Однажды он прогнется под нас...

Пролог

Закладка:

Лицо в ночи

Однажды он прогнется под нас…

Однажды он прогнется под нас‑1

Они разочаровали его. Он желал им лишь добра, они ответили ему адом… Десять лет в Азкабане… За то, чего он не делал, за то, что он хотел предотвратить. Гарри Поттер, некогда Мальчик — Который-Выжил закрыл глаза, забывшись беспокойным сном. Зябко съежившись на полу пещеры, где он укрывался.

Вот он и Дамболдор на астрономической башне, смертельное проклятие Снейпа, погоня, горе, похороны, жажда мести и отъезд к Дурслям. А потом, как гром среди ясного неба: Дамболдор жив! Предвидя предательство того, кому он верил, он оградил себя от смерти в ту ночь. Боже, как Гарри был счастлив в тот миг! А потом в дом ворвались мракоборцы и без слов его схватили. Вот он уже перед судом, а Директор обвиняет его в покушении на него! Тогда он и сам вел себя глупо, крича на весь зал, что это не настоящий Дамболдор. Но Дамболдор был настоящим, а подросток лишь усугубил свое положение. И вот он в Азкабане. Часть дементоров еще была там. С каждой секундой он слабел, а его связь с Волдемортом крепла. Когда связь превысила защиту самого Темного Лорда, он стал видеть, видеть все. Круглые сутки, сам того не желая, он следил за своим врагом. Он узнал, как его подставили. Предвидя воскрешение Дамблдора, Темный Лорд внушил Северусу Снейпу свою версию событий. По иронии судьбы факт, что Мастер Зелий владел Окклюменцией, лишь упростил задачу Волдеморта. И вот Снейп, чья преданность Ордену была абсолютна, доложил вернувшемуся директору то, что ему внушили. Сам директор не помнил произошедшего, это было одним из последствий проведенного им ритуала. Но он верил Снейпу, как никому другому, а Дамболдору верили все… И вот он, Гарри Поттер, оказался в Азкабане.

Десять лет, десять лет ада. Две причины сойти с ума: дементоры плюс связь с Волдемортом, но он держался. Держался, в тысячный раз видя смерть родителей, Сириуса, Седрика. Держался, наблюдая за пытками и убийствами, совершаемые Водемортом и его слугами. Держался, зная, что все его ненавидят, он насмотрелся на эту ненависть, когда его вели на суд. Ненависть была в глазах Гермионы, в глазах Люпина и Тонкс, в глазах Уизли. Но он держался. Одна, лишь одна мысль держала его на плаву. «Как они могли поступить так со мной!?». Эта мысль не отпускала и давала силы терпеть, терпеть в течении десяти лет…

А потом все кончилось. Он ждал этого, война вышла за пределы магического мира. Маглы вмешались в нее, и она заполыхала еще яростнее. Три дня назад стены тюрьмы рухнули, рухнули под ударом промахнувшейся авиации. Он один выбрался из развалин. На берегу он наткнулся на катер. На борту был человек, и Гарри совершил первое убийство. За годы наблюдения за Темным Лордом он научился колдовать без палочки и убивать без размышлений. Он скрывался уже третий день. Он знал, что его ищут и «светлые», и «темные», и все хотят его смерти. И вот он прячется в этой пещере…

Сон пропал. Гарри почувствовал кого–то рядом и в следующий миг был на ногах, готовый сражаться и убивать. Перед ним стояла фигура, не человек, а именно фигура. Гарри почувствовал, что на него не станут нападать.

— Мир тебе, тот, кто пострадал, — послышался голос, который нельзя было назвать ни мужским, ни женским, ни каким–нибудь еще, — я здесь, что бы сделать тебе предложение…

— Кто ты? — вот все, что смог сказать беглец. Все в нем хотело довериться тому, что стояло пред ним, и это пугало.

— Я посланник высших Сил, но не это важно. Важно то, чего хочешь ты, а хочешь ты мести. Меня послали дать тебе шанс… Не перебивай меня. Мир идет к краху, эта война приведет к всеобщей гибели. Тебе дан шанс все изменить. Ты пострадал от действий обеих сторон, и ты получил право судить. Тебе будет дана возможность все изменить как угодно тебе. Почему? Ты прошел все муки, все круги ада и получил право убивать убийц, пытать палачей, и предавать предателей.

— Но как?

— Ты вернешься в прошлое. Вернешься в тот день, когда впервые попал в волшебный мир, и сможешь все прожить заново, как ты этого пожелаешь. Ты сохранишь свои знания и силу и сможешь использовать их на свое усмотрение. Ты можешь убить всех и вся или стать героем. Поступай так, как знаешь, Силы верят в тебя. А теперь в путь.

— Стой! Ты сказал, что у меня есть шанс, значит, я могу отказаться!

— Я солгал…

В голове едва успела понестись мысль о том, что ему опять не оставили выбора. Но потом пришла уже совсем другая мысль: ему дали возможность все начать заново! О, он ею воспользуется! Он уже попытался прогнуться под этот мир, это привело его в Азкабан. Теперь он заставит этот мир прогнуться под него!

Глава 1

Гарри открыл глаза и резко поднялся с постели. С него соскользнуло что–то тяжелое, короткий взгляд дал понять, что это куртка Хагрида. Он лежал в хижине на острове посреди моря. «Так это все наяву — пронеслось в голове, — я действительно в прошлом». Ощупав себя, он убедился, что находится в теле, принадлежавшем ему 16 лет назад. Он был ниже ростом, а его тело, хоть и отличалось худобой, не имело ничего общего с тем живым скелетом, в которого он превратился после 10 лет тюрьмы. Он был тем пареньком, что услышал прошлой ночью о существовании магии. Вернее, он выглядел этим пареньком… Душа человека, прошедшего через ад, осталась прежней. И, наверно, ничто и никогда не сможет изменить это. Его размышления прервал стук в окно. Давешняя сова принесла газету, все повторялось. Дабы не вызывать подозрений, он дождался инструкций Хагрида прежде чем заплатить.

После завтрака они отправились в путь. Но в этот раз он не задавал вопросов, он все знал, и ему нужно было подумать. Как же быть? Они едут за покупками для школы, но как быть с этой школой? Она ему и не нужна, он может хоть сейчас сдавать СОВ и ЖАБА. К тому же там его ждут друзья… Рон, Гермиона, Невилл и остальные… Все те, кто предал его, кто ни секунды не задумался, прежде чем поверить в его виновность. Те, кого он научился ненавидеть. Там был и Дамболдор… Человек, разрушивший ему жизнь едва ли не в большей мере, чем Волдеморт. Тот, кого он ненавидел не меньше Темного Лорда. Он мог не ехать туда, мог прямо сейчас аппарировать куда угодно. В другую страну, к примеру, учиться там или сразу добиться сдачи экзамена… Мог за несколько дней уничтожить все хоркркусы, в мыслях Волдеморта он узнал, где их искать. Он мог начать мстить, убить тех, кто предал его. Начать хотя бы с этого великана, что сидит рядом с ним. Он мог убить кого угодно, даже директора, тот не ждал бы нападения. Гарри мог с чистой совестью считать себя лучшим учеником Темного Лорда. За десять лет он узнал его лучше кого бы то ни было. Он мог практически все, и никак не мог решиться на что–то.

