Один день из жизни поступающего

Глава 1

Не хватило пары миллиметров.

Манипулятор соскользнул в тот момент, когда нужно было перебросить страховочный трос с одной петли на другую. Поверхность сегмента А-22 мгновенно развернулась ко мне боком, я скользил вдоль неё, не дотягиваясь ни щупами, ни манипуляторами хотя бы до чего-нибудь. Мелькали антенны, элементы вентиляции, короба для хранения инструментов, пучки кабелей, плотно прилегающие к пока ещё мёртвому смарт-металлу.

Самый подходящий момент для включения движков, останься у меня запас газовой смеси. Я кусал губы, ещё не принимая мысль о том, что прямо сейчас теряю второй дрон за месяц. В прошлый раз его поймали свои, вернули со штрафными баллами. Снова просить помощи?

Или пусть летит в чёрной пустоте к соседнему сегменту, за который отвечает команда Малиновок? Они, конечно, будут мерзко хихикать, возвращая машинку, и штрафные начислят не только мне, а и команде. Подставлю всех Совят. Захотелось всучить право выбора ИИ-нейросети, но удержался.

- Ыыхх! – выдохнул трубно в пространство, нащупал ладонью колючий затылок с гладким плоским овалом НИФ, повращал головой, чтобы расслабить мышцы шеи.

НейроИнтерфейс сорок четвёртого поколения позволяет варьировать степень моего присутствия в дроне от полного до минимального. Сейчас я видел, слышал и чувствовал себя дроном. Правда, тактильные ощущения очень странные и обрезанные, вот и решил поэкспериментировать – отключил их. Результат – хуже контролировал манипуляторы, потерял дрон.

Эта невесомость – такая мерзкая штука… Крохотное отклонение в привычном алгоритме действий, и тебя уносит сначала вдоль строящихся конструкций, а если отказаться от ловли аппарата, то и в открытый космос.

- Кенгуряшка, у меня полный отстой. Снова улетел. Поймаешь между седьмым и двенадцатым ангарами? Буду пролетать их через… сто двадцать секунд.

Расчёт траектории и скорости возник внутри визуального поля. Там же засветилась красными линиями трёхмерная схема нескольких сегментов космо-города и красная точка, показывающая местоположение моего дрона.

- Заноза, ну ты заноза! Опять отчебучил что-то не по инструкции? – девичий голос прозвенел в ушах с лёгкой вибрацией, и я поморщился.

- Детка, ну так вышло! Ты что, снова под землёй? Фонит слегка.

- Так, сейчас сетью тебя… Не отвлекай!

Я заткнулся. Ловить крохотный по масштабам стройки дрон то ещё удовольствие, так что имеет полное право раздражаться.

Меня закрутило. Мелькает металлическая стена, звезды и шар Луны с узорами кратеров, станций и промышленных корпусов. Отключил от дрона зрение, так недолго и укачаться.

Теперь перед глазами моё тело в сенсо-изолирующем комбике, часть комнаты, поверх окружающего пространства схема передвижения дрона, метки центра связи, городских сервисов и экстренных служб.

Я убрал всё кроме схемы. И когда уже перестану морщить лоб в такие моменты? Тело никак не поймет, что для манипуляций со значками в поле зрения не нужно ничего напрягать. Ни пальцами шевелить, ни головой мотать, даже лоб морщить. Исключительно волевое усилие, слабое, еле заметное.

Рудиментарные реакции у меня на шестом уровне, поэтому поступление на обучение профессиям из пятиуровневого списка закрыто. Не трагедия, конечно, ведь те, что меня влекли больше всего, как раз доступны. Может, я интуитивно стремлюсь туда, куда способен пройти?

Тело дёрнулось, кресло-амортизатор погасило рывок снаружи, но внутри тряхнуло не слабо. Я подавил вскрик. В прошлый раз машинально отключился от дрона полностью, а сейчас стормозил, вот же идиот. Так недолго получить сотрясение всего, из чего состоит мой организм. Имплантов пока немного, но и те, что есть, дороже всех органов, вместе взятых. А повторно их установить за счёт государства уже не получится.

