одеты они были в сверкающие красно-белые наряды, а дирижер рядом взмахивал руками, задавая им ритм. Вокруг собралась небольшая толпа людей, держа бумажные стаканчики с кофе в руках. Жюльен наблюдал, как радостное волнение Авы увеличивалось с каждым шагом, пока они приближались к пирамиде Лувра — стеклянному треугольнику, окруженному фонтанами, которые выбрасывали холодные струи воды в заснеженный воздух.

— Я как будто оказалась в шоу Хрустальный лабиринт, Жюльен!

Как только она отошла достаточно далеко от него, он поднял камеру и сделал кадр. Она вскочила на борт фонтана, и на мгновение он подумал, что сейчас она прыгнет в воду. Но она остановилась и наклонилась, касаясь пальцами воды, в точности как колонн Пантеона, как будто хотела дотронуться, почувствовать себя ее частью.

— Жюльен! — позвала она. — Чего ты ждешь?

Каждый раз, когда она поворачивалась к нему, он выпускал камеру из рук, делая вид, что не фотографировал ее только что. Возможно, стоило спросить ее разрешения. Она могла бы согласиться. Это было не тем же самым, что и моделинг. Он не планировал ее использовать, но… он ведь знал, что она чувствовала. Она достаточно часто ему об этом говорила, а теперь, после ее разговора с матерью, все стало понятнее. Он замедлил шаг. Нужно было прекратить ее фотографировать. Тогда бы он не чувствовал эти внутренние противоречия… но ее восторг от всего происходящего, то, как она смотрела на эти места по-новому… это был очень удобный момент, как она говорила, возможность из множества других.

— Жюльен! — снова позвала его Ава. — Прости! Я уронила твою шапку в воду!

Он засмеялся и направился к ней.

— Вот так и должен выглядеть музей, не как тот стеклянный купол снаружи, — сказала Ава Жюльену, пока он вел ее ко входу вдали от толпы.

Здание было кремового, почти бисквитного цвета, все в арках и мягких линиях, с темно-серыми крышами разных форм — купол, прямоугольник, и еще одна форма, с которой Ава пока не определилась. Над каждой аркой вдоль фасада находились статуи, нависающие над площадью.

— Это пирамида, — сказал Жюльен. — Не купол.

— Она слишком современная, — возмутилась Ава. — Совсем не вписывается.

— Это искусство, — напомнил ей он. — Не все искусство должно подходить друг другу. В музее ты увидишь множество различных картин.

— Я это знаю, но большинство посетителей приходят сюда только ради Моны Лизы, разве не так? Она самая известная.

— Не нужно обязательно знать все экспонаты, чтобы наслаждаться искусством. В этом одна из его великих красот. Что один человек может найти привлекательным, другой же сочтет это…

— Ужасным?

— Я хотел сказать, не по вкусу.

— И что же вам по вкусу в Лувре, Месье Фитусси?

— Мне нравятся временные выставки, их разнообразие. Иногда это современные работы, иногда что-то более раннее, — сказал он. — Каждый месяц проходит новая выставка.

— Но что у тебя самое любимое?

Он улыбнулся.

— Я еще не знаю. В прошлый свой визит сюда я влюбился в масляную картину собаки. До этого это был пейзаж поля лаванд, в пастельных тонах. Назвать что-то самым любимым — значит, упустить возможность влюбиться во что-то еще.

Она вздрогнула от его слов.

— Я замерзла.

— Пойдем, — он взял ее за руку. — Вход недалеко.

Она замялась, удивившись его прикосновению. Его рука была теплой, и он просто так ее взял, без задней мысли, просто чтобы соединить их. Это было приятно.

— Прости за шапку, — сказала Ава, стуча зубами.

— Не переживай, у меня полно других.

Она ускорила шаг, чтобы быть с ним в одном темпе и наклонила голову, укрываясь от метели.

— Считаешь ее красивой? — спросила Ава, наклоняясь вправо и упираясь руками в колени для равновесия, и прищурившись, рассматривая Мону Лизу.

— А ты считаешь ее красивой?

— Я тебя спрашиваю.

— А я тебя.

— Ты первый… если тебе что-то видно за этим парнем с самой длинной селфи-палкой в мире.

— Да, я считаю ее красивой, — ответил Жюльен.

— Почему?

— Потому что она идеальна.

— Идеальна? — она вновь прищурилась, глядя, по ее мнению, на совершенно обыкновенную женщину, одетую в какой-то мешок.

— Несмотря на то, что, по твоим словам, ты не любишь модельный бизнес, ты смотришь на нее взглядом модели, — сказал Жюльен.

— Это не так, — возразила Ава.

— Разве? — переспросил он. — Ты не думаешь, что… ее улыбка недостаточно широкая? Или что ее прическе требуется лак для волос от Лореаль? Или одежда на ней не настолько впечатляющая?

— Ладно, — она толкнула его в бок. — Ты поймал меня на лаке для волос.

— Но, посмотри еще раз, — призвал Жюльен. — Картина красива в своей простоте. Никакой ретуши и фильтров.

Ава уставалась на женщину с длинными темными волосами и полуулыбкой. Да, ее руки выглядели так, словно были заключены в латексные перчатки, а ее брови пугающе отсутствовали, но в ней было что-то, что притягивало взгляд к картине. О чем она думала, когда садилась позировать? Она никак не могла знать о том, что сотни лет спустя люди будут съезжаться со всего света посмотреть на нее.

— Я раньше рисовала, — рассеянно сказала Ава.

— Правда?

— Немного.

— Пейзажи? Портреты?

— Нет, — она потрясла головой. — Мультяшных геров или карикатуры. Я рисовала своих школьных учителей.

Она улыбнулась, вспоминая довольно хорошие рисунки мистера Мортона.

— А ты не думала о том, чтобы построить на этом карьеру?

— Ну нет, это же были просто каракули.

— Но тебе это по-настоящему нравилось?

— Да, но я давно ничего не рисовала.

— Почему нет?

Она пожала плечами. Ответа на это у нее не было.

— Существует множество профессий, где требуется талант рисования, — сказал Жюльен. — Дидье, например, графический дизайнер.

— Ого!

Жюльен кивнул.

— Но есть и другие пути. Иллюстраторы книг, работа в кинематографе. Дизайн декораций, создание раскадровок. Талант к рисованию не всегда можно воплотить только в картинах, которые можно повесить на стену.

— Я даже не думала, что такой вариант возможен, — она взглянула на картину перед ней. Ей вспомнилось, как в шестнадцать лет она проводила каждую свободную минуту работая над искусством — курсовой для аттестата. Уроки, обеденные перерывы, ночи напролет — она стремилась к совершенству. Хотела доказать учителю, экзаменаторам, да и всему миру, что она нечто большее, чем протеже своей матери. Ей казалось, что если все увидят… если мать увидит… что у нее был другой карьерный путь, то, что ей действительно нравилось, ее настоящая страсть, то все сразу поменяется. Но несмотря на самую высокую оценку и то, что учитель дал рекомендации по ней в подготовительный курс по искусству, у нее был только один вариант — делать то, что Рода прикажет. В последние годы ей удавалось избегать моделинга, но она так и не смогла решительно отказать ей. Она позволила матери думать, что в конце концов вернется к этому бизнесу, и возможно, сама частично в это верила. Даже несмотря на то, что совсем этого не хотела, да и не была достаточно хороша, она допускала эту мысль просто, чтобы не думать о том, чего на самом деле хочет.

— Это еще одна Мадонна, — заметил Жюльен, когда Ава наконец вернулась к нему.

— Что?

— Мона, — пояснил он. — Это сокращение от Мадонны в итальянском.

— Правда? — спросила Ава. — Знаешь, что сказала бы моя мама? «Этой не помешало бы немного помады и конусовидный лифчик».

— А по моему мнению, от их отсутствия она только выигрывает.

Ава кивнула.

— Полностью согласна.

Глава 21

Отель «Азенкур»

После Моны Лизы они посетили временную выставку Юбера Робера. Согласно информации и Жюльену, художник был известен своими пейзажами и живописными изображениями руин. Ава потратила столько же времени, наблюдая за Жюльеном, рассматривающим картины, сколько смотрела на них сама. Ей нравилось то, как он останавливался перед ними, делал глубокий вдох, а затем замирал, словно стоял напротив человека, ожидая, пока тот начнет разговор. Казалось, он давал произведениям пространство, чтобы те могли вдохнуть и рассказать ему свою историю. В ее жизни было мало моментов, когда ей давали возможность вдохнуть полной грудью. Вместо того, чтобы постоянно беспокоиться о том, держит ли она осанку и плавную линию шеи, возможно, ей стоило задуматься о том, как постоять за себя и выяснить, чего она хотела от жизни.

К пяти вечера они вернулись в отель Авы. На дорогах были пробки — люди возвращались домой после работы. Снегопад продолжался, и Ава все еще мерзла. Ее конверсы насквозь промокли от снега, покрывающего тротуар. Через звуки сигналов такси и мопедов в морозном воздухе разносились голоса рождественских певцов. Аромат мяты, конфет и сосновых шишек сочились буквально из каждого здания.

Она улыбнулась Жюльену.

— Спасибо за сегодняшний день. Было весело.

— Да, — подтвердил он.

— Хорошие фотографии получились? — спросила она. — Может, удастся продать одну из них по цене маленькой страны?

Он сглотнул.

— Может быть. Кто знает, что будет нравиться людям в этом сезоне? Это как мода, разве не так?

— У Мадонны Лизы все сложилось неплохо, — ответила она.

Наступила тишина, и Ава не знала, что делать. Как правильно попрощаться с тем, с кем не была знакома еще вчера, но провела целый день, разделяя прекрасные моменты? С кем она, возможно, больше и не увидится? Во Франции целуют два раза в щеки, или один? Его взгляд был устремлен на нее. Его прическа не была испорчена шапкой. Лео никогда бы не допустил мысли надеть шапку, и неважно, насколько холодно на улице. Она вздрогнула. Почему она думает о Лео?

— Я, наверное, должен отпустить тебя, чтобы ты зашла согреться, — сказал Жюльен.

— Да, не помешало бы, — ответила она. — Нужно еще попытаться просушить обувь, пока Дебс вновь не потащила меня по клубам.

Она вытащила руку из кармана пальто и почти протянула ее ему для пожатия, но он наклонился вперед и поцеловал ее сначала в одну щеку, затем в другую. Ее лицо согревалось от каждого прикосновения, и она покраснела к тому моменту, как он отстранился.

— À bientôt, Мадонна.

— À bientôt, Жюльен.

Ава замялась. Она не хотела, чтобы он уходил. Как нелепо это было. Конечно же, ему надо было идти. Они были всего лишь двумя людьми, которые поспорили за ужином, а затем весь день осматривали достопримечательности, потому что похмелье Дебс не позволило той куда-либо выйти.

— Пока, — он помахал рукой и улыбнулся.

— Пока, — повторила она, и он развернулся. Он уходил, как и было положено случайным знакомым.

Его темное пальто и еще более темные волосы покрывались снежными хлопьями, пока он двигался вниз по улице мимо золотых и багровых лампочек на зданиях и мерцающих фар на дороге. Сегодняшний день был лучшим за долгое время… Париж, Франция, Камамбер, фалафель, Мона Лиза… и приятная компания, с которой эти впечатления можно было разделить.

— Жюльен! — позвала она, перекрикивая звуки улицы и делая пару шагов вперед, практически столкнувшись с кем-то в костюме феи. Слышал ли он ее? Она нашла взглядом его силуэт на дороге. Он обернулся, и она восприняла это как знак того, что нужно его догнать. Пробормотав извинения, она побежала сквозь толпу прогуливающихся людей.

Она сбилась с дыхания, когда остановилась перед ним.

— Прости… у тебя, наверное, куча других более важных дел… я просто подумала… может, тебе захочется повторить этот день, — ее зубы начали стучать. — Если нет, то скажи сразу, пока я не превратилась в снеговика.

— Ты хочешь увидеть больше мест? — поинтересовался Жюльен.

Она на мгновение задумалась и затем ответила.

— Нет, на самом деле я просто хотела смотреть, как ты фотографируешь. Мне нужно больше доказательств этой магии, о которой ты говоришь.

Он кивнул с улыбкой на губах.

— Суть магии, Мадонна, в том, что в нее нужно поверить, прежде чем она даст себя увидеть.

— Кто вы, мистер Фитусси, Уолт Дисней?

— Самый знаменитый мультипликатор, так?

Она покраснела, но не могла отвести взгляд от его глаз цвета изюма, пока он улыбался.

— Завтра? — уточнила она.

— У тебя не будет никаких дел с Дебс?

Вообще-то были. Утром. Слежка за Франсин и молитвы о том, что Гэри с ней не будет.

— Извини, ты наверняка будешь занят. И я только отвлекаю тебя, а не помогаю. Ты слишком вежлив чтобы сказать что-либо.

— Нет, это не так, — Жюльен улыбнулся, качая головой. — Утром у меня будет встреча, так что…

— С Лорен? — спросила Ава.

Он кивнул.

— Но… эм… мы можем… как насчет после обеда?

— Отлично! — Ава хлопнула своими холодными ладошками.

— Но ты должна пообещать мне кое-что, Ава.

— Что?

Он показал на ее ноги.

— Обувь потеплее и шапку, — он потянулся к ее волосам, нежно смахивая снежинки с белых прядей. Ее дыхание замерло, и она отвела взгляд, делая шаг назад.

— Завтра, значит? Около двух дня? Где? — спросила она.

— Сакре-Кер, — предложил он. — Тебе там понравится. Там собираются настоящие художники, а не всякие недоделанные фотографы.

Она помахала ему рукой.

— À bientôt, Жюльен.

— À bientôt, Мадонна.

Глава 22

Ава еле управляла окоченевшими пальцами, пока возилась с карточкой от двери. В третий раз она попыталась запихнуть карту в замок, но тут дверь распахнулась, и на пороге появилась Дебс — в полном макияже, с длинными фиолетовыми и зелеными сережками в виде елочных шаров, одетая только в свитер в стиле фэйр-айл.

— Пожалуйста, скажи мне, что это не платье, — Ава зашла в номер. — На улице минус четыре градуса. Если это действительно платье, то тебе точно понадобятся колготки в семьдесят ден.

— Это не платье, глупышка. Я только начинаю готовиться к ужину. А потом мы отправимся на мероприятие. Я тебе вообще-то написала.

— Я ничего не получила.

Ава окинула взглядом комнату, и ее внимание сразу же привлекла блестящая мишура с гирляндами, развешенная по всему номеру. На столе стояла маленькая рождественская елка, рядом с ней был пушистый снеговик. Здесь словно побывала команда декораторов рождественских витрин, превратив пространство в витрину Селфридж.

— Что произошло? — спросила Ава, плюхнувшись на кровать и снимая сумку с плеча.

— Тебе нравится? К обеду мне стало лучше, так что я немного прошлась по магазинам и купила украшения. Комната сразу стала уютнее, да?

— Ну, если кому-то по вкусу рождественская безвкусица.

— Мне реально нравится, — засмеялась Дебс.

— Надеюсь, ты не приближалась к офису Гэри?

— Нет.

— И ты не звонила в его парижский офис, притворившись, что тебе нужен доступ к календарю Франсин?

— Ну…, — Дебс глуповато улыбнулась.

— Скажи, что ты этого не делала!

— Не совсем… мама сказала, что только что позвонила Гэри в «Тулузу»… так что я позвонила в офис в Тулузе…

— О, Дебс…

— Что? Я должна была, да и… — она замолчала, сдерживаясь от рыданий.

— Дебс, что такое? — Ава встала и подошла ближе к подруге, беря ее за руку.

— Его там не было.

— Не было? — теперь она начала беспокоиться. Может быть, Дебс была права насчет этой ситуации. Ее желудок начал тревожно сжиматься, как будто фалафель и французский сыр внутри взбивали миксером. Она не хотела, чтобы ее подруга вновь прошла через это. И Сью. Бедная, добрая Сью, ее вторая мама.

— Они сказали, что он был на встрече, — Дебс вытерла глаза рукавом своего джемпера.

Тревога в животе слегка отступила.

— На встрече? — уточнила Ава. — Ну, это хорошо, разве не так? Потому что это значит, что он в Тулузе. Да?

Она посмотрела на Дебс.

— Нет, не глупи. Они наверняка его покрывают. Я позвонила через секунду, секунду после того, как поговорила с мамой. Невозможно положить трубку после разговора с женой и тут же побежать в переговорную.

— Я знаю, что ты переживаешь, Дебс, как и я, но я действительно не считаю, что работники Космос Протекшн стали бы покрывать Гэри и его интрижку. Правда, — она сжала руку Дебс.

Та посмотрела на нее широко распахнутыми глазами, все еще влажными от слез.

— Правда-правда?

— Правда-правда, — подтвердила Ава. — Я уверена, что он на самом деле был на встрече.

— Я реально с ума схожу, да? Просто до завтра еще так далеко, и мне нужно думать о своих статьях. Я все волосы себе сегодня изжевала, пока переживала и ждала.

— Прекрати это, — Ава притянула ее в объятия.

— Надо, знаю.

— Если ты не прекратишь этого делать, то не сможешь сосредоточиться на статьях.

— Знаю, — Дебс шмыгнула и отстранилась от Авы.

Ава вытащила телефон из кармана, чтобы проверить сообщения.

Лео.

Вопреки здравому смыслу, она открыла сообщение. Никакого текста, снова фотография. Он и она, на верхнем этаже Эйфелевой башни, улыбающиеся для селфи, как двое влюбленных. Без шапок. Хотя, это же была весна. Она выглядела счастливой. Он выглядел счастливым. Она и была таковой, какое-то время. Но как теперь она могла узнать, были ли его чувства искренними, когда он смог так легко ее бросить?

— Ты не мое сообщение читаешь, — Дебс придвинулась ближе к Аве. — Иначе у тебя бы не было такого выражения лица. Это Лео?

Ее руки взметнулись к губам.

— Ничего такого, с чем бы я не справилась, — пожала плечами Ава.

— Ты не обязана справляться в одиночку, Ава. Я рядом, — напомнила Дебс.

— Я знаю, но у тебя своих забот полно. Не хочу добавлять тебе еще.

— Давай-ка я сама это решу. Я с удовольствием пожалуюсь на его публикации в Фейсбуке, или позвоню, чтобы заявить о его отвратительном обслуживании, или все, что ты от меня хочешь, чтобы он ответил за то, как он себя вел с тобой.

— Ты не обязана, — мягко улыбнулась Ава. — Но спасибо. Я запомню это на случай, если кто-то насолит мне в будущем.

— Отлично, — ответила Дебс. Она достала свое зеркальце и расширила глаза, оценивая, что можно исправить в макияже. Захлопнув его, она посмотрела прямо на Аву. — А теперь я хочу услышать все о твоем дне с харизматичным оператором.

Щеки Авы запылали, и она отвела взгляд, уставившись на свои мокрые и грязные кеды. Наклонившись, она начала развязывать шнурки.

— Ага, молчишь и избегаешь взгляда. Вот это уже интересно, — Дебс сложила руки вместе. — Ты исполнила с ним желание напиться, или он оказался случайным незнакомцев, к которому ты решила потянуть губки?

Ава вздохнула и выпрямилась.

— Это были два пункта из старого списка. Из того, который ты заставила меня разорвать на кусочки, потому что он был написан подростком, — напомнила она. Обрывки все еще лежали в кармане ее пальто.

— Слишком короткий ответ, — нараспев ответила Дебс.

Ее взгляд упал на ее холодные пальцы, и она вспомнила, как касалась ими каменных столбов Пантеона, окунала в воду в фонтане у Лувра, возилась с фалафелем. Все это на фоне рождественского Парижа, с Жюльеном… умным, забавным, интригующим Жюльеном, который, казалось, прекрасно ее понимал, как никто раньше.

— Мы хорошо провели время, — наконец, промолвила Ава. Хорошо совсем не отражало сути, но это все, что она могла сказать. Усталость накрывала ее после долгой ночи и раннего утра.

— Ты же не грубила ему снова? — спросила Дебс. — Оператором мозги не промывают, знаешь ли, они все отдельные личности.

Ава стянула обувь, оставшись в мокрых носках.

— Я была предельно вежлива.

— Хорошо, — Дебс удовлетворенно выдохнула и, вставая, подошла к шкафу. — Потому что вы оба мне сегодня понадобитесь.

— Что? — Ава стащила носки, наблюдая, как вода капает с пальцев ее ног.

Дебс неодобрительно фыркнула.

— Ты так и не прочитала мое сообщение?

— Просто скажи мне, Дебс, ты же рядом со мной…, — она моргнула несколько раз. — Ты держишь что-то, что может быть как предметом одежды, так и тем, во что заворачивают рождественскую индейку перед запеканием.

Серебристая мини-юбка, блестящая, как фольга, могла запросто кого-то ослепить.

— Тебе нравится? — спросила Дебс. — Я купила ее сегодня в маленьком винтажном бутике. Настоящие семидесятые!

— Кажется, я видела ее на ком-то в Голосе, но мне нравится. Теперь расскажи мне о сегодняшнем вечере!

— Итак, я зарезервировала столик на ужин для нас с тобой в этом чудесном бистро у Пон Неф, где я была днем, а затем мы встречаемся с Дидье, и надеюсь, с твоим Жюльеном, и…

— Он не мой Жюльен. Я почти его не знаю, Дебс, — вздохнула Ава. Хватит с нее мужчин. Она совсем не была заинтересована в том, чтоб сделать кого-то своим, или самой быть чьей-то.

— Хорошо, но сегодня у нас будет возможность узнать их получше… ну и всех остальных на вечеринке, — продолжила Дебс.

— Вечеринке? — теперь она была немного напугана.

Дебс хлопнула в ладоши.

— Я нашла ее сразу в сети, стоило мне загуглить «одиночки в Париже».

Ава сглотнула. Ей не нравилось, как это звучало — как нечто, в чем она не хотела принимать участия. Она надеялась, что все обойдется только исследованием рынка, или переодеванием в сыр Babybel.

— Мы идем на блиц-свидания, — объявила Дебс, потряхивая юбкой из фольги, словно это была часть шоу.

— Нет, — Ава потрясла головой так, словно услышала новости о чьей-то смерти. — Нет Дебс, мы не идем.

Она встала на свои замерзшие ноги и взглядом поискала, куда можно будет повесить свои сырые носки.

— Знаю, о чем ты думаешь… — начала говорить Дебс.

— Нет, ты не знаешь.

— Ты думаешь, что это глупо и нелепо, что там будут одни отчаянные разведенки в возрасте, которые ищут второй шанс в любви и…

— Нет, мне такое даже в голову не приходило, — Ава повесила свои носки на батарею.

— Ну, все будет не так. Это очень официально, — продолжила Дебс. — Все начинается онлайн в приложении, затем каждую пару недель у них проходят реальные встречи. Я посмотрела видео с их последней вечеринки, выглядело весело! Никаких этих колокольчиков, переходом к следующему человеку каждые 5 минут. Ты выбираешь имя… Думаю, я буду Флоренс. А ты можешь быть…

— Найтингейл?

— Не говори глупостей!

— И Машина?

— Ава…

— Не буду я выбирать себе имя, потому что я не иду. Я не хочу позиционировать себя как одиночка, желающая найти любовь, потому что это не так.

— Это всего лишь ради моей статьи, — сказала Дебс. — Вот почему я попросила Дидье пойти с нами, и чтобы он позвал Жюльена тоже. Так я могу получить оценку и с мужской точки зрения.

— Ну и хорошо, мнения трех людей более чем достаточно, я там не нужна, — она прошла в ванную и захлопнула дверь за собой. Закрыв глаза, она прислонилась к ней. Почему Лео продолжал ей написывать? Что вообще происходит с ее лучшей подругой, Парижем и Рождеством? Почему Дебс не могла написать статью о вине или сосиссоне? Она бы с удовольствием взялась за их исследование. Только не знакомства и отношения. Не сейчас.

— Ава, — Дебс осторожно постучала в дверь. — Прости. Глупо было предлагать тебе такое. Надо было догадаться и не язвить в отношении Лео. Ты же его любила? А он оказался таким подонком, — Дебс сделала вдох. — А если я узнаю, что и Гэри точно такой же…

Ава потрясла головой. Надо было перестать позволять этому подобию человека… этому псу… занимать ее мысли старыми фотографиями в сообщениях.

— Что ж, скажем так, отношения — последнее, что я хочу исследовать, но… я немного в отчаянии.

Ава открыла глаза и сделала вдох. Вечеринка со знакомствами пройдет легко, если у нее нет цели найти кого-то. Она могла бы просто пить, наблюдать и чувствовать жалость ко всем, кто верил, что любовь можно найти за пару минут разговора под фальшивым именем.

— Но все реально в порядке, я пойду одна, — отозвалась Дебс.

— Нет, — ответила Ава. Она распахнула дверь и встретилась взглядом с подругой. — Нет, не пойдешь. Я с тобой, — решительно продолжила она. — И я познакомлюсь с любым отчаянным мужчиной в возрасте, которого ты мне подсунешь, во имя исследований.

Дебс улыбнулась.

— Formidable!

Глава 23

У Беттины, улица де Тюрбиго

В ту же секунду, как Жюльен зашел в бар, он понял, что Дидье обманул его насчет рабочего мероприятия. Внутри кружили десятки людей вокруг группы женщин в одинаковых футболках с планшетами. Помимо обычных рождественских украшений и гирлянд, здесь также находились постеры, надписи на которых он не смог прочитать на расстоянии, а в бокалах у людей были розовые трубочки.

— Выпьем, мой друг, — Дидье хлопнул его по спине и повел к барной стойке.

— Дидье, почему мы здесь? — спросил Жюльен, следуя за другом.

— Я же говорил тебе, — ответил тот, не вдаваясь в подробности.

— А теперь я тебе не верю.

Дидье улыбнулся, зубами вытаскивая сигарету из упаковки.

— Если бы я тебе рассказал, ты бы не пришел.

Отрицать этого Жюльен не мог. Он устал. После месяцев ничегонеделания, ранний подъем и целый день прогулок оказались не только захватывающими, но и изнуряющими. Он прищурился и прочитал слова на постере.

— Свидания? — воскликнул он. — Дидье, свидания?

— Ты так говоришь, как будто боишься этого слова.

— Что мы тут делаем, Дидье? Я не хочу никаких свиданий.

— И я все еще не знаю, почему.

— Потому что…, — начал он.

— Потому что? — переспросил Дидье, не сводя с него взгляда в ожидании ответа.

— Потому что… я не хочу никаких свиданий.

— Ты расстался с Моник год назад.

Жюльен промолчал, в надежде, что Дидье закажет напитки им двоим. Он знал, что прошел уже год. Он закончил отношения через пару недель после смерти Лорен. Моник говорила, что хотела поддержать его, но было очевидно, что это не так. Она хотела поговорить, а он не хотел, и когда он раздевался перед сном, она отворачивалась от шрамов, которые у него остались. Им обоим пришлось бы пойти на компромиссы, и никто из них не мог, да и не хотел этого делать.

— Пора тебе снова принять этот мир, Жюльен, — подмигнул Дидье. — Принять женщин.

— Ты хочешь с кем-то познакомиться? — быстро спросил он его.

— Я всегда хочу с кем-то познакомиться, — улыбнулся тот.

— Я думал, вы и Дебс…

— А я думал, вы и Ава…, — он оставил фразу недосказанной и игриво поднял брови.

Жюльен потряс головой.

— Почему нет? — поинтересовался Дидье. — Ты же провел с ней день. Она очень милая, разве нет? Возможно, немного упрямая.

— Да, она такая, — согласился Жюльен. Он не мог подобрать подходящее слово, но был уверен, что смог бы создать целую выставку с фотографиями только цвета ее глаз.

— Что тогда?

— Она не ищет отношений, — просто ответил Жюльен. — Как и я. И двое людей могут быть друзьями, не вмешивая в это что-то еще.

— Например горячие, твердые части тела? — Дидье провел рукой по груди, приоткрыв рот, как актеры в порнофильмах. Жюльен ткнул его в плечо.

— Просто закажи нам пива.

— Значит, остаешься? — заключил Дидье.

— Только чтобы посмотреть, как ты выставляешь себя идиотом.

— И чтобы помочь Дебс, — заявил тот.

— Что?

— Вот почему мы здесь, друг мой. Мы одинокие мужчины в большом городе. Дебс и Ава вот-вот должны приехать.

Он тут же пожалел, что не переоделся.

— Ай! Хватит меня торопить! — Ава споткнулась в обуви, пытаясь удержать равновесие. Ей пришлось надеть обувь Дебс, так как ничего подходящего у нее больше не было, а конверсы сохли под батареей в их номере. Это были обычные черные сапоги до колен, больше на размер. Даже надев три пары носков — повторяя за Жюльеном — ей было тяжело шагать по мокрой от снега парижской брусчатке. К тому же единственной вещью, которая подходила к сапогам, оказалось черное хлопковое платье, больше из летнего гардероба, чем из зимнего. Она подумывала о том, чтобы не снимать свое пальто даже в помещении.

— Как много людей на улице, — Дебс окинула взглядом занятые столики на тротуаре, люди в теплых одеждах пили пиво и вино под ярко-красным навесом с китайскими фонариками. — И внутри тоже.

— Отлично, — с сарказмом ответила Ава, осторожно ставя одну ногу перед другой. — В смысле, вау! Идеально для твоего исследования. Еще больше достойных мужчин, которые поддадутся моему несравненному обаянию.

— Ты же попытаешься Ава, правда? — спросила Дебс.

Не беспокойство ли увидела она в обычно невозмутимом выражении лица своей подруги?

— Да, конечно. Я же обещала.

— Хорошо, — ответила Дебс.

Ава не упустила перемены в голосе подруги. Что-то было не так, и дело было не в ее спадающих сапогах.

— Что-то случилось, Дебс? Ты мне чего-то не договариваешь?

— Конечно же нет, глупенькая, — вернула свое привычное спокойствие та.

— Ну-ка хватит, — Ава топнула ногой по снегу и уткнула руки в бока.

— Давай зайдем внутрь, — уклонилась от ответа Дебс. — Реально холодно.

— Я буду топать сильнее, если ты мне не ответишь. Может, даже сломаю каблуки твоих очевидно дорогущих сапог.

Паника проскользнула по лицу Дебс.

— Есть еще один писатель, — еле слышно ответила она.

— И?

— Я всегда была той, к кому первой обращались за идеями об образах жизни, путешествиях, моде, — Дебс подняла руку к своим красным губам и подавила всхлип.

— Господи, Дебс, что происходит? Скажи мне!

— Есть кто-то еще, кому достаются лучшие темы. Ее зовут Труди. В смысле, что за имя вообще такое? Настоящее ли вообще оно? — спросила Дебс практически в истерике. — Она забирает у меня все… У нее какие-то новые идеи, реально интересные темы и разные взгляды на все, и люди перестали мне звонить, они звонят Труди.

Ава потянулась вперед и заключила в объятия Дебс, в ее сережках с Дедом Морозом, с блестками в волосах, в свитере с узорами и юбке из фольги для запекания.

— А как же статья о рождественских рынках и одиночках Парижа? Тот журнал, для которого ты их пишешь, хочет твои статьи.

— Нет, — шмыгнула Дебс. — Нет, не хотят. Мне никто не давал заказов.

— Как это?

— Никто ничего мне не поручал написать уже несколько месяцев. Я пыталась придумать что-то новое, как эта Труди, но никто ничего не купил.

— Но поездка и отель… я думала…

— Я надеюсь отправить статью о рынках подруге из журнала ЛюблюХэппиЭнды, а она попытается продвинуть ее в их рождественский выпуск, но это не оплатит аренду в следующем месяце. — Дебс вздохнула. — А что касается одиночек… если я смогу сделать фотографии так, чтобы рождественские украшения на них не попали, я постараюсь продать статью в летнее издание Diversity. Мне бы не помешала Сара Джессика Паркер и вся их компания на Нетфликс или что-то вроде того.

Ава похлопала подругу по спине, а затем отстранилась, чтобы посмотреть той в глаза. Та продолжала говорить.

— И вся эта история с Гэри и мамой. Подвернулось в подходящий момент… ну, не в самый, конечно, но… Я решила приехать сюда, последить за ним, и убить двух зайцев одним выстрелом, придумать что-то для статьи и, надеюсь, сохранить крышу над головой… и для мамы тоже… Потому что если Гэри изменяет, то я не знаю, что случится с их домом.

— Так, остановись, — скомандовала Ава. — Замолчи и послушай меня. Забудь на сегодня о маме и Гэри. Думай о вечеринке. Сосредоточься на том, что эта Труди ничем не лучше тебя. Где она была, когда ты первой предсказала, что все будут носить шаровары?

— Это было вдохновение, — губы Дебс тронула улыбка.

— Вот именно, — сказала Ава. — Как и одиночки в большом городе. И мы сделаем так, чтобы все получилось.

— Ты правда так думаешь? — спросила Дебс, осторожно трогая уголки глаз, словно беспокоясь о том, как бы макияж не потек.

— Конечно, и я все для этого сделаю, — Ава выпрямилась, будто готовилась к бою. — Даже если каждый достойный мужчина тут выглядит как Наполеон Бонапарт.

Дебс сделала глубокий вдох и кивнула.

— Пойдем, — приободрила ее Ава. — И так получилось, что я знаю фотографа, который обожает ретушировать рождественский декор.

Глава 24

Аве пришлось признать, что бар был переполнен, и все отлично проводили время, включая ее саму. Место было идеальным для наблюдения за людьми, не переживая о том, что кто-то это заметит. Все присутствующие хотели быть в центре внимания… и чтобы их псевдонимы написали на карточке, разрисованной сердечками.

Она наблюдала за Жюльеном в работе. С камерой на шее, с полным сосредоточенности лицом, с темными волосами, падающими на лоб. Он фотографировал. Когда она попросила его поснимать вечеринку для статьи Дебс, он только был рад помочь. Она была уверена, что для него это был предлог не принимать участие в играх — до тех пор, пока Дебс не сунула карточку ему в руку и не напомнила о расписании.

— Bonsoir!

Ава отвернулась от подноса, куда она ставила напитки для их компании, и встретила взгляд говорившей женщины. Она была с иголочки одета в темно — серый брючный костюм и ярко — красную шелковую блузку. Ее длинные темные волосы падали чуть ниже плеч.

— Здравствуйте, — с улыбкой поприветствовала ее Ава.

— О, вы англичанка, — отметила та.

— Да, прошу прощения, мой французский оставляет желать лучшего.

— Зато ваши волосы очень запоминающиеся, — сказала женщина и протянула руку. — Я Каролин.

— Приятно познакомиться, — Ава пожала ее руку. — Меня зовут Ава.

— Ава, — повторила та. — Какое красивое имя.

Она улыбнулась, ее рука все еще была в ладони женщины. Она осторожно отдернула ее, насколько это было возможно, пока та наконец не отпустила ее.

— Итак, — сказала она. — Вы участница этой группы. Из приложения?

— Да, — подтвердила Каролин, не сводя взгляда с Авы. — А вы?

— Нет, — она покачала головой. — Я здесь, чтобы помочь своей подруге.

— Найти ей пару?

— Что-то вроде этого, — уклончиво ответила она.

— А вы, Ава, вы ищете здесь знакомства?

Ава вновь покачала головой.

— Нет, — твердо ответила она. — Нет… не в данный момент.

— Только что закончили отношения? — Каролин наклонилась чуть ближе, положив руку на барную стойку.

— Все сложно, — она выдохнула. Сложного тут ничего не было, но она не собиралась плакаться о том, как отвратительно закончились ее отношения, на вечере знакомств. — Фу, мужчины, — добавила она, заставив себя рассмеяться.

— Возможно, в этом ваша ошибка, — ответила Каролин, положив свою руку поверх Авы.

— Оу, — Ава перевела взгляд на руку Каролин, а затем на ее глаза. Она улыбнулась и аккуратно убрала свою руку, потянувшись к бутылке пива. — Прошу прощения, но меня интересуют мужчины. Точнее, сейчас не интересуют, но в будущем я планирую вновь к ним вернуться… если смогу найти кого-то, кто не будет врать или изменять.

— Вы уверены? — спросила Каролин с игривой улыбкой на губах.

— Да, — ответила Ава. — Да, возможно, я выгляжу в точности как Эллен, но я совершенно точно предпочитаю крок месье.

Каролин кивнула и подняла свой бокал вина.

— Очень жаль.

— Но я желаю вам удачи, — ответила Ава. — Здесь очень много других замечательных женщин… не то, чтобы я на них смотрю… в таком смысле.

Она сделала глоток пива, и Каролин отошла от бара к другой группе людей.

— Развлекаешься?

Ава чуть не выронила пиво, неожиданно услышав голос Жюльена рядом с собой.

— Я заказала тебе выпить, — она протянула ему бутылку. — Прямо перед тем, как ко мне начала приставать прекрасная леди по имени Каролин.

Жюльен улыбнулся.

— Дидье разговаривает с парнем по имени Горацио уже минут двадцать.

— Еще я поняла, что у меня прическа как у лесбиянки.

— Такого не существует, — засмеялся Жюльен.

— А может, и да.

— Все люди разные, Ава. Ты думаешь, если кто-то выглядит определенным образом, то и ведет себя также?

— Нет, но… Ладно, может, иногда. Я так привыкла думать.

— Как тебе не стыдно, — он присел на барный стул.

— Помоги мне сюда залезть, — Ава протянула ему руку и поставила одну ногу на металлическую подножку. Оперевшись на Жюльена, она запрыгнула на стул рядом с ним.

— Я много чего поснимал, — сказал он. — Я фокусировал камеру на взаимодействиях между гостями, не на рождественской елке и гирляндах.

— Спасибо. Эта статья многое значит для Дебс.

— А Дебс много значит для тебя.

— Так и есть.

Жюльен был рад, что Ава не попросила его показать ей фотографии, потому что кроме снимков людей на вечеринке, он также сделал парочку кадров с ней. Дело было не только в форме ее лица сердечком, и не в том, как она держала себя — прямая спина, словно она противостояла всему миру и не извинялась за это — но и в чем-то неуловимом, в некой сущности, в чем-то исключительно ее.

— Итак, Мадонна, как там твоя карточка? — спросил он, намекая на те, которые им всем раздали.

— Мадонна — не мое имя для знакомств, — засмеялась Ава.

— Да?

— Да, Я Жаклин. Кажется, это звучит по — французски. А ты кто? — она выхватила карточку из его рук и фыркнула. — Паскаль! Ужасно.

— Почему же, Жаклин? — спросил он.

— Ты вообще не похож на Паскаля.

— Разве? А на кого я тогда похож? — он не сводил с нее взгляд.

— На Жюльена, конечно.

— Спасибо, Мадонна… Наверно, — с улыбкой смотрел он нее.

— И что, ты уже написал что-то на ней?

Ее взгляд упал на его карточку, и он быстро ее схватил, подняв над головой, чтобы она не дотянулась.

— Мне кажется, это должно быть конфиденциально.

— Да ладно, я-то думала, мы друзья, — Ава попыталась встать на подножку стула и потянуться выше. Он засмеялся, когда она взмахнула руками, словно отчаянный канатоходец, потерявший баланс.

— Ты упадешь, — предупредил он, поднимая карточку выше. Ава уселась обратно, нахмурившись.

— Не понимаю, почему это должно быть секретом.

— А у тебя есть отметки на твоей карточке?

— Возможно, — ответила Ава. Она скрестила руки на груди.

— Мужчины или женщины? — подразнил ее он.

— Очень смешно.

Он опустил свою карточку и протянул ей.

— Ты, наверное, была права насчет Паскаля.

Ава взглянула на него.

— Тут ничего не написано.

— Я фотографировал, вообще-то.

— Знаю, но нам нужно постараться ради статьи Дебс.

— Мы могли бы… поговорить друг с другом, — предложил он.

— Не уверена, что это будет считаться.

— Цель статьи в том, чтобы рассказать о парижских свиданиях и знакомствах, не так ли? — это то, о чем в конце концов поведал ему Дидье.

— Ага.

— Ну, значит вот оно, — ответил Жюльен. — Двое одиноких людей в окружении свиданий.

— Которые я не ищу, — добавила Ава.

— Ох, Мадонна…

— Жаклин.

— Где же твоя любовь к ролевым играм? — улыбнулся он.

Ава открыла свою вторую бутылку пива и стала себя чувствовать менее нелепо посреди одиночек в Париже. Мерцающие гирлянды и подстаканники с Санта — Клаусом на каждом столе тоже раздражали все меньше, и в качестве компании у нее был Жюльен, кто-то уже знакомый, не ищущий отчаянно отношений.

Они нашли в середине зала столик на двоих, в центре которого на палочке стоял шарик в форме сердца. Она чуть наклонилась вперед и заговорила поверх песен о любви из восьмидесятых, играющих фоном.

— Какая у тебя любимая поп — группа?

Жюльен покачал головой.

— Сначала ты спрашивала меня о фильмах и хлопьях на завтрак, а теперь ты спрашиваешь меня о поп — музыке?

— Ну, об этом я бы спрашивала на свидании, — она заулыбалась. — Помни, что это все ради Дебс, — она откинула голову назад. — Ради моей лучшей подруги, которая в данный момент пробует свои фразочки для флирта на ком-то в костюме Гринча.

Жюльен засмеялся.

— Я не знаю. Я не выбираю кого-то одного. Я слышу что-то — мне нравится, смотрю что-то — я наслаждаюсь этим, — он улыбнулся. — Я не считаю, что нужно потом слушать все песни этой группы или смотреть все фильмы с этим актером в главной роли.

— Что с тобой не так? — воскликнула Ава. — Неудивительно, что ты одинок. Твои бывшие девушки, наверно, считали тебя жутко раздражающим.

— А твои парни? Все отвечали на эти вопросы?

— Только самые достойные.

Жюльен кивнул, откинувшись на спинку стула.

— В таком случае…

Ава вновь наклонилась вперед.

— Да — да?

— Мне нравится Coldplay.

Ава кивнула и сжала свою бутылку пива. Ее желудок слегка закрутило, пока она переваривала информацию. Он сначала назвал какие-то французские фильмы, о которых она ничего не слышала, но затем упомянул Людей Икс … и шоколадные хлопья… а теперь Coldplay. Если бы все было по — настоящему, если бы она искала отношения, у них была бы идеальная совместимость. И глаза с каждой секундой становились все больше похожи на шоколадки Cadbury 's. Наверное, не стоило заказывать третье пиво. Она поставила свою бутылку на стол.

— Что-то не так с Coldplay? — спросил Жюльен.

Она покачала головой.

— Нет, конечно. Крис Мартин — гений.

— Ты фанатка?

— Возможно, у меня добавлены все их песни в Spotify, — признала она. Он улыбнулся.

— Что насчет твоего любимого фильма?

— Заложница, конечно же. За ним сразу же следует Заложница 2.

— А, фильм, действие которого происходит в Париже, — отметил Жюльен.

— Первый раз я его посмотрела в самолете, когда летела в Нью — Йорк с мамой. Ее он напугал до смерти. Она звонила консьержу отеля каждый раз, когда видела кого-то, по ее мнению, похожего на похитителя.

— Я бы познакомился с твоей мамой, — посмеялся он.

Ава потрясла головой.

— Нет, не стоит, — она набрала воздух в легкие.

— Если тебе нравилось рисовать в школе, почему ты дальше не стала это развивать?

Она вздохнула.

— Я же тебе говорила. Я не смела допускать даже мысли о том, что могла бы заниматься чем-то подобным. У моей матери были другие планы, и я делала все, что могла, чтобы облегчить себе жизнь. Когда они с отцом постоянно ссорились, все, что я хотела, это чтобы все было… менее удручающе.

— А сейчас? У тебя есть время принимать собственные решения.

Она кивнула.

— Вот только сейчас, когда у меня есть выбор, все кажется подавляющим. В плане, с чего же мне начать? — она оглянулась, осматривая выпивающих, смеющихся людей, занимающихся своими делами, ищущих любовь, у которых, казалось, все было под контролем.

— Требуется лишь один первый мазок кистью, — мягко сказал Жюльен. — Как с Мона Лизой.

Ава кивнула и улыбнулась.

— Знаю. Но я люблю ручки. У меня даже есть любимый бренд! Я поклонница Bic. Я всегда рисовала их синими ручками, и ничем другим. Я рисовала своих друзей и учителей, когда мне нужно было готовиться к урокам… по вырубке лесов или… по Первой Мировой Войне… и у меня довольно хорошо получалось! — она вздохнула. — Но, когда я закончила школу, и даже получила высшую оценку по искусству, у моей мамы уже были запланированы задания на лето, и на этом все кончилось. Никаких больше ручек. Никаких рисунков. В чем был смысл?

Он улыбнулся.

— Смысл в том, что я верю — ты можешь быть тем, кем хочешь.

— Что насчет тебя, Жюльен? Нет искушения вернуться обратно в финансы?

— Нет, — ответил он. — Я обнаружил много чего еще в фотографии, о чем не подозревал. Еще выпить?

— Только одно пиво, — ответила она и затем перешла на шепот. — Я бы на твоем месте держалась подальше от мужчины в красном бархате. Он выпил минимум пять бокалов вина, и последние двадцать минут пристально смотрит на тебя.

— Я рискну, — Жюльен встал с места.

Ава улыбнулась и проводила его взглядом до бара. Те симпатичные джинсы, которые на нем хорошо сидели с утра, все так же хорошо сидели и сейчас, как и его белая рубашка. Вне всяких сомнений, французы действительно лучше всех знали толк в стиле.

— Как дела?

Дебс плюхнулась на стул, в котором сидел Жюльен и посмотрела на Аву.

— Хорошо, — ответила она. — Да, исследование в процессе, как и обещала, а Жюльен наделал фотографий.

— Ты говорила с кем-то еще, кроме Мистера Кодак?

— Да, — тут же отозвалась Ава. — Я познакомилась с довольно приятной лесбиянкой по имени Каролин. И если бы я интересовалась девушками, я бы точно дала ей свой номер. Она очень похожа на Джиннифер Гудвин.

— Дидье проделал безупречную работу. — Дебс окинула взглядом помещение. — И он рассказал мне о рождественском рынке, куда мы обязаны пойти. Очевидно, это главное место, где нужно закупаться рождественскими вещами в Париже. Но Ава, ты должна мне помочь написать статью о них, а не скупать там все подряд.

— Неужели? В последний раз, когда мне нужно было остановить тебя от покупок, мне пришлось приковывать твои запястья к твоей сумке… самой глубокой, откуда ты не смогла достать кошелек.

— Я ее пожертвовала на благотворительность… кстати, осталось десять минут до получасовых разговоров.

— Звучит как быстрые свидания под другим именем, Дебс.

— Думай о статье. Мое имя на крупном издании от Diversity. Потому что ты реально любишь меня.

— Ладно, но я буду ждать обеда на этом французском рынке.

— Договорились.

Глава 25

Снаружи «У Беттины»

На улице было тихо, когда они наконец покинули сходящую на нет вечеринку в кафе «У Беттины». Выпив на одно пиво больше, чем следовало, Ава еле стояла на ногах. Она взяла Дебс под руку и закрыла глаза, положив голову ей на плечо.

— О нет, не смей, — Дебс отодвинулась, и Аве пришлось поднять голову. — Ты мне нужна завтра утром в боевой готовности.

— Ага, — Ава расширила глаза, изо всех сил стараясь подавить зевоту. — Наша секретная миссия.

— Не смешно, — напомнила ей Дебс.

Ава попыталась отогнать от себя алкогольные пары и повернулась к подруге.

— Знаю. Извини. Не подумала.

Дебс вдохнула, сильнее закутавшись в плащ.

— А я слишком чувствительна. Со всеми этими переживаниями о маме, Гэри и этой чертовой Труди…

— Так я заказываю такси? В клуб? — Дидье появился сбоку, сопровождаемый Жюльеном.

— Нет, — хором ответили девушки.

— Прости, — продолжила Дебс. — Это прозвучало немного грубо. Я лишь хотела сказать, большое спасибо за то, что ты пришел сегодня помочь мне с моей статьей.

— Всегда пожалуйста, — поклонился Дидье. — Тогда мы проводим вас до отеля.

— Не стоит, все в порядке, — ответила Дебс. — Мы доберемся на метро.

— Думаю, нам тоже надо идти, Дидье, — согласился Жюльен. — У нас у всех есть дела завтра утром… работа, например.

— У меня гибкий график, — отозвался Дидье. — Как и мои танцевальные конечности.

Он вытянул ногу, словно готовясь пробоваться в шоу танцев.

— Ну, нам с Дебс нужно рано встать, чтобы… — Ава увидела, как та кинула ей предупреждающий взгляд. — …Пройтись по рождественским рынкам, и… — она перевела взгляд на Жюльена. — Тебе нужно встретиться с сестрой.

Жюльен почувствовал, как кровь отлила от его лица. Вот что происходит, когда говоришь о ком-то в настоящем времени и не проясняешь ситуацию. Нужно было сказать что-то раньше, когда Ава предположила, с кем именно у него была назначена встреча. Вместо этого он не стал ее поправлять. Но как он мог сказать что-то сейчас? Перед Дидье и Дебс? И что Ава тогда о нем подумает? Он провел весь день и вечер с ней, говоря о Лорен так, словно она до сих пор жила в квартире в паре кварталов от него.

— С кем ты встречаешься? — переспросил Дидье.

— Надо идти, — Жюльен взял Дидье под руку. — Я не верю, что его рабочие часы такие же гибкие, как его ноги, — он быстро помахал рукой, уводя друга от девушек. — À bientôt, Дебс. À bientôt, Ава.

— Что происходит, Жюльен? — спросил Дидье, как только они отошли. Он потянул руку, пытаясь высвободиться из хватки Жюльена.

— Ничего. Давай поделим такси на двоих, — он ускорил шаг, идя вниз по улице навстречу сверкающему в ночном воздухе снегопаду.

— Ава сказала, ты встречаешься завтра с сестрой, — повторил Дидье.

Инстинктивно Жюльен обернулся вслед девушкам, уходящим в противоположном направлении, держась за руки.

— Молчи.

— Жюльен, — осторожно начал Дидье. — Лорен мертва.

Жюльен остановился, закрыл на мгновение глаза, затем открыл их снова, уставившись на друга.

— Я знаю, — прошептал он.

— Тогда с кем ты завтра встречаешься?

— С отцом, — выдохнул он. — Это не то, о чем ты думаешь.

— Я и не знаю, о чем думать, — тот скрестил руки на груди.

— Я рассказал Аве о Лорен. О той фотографии с яблочного сока, о том прекрасном времени, которое мы проводили вместе, ее работе, Шарле… обо всех воспоминаниях, что у меня были… просто я не стал ей говорить, что ее уже нет, — он услышал, как Дидье выдохнул.

— Жюльен…

— Знаю. Надо было сказать ей, но то, о чем мы говорили, не относилось к смерти, только к той счастливой жизни, которую она вела. Я не знаю, — он потряс головой. — Это казалось неправильным, упоминать такое.

— Ну и как вы от разговора о былых временах перешли к тому, что Ава думает, вы встречаетесь с Лорен завтра?

Он снова вздохнул.

— Я сказал Аве, что у меня назначена встреча кое с кем, и она просто сделала вывод, что это Лорен… и прежде, чем я успел возразить, я кивнул, и… говорить что-то другое уже было поздно.

Дидье покачал головой.

— И ты волнуешься о том, как твой отец справляется с этим горем.

— Я скажу ей, — сообщил Жюльен. — Конечно же, скажу. Просто нужен правильный момент.

Дидье с подозрением оглядел его.

— Ты уверен, что это на самом деле из — за Лорен? Или из — за того, что ты до сих пор не желаешь говорить о том пожаре? В который ты побежал. Пожар, из которого ты еле сумел выбраться?

— Не смей, — предостерег его Жюльен.

— Ты говоришь мне, что думаешь, твоего отца не волнует то, что произошло, но ты сам такой же. Ты так сосредоточен на Лорен, что я думаю, ты забыл, что и сам пострадал.

Жюльен сглотнул, его желудок сжался так, словно кожа над ним все еще горела. Он сделал вдох.

— Поверь, Дидье. Я не забыл.

Глава 26

Квартира Жюльена Фитусси

Жюльен не мог заснуть. Слова Дидье крутились у него в голове всю ночь, и его по — настоящему тревожило, то, что возможно все, о чем говорил его друг, было правдой.

Он выглянул в окно, застегивая свою голубую рубашку. Солнце низко сидело в светло — голубом небе, только начиная вставать, золотом отливая на водах Сены. Он мог видеть темно — серую крышу Отель — де — Виль, каменные статуи снизу и высокую башню в его центре. Все еще шел легкий снегопад, словно Бог разрезал подушку и сыпал перьями над городом.

Он снова посмотрел на часы. До встречи с отцом оставался час. Полностью застегнувшись, он прошел по деревянному полу к своему спавшему Макбуку. Одно движение мышкой, и на экране появилась Ава. Ее голова была повернута так, что лица не было видно, только ее тело, закутанное в темное пальто. Ярко — светлые волосы, свободные от упавшей шапки, капли воды с фонтана Лувра, падающие с ее пальцев, мрачное серое небо позади стеклянной пирамиды. Мысль о том, что никто не сможет это увидеть, даже сама девушка с фотографии, казалась неправильной. Это было воплощением красоты, стойкости человеческой натуры, умением находить радость в повседневной жизни.

Он наклонился вперед, кликая мышкой для перехода к следующему фото. Снова Ава, прошлой ночью в баре, смотря куда-то вдаль. Ее волосы, контрастно выделяющиеся на фоне ее черного платья, эти высокие сапоги, в которых ей было неудобно, ее выражение лица — что-то среднее между растерянностью и надеждой…

Ему стоило бы перестать ее фотографировать… или спросить разрешения, чтобы сделать еще больше кадров… Но он знал, каким будет ее ответ и в данный момент был не готов потерять свою новую музу. Но с фотографиями или без, возможно, как только она узнает, что он соврал насчет своей сестры, он потеряет все шансы, которые у него были.

Ава сидела на балконе, укутавшись в одно из золотисто — красных покрывал отеля, второе лежало на стуле. Она смотрела на утренний Париж, просыпающийся в девять часов на кофе и круассанах, под гудки автомобилей, звонки велосипедов и рождественские мелодии, играемые на аккордеонах. Пытаясь взбодриться, она вдохнула запах снега, зимнего воздуха и еле уловимый аромат свежеиспеченных багетов.