Автоматически следуя за гигантской фигурой лесничего, он прокручивал в голове свои школьные годы. Еще одним из последствий пребывания в Азкабане было странное улучшение памяти. Воспоминания, однажды высосанные дементорами, вернулись в него с невероятной четкостью. Он помнил почти каждое событие, что произошло с ним в Хогварсте. Он мог многое изменить, мог пустить историю по другому руслу, а мог попытаться все оставить как есть до поры до времени… Нет, школу бросать нельзя. Она часть его жизни, единственная часть этой прошлой, никчемной жизни, о которой приятно вспоминать. И он проживет ее еще раз, гораздо лучше. Там же он сможет мстить… Нет, он не станет их убивать, по крайней мере, пока. Он будет раз за разом поражать их, потрясать, выбивать из колеи, а потом смотреть в их растерянные глаза. Такая месть будет ему по вкусу. Он знает их всех как облупленных. В прошлый раз Дамболдор хотел четко запрограммировать его жизнь. Он его разочарует, более того он будет раз за разом поступать так, чтобы у директора голова шла кругом. У Дамблдора есть план его воспитания как оружия против Тьмы, он разнесет этот план в пух и прах, а Тьму все равно остановит. Он будет поступать так, как от него не ждут…

Приняв это решение, Гарри, наконец, обратил внимание на происходящее вокруг. Вовремя. Они подходили к бару «Дырявый Котел», все вновь повторилось: приветствия, рукопожатия, Квирелл. Гарри держался собрано, серьезно. Он улыбался им, хотя среди них были и те, кто с ненавистью смотрел на него перед судом. Гарри не дал своим эмоциям прорваться наружу, ярость клокотала в нем, но не проявляла себя снаружи. Ненависть не отразилась на его лице, не промелькнула в глазах, ему даже удалось изгнать холод из своего голоса. Наконец, избавившись от поклонников, они прошли через стену в Косой Переулок. Он был тем же самым, те же магазины, метлы, та же дама недовольная ценой печени дракона. Тот же банк, та же тележка, те же сейфы, тот же самый Камень. Гарри взял побольше денег, а на выходе изменил состояние своего счета. Так случилось, что в тюрьме он сидел вместе с нечистым спекулянтом, и от нечего делать выудил из него много разной информации о финансовом мире его школьных годов. Он еще больше увеличит свое состояние…

Закладка:

Вновь на улицу, те же покупки, вновь долгие поиски палочки, пока его не предложили ЭТУ. Десять лет он не держал ее в руках, но, едва коснувшись ее вновь, он ощутил тепло. По крайней мере, она его не предаст. Подарок Хагрида, белоснежная Букля вновь досталась ему. Единственной разницей с «исходным вариантом» было то, что он не встретил Малфоя. И слава богу…

Вот он уже в поезде, а Хагрид смотрит ему в след. Добрый, простоватый Хагрид, он не заметил в Гарри ничего подозрительного.

Глава 2

Следующий месяц Гарри провел у Дурслей, которые откровенно его побаивались. Видимо в моменты его рассеянности они уловили холод и ненависть в его глазах, а может просто почувствовали, что теперь с ним шутки плохи. Его лучше кормили, не нагружали работой и старались не замечать его. Это его устраивало. С помощью нескольких заклинаний, которые он тщательно укрыл от министерства, он устроил себе настоящий спортзал. Месячные напряженные тренировки приносили свои плоды, и к концу августа хлипкого мальчугана сменил крепкий, тренированный парень.

Среди планов на школу у него стояло завоевание сердец всей женской половины Хогварста. Почему? В общем–то, просто так. С этой целью он, слегка изменив внешность, совершил второй поход в Косой Переулок. Там залупился кое–какой приличной одеждой, как магической, так и магловской. Десять лет в тряпье научили его ценить роскошь. Также он вновь зашел в Гринготс и вложил часть денег в разные предприятия и бумаги, чей успех был историческим фактом. Вспомнив о Карте Мародеров, аппарировал в Нору и зачистил следы с помощью приемов Темного Лорда. Карту он стянул у близнецов с помощью обычных Манящих чар. В конце концов эта карта принадлежала его отцу… А, в общем, ему было все равно. Она ему была нужна, и точка.

Он так же посетил те места, где покоились хоркруксы. Он пока решил их не уничтожать, он просто желал убедиться, что они действительно там на месте. Все было в порядке.

Гарри стремился занять каждое свое мгновение, чтобы не вспоминать об 10 годах кошмара. С каждым днем он все сильнее ощущал, как тускнеют воспоминания об Азкабане. Новые возможности, мысли о скором и длительном возмездии заглушали память и притупляли боль. Он перечитал все книги, что купил, а так же значительную часть того, что нашел в своей комнате. Именно так, читая какой–то магловский роман, он вспомнил о Сириусе. За последние три недели он о нем и не вспоминал, хотя десять лет картина его гибели преследовала его круглосуточно. А сейчас его крестный заключен в том же самом аду. Сириус единственный, кто не предал его, хотя бы просто потому, что был тогда уже мертв. Именно желание спасти Гарри дало ему силы сбежать из Азкабана, именно защищая его он погиб…

Наверное, Сириус сейчас единственный человек, кто ему остался дорог. И Гарри вытащит его из тюрьмы, вытащит двумя годами раньше. Но как? Проще всего разоблачить Питтегрю. Публично, на глазах у всего Большого Зала, заставить принять свой человеческий облик, и увидеть звериное отчаяние в глазах этой твари… Да, это будет приятно. Это даст толчок делу, и его крестного должны будут освободить. А Питера упрячут в Ад, куда посадили слишком много невиновных… Но тогда Волдеморт будет искать другой способ возродиться… ну и что? Гарри сильнее его, сильнее своим знанием, ему известны все уязвимые места Реддла, и он их использует!

Первого сентября дядюшка довез его до вокзала и поспешил убраться. Сегодня Гарри в последний раз опустил челку, скрывая шрам. Он хотел остаться неузнанным до прибытия в Хогварст. Это временно избавит его от вопросов, а дальше… А дальше он знает, как отвечать! Гарри решительно направился к памятному барьеру. Краем глаза он заметил Мисс Уизли в окружении потомства и поспешил пройти мимо. Барьер остался позади, и вот он уже стоит в окружении учеников на памятной платформе 9 ¾. Те же люди, те же лица, что и в прошлый раз, вот только он сам изменился… Ни с кем не вступая в разговоры, он зашел в четвертый вагон, занял пустое купе и загрузил свой чемодан. Не долго думая, запер за собой дверь. Ему вовсе не хотелось, чтобы его ходили посмотреть все кому не лень. Тележка с едой появится лишь через пару часов, тогда он и откроет, а пока лучше побыть одному. До отхода поезда оставалось еще минут двадцать. Гарри выглянул в окно. Все знакомые лица! Вон Симус Финниган разговаривает со своей матерью, а вот со своими перепуганными родителями Дин. А вот и Драко, такой же высокомерный знатный кретин, сопровождаемый двумя ходячими булыжниками… А вон Уизли, Молли стоит в окружении детей, вот близнецы… Интересно, как они отреагировали на пропажу карты? Вот стоит заплаканная Джинни, а вот мать принялась вытирать Рону нос. Молли Уизли, она была ему как мать… в сознание раскаленным гвоздем воткнулось воспоминание о ее горящим ненавистью лице, а левая щека вспыхнула огнем от того плевка, коим она наградила его десять лет назад…

Силясь совладать с собой, Гарри отдернулся от окна и обхватил голову руками. Лишь сейчас, вновь увидев их всех в живую, он понял, насколько глубокую рану они ему нанесли. Как же он сможет жить с ними под одной крышей? Как будет сдерживать свою руку и палочку, готовые разразиться целым потоком заклятий, вплоть до Непростительных? Выход один, ему нельзя в Гриффиндор, а там посмотрим…

Поезд тронулся. В коридоре не смолкали голоса учеников, которых он ранее не замечал. В дверь постучали, но Гарри не счел нужным открывать. Он сидел, погрузившись в собственные мысли. Так прошло больше часа. Наконец, очнувшись, он отпер дверь и выглянул в коридор, но интересного не заметил. Похоже, никто не горел желанием зайти к нему. Прошла тележка с едой, и Гарри не отказался от удовольствия закупить сладостей. Вкусности магического мира он не пробовал десять лет.

Дверь купе неожиданно открылась, на пороге стояли Невилл и Гермиона. Каким–то чудом Гарри смог сдержаться и не выпустить эмоции из–под контроля.

— Прости, ты случайно не видел мою жабу?

— Нет, не видел, но советую поискать ее в туалете, — не оборачиваясь, бросил Мальчик — Который-Выжил.

— Ой ты прав! — воскликнул Долгопупс, и умчался, Гермиона же осталась.

— А почему ты сидишь здесь один?

— Наверное, потому что больше никто сюда не садился, — холодно откликнулся он, по–прежнему не глядя на нее.

— А как тебя зовут? — поинтересовалась будущая мисс–всезнайка. Она чувствовала напряженность и то, что с ней не хотят общаться. Но что–то неуловимо привлекало ее в этом странном неприветливом парне, и она еще раз попыталась завести разговор.

— Звать меня Гарри, а вот ты, как я понял, обещала помощь этому незадачливому владельцу жаб. Думаю, он тебя ждет. — Все ее потуги разбились как об скалу. И, бросив на него последний заинтересованный взгляд, она удалилась.

