Однажды злобный режиссер помешает тебе испечь пирог (даже если ты кот)

Глава 1

Кот Борис никогда не планировал становиться кондитером, потому что коты обычно не пекут торты и пироги. Но однажды его человек, тетя Лена, слегла с радикулитом и попросила:

— Боренька, испеки, пожалуйста, яблочный пирог. А то внучка придет, а угощать нечем.

Борис хотел сказать, что он кот, а не пекарь, но тетя Лена смотрела так жалобно, что он вздохнул и побрел на кухню.

Запрыгнув на столешницу, котик открыл кран и помыл лапы с мылом. Затем, придвинув стул к холодильнику, открыл дверцу и вытащил тесто. Яблоки лежали в миске на столе. Доставать противень из духовки было трудновато, но Борис справился.

Пока пирог пекся, в дверь внезапно позвонили.

Точнее, дверь оказалась приоткрытой (тетя Лена вечно забывала ее закрыть), поэтому мужчина в берете просто толкнул ее и вошел. С тросточкой. И с табличкой на шее: «Заслуженный режиссер Марк Семенович».

— Это та самая квартира? — спросил он, ни к кому не обращаясь. — Атмосферно. Постсоветский шик. Кот — это же готовая фактура! И запах… этот неповторимый запах ностальгии!

Борис загородил проход (ну, как мог), но режиссер уже влетел внутрь, как мяч, в который долго не играли, — непонятно зачем, но с энтузиазмом.

— Слушай, котик, — сказал он, опускаясь на табурет. — Я снимаю кино про деревенское счастье. И мне нужен кадр: кот у печи, пирог, идиллия. Ты идеален. Ну-ка, встань на подоконник, лапку на сердце, взгляд мечтательный.

Борис фыркнул и покосился на него. Ни усов, ни хвоста, а туда же — командует. «Тоже мне, ходуна в берете», — подумал кот, но вслух, конечно, промолчал. Не хватало еще с ума сошедшим людям отвечать.

— Я сказал — на подоконник! — рявкнул режиссер.

Он весьма неуважительно схватил Бориса за шкирку и водрузил на подоконник, заодно ловко скинув рулон не особо нужных бумажных полотенец. Потом достал камеру на штативе и начал командовать:

— Не так хвост! Поверни ухо! Нет, левое ухо! Грусть! Ты должен излучать грусть! Кот, ты что, не понимаешь великого искусства?

Борис не выдержал и зашипел, что означало: «Топай отсюда, ходуна в штанишках!» Пирог пах все сильнее. Кажется, он подгорал. Котик попытался спрыгнуть, но «ходуна в штанишках» схватила его лапу и примотала к подоконнику скотчем.

— Я великий режиссер! Я знаю, что нужно кадру!

Борис дернулся. Скотч держал крепко. Тогда кот решил действовать хитростью — он закрыл глаза и сделал вид, что умер. Может, так этот огромный лысоватый зверь уйдет отсюда.

— Мертвый кот? — задумался он. — Это же гениально! Трагедия в деревенской идиллии! Так и оставим.

Борис тут же открыл глаза и обиженно зевнул, как бы случайно показывая острые зубки.

— Живой! Еще лучше! Борьба со смертью!

Режиссер в восторге защелкал камерой, как дятел-диджей — один ритм, зато на всю округу.

— Теперь лапой поскреби подоконник! Изобрази тоску по несбывшемуся!

Борис, конечно, не стал ничего изображать. Он попытался достать до духовки свободной лапой, но не дотянулся.

— Не так! — заорал любитель крупных планов. — Свободную лапу — к сердцу! А хвост — веером! Веером, сказал!

Он схватил Бориса за хвост и попытался закрутить его в спираль. Борис взвизгнул и царапнул назойливого словоизвергателя. Тот отскочил, но не расстроился:

— Импровизация! Оставлю в сценарии!