Спала она плохо. Дебс громко храпела, и после того, как она осторожно перевернула подругу на другой бок, убедившись, что волосы не мешают ее дыханию, ее собственный разум заставил ее обдумывать сразу все. Прошлый вечер оказался веселее, чем она могла себе представить, пока он не закончился… весьма резко. Еще минуту назад они прощались, обсуждали то, чем займутся сегодня, а потом… Жюльен выглядел слегка нервно. Дидье, кажется, тоже чем-то был обеспокоен, и затем они ушли, просто помахав на прощание. Она поплотнее укуталась в покрывало. Чего она еще ожидала? То, что они с Жюльеном пили вместе и разговаривали о качествах Криса Мартина, не значило… ну, это вообще ничего не знало. Все мужчины одинаковые. Ей не нужен был еще один большой ком из тестостерона и путаницы в жизни. За исключением одной проблемы в виде одного мужчины, которую нужно было решить. Нужно было прояснить все ради Дебс и женщины, которая вырастила ее, пока Рода пыталась воспитывать ее, пичкая средствами от Rimmel.

Она потрясла головой, глядя сквозь кованые решетки на жителей Парижа внизу, спешащих куда-то по снегу в своих зимних ботинках и шерстяных пальто. Она не могла поверить в то, что Гэри мог так поступить. Ей хотелось верить, что Сью и Дебс просто не так все поняли, потому что ей было тошно только об одной мысли о его измене. Но, несмотря на то, происходило что-то или нет, она намеревалась докопаться до истины и поддержать свою подругу. Как и в тот раз, когда отец Дебс собрал вещи и уехал, а Дебс появилась у дома Авы, выглядя так, словно намазала уголь под глазами. Рода кинула лишь один взгляд на этот кошмар с макияжем, и почти захлопнула дверь, пока Ава резко не дернула ее из рук матери, взяла Дебс за руку и повела ее в кафе через три улицы от них, где делали лучшие и самые большие латте, с взбитыми сливками сверху. Ава нарисовала карикатуру Джона с дьявольскими рогами, что заставило Дебс рассмеяться. А затем она нарисовала Дебс с ее мамой, и с самой Авой на заднем плане, с большими морожеными, и из — за этого Дебс расплакалась. Ава тогда ее обняла и прошептала, что все будет хорошо. И все будет хорошо сейчас. Просто обязано.

— Ава, — позвала ее Дебс изнутри. — Ты не видела мой ободок с оленями?

Глава 27

Сент-Оноре

Чуть позже десяти утра Жюльен стоял у бутика, адрес которого Вивьен ему написала в сообщении. В его окне он видел костюм бледно — серого цвета с подходящим жилетом и розовым платком в верхнем кармане пиджака. Рядом был другой манекен, одетый во все черное, с длинными полами у пальто. Это выглядело как то, что люди могут надеть на бал… или похороны. Он вздохнул, наблюдая, как снег оседает на стекле витрины. Пути назад не было. Осталось приложить усилия и наконец встретиться с этим лицом к лицу. Сделав вдох, он толкнул дверь.

Как только он зашел, зазвенел звонок, и к нему подскочил одетый в зеленый клетчатый костюм невысокий мужчина с мерной лентой вокруг шеи. Он протянул руки, подхватывая рождественский венок, который соскользнул с дверного стекла.

— Приношу свои извинения. Мы еще не закрепили его как следует, — сказал мужчина, прижимая к себе венок с шишками, остролистом и еловыми ветками так, словно это был младенец.

— Все в порядке, — ответил Жюльен. — Я…

— Месье Фитусси, — кивнул мужчина. — Меня зовут Жан — Поль. Ваш отец уже здесь.

Ну конечно. Задержись он на пару минут после десяти, и отец бы уже делал ему замечания за опоздания. Жюльен сглотнул раздражение и кивнул мужчине.

— Сюда, пожалуйста.

Жюльен последовал за мужчиной мимо рядов разных костюмов всех возможных оттенков, мимо огромного Деда Мороза с фонариками в глазах и пышной елки, украшенной игрушками и гирляндами из блестящей мишуры. И там стоял его отец, как всегда, одетый по — деловому. Жюльен остановился чуть поодаль от него и просто смотрел на него. Не похудел ли Жерар? На висках у него как будто прибавилось седины. Он сглотнул. Может, Вивьен была права. Может, его отец переживал горе по — другому, но чувствовал его так же, как и он сам.

— Месье Фитусси, — объявил Жан — Поль. — Ваш сын здесь.

Жерар повернулся и встретился взглядом с Жюльеном, после чего опустил глаза на дорогие часы на руке.

— Ты опоздал.

Жюльен ступил в комнату и широко развел руки.

— Тогда надо поскорее начинать.

Они начали замеры почти в полной тишине, нарушаемой только комментариями Жан — Поля и царапаньем его карандаша, когда он вносил последние корректировки. Жюльен сглотнул, когда измерительная лента оказалась у его паха, протянутая до пола.

— Встань прямо, Жюльен, — приказал Жерар. — Вивьен хочет, чтобы свадьба была идеальной.

Он прикрыл глаза, молившись о том, чтобы замеры поскорее закончились.

— Ну, как там бизнес?

— Тебе какое дело? Тебя мой бизнес не интересует.

— Неправда, — ответил Жюльен.

— Ты ушел из компании, помнишь? — сухо напомнил Жерар.

— Я это прекрасно помню. Я не знал, что это означает, мне больше нельзя спрашивать о делах компании, чтобы поддержать разговор.

Жан — Поль встал и попросил Жюльена протянуть руки в стороны. С отцом всегда было тяжело разговаривать? Когда он стал таким жестким, недоступным? Прежний Жерар улыбался, смеялся и поддерживал беседу за ужином. Он показывал интерес, внимательно слушал, говорил свое мнение, но никогда не осуждал…

— Тебя мой бизнес не интересовал, когда ты выскочил с вечеринки пару дней назад, — отрезал Жерар.

Пришлось признать правоту отца. Это было инфантильно с его стороны, и он вел себя неуважительно — теперь он это понимал. Он сглотнул желание начать очередной спор, которого, очевидно, никто из них не хотел.

— Извини, — сказал Жюльен. — Я не должен был так себя вести.

— Да, не должен был, — процедил Жерар.

— Итак, — продолжил Жюльен. — Свадьба. Волнующе, да?

— Не шевелитесь, — Жан — Поль оценивающе приложил ленту.

Его отец вздохнул, и Жюльен перевел взгляд с портного на Жерара. Морщин точно добавилось больше, и вокруг отца была некая аура уязвимости, которой раньше не было.

— Все идет по плану? — спросил Жюльен. — Свадебная площадка… поставки еды…

— Я поручил Вивьен нанять устроителя свадеб, — Жерар держал руки на отворотах пиджака. — Но она, очевидно, хочет организовать все сама.

Жюльен улыбнулся, и Жан — Поль попросил его повернуться для дальнейших измерений.

— Она толковая женщина. И это многое для нее значит. Новое начало для вас двоих.

— Я не вижу смысла, — еле слышно выдохнул Жерар.

— В чем? — переспросил Жюльен.

— Во всем этом, — тот поднял и опустил руки.

Жан — Поль поднял голову, обращаясь к Жерару.

— Месье Фитусси, вы желаете примерить костюм сейчас? — он повесил ленту на шею. — Я возьму булавки для финальных замеров.

— Давайте закончим с этим, — сдался Жерар. С очередным вздохом он опустился на одну из сливовых кожаных банкеток.

Жюльен кинул улыбку портному и подождал, пока тот убежит, прежде чем сесть рядом с отцом. Он снял камеру с шеи и положил ее на соседнее сиденье. Жерар слегка пододвинулся, заметив камеру.

— Ты снова фотографируешь, — произнес он.

Жюльен кивнул.

— Да.

— Почему?

Вопрос показался странным, и на мгновение Жюльен не знал, как ответить. Он открыл рот, чтобы сказать что-то, но Жерар снова заговорил.

— В тот вечер ты был непреклонен в своем решении больше не фотографировать.

— Так и было.

— Но теперь все изменилось?

— Я не фотографирую для других людей, — ответил он. — Как например, для Парижских Троп. Я снимаю для себя.

— Что это значит? — Жерар повернулся лицом к нему.

— Это значит, — начал Жюльен, — я снова фотографирую, потому что я хочу этого. Не потому, что кто-то говорит мне это делать.

Он сглотнул. Он не хотел, чтобы это прозвучало так резко и продолжил говорить.

— Я просто имею в виду, что возможно ты был прав, возможно, сейчас правильно время для того, чтобы двигаться дальше.

Его отец тяжело и медленно вздохнул, повесив голову и прижав руки к бедрам.

Жюльен практически ощущал печаль отца. Она была так очевидна в языке его тела. Как он мог раньше ее не замечать? Всегда ли она была? Спрятана на поверхности, под публичным образом и бравадой бизнесмена.

— Я хочу провести еще одну выставку, — заявил он. Никакой реакции не последовало от отца. Жюльен облизал губы и продолжил. — Выставку в память о Лорен.

После этих слов отец закрыл глаза и вдохнул, расправляя плечи.

— Я хочу собрать средства для Красного креста.

Жерар тут же поднял голову.

— Зачем?

Жюльен задумался на мгновение, прежде чем ответить.

— Потому что Лорен бы этого хотела.

Он встретился взглядом с отцом, выждав, пока тот переварит информацию, и затем продолжил.

— Лорен хотела бы, чтобы что-то позитивное вышло из ее смерти. Она бы не хотела, чтобы всю ее жизнь определял момент ее гибели и то, насколько ужасным это время было для всех остальных, — он вздохнул. — Лорен была словно птица на ветру, светлая, добрая, щедрая душа, которая радовалась всему вокруг. Мы не можем забыть обо всем этом.

— Ты же понимаешь, что ты не сможешь вернуть ее обратно? — уточнил Жерар. Жюльен кивнул.

— Я понимаю, — он снова вздохнул. — Просто в последние дни я пытался вместо этого вспоминать о времени, которое мы провели вместе, чтобы она оставалась частью моей жизни.

Он сглотнул, вспомнив о ошибочном суждении Авы.

— Так не получится, Жюльен, — разозлился Жерар. — Думаешь, сделаешь пару кадров и все тут же станет хорошо?

— В отличие от тебя, я знаю, что не буду фокусироваться на теракте в Париже, лишь бы притвориться, что пожара, в котором погибла Лорен, не было.

Он задержал дыхание, пока злые и горькие слова растворялись в воздухе. Он внезапно вспомнил, как отец ничего не говорил о пожаре, а вместо этого посещал различные званые ужины, где яростно выступал против позиции Франции, разбирая по частям логистику каждой террористической атаки. Тем временем, Жюльен наблюдал за тем, как день за днем все газеты писали о терроризме, и только в одной крошечной статье в трех газетах упомянули пожар, который забрал жизнь его сестры.

В то время он чувствовал, словно весь мир говорил, что не все жизни важны, что какие-то из них были важнее, чем другие, важнее, чем жизнь Лорен. Словно весь Париж, вместе с его отцом, умаляли его горе. Сейчас же, спустя несколько месяцев, он понимал, что это было просто стечение обстоятельств. Была разница между тем, что было важно и тем, что было достойно освещения в новостях. И его отец поступил точно так же, как и пресса. Жерар спрятал свое горе. Он похоронил бушующую ярость и гнев, которые он испытывал из — за несправедливой смерти дочери и направил ее на парижские атаки. У терактов были инициаторы, те, кого можно было во всем обвинить. Пожар был несчастным случаем, в котором никто конкретно не был виноват.

— Я не знаю, зачем ты пришел сюда сегодня, Жюльен, — Жерар встал с места. — Я не знаю, зачем ты вообще принимаешь участие в этой свадьбе. Ты застрял на месте. Обманываешь себя. До сих пор, все еще, зацикливаешься на прошлом… выставка!

Жерар презрительно фыркнул.

— Я не зацикливаюсь на прошлом. Я пытаюсь взглянуть ему в лицо. Пытаюсь сделать так, чтобы из него вышло что-то хорошее.

— Да ничего хорошего не выйдет! — рявкнул Жерар. — Как это возможно? Лорен мертва!

Голос отца сорвался на последнем слове, и Жюльен вскочил, готовый протянуть…

— Не трогай меня, — прошипел Жерар.

— Я пришел, потому что Вивьен попросила меня, — Жюльен спрятал руки в карманы джинс. — Она переживает за тебя. Не хочет, чтобы пропасть в семье становилась шире.

Жерар покачал головой.

— Это ее не должно касаться.

— Конечно, должно, пап. Она часть нашей семьи. Скоро станет твоей женой. Она тебя любит.

— Да кем ты себя возомнил? Чтобы говорить мне, что должно произойти. Что мне делать и как себя чувствовать.

— Я не это пытаюсь сделать.

— Твое мнение меня не интересует, — огрызнулся он. — И я считаю, если так будет лучше… свадьба может пройти и без шафера.

— Что?

— Тебе лучше уйти, — заявил Жерар.

— Но…

— Жан — Поль! — закричал тот. — Может, посмотрим что-то классическое, пока я здесь? Что-то для весны.

Жюльен поверить не мог, что произошло. Он посмотрел вслед отцу, удаляющемуся вглубь магазина. Разговор был окончен.

Глава 28

У офиса Космос Протекшн

Ава взглянула на фото Франсин Дюваль на своем айфоне. У той были гладкие, доходящие до плеч черные волосы, карие глаза, и по мнению Авы, слишком яркая красная помада для делового фото. На вид ей было чуть меньше сорока. Было маловероятно, что Гэри в свои почти пятьдесят пять лет мог бы увлечься женщиной, которая теоретически годилась ему в дочери. Она начало было говорить это Дебс, но затем увидела, как ее подруга в бинокль рассматривала вход в офисное здание.

— Ты откуда это взяла? — воскликнула Ава. — Бинокль?

— В паре шагов от отеля есть небольшой магазинчик, там продаются разные принадлежности для зимнего отдыха.

— Не подумала бы, что бинокль относится к принадлежностям для зимнего отдыха, — отозвалась Ава.

— Тсс, я наблюдаю, — Дебс отмахнулась свободной рукой, снова сосредоточившись на здании.

— А ты думала, что мы будем делать, если: а) она в самом деле видится с Гэри и б) если нет?

Дебс фыркнула.

— Ну, если у нее действительно назначена встреча с Гэри, то я отрежу ему яйца маленькими ножницами из моего дорожного швейного набора, — она выдохнула. — А если она встречается сегодня с кем-то другим, то всегда есть завтра. Он же в…, — она изобразила кавычки в воздухе, — Тулузе до четверга.

— Дебс, серьезно? Мне кажется, нужно придумать более четкий план. Бегать за этой женщиной по всему городу не лучшая идея.

— Мы это уже обсуждали. Мама заставила меня пообещать больше не шпионить, но она решила бездействовать… а мне нужно все узнать.

— Понимаю, но если он ни в чем не виноват, я думаю, он со стыда помрет, если узнает, что ты проводишь время, следя за одной из его коллег, а Сью до смерти переживала из — за этого.

— Тсс, кажется, это она, — сказала Дебс, одной рукой уперевшись в металлическую стойку для велосипедов у края улицы, а другой сжимая бинокль, подавшись вперед.

— Где? — Ава прищурилась, разглядывая улицу.

— Вон там… с реально красивой сумкой от Вонга… стерва.

— В лимонном брючном костюме? — уточнила Ава.

— Да! Кто носит лимонный цвет зимой, кроме как французов? Чертова стильная стерва.

— Дебс! — воскликнула Ава. — Не в этот ли момент я должна напомнить тебе, что она еще ничего не сделала?

— Ничего, о чем мы знаем, — парировала Дебс. — Гэри за последние полгода несколько раз ездил в «Тулузу». Она могла продефилировать перед ним во всех свои костюмах… вот дерьмо, она что, в такси садится? Если она уедет, все пропало.

— Нет, если мы поймаем следующее такси и поедем за ней, но нужно бежать, — ответила Ава, ступая на дорогу.

— Arrêtez, — вскрикнула Дебс, отчаянно размахивая руками водителю такси.

— На какое время назначена таинственная встреча? — спросила Ава.

Они все еще ехали в такси позади машины, в которой находилась Франсин Дюваль. У водителя на полной громкости были включены рождественские песни, под которые он напевал, не попадая в ноты, пока они двигались с той скоростью, которую им позволяли парижские пробки.

— В одиннадцать, — ответила Дебс.

— Получается, это не обед?

— Встреча будет длиться два часа.

— Получается, может быть, и обед.

— Ты уже есть хочешь?

— Звучишь, как моя мама.

— Что, если она видится с Гэри? — спросила Дебс.

Та жевала кончики своих волос, то, что она делала с начальной школы, когда нервничала. Ава бы присоединилась из чувства солидарности, но ее волосы были такими короткими, что не дотянулись бы до рта. Она похлопала подругу по ноге.

— Сосредоточься на том, что мы будем делать, когда она доберется до места своего назначения и встретится с тем, с кем должна. Какой у нас план? — спросила Ава.

— Я не знаю.

— Ты не знаешь? Я думала, что у девушки со швейным набором и биноклем обязан быть план!

Ава выглянула в окно, пока они проезжали парк. Среди обнаженных деревьев и покрытой снегом брусчатки промелькнула зелень. Прохожие шли мимо, офисные сотрудники спешили на свои встречи… никто больше не ехал в такси, следуя за кем-то, и понятия не имея, куда они направляются.

— Она останавливается! — Дебс протянула руку через перегородку и похлопала водителя по плечу. — Она останавливается! Arrêtez, Monsieur, arrêtez!

Такси резко затормозило, проскользив по снегу. Дебс уже пыталась открыть дверь, пока мотор еще работал.

— Дебс, погоди, — взмолилась Ава, хватая свою сумку и кошелек.

— Я не хочу потерять ее из виду, — Дебс открыла дверь и выскочила на тротуар.

— Сдачи не надо, — Ава всунула двадцать евро в руку водителя и побежала за подругой.

Такси уехало. Ава стояла рядом с Дебс, пока та крутила головой во все стороны, словно сова, высматривающая хищников.

— Ты видела, куда она направилась? — спросила та.

— Нет, я за такси платила, — Ава просканировала взглядом улицу. Здесь было очень много людей с пакетами для покупок. Не с обычными пакетами из Теско, а «элитными» и стильными пакетами из бутиков.

— Вот она!

Ава практически показала пальцем направление, но потом вспомнила, что операция была тайная. Франсин поворачивала налево впереди них, проходя под темно — зеленой вывеской заведения.

— Это ресторан, — сказала Дебс. — Дорогой ресторан, и Гэри будет внутри, заказывая устрицы и шоколад, и все существующие афродизиаки…

Она остановилась, подавив рыдания.

— Нет, — Ава взяла ее под руку. — Нет, его там не будет. А если и да, то у тебя есть твой швейный набор, а у меня… крем от прыщей с очень острым кончиком. Давай, пойдем.

Борясь с порывистом ветром и лавируя между прохожими, девушки прошли по бульвару до двери, за которой исчезла Франсин.

— Это не ресторан, — Дебс взглянула на вывеску, на которой было написано только «Саша».

— Нет, — Ава вздохнула. — Это бутик. Что теперь будем делать?

— Что ты имеешь в виду? — спросила Дебс.

— Ну, она совершенно точно не встречается с Гэри в бутике, — ответила она. — Это не его стиль, все — таки.

Дебс толкнула стеклянную дверь, покрытую фальшивым снегом и украшенную имбирными человечками. Ава схватила ее руку, сжимая ее.

— Ты что делаешь? — прошипела она.

— Внутрь захожу, — ответила Дебс. — Невинно оглянусь вокруг. Может, моим статьям необходимы элементы люксового шика.

— Дебс, — повторила Ава, потянув подругу назад всем своим весом. — Это плохая идея.

— Отпусти меня, или заходи со мной.

Ава взглянула сквозь стекло внутрь магазина, где Франсин разговаривала с элегантной дамой за стойкой. Она повернулась обратно к Дебс и вздохнула.

— Только никаких глупостей.

Глава 29

Бутик Саши

Ава пряталась за довольно симпатичным кремовым кружевным платьем. Для текущей погоды оно совершенно точно не подходило, но летом… если бы только не ее широкая спина и короткие малые берцовые кости. Дебс находилась с другой стороны стойки, втиснувшись между низкой полкой с винтажной обувью и манекенами, облаченными в зимние шерстяные изделия.

— Тебе слышно что-нибудь? — спросила ее Дебс.

— Что ты ожидаешь услышать? Это магазин одежды. Она, возможно, здесь для того, чтобы… не знаю… платье купить? — предположила Ава.

— Чтобы перед Гэри в нем ходить, — сквозь стиснутые зубы процедила Дебс.

— Прекрати. Мы этого не знаем наверняка.

— Нужно поближе подобраться, — Дебс боком двинулась вдоль стойки, прижимая к себе верблюжью шаль, словно камуфляж.

— Это нелепо, ты же понимаешь?

— Нет, не понимаю, — та вздохнула и схватилась за манекен. — И какой у меня остается выбор? Чего я хочу на самом деле, так это ударить ее по лицу этой пластиковой головой.

— Нельзя этого делать, — сказала Ава. — Не важно, насколько сильно ты этого хочешь.

Мысли ее вернулись к Уайтроуз и мужчине в твидовом костюме.

— У тебя нет никаких доказательств, — продолжила она, надеясь, что их и не существовало. Франсин действительно была немного похожа на Сью. Во вкусе Гэри. Стройная, миниатюрная, волосы чуть темнее, чем у Сью, женственные образы — несмотря на то, что лимонный костюм слишком сильно напоминал приторный торт. Она сглотнула. Не хотелось думать о том, каким точным было это сравнение.

— Он такой же, как отец, — произнесла Дебс сквозь зубы.

— Нет, мы не можем этого знать… Я подойду ближе, — Ава подхватила белое летнее платье и уверенно пошла вперед, заметив зеркало в полный рост, находящееся близко от того места, где Франсин разговаривала с сотрудницей магазина. Лишь подобравшись к ним достаточно для того, чтобы услышать их разговор, Ава поняла то, что должна была осознать раньше… они говорили по-французски. А ее уровень языка был намного хуже, чем у Дебс… но та уже была готова яростно отрывать голову у манекена. Она прижала к себе платье и прислушалась.

Spécial — это означало «особенный».

Mariage — свадьба? Похоже на английское слово, но звучит немного по — другому.

Fin de semaine — это еще что? Fin означало «конец»… а дальше? Без понятия.

Gary.

Желчь собралась в ее горле. Может, Gary какое-то французское слово? Она молилась всем богам языков, чтобы Gary значило что-то на французском. Потому что если это не так, то Франсин только что произнесла имя отчима Дебс в магазине одежды.

Ава сглотнула, ее взгляд метнулся к Дебс. Она быстро улыбнулась подруге. А что еще ей оставалось делать? Правильно ли она вообще услышала? Хотелось бы, что нет. Иначе как ей теперь поступить? Все было в порядке, нет? Ничего такого. Они с Гэри работали вместе. Он один из руководителей. Может, он начальник Франсин.

— Мадемуазель.

Должна ли она рассказать об этом Дебс? Позволит ли она подруге кинуть голову манекена в лицо этой элегантной, красивой француженки? Должна ли она присоединиться и осыпать ту ударами пластиковыми руками?

— Мадемуазель, я могу вам помочь?

Ава повернулась в сторону голоса консультанта магазина, с длинными светлыми волосами, сверкающими словно в рекламе Лореаль. Ава чуть не выронила платье из рук.

— Bonjour … просто смотрю… на это, — Ава вновь поднесла к себе платье.

— Хотите примерить? — спросила консультант.

— Я… эм…, — Ава взглянула на Франсин. Женщина что-то печатала на своем айфоне. Сообщение? Гэри?

— Нет, благодарю, — Дебс выхватила платье из рук Авы и побрела в сторону прилавка, у которого стояла Франсин. — А можно нам взглянуть на ваши сумочки?

Дебс взяла маленький кошелек из красной кожи из корзины у кассы и протянула его перед собой, в то же время пытаясь незаметно повернуться к женщине, работающей с Гэри.

— У нас большой ассортимент сумок, — начала говорить девушка. — Какие конкретно вас интересуют?

— Что-то… очень французское, — предположила Ава и придвинулась ближе к Дебс. — Это подарок.

— У меня есть кое-что на примете, — сказала консультант и обернулась к Франсин. — Demain?

— Oui, cinq?

— Oui, au revoir, — девушка вновь повернулась к Аве и Дебс. — Итак, сейчас я подберу вам что-нибудь.

Дебс замерла в нерешительности, не зная, продолжать ли спектакль, пытаясь выудить информацию из консультанта, либо же броситься за Франсин.

Та уже дошла до двери, собираясь выйти на улицу, когда девушка-консультант исчезла в конце магазина.

— Что нам теперь делать? — спросила Дебс. — Она что-то писала в блокноте под стойкой.

Она наклонилась над кассами.

— Дебс, пригнись, — приказала Ава. — Выглядишь так, словно собираешься ограбить магазин. У них, наверное, есть камеры.

— Тут четыре блокнота! Кто в наше время использует четыре блокнота? — Дебс схватила один из них.

— Эм, ты? Положи на место!

— Мы должны пойти за Франсин, — решила Дебс, бросившись к двери. — У нее в календаре отведено два часа на встречу, а тут она провела всего пять минут.

— Дебс…

— Ты что-нибудь слышала? Что угодно, что может обвинить Гэри?

Ава сглотнула. Нужно было признаваться. Сказать, что она думала… нет, она точно услышала его имя. Она открыла рот с самыми благими намерениями.

— Нет, ничего… они по-французски говорили, — Ава опустила взгляд в пол.

— Давай, быстрее, пока она в другое такси не села!

Дебс толкнула дверь, и молясь, что поступила правильно, Ава последовала за ней.

Глава 30

Рождественская ярмарка, Ла-Дефанс

Они потеряли Франсин. Их такси застряло между хлебным фургоном и шатающимся тандемом с отцом и ребенком. Такси с француженкой умчалось вдаль, и Дебс прокляла всех — водителя фургона, такси и семью на тандеме. Она была в ужасе. С диким взглядом и растрепанными волосами она бормотала о том, как собирается продолжать свое частное расследование. И пока она невнятно рассуждала о том, что надо узнать, где живет Франсин, чтобы порыться в ее мусорном ящике, Ава размышляла над услышанным в бутике. Если Гэри — босс Франсин, то в этом ничего такого не было. А если же нет… Она очень старалась тоже не поддаться ужасу, но безуспешно. Ее пугало то, что это разобьет сердце ее подруги, а жизнь Сью разрушится во второй раз. Она не знала, как поступить лучше. Поэтому, вместо того чтобы накручивать себя, она сосредоточилась на том, чтобы отвлечь Дебс и дала водителю указания привезти их сюда. И вот они очутились тут, в центре самого поразительной рождественской ярмарки, которую Ава когда-либо видела.

Запах был волшебным, и она не знала, к какому из них повернуться. Сначала она уловила аромат имбирных пряников и карамели со специями, затем учуяла колбаски и горчицу. На каждом шагу все было пропитано блестками, снежинками и Рождеством. Но Дебс рядом с ней словно не видела всех этих возможностей для шоппинга, которые обычно заставили бы ее практически пищать от восторга.

Ава взяла подругу под руку, сжав ее.

— Помнишь пакт, который мы заключили вчера вечером?

— Я не могу ни на чем сосредоточиться, — отозвалась Дебс. — Что мы тут вообще делаем?

— Дебс, ты же пишешь статью о рождественских ярмарках. Это та ярмарка, которую ты хотела посетить. Взгляни вокруг! — Ава вскинула свободную руку, подчеркивая разнообразие товаров.

— Я не могу ни на чем сосредоточиться до тех пор, пока какая-то стерва-француженка клеится к моему отчиму.

Ава вздохнула. Ситуация была безвыходная. Она нырнула в карман и достала свой айфон.

— Все, с меня хватит. Я звоню Гэри.

— Нет! — взвизгнула Дебс, потянувшись к телефону Авы, а затем остановилась. — У тебя его номера нет.

— А вот и есть, — ответила Ава. Он столько раз меня подвозил, что я сохранила его как «Т» — «Такси-папа».

— Не звони ему, Ава, пожалуйста, — взмолилась Дебс.

— Так дальше продолжаться не может.

— Знаю, — вздохнула Дебс. — Ты права. Мне нужен перерыв. Надо перестроиться. Подумать над следующим шагом. И я реально обещала тебя сводить на обед.

Она вымученно улыбнулась.

— Вообще-то, да, — подтвердила Ава.

Дебс, наконец, окинула взглядом праздничные деревянные киоски на ярмарке и пришла в себя.

— О, боже, только посмотри на эти меховые наушники!

Ава позволила той потащить ее к киоску, увешанному всевозможными вязаными товарами. Тут продавались пушистые вещи, меховые штучки с мордочками животных, а блесток было больше, чем на концерте Little Mix. Наушники, которые привели Дебс в восторг, были в виде пингвиньих морд со сверкающими красными щечками и торчащими клювами.

— Сколько они стоят? — спросила Дебс владельца киоска.

— Combien? — добавила Ава.

Дебс потянулась искать кошелек в сумке прежде, чем услышала ответ «пятнадцать евро». Ава взяла в руки одну из шерстяных шапок, темно — синюю с вязаным узором. Несмотря на то, что Жюльен сказал, что у него еще есть шапки, она чувствовала себя обязанной возместить ему ту, которую уронила в фонтан. Эта бы ему пошла. Она пальцами погладила шерсть.

— Эта слишком простая, — резюмировала Дебс, наклонившись посмотреть. — Что насчет такой?

Она протянула ей ярко-розовую шапку с торчащими сверху золотыми оленьими рогами.

Ава улыбнулась.

— Боюсь, Жюльену она не очень подойдет.

— Ооо, — отозвалась та. — Это для Жюльена.

— Не додумывай. Я утопила его шапку в Лувре и хочу теперь купить ему новую.

— Для нее и для него? — предложила Дебс, поднимая точно такую же шапку, которую держала Ава, но красную.

— Только если по акции, — ответила она.

— Combien? — Дебс взяла синюю шапку из рук Авы и протянула их продавцу.

Ава погрузилась зубами в щедро усыпанный корицей кусок Штоллена размером с обеденную тарелку. Ее вкусовые рецепторы взорвались от обрушившейся смеси сочных фруктов, сахара, миндаля и цитруса. В своей новой ягодно-красной шапке на голове, с падающим вокруг нее снегом, с идеальным кусочком сахарной рождественской сладости во рту, она бы посчитала жизнь в Париже совершенно восхитительной, если бы не слезы в глазах ее подруги.

Дебс подцепила вилкой крошечный кусочек блина и покачала головой.

— Жизнь несправедлива. Не понимаю, как ты можешь съесть такую большую порцию и не поправиться, в то время как мне приходится все скрывать под свитерами.

— У меня позвоночник вогнутый, и груди нет, — с набитым ртом ответила Ава. — А у тебя задница, о которой Бейонсе поет.

— Но никто не предложил надеть кольцо.

— Пока что, — улыбнулась Ава. — Ты сделала фотографии?

Она взглядом обвела сотни киосков в стиле Швейцарских шале вокруг них, из-за которых казалось, что они очутились в деревне высоко в Альпах.

— Ага… и я, наверное, еще раз подойду к тому ларьку, где продаются серебряные украшения.

— Дебс, у тебя уже три хлопковые сумки набиты этим, — напомнила ей Ава.

— Это все не для меня, — ответила та, пальцем стирая сахар с верхней губы. — Это подарки.

— Бокал в форме Эйфелевой башни? — Ава приподняла бровь.

— Маме, — объяснила Дебс.

— Подушечка для булавок с Санта-Клаусом?

— Бабушке.

— Набор «Вырасти свою собственную радугу?»

— Думаешь, правда получится? — с искренним интересом спросила Дебс.

Ава засмеялась и продолжила есть пирог. Ее взгляд остановился на огромном сооружении в конце площади, на которой находилась ярмарка — la Grande Arche, Большая Арка. Из белого камня, полностью пустотелая, она выглядела как гигантская рамка для фотографий, осыпанная снегом. По стилю она совершенно отличалась от готической и византийской архитектуры, преобладавшей в столице. Ава не знала, нравится ли она ей. Это было маленькое проявление современности за пределами города с такой большой историей.

— Я Гэри ничего не купила, — пробормотала Дебс.

— Дебс…

— Если он уйдет от мамы, она не сможет с этим справиться, и я уже вижу, что дом придется продать, и мама захочет жить со мной, а я не знаю, смогу ли себе позволить свое жилье, если не продам статью в ближайшее время.

Ава приобняла подругу за плечи.

— Значит, в таком случае нам нужно сделать две вещи.

— Какие? — шмыгнула Дебс.

— Тебе нужно оставить себе заметки об этой ярмарке, и… нужно найти кого-то, кто сможет взломать электронную почту Франсин.

— Я думала, что ты думала, это реально ужасная идея.

Так и было. Так она и думала. До того, как услышала имя Гэри, произнесенное этой француженкой. Но она не хотела, чтобы это было правдой. Она надеялась найти доказательства невиновности Гэри. Что они были лишь коллегами. То, что эта женщина упомянула его в дорогом магазине одежды, было странным, но возможно, компания Гэри предлагала бутику страховку… или что-то другое. Что угодно было лучше измены.

— Думаю, нам нужно найти какую-нибудь информацию. Что-нибудь явное и точное, чтобы больше не переживать, — она вздохнула. — А если никакой информации мы не найдем, значит, Гэри ничего плохого не сделал, и все вернется в привычное русло.

Дебс кивнула, подцепив еще один кусочек блинчика, прожевала его и продолжила говорить.

— Ты знаешь кого-то, кто может взломать почту?

— Есть у меня наитие, что я знаю того, кто может помочь.

Взгляд Авы вновь скользнул по площади, сквозь деревянные шале и крутящуюся карусель, мимо торговцев сахарной ватой и сладостями из корицы, вдоль улицы за рождественской ярмаркой… и ее взгляд упал на Жюльена. Шагающего под руку с какой-то девушкой.

Ава сглотнула, наблюдая за ними. Его спутница была красивой, по-парижски красивой, в стильном приталенном ярко — зеленом пальто, с темными волнистыми волосами, лежащих на плечах. Они шли с Жюльеном по улице. Не Лорен ли это? Она по-другому ее представляла. Моложе. Но она была красивой. Очень красивой. Что-то внутри нее защемило. Возможно, это была не Лорен. Может, кто-то другая. Его девушка. Может, когда Жюльен сказал, что одинок, он не то имел в виду… или соврал. Она выдохнула, наблюдая, как его спутница крепче сжала его руку, улыбаясь тому, что он говорил. Это не было похоже на общение между братом и сестрой, даже если они были близки. Значило ли это, что ее снова провели? Что все мужчины одинаковые. Ублюдки. Как Лео, и возможно, как и Гэри. Она вздохнула, провожая их взглядом, пока те не исчезли вдали. Не то, чтобы Жюльен был ее. Не то, чтобы она этого хотела. Просто он понемногу начал восстанавливать ее возможность доверять кому-то, а теперь…

— Ава? — позвала ее Дебс, потянув ее за рукав. — Ты в порядке?

Она отогнала от себя все мысли, повернувшись к подруге.

— Да, — сказала она бодрее, чем себя чувствовала. — Что дальше по плану? Киоск с серебряными украшениями?

— А я думала, мне запрещено туда возвращаться, — улыбнулась Дебс.

— Скоро Рождество, — напомнила ей Ава. — И я считаю, мы обе заслуживаем маленькое вознаграждение.

И переключиться на что-то, что не имеет отношения к мужчинам.

Глава 31

Сакре — Кёр, Монмартр

Жюльен собирался рассказать Аве о Лорен. Это было необходимо. Этот утренний разговор с отцом… он вел себя точно так же — прятался, притворялся, что все было в порядке. Ава заслуживала знать правду. Единственной причиной, по которой он все еще не сказал ей, единственной причиной, почему он позволил ей сделать выводы самой, было то, что он хотел представить, хоть на мгновение, что все было как раньше. Но это было и неправильно, и нечестно. И несмотря на то, что он совсем недавно познакомился с Авой, он уже знал, как высоко она ценит честность.

Он заметил ее сразу же. Она стояла прямо в центре лестницы, ведущей к Сакре-Кер, отпугивая голубей, которые собирались в круг у ее ног. Он остановился и поднял камеру, чтобы запечатлеть эту сцену, пока она его не заметила. На ней была красная шапка, не такая, которые обычно носила Лорен. Ее белые пряди были спрятаны, и он мог видеть только ее розовые щеки, полные губы и кошачьи глаза. Он щелкнул камерой, пытаясь поймать летящего голубя и тень от базилики, когда солнечный луч отразился от колокола. Затем, сквозь видоискатель он увидел, как она посмотрела прямо на него, и выронил камеру, словно та превратилась в горящую лаву в его руках. Он тут же помахал ей и двинулся навстречу.

— Здравствуй.

— Привет, — ответила она. Уголки ее губ были опущены.

— Ава… мне нужно тебе…

— Я тебя видела сегодня на ярмарке, — выпалила она.

— Да?

— С Лорен.

— Что? — его сердце громко застучало, а в горле пересохло.

— Она очень красивая. Ты об этом не упоминал. У нее волосы длинные, и одежда шикарная.

— Оу, — воскликнул он облегченно, пока не вспомнил, насколько это было лживо. Теперь было самое время признаться и все прояснить… Вот только нужные слова не шли. Все, что получалось, это заполнить паузу полуправдой. — Ты видела меня с Дианой.

— Дианой?

— Я с ней по работе знаком. Она владелица галереи, где у меня выставлена пара картин… Я ее встретил по дороге от встречи с отцом.

— С отцом, — сказала Лорен. — Не с Лорен.

Он сглотнул. До этого он не осознавал, сколько лжи он ей бездумно наговорил. И прежде, чем разум успел взять вверх, он снова продолжил врать.

— Примерка костюмов для свадьбы почти завершена, — очередная ложь. Как он мог признаться, что отец больше не хочет, чтобы он был его шафером? Все в его семье было так запутано, что ей следовало бы улепетывать в противоположном направлении.

— Это хорошо, — вздохнула Ава.

— Что-то не так? — переспросил Жюльен.

Она выглядела встревоженной, немного потрясенной. Неужели она узнала о Лорен от Дебс? Может, Дидье решил рассказать ей правду, которую не смог вынести сам Жюльен? А может, это было что-то другое. Увидела ли она сейчас, что он ее снимал?

— Я провела все утро преследуя по всему Парижу женщину, которую Дебс подозревает в интрижке со своим отчимом.

Он попытался уловить смысл ее слов, но они оказались совершенно не тем, что он ожидал услышать. Облегчение и вина наполнили его одновременно.

— Я думала, что услышала что-то в бутике, но я не уверена до конца. Недостаточно для того, чтобы рассказать об этом Дебс, а затем… мы упустили ее. И я совершенно не знаю, что делать дальше, — призналась Ава.

— Ава, — Жюльен приблизился к ней, чтобы быть в ее фокусе.

— Я не должна тебе этого говорить. Дебс бы не хотела, чтобы я рассказала, но мне больше не с кем поделиться, и я думаю, что ты будешь со мной честен… я правда надеюсь, что ты все скажешь как есть.

Его желудок скрутился в узел. Честность. Как он и думал. Это было значимым для нее.

— Дебс в панике, и я из-за нее в панике, и Рождество почти наступило, и никому не нравится, когда в Рождество жизнь сильно меняется… Что мне делать?

Он посмотрел на нее, вглядывающуюся в него так, словно его ответ на этот вопрос мог изменить ее мир.

— Ава, — мягко сказал он. — Дыши.

— Давай без этого «вдох через нос, выдох через рот». Это разрушило брак моих родителей.

— Просто доверься мне, — сказал он. — Не шевелись и просто дыши.

Она раздраженно вздохнула и закрыла глаза. Он наблюдал за тем, как она не может стоять на месте, притоптывая в снегу своими конверсами, заставляя голубей разлететься.

Ее грудь быстро вздымалась, словно она только что участвовала в Олимпийских играх, затем медленно, с каждой секундой, ее дыхание становилось спокойнее и более ровным.

Она распахнула глаза.

— Прости.

— Тебе не за что извиняться, — сказал он. — Если ты хочешь поделиться, я тебя выслушаю.

Она кивнула.

— Окей. Но пообещай мне, что когда я доберусь до момента, где я пряталась за платьем, ты не будешь смеяться.

Он улыбнулся.

— Обещаю, Мадонна.

И вот так, момент, чтобы рассказать ей правду о Лорен, был упущен.

Она рассказала ему обо всех подозрениях насчет Гэри, которые она знала от Дебс; об изменах отца Дебс, и о том, какими замечательными с ней были Сью и Гэри, пока она росла. К моменту, как она закончила говорить, ее зад онемел и промок от бетонной ступеньки, на которую она присела, а голуби все так же атаковали ее ноги.

— Думаешь, мы с ума сошли, да? Ведем себя, как в малобюджетной комедии, — сказала Ава.

— Я так не думаю. Ситуация и правда очень трудная.

— Ну, а ты бы как поступил? Будь ты мной или Дебс.

— А я это ты? Или Дебс? — спросил он.

— Мы с ней в этом вместе.

— Ну, думаю, я бы с Гэри поговорил.

— Нееет! — воскликнула Ава. — Это потому что ты мужчина. Ты не думаешь как женщина. Ты не понимаешь, насколько это может быть ужасным.

— Почему это должно быть ужасным? Дебс ему позвонит. Скажет, что волнуется из-за мамы. Скажет, что ходят слухи…

— Слухи?

— А что, лучше сказать, что мама Дебс подозревает его в измене из-за тайных телефонных звонков и того, как поступил ее муж в прошлом?

— Ну уж нет.

— Значит, слухи… и напрямую его спросите.

Ее желудок скрутило от одной только мысли. То, что он говорил, казалось простым… но в то же время неправильным.

Жюльен сделал вдох, повернув голову, чтобы посмотреть на возвышавшуюся над ними светлую базилику.

— Когда в чем-то сомневаешься, остановись на мгновение, — сказал он и вскинул руки. — Взгляни на это место, Мадонна. Иногда нужно просто вспомнить о чем-то большем. Это помогает взглянуть все с другой точки зрения.

— Церковь? — спросила Ава. — Дебс никогда особо не ходила в церковь. Только один раз, когда ей понравился священник.

— Non, — он покачал головой. — Не церковь. Все вокруг. Весь район Монмартр. Его атмосфера, артисты, маленькие площади, вид… все эти мелочи, соединяющиеся вместе. И отсюда можно увидеть почти весь Париж.

Ава поднялась на ноги. Он был прав — ее так поглотила ситуация с Гэри и попытки отогнать голубей, гадящих на ее конверсы, что она даже не осмотрелась как следует. С высоты холма открывался вид на заснеженные крыши Парижа, кремового, бежевого и коричневого цвета, словно кусочки слоеных пирожных. Вдали виднелись изящные металлические очертания Эйфелевой Башни.

— Как красиво, — прошептала Ава, вдыхая снежинки и даже не обращая на это внимания. Она довольно выдохнула. Здесь она чувствовала себя практически свободной, стоя у подножия Города Света, вдали от матери и хаоса после расставания с Лео. Нужно лишь было решить семейную драму Дебс. Она снова сосредоточилась.

— Когда мне нужно подумать, я прихожу сюда и смотрю на город… и каким-то образом это всегда возвращает меня на землю, — сказал Жюльен. — Это напоминает мне о том, что какой бы большой ни была проблема, это всего лишь точка на карте… крошечная отметка на одном из пути целого мира, который ждет, чтобы его исследовали.

Ава вздохнула.

— Я потратила так много времени зря, — сказала она, рассматривая вид города. — Делая что-то. Не делая что-то. Путешествуя… с закрытыми глазами.

Она поежилась.

— Я не хочу больше так делать.

Жюльен сглотнул. Стоя здесь, наблюдая за тем, как Ава впитывает в себя город, видя и чувствуя все словно в первый раз, он почувствовал нечто внутри, чего давно не ощущал. Она только что ему доверилась. Спросила совета. А он все еще цеплялся за печальную правду, которую нужно было признать прежде, чем она снова его спросит. Он хотел быть честным с ней. Так же, как и она с ним.

— Ава, — начал он. — Мне нужно тебе…

Она взвизгнула, когда внезапно голубь взмыл с земли, крылом задевая ее плечо, заставляя ее отпрыгнуть влево.

— Ааа! Уф! Чертовы голуби!

Жюльен засмеялся на тем, как она махала руками и топтала ногами, поднимая в воздух целую стаю пернатых.

— Мне они не нравятся, — простонала Ава.

— Даже если подать их с дикими грибами и подливой из красного вина?

— Фу, нет! — она засмеялась, затем улыбнулась. — Но возможно, я бы сейчас управилась с камамбером.

— Ты голодная? — спросил он.

— Ах, поздний обед, месье Фитусси, какая отличная идея, — Ава засунула руки в карманы, готовая подниматься по лестнице. — Оу, я чуть не забыла.

Жюльен вопросительно на нее посмотрел, наблюдая за тем, как она достала бумажный пакет из кармана пальто и протянула ему.

— Это я тебе купила.

— Подарок, Мадонна? Что я сделал, чтобы его заслужить? — он взял пакет и улыбнулся ей.

— Слишком не радуйся, — ответила она. — Это не новая камера или что-то еще, что приводит фотографов в восторг.

Он вновь улыбнулся, увидев, как ее щеки покраснели после этих слов.

— Ну, посмотри, что там.

Он развернул краешек пакета и рукой залез внутрь, вытаскивая темно — синюю вязаную шапку, и поднял голову.

— Спасибо, Мадонна.

— Лично я думаю, что она выглядит намного лучше, чем та, которую я уронила у Лувра.

— Согласен, — ответил он, пальцами проводя по шерсти.

— Тогда надевай, — приказала она.

Он натянул шапку на голову и встал в позу, которая, как он полагал, заставит ее рассмеяться — указательный и большой палец в форме буквы V у подбородка.

— Иди сюда, — сказала Ава. — У тебя волосы торчат.

Она шагнула к нему и скользнула пальцами под шапку, аккуратно выбирая пряди волос, которые должны быть видны, и убирая те, которые не должны были. Ее лицо было так близко к нему, что он не видел ничего, кроме ее прекрасных глаз. Он уловил ее легкий запах — кокосовое масло и блеск для губ. Было тяжело не двигаться или как-то реагировать, когда его тело подсказывало ему, каким приятным было ее внимание. А затем она остановилась, разглядывая его так, словно была удовлетворена результатом.

— Готово, — почти шепотом сказала она.

Он не мог ей ответить, так как был слишком занят, зачарованный ее красотой. Он наклонился ближе к ней, затаив дыхание, сам не зная, что делает, пока его рука не коснулась ее руки. На мгновение вздрогнув от прикосновения, он замер, продолжая смотреть ей в глаза, и все еще не понимая выражения ее лица. Он был пойман. Между двумя пугающими ситуациями. В одной он сделал что-то, что все изменило, а в другой не сделал ничего, и жалел об этом до конца своей жизни.

Он осторожно обвил ее указательный палец своим, чувствуя, как все в груди сжалось… затем Ава отступила назад, разорвав связь между ними.

— Итак, — сказала она, держа пальцы на краю своей шапки. — Где лучшие обеды? И ты знаешь кого-нибудь, кто сможет взломать электронную почту?

Он заставил себя улыбнуться, понимая, что он едва не выставил себя полным идиотом.

— Чем мадемуазель желает пообедать?

— Чем-то очень французским, — ответила Ава. — С большим количеством чеснока.

— Очень хорошо. Следуй за мной.

Глава 32

Площадь Тертр, Монмартр

Когда выглянуло солнце и снегопад практически прекратился, температуру воздуха можно было посчитать теплой. Всего лишь пару дней назад Ава даже представить не могла, что окажется в Париже в окружении куполов и баше Сакре-Кер, сидящей за столиком снаружи кафе, с крошечной елкой в центре, мигающей красным, голубым и белым в цвета флага. Справа от нее через дорогу художники выставили свои мольберты, мужественно перенося холод. Одни рисовали город, другие туристов, которые для них позировали. Была бы она здесь, создавая карикатуры на заказ, если бы разорвала все контракты с мамой? Тут был и аккордеонист с серым котенком у ног, сжимающий и разжимающий инструмент, играя веселые мелодии. Ава обмакнула еще один кусочек теплого хлеба в чесночное масло и откусила. Ее первой реакцией было бы издать восторженный звук, заявить, что это лучшая еда, которую она когда-либо пробовала, и разделить эту радость с Жюльеном. Но с того самого момента, как он дотронулся до ее руки пятнадцать минут назад, и после одной выпитой бутылки пива, ее желудок крутило так, будто внутри находилась только кока — кола и ментоловые леденцы. Она прожевала хлеб, чуть ли не желая того, чтобы он не был таким божественно вкусным.

— Что, даже ничего не скажешь про хлеб и чеснок? — спросил Жюльен.

Дерьмо. Он заметил. Он уже ее знал. Она улыбнулась, проглотив воздушное лакомство и подняла свою бутылку пива, чтобы протянуть время ответа.

— Я слегка разочарован, — сказал Жюльен, крутя пальцами свой стакан с водой.

— Почему? — спросила Ава, поставив бутылку на стол. — Тебе правда понравилось, как я поглощала фалафель?

— Вообще-то, да, — с улыбкой отозвался он.

Внутри у нее уже происходил какой-то школьный эксперимент, все взрывалось и кружилось. У него была такая приятная улыбка, идеальные зубы, полные губы, крепкий подбородок… Но мужчинам нельзя доверять. Она чувствовала, что у Жюльена происходило нечто еще, о чем он ей не рассказывал. Лорен. Диана. Его отец. С кем он на самом деле встречался этим утром? Может, эта Диана его бывшая? Или подруга с привилегиями, о которой он не хотел распространяться? То, что ее это заботило, волновало ее не меньше.

Ава схватила еще один кусок хлеба из корзины, стоящей на столе, и обмакнула его край в белое фарфоровое блюдце с чесночным маслом. Положив его в рот, она позволила насыщенному вкусу заполнить все ее вкусовые рецепторы. Закрыв глаза, она застонала, наслаждаясь этой простой, но потрясающей едой, которую стоило смаковать с таким же удовольствием, как в той самой сцене из «Когда Гарри встретил Салли». Она приоткрыла один глаз и увидела, что Жюльен смотрит на нее, крепко сжимая стакан с водой.

— Что, это слишком? — засмеялась она, вытирая рот салфеткой.

— Non, — ответил он. — Хлеб здесь лучший в Париже.

— Тогда почему ты не ешь? — спросила Ава, жестов показав на корзинку. Он снова улыбнулся.

— Потому что здесь также подают лучшие моллюски и улитки в Париже, так что я экономлю место.

Она посмотрела на улицу, на хрустящий снег на земле, синее небо над головой, на художников с их мольбертами, выстроившихся в линию у дороги. Мужчина лет пятидесяти, со светлыми волосами до плеч, сидел ближе всех, делая набросок одним лишь углем. Пальцы его двигались быстро, движения были твердые и четкие, затем стали плавнее, когда он растушевывал края, чтобы создать тени. Это могло бы быть ее страстью, будь она немного смелее, чтобы постоять за себя.

— Ава? — окликнул ее Жюльен. Она повернулась к нему.

— Ты сказал моллюски и улитки? — она сложила руки вместе. — Вот это другое дело.

— Блюдо называется Escargots de Bourgogne … моллюски в улиточном масле, — объяснил он.

— Улиточное масло? — Ава скептически на него взглянула. — Ты имеешь в виду тот отвратительный серебряный след, который они оставляют на капустных листьях?

Жюльен громко рассмеялся, покачав головой.

— Я даже не знаю, над какими конкретно твоими словами мне смеяться.

Ава моргнула, не понимая, что такого уморительного она сказала.

— Мне кажется, ты думаешь о… как это будет по-английски? Улитки без раковин, — сказал Жюльен.

— Бездомные улитки? — спросила Ава. — Черви?

— Больше, — Жюльен поднес пальцы к вискам, словно пытаясь вспомнить.

— Гусеницы? Джеймс Корден? — она замахала руками, когда до нее дошло. — Слизняки!

— Да, — подтвердил Жюльен.

— Моллюски и слизняки?

Он снова засмеялся.

— Нет, Мадонна, моллюски и улиточное масло на ужин. Слизняки остались в Англии на капусте.

— Я в свое время съела много капусты, — со вздохом призналась она. — И когда я говорю «съела», это очень условно.

У Роды был целый файл с различными супами, коктейлями и другими жидкими блюдами, направленных на то, чтобы вес падал, уходил и не поднимался.

— Тебе нравится капуста?

— Только на Рождество, — ответила Ава. — Рядом с половиной дюжины жареного картофеля, сосисках в беконе, огромной порцией индейки, и все это с густой подливой, — она улыбнулась. — Получается, у тебя в этом году большое семейное празднование Рождества? Твой отец, мачеха и Лорен?

Он тут же кивнул, взял свою бутылку пива и сделал глоток.

— Что насчет тебя, Ава?

— Два праздничных ужина. Один некалорийный, без жиров, практически неандертальская диета. Другой — жирный, с кучей калорией, и очень вкусный. Угадай, какой из них будет с моей мамой?

— Она не пищит от восторга, когда ест что-то восхитительное? — спросил она.

— Она пищит, если что-то восхитительное касается ее тарелки, не говоря уже о вкусовых рецепторах.

— Представь, каково это — переживать обо всем, что хочешь положить в рот.

— Кажется, у Джорджа Майкла и Моники Левински была та же самая проблема.

— На рождественской ярмарке в Люксембургском квартале можно много чего попробовать. Нам стоит туда отправиться, — сказал Жюльен.

От слова «нам» у Авы пошли мурашки по спине, и она тут же выпрямилась, пытаясь убедить и разум, и тело, что ее не так просто соблазнить притягательностью французской еды и горячим парнем напротив нее.

— Может, пригодится Дебс для ее исследования, — добавил он.

— Звучит неплохо, — призналась Ава. — Со всем тем, что у нее происходит в жизни, ей нужно переключиться на что-то позитивное.

