Однажды на остановке

Глава 1

Июньский полдень разливался над посёлком. Рина бежала к подруге с радостным предвкушением. Сколько дел, о сколько дел! Каникулы- самое занятое время года! И в берёзовую рощу сходить, и съездить в соседний посёлок на шустрых велосипедах, и сплести венки из лучезарных одуванчиков…Или просто сходить в магазин, купить пачку сухариков, и разделить напополам, сидя высоко на толстой ветке яблони. Мама бы посмеялась, если бы провожала девятилетнюю дочурку взглядом. Зачем же бежать, когда здесь буквально два шага? Но по детской логике выходило, что нужно было обязательно бежать. Вот дом напротив, а следующий - тот, где русой девочке всегда рады. Тук-тук-тук - ритмично стучат сандалии по асфальту. Тридцать два шага, тридцать три…Ой, так разогналась, что немного пролетела. Рина остановилась у кованной чёрной калитки, поправила резинку, удерживающую копну волос, ниспадающую до пояса, и сумку на плече. Да, ей рады здесь всегда, она могла бы посто просунуть руку между прутьями и откинуть скрипучий засов, но входить втихомолку, без приглашения… « - А-ся! А-ся!» - зазвенел голос девчонки. Вот распахнулась входная дверь, и на крыльцо выбежала подруга, одарив Рину искренней улыбкой и блеском радостных карих глаз.

Войдя в комнату Аси, Рина по привычке окинула взглядом оклеенные светлыми обоями стены, красную книжную полку с сердечком на конце, удерживающим прислонившиеся к нему учебники от падения, стройный белый платяной шкаф и большое зеркало. Так не похоже это было на комнату Рины: обои с миниатюрными картинками, изображающими пустынное ралли, модельки Ауди и Порше на тумбочке, и кровать в форме белого автомобиля(даже «фары» можно было в темноте включать). Такие они разные - Рина и Ася, но дружат всё равно. Недолго думая, Рина высадила из сумки на кровать своего сегодняшнего попутчика - мягкого, салатового цвета лягушонка в джинсовых штанишках, полосатой рубашке и кепке набекрень. - «Ух ты, это ты сама? А чем он набит? А одежда то какая забавная!» - Ася крутила в руках игрушку, непереставая удивляться умелым рукам подруги. - «Да синтепоном он набит, ничего тут хитрого, берёшь, отрезаешь одну колготину, сшиваешь, формируя глаза сверху, потом набиваешь, зашиваешь снизу…». Рина потупилась, бросив беглый взгляд на свою поделку: швы, отделявшие пальчики на ноге у лягушонка от перепонок, были неаккуратными, да и у рубахи один рукав короче другого. «В следующий раз точно лучше сделаю.» Ася и Рина глядели друг на друга, почёсывая в затылках. Столько дел, но чем заняться именно сегодня? «Может в магазин сходим, а потом пикник в роще устроим?»- с энтузиазмом предложила Ася. И тут же поймала взгляд задумчивых Рининых глаз. Ни у одной, ни у второй со вчера мелочи не осталось, а опять просить у родителей как-то неловко. Родители что у Рины, что у Аси были, со слов самих девочек, просто золото. Чем только не баловали они своих чад! Конечно, они бы не отказали третьеклассницам в просьбе о сторублевой купюре на пусть и вредное, но лакомство, тем более, что обе девочки уже пообедали, да к тому же отличницы и послушные. Но всё равно как-то неудобно просить каждый каникулярный день. - «Слушай, а давай…сошьём ещё игрушек и продадим! На остановке!»- Ася сама удивилась, какая же замечательная мысль пришла ей в голову. Как же она раньше до этого не додумалась! Что-что, а деловой хватки Асе было не занимать, в отличии от Рины, тихой и скромной. Лишь на вид.