Борис тем временем заметил, что из духовки пошел дымок. Забытый пирог явно переживал кризис. Кот отчаянно замахал свободной лапой в сторону духовки, но режиссер понял все по-своему:

— Ты машешь на прощание зрителям? Это гениальный финальный кадр! Продолжай махать, пока я не скажу стоп!

Махать пришлось целых три минуты. Потом скотчевый червь велел спеть (Борис промяукал нечто тоскливое), потом — залезть в формочку для пирога (не влез), потом — изобразить полет клеста-еловика (кот просто лег набок и притворился трупом — на всякий случай).

Мумифицировальщик как раз прилаживал к подоконнику второй кусок скотча (на всякий случай, чтобы «левое ухо не выпало из кадра»), когда входная дверь открылась ключом. Откуда у Андрея ключ? Неважно. Важно, что тетя Лена доверяла соседке, соседка — Андрею, а кот вообще никому не доверял, но был рад скотчу.

На пороге стоял высокий парень в помятой рубашке, с авоськой, в которой лежала одна морковка и старая газета.

— Здрасьте, — сказал он. — Я актер. Меня зовут Андрей. Тетя Лена сказала прийти за рецептом, она обещала научить пирог печь… Ой, а что тут происходит?

— Спасите! — попытался мяукнуть Борис (получилось «мряуу»).

Андрей посмотрел на пушистого мученика, примотанного к подоконнику, на разгневанного режиссера и на подгорающий пирог.

— Вы — режиссер? — спросил актер.

— Марк Семенович, — гордо ответил тот. — Снимаю гениальное кино!

— А вы не пробовали снимать так, чтобы никому не было больно?

— Что?

Андрей шагнул к подоконнику, отклеил скотч (Борис благодарно лизнул его в руку), а потом спокойно сказал:

— Вот смотрите. Котик просто сидит на кухне. Вкусно пахнет пирогом. Солнце ярко падает на доску. И никакого скотча. Разве это не гениальнее?

Марк Семенович замер.

— Вы… вы правы, — прошептал он. — Натуральность. Я же ее потерял! Я гнался за фактурой и потерял саму жизнь! — Он схватил Андрея за плечи. — Вы гений! Снимаю вас! Бесплатно! В главной роли — кота!

— Я актер, а не кот, — вздохнул Андрей.

— Кота сыграете вы! Это будет метод! Браво!

Пока режиссер вдохновенно метался по кухне, размахивая беретом, Андрей выключил духовку. Борис вздохнул с облегчением: пирог не сгорел, только чуть зарумянился кое-где.

Андрей открыл формочку, понюхал и сказал:

— А знаете, Марк Семенович? Давайте просто поедим пирог. Сядем втроем — вы, я и кот — и поедим. Это и будет ваше кино. Про жизнь.

Режиссер заплакал. Всхлипнул и вытер глаза беретом.

— Это лучший сценарий, который я слышал за десять лет.

Они сели на кухне. Андрей отрезал пирога себе, режиссеру и маленькому поваренку. Марк Семенович жевал, смотрел на кота и бормотал:

— Фактура… нет, душа…

После пирога он выбросил скотч, обнял супер-котика и ушел. Но перед уходом шепнул Андрею:

— Я переписываю сценарий. Теперь главный герой — серый кот, который печет пирог и учит режиссера доброте.

— Это успех, — серьезно ответил актер.

Борис вздохнул и налил себе стакан воды. Андрей все же получил рецепт — тетя Лена нацарапала его на салфетке, пока кот пил воду. Яблочное столпотворение поистине удалось. Тетя Лена, вернувшись, очень удивилась, но съела два куска, похвалила и сказала, что кот у нее талантливый, прямо пекарь-короткошерст.

А через месяц Борису прислали приглашение на фестиваль — «Лучшая мужская роль второго плана (пушистый состав)».

Но мини-повар на фестиваль не пошел. У него появились дела поважнее — готовка вишневого пирога.