— Тогда это свидание, — сказал Жюльен.

Сначала «нам», а потом «свидание». Почему ее это так волнует? Все еще оставалось ощущение, что он чего-то ей не договаривает. Ее руки снова потянулись к хлебу, и она отломила кусочек, обмакнув его в масло, прежде чем положить в рот.

— Сегодня вечером? — спросил Жюльен.

Ава взяла свою бутылку и подняла ее в воздух.

— Сегодня вечером, месье Фитусси.

Глава 33

Квартира Жюльена Фитусси

Жюльен готовился к рождественской ярмарке, все еще ненавидя тот факт, что он до сих пор не рассказал Аве о Лорен. Почему он провел с ней день, говоря обо всем, кроме того, что его сестра умерла? Эти слова должны были быть единственными, о чем ему стоило говорить сегодня, а не приглашение на ярмарку. И пока его пальцы жаждали схватить камеру и снимать ее, он чувствовал себя главным обманщиком в городе. И вдобавок ко всему, не стоило забывать о провале с отцом. Вивьен хотела, чтобы он помог, а в итоге этим утром он лишь все усугубил.

Он застегнул две верхние пуговицы своей рубашки и посмотрел на свое отражение. Как это произошло? Когда он успел превратиться в такого лицемера? Проповедуя Жерару о том, как справляться с горем и двигаться дальше, когда он сам врал кому-то о том, что Лорен еще жива, чувствуя необходимость говорить о ней в настоящем времени.

Стук в дверь отвлек его от зеркала, и он подошел открыть ее.

— Жюльен, ну же! Мы опаздываем!

Он распахнул дверь, чтобы поприветствовать Дидье. Тот был одет в рубашку с длинным рукавом цвета Санта-Клауса под темным пальто, а на голове у него была темно-зеленая шерстяная шапка.

Жюльен на мгновение замешкался.

— Не знаю, стоит ли мне идти.

— Чего? — воскликнул Дидье, толкая дверь и вваливаясь внутрь. — Это же была твоя идея, и очень хорошая. Почему ты вдруг не хочешь идти?

Жюльен пожал плечами.

— Что происходит? — спросил Дидье, уперев руки в бока и уставившись на него.

— Ничего… я…

Внезапно Дидье, кажется, все осознал. Он прищурил глаза и вскинул руки в воздух.

— Господи… ты что, все еще не рассказал Аве о Лорен?

Жюльен сжался под пристальным взглядом друга. Его вопрос сделало все более реальным, наглядно показало его полную нечестность.

— Я пытался… я правда хотел… но не смог.

— Жюльен!

— Знаю, знаю… Я жалок. Ничтожен. Я…

— Все еще страдаешь, — чуть мягче продолжил Дидье. Жюльен кивнул.

— Да.

Дидье положил руку ему на плечо.

— В этом нет ничего плохого, друг мой, — он сделал глубокий вдох. — То, что действительно плохо — это кому-то врать.

— Я знаю, — кивнул Жюльен. — Конечно, я это знаю. Просто каждый раз, когда Ава говорит о Лорен… это приносит воспоминания… и это так хорошо.

— Жюльен, ты можешь вспомнить прошлое в настоящем. Тебе не нужно превращать прошлое в настоящее, чтобы сохранить память о Лорен.

Он решительно кивнул.

— Тебе нужно признаться во всем Аве, — заявил Дидье. — Сегодня.

Дебс взглянула на свой телефон, тряся его в воздухе так, словно это могло вызвать что-то неожиданное. Ава втянула живот, с усилием застегивая пуговицу на джинсах после обеда восхитительной французской кухней. Будь Рода здесь, она бы уже установила ограничения, подсчитывая граммы жира и измеряя все объемами кулака.

— Нет, совершенно точно никаких сообщений от мамы, — Дебс испустила облегченный выдох. — Думаю, что отсутствие новостей — это уже хорошие новости. Я правда предложила маме спросить у Гэри какая погода в Тулузе, потому что я проверила, и там снега нет и реально тепло, так что если он упомянет снегопад и холодную температуру, то значит, он не в Тулузе.

Ава приобняла Дебс за плечи, чуть не сбив пингвина в блестках на столе, которого она до этого не видела.

— Дебс, ты должна перестать волноваться, хотя бы на сегодня.

— Знаю. Перестану… через минуту, — Дебс заставила себя улыбнуться. — Итак, как прошел твой обед с Жюльеном?

При упоминании его имени у Авы внутри все начало крутиться, будто у нее там оказалась Мэри Берри с деревянной ложкой, смешивая самый большой и насыщенный рождественский торт, разбрасывая сухофрукты как рис на свадьбе.

— Хорошо, — отозвалась она.

— Хорошо? — переспросила Дебс. — Для него это видимо было больше, чем «хорошо», раз он организовал нам сегодня поездку на ярмарку.

Ава сглотнула.

— Мне кажется, у него есть девушка.

— Оу.

А теперь, произнесенные вслух, эти слова стали еще больнее. Что было совершенно глупо.

— Ну, он сказал, что у него никого нет, когда я спросила при нашей первой встрече, просто чтобы что-то сказать, но… — она осеклась.

— Но? — Дебс впилась в нее взглядом.

— Но я видела его с какой-то девушкой сегодня утром, и когда я спросила его об этом, он сказал, что это просто его знакомая из галереи, но…

— Но?

— Но это была не его сестра, с кем он сказал, у него была назначена встреча, и…, — ее собственные слова звучали смешно даже для нее самой.

— И?

— Он ответил, что виделся с отцом для примерки костюмов… о чем он ранее не упоминал, и…

Дебс приподняла брови, и Ава потянулась к своей сумочке и начала копаться в содержимом — блеск для губ, пустая кружка из-под кофе, ее шапка — наконец, она вытащила смятую бумажку.

— И я нарисовала это, — она сунула ее Дебс и поднесла руку ко рту, грызя ногти, пока та разворачивала листок.

Дебс выдохнула так, словно ей только что сделали предложение сюрпризом.

— О боже!

Ава вгрызлась в ногти еще сильнее.

— Это…

— Ужасно? Отвратительно? Глупо? — предположила Ава.

— Гениально, вот что это! — воскликнула Дебс. Она развернула листок так, чтобы Ава могла его увидеть. — Взгляни, Ава. Это реально красивый, великолепный рисунок.

Ава опустила руку и посмотрела на набросанный ею скетч Жюльена. Она сидела на балконе после того, как вернулась с прогулки по Монмартру, и смотрела на улицу — на группу звонарей перед универмагом напротив, на мужчину, толкавшего тележку с рождественскими игрушками. Прежде, чем она это осознала, она взяла ручку и начала рисовать. И это не было мультипликацией. У Жюльена на картинке не было огромных глаз или носа, который занимал весь рисунок. Это был просто он, красивый, нарисованный по памяти… потому что он постоянно был у нее на уме… слишком часто…

— Вышло плохо, — вздохнула Ава. — Потому что я не рисую больше… но я нарисовала его. И это значит, что он мне нравится. Хотя не должен. И я это понимаю. И… мне кажется, у него есть девушка.

— Но ты не знаешь, есть ли у него девушка. Он сказал тебе, что одинок.

— И меня это не должно беспокоить, да? Потому что все парни одинаковые, разве не так? — Ава взглянула на подругу, ожидая, что та подтвердит ее слова.

— Я должна согласиться, — ответила Дебс. — Учитывая отца в качестве примера и… Гэри. Но… Дидье милый, и… ну… я бы хотела дать ему шанс.

— Правда? — уточнила Ава. Та кивнула.

— Ничего серьезного, знаешь, просто повеселиться, без всяких обязательств.

— Возможно, — сказала Ава, все еще сомневаясь.

— Почему бы тебе не дать этот рисунок Жюльену сегодня? — Дебс отдала ей листок обратно. — И снова спросить его о том, есть ли у него девушка. Или — я могу спросить за тебя у Дидье.

Ава потрясла головой.

— Нам сколько лет, одиннадцать? — она улыбнулась. — Нет… спрошу его сама… не то, чтобы это для меня имеет значения… потому что мы друзья.

— Конечно, — кивнула Дебс. Ава выдохнула.

— Окей, тогда пойдем, поможем тебе исследовать рождественские ярмарки Парижа.

Дебс улыбнулась, взяв ее под руку.

— Будет реально замечательно!

Глава 34

Рождественская ярмарка, Люксембургский квартал

Жюльен заметил Аву и Дебс под высокими каштанами, где старые, поблекшие зеленые металлические стулья под сухими ветвями все еще занимали пожилые парижане, играющие в шахматы даже в такой холодный темный вечер. Повсюду находились аттракционы и ряды с ларьками. Ярмарка гудела — от торговцев едой до гадалок. Справа от него семья играла в були, вся закутанная в яркие зимние пальто, шапки и перчатки.

Пока Дидье шагал впереди него, рука Жюльена потянулась к камере вокруг его шеи, и он поднял ее к глазам, вглядываясь в видоискатель. Он запечатлел смеющихся мать, отца и двух сыновей на фоне золотистого освещения карусели, с едва различимым силуэтом фонтана Медичи.

Затем он перевел камеру на Аву. На голове у нее была шапка, руки она сунула в карманы своего джинсового пальто, а на ногах все еще красовались ее красные конверсы. Ему нравилось проводить с ней время. Больше, чем с кем-то другим за последний год. Но как она отреагирует на правду о Лорен… о пожаре… Он не будет для нее только фотографом Жюльеном Фитусси, но и станет жертвой в ее глазах, переживая все моменты вновь.

Но с этим ему предстояло столкнуться, справиться лицом к лицу. Двигаться вперед. Не застревать на одном месте, в чем обвинил его отец. Ностальгировать, но без скорби.

— Жюльен!

Голос Дидье пронесся по саду, и он зашагал вперед.

Ава потопала ногами по снегу, зная, что Жюльен подходит к ней, и чувствуя себя так, будто это было первое свидание. Почему ее так волновало то, что у него не было девушки? Почему внутри у нее все крутилось так, словно снегоочиститель пробирался сквозь слякоть?

— Bonsoir, Мадонна, — поприветствовал ее Жюльен, появившись рядом с ней.

— Bonsoir, месье Фитусси, — она не могла отвести взгляд от его каштановых глаз. Ее руки нащупали листок бумаги в ее кармане, и она вспомнила, как отрисовывала его глаза своей шариковой ручкой.

— Умираю как хочу чуррос, — объявил Дидье. — Пожалуйста, перед тем как мы начнем фотографироваться, и пока нас не заставили купить неоправданно дорогие блестящие вещи, на которые в летнее время мы даже не взглянем, но которые обязаны иметь на Рождество, мне нужно засахарить свой желудок.

— Звучит, как великолепная идея! — с улыбкой согласилась Дебс.

— Чуррос на четверых, да? — Дидье сказал, глядя на всех по очереди.

— Пойдем, — Дебс взяла его под руку. — Возьмем для всех.

Ава тут же потянулась, пытаясь схватить плащ подруги, но промахнулась. И вот они остались вдвоем. И ей нужно было спросить Жюльена про девушку. Она взглянула на него.

— Ава. Мне нужно тебе кое — что…, — Жюльен сделал паузу. — Нужно тебе кое — что сказать.

— У тебя есть девушка, — выпалила Ава. — Я знаю.

— Что? — воскликнул Жюльен.

— Это не важно… потому что мы просто друзья и все такое, но… когда ты вроде как взял меня за руку сегодня, я подумала… если бы твоя девушка это видела… она бы подумала, что это что-то значит… не то, чтобы это что-то значит, но…

— Ава…

— Но я не понимаю, почему ты сказал, что у тебя никого нет, когда это не так, потому что я думала, что мы друзья, и я перед тобой раскрыла все тайны своей отвратительной личной жизни и семейной драмы, и…

— Вообще-то, у меня никого нет, — перебил ее Жюльен. Ава моргнула в недоумении.

— У тебя нет девушки?

Он потряс головой.

— Нет.

— Но та девушка на рынке…

— Я же сказал, что это Диана из галереи.

— Да, но… Я думала, что ты должен был увидеться с Лорен, так что…

Жюльен покачал головой. Вот откуда все брало начало. Все из — за него, говорившего о своей сестре так, словно она все еще работала неподалеку отсюда и все еще жила в квартире с синей дверью.

— Ава, мне нужно рассказать тебе кое — что… это о Лорен, — каждая его клеточка говорила ему остановиться, побороть эти слова, которые он не хотел произносить, но надо было по множеству причин.

— Пожалуйста, пойми, — он вздохнул. — Я не хотел тебе врать.

Он взял ее за руки, пока она смотрела на него непонимающе. Он сглотнул. Пути назад не было.

— Ава, Лорен…, — сказать это было нелегко. Не было ни мягких слов, ни деликатного способа сказать об этом. Он сделал глубокий вдох и задержал дыхание на мгновение. Последние моменты перед тем, как Ава поймет, что он ее обманул.

— Лорен умерла, — еле слышно прошептал он.

Ее руки выскользнули из его хватки, и она подняла одну к груди, отшатнувшись назад.

— Что? — вскричала она. — Что ты имеешь в виду? Боже, мне плохо. Жюльен… Как это, умерла? Я не понимаю.

— Нет, Ава, это случилось не сейчас, не сегодня, — он покачал головой. Было намного сложнее, чем он мог себе представить. — Это было… это произошло год назад. Ава, когда я рассказывал тебе о ней, я просто…

Ничто из его слов не звучало уместно. Он попытался снова.

— Прости меня, я… не знаю, чем я думал. Я просто…

— Я не понимаю, — заявила Ава. — Потому что ты точно сказал… ты сказал вчера, что должен увидеться с ней утром. И…

— Я не прояснил… я должен был дать тебе понять… Не знаю, почему я не сделал этого, но…

Под его взглядом она переваривала информацию, и с каждым новым осознанием он видел, как рушилась каждая маленькая часть отношений, которые они начали выстраивать. Он врал ей. Так же, как и ее парень, от которого она сбежала за Ла — Манш.

— Когда ты сказал, это случилось? — спросила она. — Как давно?

— Год назад, — повторил он.

— Год.

— Да.

— Она умерла год назад… мы разговаривали о ней, и ты забыл о том, что она на самом деле мертва? — резко выпалила Ава. Он покачал головой.

— Я не забыл… я никогда не забываю… Я просто… сказал не то, что нужно, а потом, когда я продолжил говорить не те слова, стало сложнее все прояснить.

— Я знала, что что-то не так. Когда ты сказал, что виделся с отцом… казалось, что что-то не так…

— Ава, я не хотел тебе врать, — сказал он, желая снова взять ее за руку, но теперь боялся, что это будет слишком. — Просто… это было так чудесно, говорить с кем-то, кто был не в курсе того, что случилось… говорить о Лорен и помнить ее так, словно она жива.

— Как это произошло? — спросила Ава мягче. Он сглотнул.

— Несчастный случай… пожар в ее доме, — он замолчал. Его кожа покрылась мурашками. — Он начался на крыше, а затем прорвался во все здание. Когда я туда добрался, все здание было охвачено огнем, и…

Она ахнула.

— Ты был там?

— Слишком поздно, — ответил он.

Она закрыла рот руками, и он увидел, как в ее глазах начали собираться слезы. Он не хотел этого. Он не заслуживал ее жалости или сочувствия после того, как он скрывал от нее правду, пытаясь притвориться, что ничего не произошло. А теперь она все знала. Теперь он был мужчиной, который потерял сестру в огне и не смог ее спасти.

— Ава, я от всего сердца приношу извинения за то, что не рассказал тебе все сразу. Это было как глоток свежего воздуха, снова говорить о ней, делиться воспоминаниями без боли, когда все вокруг, кажется, уже давно хотят забыть ее. Я…

— Жюльен, — перебила его Ава.

— Нет, пожалуйста, тебе не нужно ничего говорить. Я знаю, что ты не захочешь меня снова видеть. Я знаю, как для тебя важна искренность и…

— Жюльен… все в порядке, — сказала Ава. — Я понимаю.

— Что?

— Я сказала, все в порядке, — повторила она, переступая с ноги на ногу, хрустя снегом под подошвами. — Исходя из того, что ты мне рассказал о ней, она была важной частью твоей жизни. Потерять кого-то особенного… я могу лишь только представить.

Он кивнул.

— Она была важной частью моей жизни.

— Тогда… ты должен рассказать мне о ней больше, — сказала Ава. Он улыбнулся.

— Правда?

Она кивнула.

— Правда, месье Фитусси.

— Чуррос! Ава! Идем скорее, пока мы с Дидье все не съели, — позвала ее Дебс в паре прилавков от них.

— Ава, — сказал Жюльен, ловя ее за руку, прежде чем она успела отойти. — Есть еще кое — что, о чем ты должна знать.

— Тебе же правда нравятся Coldplay, да? Об этом ты мне не соврал?

Он улыбнулся.

— Да, Мадонна, мне правда нравятся Coldplay, — он облизнул губы, смотря на не. — И ты должна знать… у меня действительно нет девушки.

Глава 35

— Ты был здесь раньше? — спросила Ава. Они шли позади Дебс и Дидье, разглядывая все вокруг, слушая окружающие их звуки рождественской ярмарки.

— Да, — ответил он. — Много раз. Это что-то вроде традиции.

Он вдохнул запах шипящих на огне сосисок, карамелизированного лука и засахаренных яблок.

— Мы с Дидье и…, — он замолчал с именем сестры на губах.

— Лорен? — продолжила Ава. — Пожалуйста, Жюльен, я правда имела это в виду, я хочу узнать ее.

Она проводила взглядом Дидье и Дебс, остановившихся у прилавка с серебряными украшениями.

— У меня нет братьев и сестер, но та девушка с волосами как у снежного человека… она значит для меня все.

— Лорен любила приходить сюда за рождественскими подарками для семьи, — сказал Жюльен. — Как-то раз она купила здесь особенную брошку для моей мачехи.

— Ну, я надеюсь, она не страдала клептоманией и барахольством как Дебс. Если мы не догоним их с Дидье, она скупит достаточно серебра для того, чтобы построить копию Эйфелевой Башни.

— Ава, я хочу снова устроить выставку своих работ.

Она остановилась и развернулась к нему лицом, устремив на него все внимание.

— У меня есть идея, которая, надеюсь, поможет как моей семье, так и многим другим людям.

Она не ответила, словно ожидая, пока он продолжит говорить. Что еще мог он сказать? Это была лишь искра, надежда, что люди захотят прийти, ужасающая мысль о том, что он уже утратил все, что требовалось; что фотографии, которые он продал ранее, были вершиной его карьеры.

— Я хочу собрать деньги для Красного Креста, — он облизнул губы. — Ава, я так злился на всех. Это нужно изменить.

Он посмотрел прямо на нее, ожидая увидеть какую — либо реакцию в этих зеленых глазах. Она лишь молча смотрела на него в ответ, не шевелясь и практически не дыша.

— Я хочу ознаменовать жизнь Лорен и других погибших в пожаре на улице Озен, чтобы это что-то значило. Собрать деньги. Показать стойкость, которая нам всем нужна в это время.

Она взяла его под руку.

— Ты говорил мне, что ищешь направление для своей работы.

— Да, — он кивнул.

— И на выставке будут фотографии, которые ты хочешь сделать, не те, которые другие люди говорят тебе сделать.

Он снова кивнул.

— Да.

— Тогда по всем пунктам, это замечательная вещь, — заключила Ава.

Его легкие словно наполнились гелием… или надеждой. Могло ли это действительно сработать? Без ее снимков? Теперь он точно не мог их использовать. Не после того, как почти предал ее доверие.

— У тебя есть ее фотографии? — спросила Ава. — Лорен.

— Oui.

Он сунул руку в карман джинс и вытащил свой телефон. Коснувшись приложения для фото, он нашел одно из его самых любимых. Они вдвоем с Лорен, селфи с обычного пятничного вечера, в их последнее лето. Ее длинные светлые волосы блестели на солнце, ее широкая улыбка и озорная искорка в глазах доминировали на снимке. Он протянул телефон Аве, и она всмотрелась в экран.

— Она блондинка, — сказала Ава, покачав головой, вспоминая о том, как думала, что Диана с ярмарки могла оказаться Лорен. Девушка на фотографии больше походила на ту, которую Жюльен описывал. — И такая красивая.

Он не смог заставить себя ответить.

— И она выглядит такой счастливой.

— Она и была… практически всегда.

Ава вернула ему телефон, и когда он его забирал, она взяла его другую руку в свою. Тепло и нежность запустили в нем цепную реакцию.

— Мне понадобится помощь, — быстро вставил он, пытаясь игнорировать эти накатывающие чувства, словно обжигающий душ. — Выбрать кадры, организовать мероприятие… я думал, ты захочешь вновь использовать свой взгляд художника… но я пойму, если после всего, ты решишь, что не можешь…

— О, месье Фитусси, конечно же, я помогу, — ответила она, пожав его руку. — До тех пор, пока я за кадром, а не в нем. Учитывая, что Париж — самый фотогеничный город в мире. Я уверена, у тебя не возникнет проблем с тем, чтобы сделать потрясающие снимки.

— Magique, Мадонна?

— Только в этот раз, — с улыбкой ответила она.

— И возможно, немного улиточного масла? — спросил он.

— Моя жизнь без него обеднеет, — отозвалась она. — Давай, пойдем догоним Дебс с Дидье, пока она не добралась до тех снежных шаров.

Она выпустила его руку и направилась к ребятам.

Он наблюдал за тем, как она подбежала к друзьям, размахивая руками, выхватывая что-то из рук Дебс, и в этот момент он осознал. Он осознал, что единственное в Париже, что он хотел фотографировать — это ее. И сейчас, как никогда раньше, она была для него совершенно недосягаема.

Глава 36

— Эти яйца Бенедикт реально потрясающие, — заявила Дебс, подцепляя вилкой очередной кусочек яиц и соуса, капелька которого стекла с ее подбородка.

Они сидели в углу обеденного зала, у окна с видом на тот ресторан, в котором они снова ужинали с Жюльеном и Дидье прошлым вечером. На рождественской ярмарке было довольно весело. Они прокатились на карусели, посмотрели кукольный спектакль про зиму, пили пряное вино и ели чуррос. Все по очереди добавили короткие заметки для статьи Дебс, которые она записывала или надиктовывала в телефон. Затем перед тем, как разойтись, они отправились на поздний ужин — сразу после того, как Дебс попыталась удержать трюфельные конфеты на лице, одна из которых в итоге застряла у нее в носу. Все очень сильно смеялись. Это было просто, непринужденно… каким и должен быть Париж в Рождество. И на этом ничего не заканчивалось. Ава должна была встретиться с Жюльеном, чтобы помочь ему сделать фотографии для выставки.

— Ты не хочешь есть? — спросила Дебс. — Это из — за сестры Жюльена?

— Нет, — отозвалась она.

— Было весьма неожиданно, да?

Ава пожала плечами. Это было неожиданно, но Жюльен так много извинялся за это вчера. Смерть Лорен сильно на нем отразилась, как она могла не простить его? Невозможно злиться на того, кто все еще находился в трауре.

Есть она действительно хотела, но сегодня был день вылета на Гоа. Мама не выходила у нее из головы, а когда это происходило, то в мыслях оставалось место только для подсчета калорий. Может, и правда стоило отправиться на Гоа. Клиент с Азорских островов кинет на нее один взгляд и тут же посадит на обратный рейс. Она бы сделала то, чего хотела ее мать, и не пришлось бы столкнуться с ужасающей камерой. Рождество было на носу, и несмотря на то, что она ненавидела низкокалорийный ужин, который готовила Рода, она всегда была рядом. Потому что нельзя было бросить маму одну в канун Рождества, в независимости от того, как она отравляла ей жизнь. Не была она уверена лишь в том, сможет ли она пережить еще одно молчаливое Рождество. В точности такое же, как в тот год, как она впервые сбежала с моделинга. Рода потеплела только к следующему Рождеству.

Она вытащила из сумки телефон и взглянула на его темный экран, осознав, что слишком боится включить его. Она знала, чего ожидать. Очередные пять сообщений от матери и пара голосовых. Рода все еще не оставила надежду на то, что Ава «придет в чувство» и опомнится до того момента, пока не закончится посадка. Она положила телефон на стол.

— Ты же не против этого, да? — спросила Дебс. — Скажи, если против. Это только моя проблема, и я знаю, что ты считаешь, я реально чокнулась, но…

— Дебс, мы в этом вместе, помни, — парировала Ава.

— Я бы сама справилась, но, если Гэри и правда с ней… он мог что-то сказать обо мне. Ну, или нет, наверное, зачем ему говорить о своей падчерице, находясь в постели с кем-то, кто не является ее матерью… это же испортит всю романтику, да?

— Чуть — чуть, — согласилась Ава.

— Если только у него нет фетиша… о чем я вообще не хочу даже думать, но учитывая, что я, очевидно, ничего не знаю об этом мужчине…, — в конце предложения Дебс пронзительно всхлипнула.

Она не собиралась упоминать о том, что есть вероятность того, что Франсин узнает их обеих из бутика. Вместо этого Ава потянулась рукой через стол и подцепила своей вилкой кусочек яичницы в тарелке Дебс, отправив затем его в рот.

— Все хорошо. Это будет легко, — она отложила вилку и придвинула блестящий блокнот Дебс и пушистую ручку ближе к себе.

Та кивнула, промокнув глаза салфеткой.

— Итак, вчера было весело. Вы с Жюльеном кажется, хорошо ладите.

Ава кивнула.

— Ему все еще нравятся Coldplay, он ни с кем не встречается, и мы снова можем быть друзьями.

— Только друзьями? — уточнила Дебс.

Она кивнула, не поднимая головы от блокнота. Даже в тот момент, когда ее ручка коснулась бумаги и она попыталась сконцентрироваться, она не могла перестать вспоминать то, как Жюльен выглядел прошлым вечером. Эти облегающий джинсы, рубашка, едва касающаяся его тела, его густые темные волосы, и то, каким напряженным становился его взгляд, когда он внимательно слушал.

— О чем я говорю? — подала голос Дебс. — Ты собираешься вломиться в офис женщины, с которой, вероятно, изменяет мой отчим. Мужчин не стоит подпускать ближе, кроме как друзей.

— Даже Дидье? — спросила Ава. — Я-то думала, ты готова дать ему шанс.

Дебс покраснела и подняла свою чашку чаю.

— Он реально милый.

— И довольно симпатичный, — подметила Ава.

— Не думай, что я не понимаю, что ты делаешь, — заявила Дебс. — Классический ход, перевод стрелок, чтобы попытаться отвлечь меня от того, что происходит между тобой и Жюльеном.

— Ничего не происходит. Мы друзья.

Она не отдала ему рисунок.

— Что делаешь? — спросила Дебс, взглянув на блокнот.

Ава посмотрела тоже. Она только что нарисовала карикатуру на свою маму, с гигантскими серьгами, свисающих с ее ушей, с зубами в переднем прикусе, которого у нее уже не было благодаря стараниям хорватского ортодонта, с волосами, напоминающие кремовое мороженое.

— Ты снова рисуешь, — заявила Дебс так, словно Ава только что изобрела лекарство от простуды. — Сначала Жюльен, теперь твоя мама.

Ава отложила ручку.

— Выглядит неплохо, — продолжила Дебс, пододвигая блокнот ближе к себе. — Не уверена, хочу ли я, чтобы ты нарисовала меня.

Ава улыбнулась.

— Почему бы мне не нарисовать Франсин?

Дебс вернула ей блокнот.

— У нее может и крошечная талия, но еще и довольно тупой подбородок. Подчеркни это.

Глава 37

Офис Космос Протекшн

Во второй раз с момента их прибытия в Париж Ава и Дебс стояли снаружи офиса Космос Протекшн. На улице было морозно и слишком холодно для снега, и Ава искренне радовалась перспективе зайти внутрь здания и cогреться.

— Итак, ты помнишь, где находится ее кабинет? — спросила Дебс, держа бинокль перед глазами.

— Да, — они нашли их сайт, где Дебс каким — то образом отыскала план здания с реставрации. — Франсин на третьем этаже.

— Кажется, что имена сотрудников написаны на дверях кабинетов, если фотографии с Рождественской вечеринки 2014 года все еще актуальны… но что, если там теперь открытая планировка?

— Я спрошу… на своем лучшем французском.

— Нет! — воскликнула Дебс. — Сыграй дурочку.

— Так и сказала… мой лучший французский.

Ава все еще была уверена в том, что Франсин произнесла в бутике нечто другое, чем имя Гэри. Это могло оказаться чем угодно. Бэрри — другой чей — то муж, с которым он изменял с ней. Лэрри — такой же изменщик, или же милая рождественская овечка. Может, Франсин собиралась выйти замуж и говорила о свадьбе. Это бы объяснило дорогой магазин одежды. Но что, если ее женихом окажется отчим Дебс?

— Я лишь хочу, чтобы все это закончилось… так или иначе. Мне нужно сосредоточиться на своей угасающей писательской карьере. Семейная драма мне сейчас ни к чему — все и так плохо, — Дебс втянула в себя воздух. — Звучит реально эгоистично, да?

— Нет, конечно, нет, — успокоила ее Ава. Собравшись с духом, она выпрямилась и посмотрела на вход в здание. — Ладно, дай мне посылку и напомни, что мне нужно искать.

Дебс передала ей маленькую коробку, завернутую в красно — золотую полосатую бумагу.

— Все, что выглядит подозрительным. Я позвоню и попрошу Франсин спуститься вниз на стойку администрации сразу же, как ты окажешься внутри здания, так что действуй быстро. Проверь ее почту, загляни в ящики стола и сумку. Если она с кем — то встречается, то там точно найдутся доказательства.

— Хорошо, — отозвалась она, хоть и не чувствовала себя хорошо совсем. Она волновалась, что кто — нибудь поймает ее, рыскающую в столе и сумке, и жандармерия взглянет на это весьма неодобрительно. На первый взгляд затея показалась безумной. Но после завтрака ее лучшая подруга разрыдалась взахлеб из — за того, что Сью нашла несколько покупок в евро на кредитной карте Гэри. Та знала пароль от его аккаунта, и понимала, что эти покупки нельзя было совершить в обычные ночевки в Тулузе или в ресторане в аэропорту. Но все они были сделаны во Франции.

Даже если имя Гэри не было произнесено в бутике, что — то было не так. Учитывая информацию, найденную по кредитной карте, ворваться в офис Франсин казалось единственным логичным следующим шагом.

Ава сглотнула.

— А если она вернется, а я все еще там?

— Ты же настроила для моего номера рингтон из Звездных войн?

— Ага.

— И ты включила звук на телефоне?

— Да, уже получила два голосовых сообщения от мамы, которые я не собираюсь слушать.

— Значит, как только Франсин отойдет от стойки и начнет подниматься наверх, я тебе позвоню, и Дарт Вейдер тебе реально даст понять, что надо торопиться.

— Окей, — Ава сделала очередной вдох, покачиваясь на носочках. — Но просто представим — что, если она вернется и застанет меня?

— Вот для этого тебе и нужна эта посылка, — напомнила Дебс. — Но, пожалуйста, постарайся не отдавать ее, если только совсем не придется. Мне очень хочется попробовать самой вырастить эту радугу.

— Ладно, — сказала Ава. — Кажется, я готова.

— Ладно, — вторила Дебс, еле слышно выдохнув. — Ава, спасибо тебе большое за это.

— Повтори это снова с деньгами за залог в руках, если все пойдет не так.

— Удачи.

Прижав коробку к груди, Ава приготовилась переходить улицу.

Она планировала совсем не разговаривать, только если ее спросят о чем — то. Она даже подумывала одолжить шлем у одного из мопедов, припаркованных в одну линию у здания, и не снимая его, нести в руках суперсекретную, предназначенную только для адресата посылку на третий этаж, но затем решила, что это не лучшая идея. Учитывая ее удачу, женщина, отказывающаяся снимать шлем, вызовет тревогу у службы безопасности.

Нужно было лишь сыграть роль. Прямо как в моделинге. Она всего лишь курьер. Работа которого — доставить эту посылку лично Франсин. Нужно лишь было вжиться в роль, задать правильное настроение. Чтобы никто в страховой компании даже подумать не смог, что она делала на самом деле.

Она толкнула стеклянную дверь и тут же ощутила пустоту приемной. Справа от нее стояла рождественская елка, но без гирлянд и украшений — просто голое дерево в горшке. Ей даже стало жаль его. Курьер. Она взглянула на кристально чистый белый стол напротив нее, за которым сидели две безупречно выглядящие женщины, источающие парижский офисный стиль. Они выглядели весьма профессионально, едва слышно печатая на своих клавиатурах. Эти женщины могли бы за километр учуять фальшь в ее истории. Ее взгляд метнулся влево, и она заметила лифт. Туда — то ей и нужно было отправиться.

Уверенно шагнув вперед, она тут же остановилась от звука чьего — то голоса.

— Pardon, Mademoiselle.

Почему ей заранее не пришло в голову вставить наушники? Она бы могла просто продолжить идти к лифту, качая головой в такт неслышной музыке. Вместо этого она неподвижно стояла, разрываясь между тем, чтобы побежать к лестнице или же предстать перед тем, с кем не желала говорить.

Ава помахала рукой. Она могла притвориться глухонемой, что просто почувствовала в воздухе вибрации от голоса. Она сделала еще пару шагов, моля о том, чтобы лифт не находился сейчас на пятом этаже. Может, кто — то спускался… лишь бы не Франсин, она пусть подождет, пока Ава не будет хотя бы на полпути к третьему этажу. Пусть это будет кто — то, кто распахнет двери лифта в нужный ей момент.

— Madame, — вновь окликнула ее администратор.

Она не остановилась. Не сейчас. Ни за что, ни ради кого. Она снова помахала и кинулась мимо лифта к двери, на которой был изображен поднимающийся по лестнице человечек.

Рецепционистки не бегают, да? За все свои двадцать четыре года она ни разу не видела, чтобы они бегали. Но чтобы наверняка, она сама бежала. Перепрыгивая через ступеньку, она надеялась, что когда Дебс дозвонится, Франсин не окажется из тех, кто заботится о своем здоровье, и воспользуется лифтом.

Преодолевая ступеньку за ступенькой, она оказалась у двери, ведущей на третий этаж. Вот оно. Здесь находится офис Франсин. Настало время курьера/частного детектива.

Она толкнула дверь ногой и шагнула внутрь, стараясь излучать уверенность. Черт, внутри и правда оказалась открытая планировка. Повсюду были стеклянные панели и десятки людей в гарнитурах, сосредоточенно работающих за столами, расхаживающих по этажу так, будто решали важные бизнес — вопросы. Она понятия не имела, где находился стол Франсин.

Но сейчас она была курьером. В руках у нее находилась самая настоящая отмазка — важная посылка. Нужно было действовать быстро.

Она сглотнула и сделала шаг вперед, поначалу осторожно, пока не вспомнила, что нужно было играть убедительно.

— Прошу прощения, — обратилась она к женщине в темно — синем брючном костюме. — Я ищу… Je cherche Франсин Дюваль.

Женщина неопределенно махнула рукой в сторону кучи столов в центре этажа. Ава решила, что это хоть какое — то начало. Она кивнула и двинулась по указанному направлению, проходя мимо сотрудников Космос Протекшн, стараясь выглядеть непринужденно.

Углубившись в хаос из дерева, стульев из искусственной кожи и стопок бумаг, она обратилась к парню, который на вид словно только что закончил школу.

— Франсин Дюваль? — внезапно осознав, как робко и неуверенно звучит ее голос, она расправила плечи. — Un cadeau.

Парень улыбнулся.

— Она сейчас на встрече с клиентом, но я могу принять посылку за нее.

Еще и по — английски говорил превосходно. Черта с два.

— О нет, non, спасибо. Мне было велено поставить это… прямо ей на стол, — сказала Ава, покраснев.

— Правда? — спросил парень.

— Да, — она прочистила горло. — Так что, не могли бы вы подсказать, где находится ее стол…

Затем ее телефон разразился оглушительной мелодией из Звездных Войн, которая разнеслась на весь этаж. Неужели уже пора было убираться отсюда? Удерживая коробку одной рукой, другой она отклонила звонок, продолжая улыбаться парню.

— Стол Франсин?

Тот нахмурился, но все же указал направление.

— У окна.

Не успел он закончить фразу, как Ава уже слишком резво для курьера понеслась к нужному столу. Она не хотела привлекать к себе внимания. Когда она намеревалась рыться в вещах Франсин, то предпочла бы, чтобы в этот момент все смотрели куда — то в другую сторону.

Стол был аккуратный. Очень аккуратный. На нем находилась совершенно новая клавиатура и монитор без единого стикера на нем. На поверхности стола не было ни пятен от кофе, ни упавших скрепок, ни крошки на чистом коврике для мышки.

Эта женщина все держала в порядке. Какова была вероятность того, что здесь найдутся доказательства ее романа? Такая грязная тайна совершенно точно запятнала бы ее рабочее место.

Ава рванула на себя один из ящиков стола. Внутри лежали ароматизированные ежедневные прокладки и аккуратные деревянные лотки, где каждая вещь лежала на своем месте — текстовыделители разных цветов, изящные блокноты и конверты, отсортированные по размеру. Иронично, что о таком ящике с канцелярией мечтала Дебс.

Ее телефон зазвонил снова, и Ава отшатнулась, лихорадочно сунув руку в карман джинсов, чтобы вытащить телефон и выключить звук.

— Я могу вам чем — то помочь?

Вот черт. Она знала, чей это голос, даже не глядя. Франсин. Позади нее в паре шагов. Она буквально чувствовала ее дыхание у себя на затылке. Уверенность. Нужно было играть роль.

— Да, — Ава резко развернулась, притворяясь что жует жвачку. Она сама не знала, зачем ей понадобилось имитировать это, но ритмичное движение челюсти вверх и вниз мешало ей сболтнуть что — то лишнее. — У меня для вас посылка.

Дебс все — таки придется расстаться с набором для выращивания собственной радуги.

— Посылка? — тут же с подозрением отозвалась Франсин. Почему вдруг она так насторожилась, если ей нечего скрывать? Или же дело было в ее ухоженных бровях, как и во всем остальном — они могли выражать только подозрение.

— Подарок, — продолжила Ава, скосив глаза на стол, оглядывая его в поисках чего — то, чего угодно, что могло бы послужить доказательством ее романа с Гэри. — Un cadeau.

Ее французский был правда очень хорош.

— Подарок? — голос Франсин стал чуть выше, а глаза слегка загорелись. — От кого?

От кого? Она этот момент не продумала. От кого может быть подарок для Франсин? Слово «Санта» так и просилось на язык. Она сглотнула.

— Не знаю… может, от клиента.

Она протянула коробку Франсин, и та начала рвать упаковку. Совсем необязательно было находиться тут, наблюдая за тем, как Франсин поймет, что ей подарили набор для выращивания радуги… но ей важна была каждая секунда, которая позволит ей увидеть что — нибудь полезное, пока она разыгрывала этот спектакль. А затем это и произошло — пока Франсин доставала подарок, на экране ее компьютера высветилось уведомление. Письмо. От Гэри Лайонса. Отчима Дебс.

Ава резко выдохнула от неожиданности, а затем прищурилась, стараясь разглядеть тему письма. Будет ли там эмоджи сердечка? Игривое «привет, детка»? Что — то неприличное?

Она разглядела слово «лично». И ниже была первая строка письма. Франсин, та ночь была потрясающая…

Ава отшатнулась, врезавшись в металлическую корзину, которая опрокинулась, выронив пустую пластиковую бутылку и стаканчик из — под кофе на ковер. Нужно было убираться отсюда.

— Здесь нет открытки… никакого послания, — донесся до нее голос Франсин.

Она пожала плечами.

— Извините. Я всего лишь курьер, — с этими словами она повернулась к двери на лестницу, отчаянно желая сбежать, даже понимая, что ее ожидает нечто потяжелее.

Глава 38

Эйфелева башня

Она все еще не призналась Дебс. Франсин, та ночь была потрясающая. Она сглотнула. Что следует из этих слов? Она точно знала, какие выводы сделает Дебс. Но ведь это не могло быть тем, о чем они подумают? Может, Франсин работала над их совместным проектом во Франции. Может, у них была встреча в скайпе насчет «восхитительного» нового страхового продукта? Ава вышла из офиса, стараясь выглядеть непринужденно и сообщила Дебс, что ничего не нашла. Но это было не так, и даже если само письмо на самом деле невинное, то это все равно означало, что Гэри находился в Париже, а не в Тулузе. А ведь никто не врет о своем местоположении, только если они не пытаются скрыть нечто значимое?

Она отпустила обеспокоенную, раздраженную и умирающей в поисках ответов Дебс на исследования на ланч в новую кофейню для одиночек, и Аве лишь оставалось надеяться, что кофе и необходимость написать что — то, чего Труди не могла, отвлечет ее подругу до тех пор, пока Ава не придумает следующий шаг.

— Ты здесь, Мадонна?

Жюльен помахал рукой перед ее лицом. Его голос едва перекрывал звуки духового оркестра, играющего для туристов, которые даже в такой холод собирались вокруг самой известной достопримечательности Парижа. Кто — то стоял в очереди, чтобы подняться наверх, другие просто потягивали горячий шоколад, заедая блинами и прогуливаясь вдоль киосков с безвкусными сувенирами, которых казалось довольно много.

— Здесь, — кивнула она в ответ.

Дело было в том, что будучи тут в данный момент, она вспомнила последний раз, когда тут находилась. Тогда она крепко сжимала руку Лео и едва сдерживала восторг при виде фонтанов, деревьев и нашумевшей башни в форме перевернутого стаканчика от мороженого. Повернувшись к нему, она была готова признаться, что это лучшее место, где она когда — либо бывала, но заметила, что в другой его свободной руке он держал телефон, печатая имейл по работе или… может, уже тогда он переписывался с кем — то еще… с кем — то вроде Кассандры.

— Взгляни на них, — заметил Жюльен. — Все здесь хотят сфотографировать башню.

Его голос вернул ее в настоящее время, и она повернулась к нему.

— Ну конечно, да. Этот перевернутый Корнетто — то, ради чего большинство посещают Париж.

— А ты считаешь ее красивой? — спросил Жюльен.

— Да, я думаю, она легендарная.

— Почему? Потому что все тебе говорят так про нее?

— Месье Фитусси, вы и правда циничны во всем, не так ли?

— Это просто конструкция из железа.

Ава резко втянула воздух.

— Как ты можешь так говорить! Это национальный символ вашей страны!

— Ты же знаешь, что большинство французов считают ее уродливой?

— Так нельзя! — ужаснулась Ава.

— Почему же? — спросил он. — Она слишком высокая, загораживает горизонт и выглядит неуместно.

— Я возмущена и глубоко оскорблена от ее имени, — ответила Ава. Она повернулась к башне и подняла руки вверх. — Мадам Эйфелева, не слушайте этого сумасшедшего фотографа. Вы не просто куча перекладин, вы — икона… маяк солидарности для всех неидеальных моделей в мире. Ну и что, что ваши очертания состоят из железа? Вы элегантная и оригинальная. Кого волнует, что ваши лифты постоянно выходят из строя? Вы особенная!

— Ты с ума сошла, — засмеялся Жюльен.

— Итак, если ты приходишь сюда не за снимками башни, то что же ты тогда фотографируешь?

Его взгляд скользнул от башни, и она попыталась проследить, куда он смотрит.

— Ты слышала о музее Родена? — спросил он.

Она покачала головой. До этой поездки она ни разу не была ни в местных музеях, ни где — то еще. В большинстве ее поездок она использовала сайт с горящими акционными предложениями.

— Там находится скульптура… называется… Поцелуй.

Ава сглотнула, покраснев.

— Ты фотографируешь скульптуру?

Он покачал головой.

— Non.

— Что тогда?

Жюльен широко раскинул руки, указывая на заснеженную траву между ними и Эйфелевой башней, на деревья по краям тротуара, ведущего к ней.

— Взгляни вокруг, — сказал он. — Ты же сама сказала, люди приезжают посмотреть на уродливую башню.

— Я ее так не называла, ты называл, — возразила Ава.

— Так, скажи мне, какие конкретно люди приезжают сюда чаще всего?

— Я заметила достаточно много японцев.

— Я не о национальности, — уточнил Жюльен.

— Студенты? — вновь предположила Ава.

— Пары, — сказал Жюльен. — Мужчины и женщины, женщины с женщинами, мужчины с мужчинами… влюбленные.

При последнем слове желудок Авы провалился куда — то к ее конверсам. Что было в этом французском акценте? Она быстро взяла себя в руки. Когда — то она уже была частью пары в Париже, пьяная от романтики и соблазна пластиковых статуэток и брелков для ключей. В этот раз она была совершенно категорично невосприимчива к этому. С этой двуличной крысой — бывшим, с веяниями предполагаемой изменой Гэри, ей не нужно было выискивать плюсы того, что ей было лучше одной. Так было проще. Она прочистила горло.

— А как скульптура к этому относится?

— Ну, — начал говорить Жюльен. — Мне нравится наблюдать за парами. Я смотрю, как они взаимодействуют друг с другом… смотрят друг на друга… целуются.

Холодок пробежал по ее спине, когда эти темные глаза встретились с ее, и она тут же скорчила гримасу.

— Есть специальное название для таких людей, и оно почти рифмуется с Сакре — Кер.

— Репортер? — моргнул он.

Ава рассмеялась, покачав головой.

— Месье Фитусси, думаю, вам надо показать мне…, — она вдохнула. — Показать мне, что попадет в вашу благотворительную выставку.

— D 'accord, — ответил он. — Regarde.

Жюльен привел ее к одному из его любимых мест — к скамейке c видом на приходящих и уходящих людей у подножия башни. Весной деревья здесь обычно покрывались розовыми и белыми цветами. Сейчас листвы не было, на черных ветвях сверкал снег, а туристы гуляли не в шортах или летних платьях, а в толстых пальто, шапках и шарфах.

Ава обхватила руками купленный ею стаканчик с кофе, наблюдая за прохожими, словно ожидала, что произойдет какая — то революция. Он уже знал, что терпение — не ее сильная сторона. Он боялся, что если ему не удастся найти пару, которую он описал до этого, она заскучает. А что ее скука сможет сказать о его видении прекрасного и простого, и неугасаемой жизни, которые должны лечь в основу его выставки?

— Что мы ищем? — прошептала она так, словно они находились на сверхсекретной миссии под прикрытием.

— Все не так просто, — ответил он.

— Ты не знаешь, что мы ищем, да? — догадалась она.

— Наконец — то ты начинаешь понимать мою работу, — улыбнулся он, не сводя глаз с толпы, собирающейся у карусели. Старомодные расписные лошади плавно поднимались и опускались на позолоченных шестах под аккомпанемент пронзительной ярмарочной музыки, а краснощекие всадники смеялись.

— Не понимаю, как ты это делаешь, — призналась она.

— Что делаю?

— Выходишь куда — то с камерой, не зная, сможешь ли ты найти что — то.

— О, Мадонна, это лучшая часть моей работы.

— Это бы свело меня с ума. Особенно если бы я готовилась к выставке.

— Разве это чуть — чуть не похоже на продажу квартир?

— Как?

— Ты же не каждый день по квартире продаешь?

— Вообще — то, в последние недели я как минимум продавала по одной квартире в день.

— Но до этого момента, например, когда часы уже показывают конец рабочего дня. Может, ты устала и думаешь, что на просмотр уже никто не придет… и тут вдруг появляется богатый султан и скупает весь этаж.

Она ухмыльнулась.

— В Канэри — Уорф есть только один богатый султан, и к сожалению, комиссию за него получил Майло.

— Но ты понимаешь, к чему я веду. Когда мы просыпаемся и начинаем свой день, никто из нас не знает, что может случиться… хорошее или плохое. Единственное, что мы знаем — это то, что что — то должно произойти, — он быстро схватил ее за руку. — Смотри!

— Куда? — зашипела она.

— На ту пару, — он поднял камеру.

— На кого? Седого мужчину в джинсах и элегантную женщину, которая, кажется, готова ударит его по лицу? Разве они пара?

— Да, — выдохнул Жюльен, делая еще один кадр. — Они вместе.

— Но они выглядят так, словно только что поссорились, — заметила Ава. — Они идут в нескольких метрах друг от друга.

— Знаю, — Жюльен выпрямился. — Подожди.

— Выражение ее лица говорит мне о том, что ждать примирения придется очень долго. Когда я так выгляжу, требуется обычно несколько дней.

— Пока кто — то не купит тебе еды? — спросил Жюльен. — Или, может, крепкий кофе?

Ава скрестила руки на груди.

— Возможно, — фыркнула она. — Это должно произойти? Он собирается купить ей пачку печенья madeleines и эспрессо, и все будет прощено?

— Шшш, — шикнул Жюльен, рассматривая пару одним глазом через камеру.

— Я начну петь, если ты снова меня заткнешь.

— Только не La Marseillaise. Вчера вечером ты все слова переврала.

Ава сосредоточила свое внимание на указанной Жюльеном паре. Оба они выглядели лет на сорок. У мужчины были седые волосы до плеч, зачесанные за уши, длинное кожаное коричневое пальто, застегнутое до шеи, и модные темно — синие джинсы. В руках он нес большой пакет с тонкими ручками, похожий на те, которые дают в бутиках. Она вздрогнула. Думать о бутиках или cadeaux сегодня больше не хотелось.

У женщины были черные волосы, ее глянцевая красная помада резко контрастировала с ее бледной кожей. На ней было короткое пальто, затянутое поясом на талии и сапоги до колен, с каблуком выше, чем у тех, которые Ава надевала в кафе У Беттины. Даже с такого расстояния она четко видела выражение лица женщины — что — то среднее между грустью и злостью. Она никак не взаимодействовала с мужчиной, идущим рядом. Ава не знала, о чем думал Жюльен, выбрав эту пару, чтобы запечатлеть их поцелуй. Даже если они и поцелуются снова, это будет какое — то рождественское чудо.

— С него хватит, — заявила Ава, наблюдая за тем, как мужчина отходил от женщины. — Я не уверена, были ли они вообще вместе до этого.

— Ты недостаточно внимательно смотришь, — отозвался Жюльен.

— Ну, я вижу, что она злится на него, а он уходит, — она сделала глоток своего кофе, затем выдохнув облачко пара в воздух.

— И куда же он идет? — спросил ее Жюльен.

Она снова посмотрела на эту сцену, глазами выцепив мужчину, и проследила за его движениями через улицу к киоску, перед которым на асфальте стояли два букета. Розы. Ава рассмеялась.

— Он же не собирается сделать то, о чем я думаю, да?

— Что? — спросил Жюльен.

— Розы, — сказала она. — От уличного торговца?! Эта женщина словно вышла из роскошного бутика. Она никогда не купится на розы с улицы, особенно учитывая то, какой злой она сейчас выглядит.

— Ты и правда ни во что не веришь, Ава? — спросил он. — Теперь кто из нас циник?

Ава сглотнула. Почему она должна верить в любовь? Два слова. Лео. Гэри. Еще два. Ее родители. У нее было полное право на циничность.

— Ава, — сказал он. — Смотри.

Она вновь обратила взгляд к мужчине в кожаном пальто, в руках у которого теперь находилась одинокая красная роза. Женщина стояла в нескольких шагах от него, уставившись на Эйфелеву башню. Зимнее солнце отражалось от серой стали. Ава затаила дыхание. Часть ее хотела, чтобы женщина кинула эту розу на землю и затоптала ногами в ответ на его жалкую попытку воссоединения. Другая же хотела, чтобы женщина взяла эту розу и улыбнулась, может даже поднесла к носу, чтобы вдохнуть этот сладкий, бархатный запах. Она облизнула губы. Глаза ее чуть не заболели от того, как пристально она всматривалась.

Ава слышала щелчки камеры Жюльена, пока мужчина с розой за спиной подходил к женщине. Тот что — то сказал, что заставило ее обернуться к нему. Затем он отвесил ей поклон, прежде чем взять ее руку в свою. Та смотрела на него, и ее выражение лица было неуловимым. Появилась роза, и Ава увидела, как женщина преобразилась. Ее тело расслабилось, лицо озарилось удивлением и неподдельной радостью при виде этого одинокого стебля с красными лепестками. Ава даже не заметила, как ее глаза защипали слезы, когда женщина бросилась в объятия к мужчине, сжимая розу в руках и крепко обнимая его. Ава больше не могла продолжать смотреть. Любовь, простая и искренняя. Не для нее.

Она быстро поднялась на ноги, направляясь куда угодно, где можно было дышать.

Глава 39

Ава не могла вернуться обратно. Она собиралась остаться тут, окоченевшими руками вцепившись в металлические перила, вглядываясь в Эйфелеву башню, пока не станет достаточно темно. Может быть, тогда она перестанет чувствовать этот стыд. Расчувствоваться из-за одной розы и двух незнакомцев, целующихся в Париже. Чем она думала?

— Ты оставила свой кофе, — раздался голос Жюльена.

— Отдай его той женщине с розой. Если она из-за цветка потеряла голову, что же она сделает из-за кофе.

Она почувствовала, как он остановился рядом с ней, затем увидела, как он положил руки на перила, указательным пальцем стирая слой снега.

— Прости меня, — мягко произнес он.

Она зажмурилась. Отлично, теперь он ей сочувствует. Она вновь распахнула глаза.

— За что?

— За то, что не осознал, что возможно, ты не хочешь сейчас думать о любви.

Она медленно развернулась, окидывая его взглядом.

— Моя подруга пишет статью о жизни одиноких людей в Париже, параллельно выслеживая женщину, которую подозревает в романе со своим отчимом. Как в той песне из фильма Четыре свадьбы и одни похороны — любовь… повсюду… нравится мне это или нет.

— Я поступил бестактно.

— Не говорите глупостей, месье Фитусси. Я девочка большая, — она вздохнула. Если бы это было правдой, если бы развернувшаяся перед ней сцена на нее не повлияла, почему тогда она убежала и начала обниматься с забором?

— Мне повезло, — сказал Жюльен, повернувшись и прислонившись к перилам. Он протянул ей ее стаканчик с кофе. Взяв его, она вмиг почувствовала, как пальцы начали согреваться.

— Как?

— Это не всегда так работает, как с женщиной и ее розой.

— Да?

— Да. Иногда я могу сидеть днями, не находя ни одного человека, эмоции, которые можно запечатлеть.

— Ты так говоришь просто из вежливости. Ты же сам сказал: Париж — город влюбленных. Все тут одержимы любовью.