Гарри поспешил вновь запереть дверь. Гермиона Грейнджер осталась такой же, как в прошлый раз. Думает, что все знает и желает знать еще больше. При этом она даже не заметила его усилия совладать с собой. Что ж, если даже она не заметила этого, он научился хорошо прятать свои чувства.

Прошли последние часы путешествия, Гарри был уже готов. Переодевшись в свою обычную черную мантию, он ждал станции. Поэтому когда открыли двери, он был одним из первых, кто вышел. Оглянувшись, он увидел Хагрида и направился прямиком к нему.

— Первокурсники, СЮДА! — прокатился над перроном его громогласный голос.

— Привет, Хагрид.

— А, Гарри вот ты, как дела?

— О неплохо, только вот все мне тут в новинку, — это была ложь с первого до последнего слова.

— Ну ладно, не волнуйся, ты здесь освоишься. Ладно, все вроде собрались? — обратился Хранитель Ключей к окружившим его первогодкам. — Тогда за мной.

— По традиции нас будут везти в замок по озеру, — раздался рядом голос вездесущей Гермионы.

— Спасибо, я тоже читал «Историю Хогварста», — еще одна ложь, но он ее еще прочтет.

Их посадили в лодки по четыре человека в каждую. Волею судьбы или случая, Гарри оказался рядом с Невиллом, Гермионой и Роном. Последние двое, похоже, уже успели разругаться. Хор восхищенных голосов ознаменовал появление замка. Вновь та же пристань, те же коридоры. А когда МакГоннагал оставила их в одной из комнат, Гарри был единственным, кто не испытал шока при виде привидений. В толпе студентов Гарри выделялся своим спокойствием, вернее той маской спокойствия, под которой он прятал свои истинные эмоции. Вот их провели в Большой Зал, он тоже не претерпел никаких изменений. Гарри чувствовал на себе внимательный взгляд Дамблдора, похоже старик сразу почуял в нем что–то необычное, ну и черт с ним, Гарри и думал особо скрывать свою необычность.

Глава Гриффиндора внесла Шляпу, и после той же самой песни распределение началось. Все было как в прошлый раз, разве что Гермиона просидела на табурете чуть дольше. Наконец раздался зов:

Закладка:

Глава Гриффиндора внесла Шляпу, и после той же самой песни распределение началось. Все было как в прошлый раз, разве что Гермиона просидела на табурете чуть дольше. Наконец раздался зов:

— Гарри Поттер! — как и следовало ожидать, в зале воцарилась секундная тишина, прерванная перешептываниями. Гарри не смотрел по сторонам, не прислушивался к голосам, он просто сел на табуретку и одел Шляпу.

«Основатели, сколько же в тебе ненависти!» — после секундного молчания произнесла Шляпа.

«Если ты знаешь это, то ты знаешь и причины этой ненависти».

«Да, признаюсь я в растерянности, и куда же мне тебя отправить?»

«Полагаю, один факультет мне сейчас подходит лучше всего, там же я буду неплохо изолирован от тех, кого ненавижу, так будет лучше и мне и им. Кстати, надеюсь, ты не станешь распространяться о моих мыслях».

«Нет, что ты, закон запрещает мне, а по поводу факультета, ты прав…»

Директор школы чародейства и волшебства с улыбкой встречал своих учеников, этот пир обещал быть необычным. В этом году Гарри поступал на первый курс, и Альбус с нетерпением ждал первокурсников. Вот дверь распахнулась, и толпа испуганных малолеток вошла в зал. Дамболдор тут же заметил Гарри, не заметить его было трудно. Он выделялся в толпе, как если бы на него светили прожектора. Этот уверенный в себе, хорошо сложенный юноша, иначе не скажешь, никак не походил на того запуганного мальчонку, как его описывал Хагрид. Бросив короткий взгляд вокруг, мальчишка стал демонстративно смотреть в сторону. Казалось, он бросал безмолвный вызов всем, кто его окружал.

Директор нахмурился. Что–то в Гарри неуловимо напомнило ему другого парня, проходившего распределение более пятидесяти лет назад.

Вот он сел на табуретку, и через несколько секунд, не больше десяти, Шляпа воскликнула: «Слизерин!». Сказать, что Дамболдор был потрясен, значит не сказать ничего. Он был раздавлен. Его План, тщательный, долгие годы продумываемый План, только что дал огромный, вряд ли поправимый, сбой. А ведь Хагрид рассказывал Гарри о том, что Лорд Волдеморт, убивший его родителей тоже с этого факультета. Что это значит? В зале стояла потрясенная тишина, и в этой тишине Гарри спокойно встал и окинул взглядом весь зал. На долю мгновения взгляды директора и ученика встретились, и в это мгновение старый волшебник испытал настоящий ужас.

Казалось, на мгновение какой–то внутренний барьер сломался в Гарри, и его истинные чувства проступили в его взгляде. В его глазах Дамболдор прочел такую жгучую ненависть, какую видел в своей долгой жизни лишь пару раз. Уже в следующий миг парень совладал с собой, и в его взгляд вернулось безразличие. Директор был уверен, что никто кроме него ничего не заметил. А мальчик между тем направился к своему столу, направился во все той же звенящей тишине.

Выбитый из колеи Альбус лишь провожал его взглядом. Это была ненависть, точно ненависть, и эта ненависть предназначалась ему…

Гарри сел на край стола Слизерина, мысленно кляня себя во все корки, было очевидно, что его спокойствие дало сбой, и директор что–то заметил. А, в общем, какая разница, пусть теперь ломает голову. На тарелках появилась еда, на которую Гарри немедленно насел, вот уже десять лет он не ел ничего вкуснее. Директор, видимо, успевший придти в себя, выступил с речью. Она была покороче, но содержание было прежним. Приветствие, Запретный лес, запретный коридор и так далее. После пира Гарри вместе с остальными Слизеринцами направился в гостиную, автоматически запомнив пароль «Слава и древность». Он прошел в показанную комнату и лег на кровать, рядом с которой лежали его вещи. Он вновь был здесь.

Глава 3

На следующее утро он проснулся рано, гораздо раньше, чем планировал. Будильник должен был прозвонить лишь через полчаса, но сна не было ни в одном глазу. Слева от него раздавалось двойное громоподобное храпение Кребба с Гойлом. У остальных сокурсников головы укрывались под подушками. «Очевидно, в надежде сохранить свой сон», подумал Гарри. Он тихо поднялся, накинул мантию и выскользнул в общую гостиную, прихватив заодно карту. Это был то же самое подземелье, где он когда–то допрашивал белобрысого хорька.

— Торжественно клянусь, что замышляю шалость и только шалость, — проговорил он, устраиваясь в кресле.

Изобретение отца и его друзей работало безотказно. Почти все еще спали, лишь Снейп кружил по своему кабинету, видимо, обдумывая поступление ненавистного Поттера на свой факультет. Как ни странно, но этот ранее ненавистный ему человек был единственным, кого он был готов простить. У него было оправдание. Гарри хорошо знал, насколько прочны воспоминания, помещенные в голову Волдемортом, И нет вины Снейпа в том, что он верил в то, что он искренне считал увиденным. Теперь Гарри думал устроить человеческие отношения со своим деканом, тем более что в зельях ему не будет равных. Его взгляд вернулся к карте. Вот гостиная Гриффиндора, Питер спит рядом с Роном. «Ну, этой твари не долго оставаться в тепле!» Гарри уже решил публично разоблачить его в начале следующей недели, а в выходные надо будет украсть его из спальни…

Послышались шаги, в гостиную вошел Драко и направился прямо к его креслу. Гарри глубоко вздохнул, предстоял разговор.

— Так ты и правда Гарри Поттер? — сразу приступил к делу Малфой. Гарри вместо ответа провел по волосам. — Что же, я рад, что попал к нам, и считаю своим долгом помочь тебе здесь освоиться, а так же выбрать правильную компанию.

Гарри усмехнулся про себя: «Хорек остался прежним».

— Спасибо за заботу, но я привык разбираться сам. Ты предлагаешь дружбу, я же считаю, что еще рано. Говорят, быстрая дружба ведет к долгой вражде, я предлагаю подождать.

— Пожалуй ты прав, только совет — избегай грязнокровок!

