Один шанс из тысячи

Один шанс из тысячи

Тупик! Снова тупик!

Георгий без сил припал спиной к бледно-зелёной стене. Достал фляжку, сделал пару коротких глотков мутной жидкости. Поморщился, выдохнул в тыльную сторону ладони, убрал флягу и поднялся на ноги. Поискал маркер в карманах шинели не по размеру и стал отмечать чёрными крестами на паутине трещин повороты, которые вели в тупик. Вернувшись в исходную точку, высокий худой брюнет в офицерской шинели уставился на стол.

На столе лежала карта бункера. Карта была явно неполной: указаны лишь внутренние помещения со стороны главного входа и часть внешнего периметра там же. Вторую часть карты Георгий и ведомый им отряд найти так и не смогли. Затерялась где-то во времена консервации. Или попросту сожрали крысы.

Главный вход был намертво завален радиоактивными обломками. Как выяснилось, именно в выходе наружу кроется главная проблема апокалипсиса. Они успели добежать до укрытия и переждать там первые полгода после ядерной катастрофы. А вот шансы остаться живыми и выбраться из бункера таили так же стремительно, как запас сухпайков...

— Опять ничего?

— Тупик. Двести третий по счёту. И ни черта, кроме голых стен, даже ящики с оружием перестали попадаться.

— Ничего. Милый, мы обязательно найдём выход. Мы справимся... А сейчас — пообедай, пожалуйста.

Георгий с нежностью взял руку хрупкой низенькой блондинки, слегка сжал и посмотрел девушке в глаза. Вздохнул и опустил на мгновение веки, вспоминая...

Повсюду запах гари, с неба падают завитки пепла. Где-то на фоне полыхает склад боеприпасов, оглашая округу взрывами фугасных снарядов и трескотнёй пулемётных лент, но даже пенсионеры в панельках и собаки во дворах давно перестали обращать на это внимание. Полурота лейтенанта Маскина дезертирует с передовой, угнав у снабженцев «Урал». Предварительно он, Георгий Маскин, застрелил своего ротного, украл его шинель, документы и карту с указанием дороги к бункеру. Все настолько устали от войны, что машину не тормозит ни один блокпост.

«Урал» остановился сам около полуразрушенного взрывом храма: прапорщик заметил, что у попов должно быть золото и серебро. Будет, чем заплатить за вход в бункер. Пока солдаты сдирали оклады с образов посреди раскиданных взрывом трупов, Маскин почему-то решил пройтись вокруг белокаменной постройки. За углом обнаружилась лавочка с церковной выпечкой, в ней — дрожащая от страха блондинка лет шестнадцати, по-видимому, дочь настоятеля.

Георгий долго стоял в нерешительности. В итоге собрался тихо уйти, чтобы голодная до баб полурота её не обнаружила. Когда он уже развернулся и пошёл к грузовику, девушка вдруг рванулась за ним, бросилась под ноги и обняли за колени, ничего не говоря. Лейтенант вздохнул, поднял её с земли и посадил рядом с собой в кабину. Вопреки плотоядным взглядам солдат и прямому осуждению от прапорщика «лишнего рта и обузы для передвижения». Он понял, что не может иначе...

— Гера, ешь, пожалуйста. Тебе нужны силы.

— Да, солнышко, сейчас.

Георгий стал монотонно жевать, снова уйдя в себя...

Аглая. Так она представилась, когда ночью пришла к нему. Полурота заняла заброшенную школу, Маскин как раз обустраивался в бывшем кабинете физики. Тихонько постучавшись, девушка зашла в помещение и пристроилась на полу рядом со столом, на котором собирался спать лейтенант. Он тогда ещё спросил, что ей надо. Блондинка ответила, что просто ночью в пустой школе очень страшно, а у офицера добрые глаза, он её точно не обидит.

Георгий вспомнил, скольких человек он уже убил, включая бывшего владельца шинели. Но ничего не ответил. Молча встал со стола, поднял девушку на руки и уложил на своё место, сам же немного покурил в окно и примостился как мог на парте первого ряда.

После этой ночи никто в группе не задавал вопросов, зачем с ними баба. Командиру нужно — значит, так надо. А Георгий по-прежнему не знал ничего об Аглае, кроме имени. И того, что он её полюбил. Ещё тогда, возле горящего храма...

— О чём задумался?

— Пайков осталось на неделю... Я больше не буду обедать, мне завтрака хватит. Так сможем растянуть ещё немного.

— Ты и Кашин — единственные военные на объекте, вам надо хорошо есть. Лучше урезать пайку мне. Вам нельзя.

Лейтенант слабо улыбнулся. Действительно, после мятежа прапорщика и волны самоубийств от безысходности на объекте не осталось военных, кроме самого Георгия и офицера местной охраны. Ещё было несколько гражданских и Аглая. Кто бы мог подумать, что девочка выдержит то, что оказалось не под силу ветеранам войны?

Кашин вернулся совсем уставший. Молча покачал головой, съел полпайка и, понуро привалившись к стене, задремал. Лейтенант поднялся и отправился исследовать коридоры с двести седьмого по двести десятый. Аглая увязалась следом...

Перестав слышать шаги за спиной, Маскин резко обернулся. Никого не увидел, стал звать. Девушка вылезла откуда-то сбоку и сверху. В волосах у неё был василёк, а на запачканном пылью лице светилась улыбка.

— Я же говорила! Я же говорила, что мы справимся, любимый!