— Город, которому сейчас нужно как можно больше любви, — добавил он.

Он был прав.

— Новые начинания, Мадонна, как мы говорили вчера вечером.

Новые начинания. Изменения. Если бы она только собралась с духом сказать матери «нет» раз и навсегда, и наконец-то взять свою судьбу под контроль. Она могла бы столько всего изменить в своей жизни.

— Я хочу купить замок любви, — заявила Ава, глядя на него широко распахнутыми глазами.

— Что? — переспросил он, озадаченно нахмурившись.

— Я хочу что-то поменять. Я хочу начать все заново.

Она оглянулась вокруг заснеженной площади у подножия башни. Группа музыкантов все еще играла рождественские мотивы, торговцы предлагали мигающие шапки с Эйфелевой башней, а живая статуя в серебристой краске выглядела так, словно сошла со страниц романа Диккенса.

— Где их продают?

— Ава…

— Ты не знаешь? Может, в сувенирных магазинах есть. Точно говорю, — она выкинула стаканчик в ближайшую урну и начала идти в сторону ярмарки. Внезапно она остановилась, когда его пальцы вцепились в рукав ее пальто.

— Ава, любовь — это не просто иметь кого — то рядом, — сказал Жюльен. — Тот мужчина в Англии… он…

— Оу, — сказала Ава. — Лео это не касается.

— Да?

Она подняла голову, чтобы посмотреть на него, разглядывая темные волосы, торчащие из-под купленной ею шапки, и его красивые глаза.

— Вы когда-нибудь были влюблены, месье Фитусси?

Его лица помрачнело, вторя темнеющему небу над Парижем. Она ждала, пока он ответит.

— Да, один раз.

Она тут же заговорила, пытаясь заглушить неприятное ощущение в животе.

— Что произошло?

— Ничего, — ответил он. — А затем все сразу.

В его глазах замелькала целая гамма эмоций, легла тенью на линию челюсти и скользнула вниз к губам. Ее рука в кармане пальто чуть было не дернулась на холод, чтобы провести пальцами по его лицу. Вместо этого она наткнулась на листок бумаги. Ее список желаний. Собаки, пластические операции и пьянки. Она сжала обрывки пальцами. А затем Жюльен улыбнулся.

— Может быть следовало покупать больше роз.

— Или замок любви, — предположила Ава и взяла его под руку. — Ну же, месье Фитусси. Кто сказал, что они предназначены для пар? Есть у тебя что-то в кармане, чем я могу нацарапать свое имя?

Они прошли пешком более шестисот ступенек, а затем вместе с толпой зимних туристов на двухэтажном лифте с запотевшими окнами поднялись к самой вершине Эйфелевой башни. Теперь, стоя в паре шагов позади, Жюльен с камерой в руках наблюдал за эмоциями Авы.

Она кинулась к балюстраде, пробиваясь к самому краю и совершенно не беспокоясь о том, что под ней почти триста метров пустоты. Руками она стянула свою шапку и сунула ее в карман пальто, затем оперлась о металлическое заграждение. Ее светлые пряди тут же подхватил резкий и ледяной ветер, и под взглядом Жюльена она выпрямила руки, противостоя силе ветра, оставаясь невозмутимой. Он сделал еще пару фотографий, а потом встал рядом с ней, рассматривающей город. Видимость простиралась почти на восемьдесят километров.

— Как у Сакре-Кер, все теперь кажется менее значительным, — сказала Ава, глубоко вдыхая.

— Да, — ответил он. — Отсюда ты можешь все видеть более четко.

— А я думала, ты говорил, что большинство французов ненавидят Эйфелеву башню, — напомнила она.

— Но про вид я ничего не говорил.

Она вздохнула.

— Тут вверху мне кажется, что я больше чего-либо на свете, но в то же время…

— Меньше всего, — продолжил он. Она повернулась к нему.

— Да, именно так.

— А затем ты вспоминаешь, что несмотря на бескрайний город, — он раскинул руки, чтобы показать размеры того, что они могут видеть. — Это всего лишь один город… одно место.

— Но ночью Тим Пик может увидеть нас из космоса, — напомнила Ава.

— Не нас, — уточнил Жюльен. — Просто… свет.

Его снова охватило это чувство, сжимающее все его внутренности, когда он встретился взглядом с зелеными глазами Авы. Ее щеки и кончик носа порозовели от холода, а яркие волосы, задуманные как вызов, лишь делали ее более уязвимой.

— Жалеешь, что ты не купил замок? — заулыбалась она, когда он достал купленный ею золотой замочек.

— Ты знала, что их обычно вешают на Мосту Архиепархии, Мадонна?

Ава отмахнулась.

— Туда все вешают замки. Я хочу выделиться, и…, — она осмотрелась вокруг. — Здесь не так уж и много замков… около тридцати.

— Догадываешься, почему так?

— Потому что парочки слишком ленивые, чтобы подняться по лестнице или сесть в лифт, который движется со скоростью улитки?

Он улыбнулся.

— Нет. Боюсь, что власти периодически их отсюда срезают.

Ава прижала руки к груди.

— Что? — она широко распахнула глаза. — Город любви уничтожает все надежды и мечты сотни туристов?

— В реальности это вандализм.

— Говорит тот, кто их фотографирует.

— Лишь потому, что я что-то фотографирую, не значит, что я это поддерживаю.

Он увидел, как Ава нахмурилась, ее пальцы сжались вокруг замка в руке.

— Получается, судя по твоим словам, ты тоже не веришь в настоящую любовь.

— Это совсем не то, что я имею в виду.

— Тогда ты говоришь, что не веришь в силу замков любви.

— Сила замков любви, Мадонна? Серьезно?

— Это же что-то значит, да? Как будто кто-то говорит: «Так я себя чувствую прямо сейчас, в этом месте».

— Обычно с каким-то другим человеком, — добавил Жюльен.

— Ага, — подтвердила Ава. — Но другому человеку существовать не обязательно.

Она протянула ему руку.

— Дай мне ту маленькую отвертку для камеры, о которой ты говорил.

Снежинки падали на ее руку, пока она ждала, когда Жюльен нырнет в свой карман и достанет крошечный инструмент. Он положил его ей в руку, и она сжала пальцы, перекатив его в ладони, взяв как ручку.

— Что ты хочешь написать? — спросил Жюльен.

— Теперь тебе интересно, — сказала Ава, прижав замок к бедру и наклонившись с отверткой в руке, пытаясь что-то выцарапать.

— Ты раньше это делала? — поинтересовался он.

— Занималась гравировкой? Нет, я же не из пятнадцатого века, — давалось ей это с трудом. Хорошо, что в ее имени было только три буквы, иначе пришлось бы им тут встречать астронавтов в космосе.

— Я имел в виду, вешала ли ты замок любви.

Она подняла голову и покачала ею.

— Нет, — она почти готова была продолжить дальше царапать свое имя, но затем снова заговорила. — А ты?

— Non, — ответил он.

— Потому что ты считаешь их чем-то вроде граффити? — спросила она.

— Нет. Потому что вешать закрытый замок с кем-то… это словно…

— Брак? — ухмыльнулась Ава. Жюльен потряс головой.

— Нет, это словно… пытаться заставить мир остаться прежним. Пытаться контролировать Судьбу.

— Вау, — отозвалась Ава, переходя к букве «В». — Ты и правда глубоко обо всем задумываешься. Я считаю, что большинство людей, вешающих замок со своими инициалами на мост, просто делают жест любви… заверения… заявить о единстве. Неважно, останутся ли они вместе на всю жизнь, главное, что в тот момент, они верили, что так и будет.

Неужели она только что это сказала? Говорила о любви? Она не решалась посмотреть на Жюльена. Он вероятнее всего ухмылялся, осознавая, что она пролила лучик света на лагерь «истинной любви».

— Ты свое имя пишешь.

— Да. Только свое, и если мои пальцы не закоченеют, я еще собираюсь написать дату на другой стороне. Потому что мой замок любви посвящен мне и никому больше, — она сделала вдох. — Я рисовала сегодня утром.

— Да?

— Ага, не осознавая этого. Дебс ела свои яйца бенедикт, а я думала о Гоа, и внезапно на моем листке оказалась довольно-таки впечатляющая и злая карикатура на мать.

— И что ты почувствовала?

— Что возможно могу устроиться на работу в Марвел, если захочу.

Он улыбнулся.

— Новые начинания, Мадонна. Возможности из всех возможностей.

Ава кивнула.

— Да… так что этот замок любви… для меня и моей веры в себя, — заключила она, царапая палочку у последней буквы «А». — Это мое послание. Только мне одной.

Она глубоко вдохнула. Ее взгляд скользнул от замка в руках к виду внизу — зеленый газон перед башней, засыпанный снегом, сотни крыш, машины и люди, казавшиеся не больше снежинок, кружащих в небе вокруг.

— Это про то, как я люблю себя. Стою здесь, независимая ни от кого. Не в самолете на Гоа, чтобы угодить матери, не на скучной работе. Не в отношениях, где мне изменяют, — она подняла голову и встретилась с ним взглядом. — Это про то, что я в Париже, пусть и одна, но с кучей возможностей перед собой.

Вздох, сорвавшийся с её губ, прозвучал неожиданно радостно, и она почувствовала, как по телу пробежала дрожь восторга.

— Вот почему я это делаю. Только для себя, — улыбнулась она. — Чтобы ценить себя.

И она действительно верила в свои слова. Ей нужен был новый старт, и независимо от того, считал ли Жюльен эту идею глупой, повесить замок на вершине Эйфелевой было жизнеутверждающе. Она продела металлическую дужку сквозь ограду и уверенно ее защелкнула.

— Готово, — сказала она, потянув за замок, чтобы убедиться, что он закрыт. — Неважно, останется ли он тут на неделю или на сотню лет… Я буду помнить момент, когда я его повесила.

Она улыбнулась ему.

— Думаешь, я поступаю эгоистично, да?

Жюльен потряс головой.

— Нет, Мадонна.

— Ну, может, немного. Но думаю, в данный момент мне стоит таковой быть, — она посмотрела на город внизу. — Всю жизнь я делала что — то для других людей, не делая ничего ради себя. Настал момент брать свою жизнь под контроль.

Он улыбнулся.

— Я не считаю, что это эгоистично, Мадонна. Это пробуждение, — он сунул руку в карман своего пальто. — А это благое дело.

Он вытащил еще один замок. Она ахнула.

— Так ты все-таки купил себе!

— Возможно.

— Возможно? Я же его вижу, Жюльен, — она протянула ему отвертку.

— Не знаю, почему я это делаю, — признался он. — Потому что по сути дела, это бессмысленно.

— Но ты веришь в волшебство фотографии и истинной любви. Почему ты не можешь вложиться немного в это?

— Я так и делаю, Мадонна, — он начал царапать свое имя. — Лишь бы твой замок любви не провисел в одиночестве десятилетиями, вызывая сочувствие у бродячих котов и мастеров-гравировщиков.

Она ткнула его в плечо

— Не смей вешать замок рядом с моим из жалости, — пригрозила она.

— Ну вот, — сказал он, сдувая металлические стружки со своего замка и любуясь проделанной работой.

Ава посмотрела на выцарапанное имя из идеальных букв, отличающихся от ее крупных каракулей.

— Ты уже делал это!

— Что?

— Посмотри, как аккуратно! — воскликнула она. — Ты занимаешься гравировкой… тайно… когда не фотографируешь.

Жюльен рассмеялся.

— Клянусь, что нет, — улыбнулся он. — Позволишь мне повесить свой замок рядом с твоим?

— При одном условии.

— Да-да?

— Когда я вернусь в Англию, ты должен подниматься сюда минимум раз в неделю, чтобы убедиться, что они все еще на месте.

Он потряс головой.

— Ты серьезно?

— Да! Помню, что сказала, мне без разницы, сколько он тут провисит, но не хочу думать о том, как здоровенный муниципальный работник с болторезом будет ломать мое воспевание себя.

— Ты с ума сошла, — подытожил Жюльен.

— Пообещай мне, — сказала Ава. — Если бы мы сейчас были в Англии, на полпути к вершине Блэкпульской башни, я бы согласилась на такое.

— Мне казалось, ты говорила, что живешь в Лондоне.

— Так и есть.

— Блэкпул далеко от Лондона. Это я знаю.

— Пообещай мне, — вновь сказала Ава.

— Ну хорошо, — ответил он. — Обещаю.

— Отлично, — удовлетворенно произнесла она. — Можешь повесить свой замочек рядом с моим.

Под ее взглядом он зацепил дужку замка за ограждение и защелкнул его рядом с тем, что повесила Ава. Она вздохнула, глядя на их замочки на фоне зимнего Парижа.

— Интересно, что подумают люди, которые захотят сделать селфи на этом месте. Как думаешь, заметят ли они замки и будут гадать, кто мы такие?

— Нет, только если это не conseil, который пришел их срезать.

— Хватит! — рассмеялась она.

— О чем ты хочешь, чтобы люди думали, Мадонна? — спросил ее Жюльен.

Ава оперлась локтями на ограждение и посмотрела на город.

— Я хочу, чтобы они думали: Ава и Жюльен когда-то здесь стояли, и им нравилось это место, — она сделала вдох. — И они будут представлять меня похожей на Энн Хэтэуей, а тебя будут представлять, как… кто самый известный француз? Все еще Давид Жинола?

— Серьезно? — он приподнял одну бровь.

— А кем ты хочешь быть? — спросила она. — Знаю… одним из Daft Punk.

— На секунду я подумал, что ты назовешь Жан-Мишеля Жарра.

— Кто это?

Жюльен засмеялся, покачав головой.

— Эрик Кантона, — выпалила Ава.

— Ты только футболистов знаешь?

— Можешь обвинить в этом моего отца.

— Что, если я буду Жан-Поль Готье? — предложил он. — Дизайнер того сценического бра Мадонны с конусами.

— Очень смешно, — засмеялась Ава.

Резкий порыв ветра появился из ниоткуда, и Ава потянулась к своей шапке. Ветер был настолько сильным, что она пошатнулась. Жюльен тут же протянул руку, чтобы удержать ее, и их пальцы соприкоснулись.

— Ты в порядке? — спросил он.

Она кивнула. По ее руке пробежали мурашки от того, что ее пальцы были переплетены с его. Нужно было отпустить его руку. Никакой романтики она здесь не искала. Она голосовала за Партию Одиночек. Она хотела футболку с надписью Молодая, Свободная, Не Твоя. Все мужчины были одинаковые. Доказательств этого у нее было навалом. Правда же?

Но затем ее пальцы крепче сжали его, и она позволила его большой ладони накрыть ее. Осмелившись поднять голову, она уставилась на темные волосы, торчавшие из-под шапки и те великолепные глаза, смотрящие на нее в ответ. Жюльен — не Лео. Он был мужчиной, который стоял с ней на вершине Эйфелевой башни, тем, кто выслушивал ее мнение, делился своим, но никогда не говорил ей, что ее чувство ошибочны. Никогда не осуждал ее.

Ее сердце яростно колотилось в груди, ветер хлестал по щекам, ее рука все еще лежала в руке Жюльена, снежинки падали на ее открытую кожу. Она сглотнула, все еще не прерывая зрительного контакта и не шевелясь, а потом… она увидела, как он наклонился вперед, всего лишь на пару миллиметров — почти незаметное движение, только если не ожидать этого, как она. Этого было достаточно, чтобы стать решающим фактором.

Прежде чем она могла подумать о том, что делает, Ава быстро сократила расстояние между ними и поднялась на носочки, остановившись на мгновение в последний момент. Она замерла, не отрывая от него взгляда. Его горячее дыхание согревало ее щеки, его грудь поднималась и опускалась лишь в паре сантиметров от нее. Время словно застыло, и она уже была готова отступить, отойти назад, когда…

Он завладел ее губами, практически заключая ее в своих объятиях. Его руки касались ее лица, а его красивые губы прижимались к ее. Он пах снегом, кофе с корицей, и чем-то горячим и сладким, что она не могла определить. С закрытыми глазами она старалась насладиться каждой секундой, пока его язык посылал волны желанию по ее телу, прямо до ее конверсов. Она руками стащила шапку с его головы, путаясь пальцами в его густых темных волосах. Прямо сейчас она хотела остаться в этом идеальном моменте навсегда.

А затем Жюльен отстранился. Ава открыла глаза и моргнула, страшась того, что она только что все это придумала. Жюльен смотрел на нее, держа камеру, которая все еще висела на его шее. Язык его тела подавал ей смешанные сигналы.

— Я ее сломала? — выдохнула она.

На его лице появилось замешательство.

— Что?

— Твою камеру, — сказала она. — Ну… когда я бросилась на тебя, словно отчаявшаяся бывшая модель, притворяющаяся Энн Хэтэуей.

Он потряс головой.

— Это не так… ни то ни другое.

— Хорошо, — сказала Ава. — Потому что мы должны… мы можем забыть, что это случилось. Я о том, что это был всего лишь момент. Во всем виноваты замочки любви.

— Ты так думаешь? — спросил ее Жюльен.

— А ты нет?

— Non. Я считаю, что вина в том, что я не мог отвести от тебя глаз с момента нашей встречи.

Глава 40

Жюльен поверить не мог в то, что он сказал это вслух. О чем он думал? Почему он позволил себе ее поцеловать? Он хотел этого… очень сильно… но… это было неправильно. Аве не нужны были сложности, связанные с романтическими отношениями, по многим причинам, которые она уже ему изложила с момента их первой встречи… и он тоже не был готов.

— Оу, — отозвалась Ава. — Правда?

Он кивнул, несмотря на внутренние противоречия.

— Не знаю, дело в твоих волосах или глазах, или в том, как страстно ты меня ненавидела, когда мы только познакомились, но…

— Но это же плохая идея, нет?

Он сглотнул. Конечно, она была права, подумал он про себя, но тем не менее, ее слова его задели. И как ему ответить?

— Поможет ли то, если я скажу, что верю — в жизни не существует такого понятия, как «плохая идея». Только идеи, которые работают, и те, что нет.

— Не уверена, что это правда поможет, — ответила она.

— Что, если я скажу, что не хочу причинять тебе боль, — он сглотнул.

— Что, если я скажу, что ты опять мыслишь слишком глубоко.

— Мадонна…

— Месье Фитусси.

Она подняла голову, чтобы вновь встретиться с его взглядом. Ее челюсть была упрямо сжата, и все, чего он хотел — это заключить ее хрупкую фигуру в свои руки и не позволять ничему плохому с ней случиться. И в этом была часть его внутреннего конфликта. Он не мог ей этого обещать. Жизнь это жизнь. И он все еще был с ней не в ладах.

— Нужно идти, — сказал он, когда холодный ветер пробрался до костей. — Найдем еще одну кофейню, да?

Выражение ее лица говорило о том, что он уже сделал ей больно таким вялым ответом.

— Ава… — попытался он снова.

— Тебе стоит надеть шапку, — сказала она, сунув ее ему в руку.

Путь вниз занял их по ощущениям в два раза больше времени, чем подъем. Ава чувствовала себя глупо. Она не знала, что говорить Жюльену. Первый человек, который действительно ее понимал, и она все испортила, поцеловав его. Хотя справедливости ради, он ответил на ее поцелуй, но теперь, когда между ними было пару метров расстояния, поддерживать разговор было трудно. Жаль, что нельзя было забрать этот поцелуй назад… лучший в ее жизни… тот, от которого сжимались пальцы на ногах и кружилась голова.

— Я беспокоюсь о своем отце, — произнес Жюльен, спускаясь вниз.

Он перевел тему. Это было к лучшему.

— Он чем-то болеет? — спросила она.

— Нет… это не болезнь… ну, возможно, в какой-то степени, — он вздохнул. — Ава, вся моя семья очень плохо переживает смерть Лорен. Мой отец, который притворяется сильным и неуязвимым… он не справляется, и я переживаю за свою мачеху.

— Что ты планируешь делать?

— Я хочу устроить выставку до свадьбы.

Ее челюсть тут же отвисла, и Ава схватилась за перила лестницы.

— Ты же говорил, что свадьба будет накануне Рождества.

— D 'accord.

— Но если ты собираешься все организовать, прорекламировать и привести кучу людей, тебе потребуется больше одной недели! — она прислонилась к ограждению, пропуская мимо других туристов.

— Я хочу сделать это для Вивьен и своего отца. Постараться воссоединить семью до свадьбы, — сказал он. — Новое начало для всех нас.

Она сглотнула. Конечно же, именно этого он хотел. Потому что он был хорошим человеком, у которого много чего происходило в жизни, а теперь добавился еще и поцелуй, которого он не просил.

— Ну, ты знаешь, что я помогу, — произнесла Ава. — В промежутках между выяснением, изменяет ли отчим моей лучшей подруги.

Она криво улыбнулась ему.

— У меня есть опыт работы в соцсетях, — продолжила говорить она, неуверенно шагая вниз. — А у Дебс много связей в журналах… большинство из них находятся в Великобритании, но она всего лишь в одной остановке на Евростаре отсюда. Я уверена, что она точно сможет что-то провернуть и обеспечить рекламу в журналах об искусстве.

— Думаешь, она поможет мне? — спросил Жюльен.

— Конечно! Ты же помогаешь ей с фотографиями для ее статей.

— Ага, — ответил он.

— Тогда все решено.

Он кивнул. Ему ужасно это не нравилось. Он не хотел обсуждать с ней то, как она будет помогать ему с выставкой. Он хотел говорить о том, что он чувствовал, целуя ее. Приближался последний пролет лестницы. Что произойдет потом?

— Итак, я сейчас возвращаюсь в отель и говорю Дебс, что ты хочешь сделать, и… у тебя уже есть площадка?

Ничего у него не было. Она надеялся, что в галерее Дианы будет свободное пространство, но все уже было забронировано. Он покачал головой.

— Ну, если в Париже так же, как в Лондоне, то перед Рождеством все уже занято, — подытожила Ава.

— Да, — вздохнул он. — Скорее всего, миссия невыполнима.

— Не ты ли тот, кто говорил мне, что я могу быть кем захочу? Что нет ничего невозможного? — спросила Ава, улыбаясь. — Есть вещи, которые легко осуществить, а есть те, которые сложно.

— Если ты веришь в это, Мадонна, то значит, ты веришь в магию, — напомнил он ей.

— Что же, — она спустилась с последней ступеньки на землю. — Возможно, я начинаю к этому приходить.

Он ступил следом за ней, наступив на снежную землю.

— Я рад это слышать.

Она теперь смотрела на него. Ее светлые волосы были усеяны снежинками, щеки раскраснелись от спуска и колючего ветра, зеленые глаза блестели, а губы стали еще розовее. При взгляде на нее он тут же вспомнил вкус их поцелуя, и все внутри него содрогнулось, намекая на то, что забыть эти чувства будет непросто.

— Спасибо за то, что привел меня сюда.

— Не за что, — ответил он. — Я сделал пару хороших кадров.

— Ну что, мы встретимся завтра? — спросила она. — Обговорить детали выставки?

— Да, завтра, — согласился он.

— Окей, месье Фитусси. Я напишу вам.

Она повернулась, готовая уходить, и беспокойство о том, что между ними застыла эта легкая неловкость, заставило его окликнуть ее.

— Ава.

Ее кошачьи глаза встретились с его. Он сглотнул. Столько всего он хотел ей сказать, и столько всего его тело хотело сделать.

— Ты должна надеть шапку.

Она улыбнулся.

— Ты прав. Кто-то сказал мне, что это важно.

Она сунула руку в карман пальто и вытащила красную вязаную шапочку. Она натянула ее на свои волосы, и шагнув вперед, он потянулся к ней, заткнув торчащие пряди. Его пальцы задержались на ее коже, и он отступил назад.

— Увидимся завтра, — помахала Ава ему рукой.

— À bientôt.

Ава вновь повернулась, и в этот же момент, он увидел, как на земле, где она только что стояла, что-то лежало. Он наклонился, поднимая кусочек бумаги, еще не успевший намокнуть на снегу. Это был листочек в клетку, слегка порванный снизу, и он перевернул его, тут же увидев одну-единственную строчку.

7. Подняться на Эйфелеву башню и поцеловать незнакомца на ее вершине.

Он моргнул, глядя на слова, а затем поднял голову, ища удаляющийся силуэт Авы. Это был тот список желаний, о котором она говорила. Празднование ее жизни. И он был всего лишь галочкой в одном из пунктов.

Глава 41

Отель «Азенкур»

Ава вставила ключ-карту в замок и вновь увидела, как на сканере загорелся красный цвет. В этот раз, в третью попытку открыть дверь, она сразу начала стучать кулаками по двери.

— Дебс! Это я! Чертова карта не хочет работать! Открой мне дверь!

Никакого ответа не последовало, но приложив ухо к двери, Ава точно услышала какое-то движение. Она принюхалась. Неужели она чувствовала дым? Или ей показалось? Если бы был пожар, то уже бы сработала сигнализация…

— Дебс!

Дверь резко распахнулась, и на пороге оказался Дидье, на котором было только одно из белых полотенец отеля «Азенкур», обернутое вокруг его бедер.

— Bonsoir!

Ава тут же прикрыла глаза руками.

— Теперь я жалею, что пожара не оказалось.

— Проходи, — сказал Дидье. — Дебс занята сейчас.

— Вау… мне нужно приглашение в свой же номер… спасибо, — Ава прошла мимо француза в задымленную комнату. Она прокашлялась, почти задохнувшись от стойкого аромата парфюма. Прищурившись, она разглядела Дебс за столом у окна, печатавшую что-то на ноутбуке. Рядом с ней стояли два тлеющих благовония и вибрирующий снеговик. Дебс молча помахала рукой, а ее пальцы барабанили по клавишам так, словно она в данный момент решала все проблемы Евросоюза.

— Она переписывается с кем-то по почте, — объявил Дидье так, будто оповещал о королевском указе.

— Прекрасно. И что же предлагает Пейперчейс на своей предрождественской распродаже?

— Это Найджел, — заявил Дидье, широко распахнув глаза.

— Понятия не имею, кто такой Найджел, а еще, — она обратилась к нему. — Это было до или после того, как ты снял с себя одежду?

Тот заулыбался.

— Первое письмо — немного до, второе — после.

Ава потрясла головой.

— Не стоило спрашивать, — она кинула шапку на кровать и попыталась продвинуться дальше, но Дидье перехватил ее, удерживая полотенце второй рукой.

— Не беспокой ее.

— Что? Ты шутишь? — спросила Ава. — Меня не было всего пару часов. Утром я отправила ее на ланч в кофейню для одиночек, а потом она планировала продолжать скупать паршивые подарки для всех своих родственников. А теперь она яростно что-то пишет в дымке, которая пахнет как последний выпущенный парфюм от Кэти Перри.

— Я же сказал, — зашептал Дидье. — Она занята. У нее письма… от Найджела.

— Это мне ни о чем не говорит! Ты мог бы говорить по-французски — эффект был бы тот же! — воскликнула Ава.

На самом деле она просто хотела прилечь и перестать думать на пять минут. Теперь же она боялась, что если ляжет, то умрет от удушения благовониями.

— Все в порядке, Дидье, — очнулась Дебс, не отводя глаз от экрана ноутбука.

Ава повернулась к силуэту подруги. На ней что, был ободок с Дедом Морозом? И свитер с вышитыми лакричными палочками?

— Когда я вернулась сюда из Космос и встретилась с Дидье, мне пришло письмо от Найджела.

— Фаража из Парламента Великобритании?

— Нет, — ответила Дебс, все еще что-то печатая. — Найджела из Diversity!

Она глубоко вдохнула, наконец подвинувшись немного в кресле и повернувшись к Аве.

— Ты не поверишь, Ава, но он предложил мне работу!

— О боже мой, это потрясающе! — она была искренне рада за Дебс. Это был переломный момент, который был ей необходим. И еще звучало так, словно мысли той были очень далеки от взлома почты Франсин. — Значит, ты просто набрасываешь идеи под аккомпанемент этого эликсира для йоги?

— Не совсем, — отозвалась та.

— Кажется мне, что у хороших новостей есть обратная сторона.

— Статьи мне нужно отправить ему чуть раньше, чем я рассчитывала.

— Я не очень разбираюсь в журналах, но знаю, что у них более строгие дедлайны, — сказала Ава.

— Ты права, — встрял Дидье, уперев руки в бока.

— Пожалуйста, оденься, — взмолилась Ава.

— Мне нужно отправить их Найджелу к пяти часам завтрашнего дня.

— Что?!

— И у меня совсем нет времени, чтобы привести их в порядок, а мне очень — очень нужна эта работа, Ава.

— Да, но… что это значит? Ты не сможешь пойти на ужин? Ты не сможешь из комнаты выйти? — она и сама хотела отсюда убраться. Ощущение было, будто она задыхалась.

— Боюсь, все вышеперечисленное, умноженное на тысячу, — ответила Дебс. — И еще… мне понадобится твоя помощь.

Ава прикусила губу. Чем бы это ни было, ей придется согласиться. Дебс вытащила ее из Лондона, увезла от матери, позволяла жить у себя дома бесчисленное количество раз, поила вином, когда дела были плохи, укладывала волосы, когда еще было что укладывать…

— Продолжай.

— Тебе понравится, — объявил Дидье, раскинув широко руки. — Мне понравилось!

— Ты еще тут? — Ава обернулась к полуголому французу.

Дидье улыбнулся и исчез в ванной. Ава подождала, пока польется вода и вновь акцентировала внимание на подруге.

— Чем тебе помочь? — она плюхнулась на край кровати и скрестила пальцы, надеясь, что не придется ставить маячок на автомобиль Франсин.

— Ну, — начала Дебс. — Найджелу не интересны только одиночки, ему еще нужны пары. Мы говорим о шестистраничном развороте, Ава. Так что, предположительно… согласно интернету и всем, кому я позвонила сегодня днем, кто в курсе о таких вещах… самое романтичное свидание в Париже для пар — круиз по Сене с ужином.

Желудок Авы закрутило, и холодный ужас начал распространяться по телу. Она уже чувствовала, к чему все идет. Оставалось надеяться, что она ошибалась.

— Я забронировала сегодня билет для тебя.

— С Дидье?

— Нет, не с Дидье, с Жюльеном. Дидье будет исследовать для меня то, что происходит у геев. Я же не могу писать только о гетеросексуальных одиноких людях.

— Ты же знаешь, что Дидье не гей?

Дебс улыбнулась.

— Конечно, знаю. Почему еще он мог открыть дверь в полотенце?

Ава закашлялась, когда от дыма благовоний у нее защипало в глазах.

— У него много друзей-геев, которые помогут ему исследовать несколько баров и клубов вечером.

— А что насчет Франсин? — спросила Ава. — Ты мне написала о какой-то гала-вечеринке, где ты хотела проследить за ней.

— Франсин придется подождать, — отозвалась та. — Это работа моей мечты. Если моя семья распадется, то у меня хотя бы будет стабильная работа.

— Ты уверена, Дебс? — мягко спросила Ава. В мыслях у нее еще было то сообщение. Франсин, та ночь была потрясающая…

Дебс посмотрела на нее со слегка влажными глазами.

— Я не могу сейчас об этом думать.

Ава сжала плечо подруги и попыталась сосредоточить мысли на том, чего от нее хотела Дебс: забронированный той романтический круиз с Жюльеном, мужчиной, которого она поцеловала на вершине Эйфелевой башни, а затем сделала вид, будто это ничего не значило.

— Ты же помнишь, что мы с Жюльеном не вместе? И вдруг он занят вечером.

— Дидье уже ему написал.

— И он согласился? — хотела ли она, чтобы ответ был положительным или нет? Для подобной ситуации было слишком рано. Или же, это был прекрасный момент. Они могли бы углубиться в исследования для Дебс, говорить о фотовыставке и забыть о том, что произошло. Просто хорошие друзья — так безопаснее всего. Но потом, тот поцелуй… и его слова о том, что он не мог оторвать от нее глаз! Возможно это «свидание», которым таковым не являлось, могло быть шансом прощупать романтическую почву.

— Уверена, что да, — Дебс взглянула на часы. — У тебя есть один час.

— Что? Когда этот француз оккупировал ванную? Не знаю, смогу ли…

— Ава, это многое для меня значит. Постоянная работа… в Diversity! Они новые, яркие, успешные… и они могут меня сделать успешной тоже. И если у мамы с Гэри все пойдет наперекосяк, это обеспечит месячный доход, — голос Дебс задрожал в конце предложения. — Я не должна сейчас думать об этом… потому что каждый раз, когда я начинаю об этом думать, мое вдохновение исчезает.

Ава кивнула.

— Ты же знаешь, что я тебе помогу. Просто… если Жюльен не сможет пойти, я там буду как белая ворона.

Дебс улыбнулась.

— Если Жюльен не появится, то ешь и пей сколько влезет, и подслушивай разговоры других людей… и делай много фотографий, — она вздохнула. — На этом круизе будет много пар. Мне просто нужно уловить атмосферу, вкус романтики… а детали о цене, времени и маршруту я возьму с сайта.

— А что ты будешь делать, пока я буду в центре самой романтичной столицы Европы?

— У меня из ушей будет идти пар, потому что я буду пытаться написать самые лучшие статьи в своей жизни, — она подняла свою кружку вверх. — Ты что, думаешь, это чай?

Глава 42

Квартира Жюльена Фитусси

Жюльен уставился на сообщение в телефоне, затем перевел взгляд на листок бумаги, который он распрямил на столе. После душа, в чистых черных джинсах, он сидел перед ноутбуком. Настольная лампа освещала слова Авы.

7. Подняться на Эйфелеву башню и поцеловать незнакомца на ее вершине.

Он покачал головой. Каждый раз, перечитывая это, он ощущал удар, и что хуже всего, он понимал, что ему должно быть все равно. Они оба согласились, что это был ничего не значащий момент. Но для него он что-то значил. Много всего. Что он снова мог чувствовать. Что он думал о ком-то, кроме Лорен и о том, через что они прошли. Что он оставил Моник в прошлом.

Он посмотрел вниз на свое тело, и нащупал пальцами шрам на левой стороне живота. Красная и злая полоса уродливой кожи. Это то, что оттолкнуло Моник. Она хоть и сказала, что дело было в том, что он не мог ей открыться, но он-то знал правду. Кому бы понравилось смотреть на это всю жизнь? Ему точно не хотелось. Схватив черную рубашку с дивана, он натянул ее на себя и начал суетливо застегивать пуговицы. Он слишком много об этом думал. Зашел слишком далеко, приглашая Аву посмотреть на него в работе, показывая ей город, спрашивая о помощи с выставкой. Нужно было сделать шаг назад… или несколько сотен… а не отправляться в романтический круиз по Сене. Он сглотнул, разглядывая свое отражение в зеркале. Дидье практически умолял его. Это все было ради Дебс. Нужно было расценивать это как работу. Можно было бы поснимать виды для выставки — ему нужен был материал, если он правда настроен серьезно. Он бы мог убедиться в том, что они оба понимали, что между ними.

На рабочего стола зазвонил его телефон, и в полумраке высветилось лицо его мачехи. Он взял трубку.

— Алло.

— Жюльен, — поприветствовала его Вивьен напряженным голосом. Звучала она совершенно болезненно.

— Что такое?

— Что-то… с твоим отцом. Он вернулся домой после работы, выпил, затем еще выпил и… разбил фотографии, — Вивьен всхлипнула, из-за чего Жюльену захотелось протянуть руку сквозь мобильную линию и заключить ее в свои объятия.

— Я пытался поговорить с ним, Вивьен, на примерке костюмов. Попытался помириться, как ты и просила, но… он все еще далек от этого.

— Что же мне делать? — взмолилась она. — Я не знаю, что мне делать.

Он тоже не знал, но был уверен, что его мачеха не должна была в одиночку нести всю эту тревогу на своих плечах прямо перед свадьбой. Как он мог сообщить ей о том, что его отец теперь уже не хочет видеть его в качестве шафера?

— Я сейчас приеду.

— Не думаю, что это хорошая идея, пока он в таком состоянии.

— Возможно, ему стоит обратиться к кому-нибудь.

— К кому?

— Психологу? — он сглотнул. Вивьен это предлагала ему и Жерару вскоре после смерти Лорен, и оба они категорически отказались.

— О, Жюльен, ты же знаешь, как он к этому относится, — отозвалась она. — Так же, как и ты.

— Я сказал ему, что хочу устроить еще одну выставку. В память Лорен и других семей, потерявших там близких людей.

— Жюльен! — воскликнула Вивьен. — Чудесная идея.

— Отец так не думает, — он вздохнул. — Сказал, что ничего из моих действий не вернет Лорен. Как будто я и сам не знал. Как будто я еще не понял, что как раньше уже не будет.

Он выдержал паузу.

— Вивьен, я просто хочу сделать что-то с позитивным настроем. То, что одобрила бы Лорен. Я знаю, что запираться в своей квартире и прятаться ото всех не решит ничего. И я знаю, что Лорен бы возненавидела это.

— Ты придешь к нам? Не сейчас, но на неделе? — спросила Вивьен. — На ужин?

— Не думаю, что он хочет меня видеть.

— Я хочу тебя видеть, Жюльен, — она вздохнула. — Ты мне нужен.

Сердце его заболело от ее тона. Он должен был помочь ей, а его отношения с отцом находились на той стадии, когда уже ничего не сможет их испортить.

— Я приду, — согласился он.

— В пятницу?

— Хорошо. Вивьен…, — продолжил он. — Ты в порядке на сегодня?

Последовала пауза.

— Он закрылся в спальне и плакал, пока не заснул.

Жюльен прикрыл глаз и задержал дыхание перед следующими словами.

— Вивьен, если тебе будет нужна моя помощь, с чем угодно, пожалуйста, просто позвони мне.

— Так и сделаю.

Он услышал ее глубокий вдох.

— Я так рада, что ты снова фотографируешь, Жюльен. Очень рада.

— И я, — отозвался он. Его взгляд снова скользнул к компьютеру, где прокручивались фотографии Авы у Пантеона, снаружи ее отеля и у Сакре-Кер. Почему он сам мучил себя этими кадрами, если то, что произошло сегодня между ними, было для нее лишь пунктом в списке?

— У тебя уже есть тема выставки?

— Красота, — ответила он. — Красота в каждом дне.

Правой рукой он потянулся к мышке на столе и закрыл приложение. Фотография Авы исчезла и наконец, пока он прощался с Вивьен, экран погас.

Глава 43

Посадочный пункт у Нотр-Дам

Ава вновь надела сапоги Дебс, но ноги ее все еще мерзли. На ней также было ярко-красное платье, которое оказалось в ее чемодане только потому, что при сборах ей показалось, что это ее любимый рождественский свитер. Когда она собирала вещи в поездку с подругой, то не думала о романтических ужинах на речном теплоходе.

Она вновь проверила часы. Жюльен уже должен был быть тут, если они собирались успеть подняться на борт до отправления судна. Может, он не придет. Винить его в этом она бы не стала. После сегодняшнего поцелуя казалось клише то, что они снова не по своей воле оказались на мероприятии для пар.

И пар рядом с ней действительно было много. Они принимали бесплатные бокалы с шампанским от официантов, одетых в кристально-белые костюмы — даже снег на их фоне казался бежевым. Остальные пассажиры уже поднялись на борт длинного судна, чей интерьер состоял полностью из стекла, через которое путешественники могли насладиться ночной магией Парижа. Дидье прокричал ей нужную информацию через дверь ванной, пока она принимала пятиминутный холодный душ, потому что он потратил всю горячую воду.

С ее точки обзора она прекрасно видела роскошный интерьер, гостей в элегантных нарядах, стоящих с канапе в руках у фиолетово-золотой украшенной елки, пока вокруг них безупречно одетый персонал доводил до совершенства сервировку столов, расставленных у панорамных окон. Послышались звуки скрипок, и Ава посмотрела влево, где трое молодых мужчин в черных пиджаках, белых рубашках и красных галстуках начали играть праздничную музыку. Все были счастливы и расслаблены. Все, кроме нее.

Ее телефон завибрировал в глубине ее сумки. Возможно, это был Жюльен, извиняющийся за то, что не придет. Она расстегнула молнию и достала телефон. Она не успела увидеть, от кого пришло сообщение, но сразу же увидела фотографию. Селфи, которое она сделала, и которое удалила со своего телефона пару дней назад. Они с Лео у Триумфальной Арки. С силой зажав кнопку выключения, она дождалась, пока экран погаснет. Пусть он хоть сотню фотографий ей пришлет — ничего не поменяется.

Она вновь посмотрела на часы. Когда настанет время принимать решение. Подняться на борт одной или уйти?

Жюльен затаил дыхание в ту же секунду, как увидел ее. Ярко-красное платье под пальто, те же самые сапоги до колен и ее светлые волосы заставили его замереть в паре метров от нее. Что он тут делал? Мучил себя? Все его тело кричало ему о том, что он к ней чувствовал. Его мозг, в свою очередь, понимал, что есть множество причин сохранять дистанцию. В частности, одной из причин являлся их поцелуй, который для нее был всего лишь очередным достижением.

Он не мог удержаться. Золотистый свет уличных фонарей, серебристый блеск воды справа от нее, скрипачи, снег на земле и лодки, подсвеченные лиловым и белым — это была идеальная парижская сцена. Он поднял камеру и сделал кадр. Приблизив изображение, он увидел, как она смотрит на часы. Камера тут же выпала из его рук, и пальцы дотронулись до ремешка у шеи. Неужели он действительно это делает?

Как раз в тот момент, когда Ава уже смирилась с тем, что Жюльен не придет, она заметила его на другом конце пристани. Тёмные джинсы, чёрная рубашка, виднеющаяся из-под шерстяного пальто, камера висит на шее… внутри у нее все упало вниз, словно ртуть в термометре в очень холодный день. Она помахала рукой, и он зашагал к ней по заснеженному тротуару.

— B onsoir, — с улыбкой поприветствовала она его. — Вот мы и снова встретились.

— Снова, — ответил он. — Притворяемся теми, кем не являемся, non?

Ава посмотрела на него, уловив что-то не то в его голосе.

— Да… прости за это. Дебс… эти статьи, и переживания за свою маму, и…

— Дидье посвятил меня в подробности, — отозвался он. — Ну что, пойдем? Я могу пофотографировать настоящие пары.

Он прошел мимо нее, ступая на мостки, где их уже ждали для приветствия. Она сунула руки в пальто, закутываясь в него плотнее и следуя за ним.

— Bonsoir, Mademoiselle, — сказала женщина у входа, когда Ава на каблуках доковыляла по трем ступенькам, ведущих к лодке.

— Bonsoir, у нас есть бронь, — сказала она, взглядом провожая удаляющийся силуэт Жюльена, который уже фотографировал что-то на лодке. — Наверное, на имя Девлин.

— Oui, Mademoiselle, — ответила женщина.

— Ава! — позвал ее Жюльен. — Пойдем, нам сюда.

— Простите, — быстро кинула извинения Ава и побежала за ним.

Сквозь главный вход она ступила на темный паркет. Вокруг были расставлены столы из красного дерева, покрытые белой скатертью, и на каждом из них стояли бокалы шампанского и идеальная сервировка посуды из фарфора. В центре каждого стола находилась большая стеклянная чаша, наполненная разными праздничными украшениями: зелеными и красными елочными шарами, горсткой белых пушистых комочков, напоминающих снег, и свежим апельсином, утыканным гвоздикой. В самом дальнем углу, умело размещенная так, чтобы не загораживать вид из окна, музыкальная группа, состоящая из гитариста, певца и клавишника расслабленно играли что — то из Фрэнка Синатры.

— Ава, — вновь позвал ее Жюльен. — Вот наши места.

Она сглотнула, смотря на стол, рядом с которым стоял Жюльен. Находясь прямо у окна, он был накрыт на двоих. Свеча горела рядом с чашей с украшениями. Будь это настоящим свиданием, обстановка бы ее точно впечатлила. Ава мысленно отметила это для Дебс.

Жюльен отодвинул для нее стул.

— Спасибо, — сказала она, падая на него, и наблюдая за тем, как он садится напротив.

Появился официант с меню и тут же наполнил их бокалы шампанским, добавив в них по ягоде клубники. Ава улыбнулась ему и сделала глоток из своего бокала.

— О, очень вкусно. Тебе оно нравится? — спросила она. Он махнул рукой в воздухе.

— Нормально.

Она вновь улыбнулась.

— Неужели я чувствую легкий французский снобизм по поводу шампанского, месье Фитусси? Я знаю, что мы, англичане, не знатоки в этом.

— Я не очень-то люблю шампанское, — признался он. — Прости.

— Тебе не за что извиняться. Мы просто закажем пиво, когда он вернется, — предложила Ава. — Или, может, бутылку вина?

— Как хочешь.

Он разговаривал с ней грубо и отводил взгляд. Она хотела взять его за руку и потянулась вперед, но он отстранился, убирая руки и откидываясь назад в кресле. Это было странным. Она видела, что атмосфера между ними стала немного напряженной после момента на Эйфелевой башне, но они разошлись на хорошей ноте, как друзья, которыми они являлись, с намерением спланировать его выставку.

— Что-то не так? — спросила она.

— Нет, — быстро ответил он.

— Ты уверен? Потому что…

— Все в порядке, Ава, — ответил он. — Все хорошо.

Его тон был резким, и она отдернула руки, взяв салфетку и уставившись в окно на рябь Сены, по поверхности которой зимний ветер гнал снежинки.

— Прости, — чуть мягче отозвался он. — Я просто немного устал, вот и все.

Она перевела на него взгляд.

— Все из-за этих ступенек. Вверх — вниз по Эйфелевой башне.

В тот же момент, как она произнесла название башни, на вершине которой она его поцеловала, через нее словно прошел заряд тока, а губы будто все еще чувствовали вкус его губ. Она потянулась к своему бокалу и сделала глоток шипучего напитка.

— Что будешь заказывать? — спросил Жюльен.

— Оу… я еще не смотрела меню, — Ава поставила бокал на место и посмотрела на кремовую карточку, лежащую рядом с ее тарелкой. Все было на французском. Как и должно было быть во Франции. Из всего она поняла только овощи и говядина.

— Хочешь, переведу тебе меню? — предложил Жюльен. Она покачала головой.

— Нет, все в порядке.

— Ты все понимаешь?

— Я не привередливая в плане еды. Я просто выберу что-нибудь одно.

Жюльен отложил свое меню.

— Тогда, я буду мясо кошки.

Она улыбнулась.

— Я не настолько доверчивая… и я знаю, как будет кошка по-французски.

— Ава, давай я переведу.

— Я нашла улиток, — сказала Ава, все еще разглядывая меню.

— На закуску тут подают фуа гра, улиток, лосось или краба, — сказал Жюльен. — В качестве главного блюда — морской окунь, говяжья вырезка, утка или телятина. И на десерт можно заказать абрикосы и вишни, шоколадный концерт…

— Концерт? Целый шоколадный оркестр? Дальше читать не обязательно.

Он положил карту меню на стол и взял свой бокал шампанского.

— Мы скоро отправляемся.

Ава посмотрела в окно, сквозь ширину воды, вглядываясь в ряды огоньков, вплетенных в деревья, на проходящую мимо французскую жизнь — на семью на велосипедах, мужчину, женщину и двух маленьких девочек, спешащих за ними. На такси и кучу Рено…

— Ты когда-нибудь бывал на таких круизах? — спросила Ава.

— На экскурсионном, — ответил он. — В дневное время.

— И как? — оживилась Ава.

— Хороший способ посмотреть на город. На воде все кажется очень медленным. Мы неспешно плывем, наблюдаем за проходящими людьми, за огнями, достопримечательностями, которые в темноте выглядят иначе.

— Все по-другому, да? — спросила Ава. — Ты смотришь на что — то, но никогда не видишь это полностью с первого раза.

Жюльен сдвинулся в своем стуле, сжимая пальцами ножку бокала. Именно это он и чувствовал в отношении Авы. До того, как из ее кармана выпал этот клочок бумаги.

— Это как слоеное тесто или… последние слои упаковки в игре передай посылку в детстве. Ты ожидаешь, что там будет то же самое, а потом… вау, шоколадное фондю или раскраска.

Он не мог не улыбнуться ее аналогии. Это была та Ава, которую он узнал за эти несколько прошедших дней, не та, кто бы составил этот бездумный, глупый список желаний.

— Какое твое любимое место, Жюльен? — спросила она. — Тут, в Париже. Что тебе нравится больше всего?

Ее глаза были прикованы к нему, эти красивые, чистые зеленые глаза, полные интереса в ожидании его ответа. Он сглотнул.

— Мне нравится площадь Вогезов, — ответил он.

— Что это?

— Зеленая площадь в дистрикте Маре. Ее окружают здания, в которых проживали многие известные личности. Поэты, художники, писатели.

— Что делает ее особенной для тебя? — спросила его Ава.

— Не знаю… может, фонтаны… или, может, просто спокойствие. Это большая площадь, отгороженная от остального города.

— Ты отведешь меня туда? — спросила Ава.

— Это рядом с Площадью Бастилии. Ты же там была, non?

— Non, — ответила она, потягивая свой напиток. — По-настоящему я бывала только в тех местах, куда ходила с тобой.

У него внезапно сжалось сердце. Он сделал глоток своего напитка. Он не мог показать ей площадь Вогезов, как и не мог показать ей другие места. Теперь все было слишком непросто. Он все усложнил, купив замок любви, поцеловав ее, слишком открывшись перед ней, просто оказавшись здесь сегодня…

— Возможно, я не самый лучший экскурсовод, — сказал он.

Ава скрестила руки на груди и окинула его подозрительным взглядом.

— Что происходит? Почему ты так себя ведешь?

— Не понимаю, о чем ты. Мы должны заказать еду, — сказал он, подняв руку и жестом призывая официанта в тот момент, как лодка тронулась с места.

— Сначала ответь мне на один вопрос.

Ему было страшно спрашивать, но выхода не было.

— Какой?

— Почему ты не называл меня Мадонной сегодня?

Глава 44

Ава не отводила глаз от Жюльена в ожидании ответа от него. Он скомкал салфетку в руках и просто смотрел на нее, не находя слов.

— Monseiur, — обратился официант к Жюльену, слегка поклонившись. Он сказал что-то еще по-французски, и Ава предположила, что тот спрашивал, готовы ли они сделать заказ.

— Ава, — спросил Жюльен. — Что ты хотела взять?

— Краба, утку и шоколад, — ответила она, осушая свой бокал. Она поставила его обратно на стол и послушала, как Жюльен заказывал для них двоих еду.

Когда официант снова удалился, Жюльен прочистил горло и посмотрел в панорамное окно.

— Огни Эйфелевой башни, — заметил он.

Ава кинула взгляд влево и перевела его вверх в поисках вершины башни. Она была залита ярким янтарным светом, поднимающимся от подножия до самой верхушки. Два нижних уровня были освещены серебристо-белыми огнями, а ближе к шпилю мерцали красные точки. Выглядело правда красиво и по-рождественски. Она повернулась обратно, но настроение ее не улучшилось.

— Я задала тебе вопрос, — повторила она. Он вздохнул.

— Я назову тебя Мадонной, если ты этого захочешь, Ава.

— Не так, — ответила она. — Не так, будто тебе невыносимо произносить это слово.

Он потряс головой.

— Я что-то сделала не так?

— Нет, — тут же ответил он.

— Что-то изменилось, — грустно заявила она. — Если это из-за того, что случилось на вершине башни… что же, я думала, мы забыли об этом.

— Конечно, — ответил он. — Тем более что это уже вычеркнуто из твоего списка.

Она нахмурилась.

— О чем ты?

— Твой список желаний, — выплюнул он. — Какое по счету это было? Номер семь? Поцеловать случайного незнакомца на вершине Эйфелевой башни.

Ава посмотрела, как он вытащил что-то из кармана — кусочек бумаги — и положил на стол между ними. Она взглянула на листок. Ее почерк. Ее список желаний. Тот самый, который она разорвала сразу же по приезду сюда. Она оторвала взгляд от бумаги и подняла глаза на Жюльена, кипя от злости.

— Так ты думаешь, да? — спросила она, чуть громче, чем ожидала.

— Это же твое, non? Список желаний. То, чего ты хочешь достичь, начиная новую жизнь?

— Да, это мой список, — ответила она.

— И что тогда?

— Тогда ты действительно меня не слушал последние пару дней, — выпалила она. — Жюльен, я доверилась тебе… доверилась о том, что я чувствую… о том, чего правда хочу от жизни… о том, как сильно я хочу начать все заново. О проблемах в семье Дебс.

Она прерывисто задышала, ее тело застыло в напряжении, и она не знала закричать ей или заплакать, ударить его или убежать.

— И я поцеловала тебя на вершине башни, потому что в тот момент это единственное имело смысл. Ты и я, рядом с двумя разными замками, но соединенные чем-то другим… по крайней мере… по крайней мере, мне так казалось.

— Ава…

— И я почувствовала что-то там. Несмотря на то, что я говорила, что хочу идти своим путем, быть независимой от мужчин, от мамы, от всего, что может подрезать мои крылья… я что-то почувствовала… что-то, чего раньше не ощущала, и… когда я сказала, что хочу это забыть… это потому что я думала, ты хочешь это забыть, а я не хотела потерять то, что у нас уже было… эту дружбу… связь… понимание… всего лишь после нескольких дней.

Глаза ее защипало от слез, и она тут же вскочила, оглядываясь в поисках выхода. Жюльен встал.

— Ава, пожалуйста, подожди. Мы можем…

— Мы можем что, Жюльен? — ее затрясло. — Потому что ты только что предъявил клочок бумаги так, словно он раскрывает всю правду, и все, что было до этого, ничего для тебя не значит. И давай не забывать о том, что всего пару дней назад ты был тем, кто лгал мне о чем-то важном… а я понимающе выслушала, а сейчас… ты тут… бросаешь доказательства так, словно я предстаю перед судом.

— Я…

— Если ты посмотришь на этот листок бумаги… если ты действительно всмотришься… ты увидишь, что он порван, — ее голос звучал громче, чем игравшая в углу группа. — Потому что этот глупый список желаний был разорван в ту же секунду, как я приехала в Париж.

Теперь слезы полились из ее глаз, и она возненавидела себя за то, что показала ему, как сильно это ее задело. Еще один мужчина, из-за которого она расстраивается. Неужели она не усвоила свой урок? Она по очереди прикоснулась указательным пальцем к глазам и выпрямилась, гордо подняв голову.