— А это уже мне решать. И не забывай, я рос среди маглов. — этими словами Гарри поставил точку на этой теме. — Скажи мне, когда мы получим расписание?

— Отец рассказывал, что его раздают за завтраком.

— Зачем? Чтобы нам лишний раз туда–сюда бегать?

— Не знаю, — очевидно, такой вопрос не приходил Драко в голову.

Гарри зашел в Большой Зал в толпе Слизеринцев, но все взгляды тут же обратились к нему. Гарри ухмыльнулся про себя, «пусть Старик поломает себе голову насчет «изнеженного маленького принца», как он когда–то сказал». Ни на кого не глядя, он сел за стол и принялся завтракать. Старосты раздавали расписание. Гарри, получив свое, просмотрел его. Сейчас его ждала История Магии, потом Травология с Рэвенкло, а после обеда сдвоенная Трансфигурация. Первые Зелья с Гриффиндором были поставлены на завтра. Учебный день начался.

Историю Магии он благополучно продремал, ибо сон все же вернулся. Но сперва он заколдовал перо, чтобы оно все записало. Профессор Стебль была приятно удивлена знаниями и навыками ученика Слизерина. А на превращениях он побил все рекорды, полностью «освоив» превращение спички в иголку к концу урока. Он мог бы сделать это и раньше, но это было бы уже слишком. За день он заработал три десятка баллов, это не значило для него много, но все равно было приятно. Весь день он приглядывал за Малфоем. Тот вел себя на удивление тихо, и, казалось, стеснялся своих телохранителей, заметив, что Гарри смотрит на них с презрением. Было похоже, что его тянет стать другом Гарри, и он боится его разочаровать. Гарри был вынужден признать, что он такого не ждал.

На следующий день после Заклятий, где малютка Флитвик вновь упал с книг при виде знаменитого имени, а сам Гарри опять заработал баллы, наступили два часа Зелий. Спускаясь в подземелья, Гарри спрашивал себя, как будет вести себя с ним преподаватель. Около двери в класс уже стояли многие. Гермиона держалась в стороне от остальных, иногда бросая злой взгляд на Рона. Видимо, «заучка Грейнджер» уже успела раздражить тупоголовых храбрецов. Едва он подошел, как она бросила на него новый заинтересованный взгляд. Гарри на нее демонстративно не смотрел.

— Что, грязнокровка, думаешь, Гарри такой придурок, чтобы общаться с тобой? — раздался высокомерный, растягивающий слова голос Малфоя.

Гриффиндорцы дернулись, Крэбб и Гойл угодливо заржали, но Гарри опередил всех:

— Драко, я же вроде говорил, что сам решаю с кем мне общаться. А то, что ты не в состоянии думать ни о чем другом, кроме чистоты крови, понижает мое мнение о тебе, — с этими словами он зашел в открывшуюся дверь класса и сел за первую парту.

Остальные вошли следом, к Гарри подсел Гойл. Он чувствовал взгляды на себе, но тут в класс влетел дорогой Мастер Зелий и отвлек внимание на себя. Он произнес свою фирменную речь, сделав ударение на «стаде баранов». Про себя Гарри отметил, что Снейп прав по поводу большинства.

— Поттер! — рявкнул учитель. Очевидно, что пребывание в Слизерине не изменило его мнение об этом ученике. — Зачем мне смешивать корень астрофоделя с настойкой полыни?

Закладка:

— Поттер! — рявкнул учитель. Очевидно, что пребывание в Слизерине не изменило его мнение об этом ученике. — Зачем мне смешивать корень астрофоделя с настойкой полыни?

— Полагаю вы хотите усыпить кого–то с помощью Напитка Живой Смерти, профессор. — Гарри твердо решил изменить их отношения.

После еще нескольких вопросов и предельно вежливых ответов, Северус Снейп признал, что мальчишка, видимо, не унаследовал тупость и хамство отца. Задав варку зелья от фурункулов, он стал кружить среди парт, присматриваясь к работе учеников. Лишь трое выделялись среди этих тупиц: Поттер, чью работу можно было назвать профессиональной, а так же Грейнджер с Малфоем, которые тоже работали неплохо. Хотя каждому из них в напарники досталось по кретину, иначе их зелья могли бы стать успешными…

Гарри готовил новый ингредиент, когда заметил, что стоящий рядом Гойл с тупой улыбкой кладет в котел…

— Только не иглы… — крикнул было он, но было поздно. Иглы дикобраза уже кипели. С криком «Ложись!» Гарри отскочил в сторону. На него посмотрели удивленно, и лишь шестеро упали ничком.

Котел с грохотом взорвался, накрыло почти всех и их лица покрыли волдыри. Невредимыми остались лишь те, кто упал на пол: сам Гарри, учитель, Гермиона с Драко, Невилл, сообразивший последовать примеру Гермионы, и, как ни странно, Дин Томас. В следующий миг Зельевар был уже на ногах.

— Кретин! — загремел он на полностью покрытого волдырями Гойла, — Кто тебя дернул совать туда ЭТО!? Неделю уборки в моем кабинете и лабораториях! Урок окончен, Грейнджер, Малфой отведите пострадавших в больницу! Поттер, просьба остаться!

Нет, похоже, проблемы сами его ищут! Первый же урок, и уже взрыв. Гарри немного растеряно стоял посреди зала, ожидая, когда учитель обратится к нему. Несколькими точными движениями Снейп навел порядок в классе, и повернулся к ученику.

— Похоже, я ошибался на ваш счет, Поттер.

— По–моему, все ошиблись на мой счет, профессор.

— Вы, — начал Снейп и запнулся. Что сказать? Что Поттер внешне похож на отца? Или что его мать была очень хороша в зельях? — Вы мало похожи на своих родителей, — сказал он наконец.

— Я не знаю их, поэтому мне трудно судить.

— Я их знал, немного… Ладно, можете идти.

Гарри покинул подземелья.

Остальная неделя прошла спокойно, Гарри блистал на всех уроках. Единственная проблема была в том, что ему было трудно воспринимать Квирелла как преподавателя. Драко вел себя тихо, продолжая присматриваться к Гарри. Вскоре наступил вечер пятницы, а значит, завтра он приступит к освобождению крестного.

Глава 4

У Гарри был достаточно четкий план. Он всю неделю регулярно приходил в библиотеку и подолгу сидел там, делая вид, что изучает разные документы и книги по истории. Существенного значения это не имело, и служило лишь прикрытием. Субботу он начал с того, что посетил Хагрида. Простодушный лесничий был в шоке оттого, что сын Поттеров попал в Слизерин. На это Гарри ответил, что желание достигнуть вершин не означает злодейство. Дальше слово за слово разговор пошел о его родителях. Хагрид в который раз проговорился, упомянув о Сириусе и Питере, но потом спохватился. Вскоре беседа прекратилась, и Гарри взял у него небольшую клетку и посоветовал быть за ужином в Большом Зале. Свой совет он никак не объяснил, лишь обошелся туманными намеками о том, что там он увидит нечто достойное внимания.

Распрощавшись с Хранителем Хогвартса, Гарри Поттер направился к башне Гриффиндора. Как и следовало ожидать, в это время внутри было почти пусто, все ученики либо сидели в библиотеке, либо где–то гуляли. Он задумался над тем, как попасть внутрь. В принципе, он знал пароль, но не хотелось, чтобы Полная Дама его видела. Но увидел по карте, что один из студентов направляется внутрь, Гарри наложил на себя чары Хамелеона и незаметно проник внутрь. Тихо поднявшись по лестнице, он зашел в спальню, где ночевал в течении шести лет. Сейчас здесь было на одну кровать меньше. Карта указывала на то, что Питер где–то поблизости. Дабы не утруждать себя поисками, он просто сказал: «Акцио Короста!», и крыса оказалась в его руках. Быстро засунув ее в клетку, на которую он наложил чары Невидимости, Неразбиваемости и Звуконепроницаемости, Мальчик — Который-Выжил поспешил покинуть место преступления. Он направился туда, где его точно никто не найдет — в Комнату по Желанию. Трижды пройдя вокруг заветной части стены, размышляя о месте, где он может запереть своего врага, он заметил небольшую дверь. Комната приняла вид этакого мини–каземата. Сняв часть чар с клетки, Гарри удовлетворенно осмотрел свою добычу.