-«Доставай машинку!» - сказала Рина твёрдым голосом, взяв управлениие «стартапом» на себя. Швейная машинка у Аси была маленькая, детская, не то что у бабушки Нины(вот та была машинка так машинка, с покрытым чёрной глазурью металлическим корпусом, с золотыми узорами на нём. А как быстро выползала из под неё ткань с ровной дорожкой стежков! Когда Рина приезжала погостить у бабушки, машинка стучала с утра до вечера! Только речь в данном рассказе совсем не о приключениях Рины в деревне, об этом как-нибудь в следующий раз) Детская швейная машинка у Аси в основном пылилась под столом, лучшую подругу Рины больше занимали книги. Ну и смешные видео на YouTube иногда. Да, Рина была та ещё мастерица. Рисовала, красила, клеила, лепила, шила, вязала, плела из бисера. Никогда проворные руки и полный творческих идей ум девчонки не знали покоя. Только придёт со школы, скинет ботинки и пальто, так сразу бежит бегом в свою комнату на втором. -«Рина, иди пить чай!» - вечерами пыталась дозваться до увлечённой девятилетки мама. Иногда тщетно. -«Ну руки у меня все в клею, маску кошки я из папье-маше делаю!» - кричала Рина сверху. Или, бывало, сбежит по лестнице, схватит огромную кружку ладошкой в блестящих ошмётках клея, и обратно в свою «мастерскую». А на следующий день заметит на предплечье пятно чёрной акриловой краски, и на большом пальце кляксу от белого художественного контура. Вот и теперь Рина мастерски принялась за работу. Вырезала из бумаги большую кошачью морду, распростёрла на столе кусочек искусственной кожи, и обвела бумажное лекало мелком. А комната вокруг завертелась, смешалась с солнечными лучами, и наконец растворилась совсем. Только хруст разрезаемой материи и стук гуська машинки, бегущего по шву. Ася сначала внимательно, можно сказать прилежно, наблюдала за работой подруги. Но через десять минут ей наскучило, она села на кровать в позу лотоса, и открыла планшет. -«Ты только глянь - он кинул скитлз в колу, а она как забурлит! Так он потом ещё и выпил всё это залпом!». Рина молча отмахнулась( и как только можно быть такой нетерпеливой!), нашла в пакете с лоскутами молнию, и умудрилась, не вручную, а чудно вывернув материал, пришить. -«Вуаля! Принимай работу!» - Рина повесила Асе кожаную сумку в форме кошачьей мордочки на плечо. -«Я бы себе оставила!» - сказала Ася(но Рина знала, что она наверняка слукавила - одно ухо получилось больше другого, да и выражение лица у этой причудливой сумочки, мягко говоря, не товарное…Ну что ж поделаешь, Ася рукоделием не горит, откуда ж у неё фурнитура! Эх, надо было из дома прихватить, но кто же знал).

Набив баул «товаром»( в ход пошли и другие поделки Рины, «обитавшие» до этого у Аси), девчонки потопали к остановке. Вот-вот должен был прибыть автобус под номером три, и уж тогда от покупателей точно не будет отбоя. И действительно, подруги подоспели аккурат к прибытию автобуса, и пёстрая толпа, состоявшая в основном из бабулек с сумками на колёсиках, высыпала на площадку перед остановкой. -«Игрушки! Сумки! Сами делали…» - робко крикнула прежде деловитая, а теперь немного растерявшаяся Ася. Рина так совсем стушевалась. Как назло никто из пассажиров жёлто-зелёной тройки не хотел становиться покупателем…Вот уже и автобус, выпустив пар, тронулся и встал на привычный маршрут, и толпа рассосалась. Рина даже побежала посмотреть удаляющемуся автобусу вслед. (Да, наш товар не так уж и хорош, но зато с любовью, с душой, не то что эти фабричные, размалёванные всеми цветами радуги куклы!). Рина оглянулась на Асю, растерянно стоящую на остановке с половиной ассортимента в руках. И только Рина подошла к подруге, чтобы подбодрить(хотя самой ей было до боли обидно), как к ним в перевалку подбежал тот самый подозрительный дяденька, сидевший под крышей ржавой остановки. -«Девочки, игрушки продаёте, да?»- невнятно захрипел он басом.От мужчины несло перегаром и табачным дымом, лицо его было красноватое, осунувшееся, в глубоких бороздах, казалось, что мешки под глазами вот-вот лопнут, а глаза - налитые кровью, непонятного цвета…Брр! Рину это лицо ужаснуло, и холодок пробежал по спине(неужели это тоже человек, такой же человек…как и я). - «Ну не расстраивайтесь, из следующего автобуса обязательно кто-нибудь купит. Всё раскупят!» Захрипел и засопел…алкоголик…самый настоящий алкоголик…и побрёл обратно под сень «жестяной» остановочки, поманив девочек за собой. Ася зашипела, хотела схватить Рину за рукав, но подруга уверенным шагом направилась за «любителем зелёного змия», и Асе ничего не оставалось, как за ней последовать. Они сели. Рина в пышной оранжевой юбке, похожей на околоцветник гвоздики, Ася в модных джинсах с пайетками, и этот жуткий алкаш. Дяденька тут же повернулся к Рине(которая, видимо, казалась ему более сговорчивой), начал бурно жестикулировать и что-то уж совсем неразборчиво хрипеть. Как-то интуитивно, Рина поняла, что просит он часть будущей выручки. Ася вцепилась в Ринин рукав мёртвой хваткой, и зашептала ей на ушко, совсем не включая голосовые связки, но оттого не менее разборчиво: «Не давай ему, ты слышишь, не давай». Рина опять закивала головой. Следующий автобус, как две капли воды похожий на предыдущий, пришёл точно по расписанию. И не успели подруги опомниться, как уродливый, дурно пахнущий дядька подхватил их пакет с игрушками и ворвался прямо в центр выходящих из транспорта. Сгорбленный, лохматый, он размахивал руками и кричал что-то вроде «Покупай игрушки! Ну не проходи мимо, купи игрушку у девочек!»- навязчивый «продавец» чуть ли не гонялся за проходящими мимо него людьми, а те шарахались от него, как от прокажённого. Ася и Рина, конечно, подскочили с лавки от такого зрелища, но подойти не решились. У Рины болезненно сжалось что-то внутри. Но не от стыда. От жалости.