— Другими пунктами в этом списке было купить собаку, чтобы досадить матери, напиться до отказа почек и сделать пластическую операцию, — сообщила она. Она сунула руки в карман пальто, которое повесила на спинку кресла. — Этот список я написала, когда мне было восемнадцать лет, и я была глупой, понятия не имея ничего о жизни. Другого списка я не писала. Я решила проживать каждый день тут в Париже таким, какой он есть, ничего не навязывать и планировать… все, как мы обсуждали.

Она кинула на стол оставшиеся кусочки бумаги. Один из них упал близко к свече, тут же загоревшись.

— И если бы ты меня действительно так хорошо знал, как я думала, месье Фитусси, ты бы просто спросил меня, а не делал бы сразу выводы.

— Ава…, — вновь попытался он.

— Нет… я услышала достаточно, и теперь хочу убраться отсюда, — она схватила свое пальто со спинки стула и направилась к выходу.

Глава 45

Прежде чем Жюльен успел хоть как-то среагировать, официант подскочил к их столу, выливая полный кувшин воды на горящую бумагу. Он отодвинул стул, чтобы не намочить его и кинул сотруднику взгляд, полный извинения, вставая из-за стола.

Каким же дураком он был. Он должен был знать. В глубине души. Он знал ее. Как она и сказала. Так почему он так поступил? Почему обвинил ее? Не спросил, сразу предположил худшее? Боялся другого ответа? Потому что сейчас, услышав, как она говорит об их поцелуе, как о чем-то, что она никогда не забудет, не как о мимолетном моменте, он боялся будущего как никогда раньше. Камера вокруг его шеи задела бокал шампанского, когда он попытался встать из-за стола. Она же не спрыгнет с лодки, да?

Первое, что осознала Ава, когда выбралась на палубу — это то, какой маленькой была лодка. Вторым оказалось то, что выхода не было, кроме как сделать сальто с кормы и доплыть до высоких бетонных берегов Сены.

В ее глазах все еще стояли слезы, когда она встала у металлического ограждения, смотря вдаль на воду. Зрение ее было затуманено. Что расстроило ее больше всего? Мысль о том, что Жюльен так низко о ней думал, что легко поверил в то, что нынешняя она правда могла написать этот список? Что он считал ее легкомысленной, глупой и поверхностной моделью — всем тем, что она сотни раз слышала за своей спиной и показушно отмахивалась, продолжая мысленно переживать об этом. Это ранило ее сильнее, чем прежде. Ей было важно, что он о ней думал. Потому что он уже был ей важен. А теперь придется его отпустить. Потому что доверие между ними было окончательно разрушено. Как и с Лео… но хуже. Хуже, потому что Жюльен уже значил для нее намного больше.

В такт ритмичному плеску воды под лодкой щелчок камеры нарушил тишину. Она повернула голову и увидела Жюльена. Фокус линзы был на ней, и он снимал каждое движение ее тела. Она захотела задушить его лентой от камеры, прямо как в их самую первую встречу.

— Прекрати! — зашипела она, закрывая лицо руками и делая шаг вперед.

— Non, — ответил он, продолжая ее снимать, пока она приближалась к нему.

— Я сказала, прекрати! — повторила Ава, схватив камеру руками и попытавшись оттянуть ее от него. Ее пылающий взгляд встретился с его, и она отметила упрямство в ее выражении.

— А я сказал, нет, — еще тверже отозвался он.

Она крепче вцепилась в камеру и не шевелилась.

— Я пытался остановиться, Ава, но я не могу.

Она все еще не выпускала камеру из рук. Его сердце колотилось в грудной клетке. Сейчас нужно было ей признаться во всем. Она сказала, что больше не хочет его видеть, и эта мысль заглушала все остальное.

— Я фотографирую тебя с самого первого вечера, когда увидел тебя.

— Нет… ты не мог!

— Да, Ава, это так.

— Но… я же говорила тебе, что не хочу, чтобы меня фотографировали.

— Я знаю, — выдохнул он. — Но я не мог остановиться.

Он увидел замешательство на ее лице. Ее маленькие ручки все еще крепко держали камеру так, словно хотели вырвать ее. Как же ему начать объяснять все?

— Ава, когда мы встретились… прямо перед нашей встречей… я только взял камеру в руки. Я не фотографировал с той самой ночи… когда мы потеряли Лорен, — он сделал вдох. — В день нашей встречи у меня было пробуждение, и я выбрался на улицу и сделал пару фотографий, решив, что я попытаюсь вновь вернуться в привычный мир. А затем я увидел тебя.

Он облизал губы, слегка наклонив голову, убеждаясь, что она внимательно его слушает.

— Ты вылетела из своего отеля, громко разговаривая по телефону, такая живая, полная резких слов и злости, а потом… Ты помнишь? Ты посмотрела на небо и приняла ночь словно лучшую подругу.

Она сглотнула, ее глаза увлажнились, когда она снова посмотрела на него.

— Я сфотографировал тебя тогда, несколько раз… поймал очень хорошие кадры… но ты заметила меня и заставила пообещать больше этого не делать.

— И ты пообещал, — напомнила Ава. — Ты знал, как я к этому отношусь.

Он кивнул.

— Да… но потом мы оказались у Пантеона, и ты вцепилась в каменные колонны так, словно боролась с миром. Первые лучи рассвета только пробивались, и было то радостно, то грустно, и мне необходимо было это запечатлеть.

Ава отпустила камеру и вновь взялась за ограждение, обратившись лицом к воде.

— Я сделал еще больше кадров у Лувра, — продолжил он. — И у Сакре-Кер, и я не могу представить свою выставку без тебя в ее центре. Я не хочу даже представлять выставку без тебя.

Она потрясла головой.

— Нет, — сказала она. — Ты думаешь, что я целуюсь с кем попало.

— Неправда.

— Ты так думаешь! — воскликнула она. — Пока я не сказала, что сумасшедшей девушке, которая это написала, было восемнадцать лет, и она отчаянно хотела сбежать от своей жизни. От воюющих родителей и матери, которая сыпала бы ей слабительное в завтрак, если могла. «Ты сделала татуировку, Ава?! Твоя жизнь кончена!»

— Извини, — сказал Жюльен, касаясь ее руки. — Я повел себя глупо. Я должен был знать. Я знал, — он похлопал себя по груди. — Я знал. Здесь, внутри.

— Осторожнее, месье Фитусси, не поцарапайте гранит.

— Взгляни на меня, Ава, — приказал он. Она покачала головой.

— Нет.

— Посмотри на меня, — повторил он.

— Я не хочу.

— Пожалуйста, — мягко сказал он.

Она слегка повернула голову, отказываясь поднять взгляд.

— Сначала я тебя фотографировал, потому что ты самая красивая девушка, которую я когда-либо видел, — прошептал он. — Затем, когда мы начали проводить больше времени вместе, я осознал, что ты еще красивее внутри.

— Не надо, — прохрипела Ава. — Я не красивая. Я обычная. Не идеальная. Всегда недостаточно хороша.

— Нет, — настойчиво продолжал Жюльен. — Это неправда. Ничего из этого.

Он схватил ее за руку, заставив ее повернуться и посмотреть на него.

— Ава, я совершил глупую ошибку на вершине Эйфелевой башни, — сказал он, мягко убирая пальцами светлые пряди с ее лица. — Но это не наш поцелуй.

Он задержал дыхание, вглядываясь в нежные черты ее лица.

— Ошибкой было притворяться, что это ничего не значит, и позволить тебе уйти.

Аву затрясло, и вовсе не из-за снега, падающего на палубу вокруг них, пока их катер приближался к Институту Франции. Она отвернулась от Жюльена, пытаясь собраться, сосредоточившись на здании, залитым золотым светом. Его серо-голубой купол возвышался над мостом, под которым они проплывали. В голове у нее все смешалось.

— Ава, — прошептал он, его губы были совсем рядом.

— Я не могу… я не… это слишком, — выдохнула она. — Мы не можем, Жюльен.

Ее тело говорило ей обратное. Каждое из чувств говорило ей о том, что то, чего она желала, находилось буквально в паре сантиметров от нее.

— Ава, последние месяцы вся моя жизнь была поставлена на паузу, — сказал Жюльен. — Все это оказалось ужасной тратой времени, и… я не хочу, чтобы та ночь, в которой мы потеряли Лорен, определяла мое будущее.

Он взял ее за руку.

— Даже ближайшее будущее. Эти дни. С тобой.

Он нежно ласкал ее пальцы, и его рука была такая теплая, а кожа такая мягкая, что она чуть не таяла рядом с ним.

— Я боялся, Мадонна, — признался он. — Я боялся на вершине башни, я боялся сегодня, и я боюсь сейчас… до ужаса боюсь, что все мои поступки причинили тебе столько боли, что ты не сможешь меня простить.

Ей нужно было что-то ответить.

— Ничего не говори пока, — взмолился он, словно чувствуя ее намерения. — Просто дай мне закончить.

Он поднял ее руку к губам и поцеловал ее костяшки.

— Я не хочу больше жить с сожалениями, Ава. Я хочу… заходить в ресторан и не садиться у пожарного выхода. Я хочу ходить на рок-концерты и не изучать с подозрением каждого второго человека. Я хочу жить — свободно и полноценно, — он вздохнул. — Но больше всего я хочу чувствовать себя уверенно настолько, чтобы сказать тебе — да, мы знаем друг друга всего лишь несколько дней, но мысль о том, что тебя не будет в моей жизни пугает меня сильнее всего.

Она всхлипнула, и она сжала его руку, кивая.

— Мне страшно, но… я тоже это чувствую, — призналась она.

— Правда?

— До этого момента, — фыркнула она. — Пока ты не решил, что ты пункт номер семь в моем списке желаний.

— Я опоздал? — спросил он. — Смогу ли я снова заслужить твое доверие?

Тогда она полностью к нему развернулась, наслаждаясь увиденным. Его угловатая линия челюсти, этот орлиный нос, темные глаза и слегка взъерошенные волосы.

— Это зависит от одного, месье Фитусси, — ответила она.

— От чего, Мадонна? — спросил он. — Прямо сейчас я готов сделать почти все, что угодно.

— От обмена, — она подвинулась ближе к нему.

— Продолжай, — он моргнул темными ресницами.

— Отдай мне камеру, — сказала она, потянувшись пальцами к Canon у него на шее. Он покачал головой.

— Я не могу. Это как просить француза отказаться от чеснока!

— А я думала, ты готов буквально на все, лишь бы вернуть мое доверие? — сказала Ава. — Или, может, я ничего для тебя не значу. Может, я всего лишь пункт в твоем списке желаний.

Он улыбнулся ей, затем очень медленно взял у нее камеру и снял ее с шеи вместе с ремешком, и протянул ее Аве.

— Но ты должна пообещать мне кое-что, — сказал он. — Ты не должна кидать ее в реку.

Она покачала головой.

— Не глупите, месье Фитусси. Я не собираюсь кидать ее в реку, — сказала она, поднося видоискатель к глазам. — Я собираюсь снимать на нее.

Она щелкнула его на камеру.

— Знаешь, — сказал он. — Есть только один тип людей, которые не любят фотографироваться больше бывших моделей.

— И кто же? — спросила она. — И повернись чуть-чуть налево.

Она сделала еще один кадр.

— Фотографы, — ответил он. Он дернулся к камере и выхватил ее из ее рук, убирая за спину. Она вскрикнула и попыталась дотянуться до нее.

— Не шевелись, Мадонна, — приказал он.

— Никаких больше моих фотографий, месье Фитусси!

— Я не собираюсь снимать тебя, — сказал он. — Я собираюсь тебя поцеловать.

Ава даже не успела ничего подумать, как его губы украли ее дыхание, и она ахнула, делая шаг назад и упираясь спиной в ограждение. Она закрыла глаза и позволила его жару поглотить каждую ее мысль и ощущение. Пока его язык с очевидной страстью изучал ее, она позволила его телу прижаться к ее, чувствуя приятную тяжесть его тела. Возбуждение быстро накрыло ее. Одну руку она подняла к его щеке и погладила пальцами едва ощутимую щетину.

Вдруг раздался громкий хлопок, а за ним еще один, и ее взгляд устремился в темное небо. Она поймала его руку, удерживая рядом с собой

— Это фейерверки, Жюльен! — быстро сказала она. — Фейерверки. Смотри!

Она указала ему на поверхность воды перед ними, где вспышки света рассыпались вихрями сверкающих огней, раскрашивая ночь.

Он обнял рукой ее за плечи, притягивая ближе к себе и целуя ее в макушку.

— Я вижу их, Мадонна, — прошептал он.

Глава 46

Отель «Азенкур»

Держа руку Авы в своей, Жюльен остановился у отеля «Азенкур» и развернулся к ней. Опьяненный романтикой вечера, сытый после восхитительного ужина и слегка подвыпивший, он посмотрел на нее, желая насладиться моментом.

— Когда я собиралась на эту прогулку сегодня, я даже не подозревала, что это может произойти, — вздохнула она.

— Совсем? — с легкой улыбкой спросил Жюльен.

— Ну, не знаю, заметил ли ты, но я не из тех девочек, у которых подкашиваются коленки при виде парижских лодок.

— И парижских мужчин? — поддразнил ее он.

— Месье Фитусси, это в вас говорит Стелла Артуа.

— Клянусь, что нет.

Он снова притянул ее к себе, целуя ее мягкими, теплыми и влажными губами, пока снег падал вокруг них. Единственными источниками света рядом с ними были луна, вывеска отеля и одинокая уличная лампа. Ава скользнула пальцами в его волосы, затем провела ими по его шее. Она расстегнула верхнюю пуговицу его рубашки под пальто, и он выдохнул, когда она потянулась к следующей.

— Ава, — сказал он.

— Мне нравится, когда ты называешь меня Мадонной, — прошептала она.

— Я должен идти, — он нашел ее руку своей, когда ее ладонь коснулась его груди.

— Я понимаю, что еще рано и знаю в глубине души, что мы не Дебс и Дидье, но… что, если я приглашу тебя зайти?

Его сердце уже грохотало в его груди, но ее предложение заставило откликнуться и другие части тела. Мысль о ней, о том, как она раздевается, стоит перед ним обнаженная, смотрит на него… смесь желания и страха сгустилась внутри.

— Я должен идти, — повторил он.

— Еще рано, да? А теперь ты будешь думать, что я прошмандовка.

— Кто?

— Та, кто прыгает в постель с тем, с кем только что познакомилась, — она вздохнула. — Мне правда не стоит пытаться быть европейкой, тем более, когда Британия выходит из Евросоюза.

— Я так не думаю, — уверил он ее. — Я думаю, что одна только мысль об этом и твои слова заставляют меня согласиться, но… я хочу поступить правильно.

— Поцелуй меня снова, — прошептала она.

— Это я могу сделать, — ответил он, вновь приближаясь к ее губам.

Он медленно поцеловал ее, переплетаясь с ней языком, пока не понял, что нужно прекращать, иначе его либидо начнет решать за него. К последствиям он не был готов.

— Спокойной ночи, Мадонна, — сказал он, целуя напоследок кончик ее носа.

— Спокойной ночи, месье Фитусси, — вторила Ава, сжимая его ладонь в своей руке.

Ава не хотела его отпускать. Она хотела привести его в отель, в свой номер — возможно, не в ее номер, если Дидье все еще там находился, а Дебс все еще барабанила по клавиатуре в тумане из благовоний — чтобы провести с ним ночь. Она держала его за руку, не сходя с тротуара.

— Завтра, — сказал Жюльен. — Я покажу тебе площадь Вогезов.

— Правда? — его любимое место. Он хотел показать ей свое любимое место.

— Oui, — ответил он. — Но чтобы завтра наступило… мне нужно идти.

Она улыбнулась и выпустила его руку.

— Спокойной ночи, Мадонна, — вновь попрощался Жюльен. Он поднял ее руку к губам, целуя ее кожу.

— Спокойной ночи, — повторила она, делая крошечный шаг назад.

Он помахал рукой и ушел в ночь, сверкая снежинками на пальто. Ава вздохнула и перевела взгляд на Париж вокруг нее. Темное небо; рождественские гирлянды, украшающие улицы; разнообразие крыш; маленькие мансардные окна, за которыми скрывались крошечные студии; балконы и балюстрады огромных, просторных квартир с видом на Эйфелеву башню; витрины магазинов и ресторанов, готовящихся к закрытию. Все это было головокружительной смесью из Рождества, столицы и французской романтики. Кто же знал, что это все ее ожидало сразу же после прибытия?

Она вдохнула морозный воздух и повернулась ко входу в отель, толкая крутящуюся дверь, с нетерпением ожидая снов о том, что может принести завтрашний день.

Ее ботинки не успели коснуться ковра в холле отеля, когда она резко остановилась, чувствуя, как ее желудок провалился куда-то в подвал. У стойки регистрации, разговаривая с консьержем, стояла женщина в нефритовых сапожках на пятнадцатисантиметровых каблуках, в серебряном платье с пайетками и в длинном меховом пальто из лисы, которое, как надеялась Ава, было искусственным. Желание бесшумно, как ниндзя, прокрасться к лифтам было соблазнительным, но одно неверное движение тут же бы выдало ее. А затем эта возможность ускользнула от нее. Ее мать повернулась к ней и встретилась с ней взглядом.

— Ава, — поприветствовала ее она. — Я как раз говорила этому ужасно грубому человеку за стойкой, что ты остановилась в этом отеле, а он отказывался в это верить.

Ава шагнула вперед, будто готовая к схватке.

— Что ты ему говорила?

— Что я приехала тебя увидеть, и… да неважно, что я ему говорила! Взгляни на себя! Ты вся сияешь! Это Вера Вонг?

Ава почувствовала, как мать оценивающе окинула ее взглядом от каблуков сапог Дебс до красного платья, которое она изначально не очень хотела надевать.

— Что ты тут делаешь? — спросила Ава, не шевелясь и наблюдая за тем, как Рода подходит к ней вместе со своим чемоданом от Луи Виттон.

— Послушай, дорогая. Я знаю, что ты думаешь обо всей поездке на Гоа, но…

— Ты серьезно все еще говоришь о Гоа?

— Шшш! Приличие, Ава. Мы на публике, — напомнила ей Рода.

— Почему ты тут? — спросила Ава. — Разве ты не должна лежать лицом вниз в укрепляющей кожу грязи из Ганга?

— Как я говорила… я знаю, что ты думаешь о Гоа и съемках на Азорских островах, так что я здесь, чтобы предложить другой вариант, — продолжила Рода.

Ава чувствовала, как пульсирует кровь в ее жилах, пока она решала, как реагировать. Ее мать стояла прямо перед ней, не пытаясь даже послать воздушный поцелуй или притворно обнять ее, но уже говорила о модельных съемках.

— Уже поздно, — сказала Ава, смотря на часы, хоть и знала время. — Я правда должна идти спать.

— Давай выпьем, — предложила Рода. — Я уверена, что этот замечательный молодой человек за стойкой сможет принести нам хороший коньяк, или еще чего-нибудь.

— Значит, он замечательный молодой человек, когда тебе что-то нужно, — Ава потрясла головой. — Как ты меня нашла?

— Ты же сказала, что ты во Франции.

— Не помню, чтобы я говорила что-то о Париже или отеле, в котором остановилась.

— Не говорила, но один быстрый взгляд на страницу Деборы в Фейсбуке, одна ее фотография в смехотворном рождественском свитере и отмеченная геолокация отеля, и у меня нашелся ответ.

— Ты следила за моей подругой! — воскликнула Ава.

— Я лишь раздобыла информацию, вот и все, — строго откликнулась та. Затем выражение ее лица вновь изменилось. Ее рот расплылся в широкой улыбке, а глаза загорелись. Показались белые зубы, а нос, переделанный, чтобы соответствовать Николь Кидман, слегка повернулся в сторону. — Впрочем, это неважно. Ты обрадуешься, когда я скажу тебе, что я умудрилась устроить!

Ава уперла руки в бока. Ей, наверное, показалось. Это не может быть правдой.

— Этот новый проект куда лучше того, что на Азорских островах, — продолжила Рода.

— Я думала, Азорские острова станут вершиной моей карьеры.

— Уверена, что такого не говорила.

Ава вздохнула.

— Мам…

— Ава, это Судьба. И это недалеко. Вообще — то, это в Париже.

Она сжала руки в кулаки и сунула их глубоко в карманы пальто. Надо было забыть о снах о завтрашнем дне, сейчас происходил кошмар наяву.

— Мама, пожалуйста, послушай, — она сглотнула. Могла ли она в самом деле произнести эти слова? Мысли ее вернулись к тому жизнеутверждающему замочку любви. Ее празднование себя, висящее на Эйфелевой башне. Жюльен. Прекрасный, добрый Жюльен, который говорил ей, что у нее впереди вся жизнь, чтобы делать выборы. Она сделала глубокий вдох.

— Мама, я больше не буду заниматься никаким моделингом.

Рода помотала головой, будто Ава была раздражающей проблемой, от которой хотелось избавиться.

— Не говори глупостей, Ава. Чем еще ты можешь заниматься в жизни? Ты сама все испортила с Лео, тебе нужно сосредоточиться на карьере.

Лео. Она стиснула зубы, не ведясь на провокацию.

— Я это знаю, — ответила она. — Но почему я не могу заняться тем, что мне нравится?

— Потому что ты была рождена для модельной карьеры.

— Нет, мама, ты меня заставила этим заниматься. Это ты хотела такую жизнь. Я не хотела.

— Ты с ума сошла, — заявила Рода. — У тебя дар. Ты не можешь просто так его потратить.

— Ты даже так не считаешь. Ты всегда говорила «размер M это не размер XXS, тебе нужно выпрямить волосы, твои ноги должны быть длиннее, твои губы должны быть шире». Что же, а я всем довольна. Мне нравится свое отражение в зеркале. Я не супермодель — и ни ты, ни чертовы фотографы, ни картинки в журналах никогда не заставляли меня считать себя красивой. Но знаешь что? Сегодня я чувствовала себя красивой. Впервые в жизни.

— Ава, ты, кажется, не поняла, — раздраженно отозвалась Рода. — Хейзел Ященко пришлось отказаться от участия в показе Кати Де Пьерро завтра вечером. Ты займешь ее место.

Глава 47

Ава открыла глаза, когда клацанье клавиатуры уже невозможно было игнорировать. Запах кананги проник в ее нос, и она внезапно захотела заболеть. Она закашлялась и попыталась высвободиться из покрывала, покрывающее ее ноги.

— Bonjour!

Дидье вскочил с соседней кровати со скоростью черта из табакерки, и Ава вскрикнула, прижав руку к груди.

— Бога ради! Ты чуть до инфаркта меня не довел! — она попыталась отдышаться, пока взгляд не прояснился.

— Прошу прощения, — улыбаясь, ответил Дидье. — Не желаешь фруктового чая?

— Нет… не хочу, — она посмотрела на стол, за которым Дебс печатала быстрее, чем бегал Флэш. Волосы ее растрепались, как у Чубакки. — Мне дозволено уже поговорить с Дебс?

— Я тебя слышу вообще-то, — не отрываясь от экрана произнесла Дебс.

— Хорошо, итак…, — начала Ава.

— Итак, мне нужно услышать все подробности о романтических круизах по Сене в ближайшие полчаса. Я заказала завтрак нам в номер.

— Моя мать здесь, — сказала Ава.

Дебс уронила чашку со стола, и та упала на ковер, разливая фруктовый чай.

— Что?!

— Ага, — отозвалась Ава. — Сюрприз!

Она почувствовала, что сейчас не время раздражаться из-за того, что во всем были виноваты посты Дебс в Фейсбуке с геолокацией.

— Как это мило, — все еще с улыбкой сказал Дидье. — Семья приехала навестить.

— Это не мило, Дидье, это реальный кошмар, — Дебс крутанулась в кресле, повернувшись к Аве. — Что она тут делает?

— Нашла мне еще одну работу, — ответила Ава с наигранным энтузиазмом.

— Это же чудесно! — Дидье выпучил глаза. Пояс его халата чуть соскользнул, когда он вставал с кровати.

— Это не чудесно, Дидье, — отрезала Дебс. — Мама Авы… непростая.

— Красноречиво сказано, — согласилась Ава.

— Надеюсь, ты ответила ей, куда она может засунуть эту работу, — сказала Дебс. — Сдается мне, это еще одно модельное мероприятие.

Ава кивнула.

— Да, и это, наверное, самое крупное и престижное, которое мне когда-либо предлагали.

— Что это?

— Быть моделью на показе Кати Де Пьерро.

— Zut alors! Она очень знаменитая! — воскликнул Дидье.

— Черт побери, — заявила Дебс. — Это грандиозно!

Ава вновь кивнула.

— Знаю. Она, наверное, отправила им мои старые модельные снепы, когда я еще была подростком. Восемнадцатилетняя Ава, без татуировок, вынужденная анорексичка. Неужели она думает, что я успею прийти в форму к завтрашнему вечеру? Она неадекватная.

Воцарилась тишина. Ава посмотрела на Дебс, ожидая какого-то комментария, но та молчала. Ава скинула одеяло, оставшись в одной футболке, и встала с кровати.

— Ты думаешь о том, чтобы отказаться? — спросил Дидье.

Ава выдохнула. Все внутри нее кричало ей бежать в обратном направлении, но это была новая коллекция Кати Де Пьерро. Ей нравилась ее одежда. Все то время, что Ава занималась моделингом, она думала, будет ли это ей даваться легче, если придется надевать вещи дизайнера, которого она действительно считала художником. И еще вопрос был в деньгах. Всю карьеру она мечтала работать с кем-то такого же величия. Но если она согласится, что это будет значить? Это был шаг назад в модельный мир, и возможность для ее матери вернуть контроль.

Это и было проблемой. Она всегда сдавалась в решающие моменты. Прошлой весной ей пришлось уступить и начать ходить на занятия с персональным тренером, а летом до этого она записалась на классы актерского мастерства сразу после того, как оправилась от «неприятно вывихнутой лодыжки», которая позволила ей избежать одну из тех отвратительных ярмарок. На этом все не закончится, никогда не заканчивалось. Это превратится в проект за проектом, бесконечный круг недосыпа, ночных рейсов и тотальный подсчет калорий, пока она не станет слишком старой и дряблой, чтобы участвовать только в рекламах туризма для пенсионеров. Но она больше не была той девушкой, которая села в Евростар до столицы Франции. Теперь она думала о том, что в самом деле хочет заняться рисованием.

— Чего ты хочешь, Ава? — спросила Дебс. — Чего тебе на самом деле хочется?

— Прямо сейчас?

— Прямо сейчас.

— Хочу отправиться на площадь Вогезов, — со вздохом сказала она.

Глава 48

Площадь согласия

Лучше всего — нейтральная территория. Ава повторяла себе эту мантру c того момента, как улизнула из отеля и позвонила матери, назначив тут встречу. До этого она пересказала Дебс романтику речной прогулки по Сене, чтобы та могла превратить это в шекспировскую статью для журнала, умолчав о том, как ее поцеловали напротив Национального собрания. У ее подруги был четкий график, и Ава не хотела пока выносить на обсуждение свои отношения с Жюльеном, тем более они были еще слишком новыми для нее самой.

Она вгрызлась в бриошь, и когда почувствовала вкус шоколада, то поняла, что уже подсчитывала, сколько в ней калорий. Она отложила булочку. Вот что с ней сотворили пару часов с матерью. Потянув свой горячий шоколад — почти четыреста калорий, если считать сливки — она проводила взглядом такси, остановившееся у кафе. Прежде, чем появились идеальные ноги в колготках, имитирующих загар, она поняла, что это была ее мать. Живущая в Лондоне, где подземка была на каждом шагу, она всегда пользовалась такси, так что и здесь Рода в жизни бы не спустилась в метро.

Ава стряхнула крошки с руки и сделала глубокий вдох. Это всего лишь одна работа. Самая крупная, которую ей когда-либо предлагали. Огромный шанс. Неужели она правда была готова пойти на это?

Когда Рода появилась в дверях, Ава встала с места и помахала ей. Если кто-то и был тут одетый не по погоде и по возрасту, то это ее мама. Белое льняное платье едва прикрывало ее бедра, поверх — тонкий обтягивающий кардиган, и никакого пальто. Волосы и макияж будто были работой стилиста.

Рода сморщила нос, опускаясь на стул напротив Авы.

— Ава, это что, бриошь с шоколадом?

Она кивнула.

— Да, хочешь тоже?

Рода посмотрела на нее так, словно только что получила удар электрошоком.

— Это шутка?

— Нет, это очень вкусная французская булочка. Я уверена, ты пробовала их ранее… ну, или хотя бы, видела в полглаза.

— Тебе нельзя такое есть, Ава. Сколько раз тебе повторять? Хлеб вызывает вздутие, и… это горячий шоколад?

— Со сливками, — ответила Ава, делая еще один глоток, намеренно оставив белые усы над губами.

— Ты же знаешь, что на Катю Де Пьерро не работает никто больше размера XS.

— Правда? Вот досада. В эти дни я практически M.

— Мы можем это исправить, — сказала Рода, отодвигая от нее кружку. — У нас есть три дня. Учитывая, что полного детокса на Гоа не будет, но…

Ава кивнула.

— Дело в том, мам, что я не хочу быть моделью для Кати Де Пьерро.

— Сейчас ты просто несешь чушь. Вчера вечером…

— Вчера вечером ты надавила на меня, — заявила Ава. — Появилась в моем отеле без предупреждения и…

— Ава, я вообще-то оставила тебе несколько сообщений, в том числе на голосовую почту.

— Да, но они пришли мне только сегодня утром. Вчера я отключила телефон, потому что устала эмоционального от твоего шантажа и Лео.

Глаза Роды загорелись.

— Лео тебе все еще пишет?

Ава вздохнула. В ее голосе было столько радости, что это звучало, как кавер на Джастина Бибера.

— Между мной и Лео все кончено. Намертво. Никакого шанса все вернуть.

— Пока он не увидит тебя на показе Пьерро!

— Мама, хватит! — она вновь вздохнула. — Дело не в том, чтобы нацепить пятнадцатисантиметровые шпильки и накрутить волосы как у Принцессы Леи…

— Нам придется нарастить тебе волосы.

Ей захотелось закричать. Возможно, если ей удастся своими легкими издать крики наподобие Бьорк, то мама может правда замолчать и выслушать ее. А затем она вспомнила все те хорошие, мягкие, одобряющие слова Сью, которые та ей говорили перед поездкой в Париж. Что это Лео был не достоин ее, а не наоборот.

— Вчера вечером ты была за эту идею, — напомнила Рода.

— Нет, я лишь выслушала тебя и тут же ушла спать. Утром я поняла, что это такое же предложение, как и все предыдущие, и я не хочу этого… или их… всех подобных предложений… никогда больше.

Она, конечно, не проскрипела, как дельфин, но негромкая рождественская музыка и болтовня других посетителей теперь были приглушены, и пара людей смотрели на Аву. Она вцепилась в свою кружку шоколада и спрятала в ней лицо.

Рода покачала головой, и Ава посмотрела на маму. В выражении ее лица теперь было что-то другое. Эта женщина не была готова бороться, эта женщина была на грани того, чтобы заплакать.

— Я больше не знаю, что делать, — сказала Рода. — Я-то думала, что Гоа и Азоры сделают свое дело, правда так думала, но потом… потом пришлось пустить все в ход. Я круглыми сутками не спала, Ава, днем и ночью искала уникальные шансы, и вдруг… Ну, я конечно же не хотела, чтобы с кем-то случилось что-то плохое, но это показалось Судьбой. Хейзел Ященко сломала бедро, а ты была уже тут, в Париже.

Ава не была уверена, осознавала ли Рода, что по ее щекам текли слезы, угрожая смыть тушь от Макс Фактор, которую та наносила еще в утробе. Она сглотнула, лишь наблюдая за Родой, ожидая ее следующих слов.

— Я хочу, чтобы ты хотела того же, чего и я, Ава, — выпалила Рода, качая головой, рукой шаря по мрамору стола в поисках чего-то. Ава указательным пальцем пододвинула к ней металлический держатель с салфетками.

— Мам…

— Нет, я не этого хотела сказать. Я просто… хочу, чтобы ты хотела быть со мной.

Ава чуть не выронила свою кружку. Осторожно поставив фарфор на стол, она попыталась расшифровать слова мамы.

— Твой отец, — она выплюнула это слово так, будто проглотила Доместос, — он только взял телефон, и… ты уже там… с этой невестой из Таиланда.

— Мама… — вновь начала говорить Ава.

— Кем он себя считает? Хью Хефнером? — Рода вытащила салфетку и промокнула ей уголки глаз.

— Мама… о чем ты говоришь?

Рода потрясла головой.

— Я просто хочу… чтобы все было как раньше, — она шмыгнула. — До того, как ты устроилась в агентство недвижимости и не появлялась дома неделями.

Ава приподняла бровь. Ей не послышалось? То есть, мамины попытки вернуть ее в моделинг не были с ним никак связаны, она лишь хотела проводить больше времени с ней?

— Не пойми меня неправильно, мне нравился Лео, — сказала Рода. — Он всегда опрятно выглядел, ухаживал за волосами, и…

— Мама, он мне изменил, — напомнила ей Ава.

— А я считала, что если мне удастся убедить его в том, какую ошибку он совершил, и он извинится, то ты будешь счастлива и поблагодаришь меня, и… может, мы снова могли бы ужинать низкоуглеводной азиатской едой по субботним вечерам.

Ава покачала головой. Неужели их отношения были настолько разрушены, что Роде казалось, ей был нужен предлог — или несколько — чтобы проводить с ней время? Почему она просто не сказала об этом? Или Ава просто не желала ее слушать?

— Ты попросила Лео отправлять мне наши с ним фотографии? — спросила Ава.

Рода всхлипнула и кивнула.

— Ты должна была быть со мной на Гоа, когда они приходили, чтобы я могла тебя утешить, и… ладно, я не думала, что он правда их отправит, и…

— Мама, — сказала Ава. — Мне не двенадцать лет.

— Твой отец… у него… — Рода уже рыдала навзрыд, еле дыша из-за всхлипываний. — У него есть билеты на Тоттенхэм и экзотические отпуск. Все, что осталось у меня из того, что тебя интересовало, это… Топ-модель по-американски и…

— Шампуни Хербал Эссенс? — подсказала Ава.

— Думаешь, это смешно? — спросила Рода.

— Нет, мама, — отозвалась Ава. — Прости.

— Ты совсем не хочешь находиться дома.

— Потому что мне двадцать четыре, и потому что ты всегда заставляла меня заниматься моделингом, — ответила Ава со вздохом. — Если бы я знала, что ты просто хочешь найти общие интересы, я бы предложила…

Она замолчала, быстро придумывая что-то, что могло быть у них общим.

— Что?

Должно же что-то их объединять, да? Она тут же стала вспоминать, что они делали еще, не считая времени перед камерами. Она улыбнулась.

— Верховую езду.

Обычно напряженное от ботокса лицо матери смягчилось, и уголки ее губ поползли вверх.

— Ава, не глупи, мы годами ей не занимались.

— А может, стоило, — сказала Ава. — Мне это нравилось.

Она вдохнула воздух, наполненный имбирем и кофе, и затем вспомнила все запахи летней деревни — свежей травы, крестовника и лошадиное амбре. Верхом на своем любимой шоколадно-коричневой кобыле, под небом без единого облака, под мягкий цокот копыт.

— Почему мы перестали ездить? — спросила она Роду. Та пожала плечами.

— У нас всегда были другие дела.

— Моделинг? — спросила Ава.

— Ты начала ходить на футбол с отцом.

— О, мама, это не значило, что я не хотела больше проводить с тобой время.

Рода вновь промокнула глаза.

— Развод — непростая штука, Ава. Она превращает тебя в кого-то другого… кем ты никогда себя не представляла.

Она сглотнула, мысленно возвращаясь к Сью и Гэри. Она не хотела, чтобы ее лучшая подруга вновь прошла через развод родителей.

— Но это было очень давно, а теперь…, — она осторожно подобрала слова. — Все стало хуже, потому что папа живет дальше? Потому что он с Майлин?

— Нет, конечно, нет, — тут же ответила Рода.

— Поначалу ему было очень грустно, — сказала ей Ава. — Но мне кажется, в глубине души он знал, как и ты, что вместе вы никогда не будете счастливы.

— Я была слишком молода, — произнесла Рода. — Я ввязалась в это, не думая о своей карьере. Вот почему мне важно, чтобы ты не совершила моих ошибок.

Ава улыбнулась и потянулась через стол к маминой руке. Оникс, опал и стразы на каждом пальце.

— Не буду. Но это не значит, что я должна пройти твой путь, — она запнулась. — Не то, чтобы он был неправильным. У тебя свой бизнес, ты обожаешь гламур и все подобное, но это не для меня. Я не уверена, нравилось ли мне это вообще когда-либо.

— Ох, Ава, — все еще со слезами в глазах отозвалась Рода. — Но ты так хороша в этом. Намного лучше, чем я когда-либо была.

Ава сжала ее руку.

— Я еще и люксовые квартиры отлично продаю, но и в этом я не вижу свое будущее.

— Так… в чем ты себя видишь?

Она вновь подумала о рисовании. Это было вариантом, но ей еще не хватало уверенности в этом признаться.

— Я не знаю, — сказала она. — Но это нормально. Потому что мне не нужно вычеркивать пункты из списка желаний. Я просто буду жить, как живется.

Она почувствовала, как та вздрогнула, словно одна лишь мысль о том, чтобы жить вне расписания вызвало у той аритмию.

— Честное слово, мама, это намного легче, чем кажется, — она улыбнулась. — И не приходится даже проверять телефон.

Рода покачала головой.

— Ты так и не пользовалась тем приложением для подсчета калорий, да?

— Нет, мама, — призналась Ава. — И ты не должна.

Она махнула рукой в воздухе, привлекая внимание официантки.

— Excusez-moi! Можно еще одну порцию горячего шоколада со сливками и бриошь с шоколадом?

— Для меня? — нерешительно спросила Рода.

— Да, для тебя, — сказала Ава. — И пока ты сидишь тут и наслаждаешься каждым жирным кусочком, я расскажу тебе кое о чем, где мне понадобится твоя помощь.

Глава 49

Площадь Вогезов

Жюльен опаздывал, проклиная пробки по всему городу. Такси остановилось прямо перед ним, и он залез внутрь, думая, что доедет быстрее, чем на метро. Он должен был сейчас посмотреть потенциальную площадку для своей выставки. Это была светлая танцевальная студия с видом на мост Пон-Неф. Пол был вымощен обычными деревянными досками, а стены были из натурального кирпича, и половину занимали зеркала в полный рост. И помещение было доступно на следующей неделе. Он прикрыл глаза, стоя в центре комнаты, прикидывая, куда поместить свои работы, раздумывая, будет ли достаточно места для того, чтобы гости свободно могли перемещаться. А затем он открыл глаза и посмотрел на реку за окном, на парижскую жизнь, текущую своим чередом и приближающуюся к Рождеству, концу очередного года и началу нового с наступлением 2017 года. Он отвернулся и, посмотрев на женщину, показывавшую ему студию, забронировал помещение. У него было всего лишь несколько дней, чтобы все устроить, и он одновременно был приободренным и напуганным до смерти.

Проскользив по снегу к площади, он поискал взглядом Аву. Они не договорились, в какой части парка должны встретиться. Он пробежался вокруг одного из фонтанов и начал осматривать лавочки под рядом голых деревьев.

— Опаздываете, месье Фитусси.

Он обернулся на звук голоса Авы и увидел ее. Улыбнувшись, он помахал рукой, поспешив к лавочке, на которой она сидела, в красной шапке, закрывающей волосы и все еще в своих конверсах. Ему не терпелось рассказать ей, что он нашел место для выставки, что они могут начать все организовывать, что он хотел познакомить ее с родителями… На ужине сегодня вечером. Он надеялся, что и Вивьен, и отец увидят, что выставка не только осуществима, но и станет их шансом сплотиться и начать столь необходимый процесс исцеления. И он хотел, чтобы Ава была рядом в этот момент.

Она встала, когда он приблизился, переходя на медленный шаг, впитывая ее образ и вспоминая, как близки они были прошлым вечером. Он остановился прямо перед ней, и его дыхание перехватило.

— Ты был прав насчет этого места, — сказала Ава, оглядываясь вокруг.

— Оазис, non? — отозвался он. — Маленький уголок тишины вдали от города.

— И ты не упоминал, что тут больше одного фонтана. Ты знаешь, как я люблю фонтаны, а тут их целых четыре!

— И вот я уже боюсь за свою шапку, — сказал Жюльен, прижав ладонь к своей шапке, которую она ему купила.

Она улыбнулась, и он не мог больше ждать. Сделав шаг вперед, он обнял ее, и его губы нашли ее, желая укрыть от холодной погоды.

— Я скучала по тебе, — прошептала она, глядя ему в глаза.

— Мы были в разлуке четырнадцать часов… или что-то около этого, — ответил он, распрямляя пальцами ее шапку.

— Ты тоже считал часы, — с улыбкой заметила она. Он со смехом покачал головой.

— Давай пройдемся, — он протянул ей руку.

— О, чтобы почтить Людовика Тринадцатого и Анну Австрийскую? — спросила она, переплетаясь с ним пальцами.

— Кто-то читал путеводитель, — поддразнил он ее.

— Возможно, я немного покопалась в Википедии, чтобы узнать больше о твоем любимом месте, — призналась она.

— Тут отмечали их свадьбу, — сказал Жюльен ей, когда они начали идти. — Карусель.

— Как думаешь, все выглядит так же, как и тогда? — спросила его Ава.

— Ну, я знаю, что тогда здесь не было так много деревьев… липы, видишь, — он указал на лишенные листвы колючие ветки вокруг них. — Летом, когда все вокруг зеленое, люди сидят на траве под деревьями в поисках тени и покоя. Читают, спят…

— Едят?

— Французы любят пикники, — напомнил он ей. — Немного vin rouge и…

— Камамбера, — улыбнулась Ава. Жюльен сжал ее руку.

— Мне надо кое о чем поговорить с тобой.

— И мне.

— Пожалуйста, ты первая, — сказал он. Она покачала головой.

— Нет, Людовик Тринадцатый, эта Анна Австрийская не будет следовать правилам семнадцатого века. Сначала ты.

— Окей, — он глубоко вдохнул. — Я нашел место для своей выставки.

— Правда? — воскликнула Ава. — Где?

— Это огромная и просторная студия с видом на Сену, на Пон-Неф. Место пустое, но с характером, и там очень светло… то, что нужно, есть зеркала, и…, — сказал он, полный энтузиазма.

— Как много людей может поместиться?

— Сотня, — ответил он. — Да, будет тесно, но если использовать подставки в центре комнаты, как и стены, то…

— Сотня, — повторила Ава, сглатывая.

— Думаешь, я не смогу заполнить помещение? Будет пусто? — Что никто не придет. Вслух эту мысль он говорить не стал.

Она рассмеялась.

— Нет, как раз наоборот. Наверное, стоит рассказать тебе новости.

Он остановился и в ожидании повернулся к ней.

— Моя мать здесь.

Этого он не ожидал.

— Оу… это… сюрприз.

— Да, — ответила Ава. — И когда я ее увидела, то сразу же захотела прыгнуть обратно на Евростар и вернуться в Лондон. А потом…, — она вздохнула.

— Потом?

— Потом я сказала ей, действительно сказала, что больше никогда не буду заниматься моделингом, — она прерывисто выдохнула. — И мы поговорили… правда, Жюльен. Мы действительно поддержали разговор, который не свелся к ее словам о том, как ягоды годжи полезны для пищеварения… и как оказалось… она скучает по мне. Дело было не в моделинге… ну, не совсем, и… Я думаю, мы поняли друг друга чуть лучше.

Он улыбнулся, сжав ее руку в своей.

— Я очень рад за тебя, Мадонна.

— Но дело в том, что моя мама… она не из тех, кто может сидеть без дела.

— Да?

— Да. Правда, не помню, когда она последний раз была в отпуске… наверное, на своем медовом месяце двадцать пять лет назад.

— И…, — все у него внутри сжалось, готовясь к худшему. Ава уезжает. Возвращается обратно в Англию с мамой. Он знал, что в итоге ей придется уехать, но прямо сейчас?

— И я нашла ей задание, — заявила Ава. — Знаю, что должна была спросить сначала тебя, но я просто схватилась за возможность. Воспользовалась моментом.

— Мадонна, о чем ты ее попросила?

— О том, чтобы она воспользовалась всеми своими контактами, чтобы привлечь людей на твою выставку, — объявила Ава. — Ей только нужна дата, время и остальная информация, и Жюльен, если я и знаю что-то о контактах мамы, это то, что он включает в себя некоторых очень, очень богатых людей, которые захотят купить твои фотографии ради благого дела.

У него не осталось слов. Он действительно не знал, что ответить. Никто никогда не делал для него чего-то подобного.

— Боже, ты злишься? Я переборщила? Прости, я могу позвонить ей и сказать, что…

Он заставил ее замолчать поцелуем. Ее губы были теплыми, в то время как снежные хлопья охлаждали все вокруг них. Он коснулся ладонью ее щеки. Моргнув, она посмотрела на него.

— Я не знаю, что сказать, — наконец произнес он.

— Я правильно поступила? — спросила она.

— Ты не уверена? Мне снова тебя поцеловать?

Она рассмеялась.

— Думаю, я этого захочу в любом случае.

Он вновь приблизился к ней, но в этот раз она остановила его, положив руку ему на грудь.

— Но сначала, думаю, придется что-то решить с площадкой, — сказала она. — Потому что если над делом работает Рода Девлин, нужно думать о числе гостей, ближе к высокой трехзначной цифре.

— Серьезно? — спросил Жюльен.

— Серьезно.

— Тогда мне нужно сделать больше фотографий, — он вновь поцеловал ее губы, затем чуть отодвинулся, наблюдая за выражением ее лица. — Есть кое-что еще.

— Дидье переезжает к тебе? — спросила она. — Это просто надежда.

Он покачал головой.

— Нет… мои родители пригласили меня на ужин сегодня вечером, и я очень хочу, чтобы ты тоже пришла.

— Оу, — сказала Ава.

Он заметил, как она сглотнула, и вновь потянулся к ее рукам.

— Ты не обязана, если считаешь, что это будет… неуместно. Я просто подумал…

— Они будут задавать мне миллион сложных вопросов про историю Франции, евро, или что-то, связанное с оперой? — уточнила Ава. Жюльен засмеялся.

— Надеюсь, нет, или я не продержусь дальше первого блюда.

— Будет больше одного блюда?

— Моя мачеха готовит великолепные клафути.

— Понятия не имею, что это, но звучит вкусно.

— Так ты придешь? — спросил ее Жюльен. Она кивнула.

— Приду, — она потянула его за руку, шагая по дорожке. — Теперь обращайся со мной как с королевой и достань мне следующую порцию кофеина.

Он улыбнулся ей.

— Отлично, Мадонна. Значит, идем в кафе.

А затем она перестала улыбаться, и она побелела, вглядываясь куда-то в глубину парка.

— Ава? — спросил он. — Что-то не так?

— Этот мужчина…, — слабо и неуверенно произнесла она, возможно, даже со страхом. — Тот мужчина.

Она подняла руку, чтобы указать на него. Он посмотрел в том направлении и увидел высокого мужчину с портфелем в темно-синем зимнем пальто. Он перевел взгляд обратно на Аву, и она сглотнула.

— Это отчим Дебс, — сказала она. — Это Гэри.

Глава 50

Ава не могла в это поверить. Он правда был в Париже. Те молчаливые звонки, Скайп, упоминание его имени в бутике, письмо на почте Франсин. Все то, что она списывала на что-то другое, что могла не так расслышать, что могло быть связано с работой, и вот теперь, когда Гэри должен быть в Тулузе, он был в Париже.

— Может, нам что-то предпринять? — спросил ее Жюльен.

Она не могла говорить, лишь наблюдала за Гэри, как он идет по парку к фонтанам впереди них, как будто больше его ничего не волновало.

— Ава, — позвал Жюльен.

— Нужно проследить за ним, — ответила она, возвращаясь в реальность.

— Можем догнать его, — предложил он, протягивая ей руку. Она покачала головой.

— Нет, не хочу, чтобы он нас увидел. Надо узнать, куда он направляется.

— Но если ты поговоришь с ним…

— Жюльен, ты хоть что-нибудь знаешь о работе частных детективов? Не зря они зовутся «частными», — она взяла его за руку. — Пойдем, или мы потеряем его.

Они проследили за Гэри до какого-то ресторана, где его посадили за столик на двоих, который они могли видеть с улицы. У Авы в глазах стояли слезы. Столик на двоих. В Париже. Когда он должен быть в другом месте. Есть только один человек, с которым у него может тут быть встреча. Дебс была права все это время. Сью не зря переживала за свой брак. Истории суждено было повториться.

— Ты в порядке? — спросил Жюльен. Она потрясла головой, не в состоянии ответить.

— Ты не должна переживать, — повторил он. — Ничего не произошло.

— Что ты имеешь в виду? — спросила она.

— Ну, он просто пришел в ресторан. Есть куча причин, по которым он может тут находиться.

— Например, ланч? — предположила Ава. — Или кофе… наедине… в городе, в котором его не должно быть.

Она посмотрела в окно, натянув шапку глубже на лоб.

— Не могу в это поверить. Он знал, через что прошли Сью и Дебс до него. Он обещал, что это навсегда. Новое начало.

Произнесенные слова прозвучали горько. Вот она — впервые в жизни противостояла матери, рядом с человеком, в которого по-настоящему влюбилась, стоя на пороге чего-то захватывающего и нового, а мир ее лучшей подруги готов был перевернуться с ног на голову.

— Надо зайти внутрь, — заявила Ава.

— Я думал, ты не хочешь, чтобы он тебя заметил.

— Это было до того, как он провальсировал сюда и сел за столик… господи, с газетой… читает, будто расслаблен… как будто ждет любовницу, — она шагнула ко входу. — Я должна просто зайти внутрь и спросить, что он тут делает, если он должен быть в Тулузе.

— Может, стоить позвонить Дебс? — сказал Жюльен.

Она помотала головой. Делать она этого не хотела по многим причинам. Первой являлась ее подруга, лепившая статью, чтобы получить работу мечты, которая сейчас ей понадобится как никогда, чтобы поддержать себя и маму. Другой причиной было то, что она не знала, как сказать Дебс, что Гэри был тут. Что он изменял. Что хоть Гэри и казался влюбленным до безумия в день своей свадьбы, кружа Сью в танце под Everything I Do, I Do It For You, то сейчас все, что он делал включало в себя женщину по имени Франсин.

— Не могу, — призналась Ава. — Что мне ей сказать?

— Мадонна, я на твоей стороне, каким бы ни был твой следующий шаг, но, если ты правда не хочешь, чтобы он тебя увидел, тебе нужно отойти от двери.

Ава сделала шаг назад и услышала чей-то вскрик. Под ее конверсами оказалась чья-то нога, и когда она подняла взгляд вверх на ее владелицу, то увидела Франсин.

— Прошу прощения, — на автомате выпалила Ава, хотя ничего она не просила. Будь ее воля, она бы наступила ей на ногу еще сильнее.

— Я вас знаю, — ответила Франсин. — Вы были в моем офисе. Радуга, которую я могу вырастить дома.

Кровь Авы кипела внутри. Эта женщина сейчас зайдет в ресторан и усядется на тайное свидание с Гэри. Жаль, что рядом не было полки продуктов из «Вайтроуз», чтобы было чем в нее кинуть.

— Пришли с бойфрендом повидаться? — выплюнула она.

— Ава, — Жюльен взял ее за руку.

— Pardon? — опешила Франсин, пытаясь пройти вперед и игнорировать ее.

— Ваш бойфренд, — повторила Ава, пока та прошла мимо нее, смотря вперед, и взялась за ручку двери ресторана. — C обираетесь разделить с ним немного vin rouge и распланировать ваше первое совместное Рождество? Если это ваше первое Рождество вместе. Мы же не знаем, как долго это продолжается.

Но Франсин уже исчезла в дверях.

— Меня от вас тошнит! — закричала Ава. — Надеюсь, вы… подавитесь хлебом из корзинки.

— Ава, — Жюльен попытался оттащить ее от входа. Она отмахнулась от его руки и прижалась носом к стеклянной двери ресторана. Внутри у нее все упало, когда она увидела, как Гэри встал и обнял Франсин.

— Ава, — мягко повторил Жюльен. — Что ты планируешь делать сейчас?

— Сейчас, — начала Ава. — Сейчас мы позвоним Дебс.

Глава 51

Ава грызла ногти, в ожидании шагая взад-вперед по аллее рядом с рестораном. Она поставила Жюльена так, чтобы он мог видеть вход в ресторан. Вокруг нее, жизнь текла как и обычно. Прохожие шагали по снегу, мопеды сигналили, рождественские гирлянды светились на каждом здании, а ее желудок решил участвовать в зимних олимпийских играх и совершал тройное сальто. Ни у кого вокруг чувства лучшей подруги не находились на острие ножа. Она чувствовала себя беспомощно, отчаянно желая защитить ее, и зная, что не может.

— Эти парижские пробки, — пробормотала она куда-то в сторону Жюльена. — Чертовы парижские пробки.

Она резко повернулась и зашагала снова к мусорным бакам.

— Нам нельзя позволить им уйти, если они вдруг попытаются.

— Это Дидье, — объявил Жюльен. — С Дебс. Они тут.

Ава метнулась к выходу из переулка и увидела мопед, мчащийся к ним вниз по улице. Без шлемов на головах француз затормозил, а бледная и напряженная Дебс с глазами размером с Фрисби спрыгнула с мопеда.

Ава сделала вдох и шагнула навстречу подруге, обнимая ее и крепко прижимая к себе. Глаза защипало от слез.

— Прости, — прошептала она. — Я не хочу, чтобы это оказалось правдой. Не хочу, чтобы тебе снова было больно.

— Все в порядке, — ответила Дебс. Вероятно, это было самое короткое предложение, которое она когда-либо произносила.

— Но ведь все не в порядке. Очень далеко от порядка. Я хочу ударить ее. И я хочу ударить его, и…, — Ава сделала шаг назад, вытирая нос рукавом пальто.

— Думаю, это моя работа, — с грустью произнесла Дебс.