— Ну, здравствуй, Питер! — устрашающе улыбнулся он крысе. Какая–то часть его самого призывала убить предателя на месте, но это бы создало слишком много проблем. Сотворив себе желанием кресло и бутыль Сливочного Пива, он продолжил развлечение. — Вот знаешь, мне трудно понять, зачем другу моих родителей симулировать смерть и жить крысой 10 лет подряд. Ты же вроде не виновен… Или нет? Не беспокойся, Питер, через пару часов я отнесу тебя в Большой зал, а уж там с профессором Дамблдором мы что–нибудь придумаем…

Скоротав время до ужина в Выручай — Комнате, Гарри убедился, что вся школа собралась в Большом Зале. Прихватив с собой своего пленника, он отправился совершать свою первую месть.

Альбус Дамболдор был обеспокоен, что–то его тревожило весь этот день. Словно предчувствие какого–то важного события, не то чтобы плохого, но совершенно неожиданного. Такие предчувствия посещали его не часто, но он им доверял. Не последней причиной его беспокойства служило и то, что Гарри Поттера не было на обеде, и сейчас тоже не было…

Двери Большого Зала распахнулись и, сопровождаемый удивленными взглядами, вошел Гарри Поттер с небольшой клеткой в руках. Глядя прямо перед собой, но старательно избегая взгляда директора, он добрался до центра зала и оглядел весь зал. На его лице застыло мрачноватое торжество. Глубоко вздохнув, парень, наконец, посмотрел на директора, и теперь его глаза горели предвкушением.

— Профессор Дамболдор, — раздался громкий голос парня. — Я пришел спросить, почему мне никогда не рассказывали о Сириусе Блэке?

Директор и многие преподаватели вздрогнули, Альбус почувствовал, что все у него внутри сжимается. «Мальчик каким–то образом узнал об этой истории, а ведь он так молод… Мерлин, весь План летел к чертям! Надо что–то делать, нужно что–то сказать. Но что?» Но Гарри еще не договорил.

— Для тех, кто не знает, Сириус Блэк был лучшим другом моего отца. Он был его шафером на свадьбе, и моим крестным отцом. Когда мои родители узнали, что Волдеморт, — Гарри выждал паузу, давая всем время отойти от страха, — хочет их смерти, они применили заклятие Доверия. Это значит, что если хранитель их Тайны, Сириус Блек, не выдаст ее, то их никто не сможет найти. Как вы знаете, моя семья погибла, Сириус… оказался предателем, — странная усмешка появилась на лице Поттера. — Все бросились его ловить, и первым до него добрался Питер Питтегрю, еще один друг моего отца. Блэк устроил взрыв, который стоил жизни дюжине маглов, а от Питера осталась лишь одежда и палец. Сириуса схватили, и он сидит в Азкабане уже одиннадцатый год. Такая вот эта история. — Гарри сделал вздох, и его рот растянулся до ушей. — Но у нее есть одно слабое место, и я бы хотел вам его показать.

Потрясенный точностью знаний Гарри об этих делах, Дамболдор безучастно смотрел, как мальчишка сует руку в клетку и достает оттуда… крысу. Обычную, отчаянно барахтающуюся крысу. Поттер оглядел зал, видимо наслаждаясь произведенным впечатлением. Откуда–то со стороны Гриффиндорского стола раздался вопль «Короста!».

— Вот это создание я поймал сегодня в коридоре, — продолжил между тем Гарри, держа крысу левой рукой за хвост. — Прежде всего, прошу обратить внимание на то, что на передней лапе у нее не хватает одного пальца. А теперь позвольте представить вам…

Он указал на крысу палочкой, производя какое–то замысловатое движение, в котором директор узнал чары, вынуждающие анимага принять свое человеческое обличье. Крыса поднялась в воздух, отчаянно визжа и дергаясь, а потом стала расти. Чары работали! И вот уже вместо крысы на пол упал коротышка, в котором потрясенный Дамболдор узнал…

— … покойного Питера Питтегрю. Как видите, этот погибший героем 10 лет назад человек жив! — закончил Гарри, направив палочку на человека. — Значит, мистер Блэк не убил его, а он, оказавшийся, кстати, незарегистрированным анимагом, скрывался в виде крысы 10 лет. Вопрос: «почему?».

Гарри повернулся к судорожно соображающему Дамболдору. На его лице сияла улыбка, он вновь сумел выбить из колеи уважаемого директора! А толи еще будет! Его голос звенел:

— Профессор Дамболдор, как к Верховному чародею Визенгамота, обращаюсь с просьбой пролить свет на эту историю!

Закладка:

— Профессор Дамболдор, как к Верховному чародею Визенгамота, обращаюсь с просьбой пролить свет на эту историю!

Дамболдор глубоко вздохнул. Он успел взять себя в руки и принять решение, частичное решение. Аргументы Гарри совершенно неоспоримы, необходимо провести повторное расследование, применить сыворотку правды… Гарри не говорил этого открыто, но явно намекал, что, возможно, именно Питер виновен в гибели Поттеров… Нужно провести экстренное заседание суда, вызвать Блэка из Азкабана. А потом расспросить юношу об его источниках информации. «Вот только скажет ли он? Ладно, об этом потом, долг прежде всего!» Альбус поднялся со своего места.

— Мистер Питтегрю, именем магического суда вы арестованы как незарегистрированный анимаг и по подозрению в убийстве Поттеров. Я лично и немедленно отправляюсь с вами в Министерство для взятия показаний и проведения расследования. Северус, прошу вас поехать со мной. Минерва, вы замещаете меня в мое отсутствие.

Два профессора и конвоируемый ими предатель вышли из зала. Гарри проводил их взглядом. Это был момент его триумфа, сейчас он даже почти забыл то, что сделали с ним окружающие. Почти.

Первое возмездие Гарри Поттера свершилось.

Глава 5

После того, как Гарри Поттер вышел из зала, никому не сказав ни слова, тишина была, разумеется, прервана. Все вопили как ненормальные, обсуждая только что произошедшее, учителя первое время даже не пытались призвать их к порядку. Во всем зале лишь один человек не участвовал в разговоре. Гермиона Грейнджер тихо сидела, раз за разом прокручивая все, что она только что увидела, сопоставляя с тем, что она узнала раньше, и не могла придти к какому бы то ни было решению. Наконец, она молча встала и вышла. Вскоре учителя все же разогнали учеников по гостиным.

На следующий день все было как обычно, не считая отсутствия директора. Гарри вновь сел на свое место за столом Слизерина и принялся за завтрак, ожидая почты. Еще два дня назад он подписался на «Ежедневный Пророк». Вот в зал ворвались совы, одна из них направилась прямо к нему и уронила на руки свежий номер. С первой страницы буквально кричал заголовок:

«Экстренное слушание в Визенгамоте, шокирующие новости в деле Убийцы Блэка. Правая рука Того — Кого-Нельзя — Называть вызван из Азкабана на слушание. Министерство отказывается от комментариев…»

И так всю статью. Очевидно, решение еще не приняли, а вездесущие журналисты поспешили вывалить все. В результате, последующие четыре столбца покрывала писанина, где детально пережевывали преступления Сириуса и выдвигали версии одна другой страннее, и ни одна из них и близко не лежала с истиной. Гарри раздраженно отложил газету. В любом случае делу дан ход, теперь остается только ждать.

Остаток дня Гарри провел в блаженном ничегонеделании. Все домашние задания он сделал среди недели, и теперь мог позволить себе свободное время. Поразмыслив, он решил сделать для себя нечто новое — поплавать в озере, благо еще было бабье лето. Он плавал и загорал на траве, не думая в это время ни о директоре, ни о Волдеморте, ни об Азкабане…

А понедельник прибыла почта. Экстренный выпуск Пророка был целиком посвящен его крестному:

«Сириус Блэк оправдан!!! Это сенсационное решение Визенгамота было принято вчера вечером. Причиной этому послужило обнаружение и пленение Питера Питтегрю, чье убийство в частности было одним из предполагаемых преступлений Блэка. По неподтвержденным данным Питер был схвачен в школе Хогварст, лично Гарри Джеймсом Поттером… бла, бла, бла… В ходе разбирательства и допроса Сириуса Блэка и Питера Питтегрю с применением Сыворотки Правды, было установлено, что все убийства и преступления, инкриминируемые Блэку, были совершены Питером… вновь разные сопли… Сразу после заседания преступник был отправлен в Азкабан, а Сириус Блэк торжественно отпущен с искренними извинениями со стороны Министерства и компенсацией в 100000 галеонов. Представители Министерства отказываются от комментариев. На выходе из зала суда Сириус Блэк сказал лишь, что жаждет две вещи: вдохнуть свежего воздуха и увидеть своего крестника».