Не трудно догадаться, что в этот раз пассажиров буквально сдуло. Алкаш вернулся под крышу зелёной остановки ещё более сгорбленным, чем прежде(от разочарования, наверное). Сел. Молчание. Рина собралась с мыслями и тихо попросила «дяденьку» не рекламировать их товар. И, неожиданно, он всё понял.

Третий автобус подкатил, скрипя колёсами по гравию. Девочки, уже порядком измотанные и разочарованные неудачей, снова поплелись в толпу, держа на руках образцы товара. Пассажиры, уже гораздо менее многочисленные, высыпали на поселковую станцию. Рина и Ася стояли молча с игрушками на руках. К ним подошла старушка с добрым, изрезанным морщинами лицом, но живыми глазами. «Ой, девочки! Какие игрушки! Вы их сами сделали?» Взгляд бабушки упал на лягушонка из колготок, на его руке красовалась бирка, нарисованная красным маркером : «150 руб.»Минуту спустя из сумки ковылявшей вглубь посёлка счастливой старушки выглядывала рисованная акрилом мордочка и свисали длинные зелёные лапки, а в руках у девочек оказались потрёпанная сторублёвка и хрустящий новенький полтинник. Да, когда Рина вручала доброй бабуле её приобретение, лицо старушки было озарено счастливой улыбкой, которая была сравнима с теплом июльского вечера, и девочка подумала, что пожилая женщина радовалась не игрушке, а тому, что поколению «зуммеров» всё ещё не чуждо рукоделие.

А сама Рина чувствовала, как её душа рвётся наружу от восторга, и не успела Ася, которая тоже дивилась успеху предприятия, что-либо осознать, как подруга уже вприпрыжку бежала навстречу новому знакомцу с остановки. «Купили! Купили!» - звонко кричала девочка, рассекая голосом тягучую как кисель тишь погружающегося в сон посёлка. И мужичок, несмотря грязную одежду и спутанные космы, радуясь вместе с девочкой, не казался более таким отталкивающим. Рина в миг осознала две вещи: на самом деле она шила игрушки на продажу совсем не потому, что хотела купить чипсы на выручку и даже не потому, что ей хотелось заработать хотя бы рубль самостоятельно, нет, она мечтала лишь о том, чтобы её труд оценили по достоинству. Но самое главное, она смогла разглядеть добрую искреннюю душу под отторгающей, вызывающей глубокое презрение оболочкой местного алкоголика. Все эти откровения не проносились у неё в мыслях, девочка понимала всё на каком-то глубинном уровне, который не требует слов. Вернулась Рина к подруге с пустыми руками и широкой улыбкой на лице. Ася тотчас заверещала: «Ты чего?! Побежала к нему, как к родному отцу! Он же…он же всё пропьёт!». Рина не стала возражать, не стала оправдываться, а лишь пожимала плечами, отрешённо глядя на красный диск, который закатывался за пёстрые крыши, чуть подрагивая в малиновом мареве. Она могла бы сказать, что отдала деньги ему на хлеб или на что-то ещё нужное(а она действительно наивно верила, что названный «адвертайзер» купит буханку хлеба), но не стала. Даже когда мужичок в вразвалочку вышел из захолустного магазинчика с фанфуриком, уже позабыв о существовании девочек, Рина не стала злиться. Она даже не отметила для себя, сказал ли он ей спасибо или нет, думала, что непременно сказал, просто она не расслышала. А не сказал - ну и пусть! Вечер остывал медленно, словно глиняная печка, и девочки, уже ощущая лёгкую прохладу на своих плечах, эмоционально выжатые, поплелись домой,. Ася уныло тащила баул нераспроданных товаров и снова выговаривала Рине по дороге. А та не слушала. Невероятная история, думала она, невероятная…

И вот Рина спускается на перрон в своём любимом провинциальном городке, глубоко вдыхая пронизанный спокойствием, кажущийся почти что сладким после её долгого пребывания в суетной столице, воздух. Снова её встречает атмосферный, построенный ещё в 1800-х вокзальчик и мама. Рина сбегает в подземный переход, и лёгкими размашистыми шагами направляется к выходу. Но вдруг резко останавливается напротив сидящей на бордюре цыганки с ребёнком на руках, запускает руку в карман брюк и с характерным шуршанием извлекает оттуда несколько купюр - наличку, которую не истратила на кофе в поезде. Сколько там лежит - она не помнит, одна пятисотка, сотка, и, кажется, ещё несколько по пятьдесят. Всё равно ведь помнутся, когда она сядет в машину! Опускает в жестяную баночку, на дне которой лежит горстка монет, и продолжает путь налегке, оставляя позади благодарное бормотание женщины. Мельком вспоминает того самого мужичка-алкоголика с остановки «10-ая шахта». Десять лет минуло, а она не забыла, и, наверное, не забудет никогда. Начинает подниматься по лестнице к парковке, а впереди - город детства и каникулы. Впереди - свет…