— Могу ли я сказать, что мы еще не знаем, произошло ли что-то? — вставил Дидье.

— Нет, — хором ответили девушки.

— Но твой отчим может быть абсолютно невиновен, — продолжил тот.

— Он здесь, в Париже, Дидье, — сказала Дебс. — Встречается с женщиной, которая не является моей мамой, в то время как он должен работать в Тулузе.

— И этому может быть другое объяснение, — подхватил Жюльен.

— Такое же, как у Лео и Кассандры? — спросила Ава, глядя на него. — Или у Лорен и Шарля?

— Они внутри? — спросила Дебс, всматриваясь в окна ресторана.

— Да, — ответила Ава. Дебс повернулась к ней, сглотнув.

— Ты… зайдешь со мной?

— Уверена? — спросила Ава. — Потому что если Гэри начнет тебе что-то высказывать, или эта женщина что-нибудь скажет, то я за себя не отвечаю.

— Мы все можем зайти, — предложил Дидье. — Мы с Жюльеном возьмем кофе.

— Нет, — снова хором ответили Ава и Дебс.

— Мы сядем на безопасном расстоянии, — сказал Дидье. — Для поддержки… чтобы не дать владельцу вызвать жандармерию, если… как это говорится? Если страсти накалятся.

Ава открыла рот, чтобы снова возразить, когда зазвенел колокольчик над дверью ресторана, сигнализирующий о том, что она открылась, и прямо перед ними на улицу вышли Гэри и Франсин.

— Ава? — ошеломленно воскликнул Гэри и повернулся влево. — Дебс? Что вы обе тут делаете?

— Ты сволочь! Настоящий подонок! Как ты мог?! Как ты мог?! — Дебс подлетела к Гэри, ударив его кулаками в грудь, словно он был Кинг Конгом, угрожающий ее ребенку.

— Дебс, — Дидье шагнул вперед, хватая ее за плечи.

— Отпусти меня! — она попыталась его отпихнуть.

— Кто эти люди, Гэри? — спросила Франсин. — Курьерша, и…

— Не смейте говорить! — приказала Ава. — Даже не думайте! Мы… его семья!

— Возможно, нам всем стоит немного остыть… вернуться внутрь… присесть? — предложил Жюльен.

— Дебс, милая, что такое? Что происходит? — спросил Гэри, пытаясь увернуться от очередного удара, и, наконец, ловя ее руки.

— Да! — воскликнула Дебс. — Именно это я и хочу узнать! Что, черт побери, происходит? С ней!

— С Франсин? — озадаченно переспросил Гэри.

— Наверное, стоит называть ее эта сука, — ядовито процедила Дебс. — Или, может, разлучницей … разрушительницей семей … причиной развода.

— Pardon? — ахнула Франсин.

— Я сказала, не смейте говорить! — закричала Ава, обвинительно ткнув в ее сторону пальцем. — Я слышала, как вы говорили о Гэри в бутике, и я убедила себя, что неправильно расслышала… а потом я увидела письмо от него на вашем компьютере. Там было «Франсин, та ночь была потрясающая».

— Что? — спросила Дебс, выронив руки из хватки Гэри так, словно только что лишилась всех сил. — Там было так написано?

— Я… не могла сказать тебе… не хотела, — призналась Ава. — Я хотела верить, что это все неправда, а сейчас…

— Девочки, я не знаю, что по вашему мнению происходит, но…

— Мы знаем, что происходит, — снова атаковала его Дебс. — У тебя роман с этой… с ней … потому что тебя не должно быть в Париже… мама думает, ты работаешь… в Тулузе!

— Роман? — воскликнула Франсин.

— Так, подожди минутку, — начал говорить Гэри.

— Не говори с ней в таком тоне! — приказала Ава, сделав шаг в его сторону.

— Ава, — сказал Жюльен.

— Дай мужику сказать? — встрял Дидье.

— Ты такой же, как и отец… ты сказал маме, что любишь ее и меня и… теперь мамы недостаточно, и меня недостаточно, — продолжила Дебс. — И все, что ты говорил, все эти обещания о семье, о том, чтобы быть вместе…

— Дебс, нет у меня никакого романа, — сказал Гэри.

— …и моя работа реальное дерьмо, мне пришлось печатать все двадцать четыре часа, пока пальцы не стерлись в кровь, и все для того, чтобы получить заказ, который, скорее всего легко получит Труди, и… что ты сказал?

— Я сказал, что у меня нет никакого романа, — повторил Гэри.

— Это все… la erreur? — сказала Франсин.

— Ошибка, — перевел Дидье. — Недопонимание.

— Но этого не может быть, — заявила Ава, когда Жюльен взял ее за руку. — Я видела письмо. Я слышала, как вы говорили о нем в салоне платьев.

— Мама сказала, ты был какой-то загадочный… говорил с кем-то по скайпу… путешествовал еще чаще.

Гэри схватился руками за голову и потряс ей.

— Получается, я не так хорошо шифровался, как рассчитывал.

Все теперь затаили дыхание, ожидая, пока кусочки пазла сложатся вместе.

— Дебс, Франсин помогает мне с сюрпризом… для твоей мамы.

— Сюрпризом, — губы Дебс задрожали.

— Да, — подтвердил Гэри. — Она любит Париж. Она сказала мне это на нашем первом свидании несколько лет назад. Я хотел организовать особенные выходные на ее большой день рождения в следующем месяце. И я хотел сильно потратиться, побаловать ее.

Аву затошнило, и она схватила покрепче руку Жюльена, смотря на лучшую подругу.

— Как? — спросила Дебс со слезами на глазах.

— Франсин работает в парижском офисе «Космос». Мы встретились на конференции в прошлом году. Она помогает мне устроить программу выходных для меня и твоей мамы, когда мы тут будем… и я хотел купить ей платье… очень дорогое из французского бутика.

— Я примерно такого же размера, как и твоя мама, non? — неуверенно произнесла Франсин.

Ава открыла рот, чтобы снова заставить ее заткнуться, но тут же закрыла его. Это была правда. Теперь, присмотревшись, она поняла, что Франсин была того же размера и роста, как и Сью.

— Так как я уже был в Тулузе, я заглянул сюда по пути назад в Лондон, чтобы выбрать платье, — Гэри поднял пакет из бутика, который стоял у его ног. — Франсин требовалась моя подпись на паре документов. А та ночь… та ночь была потрясающая, потому что Франсин рассказала мне о великолепном шоу в Тулузе, куда можно отвести моих клиентов.

— О боже! — воскликнула Ава. — О боже, Гэри, прости нас!

Дебс просто плакала. Ее лицо покраснело и распухло, и она начала тяжело дышать.

— Дебс, ну же, милая, не плачь, — Гэри притянул ее в свои объятия. — Ты же моя девочка, — прошептал он. — Я люблю тебя, ты же знаешь, и я люблю твою маму больше всего на свете. Я никогда в жизни не сделаю ничего, что может причинить вам боль.

— А я не… причина развода? — Франсин посмотрела на Аву. — У меня есть парень по имени Люк.

— Простите, — произнесла Ава. — Я правда прошу прощения за все… особенно за набор для выращивания радуги.

— Все в порядке, дорогая? — спросил Гэри, отстраняя Дебс от своего плеча и с беспокойством на нее смотря. — Ты же знаешь, что если тебя что-то тревожит, ты всегда можешь просто поговорить со мной.

Ава почувствовала, как Жюльен сжал ее пальцы в этот момент, и она не посмела посмотреть на него, боясь того знающего выражения «я же тебе говорил».

Дебс кивнула.

— Я просто… боялась, вот и все, переживала за маму, и…

— Во всем я виновата, — сказала Ава. — Это мне пришла в голову эта безумная идея… знаете, взломать электронную почту, следить за Франсин по всему Парижу… это я потеряла веру, такси — папа, а не Дебс.

Та потрясла головой.

— Не слушай ее. Она просто меня покрывает.

Гэри улыбнулся Аве.

— Все такая же лучшая подруга, — он повернулся к Дебс. — Послушай, ты должна мне пообещать, что ничего не расскажешь маме. Я потратил месяцы, чтобы все спланировать, и я хочу, чтобы это стало настоящим сюрпризом.

Дебс с улыбкой кивнула.

— Конечно, не расскажу.

— Итак, теперь извинись перед Франсин, а затем расскажи, что ты делаешь тут в Париже, и почему твоя работа реальное дерьмо. Сдается мне, такси-папа должен обо всем узнать.

Глава 52

Отель «Азенкур»

Несмотря на все то, что случилось в этот день — даже после кофе и пирожных макарон с Дебс, Гэри, Жюльеном и Дидье в теплой и красивой маленькой кофейне — бурных эмоций, сахара и кофеина было недостаточно, чтобы Ава отвлеклась от того, из — за чего нервничала в первую очередь. Из — за ужина с родителями Жюльена.

— Я отправила ему письмо уже час и три минуты назад, — сказала Дебс, снова обновляя страницу в браузере.

Они обе поговорили с Сью до того, как Дебс нажала «отправить» в письме со своими статьями, и немного ее успокоили. Используя фразу «сверхсекретный страховой проект», они вдвоем объяснили поведение Гэри и все дополнительные расходы. Они также проинструктировали Гэри поддерживать эту версию до большого сюрприза на дне рождении Сью. Теперь весь фокус был на потенциальной работе Дебс.

— Знаю, — ответила Ава. — Но, по большому счету, когда Гэри с твоей мамой скоро уедут на романтические выходные в Париже, эта работа… ну, она уже не является всем. Ты очень хороша в том, что делаешь, Дебс, великолепна. И если этот Найджел этого не увидит, то значит, он тебя недостоин.

Она взглянула на себя в зеркало. Обычно в такие моменты она спрашивала себя, собрать волосы в хвост или оставить распущенными. С платиновыми шипами вариантов оставалось мало.

— Мне нужно знать ответ сегодня, — простонала Дебс. — До семи, иначе в цирк я пойду как на иголках, и не смогу насладиться представлением.

Ава отвернулась от зеркала в полный рост на двери шкафа.

— В цирк?

— Дидье позвал меня. Написал. Один из тех модных цирков, где люди умеют выворачивать свои тела наизнанку, и совершать чудеса с бензопилами. Никаких животных… кроме пуделей, которые умеют танцевать брейкданс, — сообщила Дебс.

— Вау, снимешь это на камеру? — спросила Ава.

— В общем, — Дебс одним глазом все еще следила за экраном компьютера. — Знаю, что последние дни думала только о своих статьях и об этой истории с Франсин и Гэри…

Она похлопала по краю кровати рядом с собой.

— Что у тебя происходило?

— Что — то, кроме появления мамы?

Рода сейчас проходила спа — процедуры в отеле, после чего ей должны были принести специально приготовленный ужин в номер. Мама жаловалась, что бриошь нарушила ее идеальный пищеварительный баланс с момента, как ее съела, и Ава не осмелилась предположить, что возможно, это была реакция на настоящую еду, а не на химически обработанную.

— Как все прошло? — спросила Дебс.

— Удивительно, но хорошо, — отозвалась Ава. — Честно могу признаться, что больше не буду заниматься моделингом, а Лео больше не будет мне писать.

— Боже мой, я пропустила столько всего, пока чуть не ослепла, сочиняя тексты об одиночках и наушниках с пингвинами.

Ава вздохнула. Все было бесполезно. Она переживала из — за этого ужина, и ей нужен был совет Дебс. Она натянула свою полупрозрачную кремовую блузку поверх легинсов и наконец села.

— Я знакомлюсь с родителями Жюльена сегодня вечером, — выпалила она. — С его отцом и мачехой и… я никогда не знакомилась с отцом и мачехой до этого… только со своими.

Дебс зажала рот рукой, чуть не выбив одну из своих мигающих сережек в виде саней Санты.

— Вы не просто друзья, да? Что — то произошло, да? На круизе по Сене? Я — то думала, почему ты подробно расписала шоколадный пудинг и реально ничего про чувства, — она вздохнула. — Я добавила чувства сама, кстати… для статьи.

Ава с улыбкой покачала головой.

— Я не могу это описать, Дебс. Я никогда раньше подобного не чувствовала.

— Что, слабость? Хочешь смотреть ему в глаза все время, которое вы проводите вместе? Буквально нуждаешься в том, чтобы размазать по нему фруктовую начинку для пирога и все слизать? — оживленно спросила Дебс. Ава сглотнула.

— Вообще — то, ничего похожего.

— Оу.

— Но в хорошем смысле, — добавила Ава. — Когда я с ним, это будто… Я — это я… он — это он, но каким — то образом мы вместе.

— Что же, у меня такого тоже никогда не было, — отозвалась Дебс.

— И с ним я чувствую себя…, — она вздохнула. — Словно я могу абсолютно все.

— Боже, Ава, звучит, как… любовь.

Ава потрясла головой.

— Но это не может быть она? Потому что для того, чтобы полюбить кого — то, требуется много времени, и вам нужно хотя бы один раз поссориться…, — она тут же замолчала, вспомнив их недопонимания по поводу Лорен и сгоревшего списка желаний на яхте. — Ну, вы как минимум должны… любить одинаковую еду.

Во рту снова всплыл вкус фалафеля, прежде чем она успела его прогнать.

— И измазать друг друга во фруктовой начинке, — добавила Дебс.

— Мне кажется, так никто не делает.

— Дидье меня понимает.

Ава встала с места.

— Ни слова больше, или я начну искать сушеные фрукты в своей постели, — она вновь разгладила перед своей блузки и повернулась боком, разглядывая себя в профиль. — Я нормально выгляжу? И можно снова позаимствовать твои сапоги?

Дебс вскочила с кровати и подошла к ней сзади, крепко обнимая. Ава посмотрела на их отражения в зеркале. Дебс в свитере с принцессами Диснея и разноцветным кулоном в виде святочного полена, и она с бабочками в животе.

— Ты выглядишь замечательно, — сказала Дебс.

— Но что, если они подумают, что их сын сошел с ума, раз проводит время со мной?

— Тогда это будет последний раз, когда ты их увидишь, — ответила та. — И он тоже.

Она на это надеялась. Ей очень хотелось произвести хорошее впечатление. Она также понимала, насколько важна эта выставка и роль родителей Жюльена в ней. Сегодня днем он сказал ей, что хочет, чтобы они и другие семьи, потерявшие кого — то в том пожаре, приняли участие.

А затем на ноутбук со звуком пришло уведомление. Ава посмотрела на Дебс, ее сердце замерло.

— Что значит этот звук?

— Я не знаю, — призналась Дебс. — Я никогда раньше не замечала его, когда приходили новые письма.

Она кинулась к столу.

— Дебс…

— Найджел ответил, — выдохнула Дебс, схватив рукой мышку.

— Боже, что он написал? Все хорошо, да?

Та затихла, глазами изучая экран и двигая головой влево и вправо.

— Дебс! Скажи хоть что — то. Даже если новости плохие, просто скажи мне. Помни, это не главное. Сью и Гэри. Вместе навсегда.

Дебс повернулась к ней, глаза ее были опущены, нижняя губа дрожала.

— Вот дерьмо, — сказала Ава, подскочив к подруге так быстро, насколько это было возможно. — Я останусь с тобой. Я позвоню Жюльену… У меня теперь есть его номер, и я скажу ему, что мне нужно быть с тобой.

— Нет, не останешься, — резко ответила Дебс. В следующую секунду ее настроение переменилось, ее улыбка осветила комнату так же ярко, как и огни Эйфелевой башни. — Потому что мы реально будем сегодня праздновать. Я с пуделем, танцующим брейкданс и вы с Жюльеном. Я получила эту работу!

Глава 53

Дом семьи Фитусси

Даже несмотря на то, что Жюльен держал ее за руку, она тряслась и от холода, и от нервов. Надеть полупрозрачную блузку было ошибкой. Нужно было позаимствовать один из свитеров Дебс. Дом, напротив которого они стояли, излучал элегантность, возвышаясь в ночном небе, с крышей из синего сланца где-то среди звезд.

— Сколько здесь этажей? — простучала зубами Ава. — И мы что, ждем д-дворецкого?

— Ты замерзла, — отметил Жюльен, обвивая ее плечи руками и прижимая к себе.

— Ты н-не ответил на мой вопрос.

— Никакого дворецкого, — отозвался он. — И здесь три этажа. На верхнем располагаются спальни, на втором гостиные комнаты, а на нижнем уровне живут горничные.

— Что?

— Я шучу, — поддразнил ее он. — Это обычный городской дом.

— В очень хорошем районе П-Парижа.

— И у нас есть еще дом за городом.

Ава не успела ответить — распахнулась дверь, и на пороге появилась элегантная красивая женщина с темными волосами, одетая в короткое черное вечернее платье, на груди красовалась брошка со стразами в виде кота.

— Жюльен! — воскликнула она, затем улыбнулась Аве. — Здравствуйте!

— Bonsoir, — ответила Ава с нерешительной улыбкой на губах.

— Вивьен, я хочу познакомить тебя с Авой Девлин, — представил ее Жюльен. — Ава, это моя мачеха Вивьен.

— Очень п-приятно, — сказала Ава, делая шаг вперед и протягивая руку.

— И я рада познакомиться, — поприветствовала ее Виьвен. Проигнорировав ее руку, она вместо этого поцеловала Аву в обе щеки. — И какое красивое имя, Ава.

— Спасибо, — отозвалась та, все еще дрожа.

— Вы замерзли! А я держу вас на пороге. Заходите, — поспешно пригласила их Вивьен. — Жюльен, ты знаешь, куда вешать верхнюю одежду, потом приводи Аву в гостиную, я развела огонь.

Жюльен взял Аву за руку и мягко подтолкнул ее внутрь дома.

— Не желаете немного вина, Ава? — спросила Вивьен. — У меня открыта бутылка белого, и есть еще красное.

— Белое, пожалуйста, — ответила Ава, грея руки у камина.

Жюльену было странно снова находиться в семейном доме. Прошло, возможно, всего несколько месяцев, но все казалось чуть-чуть другим. Немногое поменялось. Масляные картины на стенах, купленные в качестве инвестиций, огромный кожаный диван цвета бычьей крови, кофейный столик из красного дерева — все это было в воспоминаниях из детства, но теперь они казались чужими. Его взгляд упал на несколько фоторамок на камине, которые он не помнил. Он подвинулся ближе к Аве, разглядывая фотографии.

— Мы их обновили, — объяснила Вивьен. Он понял, почему это произошло. Его отец разбил те, что находились тут раньше.

— Это ты? — Ава показала на одну из фотографий. Там он был одет в комбинезон, катаясь на шине, подвешенной на металлической перекладине на игровой площадке. Он кивнул.

— Ага. У меня был отличный стиль, да?

Ава засмеялась.

— Правильным ответом будет «нет», — она взяла фотографию. — А это Лорен с тобой.

Жюльен взглянул на снимок. Лорен стояла на самой вершине игрового комплекса, тянувшись руками к небу.

— Вот у нее наряд получше, — отметила она.

Жюльен улыбнулся, посмотрев на сестру в оранжевом комбинезоне и шлепках. Ее светлые волосы развевались на летнем ветру.

— И это тоже она, — сказала Ава, показывая на фотографию в серой рамке, стоявшей чуть дальше на кремовой полке.

— Да, всего пару лет назад, — к ним приблизилась Вивьен, поднимая рамку. — Такая красивая девушка. Это из нашей совместной фотосессии. Мы много смеялись в тот день.

Жюльен почувствовал, как его мачеху накрывает волна эмоций, и мягко взял рамку из рук, убирая назад на полку. Он повернулся к Аве.

— Лорен всегда смеялась.

— И у нее был самый заразительный смех, — сказал Жерар.

Жюльен резко повернулся, увидев, что отец зашел в комнату. Он улыбнулся ему, когда тот приблизился, одетый в непривычно повседневные для того серые фланелевые брюки и бледно-голубую рубашку без галстука. Он выглядел уставшим и измотанным, уязвимым.

— Я принесу вино, — сказала Вивьен, повернувшись к двери.

— Папа, это Ава, — представил ее Жюльен. — Ава Девлин. Ава, это мой отец, Жерар.

— Bonsoir, месье Фитусси, — сказала она. — Очень приятно познакомиться с вами.

Жерар кивнул, затем проводил взглядом удаляющуюся Вивьен, будто та бросала его одного на незнакомой территории.

— Итак, пап, как бизнес идет? — спросил Жюльен, поддерживая разговор.

— Прошу меня извинить на минуту, — Жерар сделал шаг назад. — Я принесу вино.

— Но Вивьен…, — начал говорить Жюльен.

— Прошу прощения, — отозвался тот, поспешно покинув комнату.

Жюльену ничего не оставалось, кроме как наблюдать, как отец уходит.

Глава 54

Ава не cмогла бы съесть ни одного кусочка, даже если бы попыталась. Она сказала это сразу после пудинга, но все еще умудрилась попробовать три вида сыра и немного пирожных. Теперь Вивьен пыталась уговорить ее попробовать крошечные дольки домашнего шоколада с пышной, настоящей и огромной рождественской елки, которая занимала почти всю столовую.

— Я правда не могу больше есть, — сказала Ава, положив руки на живот.

— Ава, ты обязана попробовать, — заявил Жюльен. — Вивьен делает восхитительный шоколад.

— Жюльен, честное слово, помнишь, как я наелась фалафелем? — она выразительно округлила глаза. — Сейчас я еще более сыта.

Жюльен взял шоколад у Вивьен и сел на свой стул.

— Хорошо, Аве уже правда достаточно, — сказал Жюльен, попробовав кусочек.

— Но может я могу взять немного с собой в отель? — с улыбкой спросила Ава.

— Ну конечно, — засмеялась Вивьен.

Она кинула взгляд на отца Жюльена. За весь вечер он произнес всего пару предложений. Он съел меньше всех и уже наливал себе вторую бутылку вина. Она знала, как много этот ужин значил для Жюльена и как он хотел, чтобы благотворительный вечер стал шагом вперед для их семьи.

— Итак, завтра мы пойдем делать еще больше фотографий, — произнесла она.

— Ава…, — сказал Жюльен. Щеки его покраснели.

— Раньше… точнее, кажется, как будто это было вечность назад… я занималась моделингом, и я думала, что знала все что можно о фотографии, но Жюльен в работе… это так отличается от того, к чему я привыкла.

— Он замечательный фотограф, — улыбнулась Вивьен. — Не так ли, Жерар?

— Не нужно, — начал говорить Жюльен.

— И то, что он делает с выставкой, для Красного Креста… это будет замечательный вечер.

Жерар отодвинул свой стул и вскочил на ноги, и Ава замолчала, поняв, что не получит той реакции, на которую рассчитывала.

— Папа, — позвал его Жюльен, тоже поднимаясь на ноги, когда отец вышел из комнаты.

— Оставь его, Жюльен, — взмолилась Вивьен, в ее голосе послышалась тревога, когда за Жераром закрылась дверь.

— Не в этот раз, — решительно ответил Жюльен. — Прошу меня извинить.

Он бросил свою салфетку на стол и последовал за отцом.

— Простите, — сказала Ава, когда тот вышел.

— Ты не виновата, — уверила ее Вивьен. — Я не знаю, как много он тебе рассказал, но…

— Думаю, практически все, — ответила она. — В конце концов.

Вивьен покачала головой, потянувшись к брошке на своей платье.

— Я очень волнуюсь за всю семью, Ава. Жерар… он всегда был главой семьи. Лидер… краеугольный камень… он терпеть это не может, чувствовать то, что чувствует. Он верит, что горе — это слабость, а слабость не в его природе, — она всхлипнула, сжимая салфетку в руках. — Он винил себя в смерти Лорен. В том, что был слишком занят работой. Что та съехала в отдельную квартиру. Хотя это безумие, она была взрослой женщиной, она бы и так жила самостоятельно, отдельно от нас… и это был несчастный случай… это могло случиться в любое время, где угодно.

— Жюльен очень по ней скучает, — мягко сказала Ава.

— И я тоже переживаю за него. Что он закрылся, и не признает, что эта трагедия случилась и с ним тоже. Он все еще живет с памятью о травме и его ранении.

Ава сглотнула.

— Ранении?

Вивьен наполнила сначала бокал Авы, потом свой.

— Он не рассказал тебе, — она покачала головой. — Это правда не мое дело…

— Пожалуйста, — сказала Ава. — Пожалуйста, Вивьен, это лучший мужчина, которого я когда — либо встречала. Я хочу ему помочь.

Когда Жюльен зашел на кухню, Жерар стоял, опершись руками о раковину и наклонив голову. Он включил свет, и отец зашевелился, тут же сделав вид, что моет тарелки.

— Пап, передо мной не нужно притворяться, — мягко сказал Жюльен. — Ты никогда не мыл посуду.

Жерар с грохотом поставил тарелку на сушилку.

— Что происходит, Жюльен? — спросил тот. — Кто она такая?

— Ава? — переспросил он. — Я сказал Вивьен, когда мы говорили по телефону. Она…

— Я знаю, что она не Моник, — отрезал Жерар.

Слова отца обожгли, и Жюльену пришлось приложить все остатки самоконтроля, чтобы не отреагировать.

— Нет, — выдохнул он. — Она не Моник. И если хочешь, мы можем поговорить о том, что Ава не Моник. А затем, когда ты закончишь говорить мне все то, о чем, по твоему мнению, мне нужно услышать, может, мы сможем обсудить причины, по которым я пришел сегодня на ужин. Чтобы помочь тебе. В надежде, что ты поможешь мне.

Его желудок крутился от напряжения, но все это нужно было сказать сейчас, пока не стало слишком поздно.

— Я хочу, чтобы вы с Вивьен были частью этой выставки. Я не хочу, чтобы она состояла только из лучших фотографий достопримечательностей Парижа. Я хочу, чтобы она была о настоящих людях, настоящей Франции, о ее лучших сторонах и темных моментах, но с нескончаемой нитью надежды и красоты, пролегающей прямо посередине, — он сделал вдох, продолжая смотреть отцу в глаза. — Я хочу, чтобы все те, кто потерял близких в том пожаре, привнесли что-то свое. Памятные фотографии, о потере, восстановлении, красоте жизни и о том, что она продолжается. Я хочу, чтобы эта выставка что-то значила. Чего-то достигла. Я не хочу, чтобы это было только обо мне и моих фотографиях. Я хочу, чтобы она была о Лорен, о тебе и Вивьен, о стойкости.

Его сердце колотилось в груди, но ему нужно было донести эту мысль.

— Мне нужна твоя помощь, папа. Не помощь твоего бизнеса или твоих связей, хотя это тоже бы пригодилось. Мне нужен ты. Мне нужно, чтобы ты помог мне ради Лорен, чтобы ты вспоминал ее не с болью, а с радостью в сердце, — он снова выдохнул, наблюдая за отцовским выражением лица. — Тебе не нужно собирать все кусочки пазла в одиночестве, пап. Мы справимся с этим вместе.

Жерар покачал головой.

— Иногда я чувствую себя одним из этих пропавших пазлов. Тем, который затерялся под диваном. Тем, который очень хочет встать на свое место, но которого не могут найти.

Жюльен подался вперед и сжал плечо отца.

— Пазл никогда не соберется, если не найти этот недостающий кусочек.

— Даже если этот кусочек — старый, потрепанный, с рваными краями, без которого картинка будет смотреться лучше?

— Никогда, — повторил Жюльен.

Жерар вздохнул.

— Я не знаю, с чего начать.

— Ну, я думаю, нам двоим нужно начать говорить… друг с другом… с Вивьен… или может, с профессионалом.

— Мне не нравится эта мысль, — ответил Жерар.

— Как и мне, — согласился Жюльен. — Но еще меньше мне нравится мысль о том, что мы никогда не станем прежними.

Жерар кивнул.

— Итак, как ты думаешь, ты сможешь помочь мне? С выставкой? — он сглотнул. Весь вечер, если он получится таким идеальным, каким он мечтал, зависел сейчас от ответа отца. Он бы и справился без него, но это было бы неправильно.

— Думаю, — начал говорить Жерар, — что, возможно, мне не стоит забывать о том, что у меня кроме дочери еще был и сын.

Жюльен сглотнул горечь, когда отец крепко сжал его руку, твердо и ободряюще.

— Я помогу, — кивнул тот.

— Спасибо, папа, — ответил Жюльен. — Спасибо.

Жерар прочистил горло, прогоняя эмоции, и промокнул глаза, после чего выпрямился.

— Итак, Ава…

— Которая не Моник.

— Да, это мы уже установили, — Жерар подождал мгновение. — Итак?

— Ну, если бы жизнь не была такой короткой, я бы сейчас откинулся на спинку кресла и поразмышлял о своих чувствах к ней.

— Но жизнь правда короткая, — напомнил ему Жерар.

— Вот именно, — согласился Жюльен. — Так что, в этом случае, я должен тебе сказать, что я влюблен в нее.

Глава 55

Квартира Жюльена Фитусси

— Ой! — воскликнула Ава, оторвав глаза от телефона, пока они шли по заснеженной улице. Уже было за полночь, и она следовала за Жюльеном, не имея понятия, в каком округе они сейчас находились.

— Что такое? — спросил он.

— Это моя мама, — ответила Ава. — Она утверждает, что уже более восьмидесяти человек ответили на ее письмо о твоей выставке, и подтвердили, что хотят прийти сами или прислать представителя своей компании.

— Это шутка, да?

— Нет, — оживленно ответила Ава. — Это не шутка. Нужно сделать нормальные листовки завтра. Мама на скорую руку набросала письмо со ссылкой на твой сайт и отзывы о прошлых выставках, уточнила, что это для Красного Креста, и рассказала историю Лорен… и они придут… уже восемьдесят человек.

— Я… это не может быть правдой, — он остановился и выдохнул.

— Это правда, и все будет еще лучше и масштабнее, и… нам действительно стоит подумать над другой площадкой, — предложила Ава.

— Я просто… не знаю, что сказать.

— Как насчет того, чтобы начать с того, где мы? — спросила Ава, оглядываясь на незнакомую улицу, где больше никого не было.

Он взял ее руку в свою, мягко поглаживая ее кожу и улыбаясь ей.

— Мы рядом с моей квартирой.

Она оторвала от него взгляд и посмотрела направо, на здание рядом. Оно было высоким, широким, построенным из красивого кремового камня, с французскими балкончиками у каждого окна. Черные кованые ворота закрывали входную дверь.

— Кофе? — спросил он ее. — Или я могу вызвать тебе такси до…

Она повернулась обратно к нему.

— Нет. Кофе звучит отлично.

За воротами и дверью в здание располагался общий вестибюль с металлическими почтовыми ящиками для всех квартир. Жюльен сказал, что номер его квартиры был 34, что заставило Аву думать о том, что здесь жило слишком много людей. Но это был Париж, а Париж был известен тем, что использовал каждый клочок доступного пространства.

Стеклянные двери, зеленая деревянная рама, а за ней выбор между старомодным лифтом и каменной лестницей вверх. Она настояла на том, чтобы подняться пешком, и когда поднялась, запыхавшись и еле дыша, то пожалела, что не воспользовалась лифтом из 30—х годов. Жюльен не проявил никакого сочувствия.

Теперь она стояла внутри его квартиры, восхищаясь минимализмом и видом на крыши и открывающуюся панораму Сены.

— Ава? — спросил Жюльен. — Хочешь кофе?

Она покачала головой.

— Нет, я хочу открыть окна, — она подошла к складным дверям и начала крутить ключ в замке.

— Там минусовая температура, — напомнил он ей, приближаясь.

— Знаю, но я хочу увидеть реку и луну, и мне кажется, если наклониться достаточно далеко, то можно даже увидеть Сакре-Кер.

— Боюсь, что не получится, — сказал ей Жюльен.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что я пытался множество раз.

Она прижалась к стеклу, рассматривая идеально пустой Париж в такое время ночи. Они находились прямо в центре города, но каким-то образом были отдельно от него. Нечто занимало ее мысли с того момента, как Жюльен поцеловал ее на лодке. Что-то, что крутилось в ее голове весь вечер, даже когда она прочитала сообщение от мамы. Ей нужно было сделать кое-что. Для него и для нее. Что-то, что нужно было отпустить — раз и навсегда.

Она отвернулась от окна и встретилась с ним взглядом. С этим потрясающим, сложным мужчиной, который буквально поднял ее со дна и научил снова быть сильной. Она выдохнула, когда ее пронзила волна чистого желания.

— Жюльен, — прошептала она. — Я хочу, чтобы ты сфотографировал меня.

Она не отводила от него глаз, желая увидеть его реакцию на это предложений, и он ее не разочаровал. Его зрачки расширились, на лице отразилось замешательство, а полные губы сжались в линию. Она смотрела, как поднимается и опускается его грудь, борясь с желанием протянуть руку и остановить эти движения. Но она хотела, чтобы момент был идеальным.

— Ава…, — начал говорить он.

— Жюльен, я правда хочу, чтобы ты меня сфотографировал, — повторила она. — Чтобы ты запечатлел меня всю…, — она выдержала паузу. — Без одежды.

Ее дыхание застыло в груди, когда его глаза встретились с ее. Воздух между ними словно был заряжен, и она боялась пошевелиться, или наоборот, не пошевелиться, опасаясь разрушить это эмоциональное напряжение. Ее щеки горели, и внезапно она почувствовала себя такой живой, взволнованной, и в то же время до отчаяния уязвимой и напуганной.

— Ава, я знаю, что ты чувствуешь, когда тебя фотографируют, — заговорил он.

— Другие люди… не ты, — отозвалась она. — Потому что я знаю, что ты не будешь говорить мне о том, какие неровные у меня плечи, а ноги слишком короткие; о том, задержать ли мне дыхание или улыбаться меньше.

Он покачал головой.

— Пожалуйста, — взмолилась она, беря его руки в свои. — Пожалуйста, Жюльен, я хочу, чтобы ты меня сфотографировал. Я хочу, чтобы ты заставил меня выглядеть такой же красивой и освобожденной, как женщина в скульптуре Родена.

Она облизнула губы.

— Никто раньше так не фотографировал меня.

— Обычно это не…, — он сделал паузу, — то, как фотограф снимает… так … того, кто ему не безразличен.

— Что ж, это было бы необычно для меня просить фотографа, который мне безразличен, сделать такие кадры.

Они все еще держались за руки. Его глаза выражали многое, миллион разных мыслей, которые она не понимала, как интерпретировать. А затем он отпустил ее руки.

— Ты правда этого хочешь? — уточнил он.

— Да, очень, — отозвалась она.

— Хорошо.

— Хорошо?

— Но это будет профессиональная съемка.

— Конечно, — ответила она, не до конца веря в правдивость своих слов.

— Тогда я сейчас передвину мебель.

Ее сердце пропустило удар.

Глава 56

Жюльен не смог смотреть за тем, как Ава раздевалась. Но он знал, что она снимала с себя одежду, потому что слышал каждую расстегнутую пуговку, шелест сползающих брюк, ботинки, падающие на пол, даже то, как разомкнулась застежка лифчика. Он просто продолжал устанавливать оборудование, выбирать подходящую линзу; проверял, заряжены ли батареи — словом, делал все, чтобы думать только о работе, а не о том, что девушка, в которую он был влюблен, сейчас окажется перед ним полностью обнаженной.

Ава выдохнула, что тут же заставило его напрячься. Он выронил карту памяти и быстро наклонился за ней, держа взгляд только на паркете.

— Я готова, — глухо сказала Ава.

Он сглотнул. Она может, и была готова, но он не был уверен, готов ли сам. Нужно было собраться, как профессионал. Она хотела получить фотографии, каких у нее раньше никогда не было. Для нее это было важно. И еще важнее это было для него.

Он повернулся, и его взгляд тут же упал на диван, вельветовые подушки, сложенные с одного края, и превосходная фигура обнаженной Авы на них.

Прочистив горло, он попытался подавить нарастающее тепло внутри себя. Все это было одновременно великолепно и невыносимо.

— Хорошо.

— Так нормально? — спросила Ава, подперев рукой голову и вытянув сомкнутые ноги вдоль дивана.

Жюльен встал за камерой, надеясь, что взгляд на нее сквозь объектив немного охладит его возбуждение. Он сделал вдох, фокусируя камеру. Нет, он был совершенно точно очень сильно возбужден.

— Просто не двигайся, — мягко скомандовал он. — Ничего больше.

— Я и не двигаюсь, месье Фитусси, — ответила она. — И твои подушки немного колючие. Могу поспорить, на твоем диване не так часто оказывались голые девушки.

— Правда? — спросил он. — Возможно, у тебя просто кожа чувствительная.

Он нажал на кнопку.

— Что же, я на это напросилась, — ответила Ава с улыбкой.

Он отвел взгляд от камеры и принял серьезное выражение лица.

— Честно говоря, ты первая обнаженная девушка, которая когда-либо лежала на моем диване, Мадонна.

— Я знала, — прошептала Ава.

Вновь вернув взгляд к камере, он чуть-чуть сместил фокус. Она была неоспоримо красива, и очаровательным было то, что что она действительно не понимала этого. Она была моделью, эталоном, к которому стремились другие, но в то же время он видел ее неуверенность в себе, уязвимость. Несмотря на смелость, которая позволила ей раздеться полностью перед ним, он чувствовал, что решение далось ей непросто. А потом он увидел татуировку на ее правом боку чуть выше бедра, круг и два треугольника, образующих десятиконечную звезду.

— Не слышу щелчков камеры, месье Фитусси, — отозвалась она. — Это вам не Мулен Руж, знаете ли.

Он улыбнулся и сделал еще один кадр. Она затем изменила позу, переведя взгляд с вида за окном на него. Он щелкнул еще раз.

— Ты сама придумала дизайн татуировки?

— Это так очевидно?

— Мне она нравится.

— Это не просто рисунок. Каждая вершина что-то значит, — заговорила Ава. — Мужество, сила, судьба…

— Красота? — спросил он.

— Да, — ответила она. — Хотя я никогда в нее не верила. Такая поза подходит?

Он едва мог дышать. Профессионализм еще никогда не давался ему с таким трудом.

— Пока да, — ответил он. — Ава…

— Да?

— Я хочу, чтобы ты представила, будто на тебе самый дорогой парфюм, о котором ты можешь подумать.

Она вздохнула.

— Моя мама тратит почти все деньги на духи… и драгоценности… и подтяжку груди.

— Нет, — отозвался он. — Это… нечто другое. Не дорогой… скорее, редкий. Парфюм, который до тебя никто не носил, он деликатный… только твой… индивидуальный аромат для тебя одной.

Он наблюдал за ней, точно зная, как отреагирует ее тело. Ранее он уже использовал эту технику, когда его модель была слишком зажата. В тот раз он предложил представить на себе платье, сделанное из тончайшего шелка.

Напряжение покинуло тело Авы, и теперь каждая часть ее тела была настороже, полностью в моменте. Она думала, что рекламирует духи, словно могла их показать всему миру, хотя на самом деле обнажала свою внутреннюю красоту перед камерой.

— Вот так хорошо, — сказал он, зная, что его голос выдавал то, насколько это все на него влияло.

— Может быть, — начала говорить Ава, чуть переместившись. — Может, получится еще лучше, если ты подойдешь ближе.

Он смотрел на нее через видоискатель, и на этих словах закрыл глаза. Что ему делать? Его тело горело от возбуждения, а сердце уже давно было потеряно. Но приблизиться к ней так, как она хотела, означало впустить ее по-настоящему. В буквальном смысле обнажить себя. И в последний раз, когда он так сделал, все разрушилось.

Ава начала дрожать. Не от холода, так как в комнате было тепло, но от волны этих приятных чувств, одолевавших ее. Она еще никогда не чувствовала себя настолько живой и комфортной, будучи самой собой, как сейчас. Но то, что она сняла с себя всю одежду, было не просто разрешением для Жюльена фотографировать ее — она хотела, чтобы он знал, что она к нему чувствовала. Было безумием, как быстро все произошло, но правда была в том, что это произошло. Немыслимо, она же поклялась избежать этого в Париже — мужчина в ее жизни.

— Жюльен, — позвала его она. Он прятался за камерой, так что она не видела его глаз.

— Жюльен, посмотри на меня, — взмолилась она. Он поднял голову, встретившись с ней взглядом, и она вздрогнула.

— Ава, — заговорил он. — Ты должна кое-что знать.

Она покачала головой.

— Нет, не должна.

— Ава…

— Я знаю, Жюльен, — ответила она. — Я знаю, чего ты боишься, но не стоит.

— Ты не понимаешь, — настоял он.

— Понимаю, — сказала она, свесив ноги на пол и вставая. — Вивьен рассказала мне вечером. Когда мы разговаривали.

Она сделала пару шагов ему навстречу. Он опустил голову.

— Что она сказала тебе? — прошептал он.

Ава потянулась к нему, взяв его лицо в ладони, заставляя встретиться с ней взглядом.

— Она сказала мне, что ты был ранен в ту ночь, когда погибла Лорен. Сказала, что думает, ты не дал себе времени это пережить, потому что был сосредоточен на трауре по сестре.

Он посмотрел вниз на нее.

— А она сказала тебе о моем шраме размером в десять дюймов на левом боку, который никогда не заживет?

— Только десять дюймов, месье Фитусси? Я-то надеялась на пятнадцать.

— Взгляни на себя, — выдохну он. — Идеальна во всем.

— Нет, это не так. Но впервые за все время я счастлива из-за этого, — она переместила руки к пуговицам его рубашки. — И все благодаря тебе.

Она расстегнула первую пуговица и принялась за следующую, наблюдая за тем, как он смотрел на нее.

— Пока ты не появилась, Ава, я был не самым приятным собеседником.

— Я в это не верю.

— Это правда, — прошептал он. — Я был расстроен и зол, и иногда мне казалось, что я не хочу жить.

— А сейчас? — спросила она, спускаясь к другим пуговицам.

— Сейчас жизнь начинает чувствоваться по-другому.

Она вытащила рубашку из его брюк и провела ладонями по его плечам.

— На этой неделе ты столько всего мне показал, Жюльен… настоящий Париж, без прикрас. С хорошей едой, великолепным вином, лучшими музеями, башнями, самыми надоедливыми голубями…

— Камамбер, — прошептал он.

— Фалафель, — выдохнула она, проводя пальцами по его груди.

Их губы встретились, и она покачнулась на носочках, когда он накрыл ее со всей силой своего желания. Притянув ее ближе к себе, он повел ее назад к дивану, не отрывая от нее горячих губ.

Она упала на подушки, оторвавшись от него. Он выпрямился перед ней, оценивающе глядя на нее. Ее дыхание замерло в груди, а глаза переместились по его телу вниз, задержавшись на напряженном прессе, и наконец, остановившись на шраме сбоку. Она сглотнула, следя за линией рубца, которая заканчивалась чуть выше пояса его джинсов.

Осторожно потянувшись, она дотронулась до шрама, мягко проводя пальцами по ямкам и изгибам кожи.

— Мадонна, — прошептал он, находя ее руку своей, словно стремясь оградить ее от этого.

— Нет, — Ава отмахнулась от его руки.

— Пожалуйста.

— В этом нет ничего страшного, Жюльен, — твердо сказала она. — Все, о чем мне это говорит — это то, что ты здесь. В целости.

Она прижала губы к чувствительной коже и нежно поцеловала.

— Что ты выжил.

Она почувствовала, как он еле вздрогнул, затем расслабился, когда она отстранилась, переместив руки на его бедра и потянув к себе.

Она смотрела на него снизу вверх, щеки ее слегка покраснели, глаза расширились. Ее руки прикоснулись к застежке на его джинсах. Он еще никогда не хотел соединиться с кем-то так сильно, как с ней… во всех смыслах.

Расстегнув джинсы, он стянул их, все время не сводя с нее глаз. Он хотел видеть, что она смотрела на него, на всего его, и хотел знать, что она не отвернется.

Он расправился с нижним бельем, и теперь между ними ничего не находилось, кроме узкой полоски пола перед диваном.

— Если ты прикоснешься ко мне сейчас, Жюльен, мне кажется, я могу…, — она не смогла закончить свою мысль, и у него защемило сердце от этого признания.

— Я знаю, что и я могу, — прошептал он, наклоняясь ниже к ней, приближаясь. — Но я также знаю, что если я этого не сделаю, то буду жалеть до конца жизни.

Он навис над ней, идеально совпадая с линией ее тела, оставив лишь пару дюймов между ними, не отводя взгляда. Его самообладание слабело с каждой секундой, он жаждал прикоснуться, попробовать, потеряться в ней полностью. А затем она еле заметно подвинулась, выгнув спину и касаясь своей грудью его. В этот же момент все было позабыто.

Жюльен скользнул руками под ее спину и подхватил в свои объятия, притягивая ее ближе, пока между ними не осталось никакого расстояния.

— Жюльен, — выдохнула она.

— Ава, я хочу чтить каждое мгновение, когда мы вместе.

Слезы покатились из ее глаз, пока она смотрела на него. Он вновь заговорил.

— Ты стала самым особенным человеком в моей жизни, и я не знаю, что я сделал, чтобы заслужить это.

Он поцеловал ее шею, когда она запрокинула голову назад.

Тяжело задышав, она поцеловала его и крепко прижалась к нему всем телом. Взяв его руку, она положила ее между своих ног.

— Ава, — простонал он.

— Мадонна, — поправила его она.

— Мадонна.

— Займись со мной любовью, месье Фитусси.

Глава 57

Ава уткнулась лицом в шею Жюльена, вдыхая аромат его слегка влажных, темных волос. Каждая частичка ее тела все еще взрывалась фейерверками. Он медленно скользил по ней руками, губами, языком, заставляя ее чувствовать то, о чем она даже не подозревала. Она моргнула в темноту, прижавшись крепче к нему и наблюдая вспышки снега за оконным стеклом, напоминавшие ей о том, что за пределами этой комнаты существовал мир, хотя находиться она хотела только тут. Она бы вечность провела в его объятиях.

— Мадонна? — позвал он ее, чуть пошевелившись и притянув к себе.

— Я все еще тут, — ответила она.

— Я знаю.

Она повернулась к нему лицом, стараясь не упасть с дивана, на котором люди должны были только сидеть.

— Я никогда не встану отсюда, — заявила она.

Он улыбнулся, убрав прядь ее волос.

— Думаю, это будет тяжело осуществить.

— Почему?

— По множеству причин.

— Например?

— Например, откуда мы достанем фалафель?

— Должна быть какая-то доставка.

— Я больше не смогу фотографировать.

Ава чуть наклонилась назад, вытянув руку, насколько это было возможно.

— Мне кажется, — напряженным голосом произнесла она. — Если я еще подвинусь… я смогу достать твою камеру…

Она уронила руку и замерла.

— Нет. Не могу дотянуться.

Он улыбнулся ей, поглаживая ее кожу кончиками пальцев.

— Уже поздно, — прошептал он.

— Нет, — отозвалась она. — Рано. Новый день. И через пару часов начнет вставать солнце, а в кафе начнут подавать кофе, булочки с шоколадом, и Париж снова оживет, и…

— Тогда нам нужно поспать, — предложил Жюльен.

— Я не могу спать, — ответила Ава. — Не хотела вам говорить, месье Фитусси, но то, чем мы сейчас занимались… это словно выпить шесть чашек эспрессо.

— Ты выпивала шесть чашек эспрессо за раз?

— Однажды я выпила четыре, и весь остаток дня чувствовала себя как Бэтмен.

— Ты лично знакома с Бэтменом, Мадонна?

Она ткнула его в плечо.

— Я имела в виду это безумное чувство, что можешь справиться со всем с помощью крутых гаджетов.

— Бэтмен, — с улыбкой повторил он.

— А ты можешь быть моим Робином.

— Не уверен, что буду хорошо выглядеть в лосинах.

Он прижался к ее губам, нежно и мягко целуя ее и наполняя теплом каждую ее частичку. Не отрываясь от него, она придвинулась ближе к нему, позволяя ему обвить ее руками.

— Нам правда нужно поспать, — повторил он.

— Нам нужно поговорить о выставке, — парировала она.

— Я многое на себя взял, ты так не думаешь? Попытаться провернуть нечто подобное перед Рождеством. Перед свадьбой родителей.

— Нет! Я точно так не думаю. И поверь мне, если кто-то может спланировать событие в такие кратчайшие сроки, то это моя мама, которая как раз взялась за дело.

— Нужно сделать больше фотографий, — сказал он ей. — И надо связаться с другими семьями, попросить их помощи.

— А я могу тебе помочь, — она переплела их пальцы.

— Мадонна, ты самый замечательный человек на свете. Надеюсь, ты это знаешь.

Она кивнула.

— Я еще привыкаю к этой мысли, — сказала она, обвивая его шею руками. — Но думаю, нужно меня еще чуть-чуть в этом убедить.

— Правда? — спросил он, наклоняясь ближе к ней.

— Да, и я не говорю о твоей длиннофокусной линзе.

— Разве? — он поцеловал ее.

— Я говорю об экстремально близкой съемке, — она пискнула, когда его пальцы нашли чувствительно к щекотке место.

— Как насчет 4 D? — спросил он.

— О, месье Фитусси, у-ля-ля!

Глава 58

Отель Азенкур

Ава услышала голос матери сразу, как зашла в двери отеля. Они разошлись с Жюльеном в брассери после завтрака блинами и двумя эспрессо. Он собирался попробовать связаться с другими семьями, которые потеряли близких в пожаре, и получить их поддержку для выставки. У нее были другие дела — например, нужно было составить приглашения и список гостей. В планировании мероприятий она ничего не смыслила, но все это было ради Жюльена. Красивого, горячего Жюльена, очертания тела которого все еще помнили ее кончики пальцев.

— Мне пришло сообщение, что мы встречаемся в одиннадцать, — сказала Рода.

— Да, мне тоже, — ответила Дебс.

— Мне она ничего не писала, — отозвался Дидье.

— Не думаю, что у нее уже есть твой номер, дорогой, — сказала Дебс. — О, Гэри только что написал мне. Он в аэропорту, летит домой, — она вздохнула. — Надеюсь, он не думает, что обязан делиться со мной своей локацией все время. Я не хочу быть для него электронным браслетом.

— Я хочу знать, почему Ава не в своем номере, — настаивала Рода.

Ава увидела, как Дебс взглянула на Дидье, а тот на Дебс, но никто из них не посмел встретить взгляд Роды.

— Я здесь! — объявила Ава, подходя ближе. — Извините, что задержалась.

— Где ты была? — спросила Рода. — Написала нам, чтобы мы все встретились тут, но…

— Я выходила… за круассанами, — ответила ей Ава.

Рода с подозрением посмотрела на нее.

— Завтрак здесь подают великолепный… даже для тех, у кого строгие ограничения по диете.

— Да, но… пока мы во Франции, — Ава кинула взгляд на Дебс.

— Ну и где же они? — спросила Рода.

— Где что?

— Круассаны, — Рода посмотрела на пустые руки Авы.

— А! — воскликнула Ава. — Я, наверное, оставила их в булочной. Ничего страшного, мы закажем еще с кофе, да?

Она улыбнулась всем троим и поспешила к уютной гостиной с баром, где их ожидал потрескивающий камин.

— Нам действительно понадобится какое-то приличное оформление, — заявила Рода. — То, что я отправляю всем письма, это конечно хорошо, но нужно их подкрепить настоящими приглашениями. Так все и делается.

У Авы уже взрывалась голова. Несмотря на то, что она убедила Жюльена в том, что все можно устроить в такие сжатые сроки, теперь она начинала понимать, как много всего им предстояло сделать, и прямо сейчас.

— Я могу заняться оформлением, — Ава сказала, не успев обдумать это.

— Не смеши меня, Ава, нам нужен профессионал, — отмахнулась Рода.

— Ава отлично рисует, — вставила Дебс.

— Но не пузырьковые буквы, — с улыбкой призналась та.

— С этим я тоже могу помочь, — подал голос Дидье, у которого на верхней губе осталась пенка от кофе.

— Ты же не рисуешь, — заявила Рода, глядя на Аву.

— Вообще-то, рисую, — все, о чем она могла вспомнить — это карикатура на мать, которую она нарисовала пару дней назад. — В основном, мультипликацию, но иногда могу нарисовать что-то настоящее.

— Ну что же, Микки Маус нам не нужен, — сказала ей Рода. — У людей, с которыми я работаю, очень утонченный вкус.

— Что насчет Плуто? — предложил Дидье. — Или, может, Ральф во весь профиль?

Рода сморщила нос и открыла рот, чтобы ответить.

— Он шутит! — уверила ее Дебс. — Реально шутит, да, Дидс?

Дидье рассмеялся.

— Простите, миссис Страз.

Ава застыла, когда прозвучало прозвище ее матери.

— Девлин! — тут же подскочила Дебс. — Глупыш, это миссис Девлин.

— Но я думал…, — начал говорить Дидье.

— В любом случае, — громко сказала Ава. — Мы с Дидье нарисуем приглашения, которые ты потом отправишь тем контактам, кто уже подтвердил участие, а потом доберешься до тех, кто ответил «может быть». Нам нужно еще отправить шаблон приглашения отцу Жюльена, и… дерьмо! — Ава хлопнула себя по лбу. — Так ничего не получится.

— Что? Почему нет? — спросил Рода. — И не выражайся так, Ава. Это тебе не трибуны на Уайт Харт Лейн.

— Жюльен арендовал площадку, но учитывая то, сколько людей подтвердило свое присутствие, включая семьи, с которыми должен поговорить Жюльен, контакты Жерара, прессу и представителей Красного Креста — они все там не поместятся.

— Отсутствие площадки — серьезная проблема, — констатировала Дебс.

— Я знаю, — сказала Ава. — Дидье, где в Париже мы сможем уместить… скажем, пятьсот гостей?

— И помни, что Рождество уже совсем скоро, так что постарайся подумать нестандартно. Желательно, чтобы это было бесплатно, так как это благотворительность, — добавила Дебс.

— Пятьсот гостей, — сказал Дидье. Он выдохнул и вытянулся в кресле, хватаясь руками за голову. — Я не знаю.

— Ты должен что-то знать, — фыркнула Рода. — Ты тут живешь.

— Мама, пожалуйста.

— Пятьсот гостей… это практически маленькая концертная площадка, — сказал Дидье. — Или парк.

— Парк! — воскликнула Рода. — Зимой? Мои клиенты не захотят провести вечер, кутаясь в пальто. Они будут одеты в коктейльные платья и костюмы. Нам нужно обозначить официальный дресс — код мероприятия.

Она постучала по экрану своего айпада.