На этом интересная часть статьи заканчивалась, уступая место демагогии. Гарри осмотрел Большой Зал. Многие читали ту же газету, у многих глаза, в буквальном смысле, лезли на лоб. А у Гарри на душе неожиданно, впервые за десять лет, стало легко. На лице появилась чистая, искренняя, воистину детская улыбка.

Именно таким, счастливым и улыбающимся, застал его зашедший в Зал директор. Весь дикий вчерашний день его не оставляло ощущение, что Гарри знал все о Сириусе. Что этот парень с самого начала знал правду, знал, где Питер и что он совершил. Альбус Дамболдор был вынужден признать, что не понимает Гарри. Сперва, после того полного ненависти взгляда, он даже начал подозревать подмену. Но зачем тогда освобождать Сириуса? Да и вел себя Гарри как–то уж слишком вызывающе. Зачем было устраивать весь этот спектакль в Большом Зале? Если бы кто–то занял место мальчишки, он не стал бы так привлекать внимание. Погруженный в эти мысли, директор вошел в Зал. Его взгляд тут же отыскал Гарри, тот сидел с газетой в руках, а лицо его светилось счастьем. Это счастье было столь искренним и детским, что почти перечеркнуло все подозрения. Глубоко вздохнув, он направился к мальчишке.

Прямо перед ним выросла фигура директора, глаза сверкнули из–за очков, а на лице блеснула улыбка. Но опытный глаз Гарри тут же уловил и тщательно скрываемое напряжение. Мальчик посмотрел прямо в глаза старика. Сейчас ему почти не требовалось прятать свои чувства, счастье переполняло его, вытесняя боль. На его плечо легла рука.

— Пойдем со мной, Гарри, в моем кабинете тебя кое–кто ждет.

Он еще раз улыбнулся, уже менее искренне, и последовал за директором. Их все провожали глазами, но это его не волновало. Вот она, давешняя горгулья, молча посторонившаяся при виде хозяина кабинета. А там стоял Сириус. Гарри потребовалось несколько секунд, чтобы узнать его. На нем была шелковая дорогая мантия, он тепло улыбался, да и выглядел значительно моложе. Толи два лишних года были особенно тяжкими, толи радость освобождения сыграла свою роль. Глаза, столь безумные в час их первой встречи, сейчас горели счастьем и смотрели на него. Гарри несмело улыбнулся.

— Гарри, позволь представить тебе Сириуса Блэка, — раздался голос директора.

Сириус смущенно и неловко подошел и протянул руку, Гарри так же несмело ее пожал. Вся его сущность стремилась кинуться на грудь крестному и обнять его. Вложить в это объятие всю радость этой новой встречи после 11 лет разлуки, может быть даже выплакаться, уткнувшись ему в плечо. Но он сдерживался, было бы в высшей степени странно кидаться в объятия незнакомого человека, пусть даже друга родителей, пусть даже крестного. Не сейчас. Но, видимо, что–то проступило на его лице, и Сириус, истолковав это по–своему, подошел ближе и крепко прижал к себе. Очевидно, он принял взгляд Гарри за зов круглого сироты, который наконец–то нашел того, кто может стать ему близким человеком. Это было отчасти правда.

— Рад видеть тебя, малыш, — прошептал он. Гарри лишь крепче прижался к нему, но слезы еще держал. Он не будет плакать! Тем более на глазах у Дамблдора. Сириус встал на корточки, и их лица оказались на одном уровне. Два человека, прошедшие через ад Азкабана, смотрели друг другу в глаза. — Я не могу остаться сейчас, мальчик мой, мне предстоит очень многое сделать. Я буду писать тебе, и, надеюсь, ты приедешь ко мне на рождество, крестник. А теперь, прости.

С видимым усилием выпустив Гарри, он решительно направился к двери, кивнул Дамболдору и вышел. Ученик и директор остались вдвоем. Гарри проводил единственного дорогого ему человека и повернулся к директору. Им предстоял разговор. Дамболдор, разумеется, хочет знать, как Гарри узнал все это. Что ж у него есть объяснение. Неплохая лапша на уши, вполне правдоподобная, все объясняющая и не оставляющая ни единой зацепки. Поверит ему Старикан или нет, придраться ему будет не к чему.

— Присаживайся, Гарри, — сказал директор, размещаясь в своем любимом кресле. Дождавшись, пока Гарри устроится, он обратился к нему. — Мне бы хотелось узнать, как тебе удалось раскрыть эту тайну одиннадцати летней давности, раскрыть всего за несколько дней.

— Эээ, мне помогли. Я не знаю, должен ли я говорить вам об этом, — убедительно симулируя детскую нерешительность, проговорил Гарри. — Мне помогли, и тот, кто сделал это, просил не упоминать о нем…

— Прости Гарри, но если этот кто–то все знал все эти годы и скрывал это, то он совершил тяжкое преступление, — искренне возмутился директор, он был сильно напряжен, иначе бы позволил мальчику закончить.

— Вы неправильно меня поняли профессор, он ничего мне не рассказывал о преступлении, думаю, он даже ничего не знал. Хотел бы я знать, кто же он такой… Так, — прервал сам себя парень, — по–моему, чем больше я говорю, тем запутаннее все становится. Думаю надо начать сначала…

Закладка:

— Ты была, там? — вот тут Гарри был потрясен, едва ли не в первый раз за эти два года. Он считал, что умеет замечать слежку.

— Да, я решила, что ты идешь в Комнату, делать что–нибудь ужасное с этой девочкой, и хотела проследить, чтобы позвать профессоров. А потом, уже в туалете, я не знаю, что толкнуло меня броситься за тобой в этот колодец, — Дженифер отвела свои потрясающие темные, но одновременно пронзительно синие глаза. У Гарри появилось смутное предположение о том, что толкнуло ее к этому прыжку. — Я из укрытия наблюдала за происходящим, не решаясь вмешаться, ибо ты, казалось, контролировал ситуацию, и я могла помешать… Скажи мне, это правда, что отец убил моего деда?

Сразу стало понятно, что именно этот вопрос мучил ее больше всего, и это было основной целью, с которой она завела этот разговор. Гарри припомнил детали его перепалки с Томом в подземелье. Оттуда девочка могла почерпнуть идею, что он убил их лишь за то, что они маглы. И это, похоже, ее ужасало, что ж неплохо, эти посевы надо тщательно взрастить, нужно рассказать ей правду, но так ее повернуть, чтобы усилить впечатление, что Волдеморт просто маньяк–убийца, коим он и является. Гарри на мгновение напомнил сам себе Дамблдора, но тут же отбросил эту мысль. Даже если и так. Какая разница? Он скажет лишь правду. Он в общих описал историю Реддлов и Гонтов, замечая, что ему не все известно, он сделал упор на том, что летним днем всех троих Реддлов нашли мертвыми. Гарри упоминал о привороте, о том, что Реддл старший бросил жену, и сиротском приюте, но он всеми силами указывал на жажду убийства Тома Реддла, он явно добился успеха в своем начинании. Девочка некоторое время молчала, а потом выдохнула:

— Мне неприятно быть дочерью такого человека… — Гарри мог мысленно утереть честный трудовой пот.

— Как говорит профессор Дамболдор, важно не кем ты родился, а кем ты стал.

— Спасибо… Признаюсь, когда я поняла, что ты знаешь про моего отца, я удивилась: как ты можешь общаться с дочерью того, кто сделал тебя сиротой…

— Ладно, не будем об этом… Раз мы поговорили о твоем отце, расскажи мне про свою мать.