— Парк, — повторила Ава, мысли ее крутились с бешеной скоростью. Неужели они действительно могут это устроить?

— Есть какие-то мысли? — спросила Дебс.

Ава улыбнулась.

— Кажется, я знаю идеальное место… но возможно, нужно будет позвонить в мэрию, — она посмотрела на Дидье. — Такое есть в Париже? Мэрия? Люди, которые управляют городом.

— Absolutement, — улыбнулся он. — И у меня там работает друг.

Глава 59

Сад Тюильри

— Не смотри на меня, — сказал Жюльен. — Смотри куда угодно, Мадонна, но не на меня.

Она засмеялась, игнорируя его и смотря прямо в линзу камеры, надув губы. На мгновение она отвела взгляд влево, на зимний пейзаж сада. Вокруг них люди прогуливались по парку, пока солнце клонилось к закату, а свет уличных фонарей, смешавшись с мерцающими гирляндами на соседних зданиях, создавал атмосферную сцену.

— Ты слишком много времени провела перед камерой. Ты испорчена, — объявил он, выпустив камеру из рук.

— Это ужасно грубо, — ответила она, спрыгивая со скамейки, на которой она сидела, и шагая к нему.

Он вскинул руки в воздух.

— Что? Я должен отступить? Бояться тебя, просто потому что у тебя это выражение лица?

Она остановилась в паре сантиметров от него.

— Какое выражение?

— То, где ты пытаешься превратить свои прекрасные глаза из идеальных кругов в злые линии, — сказал он. — Затем уголки твоих губ опускаются вниз, и ты притворяешься злой.

— Я не притворяюсь, — заявила Ава. — Ты оскорбил мои модельные навыки.

— Это не так.

— Так.

— Я просто говорил, что этот стиль фотографии другой, не такой, к которому ты привыкла.

— Может быть, но это было моей идеей, — она подняла над головой белый постер. — И ты должен признать, что это гениально.

Он вновь прочитал слова на постере, и с ним произошло то же, что и в первый раз, когда он их читал. Он выглядел одновременно грустным и радостным, его эмоции были написаны у него на лице, но ни одна не осмелилась вырваться наружу. Он вздохнул.

— Я лишь надеюсь, что это достаточно, — сказал он. — Достаточно особенно, чтобы люди захотели купить фотографии.

— Послушай, моя мама будет брать двести евро с каждого посетителя за вход. Если у тебя есть такие деньги, то ты купишь фотографии. Это будет отлично смотреться в их социальных сетях, а пару тысяч евро — это лишь капля в море для шейхов и профессиональных футболистов.

— Ты права, — согласился он. — Просто, наверное, я не хочу думать, что фотографии будут покупаться для улучшения чьего-то публичного имиджа. Я всегда надеюсь, что их покупают, потому что они что-то для кого-то значат.

— О, месье Фитусси, в этом случае тебе нужно сделать исключение. Когда мы говорим о том, чтобы собрать средства на благотворительность и заставить всех вспомнить Лорен, бери, что дают, — она протянула плакат перед ним. — Подними его ты.

— Я не модель, — настоял он, схватившись за камеру.

— Так и есть, — сказала Ава, потянувшись к камере. — Черты лица у тебя, конечно, приятные, но иногда ты сутулишься.

— Правда, Мадонна? Я сутулюсь? — спросил он, не давая ей взяться за камеру.

— Да, это так, — со смехом ответила она.

— Ну что же, а ты не та идеальная муза, как я думал сначала, — сказал ей Жюльен. — Почему ты не можешь быть как Мона Лиза, просто смотреть куда-то вдаль с загадочным выражением лица?

— Во-первых, потому что я не одета в средневековую и довольно тусклую одежду, а во-вторых…, — она потянула его камеру на себя, заставляя его подвинуться вместе с ней. — Потому что, когда ты меня фотографируешь, я не могу не думать о прошлой ночи, — выдохнула она. — И все, о чем я могу думать, это о нас двоих, одетых только в улыбку Моны Лизы.

Он наклонился ближе к ее лицу, сверкая темными глазами из — под края шерстяной шапки.

— Неужели?

Она кивнула.

— Это очень отвлекает, — продолжила она. И, раз уж на то пошло, это ты, кто испортил моделинг для меня, месье Фитусси, не другие фотографы со своими зеркалками и профессиональными камерами.

— Я испортил тебя, — произнес он.

— Да, — согласилась она, сглотнув, когда его взгляд стал еще более пронзительным.

— Что мне делать с этим обвинением?

— Ну…, — начала она. Его губы находились всего в паре миллиметров от ее.

Прежде чем они могли соприкоснуться, телефон Авы зазвенел в кармане ее джинсов, и она вытащила его, посмотрев на экран. Дебс.

— Алло, — ответила она на звонок.

— Bonsoir! — раздался голос Дидье.

— О, вау, этого я не ожидала, — отозвалась Ава. Жюльен нахмурился и наклонил голову, будто ожидая объяснений.

— Сюрприз! — продолжал Дидье.

— Я поняла, что это ты, — ответила Ава, отступая от Жюльена.

— У меня хорошие новости.

— Правда? — спросила Ава почти шепотом, отворачивая голову от Жюльена.

— У нас есть новая площадка! — заявил француз.

В этот же момент сердце Авы затрепетало, и она прикрыла глаза, мысленно благодаря Дидье, его друга в мэрии, или какого-то рождественского чародея, который все исправил.

— У нас… я правда не знаю, что сказать.

— Что ты теперь по гроб мне обязана? — предположил Дидье.

— Давай так далеко не заходить, — сказала Ава. — Или Дебс за меня может расплатиться.

— Мы уже это обсудили, — ответил Дидье. Она готова была поклясться, что он улыбается.

— Тогда ни слова, как мы и говорили.

— Absolutement, — ответил Дидье. — Три тысячи процентов.

Ава положила трубку и сунула телефон в карман джинсов, поворачиваясь к Жюльену и улыбаясь.

— Итак, на чем мы остановились?

— Ну, — ответил он. — Я тебя испортил, и ты притворялась, что злишься по этому поводу.

— Ах, да, — ответила Ава. — Итак, в качестве наказания ты должен пойти сегодня со мной на ужин.

Он потряс головой.

— Мне жаль тебе это говорить, Мадонна, но это как говорить алкоголику, что ему нужно принять ванну в красном вине.

— В ресторане, который я выберу, — добавила она.

— О-кей, — неуверенно ответил он.

— И никакой камеры.

Она заметила, как его пальцы сжались вокруг гаджета, словно это была его подушка безопасности, без которой он не мог выйти из дома.

— Теперь звучит немного сложнее?

— Non, — отозвался он. — Это выполнимо.

Она кивнула.

— Хорошо. Отлично. Тогда нужно успеть еще немного поработать, пока есть этот атмосферный свет, — сказала Ава, вытаскивая плакат из-под его руки и направляясь к одной из мраморных статуй.

— Мадонна, — позвал ее Жюльен. — Ты начинаешь говорить, как фотограф. Возможно, еще не все потеряно!

Глава 60

Отель Азенкур

— Не могу поверить, сколько всего вы с Дидье успели сделать за день.

Ава только что выслушала доклад Дебс о куче задач, которые они выполнили для выставки Жюльена. Она всегда знала, что ее подруга была настоящей динамо-машиной, но похоже, она трудилась усерднее сотрудников «Аргоса» в канун Рождества.

— Я обзвонила все главные газеты и журналы о моде в городе, и каждый из них согласился прорекламировать выставку завтра или на следующий день, в зависимости от свободного места, — Дебс щелкнула по блокноту блестящей ручкой, которую Ава ранее не видела. — Те, у кого издания еще не скоро выйдут в печать, опубликуют новость на своих вебсайтах. Мы с Дидье и твоей мамой доработали приглашения по твоему дизайну и уже начали их рассылать.

— И у нас есть площадка, — выдохнула Ава.

— У нас реально есть площадка, — подтвердила Дебс.

— Теперь, наверное, нужно подумать о шатрах, напитках, орешках или подобных закусках. Люди правда готовы предоставить это бесплатно? — спросила Ава. — Начинаю понимать, что у меня полностью отсутствуют навыки организации мероприятий.

— Я начала этим заниматься, но твоя мама считает, что ее гости будут ожидать шампанского, так что…

— Уф! Неужели! Я, конечно, понимаю, что она многое проделала, и все ее клиенты богатые, но если мы не сможем что-то достать бесплатно, то…

— Ава, — сказала Дебс. — Не волнуйся.

— Как я могу не волноваться? Выставка уже через пару дней, и она очень важна для Жюльена… она важна сейчас и для меня, — желудок внутри нее крутился, словно котенок за клубком шерсти.

— Итак, — начала Дебс. — На этой ноте… вы с Жюльеном.

— Можно я отвечу встречным вопросом про тебя и Дидье?

— Совершенно и абсолютно нет. Мы это уже обсуждали, а вот что касается тебя… мне кажется, что-то изменилось.

Ава поняла, что ее покрасневшие щеки тут же ее выдали.

— Ава, я никогда тебя такой с кем-то не видела.

Это было правдой. В чем был смысл это отрицать? Она никогда раньше не чувствовала чего-то подобного к кому-то, только к Жюльену.

— Думаю… Я думаю, даже несмотря на то, что мы еще мало времени знакомы, — она вздохнула. — Я думаю… нет, я не думаю, я знаю… я влюблена в него.

— Боже! — воскликнула Дебс, прижав ладони к щекам. — Я реально не ожидала, что ты это скажешь.

— Правда?

— Да… я не знаю… мне просто кажется, что ты никогда не была раньше влюблена по-настоящему.

Ава кивнула, повернувшись к своему отражению в зеркале, разглаживая руками свое темно-синее платье с широким подолом и вырезом, украшенным пайетками в форме ракушек, что выгодно подчеркивало ее формы.

— Ты права. Так и есть.

— О, Ава, с одной стороны, я совершенно точно, до дрожи счастлива за тебя, а с другой напугана до смерти на двести процентов.

— Из-за того, через что он прошел? Потому что выставка такая напряженная? — Ава вновь развернулась к подруге.

— Нет, — ответила Дебс. — Потому что он живет во Франции, а ты… нет.

Ава пожала плечами. Она перестала думать об этом с момента, как начала влюбляться. Ничто никогда не будет работать, если анализировать это каждую минуту.

— Есть туннель, по которому мы приехали.

— Да, но…

— Как я выгляжу? — спросила Ава, улыбаясь Дебс.

— Красиво.

— Хорошо, — сказала Ава. — Потому что у этого вечера два исхода. Он либо полностью примет это, либо убежит вверх по бульвару.

Она взяла свою сумочку.

— Окей, думаю, я готова.

Дебс улыбнулась.

— О, не совсем, — она шагнула к прикроватной тумбочке и взяла что-то с ней. Она протянула предмет Аве, которая инстинктивно раскрыла ладонь.

— Елочные игрушки, — сказала Дебс. — Сережки, подходят к твоему платью.

Ава взглянула на свою ладонь, увидев (к счастью), маленькие синие висячие сережки, которые правда дополняли образ. Она продела их в уши одну за другой.

— Спасибо, Дебс.

Глава 61

Монмартр

Жюльен стоял на краю тротуара всего в паре метров от Сакре-кер, выдыхая горячий воздух на свои ладони. Он вновь посмотрел на часы, затем оглядел булыжную мостовую в поисках Авы. Несмотря на холодный воздух и иней на уличных столиках, за которые никто не осмеливался сесть, атмосфера вокруг была теплой благодаря рождественским огонькам, обвивающим балкончики и свисающим с уличных фонарей и навесов.

Перед уходом он поговорил с отцом. Жерар подтвердил, что найдет время для фотосессии с другими семьями, потерявших близких в пожаре. Две семьи отказались от участия, что Жюльен мог понять. Прошло всего двенадцать месяцев. Кому-то все еще было тяжело, как и для него до недавнего времени. Жерар также рассказал ему о десятках клиентов, которые также придут на выставку, о том, как он заплатил нескольким людям из своей компании, чтобы они пришли, а также спрашивал, не нужно ли еще ему вложиться, лишь бы все прошло гладко. Казалось, все действительно начало получаться.

А затем он заметил, как подъехало такси. Оно остановилось всего лишь в паре метров от него, открылась дверь, и вышла Ава. Его внутренности тут же превратились в кашу при одном взгляде на нее, ее высокие сапоги на ногах, голубое платье до колен, эти светлые пряди, которые были для него еще более очаровательнее. Он втянул воздух и шагнул к ней навстречу.

— Merci beaucoup, — сказала Ава, расплачиваясь с водителем такси, включая немного чаевых за то, что он довез ее почти без опоздания и без дорожной ярости.

Она захлопнула дверь такси и ступила на тротуар, вдыхая воздух этого района — запахи вина, сыра, щепотки имбиря и чуть-чуть масляных красок. А потом она увидела Жюльена. Его высокий силуэт, типичные для французов темные волнистые волосы, руки в кармане пальто, черные джинсы и коричневые кожаные ботинки. Он был совсем не похож на мужчин, с которыми она встречалась до этого, абсолютно. Ни внешне, ни по характеру — он был совершенно другим. Все в нем было совершенным. Даже несовершенства. Она довольно выдохнула и улыбнулась ему.

— Месье Фитусси, — поприветствовала его она.

— Мадонна.

— Я опоздала? — спросила она, шагнув навстречу. — Или ты пришел так рано, потому что тебе не терпелось меня увидеть?

Он улыбнулся.

— Конечно, я пришел рано.

— И это верный ответ, — заявила она, взяв его под руку.

— Куда мы идем? — спросил ее Жюльен.

— Недалеко отсюда, — ответила она.

— Я знаю это место?

— Не знаю, — призналась она. — Я его увидела, когда мы были тут вместе до этого.

— И ты мне тогда его не показала? Мадонна!

Она улыбнулась, положив голову ему на плечо, наслаждаясь этим ощущением.

— Итак, сегодняшние фотографии… — начал он.

— Да? — она подняла голову, встречаясь с ним взглядом.

— Они хорошие.

— Хорошие?

— Даже лучше, — повторил он с улыбкой. — Они очень хорошие.

Она улыбнулась в ответ.

— Я знала, что так и будет.

— Какая самоуверенная, — заявил Жюльен. — Для той, кто приехала в Париж ни с чем.

Ава с улыбкой приподняла одну бровь.

— О, но это не касается меня, месье Фитусси. Ты звезда этого шоу. Все взгляды будут только на тебе.

— Да, — тяжело вздохнул он. — И я правда надеюсь, что они будут смотреть только на фотографии, а я смогу спрятаться в углу.

— Эй, — она остановилась, заставляя его тоже притормозить. — Не делай так.

— Quoi? — спросил он.

— Ты должен думать об этом, как еще об одной выставке, — напомнила ему Ава. — В противном случае это станет… удручающе.

— Ты мне это говоришь, — он выдохнул облачко пара в воздух.

— Ты же не переживал так перед своей первой выставкой? — спросила она, взяв его за руки.

— Да… было хуже. Я болел.

— Черт, правда?

— Да, черт, правда.

— Тогда тебе нужно помнить, что ты лучший в этой сфере, — спокойно сказала Ава.

— Твое мнение очень многое значит для меня, Мадонна, но это очень конкурентный мир, и…

— Вау, Жюльен, ты правда не знаком с модельной индустрией, да? Тебе когда-нибудь кто-то тыкал в ухо объектив с длинным фокусом?

Она скрестила руки на груди, ожидая ответа.

— Не могу сказать, что такое было.

— Что же, попробуй, чтобы тебе кто-то сунул шпильку в ухо, потому что им показалось, будто ты хочешь отобрать у них работу.

— Не могу представить это, — признал он.

— Это благотворительность, и никакого соперничества, — напомнила ему Ава. — В прошлый раз выставка была ради коллекционеров, которым понравились твои работы. Сейчас это ради Красного Креста. Успех неизбежен, а за твоей спиной целая мини-команда.

— Знаю, — ответил он. — И Лорен — самая важная часть.

— Тогда, месье Фитусси… возьмите все в руки, — приказала она.

— Булавку? — спросил он, скривившись в улыбке.

— Иногда я думаю, не притворяешься ли ты, когда что-то потерялось при переводе, — произнесла она, глядя на него.

— Ты действительно так думаешь, Мадонна? — он встретил ее взгляд.

Из — за того, как он посмотрел на нее, у нее перевернулось все внутри.

— Не смотри на меня так.

— Как? — он чуть-чуть приблизился к ней.

— Как будто ты хочешь… облизать меня с ног до головы, — выпалила она свои мысли.

Она наблюдала за выражением его лица, когда он обдумывал сказанное ею, и прежде, чем она могла как-либо отреагировать, он прижался к ней губами, целуя ее еще одним горячим, чувственным поцелуем, от которого она замерла на месте.

— Мадонна, — сказал он, прервавшись, чтобы сделать вдох. — Прекращай говорить такие вещи в центре Парижа.

— Правда? — спросила она. — Я думала, французы славятся своей либеральностью. Мулен Руж ведь рядом… и что-то, связанное с энергичными кроликами.

— Au Lapin Agile? — уточнил он.

— Ну, я так и сказала.

— Да, но мимы выступают на улице, Ава, а не облизывают людей, — он приобнял ее за плечи. — Как бы заманчиво это не звучало для меня.

Он притянул ее ближе к себе.

— Мы на месте, — сказала Ава мгновения спустя. Они медленно плелись по ветреным и извилистым улочкам Монмартра, пока дороги не стали уже, а толпы туристов и местного населения начали редеть. Это было то место, которое они исследовали в их первую прогулку тут. Ава любовалась крошечными дверями и еще более крошечными окошками традиционных домиков, а он с удовольствием наблюдал за тем энтузиазмом, с которым она изучала город, который он так хорошо знал. Он всегда старался смотреть на вещи глазами другого человека, но с Авой это было еще лучше. Словно сгусток неиссякаемой энергии, она впитывала жизнь.

— Вы слушаете меня, месье Фитусси? — спросила она. — Я сказала, что мы на месте.

Он взглянул на маленькое бистро перед ними. Облицовка здания была из старого толстого и серого камня, каждое окно и ярко-красный навес были украшены золотыми гирляндами. Две крошечные елки стояли по обе стороны от двери, мерцая триколором.

— Ты был здесь ранее? — спросила Ава. Он покачал головой.

— Non.

— Мне показалось, это самое милое местечко, которое я когда-либо видела, — с улыбкой сказала Ава. — И я заметила, как кто-то тут ел гигантский Камамбер, запивая литром кофе.

Он засмеялся.

— Стоило догадаться.

— Итак, зайдем? — спросила она. — Я забронировала столик.

Он кивнул, беря ее за руку и ступая к дверям.

— Идем, Мадонна.

Он тут же окунулся в теплую волну воздуха внутри помещения, что было приятным облегчением после колючего ветра, гулявшего по Парижу тем вечером. Официант подскочил к ним, забирая их пальто, и он вновь посмотрел на Аву, синее платье которой сделало ее еще более ослепительнее.

— Сюда, сэр, — сказал официант, указывая налево. Он пошел вслед за Авой, скользнув взглядом по другим посетителям, которые наслаждались восхитительно пахнущей едой в окружении подсвечников в виде сердечек и вина в графинах. Когда он повернулся к Аве, та уже садилась за стол, находящийся дальше всего от пожарного выхода. Во рту у него тут же все пересохло, а ладони слегка вспотели.

— Тут вас устраивает? — спросил его официант. Тот выглядел явно озадаченным, так как ноги Жюльена практически приклеились к полу.

— Да, — сказала Ава. — Нас устраивает. Можно нам… минутку и… два пива и винную карту.

Официант кивнул и ушел по направлении к бару.

Он хотел пошевелиться. Он хотел просто сесть за стол, но это противоречило всем его инстинктам. Его взгляд метнулся вглубь ресторана, в поисках пожарного выхода. Затем он посмотрел на Аву, не зная, как разрешить ситуацию и не показать слабость.

— Жюльен, — мягко сказала она. — Я не сяду за другой столик.

Он заставил себя кивнуть. Он знал, что она это скажет. Эта ситуация, которую она устроила, была посвящен всему тому, что он сказал перед тем, как они занялись любовью в первый раз. О том, как он хотел крепко держаться за жизнь, не позволять прошлому управлять им, и вот он снова потерпел неудачу на первом же препятствии.

— Я знаю, что ты чувствуешь по этому поводу, но я хочу сидеть у окна, Жюльен. И я хочу сидеть у окна с тобой.

Конечно же, она хотела этого. Почему нет? И до того, как с ним это произошло, он бы тоже выбрал место, откуда можно было бы наблюдать за жизнью снаружи. Он попытался унять воспоминания. Это был несчастный случай. Трагическое происшествие. Шанс того, что это снова повторится, повторится с ним…

Он посмотрел на Аву. Она была сногсшибательна. Платье подчеркивало цвет ее глаз, ее светлые волосы висели как сосульки, пальцами она теребила край скатерти. Он так сильно хотел этой новой жизни, хотел быть мужчиной, которым уже начал становиться рядом с ней. Тем, кем он мечтал стать, и кем хотел прожить свою жизнь. Смелым мужчиной, лучшим мужчиной. Мужчиной Авы.

Он сделал шаг вперед, сосредоточившись лишь на том, чтобы сесть напротив нее, не думая о последствиях. Схватившись за спинку деревянного стула, он опустился на него, прежде чем понял, что дышит так часто и коротко, что это можно было бы назвать гипервентиляцией. А затем Ава потянулась к нему, обхватив его руки своими, переплетая их пальцы вместе. Он поднял голову, не сводя с нее взгляда и позволил себе оставить 2015 год далеко в мыслях, сосредоточиться на настоящем, рядом с любимой женщиной, которая держит его за руку. Очень медленно его дыхание вернулось в норму, и боковым зрением он увидел официанта, идущего к ним с двумя бутылками пива. Ава сжала его руку, и он попытался поудобнее устроиться в сидении.

Как только официант снял крышки с бутылок, он потянулся к одной из них, желая хоть как-то увлажнить горло. Сделав глоток, он поставил бутылку на стол дрожащей рукой.

— Ты это сделал, Жюльен, — прошептала Ава, поглаживая его ладонь пальцами. Он покачал головой.

— Так не должно быть, — с ярко выраженным разочарованием в голосе произнес он.

— Легко никогда не будет, — сказала Ава. — Главное — сделать первый шаг к новому началу, разве не так? Ты говорил мне это с первой нашей встречи.

— Посмотри на меня, — с досадой сказал он. — Боюсь сидеть не у пожарного выхода.

— Но ты справляешь с этим, — приободрила его Ава. — Ты здесь, у окна… и посмотри на улицу.

Он заставил себя повернуть голову влево и в ту же секунду увидел сцену перед ним. Крохотная улочка, где снова начал падать снег, стала выглядеть как идеальная сцена внутри снежного шара, кадр колоритной, тихой, бесстрашной парижской жизни. Он почувствовал, как напряжение внутри него начало рассеиваться. Он справится с этим.

— Есть кое-что еще, — сказал Ава, снова привлекая его внимание к себе. Она улыбнулась, вновь сжав его пальцы. — У нас есть новая площадка для выставки.

— Что? — воскликнул он. — Но… Как? Где?

— Необходимо было найти что-то побольше. В первое помещение мы бы никогда не смогли поместить всех маминых знакомых, и к тому же, от твоего отца придет еще минимум дюжина гостей.

Он кивнул.

— Да, он сказал мне об этом.

— Итак, нам пришлось подумать слегка нестандартно, — продолжила она. — И… буквально все концертные площадки были уже забронированы.

— Ава, скажи мне, — его сердце затрепетало.

Она улыбнулась.

— Идея была моя, но мне потребовался Дидье с его связями в мэрии, чтобы все устроить.

— Мадонна, пожалуйста, — взмолился он.

— Твоя выставка пройдет на площади Вогезов. Твоем любимом месте.

Он сглотнул.

— Ты шутишь.

— Это правда, — настояла Ава. — Клянусь тебе, это правда.

— Но… как? — он не мог в это поверить. Тут же он начал обдумывать связанные дела — навесы, стулья, освещение.

— Потому что это ради благого дела, и все хотят помочь.

— Но, Ава, устроить нечто подобное… на улице… в декабре.

— Знаю, безумие, правда? Но не переживай, мы все продумали. Дебс, Дидье, даже моя мама, которая, судя по всему, наслаждается этим. У нас будут шатры, обогреватели, вино, закуски — не просто орешки… Все сходится.

Он был ошеломлен. Осознание того, что эти люди работали над тем, чтобы выставка прошла успешно, пока он просто собирал фотографии, достойные этого вечера. А теперь она говорила ему, что мероприятие пройдет на его самой любимой городской площади.

— Я не знаю, что сказать, — признался Жюльен. Казалось, не хватало слов, чтобы выразить его чувства.

— Скажи, что ты рад этому, потому что я очень нервничала, прежде чем сообщить тебе об этом, — сказала она. — Учитывая то, что я знала, что попытаюсь заставить тебя сесть вдали от пожарного выхода.

Она сглотнула, опустив взгляд вниз.

Он улыбнулся, подняв ее подбородок указательным пальцем, пока она не посмотрела ему в глаза.

— Мадонна, я не хочу, чтобы ты когда-либо нервничала о том, что мне нужно что-то сказать. Мы всегда должны знать, что правда — лучше всего остального.

— Люди раньше мне говорили нечто подобное, но я никогда не знала, действительно ли они хотели слышать правду.

— Я хочу, — пообещал он ей.

— Окей, — ответила она. — Тогда, раз уж мы открыто обо всем говорим…

Она выдержала паузу, делая глоток своего пива.

Он ждал, не представляя, что она собирается сказать.

— Моя мама хочет с тобой встретиться.

Она выпалила эту фразу, и тут же крепко закрыла глаза, словно это как-то могло защитить ее от чего-то. Он улыбнулся, даже несмотря на то, что она этого не видела, и терпеливо подождал, пока один ее глаз медленно не приоткрылся.

— Думаю, мне нравится эта идея, — ответил Жюльен.

Ава открыла и второй глаз.

— Ты же слышал, что я сказала, да?

— Слышал, Мадонна, — он поднял свою бутылку пива. — Может, я немного и перепугался сидеть у окна сегодня, но я не боюсь встречи с твоей мамой.

— О-кей, — произнесла Ава. — Это пиво притупило твое сознание.

— Я сделал всего два глотка, — сказал он.

— Она будет задавать тебе кучу трудных вопросов. Иногда лучше ответить первое, что придет в голову, чем слишком сильно обдумывать. Например… если она спросит, что ты думаешь о прическе Кейт Миддлтон, ты скажешь…

— Что она не такая красивая, как у Авы, — с улыбкой ответил он. Она рассмеялась.

— Нет! Не говори так! Она ненавидит мою прическу. Это даст тебе ноль очков.

— Мне нужно и очки набрать?

Выражение ее лица поменялось, и она покачала головой.

— Нет… ты прав, — ответила она. — Тебе не нужно набирать очки. Потому что на самом деле не важно, что она скажет или подумает… я определилась.

— С чем?

— Да, месье Фитусси, — выдохнула она. — Думаю, я хочу быть с тобой

Глава 62

Отель «Азенкур»

Ава грызла ногти, шагая по комнате. Дебс включила фен на полную мощность, что уже начало действовать на ее и без того расшатанные нервы. Она подошла к балконным дверям и посмотрела на улицу. Благодаря сильному вчерашнему морозу на голубом небе не было ни одного облака. Снег на тротуаре казался очень твердым и хрустящим, как застывший шоколадный топпинг для мороженого, который нужно разбивать ложкой. Люди со стаканчиками кофе в руках спешили на работу, а еще она заметила пожилого мужчину в длинном пальто и берете на голове, с тонкой сигаретой, зажатой между губами, который лавировал среди машин на своем старом велосипеде. Почему она так сильно нервничала? Это был всего лишь завтрак с Жюльеном… в отеле… с ее мамой.

Фен замолк, и Ава развернулась, вгрызаясь в очередной ноготь.

— Ты скоро подавишься ими, — сказала Дебс, вороша волосы руками так, словно они были дорогой комнатной собачкой.

— Отлично, — сказала Ава. — Тогда мне завтрак не понадобится.

Она вновь проверила время на часах.

— Не понимаю, почему ты нервничаешь, — произнесла Дебс.

— Правда? — воскликнула Ава. — Ты правда не понимаешь?

— Ава, это же не работа на… Каймановых островах… или фотосъемка для ASOS. Это завтрак.

— С моей мамой, и мужчиной, которого я… — она тут же замолчала. — С Жюльеном.

— И он очаровательный, — напомнила ей Дебс, похожая теперь на Вуки из Звездных Войн. — Реально очаровательный.

Не было смысла отрицать правоту подруги. Дело было в том, что не считая Лео, который сам представился ее матери, когда забирал Аву из дома, она никогда никого не знакомила ранее с мамой. Это казалось грандиозным.

— Он не собирается ронять на себя круассаны и джем. Он не будет говорить с набитым ртом. Он скорее всего отодвинет стул перед твоей мамой и заворожит ее своими разговорами о фотографии, — заявила Дебс, наклонившись головой до самого пола, а затем резко поднимаясь вверх. Теперь она походила на Вуки с афро-прической.

— Ты права, — почти взбудораженно сказала Ава. — Не знаю, почему я раньше об этом не подумала. Вот что у них есть общего. Камера! Он за ней. Она перед ней.

Они могут говорить об освещении, позировании, и… обо всем том, о чем я никогда с ним не говорила.

— Вот и все, — сказала Дебс, надевая висячие сережки в виде фей.

— И мы не можем сидеть более часа, потому что у нас будет съемка других семей, затем нам нужно будет посмотреть снимки и отсортировать их, решить, что пойдет на холст, что в рамы, а что в блоки… Судя по всему, людям сейчас нравятся «движущиеся картинки».

— Я думала, это называется «видео»?

Ава пожала плечами.

— Понятия не имею. Это Жюльен эксперт в этом.

Дебс взглянула на свои часы.

— Тебе пора. Лифт прошлым вечером очень медленно двигался.

Ава тоже проверила время.

— Черт, пять минут!

— Удачи! — крикнула Дебс ей вслед.

Ава прыгнула к двери.

Рода уже устроилась за столом на четверых в углу столовой, когда Ава подошла. Еды перед той не было, только крохотная белая фарфоровая чашечка с маленьким блюдцем, куда очень хотелось что-то положить. Она порадовалась, что Жюльена тут не оказалось. Наедине их оставлять не хотелось.

— Доброе утро! — весело поприветствовала она маму, усаживаясь напротив. Встряхнув салфетку, сложенную в форме звезды, она положила ее к себе на колени. — Я буду блинчики и бекон.

Она подождала комментария Роды — что-нибудь о жирных кислотах.

— Я заказала кофе, — ответила та. — Скоро должны принести.

— Бекон? — спросила Ава, буквально напрашиваясь на критику.

— Думаю попробовать яичницу, — сказала Рода.

— Не фруктовый салат?

— Не сегодня, — отозвалась та. — Ты в порядке?

— Да… просто… нужно немного кофе.

Рода посмотрела на свои часы — золотые, из Дубая, со вставками из изумрудов.

— Он придет, — уверила ее Ава. — Он живет далеко отсюда, а утром в метро много людей.

— Я смотрела сколько минут назад я заказала кофе, — ответила Рода. — Ты уверена, что все в порядке, Ава? Ты вся на нервах.

— Все хорошо, — настойчиво утверждала Ава, теребя салфетку на своих коленях.

— Итак, Жюльен Фитусси, кто-то, с кем ты проводишь много времени в Париже, — констатировала Рода. — Не просто «знакомый», как ты его назвала, когда просила моей помощи с выставкой.

Ава сглотнула, затем кивнула.

— И как вы познакомились?

— Ну…, — она сделала вдох. — Извини, можно, я перебью? Я просто хочу понять, начали ли мы уже перекрестный допрос? Просто чтобы знать, потому что я думала, он начнется за едой, когда Жюльен уже будет тут.

— Я не допрашиваю тебя, Ава, я пытаюсь разобраться в ситуации. — Рода прочистила горло. — Точнее, не в ситуации, а в….

Она слегка наклонилась над столом.

— Ава, раньше ты никогда не знакомила меня со своим парнем по своему желанию.

— Ну, не то, чтобы сейчас это происходит по моему желанию, — усмехнулась Ава.

— Мы должны называть его твоим парнем? — спросила Рода. — Я спрашиваю лишь потому, что после Лео прошла всего неделя.

— Я знаю, — сказала Ава в тот момент, когда официантка принесла им кофе, и практически вырвала чашку из рук той. — Но когда ты его встретишь… надеюсь, скоро… ты поймешь, что он совсем не похож на Лео.

— Мне нравился Лео, — напомнила ей Рода.

— Я помню, но даже если не принимать во внимание то, что он мне изменял, он не был тем, кто бы мне подходил.

— А Жюльен подходит?

— Жюльен подходит.

— И еще один момент, — сказала Рода.

— Всего один?

— Почему я не знала, что ты рисуешь?

Ава открыла рот, чтобы ответить.

— Bonjour.

Она тут же повернула голову, чуть не перевернув локтем свою кружку, и увидела Жюльена, подошедшего к их столу. Она встала, не зная, обнять его или пожать руку, и в итоге получилось какое-то неловкое движение.

— Привет, Жюльен, вау, ты пришел! — сказала она. — Это моя мама, Рода Девлин. Мама, это…

— Доброе утро, мисс Девлин, рад с вами познакомиться, — сказал Жюльен, протянув руку Роде.

— Доброе утро, месье Фитусси, — ответила ему та, указывая на третий стул у стола. — Пожалуйста, садитесь, пока Ава не снесла всю посуду. Мы собираемся заказать яичницу, блины и бекон.

Жюльен чувствовал, как была напряжена Ава, потому что она ковырялась в своей тарелке, не издавая никаких звуков наслаждения едой, да и вообще ничего не говорила. Она выпила половину своей чашки кофе и отпила чуть-чуть воды, практически не притрагиваясь к еде.

— Итак, вы всегда были фотографом? — спросила Рода. — Я посмотрела работы на вашем вебсайте, и они выглядят очень хорошо.

— Спасибо, — ответил Жюльен. — И ответом на ваш вопрос будет и да, и нет. Ранее я работал вместе с отцом в финансах, но понял, что меня к этому совсем не тянет.

— Но зато это стабильный доход, разве не так? Зарплата в конце месяца лучше, чем… вообще никакой зарплаты? — парировала Рода.

— А разве это не так, как в модельном бизнесе? — спросил он. — Одну неделю у вас есть заказы, а в следующую нет.

— Моделинг — куда больше, чем просто съемки, месье Фитусси.

— Пожалуйста, называйте меня Жюльен.

— Я руковожу очень успешным агентством. Мы работаем с восходящими звездами по всей индустрии развлечений, не только с моделями.

— Ава говорила мне, — сказал Жюльен. — Она очень гордится своей мамой с такой предпринимательской жилкой.

Он увидел, как Рода перевела взгляд на Аву, которая тут же мило улыбнулась.

— Ты правда так сказала? — спросила та свою дочь.

— Возможно, я не использовала слово «предпринимательская».

Рода возобновила разговор.

— Я надеялась, что когда-нибудь Ава меня заменит.

— Оу, — сказал Жюльен. — Вы как мой отец. Он тоже считает, что я могу быть похожим на него и занять его место, когда настанет его время уходить на пенсию.

— Но вы не собираетесь этого делать, — заявила Рода. — Вы будете продолжать делать фотографии.

— Да, мисс Девлин, это так. И может в будущем, когда у меня будут дети, я вспомню, что попытки направить их по определенному пути — это то, чему они будут усиленно сопротивляться, когда вырастут, — он улыбнулся.

— Жюльен не имеет в виду тебя, мама, — быстро вставила Ава. — В смысле, не то чтобы я подумала, что он говорит о тебе. Он просто очень уверен в своей карьере, и… мы пока не собираемся заводить детей… вообще… в данный момент… или в ближайшее время.

Она замолчала и спрятала лицо за чашкой кофе.

— Я восхищаюсь людьми, которые знают, чего хотят в жизни, — сказала Рода, попивая свой кофе. — Проблема в том, что Ава никогда четко не понимала, чего хочет.

— Да? — спросил Жюльен. Он отломил кусочек от круассана и положил его в рот.

— Да. И поэтому я думала, что она найдет свой путь в модельном бизнесе.

— И когда вы это решили? — спросил он. — Она говорила мне, что ее первая фотосъемка была, когда ей было всего четыре года.

— Ну, эта конкретная съемка просто удачно нам подвернулась.

— Прошу прощения, — сказал Жюльен. — Я не хочу показаться грубым. Просто, я верю, что страсть к делу приходит ко всем в разное время. Что касается вас, мисс Девлин, вы всегда хотели заниматься моделингом и знали, что это ваше дело, так?

— Ну, да, — отозвалась Рода.

— Что касается меня, то хоть я и до этого игрался с камерой, но понял, чем хочу заниматься, только когда оказался на работе, которая мне не нравилась. И иногда это трудно, иногда, когда деньги поступают нестабильно, мне приходится фотографировать то, от чего душа не поет, — он улыбнулся. — Но теперь я всегда знаю, чем должен заниматься.

— Судя по всему, Ава рисует, — сказала Рода. — Я этого не знала.

— Я нарисовала эскиз своей татуировки, мама, — напомнила ей Ава. — Той, которая тебе не понравилась.

Рода сглотнула.

— Ну… это было очень давно, и… мне не нравилась не сама татуировка, а то, что она на тебе, — она прочистила горло. — Жюльен, не желаете еще кофе?

— Спасибо, мисс Девлин.

— О, пожалуйста, зовите меня Рода.

— Рода, — кивнул он.

— А теперь давайте обсудим эту выставку, — с улыбкой продолжила Рода. — Должна признаться, что мне нравятся сложные задачи, и кажется, что все складывается в невероятное мероприятие по замечательной причине.

— И мы с Авой, мы хотим вас поблагодарить за всю ту работу, которую вы проделали. Без вас бы ничего не получилось, — сказал он.

— Что же, это не то, чем я планировала заниматься перед Рождеством, но…

— Спасибо, мама, — заговорила Ава. — За все.

Жюльен посмотрел, как мать и дочь обменялись взглядами, и очень медленно сел обратно на свой стул.

Глава 63

Квартира Жюльена Фитусси

Ава наблюдала за Жюльеном, пока он спал. Сегодня должна была пройти выставка, и предыдущие дни и ночи они работали допоздна, чтобы убедиться, что все идеально организовано для этого одного вечера. Каждый день возникала разная проблема, но Ава была практически уверена, что все основные детали были продуманы. Уже было раскуплено большое количество билетов, и для Красного Креста была собрана внушительная сумма, хотя ни одна фотография еще не была продана.

Уже сходив в душ и одевшись, в шапке и пальто, она мягко присела рядом с ним, проводя пальцами по его волосам. Она хотела, чтобы выставка увенчалась успехом сильнее, чем хотела чего-либо в своей жизни до этого.

— Мадонна, — прошептал он усталым голосом.

— Засыпай обратно, — приказала она.

— Который час? — он начал подниматься.

— Рано. Не так рано для моего первого кофе, но рано для открытия магазинов. А ты лег спать после двух, — напомнила Ава.

— А ты не давала мне заснуть до трех, — ответил он, наклоняясь вперед и целуя ее.

— Тебе нужно было снять стресс, — с улыбкой сказала она.

— Куда ты уходишь? — спросил он. — Ты уже одета.

— Я собираюсь встретиться на Площади Вогезов с Дебс, Дидье, мамой и кучей людей, которых она, видимо, наняла, чтобы все подготовить к вечеру.

— Вивьен занимается организацией свадьбы, но она сказала, что сможет встретиться с тобой в два часа.

— Отлично. Пожалуйста, скажи ей, чтобы принесла пастис. К тому времени они мне точно понадобятся, — она улыбнулась. — Прости, мама ведет себя как нормальный человек в последнее время, что меня сильно пугает.

Жюльен улыбнулся, беря ее за руку.

— Я ей нравлюсь.

— И я не понимаю, почему. Ты практически уничтожал ее словами каждый раз, как открывал рот.

— И весьма изящно, — напомнил он ей. — Хочешь, я поменяю свое мнение, чтобы было такое же, как у нее?

— Нет, конечно.

— Что тогда?

— Мне кажется, ты нравишься ей больше, чем я.

— Пока я вижу в этом только плюсы.

— Мне нужно идти, — сказала Ава, вставая. — Помнишь, что тебе нужно сделать?

— Спрятаться? Убежать? — спросил Жюльен.

— Даже не смей! Я, может, и умею продавать роскошные квартиры, но я ничего не знаю о фотографиях.

— Ава, ты была моделью, — напомнил он. — А теперь ты встречаешься с фотографом. Ты знаешь о них все, что нужно.

— Я усиленно думаю о слове встречаешься.

— Очень смешно, — отозвался он.

— Серьезно, месье Фитусси, это важный день, — сказала Ава. — Для всех.

Он кивнул.

— Да.

— Ты встретишься с отцом. Ты позвонишь поставщикам еды и убедишься, что они получили письмо о непереносимости лактозы, чтобы графиня чего-то — там не умерла до того, как купила предмет искусства, а еще ты…

— Проведешь остаток дня, мечтая быть с тобой здесь, в кровати, желая, чтобы этот вечер уже закончился.

— Желаете ускорить день, месье Фитусси? — спросила она, приподняв бровь. — Мы о таком не мечтаем. Мы принимаем каждую секунду. Каждый новый восход солнца приносит возможности всех возможностей.

— Мадонна, я надеюсь, что это было искренне.

— Au naturellement, — ответила она.

Он вновь поймал ее руку.

— Я встречусь с отцом. Я позвоню поставщикам, и я обещаю, что послезавтра я отведу тебя на самую лучшую свадьбу, где ты когда-либо была.

— Ты хочешь, чтобы я сопровождала тебя на свадьбе?

— Ну конечно.

— Надо было тебе раньше мне об этом сказать. У меня с собой только одно нарядное платье, и я надену его сегодня.

— Ты же можешь его и на свадьбу надеть, разве не так?

— Ты шутишь? Надеть что-то дважды на одной неделе, когда в городе моя мама? Она меня убьет! Боги моды пошлют мне Гока Вана и толпу стилистов!

— Мадонна, — он сжал ее руку. — Не переживай насчет платья сегодня.

— Нет, ты прав. Я слишком занята мыслями о графине с аллергией, «движущимися картинками», прожекторами, и тем, что Дидье упомянул школу мимов… Ты знал, что здесь есть школа мимов?

Жюльен рассмеялся.

— Меня тревожит, что ты думала, что ее нет.

— Я даже не могу об этом говорить сейчас, — воскликнула Ава.

— Тебе и не нужно, — ответил он. — Нужно это изображать мимически.

Она схватила одну из его подушек и ударила его ею по голове.

— Это не смешно.

Жюльен поднял руки в воздух и притворился, будто перемещает их по воображаемой стене.

— Надеюсь, ты понимаешь, что это совершенно несексуально, — сказала она, пытаясь удержать раздраженное выражение лица.

— Правда? — спросил он, перемещая руки в воздухе к ней руки.

— И ты совсем не смешной, — добавила она, пока его пальцы двигались перед ее лицом.

— Да? — спросил он. — Несмешной и даже слегка не сексуальный?

Он встал с кровати, и покрывало упало с него, открывая его наготу всего в паре дюймов от нее. Ава сглотнула, тут же ощутив желание прижаться к этому великолепному тело и вновь потеряться в нем.

— Мне нужно идти, — сказала она голосом, слегка дрожащим от ее усилий сдержаться и не прикасаться к нему.

— Идти, Мадонна? — спросил он. — Кончай с этим.

— Ты не можешь так говорить! — воскликнула она. — Это так же… как говорить об облизываниях на улицах Парижа.

Он приподнял обе брови, ожидая ее ответа.

— Ох, — сказала она. — Приходить вовремя все равно переоценено.

Она откинула свою сумочку, стянула с себя шапку и толкнула его обратно на кровать.

Глава 64

Площадь Вогезов

Ава оглядела облака над парижским парком. Надвигались тучи, и вчерашнее голубое небо грозило обернуться в грязно-кремовый оттенок. Они были готовы к снегопаду, но не к холодному, мокрому, пронизывающему зимнему дождю.

— Что, если пойдет дождь? — спросила Ава, обращаясь к Дидье и Дебс, которые оба были погружены в айпад и ноутбук.

— Не пойдет, — ответил Дидье. — Пьер! Где красные дорожки?

Ава обернулась на парня, с которым говорил Дидье. На вид тому было не больше шестнадцати.

— Они в пути, Дидье. Там пробки, — отозвался Пьер.

— В Париже всегда пробки. Почему люди этого не понимают?

Мальчик собрался идти в сторону двух больших шатров, нависающих над западной частью площади, когда Дидье позвал его снова.

— Пьер!

Тот остановился и повернулся к нему.

— Да, Дидье.

— Сообщи мне сразу же, как начнут доставлять фотографии.

— Да, Дидье.

— Кто это? — спросила Ава Дебс, ткнув ее в плечо.

— Пьер? — не отрываясь от экрана уточнила та.

— Да!

— Мой двоюродный брат, — ответил Дидье. — Очень умный мальчик. Мы можем на него положиться. Анаис и Давид тоже работают с нами. В данный момент они укладывают программки вечера в виде голубок… как символ мира.

Ава покачала головой. То спокойное место, которое показал ей Жюльен, превратилось сейчас в один большой цирк. Она лишь надеялась, что к тому времени, когда нужно будет приглашать гостей, все успокоится. Хотелось бы, чтобы это было больше похоже на сдержанную вечеринку в саду, а не на сверкающий Голливуд.

— Ава права. Прогноз погоды говорит, что может пойти дождь, — объявила Дебс, поднимая глаза от экрана и в ужасе смотря на Аву.

— Да не будет его, — настоял Дидье, почти с обидной восприняв сомнение в его словах.

— У нас проблемы, если он начнется, — сказала Ава. — Освещение, проекции на зданиях… будет уже не то, если придется переносить все под навес.

— Риск есть всегда, если устраиваешь мероприятие на открытом воздухе, но я реально уверена, что это не отпугнет людей от покупки красивых фотографий Жюльена.

— Но дело не только в фотографиях, ведь не так ли? — вздохнула Ава. Дело было в фотографиях, и в благотворительности, она знала это, но чего она действительно хотела от этого вечера, это чтобы он стал кульминацией всего того, что она разделила с Жюльеном, и шанс для его отца и Вивьен сделать шаг навстречу их особенному дню через двое суток. Возможно, она слишком многого ожидала от этого дня. Может, намечающийся дождь был напоминанием того, что не все в жизни идеально.

— Тебе нужен еще один стаканчик кофе, — сказала Дебс, положив руки ей на плечи.

— И мне тоже, s 'il te plaît, — добавил Дидье, надувая шарик.

— Попроси Пьера! — сказала Дебс, помахав рукой и двигаясь с Авой по одной из дорожек.

— Лучше? — спросила Дебс, когда Ава сделала глоток обжигающего, крепкого черного кофе.

Ава кивнула, делая второй глоток, позволяя кофеину взбодрить ее.

— Оглянись вокруг, — сказала Дебс с удовлетворением в голосе.

Пришлось признать, несмотря на хаотично двигающихся вокруг ящиков (она надеялась, что там внутри работы Жюльена), стульев, столов, ламп и камер, все наконец — то началось превращаться в зимнюю сказку. Иней на деревьях не растаял, несмотря на зимнее солнце, и на ветки привязывали маленькие коробочки красного, белого и синего цвета, как у французского флага, а также стеклянные фонарики со свечками внутри, пожертвованные местным магазином, увидевшим рекламу в одной из газет. Люди, прогуливающиеся по пару, останавливались посмотреть, брали листовки у одного из родственников Дидье, или у того, кого наняла ее мама, на которых был указан вебсайт и номер телефона, по которым можно было пожертвовать средства.

— Я и понятия не имела, что когда приеду в Париж, окажусь в центре чего-то подобного, — сказала Ава, чувствуя себя переполненной моментом.

— Думала, проведешь пару дней, бегая по Парижу в костюме круассана, ради одной из моих безумных идей, — взяла ее под руку Дебс.

— Вместо этого, половину времени мы с парой биноклей бегали за француженкой. Правда, как это произошло? — засмеялась Ава.

— Ну, должна признать, если мы уж правда говорим начистоту, что думаю, все началось, когда я предложила попытать счастья и поужинать с двумя интригующими французами.

— Так ты берешь все заслуги на себя?

— Не за это, — сказала Дебс. — Возможно, крошечную их часть за твою встречу с Жюльеном.

Ава улыбнулась. Тут уж ей пришлось согласиться с подругой.

— Хорошо, — ответила она. — Справедливо.

— А еще, не забывай, что мне нужна была романтика в моей статье, и именно поэтому ты очутилась на том ужине на Сене, и мне кажется, именно тогда начала происходить настоящая магия. Я права?

Ава покраснела.

— К слову, о той статье… все в порядке с Найджелом?

— У меня теперь есть компенсации, — объявила Дебс. — Не помню, когда они у меня были в последний раз.

— Вау! Бесплатные обеды? Абонемент в спортзал?

— Да, и компания, сотрудники которой приходят сделать тебе массаж за рабочим столом, — сказал Дебс, поводив плечами, словно они уже были зажаты.

— Рабочий стол! — воскликнула Ава. — Рабочий стол, а не комод у тебя дома.

— Да! — отозвалась Дебс. — Я снова настоящая взрослая.

Ава улыбнулась.

— Настоящая взрослая с настоящим списком желаний.

— Скучная, да?

— Нет, — сказала Ава. — Не скучная, просто очень уверенная в своих целях.

— Все еще не продвинулась дальше пунктов про напиться и купить собаку? — спросила Дебс.

— Я работаю над этим.

— Париж тебе идет, Ава, — произнесла Дебс, разглядывая подругу.

— Правда?

— Ты уже не та колючая блондинка, с которой я села на Евростар.

— Да? Не уверена, что это комплимент.

— Должен быть, — выдохнула Дебс. — Не знаю, я просто вижу, что ты изменилась, вот и все. Может, любовь витает в воздухе.

Ава рассмеялась.

— А может, это то количество красного вина, которое вы пьете с Дидье.

— Ты же помнишь, что мы едем домой в канун Рождества? — уточнила Дебс.

— Да, но мы выезжаем поздно вечером, разве не так? Жюльен позвал меня с ним на свадьбу.

— Ты еще не говорила ему, что возвращаешься в Великобританию?

— Я упоминала это. Несколько дней назад. С набитым ртом, когда ела сыр, — она вздохнула. — Мы немного увлеклись этим мероприятием.

— А потом что будет?

— Я еще не знаю.

— Ну, что бы ты написала в своем списке желаний? — спросила Дебс.

— Что желаю, чтобы моя безумная подруга чаще жила моментами? Что крепкий кофе здесь должны подавать в кружках побольше? Чтобы Принс был еще жив.

— Ава…

— Ооо, смотри, пришел мим.

Глава 65

Жюльен хотел приехать раньше, но «благодаря» парижским пробкам, он вышел из машины с отцом и Вивьен всего за двадцать минут до начала мероприятия. В кармане он пальцами нашел кусочек бумаги, лучшую картину, которую он когда-либо видел. Он нашел его утром на столе, когда вышел из душа. Это был портрет. Его. Нарисованный синей шариковой ручкой, с запиской от художника.

Месье Фитусси, за возможности всех возможностей и веру в невозможное. Целую, Мадонна

— Боже мой! — прижав руки ко рту, воскликнула Вивьен, когда увидела сцену, открывшуюся перед ними.

Это было по-настоящему ошеломляюще. Он видел только каркасы этого, когда руководил установкой своих работ, но теперь это превратилось в нечто большее. Вся площадь выглядела как кадр из фильма Дисней. Белые гирлянды обвивали металлические ограждения и свисали с деревьев, два огромных шатра были установлены по обе стороны от площади, а между ними располагались не менее сотни стульев, и почти все были заняты. Все смотрели в сторону большого экрана на краю парка, на котором сменялись фотографии его сестры и других людей, погибших в пожаре, а по площади двигались прожекторы, освещая все вокруг в красный, белый и синий цвета.

— Ты все это организовал за неделю, — отметил Жерар, с голосом, полным эмоций.

— Не один, пап, — ответил он. — Мне помогали куча друзей, и люди, которых я даже не знаю, но кто хотел помочь.

Он выдержал паузу.

— И Ава.

Затем он увидел ее, бежащую к нему по заснеженной траве, поскальзываясь на высоких сапогах, пытаясь остановиться. Он протянул руки, чтобы поймать ее.

— Спасибо, прости, снова эти глупые ботинки, но я подумала, что конверсы не подошли бы к случаю, — она перевела дыхание. — Bonsoir, Жерар и Вивьен, добро пожаловать на благотворительный вечер Жюльена Фитусси для Красного Креста. Хотите каталог?

Она протянула его родителям Жюльена.

— Спасибо, Ава, — ответила Вивьен. — Я прошу прощения за то, что не смогла подъехать в обед.

— Я полностью понимаю. Свадьба… через два дня. Боже, вы, наверное, нервничаете. Не в смысле, что вы не знаете, что делаете, но…

Вивьен улыбнулась.

— Но вы же получили мою посылку, да?

— Да, — отозвалась Ава. — Мы получили. Я очень надеюсь, что использовать это не придется, но, если это произойдет — c 'est la vie, как говорят во Франции.

Она рассмеялась, затем схватила Жюльена за руку.

— Нам очень нужно, чтобы ты пообщался с гостями.

— Тут сотни человек, Ава, — отметил он, оглядывая толпу в парке.

— Знаю. Я же сказала, что на мою маму можно положиться. У нас уже канапе на исходе. Дебс уже бегала побираться по ресторанам.

— Жюльен, — сказал Жерар. — Ты должен идти. Мы найдем места.

— Пожалуйста, возьмите шампанское, его пожертвовала компания моей мамы, и я очень надеюсь, что оно не пропадет зря, — кинула Ава им вслед.

— Твоя мама купила шампанское, — сказала Жюльен, поворачиваясь к ней.

— Да. Ничего не говори, но я правда считаю, что это доказывает то, что ты нравишься ей больше, чем я.

Он покачал головой, все еще пораженный количеством гостей.

— Взгляни вокруг, Ава.