— Про маму? Графиня Маргарита Кассан, наверное, самая чистокровная женщина страны и самая преданная, хотя и тайная, сторонница Лорда… Я не была для нее дочерью, я была будущей преемницей Хозяина. Именно для этого я была рождена, чтобы сменить его, ежели что… Она воспитывала меня так, чтобы однажды я смогла встать перед ним на колени и принять Метку. Она непоколебимо верила, что ОН вернется… — Дженифер невидящим взором посмотрела в окно. — Учитывая, что произошло с тобой год назад, она была, похоже, права… Меня воспитывали гордой, знающей себе цену, и абсолютно верной идеалам, если их так можно назвать, моего отца. Только маме не пришло в голову, что гордость несет с собой независимость, а она не согласуется со слепой преданностью… Чем сильнее она вдалбливала в меня презрение к маглам и маглорожденным, тем большей симпатией я к ним проникалась… Уж не знаю, как отреагирует моя мама на все, что произошло в этом году, какие новые кары будет она призывать на голову Мальчика — Который-Выжил…

Повинуясь внезапному порыву, Гарри обнял ее. Дженифер благодарно вздохнула, но потом отстранилась. Остаток пути они вновь говорил обо всем подряд, старательно избегая затронутой ранее темы… По прибытию на вокзал они разошлись, договорившись не писать друг другу, но ждать новой встречи первого сентября.

Началось новое лето беседой с Добби, домовик был по–прежнему немного шальной от счастья. Зная наклонности своего нового слуги, Гарри предложил следующие условия: Галеон в неделю, один выходной в месяц, приличная одежда, самодельная, если иначе увольнения не избежать. От подобной щедрости Добби потерял дар речи, и Гарри высказал свои требования, оно было одно, ничто из сказанного им не должно быть передано кому бы то ни было. От возмущения к Добби даже вернулся голос: «Добби не станет выдавать секретов хозяина. Никогда!». Гарри кивнул, хотя его подмывало заметить, что тайну Малфоев эльф таки выдал. Гарри решил дать себе заслуженный отдых, и они с Сириусом почти на месяц укатили в Европу, из этой приятной и познавательной поездки Гарри вернулся полным новых сил и решительности. Они вернулись за три дня до его дня рожденья. А на следующий день заявились в гости к Дурслям, где, как и ожидалось, нашлась дражайшая тетушка Мардж. Невозможно описать реакцию почтенной дамы на визит роскошно одетого юноши, в котором она все же признала «поганца Поттера». Покидая этот гостеприимный дом, Гарри не мог с уверенностью сказать, что тетушка не сошла с ума. В общем, мальчишка был доволен этой поездкой. Он возобновил свои тренировки, а так же попросил Сириуса нанять ему учителя танцев, что впрочем, не потребовалось, ибо сам крестный оказался прекрасным танцором. Уже через две недели Гарри уверился, что не упадет в грязь лицом на Святочном Балу на четвертом курсе.

На день рождения он, как и следовало ожидать, получил Чудовищную книгу. Она стала для него делом чести, после двух недельных усилий, методом кнута и пряника, то есть скрепок и поглаживаний, ему удалось ее приручить. Больше она не пыталась прищемить ему пальцы, зная, что за этим последует кара… Они наведались в Косой Переулок за всем необходимым, где, кроме прочего, Гарри потребовал от крестного давно обещанный подарок за одиннадцать лет рождения. Сделал он это, находясь напротив витрины с Молниями. Учитывая, что этот год планировался спокойным, Гарри решил сыграть за сборную. Кроме того, он купил несколько более интересных книг…

23 августа случилась неприятная история. Они как раз собирались на прогулку, и Гарри открыл одежный шкаф в прихожей. Перед ним возникла дверь. Та обшарпанная дверь, перед которой он лежал десять лет. Та самая дверь его камеры, что все время ассоциировалась с его заключением…

— Нет, я не вернусь туда, — прошептал Гарри, сделав шаг назад. — Ридикулус! — на двери появилась царапина. — Нет, Ридикулус! — дверь чуть вздрогнула. Гарри уперся спиной в стену, и медленно сполз на пол, закрывая лицо руками…

— Ридикулус! — это подоспел на помощь Сириус, боггарт с треском взорвался. И в следующее мгновение Блэк обнял мальчика, сейчас он действительно был похож на испуганного ребенка. — Ну что ты Гарри, это же просто боггарт, обычный, жалкий боггарт…

— Это была дверь моей камеры, Сириус… — прошептал Гарри, и бывший Мародер вздрогнул. — Десять лет, десять лет, я лежал там, на ледяном полу, уставившись на эту запертую дверь…

Сириус лишь крепче прижал его к себе, он чувствовал, что слова сейчас не к месту. Гарри уткнулся ему в плечо и заплакал, заплакал впервые за двенадцать лет. Он рыдал на плече у своего крестного минут двадцать, не меньше… А Сириус мог лишь крепче прижимать его к себе, мысленно желая всего самого–самого тем подонкам, кто обрек шестнадцатилетнего пацана на это… На прогулку они в этот день так и не сходили…

Последнюю неделю каникул Гарри провел в каком–то странном оцепенении. Вот уже два года, как он живет здесь, в прошлом. За это время он добился много и сумел остаться инкогнито, его планы продвинулись далеко вперед. Он имел возможность убедиться, что события этого года при поддержке статей Риты Скиттер существенно подорвали авторитет Альбуса Дамблдора, и это было лишь начало. Перед тем, как наносить свой финальный удар, что случится еще не скоро, ему надо было лишить директора всего этого капитала уважения со стороны общества, который тот сколотил за свою жизнь.

Вновь наступило первое сентября, вновь платформа 9 ¾, вновь отдельное купе, где они укрылись вместе с Дженифер. Вновь увлеченная беседа по всяким пустякам, которые бы показались большинству одноклассников страшно серьезными, взрослыми и, как следствие, неинтересными темами. Поездка в этот раз не прерывалась разными недоразумениями, вроде обыска поезда дементорами. Прибытие на вокзал, поездка до замка на каретах, Распределение и речь Дамблдора, представившего нового преподавателя ЗОТС — Ремуса Люпина, прошли спокойно. Не было никаких эксцессов и событий, не предусмотренных историей.

Глава 13

Хоть третий год и предполагался быть спокойным, но начался он, все же, с неприятностей. Если на первом уроке по Изучению Маглов и на Трансфигурации все было в порядке, то вот УЗМС с Хагридом, разумеется, не смогло пройти спокойно. Как и ожидалось, никто, кроме Гарри, не сумел найти общий язык с кусачими книжками. Лесничий был в совершенном шоке, что «таких милашек» сажают в клетки или засовывают в тесные папки. После этого он повел учеников Гриффиндора и Слизерина к загону гиппогрифами, и опять, к изумлению гиганта, никто не поспешил знакомиться с чудесными созданиями. Вперед снова вышел Гарри, и в качестве зверушки ему, конечно же, перепал красавец Клювокрыл. Гарри склонился перед зверем в поклоне, не отрывая от него своего, ставшего ныне коронным, железного взгляда. Клювокрыл поклонился почти сразу же после мальчика, то есть гораздо быстрее, чем в прошлый раз. Не дожидаясь слов учителя, Гарри подошел и начал гладить его по перьям. Он вспоминал всю историю своих отношений с этим гиппогрифом, как они с Гермионой спасали его и Сириуса от министерства, как этот зверь защищал его во время поединка с Принцем — Полукровкой. В тот день Клювокрыл, возможно, спас его, ибо Северус Снейп был тогда явно не в себе от ярости.

Закладка:

А потом было нападение на поезд, там произошло то, от чего она ощутила, что ее сердце бьется на сотни кусков. Как он ее там поцеловал! С тех пор она стала следить за ней. Они с Гарри только сидели вместе за столом Слизерина — и это все, что Джинни могла бы сказать о сопернице в начале года. Эта Реддл была совершенно неприметна, никто, даже среди слизеринцев, о ней почти ничего не знал, она ни с кем не общалась, кроме Гарри. Вообще, единственное, что о ней говорили, это то, что она одна, с кем Гарри общается. Ее никто не замечал, вплоть до того Бала, там они вдвоем произвели фурор, и никто не мог понять, как им удалось проглядеть само существование этой красавицы… Джинни стала за ней следить, через своих знакомых она выяснила, что эта девчонка мало бывает в своей гостиной, то же, кстати, говорили и о Гарри. Она неоднократно видела, как Реддл поднимается на седьмой этаж, где и исчезает, пару раз она замечала, как туда же направляется Гарри. Сегодня она твердо решила выяснить, что именно они тут делают. День был самый подходящий, воскресенье, вся школа в Большом Зале следит за Турниром, где она уже успела выйти в следующий круг, ей никто не помешает…

Вот уже добрых двадцать минут обыскивала она этот несчастный коридор с нулевыми результатами. Не отчаиваясь, она во второй и в третий раз начинала все сначала. «Я должна выяснить, куда они ходят, мне необходимо узнать это!» — твердила она самой себе. Окинув в очередной раз взглядом коридор, она сразу заметила дверь, по поводу которой она могла сказать лишь одно: раньше ее тут не было. Подогреваемая любопытством и стойким ощущением, что вот он — ответ на ее вопросы, она осторожно толкнула дверь… Ее глазам предстала спальня, это было именно то, чего она так боялась, именно так она и представляла себе это место, где они…

В этот самый миг обстановка изменилась в мгновение ока, вместо спальни появилась уютная гостиная с камином, несколькими мягкими креслами и столиком с напитками и закусками. За дверью послышались шаги, и Джинни, не раздумывая, юркнула за ближайшее кресло, по стечению обстоятельств оно оказалось самым дальним от входа и от камина.

— Ну вот и мы! — раздался такой хорошо знакомый голос, тот самый, что призывал ее очнуться в Тайной Комнате.

— И кому ты это говоришь? — с насмешкой обратился другой голос, ЕЕ голос.

— А, не знаю. Наверное, я просто приветствую эту комнату. Что ни говори, а она непростая, порой мне даже кажется, что она все понимает, не даром же она исполняет желания? Ну, Джени, чем займемся–то, мы с тобой так быстро сошлись во мнении, что не следует идти на эту скукотищу, что даже не решили, чем займемся вместо этого.

— А, — расслаблено потянула девица, судя по звукам, устраиваясь в кресле. — Признаюсь, заниматься мне ничем таким не хочется… Может, ты расскажешь о себе?

— В каком смысле, ты же уже все знаешь? И про прошлое, и про остальное…

— Да, но не знаю ничего, или почти ничего о тебе том, каким ты был тогда… — Джинни недоуменно заморгала: «О чем они говорят?» Она решилась выглянуть, оба собеседника сидели перед камином и глядели на пламя, она видела их почти со спины.

— Когда? Когда учился в Гриффиндоре? Когда влипал во всевозможные истории каждый год, сам того не желая? Ты действительно хочешь знать это?

— Да. Гарри, я знаю, что ты почти вычеркнул те годы, но они по–прежнему часть тебя, сколько бы ты их не гнал. Это твое прошлое, твоя жизнь, и ты можешь от нее отречься, но не можешь избавиться, точно так же, как я не могу избавится от осознания того, что я — его дочь…

— Ты в свободное время психологией не увлекаешься? — в голосе Гарри промелькнула невеселая усмешка. — Что же, я уже убедился, что когда тебе хочется что–то узнать, то ты идешь на все, даже на самые невероятные глупости, чтобы добиться своего… — теперь Джинни была уверена, что он улыбается. — Я был мальчишкой, испуганным, растерянным, выросшим в чулане под лестницей и обнаружившим, что он всемирная знаменитость. Я был горяч, судил предвзято, был способен проходить мимо самых очевидных вещей. Например, весь первый год я свято верил, что Снейп стоит за всем, верил, старательно подгоняя все факты под эту теорию… Да что говорить, я был ребенком, который никак не мог повзрослеть. Не хочу казаться психологом, но, наверное, это были последствия «воспитания» у моих дражайших родственничков… Все мне говорили, что я очень похож на отца, это звучало похвалой из уст большинства и страшным ругательством со стороны Северуса. Повторю еще раз, я был ребенком, а еще неисправимым идеалистом, для меня все были либо жуткими злодеями и потенциальными Пожирателями, либо хорошими людьми…

— А… не знаю, как выразиться… каким был твой характер? Знаю, глупо звучит, но мне хочется знать, как он изменился после…

— После Азкабана? — горькая усмешка теперь была явственно слышна, а Джинни с трудом подавила изумленный и испуганный всхлип, она совсем ничего не понимала. — Ну, прежде всего, я лишился этого самого идеализма, мир перестал быть для меня черно–белым. Я не был трусом никогда, не даром попал ко Львам, но я был чрезвычайно застенчивым. Шутка ли: я несколько недель не мог собраться с духом и пригласить девушку на Бал, и опоздал, в результате.

— Ты стеснялся? Да, признаюсь, не могу представить тебя смущенным…

— Угу, после того, как десять лет подряд просматриваешь свои худшие кошмары сутками напролет, мелкие житейские страхи кажутся смехотворными… А еще Азкабан улучшил мой слух и интуицию, и сейчас они говорят мне, что нас подслушивают! — воскликнул он.

Служащее для Джинни укрытием кресло отлетело в сторону, она невольно отпрянула, оставаясь при этом на корточках, потеряла равновесие и растянулась по полу. Только теперь она смогла толком посмотреть в сторону тех, чью беседу она подслушивала. В их руках были волшебные палочки, было совершенно очевидно, что они готовы их применить в любое мгновение.

— Итак, Джинни, позволь узнать, что ты тут делаешь? — тихо поинтересовался Гарри. Было в его голосе что–то такое, от чего у нее кровь в жилах заледенела.

— Я… я шла по коридору и увидела эту незнакомую мне комнату, и решила посмотреть. А потом появились вы… — почти искренне сказала она почти чистую правду.

— И ты, в соответствии со всеми законами природы, оказалась за креслом? Понимаю.

— Гарри, но, может, она и вправду зашла сюда случайно, а потом так, из озорства или любопытства решила послушать… Гриффиндорка же, — вмешалась Реддл.

— Нет, если бы так, то мы бы вряд ли смогли сюда попасть. Помню, как я, пытаясь выяснить, чем тут занимается Малфой, часами расхаживал перед дверью. Но когда комната была уже занята, она не появлялась… Хотя… Тогда ведь он специально желал все сохранить в секрете, а тут… Ладно, есть способ все выяснить наверняка. Джинни, ты лучше не сопротивляйся. Легилименс!

Она впервые видит его, ее сердце наполняется надеждой в тот миг, когда она слышит его голос в Тайной Комнате, оно бьется на мелкие части, когда он танцует на Балу с этой Реддл и когда целует ее около поезда. Она исследует этот коридор, находит дверь и чуть не теряет сознание при виде спальни… Все это и многое другое пронеслось перед ней, все ее переживания, все ее секреты оказались как на ладони, а в следующий миг она вновь обнаружила себя лежащей на полу в этой комнате. Гарри стоял над ней, по его мрачному лицу было видно, что он все видел, он вырвал из нее все ее тайны…

— И что же мне с тобой делать? — почти с нежностью обратился он к ней.

— Что ты видел?

— Да так, Джени, наша ревнивая мисс Уизли пришла сюда, дабы вывести нас на чистую воду. Она ревновала… — Гарри покачал головой. Казалось, он силится удержать рвущийся смех. — Ты даже не представляешь, чего она только не воображала! Ладно, что теперь делать–то? Она слышала весь наш разговор.

— А почему я‑то должна решать?

— Кто тут у нас дочь Темного Лорда, я или ты? — Гарри широко улыбнулся, ему почему–то было весело. Джинни же тихо отползала в угол.

— Ну а кто из нас знает все его секреты? — Дженифер быстро поняла, что к чему, и теперь подыгрывала. — Я‑то что, у меня по части решения проблем мало опыта, пара слов — и дело с концом…

— Ага, а с трупом что делать, да и вообще, что я, маньяк, что ли — сразу убивать? А помучить? А заставить перебить всех родных и близких? Да, в Азкабан засадить — самое подходящее, — Джинни позволила себе слабо пискнуть от ужаса, а Гарри неожиданно посерьезнел. — Шутки в сторону, как быть–то? Просто стереть память ненадежно, после той истории с дневником у нее есть опыт по части провалов в памяти, она может что–нибудь заподозрить…

— Ну, значит ей надо вставить ложные воспоминания, хотя это не так просто…

— С ходу это не сделать, или можно ей разрушить всю память и не только. Вот если бы было… Ну конечно! Добби! — с треском посреди комнаты появился эльф. — Принеси мне из моего личного шкафчика колбу, на которой написано «Связное»! — эльф исчез, не говоря ни слова.