— Ага, — отозвалась она, глубоко дыша.

Официанты разносили шампанское и закуски, одни посетители укутывались в одеяла, другие стояли под большими уличными обогревателями в вечерних нарядах, в воздухе витал оживленный гул разговоров… а его желудок крутило от волнения.

— Пойдем, посмотришь на свои фотографии, — подбодрила его Ава, беря его под руку. — Дебс с мамой отвечают за их продажу в мое отсутствие.

— Я не знаю, что сказать, — заговорил Жюльен. — Или как тебя благодарить. Не только за сегодняшний вечер, — он выдохнул. — За мою фотографию.

Она чуть покраснела.

— Тебе она понравилась?

— Она великолепная, Мадонна. Тебе нужно в это поверить, — он нежно прикоснулся к ее волосам. — Спасибо.

Ава взглянула на него с улыбкой.

— О, месье Фитусси, я могу придумать много способов, как ты сможешь меня отблагодарить позже.

— Жюльен Фитусси… он художник. Нет, я бы сказала даже больше… он гений фотографии. Его снимки станут на вес золота после сегодняшней выставки. Будь я вами, я бы урвала парочку из них, пока цена такая низкая… и помните, что это все ради благотворительности, — Дебс окинула улыбкой гостя, которые остановились посмотреть на фото Жюльена с башней Сент-Жак.

— Дебс, как дела? — спросила Ава, улыбаясь гостю, который двигался между изогнутыми панелями, на которых располагались некоторые фотографии Жюльена, повторяя форму Сены.

— Было бы лучше, если бы фотограф был здесь. Я уже не знаю, что еще можно говорить, — призналась Дебс, схватив бокал шампанского у проходящего мимо официанта.

— Он здесь, говорит с представителем Красного Креста и с кем-то из других семей… Где моя мама? — спросила Ава.

— Она с Принцем Чего-то там, и еще там оказалась какая-то графиня.

— Графиня не ела бри, надеюсь?

— Понятия не имею. Я не знала, что мне еще нужно следить за тем, что люди едят, а не только за их чековыми книжками.

— Извини. Слушай, возьми небольшой перерыв. Найди Дидье, и садитесь на свои места. Я останусь тут, и Жюльен подойдет с минуты на минуту перед началом шоу на сцене.

— Точно? — спросила Дебс, делая большой глоток игристого.

— Да, иди, — приказала ей Ава.

— Ушла! — ответила та, направляясь к двери шатра.

Ава оглянула комнату и людей, рассматривающих фотографии, а затем заметила кое-что, чего не видела раньше. Чуть больше других снимков, на холсте в центре экрана на задней стене была другая ее фотография. Та, которую она не видела при подготовке к мероприятию.

Лавируя среди гостей и бормоча excusez — moi, она подошла прямо к снимку. Она поняла, когда была сделана эта фотография. Облака закрыли солнце, а Жюльен отошел за кофе. Она ждала его, сидя на скамейке, у ее ног стояли корзины с ярко — красными цветами, а взгляд был направлен в сторону двух маленьких мальчиков, гоняющихся друг за другом с палками, имитируя пистолеты.

В тот момент она не думала ни о чем, но сейчас, глядя на темное, хмурое небо за ней на снимке, на кричащих мальчиков, тыкающих друг друга палками, на красные цветы у ног, она поняла простой посыл фото… Она приложила руку к груди, впитывая в себя этот завораживающий образ.

— Мадонна, — позвал ее Жюльен.

Звук его голоса вернул ее в реальность, и она повернулась к нему.

— Я… не видела эту фотографию.

— Пугающе, non?

— Не думаю, что кому-то захочется повесить ее на стену, — призналась она.

— Да, — отозвался Жюльен. — Согласен. Твоя мама сказала мне, что фотографии ветеранов войны и замков любви продаются лучше всего.

Он улыбнулся.

— Значит…

— Это фото не для продажи, — заявил он. — Видишь, нет ценника.

Он прикоснулся к краю холста, делая вдох.

— Но когда я увидел, каким оно получилось, я обязан был включить его в выставку. Как напоминание о том, что важно… красота Парижа… ты… невинность в меняющемся мире, — он вздохнул. — Сегодняшний вечер не только о Лорен и пожаре, а обо всем, что было потеряно в этой стране в этот год. И о том, на кого и на что это повлияло больше всего. Будущее. Наше будущее. Будущее наших детей.

Когда он закончил говорить, в ее глазах стояли слезы, и она вдруг услышала, как люди в шатре вокруг начали сердечно хлопать. Ава шагнула назад, поворачиваясь к гостям и протягивая руку.

— Леди и джентльмены — невероятно талантливый месье Жюльен Фитусси.

Она начала громко и энергично хлопать в ладоши, и люди вновь присоединились к аплодисментам.

Глава 66

Ладони Жюльена вновь вспотели, как и в тот раз, когда Ава предложила ему сесть у окна в ресторане недалеко от Сакре-Кер. На сцене представительница Красного Креста рассказывала зрителям о деятельности благотворительной организации по всему миру, и о том, на что будут направлены средства, полученные сегодня.

В любой момент должна настать его очередь выйти под софиты, смотреть в темноту, где единственными источниками света были гирлянды, свисающие с деревьев и мерцающие в окнах зданий, окружавших площадь Вогезов.

Он сжал руки в кулаки, пытаясь успокоить себя, и устремил взгляд во тьму.

— Он выглядит так, будто его сейчас стошнит, — произнес Дидье. — Тебе тоже кажется, что его сейчас стошнит?

— Ава? — позвала ее Дебс.

— Его не стошнит.

— Подобное с ним уже было, — отметил Дидье. — На прошлой его выставке.

— Знаю, — сказала Ава. — Он мне рассказал.

— Он шатается, — продолжил Дидье. — Тебе тоже кажется, что он шатается?

— Прекрати, — взмолилась Ава.

— Не знаю, смогу ли смотреть на это, — призналась Дебс, запустив руки в волосы.

— Шш, — сказала Ава. — Мы все будем смотреть, потому что видеть Жюльена, который стоит на сцене и говорит о Лорен, гораздо легче, чем вспоминать ту ночь, когда она умерла. Меня не волнует, если его стошнит на графиню Чего-то Там, главное, чтобы вечер прошел успешно, и он снова почувствует себя немного спокойнее.

Она поежилась и прикусила ноготь.

— Она права, — сказала Дебс, притягивая Аву ближе к себе и обнимая ее за плечи.

— D 'accord, — отозвался Дидье, обнимая Аву с другой стороны.

— … я представляю вам месье Жюльена Фитусси.

Шум толпы застал его врасплох, а прожектор, который переместился, чтобы осветить его, на мгновение его ослепил. Нужно было сделать это. Нужно было начать двигаться. Сначала одна нога, потом другая. Думать о том, что он все еще тут, что он был обязан своей сестре тем, что сейчас может быть смелым. Чистое упорство заставило его подняться на трибуну, и он улыбнулся толпе, ожидая, пока аплодисменты утихнут.

— Добрый вечер. Прежде всего, хочу поблагодарить вас всех от всего сердца, за то, что вы пришли сюда сегодня. В Париже холодно в декабре, да?

Несколько человек в толпе рассмеялись.

— Я знаю, что вы все заплатили за удовольствие сидеть на ледяных стульях, чтобы посмотреть на мои фотографии, и я лишь надеюсь, что шампанское и еда немного вас подбодрили.

Он прочистил горло.

— Сегодня я хочу поговорить с вами о моей сестре, Лорен, — он перевел взгляд на экран за ним, где появилась очередная ее фотография — их совместное селфи, сделанное на вечеринке в честь дня рождения кого-то из их друзей.

— Лорен Фитусси. Сестра. Дочь. Подруга. Но она никогда не будет невесткой, тетей, или… женой, — он глубоко вдохнул. — Те важные этапы, которые мы принимаем как должное, будут нашими. Время бесконечное. Мы можем никуда не спешить. Мы можем жить своей жизнью… в спокойном ритме, без переживаний… потому что мы все доживем как минимум до восьмидесяти лет.

Он окинул взглядом толпу, видя только темноту.

— Но это только если вам повезет. Если вы следили за своим здоровьем, не пили слишком много красного вина и не ели много камамбера, возможно, занимались спортом… Но разве тот, кто прожил менее восьмидесяти лет — неудачник? Значит ли это, что Лорен не повезло? Нет, — твердо произнес он. — Лорен…

Он посмотрел на ее фотографию.

— Она прожила хорошую жизнь, настоящую. Она пила слишком много красного вина, и ела очень много камамбера, и она любила смеяться и танцевать, пока не натрет ноги так, что придется идти домой босиком, — он улыбнулся от воспоминаний. — Я не думаю, что если бы Лорен спросили, хотела бы она что-то сделать по-другому в своей короткой жизни, она бы что-то изменила в ней… лишь больше бы делала все то же самое.

Он обеими руками оперся на трибуну, удерживая не только тело, но и нервы.

— И этому посвящен наш сегодняшний вечер. Нашим жизням. Нашим выборам, — он вздохнул. — Сегодня мы помогаем тем, кто нуждается в помощи, вспоминаем мою сестру и тех, кого многие из нас потеряли в том пожаре на улице Озен. Обычных людей. Такие же, как и вы, такие же, как и я.

На экране сменилась фотография — теперь это был групповой снимок родственников погибших в огне, каждый из них держал табличку с именем своего близкого и его или ее фотографию, где те делали что-то, что приносило им радость, улыбку и смех, создавая лучшие воспоминания. В центре снимка были Вивьен и Жерар, рука в руке, держа фото Лорен и плакат со слоганом #НавсегдаСНами.

Он наклонился ближе к микрофону, и следующие слова произнес прерывающимся шепотом.

— Лорен Фитусси, навсегда с нами.

Зрители вскочили на ноги в ту же секунду, разразившись аплодисментами, и Ава присоединилась к ним, со слезами на глазах. Слова Жюльена пронзили ее сердце. И пока толпа громко аплодировала, небеса внезапно разверзлись, и площадь начало заливать дождем.

— Вот дерьмо! Не сейчас! — воскликнула Ава, вскакивая со стула.

— Что нам делать? — спросила Дебс. — Нельзя, чтобы люди уходили, пока мы их реально не ободрали. Ради благотворительности, конечно.

— Коробки, — сказала Ава. — Коробки, которые прислала Вивьен. Где они?

Она замахала руками, а дождь начал усиливаться.

— Расслабьтесь, — ответил Дидье, откинувшись на своем стуле. — У меня все под контролем.

Он сложил руки за головой, приняв самодовольный вид.

— Дидье, ты же отвечаешь за эти коробки, — напомнила ему Дебс.

— Я знаю, — спокойно ответил он. — Я делегировал обязанности. А, regarde.

Ава проследила за взглядом Дидье и увидела Пьера, Анаис и Давида, в компании с другими родственниками Дидье, которые раздавали красные, белые и синие зонтики с логотипами Фитусси Финанс. Они создали живую цепь, передавая их другим гостям по рядам, чтобы те раскрыли их, оставшись сухими.

— Ты замечательный, — сказала Дебс, обхватывая француза руками. — Реально и абсолютно замечательный.

— Я знаю, — отозвался тот. — А теперь настало время для мима.

— Что? — спросила Ава. — Мим? Не помню, чтобы согласовывала мима.

— Мои талантливые друзья будет изображать сцены, основанные на фотографиях Жюльена, пока гости будут их раскупать, — объяснил Дидье.

— Пожалуйста, Дидье, пообещай мне, что клоунов не будет.

Глава 67

Жюльен пожал руку кому-то, кто только что заплатил двойную цену за его фотографию художников на Монмартре. Все шло хорошо. Остался всего лишь десяток снимков без стикера «продано» на них. Он, тем не менее, адски устал.

— Жюльен.

Он повернулся на голос отца и встретил его улыбкой.

— Папа.

Он ожидал, что отец что-то скажет, и был застигнут врасплох, когда руки Жерара внезапно обхватили его и притянули в крепкие объятия. Он прикрыл глаза, обнимая отца и наслаждаясь той близостью, которой ему так долго не хватало.

Жерар отстранился и вытащил носовой платок из нагрудного кармана, быстро промокнув им глаза.

— Ты был великолепен там сегодня вечером.

— Не уверен насчет этого. Я не умею быть в центре внимания.

— Ты должен гордиться собой, Жюльен. Я горжусь тобой.

— Правда?

— Мне следовало начать гордиться ранее, — признался Жерар. — Меня сгубит упрямство, не красное вино.

— Ты точно проживешь больше восьмидесяти, папа.

— Если эта свадебная суета не прикончит меня раньше.

— Где Вивьен? — спросил Жюльен.

— Говорит с кем-то о шоколаде в последнюю минуту… Для чего нам этот шоколад, я не понимаю. Свадьба послезавтра.

— Знаю, — отозвался Жюльен. — Это будет чудесный день.

— И… знаешь… я на самом деле не серьезно говорил о том, что не хочу, чтобы ты был шафером, — сказал Жерар.

— Знаю, — вновь произнес Жюльен.

— Мне больше рядом никто не нужен.

— Это честь для меня.

Он проследил, как взгляд отца скользнул по шатру.

— Ты приведешь Аву… на свадьбу? — спросил Жерар.

— Да, — ответил он.

— Хорошо, — произнес Жерар. — Потому что мы бы очень хотели пригласить ее на Рождество тоже.

Жюльен сглотнул. Приглашение Жерара напомнило ему о том, что он знал, что Ава возвращалась домой на Рождество, но он понятия не имел, когда именно она уезжает.

— Не знаю, возможно ли это. Она, наверное, вернется в Англию, и…

— Жюльен, о чем ты думаешь? Ты только что произнес речь на той сцене, говоря людям о том, что нужно бороться за то, чего они хотят, что у них есть только один шанс… Ты собираешься позволить ей вернуться в Англию?

— Дело не в том, чтобы «позволить» ей. Она сама по себе. Она делает собственный выбор, и так оно и должно быть.

— Ты говоришь, что любишь ее, — напомнил Жерар.

— Больше, чем я когда-либо кого-то любил.

— Пригласи ее на рождественский ужин, Жюльен.

— Видите то, как идеально месье Фитусси запечатлел здесь свет? — Рода наклонилась вперед и погладила рукой воздух рядом с фотографией, которую описывала.

— Жаль, что тут нет кроликов, — ответила графиня, потягивая шампанское из бокала.

— Кроликов? — Ава чуть не выплюнула свой напиток.

— Мне кажется, — продолжила Рода, кинув на Аву взгляд. — Если слегка наклонить голову вправо и посмотреть сквозь кусты на передний план, можно увидеть краешек… да, тут, смотрите, один… нет, два кролика.

Ава посмотрела, как графиня наклонила голову на сорок пять градусов вправо, всматриваясь в фотографию. Было очень тяжело сдерживать смех.

— Я их вижу! — объявила графиня. — Милые серые крошки! Я покупаю ее. Сколько она стоит?

— Двадцать тысяч евро, — сказала Рода. — Все пойдет на благотворительность. Спасибо вам, Графиня.

— Я пошлю человека для урегулирования деталей.

Рода поклонилась и отошла от графини, давая ей пройти.

— Ох, мама, а я-то думала, в этой семье я главный менеджер по продажам. Кролики? — наконец посмеялась Ава.

— Шшш! Не надо, чтобы она тебя услышала, — сказала Рода, наклеивая стикер «продано» рядом с фотографией.

— Я, конечно, понимаю, приукрасить немного, но врать о фотографах…

— Она увидела кроликов, она же сказала.

Ава поймала руку Роды и крепко ее сжала.

— Спасибо, мам, за все, что ты для меня сделала в Париже.

— Здесь холоднее, чем было бы на Гоа…

— Мама!

— Я хотела сказать, что я рада, что приехала.

— Правда? — отозвалась Ава.

— Да, — Рода сжала руку дочери в ответ. — Потому что моя поездка сюда позволила мне увидеть в точности какой женщиной ты стала, и… этот человек лучше, чем я была в твоем возрасте.

— О, мама, — произнесла Ава, сглотнув комок эмоций.

Рода замахала рукой перед ее лицом.

— Мы не плачем на людях, Ава, — напомнила она. — Даже лучшая тушь не справится со слезами.

— Или дождем, — всхлипнула Ава. Ее взгляд скользнул к окнам шатра, где дождь уже превратился в снег. Гости все еще сидели на своих местах, укутываясь в одеяла и прячась под корпоративными зонтиками Жерара.

— Что произойдет дальше, Ава? — спросил Рода, поправив свой пиджак в пайетках.

— Можешь немного уточнить?

— Через пару дней будет Рождество, и…

— Я возвращаюсь домой, — сказала Ава. — Конечно же, я возвращаюсь домой.

Она сглотнула. Дважды произнесенные слова должны были помочь.

— А потом?

Она выдохнула облачко воздуха.

— Ты же знаешь, какая я упертая и организованная, мама. У меня есть план.

— Какой же?

— Не глупи! Конечно же, у меня его нет, — она вернула взгляд к Жюльену, обнимающего Вивьен. — Но у меня есть еще пара дней.

И ей лишь оставалось надеяться, что, как и в предыдущие дни, Париж каким-то образом решит все за нее.

Наконец взяв холодное пиво в руки, Жюльен наблюдал, как Ава прощалась с гостями так, будто была профессионалом в организовывании мероприятий. Уже было далеко за полночь, и большинство посетителей разъехались по своим отелям, частным самолетам, ночным клубам или барам, и каким-то образом им удалось собрать почти пятьсот тысяч евро.

Ава повернулась к нему, проведя руками по волосам, поддаваясь напряжению, и он сделал шаг ей навстречу, схватив стул свободными руками.

— Мадонна, — поприветствовал ее он. — Присядь, пока ты не свалилась на землю.

— Месье Фитусси… ты все еще помнишь, кто я такая, — сказала она. — Я думала, тот, о ком отзываются… цитирую, «фотографическая сенсация нашего времени», будет слишком занят, пожимая руки артистичным личностям, а не предлагая присесть уставшим бывшим моделям.

— Ты бредишь. Тебе нужно выпить, — он предложил ей свое пиво.

— Нектар, — сказала Ава, сделав глоток. — Намного лучше шампанского.

Жюльен тут же притянул другой стул, поставив его рядом с ней, усаживаясь рядом. Ава передала ему бутылку.

— Ава, сегодняшний вечер оказался лучше, чем я его себе представлял.

Она улыбнулась, положив руку ему на плечо, прикрыв глаза.

— Так и было, да?

— Благодаря тебе, Дебс, Дидье, и всем его родственникам, о которых я даже не подозревал.

— А у него их много, — заявила Ава. — Это уж точно.

— Почти пятьсот тысяч евро, Ава.

— На самом деле, почти шестьсот тысяч, — зевнула она.

— Разве?

— Я продала свою фотографию с двумя мальчиками, играющими с палкой.

— Правда?

— Я сказала, что не могу отдать ее за менее чем сто тысяч, и кто-то из маминых махараджей ее купил.

— Сто тысяч евро, — он покачал головой. — Очень много денег.

— Ради благого дела, — она вновь зевнула.

— Тебе нужно отправляться в кровать, — сказал он.

— Ммм, я надеялась, что ты это скажешь.

— Чтобы поспать, Мадонна, — уточнил он.

— О, месье Фитусси, я хочу проживать каждую минуту так, будто это моя последняя. Я хочу купаться в фонтанах Лувра и кормить голубей у пантеона. Я хочу есть фалафель, напичканный улиточным маслом, пить кувшин кофе на вершине Эйфелевой башни. Я хочу…, — она уткнулась в его грудь. — Я очень устала.

Он поцеловал ее в макушку и прижал к себе.

— Завтра, Мадонна. У нас есть завтра.

Глава 68

Квартира Жюльена Фитусси — канун Рождества

— Это такая огромная ошибка, — сказала Ава, подпрыгивая и тряся платьем, которые было на ней надето. Ей его одолжила мама, оно было на удивление сдержанное, светлого кораллового оттенка и с декольте, которое не делало ее словно сошедшей с рекламного постера Victoria 's Secret.

— Платье? — спросил Жюльен, застегивая рубашку.

— Нет, не платье… с ним что-то не так?

— Нет, Мадонна, ты выглядишь потрясающе, — уверил он ее. — Ты всегда так выглядишь.

— Даже когда пускаю слюни на твою подушку?

— Даже тогда. В чем проблема?

— В твоем зеркале, — объяснила она. — Оно должно висеть на стене, чтобы стоя прямо перед ним, можно было бы видеть себя в полный рост, а не по частям, подпрыгивая.

— Я мужчина, — напомнил ей Жюльен. — Я мельком смотрю в зеркало, чтобы убедиться, что волосы лежат нормально, а ширинка застегнута, и…

Ава с улыбкой повернулась к нему.

— Возможно, стоит перепроверить, вдруг зеркало ошибается, — предложила она, положив руку на пояс его серых брюк.

— Ава… мы не можем… мы должны выезжать на свадьбу моих родителей.

Она уронила руки и надула губы.

— А я вечером уезжаю.

Они обсудили это вчера, когда убирали все за собой на площади Вогезов. Жюльен предложил ей провести Рождество с его семьей, и ей пришлось сказать ему, что она уезжает с Дебс и мамой на последнем поезде из Парижа в день свадьбы. Ей нужно было вернуться в Лондон. Нужно было вернуться к какой-то нормальности, прежде чем начать принимать решения о своем будущем.

— Я знаю, — отозвался он. — И это нечестно с моей стороны желать, чтобы ты не уезжала.

— Вы сказали слово «желать», месье Фитусси? — подразнила она его.

— Ава, — начал он. — Ты сильная, независимая женщина. Я никогда не посмею указывать тебе, что делать.

— Я знаю, — ответила она, обвив руками его талию.

— Но… я буду скучать по тебе, — мягко произнес он.

— Я всего лишь по ту сторону очень маленького океана, это практически пробежка по туннелю.

— И мы можем созваниваться по фейстайму, — предложил он.

— И я вернусь, — сказала Ава. — Думай об этом как о á bientôt, а не как о au revoir или fin.

Она посмотрела на него, в его темные глаза, изучающие ее, и подождала, пока поняла, что не может больше терпеть, и его полные, изумительные губы коснулись ее губ. Она прикрыла глаза, впитывая в себя каждую секунду, пока он не отстранился, мягко поцеловав кончик ее носа.

— После свадьбы я хочу тебе кое-что показать, — сказал он.

— Негативы в темной комнате? — спросила она, приподняв бровь.

— Что-то более позитивное, — уверил ее он.

— Не могу дождаться, — ответила она.

Глава 69

Церковь Сен-Лоран

Все в этой церкви было красиво. Снаружи — серый камень, в центре — большая входная арка, над которой находился орнамент, напоминающий пчелиные соты. Чуть выше находилась башня, а над ней — высокий шпиль с крошечным крестом на вершине. Внутри старинные деревянные скамьи уже были заполнены людьми. По обе стороны прохода стояли вазы с пурпурными лилиями и зимними ягодами, источавшие изысканный аромат, а на краю каждого ряда висели маленькие белые и сиреневые цветы, перевязанные веточкой омелы.

— Ты будешь в порядке одна? — спросил Жюльен, когда Жерар отошел от него, направляясь к выходу из церкви.

— Конечно, — отозвалась Ава. — Это свадьба. Я буду петь, плакать и исподтишка пить кофе из стаканчика, который я спрятала в своей сумочке.

— Правда, Мадонна?

— Нет, неправда. Давай, иди, — подтолкнула она его. — Будь шафером рядом со своим отцом.

Она скользнула на одну из скамей и махнула ему рукой.

Жюльен зашагал по проходу, улыбаясь знакомым и тем, кого не знал на случай, если они окажутся дальними родственниками, которых он должен был знать. Дойдя до отца, он остановился рядом с ним перед алтарем, где уже ожидал священник.

Жерар выдохнул и сунул руки в карманы.

— Все хорошо? — спросил его Жюльен.

— Кольца у тебя? — уточнил Жерар.

— Ну конечно, — уверил он его и сглотнул. Колец у него не было. Он их отдал Аве, чтобы та положила их себе в сумочку.

— Прошу прощения!

Это был голос Авы, и когда он на него повернулся, она уже стояла рядом с маленьким вельветовым мешочком в пальцах.

— Кольца у меня, — объявила она Жюльену, Жерару и священнику. — Я нырнула за свои кофе, и… вау, вот и они.

— Спасибо, — сказал Жюльен, забирая у нее мешочек и целуя в щеку.

— Пожалуйста, — ответила она. — Теперь удаляюсь, удачи, Жерар.

Жюльен улыбнулся, наблюдая за Авой, которая умчалась к своему месту, в процессе чуть не сбив шляпу с головы женщины, сидевшей рядом с ней.

— Когда-то это будешь ты, Жюльен, — произнес Жерар, все еще держа руки в карманах, покачиваясь с пятки на носок.

— Стоя в церкви, ожидая, пока ко мне присоединится любовь всей моей жизни?

— Нет. Стоя в церкви, ожидая, пока к тебе присоединится любовь всей твоей жизни, и думая, какого черта ты так долго тянул.

Когда его отец закончил мысль, заиграл орган, и они оба повернулись к дверям, в которые вошла Вивьен.

Ослепительная в облегающем платье цвета слоновой кости до пола, она остановилась с широкой улыбкой на лице, прежде чем уверенно сделать первый шаг к алтарю.

Ава запихнула в рот еще один кусочек торта и застонала, когда шоколад внутри растекся.

— Ооо… ммм… как это вкусно.

Жюльен улыбнулся ей и начал расстегивать жилет. Теперь, когда формальная часть свадебного приема была завершена, он мог немного расслабиться, не принимая во внимание тот факт, что через несколько часов Ава уедет от него обратно в Великобританию

— Жюльен, — сказала она. — Я думала, тебе нравится слушать, как я наслаждаюсь едой.

— Так и есть, ты же знаешь, — он потянулся к ней и смахнул шоколадную крошку с ее губ.

— Ты не ешь торт?

— Я уже съел два куска.

— А я сколько съела? — спросила Ава, глядя на свою уже пустую тарелку.

— Я уже сбился со счету.

— Это происходит, да? — спросила она. — Я прохожу через тот самый модельный срыв, когда вся еда доступна, и мне хочется покрыть ею каждый сантиметр своего желудка.

— Ты это делала с нашей самой первой встречи, — напомнил он ей.

— Как грубо! — сказала она, проводя рукой по его груди.

Он поймал ее руку своей и поднял к губам, и она погладила его по щеке, а затем подвинула свой стул ближе, чтобы их колени соприкоснулись.

— У нас осталась лишь пара часов, — прошептала она. — А я только и делала, что ела.

Он улыбнулся.

— Ты уже наелась?

Она кивнула.

— Место еще осталось, но я очень хочу потанцевать с тобой под Coldplay, — она взяла его за руку.

— Хорошо, Мадонна, один танец под Coldplay, и мы уходим.

— Уходим? — раздался голос Вивьен, и Жюльен поднял взгляд, увидев рядом со столом свою мачеху.

— О, Вивьен, вы так красиво выглядите, — подпрыгнула Ава. — Это платье божественно на вас сидит.

— Спасибо, Ава, — отозвалась та с улыбкой, когда Ава крепко обняла ее. — Служба была прекрасная, да? И так много друзей сегодня разделяют с нами этот момент.

Жюльен поднялся и поцеловал Вивьен в обе щеки, прежде чем взять ее руки в свои и улыбнуться.

— Ты выглядишь очень счастливой.

— Я и счастлива, Жюльен, счастливее, чем могу себя такой вспомнить за долгое время и…, — ее взгляд метнулся к отцу Жюльена, который активно жестикулировал и смеялся с друзьями по бизнесу. — Я знаю, что впереди еще долгий путь, но не без помощи, твой отец снова будет в порядке.

Жюльен кивнул.

— Я знаю.

— А это сулит отличный медовый месяц, — широко улыбнулась Ава.

Вивьен рассмеялась.

— У нас не будет медового месяца. Мы уже слишком давно вместе, чтобы переживать о таких вещах.

— Правда? — воскликнула Ава. — Не думаю, что это хорошее начало для брака. Когда я буду выходить замуж, я хочу есть…

— Камамбер? — предположил Жюльен.

— Нет.

— Улиточное масло?

— Нет, подожди, я говорю.

— Кофе.

— Кофе нельзя есть.

— Тот крепкий, который ты пьешь, как будто можно и ложками есть.

Вивьен засмеялась.

— Эх, Ава, жаль, что ты не можешь остаться на Рождество. Но ты хотя бы останешься на танцы? — спросила она.

— Только на один.

— Coldplay, — добавил Жюльен.

— Тогда я все устрою, — улыбнулась Вивьен. — Пейте больше шампанского. Я хочу, чтобы все праздновали.

Подняв юбку своего платья, она удалилась в сторону танцпола.

Жюльен повернулся к Аве и поцеловал ее в губы, не отводя от нее взгляда.

— Приключение всей жизни?

— Было бы замечательно, месье Фитусси.

Глава 70

Эйфелева башня

Ава остановилась и склонилась в три погибели, пытаясь отдышаться и жалея, что не надела свои конверсы, а пошла в неудобных сапогах Дебс, очевидно, не созданные для того, чтобы шагать в них через сотни ступенек.

— Ты в порядке? — спросил Жюльен, положив руку ей на спину, пока она дышала ледяным воздухом вперемешку с мягким снегом.

— Ах, да, все замечательно, почти чувствую вкус сегодняшнего свадебного завтрака, но кроме этого…, — она выпрямилась. — Мог бы и предупредить меня о том, что мы будем тут заниматься спортивной ходьбой, тогда бы я ограничилась только одним куском торта.

— Ава, ты бы не смогла отказаться от торта.

— Да, — согласилась она. — Ты, скорее всего, прав.

Жюльен подошел к ограждению и положил руки на холодную сталь, пока она наблюдала за ним. Одетый в идеально сидящий серый костюм, с камерой вокруг шеи, его темные волосы слегка колыхались на ветру — и внутри нее все сжалось одновременно от радости и глубокой грусти. Она уезжала из Парижа. Уезжала от него. В тот момент, когда начинала чувствовать, что нашла свое место.

Она шагнула вперед, оказываясь рядом с ним, и посмотрела на город внизу.

— Сверху выглядит как лабиринт, — прошептала Ава. — Гигантский и немного запутанный.

— Лабиринт — это лишь загадка, которую нужно разгадать, Ава. Почти как головоломка, — Жюльен сделал вдох. — Теперь, когда я смотрю отсюда на город, я вижу все места, где мы были вместе.

Она вздохнула и наклонила голову, положив ее ему на плечо.

— Мы сможем разгадать нашу головоломку?

— Я думаю, мы сможем. Я вижу только прямые линии, — сказал Жюльен. — По небу, по туннелю, по морю.

— Жаль, что у нас было так мало времени, — призналась она.

— Мне тоже, — отозвался он. — Но я привел тебя сюда, потому что у меня есть что — то для тебя.

Ава подняла голову и повернулась к нему. Он сунул руку в карман.

— Что? — спросила она, с опаской и слегка взволнованно.

— Вытяни руку, — приказал он.

— Это еще одна шапка?

— Нет, Мадонна, это не шапка.

Инстинктивно Ава закрыла глаза, протягивая руку, и затем она почувствовала что-то тяжелое на своей ладони. Она открыла глаза и увидела золотой замок в своей руке, с выгравированной надписью Жава.

— Жава, — прошептала она, взглянув на него.

— Я подумал, что мы можем быть как те знаменитые пары, которые комбинируют свои имена, — объяснил он. — И я не упустил то, как это похоже на название бренда кофе. Стало только еще идеальнее.

Она не знала, что ответить, ее сердце стучало сильнее поезда Евростара, пытаясь вернуться к нормальному темпу, но ее глаза готовы были разлиться эмоциями в любую секунду.

— Это лучший подарок в моей жизни, — ее губы задрожали. Она моргнула, прогоняя слезы и перевела взгляд на металлическое ограждение, где находились те замки, которые они повесили несколько дней назад.

Жюльен взял замочек из ее рук и продел кончик сначала сквозь ее замок, затем сквозь свой, пока новый замок не повис между ними.

— Это ты, — сказал он, беря в руку тот, что повесила Ава. — Сильная бесстрашная Ава, в поисках своего пути.

Затем он взял свой замок.

— Это я, Жюльен Фитусси, живущий свободно.

Теперь он прикоснулся к их общему замку.

— А это мы. Связанные. Сильные поодиночке. Но еще более сильные вместе, — и с этими словами он защелкнул замок.

Слезы текли по ее щекам, и она покачала головой.

— Приехать в Париж было лучшим решением в моей жизни, — всхлипнула она. — А следующим лучшим решением было порвать тот список желаний… потому что если бы мне нужно было написать сегодня новый, он был бы совершенно другой… и в каждом пункте было бы твое имя.

— Мадонна, — произнес он, заключая ее в свои объятия.

— Месье Фитусси, — она прижалась к нему, вдыхая запах его парфюма, впитывая тепло его тела и впервые в жизни осознавая, что такое настоящая любовь.

Глава 71

Северный вокзал Парижа

— Итак, что мы пропустили, пока были в Париже, — сказала Дебс.

Ава, Рода и Дебс в ожидании стояли рядом с платформой Евростара на вокзале. Вокруг них суетились люди, одни спешили на поезда из города, другие только приезжали, с чемоданами с рождественскими подарочными упаковками. Рядом с ними струнный квартет играл на инструментах, а кто-то одетый в веселого и пушистого снегиря раздавал листовки. Ава вновь проверила время.

— Это что, детская викторина? — спросила Рода Дебс.

— Я начну, если вы не против, — сказала та. — Я конечно же скучаю по Жителям Ист-Энда. Хочу посмотреть ту драму от Би-би-си о Первой Мировой войне, о которой все гудят на Фейсбуке, и…

— А что-то, не связанное с телевидением? — спросила Рода. — Может, твой выпрямитель для волос?

— У меня нет выпрямителя для волос, — ответила Дебс.

— Хмм, — произнесла Рода. — Ава, скоро начнется посадка. Нам уже нужно идти.

— Пока нет, — отозвалась Ава. — Жюльен сказал, что приедет, значит, он приедет.

Она вытащила телефон из кармана джинс.

— Позвоню ему снова.

— А вы по чему британскому скучаете, Рода? — спросила Дебс. — По добавкам для похудения?

— Ты же знаешь, что там много скрытого сахара? — отрезала Рода.

Ава отвернулась от матери и подруги, прижав телефон к уху. Гудки шли, но ответа не было. Звонок переключился на голосовую почту. Оставлять сообщение было бессмысленно. Где же он был? После Эйфелевой башни они прошли пешком до отеля Азенкур, держась за руки, вдыхая запахи Парижа, и пытаясь запечатлеть как можно больше воспоминаний до их следующей встречи. Париж сегодня был полон любви. В канун Рождества все вокруг было заполнено парочками, которые буквально сошли с открыток, все готовились провести особенный день вместе. Она положила трубку и сунула телефон обратно в карман. Ей хотелось, чтобы Жюльен был последним, кого она увидит, когда поезд тронется. Его улыбка, темные волосы, которые никогда не лежали одинаково, эти роскошные, красивые губы, которые исцеловали ее всю…

— Ава, — подала голос Дебс. — Я знаю, что ты думаешь, что твоя мама чрезмерно переживает, но нам правда уже надо идти.

Ава вновь посмотрела на часы в надежде увидеть, как секундная стрелка идет назад.

— Еще одна минута?

— Ава, мне кажется, это немного несправедливо, ожидать, что Жюльен приедет, — сказала Рода. — Его отец только что женился. Он был его шафером. Он ведь не может просто так сорваться, чтобы попрощаться с тобой. Разве он не попрощался до этого? В отеле?

Ава кивнула.

— Да, но…

— Ну вот и все, — подытожила та. — Ты можешь позвонить ему из поезда, ты можешь позвонить ему, когда мы прибудем на Сент-Панкрас, и ты можешь позвонить ему, когда мы приедем домой.

Дебс приобняла Аву за плечи.

— Я сказала Дидье, чтобы он не приезжал.

— Вы больше не увидитесь? — спросила Ава.

— Ну, я не была уверена, что он хочет, поэтому убедила себя, что сама не хочу, а потом…

— Потом?

— Он пригласил меня к себе в следующем месяце.

Ава улыбнулась.

— Он правда мне нравится.

— И мне, — отозвалась Дебс. — Но он знает, что я слишком серьезно отношусь к своей карьере, и в данный момент, пока я еще только устраиваюсь в Diversity, я не могу все статьи писать о Франции.

— Ну, разве что только после первого массажа за рабочим столом.

— Прошло уже больше минуты, и если мы не двинемся сейчас, то застрянем здесь на Рождество, — громко объявила Рода, так, что весь зал услышал.

— Как будто это плохо, — заметила Дебс.

Ава вновь взглянула на часы и взялась за ручку своего чемодана.

— Нужно идти.

— Ты уверена? — спросила Дебс. — Мы можем подождать еще пару минут.

— Нет… нельзя пропустить поезд, и не то, чтобы я не увижу его снова, — она вздохнула. — Возможно, пройдет пара месяцев, пока я не накоплю достаточно денег, но…

— Ава, идем! — позвала Рода.

Дебс притянула Аву к себе.

— Слушай, как только отпразднуем Рождество с семьей, приходи ко мне, напьемся пива и вина Этель.

Ава улыбнулась.

— Договорились.

— Не могу дождаться, чтобы увидеть лица друзей, когда они откроют подарки, которые я купила на рождественской ярмарке, — сказала Дебс, потащив оба своих чемодана.

— Передо мной не притворяйся, Дебс, — сказала Ава. — Я думаю, мы обе понимаем, что эти «подарки» на самом деле были для тебя.

— Реально не для меня!

— Я купила себе симпатичную дизайнерскую вещичку в одном из восхитительных маленьких бутиков, — произнесла Рода.

— А я купила эту шапку, — сказала Ава, указывая на ту, что была на ее голове.

— Ты приехала в самую столицу европейской моды, Ава, и купила шапку, которую могла найти на рынке Портобелло? — Рода покачала головой.

— Я и Жюльену купила такую же, — грустно добавила Ава.

— Должна признать, Дидье в шапке выглядит горячо, — сказала Дебс.

— Мне нравятся мужчины в головных уборах, — согласилась Рода. — В особенности, Джеймс Спейдер.

— Ооо да, — поддержала Дебс.

— Вот наш вагон, — Рода остановилась у открытой двери поезда.

— Точно? — спросила Ава, оглядывая платформу.

— Да, Ава, точно. Давай, садимся в поезд, заходим в тепло.

Она не хотела заходить в тепло. Ей вообще не хотелось заходить внутрь. Ей начал нравиться холод и необходимость кутаться в несколько слоев одежды, зная, что к концу дня ее кости будут ощущаться так, словно они принадлежали какому-то древнему тираннозавру с артритом. Кофе здесь был лучше. Шоколад был вкуснее. Улиточное масло будет невозможно найти в Великобритании, даже в тех артезианских магазинах, где продавали, судя по всему, только семена и маринованные продукты.

Рода поднялась в вагон.

— Ава, давай, заходи.

— Я не могу, — ответила она.

— Что? — взвизгнула Рода.

— Ава, — Дебс потерла ее плечо.

— Мне сначала нужно подождать и попрощаться, — ответила Ава. — Потом я сяду в поезд.

— Ава, он не приедет. Прошло уже полчаса после того времени, в какое он сказал, что будет тут, а поезд уезжает через несколько минут, Ава, минут!

— Он сказал, что приедет, — повторила Ава. — И я ему верю. Он меня не подведет.

— Ох, Ава, ты же знаешь, какие тут пробки, и возможно, у него появились дела на свадьбе, как и сказала твоя мама, — предположила Дебс.

Ей нужно было попрощаться еще раз. Снова его обнять и поцеловать, чтобы его губы были последним, что она попробует на вкус, прежде чем поезд унесет ее под воду домой.

— Ава, садись в вагон, — вновь позвала Рода, потянувшись рукой к ней.

— Давай я пока загружу свои чемоданы, это даст тебе пару минут ожидания, — сказала Деба. — Вот, миссис Девлин, вы сможете поднять этот, пожалуйста?

— Я вообще-то делаю гимнастику, знаешь ли.

Ава стояла, наблюдая за суматохой в конце платформы, где путешественники спешили, как муравьи к пикнику. Это будет ее последнее воспоминание о Париже, в котором она смотрела на счастливых людей, ожидая того, кто не придет. Она повернулась к вагону, где ее мама затаскивала последний чемодан Дебс по ступенькам.

— Ты можешь написать ему из поезда, — предложила Дебс. — Или снова ему позвонить. Наверное, музыканты на свадьбе слишком громко играют, поэтому он не слышит звонок.

Ей придется сдаться. Придется довольствоваться их последним поцелуем на Эйфелевой башне рядом с замками любви и прощанием у отеля. Она сделала вдох, когда Дебс встала на ступеньки вагона.

— У меня в сумке есть пастис, — сказала она. — Я собиралась подарить бутылку тетушке Рини на Рождество, но может, нам стоит просто ее выпить?

Ава начала подниматься в вагон.

— Хорошая идея.

Она в последний раз окинула взглядом арочные окна вокзала, сквозь которые было видно остатки заката на темнеющем небе, затем двинулась внутрь вагона.

— Мадонна!

Ава напряглась и оглянулась через плечо на мужчину, который поднимался в поезд позади нее. Ей послышалось?

— Мадонна!

Она перевела взгляд на Дебс.

— Ты это слышала?

— Слышала что?

— Мадонна! Подожди!

— Это Жюльен! — воскликнула Ава. — Он тут!

Она влетела в мужчину позади себя, пытаясь протиснуться мимо него в проходе, чтобы вылезти из вагона.

— Excusez — moi! Пожалуйста! Дайте пройти!

Она с трудом пролезла мимо, тяжело дыша, желая как можно быстрее выбраться. Подскочив к двери, она чуть не поскользнулась на ступеньках, но наконец, встала на бетонную платформу.

И тут же был Жюльен, он бежал к ней с другого конца зала, его пальто развевалось на ветру. Она побежала навстречу, и это были самые долгие секунды ее жизни, пока они не встретились, сталкиваясь в объятиях, которые чуть не выбили воздух из ее груди. Она крепко прижала его к себе, целуя снова и снова.

— Я думала, ты не приедешь. Я думала, что придется уехать из Парижа, не увидев тебя последним.

— Я же сказал, что приеду, что буду здесь, — выдохнул он, целуя ее в ответ. — Прости меня, за то, что опоздал.

— Из-за пробок? Я ненавижу местные пробки, — ответила она, не прерывая поцелуи.

— Нет, — сказал Жюльен. — Мне нужно было вернуться в свою квартиру.

Она вновь его поцеловала, затем в недоумении посмотрела на него.

— Мне нужно было вернуться в квартиру за этим.

Под ее взглядом он достал из кармана свой паспорт. Ее сердце подпрыгнуло, словно танцуя на шесте.

— Я не знаю, хочешь ли ты этого, но я решил испытать удачу, и у меня с собой ничего нет…, — продолжил он. — Ничего, кроме паспорта, билета на поезд и камеры. У меня не было времени собрать вещи. Полагаю, что мне нужно спросить… Я могу провести Рождество с тобой, Ава?

Она кинулась ему в объятия, прижимая его ближе.

— О, месье Фитусси, да, — прошептала она. — И чтобы ничего не потерялось в переводе — Oui, Monsieur Fitoussi. Je suis Java.

Эпилог 1

Рождество — Дом Роды Девлин

— Не желаете еще, Жюльен?

Ава едва сдержала смех, прижимая к губам стакан низкокалорийного слабоалкогольного пива, который ей налила мама. Она собиралась отправиться в круглосуточный магазин за углом сразу же, как только Рода поудобнее устроится в кресле и начнет комментировать макияж и модные провалы рождественского выпуска Танцев со звездами.

Бедный Жюльен. Запеченное тофу, которое приготовила Рода, было сухим, как Сахара, но он медленно его пережевывал, возможно, думая, зачем он променял гастрономическую столицу мира на это праздничное «угощение» в Англии.

— Нет, — слишком быстро ответил он. — Но спасибо. Было очень вкусно.

Рода нахмурилась.

— Не знаю… кажется, как будто чего-то не хватает.

Ава уже открыла рот, чтобы предположить, что на гарнир нужно было подать вареный картофель вместо запеченного, или хотя бы половину луковой начинки с шалфеем, но Рода вновь заговорила.

— Подливка! О боже! Как я могла забыть про подливку? — она вскочила со стула так, словно опаздывала к выходу на подиум лондонской недели моды, и побежала на кухню.

— Мое горло, — сказал Жюльен, потерев рукой шею.

— Я знаю! — воскликнула Ава. — Если тофу не прикончит тебя окончательно, дело завершит колючая окра. Я не думаю, что овощи должны быть с шерстью.

Жюльен улыбнулся и потянулся рукой к ее руке, накрывая ладонью.

— Возможно, немного подливки…

Ава рассмеялась.

— Ну, подливки не будет.

— Как это?

— Моя мама не готовит обычную подливку, даже на Рождество, — объяснила Ава. — Это будет ее заменитель. Ставлю на то, что она приготовила какой-нибудь водянистый бальзамический соус.

Жюльен вновь сжал ее руку.

— Даже с этим соусом я рад, что я здесь на Рождество… с тобой.

— И я, — ответила Ава, наклоняясь к нему, вновь желая ощутить его губы. И вот оно — его прекрасный, горячий рот на ее губах, пока из блютус-колонки лилась Ave Maria Фрэнка Синатры.

Рождество с Жюльеном ощущалось по-другому. Она чувствовала себя по-другому. Было теплее, уютнее… прекраснее, чем когда-либо прежде, и она начала привыкать к этим ощущениям.

— Вот и мы! — объявила Рода.

Ава отстранилась от Жюльена, подняв взгляд на Роду, которая заходила в комнату, неся поднос с самой большой соусницей, которую она когда-либо видела.

— А что в соуснице, мам? — спросила Ава.

Рода посмотрела на нее так, словно та объявила, что Макс Фактор вместо жидкой подводки будет выпускать жидкий металл.

— Что ты думаешь может находиться в соуснице, Ава?

— Бальзамический соус? — предположила та. — Он был довольно вкусный… ну… в какой-то степени.

— Это подливка, — сказала Рода, ставя поднос на стол, чуть не подпалив свечами свой любимый пиджак от Шанель.

— Подливка? — воскликнула Ава, тут же выпрямившись. — Настоящая подливка? Как делают Бисто?

— Та самая, которая подается в Уайтроуз в удобных баночках, если быть точнее.

— Не вегетарианская? — уточнила Ава, разглядывая густую коричневую смесь. До нее донесся этот запах. Жирное, согревающее и мясное добро, которое, наверное, могло закупорить артерии за один прием пищи. На столе словно инопланетянин оказался. Все равно что Рода предложила бы перекусить в Бургер Кинге вместо злакового батончика.

— Ты теперь вегетарианка? — спросила ее Рода.

— Нет! — фыркнула Ава.

— Я так и думала, — отозвалась та. — В таком случае я могу объявить, что это жирная, невегетарианская, говяжья подливка, где в одной порции калорий больше, чем я обычно потребляю за два дня.

Она слегка нервно выдохнула, затем вновь собралась.

— Это Рождество. Мы же можем немного расслабиться на Рождество, так ведь?

Ава улыбнулась так широко, что заболели щеки. Это был такой маленький жест, который значил многое. Ее мама начала понимать, она правда старалась. Настоящая подливка в этом году. Кто бы знал, что будет дальше?

— Ну, давайте тогда не будем сидеть и смотреть на нее. То, что я знаю о подливке — она быстро остывает, и… тофу правда был немного суховат, — признала Рода. — Подливку, Жюльен?

— Да, пожалуйста.

— Можно я свою порцию буду есть ложкой? — спросила Ава, взяв столовый прибор в руки.

— Тебе не стоит есть много, Ава, — предупредила ее Рода.

Она сглотнула. Вот и вернулась ее контролирующая мать.

— На десерт у нас еще будет клубничный торт.

Ава выронила ложку из рук и кинулась к маме, крепко обнимая ее руками и чуть не опрокинув соусник с подливкой.

— Спасибо, мама, — выдохнула Ава. — С Рождеством.

— Фотография, — сказал Жюльен, взяв в руки камеру со стула рядом с ним.

— О нет! — воскликнула Рода. — Я не в том виде, чтобы фотографироваться. Нужно обновить помаду.

— Просто улыбнись, мама, — приободрила ее Ава, повернувшись к Жюльену и сияя от счастья. — Улыбнись и скажи «Жава».

Она посмотрела на Жюльена, который установил камеру, и он ответил ей понимающим взглядом.

— Жава, — отозвался он.

— Что за Жава? — переспросила Рода. — Вы об Индонезии говорите? Вы двое планируете отпуск?

Ава улыбнулась еще шире.

— Тогда скажи «сы-ы-ыр». На счет три. Раз… два… три… Камамбер!

Эпилог 2

Эйфелева башня — весна

— Я тут несколько лет не была, и уже забыла, как много здесь ступенек. Господи, реально, их тут очень много! — волосы разметались по лицу Дебс, пока она карабкалась по последнему пролету на вершину башни.

— Здесь их по меньшей мере триллион, — добавил Дидье.

Ава улыбнулась, сжав руку Жюльена.

— То, как они так мучаются, заставляет меня чувствовать себя очень спортивной.

— Ты теперь в этом профи, даже после трех кусочков торта.

— Я надеюсь, что ты все правильно понял, Дидье. Я не уверена, что смогу вновь подняться по этим ступенькам на следующей неделе, — сказала Дебс.

— Я все правильно понял. Мои контакты, как обычно, предоставляют корректную информацию, — уверил ее Дидье. — Нам нужно лишь подождать.

Ава подошла ближе к ограждению и оперлась на них, глядя на совсем другой Париж, не тот, который она покидала в декабре. Снег и голые ветки деревьев уже исчезли, на смену им пришли зеленые лужайки, набухающие почки с цветами и палящее солнце. Париж теперь был ее домом, а на следующей неделе она начинала художественный курс в колледже. У нее также была подработка в кофейне недалеко от ее с Жюльеном квартиры. Оплачивали не так щедро, как в продажах квартир, но этого хватало на ее еженедельную порцию крепкого кофе и камамбера, и кто знал, что ее ожидает в обрисовывающемся будущем?

Рода приезжала в гости, и их отношения наладились. Они ездили на поезде на юг Франции и катались по пляжу на лошадях. Качественное и непринужденное время начало закрывать все трещины. И соответственно, если ее отец сможет оторваться от своего абонемента на Тоттэнхем, она надеялась, что они с Майлин тоже смогут скоро ее навестить.

— Итак, где мы будем сегодня есть? — спросила Ава.

Дидье закатил глаза.

— Опять ты о еде, Ава, серьезно?

— Я думала, мы можем вернуться в то маленькое бистро, где мы впервые ужинали вместе, — предложила Дебс.

— А, Brasserie du Bec, то бистро, где эти двое ничего не делали, кроме как ссорились, — сказал Дидье.

— А мы пытались балансировать пробки от вина на носах, — с улыбкой сказала Дебс.

— А ты лишь икала и говорила о всяких месье, — напомнила ей Ава.

— И ничего не поменялось, n'est ce pas? — ответил Дидье, ткнув Дебс в бок.

— Они идут, — объявил Жюльен, двигаясь от пролета к перилам, где уже собрались остальные.

— Возьмитесь за руки, — сказал Дидье, взявшись за Дебс и Жюльена.

Ава взяла Жюльена под руку, другой крепко вцепилась пальцами в перила, собираясь с духом.

— Шаг назад! — крикнул Дидье двум мужчинам, одетым в рабочие комбинезоны, которые шагали по лестнице.

— Мы протестуем! — добавила Дебс.

— Мы не сдвинемся с места! — закричала Ава.

Мужчины подошли к ним, больше заинтригованные, чем разозленные.

— Мы отстаиваем свои права как граждане Франции…, — начал Жюльен.

— И как отдыхающие, состоящие в отношениях с гражданами Франции, — добавила Дебс.

— И мы боремся за наше право…

— Мне очень хочется добавить «веселиться» сейчас, — сказала Ава.

— Все серьезно, Мадонна, — напомнил ей Жюльен. — Эти мужчины хотят срезать наши замки любви.

— Знаю, но… мы можем позволить им это сделать, а затем купить еще больше, — предложила Ава. — Нет? Это не в духе протеста?

— Если вы не уйдете прямо сейчас и не оставите наши замки любви навсегда в покое, то мы…, — начал говорить Дидье.

— Пойдем в атаку, — сказала Дебс и оскалила зубы.

— В атаку? Как быки? — переспросила Ава. — Мне никто не говорил, что мы будем атаковать.

— Мы будем стоять тут весь день, — продолжил Дидье. — Круглые сутки. И завтра тоже. Мы здесь будем спать и танцевать, — он начал перебирать ногами, все еще держась за руки с Жюльеном и Дебс, выбивая канкан, словно танцор Мулен Руж.

— Почему они не смеются? — спросила Ава. — Я хочу засмеяться.

— Весь день напролет, — повторил Дидье. — Откажитесь от своих режущих инструментов! Идите домой! Дайте нам спеть национальный гимн.

Высокий работник мэрии вскинул руки в небо, и вместе со своим напарником они отступили к лестнице, ведущей на следующий уровень.

Дидье поднял кулак в воздух.

— Победа за народом!

Ава разомкнула руки и наклонилась вниз, пальцами поднимая три замка, соединенных вместе.

— Не уверен, что мы сможем подниматься сюда каждый раз, как друг Дидье в мэрии будет предупреждать нас об их прибытии, — сказал ей Жюльен.

— Знаю, — с улыбкой ответила она. — Но как я и говорила, если что-то ломается, мы сможем это починить.

— И это жизненный урок, Мадонна, — сказал Жюльен, обнимая ее. — Жизненный урок.

— Нам тоже нужен свой замок любви, — сказала Дебс, беря Дидье за руку.

— Я скорее думал о наручниках в спальню, — отозвался Дидье.

Та хихикнула.

— Какой ты непристойный.

Ава подняла руку и прикоснулась к щеке Жюльена, смотря ему в глаза.

— Je t 'aime, месье Фитусси.

Он поцеловал ее, и его пальцы скользнули по ее очень коротким волосам.

— Je t'aime, Мадонна.

Конец.