- Есть, потеряшка. Ты чего там? Почему мигаешь жёлтым, не отключился, что-ли?! Вот же идиот…

Её шёпот и приглушенный смех на последней фразе не вызвали у меня никакого возмущения, совпали же мыслями.

- Согласен. Что-то я на этой неделе расслабился.

- Наверняка озабочен поступлением, вот и…

- Это не оправдание, но да. Слишком мало времени остаётся для принятия решения, результат обследования ещё не пришёл, а срок для подачи заявок всё ближе.

- Хм, знакомо. Мой четвёртый брат тоже так ждал до последнего, и потом с выпученными глазами решал, что выбрать из двенадцати направлений и ста двадцати восьми кампусов.

Мы с Кенгуряшкой договорились общаться по-старинке – голосами через динамики. Наши уровни рудиментарности совпадали, и она и я предпочитали слышать живой голос собеседника, а не синтез-речь, передающуюся напрямую в слуховую кору мозга. Что-то есть в этом жутковатое. Для таких, как мы. Более продвинутые ничего такого в этом не находят.

Мне уже пора было выходить, и я, слегка мучаясь чувством вины, пробормотал:

- Слушай, я пока на выход, прогонишь дрон через приёмку? Если что-то нужно починить, я докину баллов. Мне бежать надо.

- Я летом буду в твоих краях, ты же понимаешь, что мультипаком пива уже не отделаешься?

Она хихикнула, а я молча кивнул, зная, что жест мгновенно отобразится на её эмо-панели, показывающей в диалоге настрой собеседника. Она была бы ещё одной данью устаревшим способам коммуникации, но такой её не считают. Ведь давно доказано, что восприятие эмоций других людей напрямую перегружает мозг настолько, что приводит к психическим нарушениям.

Человечество, технологически способное к восприятию чужих эмоций почти на уровне телепатии, отказалось от этого преимущества. Да и преимуществом такая способность оказалась обманчивым. Чужая душа по-прежнему потёмки.

Есть, конечно, единицы, которые для эффективности своей работы устанавливают эмо-центры, но меньше, чем нужно, чтобы закрыть потребность в их профессиях. Такие спецы стоят очень дорого и работают недолго. Мало кто рискует психическим здоровьем. Не всё можно излечить даже сейчас.

Меня частенько пробивает на размышления об этом. Мой дедушка – один из пострадавших от ранних эмо-технологий. Тогда о последствиях информации не было, ведь их только начали применять. Его лечат тридцатый год, но лучше не стало.

Чувствуя, как настроение падает ещё ниже, я встряхнулся. Лучше думать о двадцатке баллов, которые скоро минуснутся с моего игрового счёта. Ну ничего, у меня там двести тысяч. Надо будет вывести часть в цифру – на аренду квартиры, страховку, поездки.

Когда придёт результат обследования, придётся быстро принимать решение, подавать заявку, готовиться к поступлению. Игра уйдёт на второй план, может, даже придётся продать место. Хотя, не хочется. Буду держаться до последнего.

Грызёт любопытство, сумеем ли мы доказать, что гейми-стройка, где реальные игроки управляют строительными дронами, не уступит по качеству и скорости полностью роботизированной. Наш космо-город, предназначенный для человеческого поселения, дальше от Луны, чем строящийся роботами промышленный и транспортный хаб. На этих двух городах основана реалити-игра «Космо-стройка 2057». Обидно будет её бросить. Да и со многими друзьями я познакомился именно там.

Прошёл на кухню, открыл холодильник. Когда-то это были шкафы высотой больше человека, а сейчас полметра на полметра. Выбор из пятидесяти разноцветных тюбиков привычно царапнул дискомфортом. ИИ-нейросеть выделила зеленым кругом один, прошелестев в голове: «Оптимальный набор микроэлементов, калорий и витаминов с учётом сегодняшних состоявшихся и предполагаемых нагрузок».

В задумчивости я проглотил пастообразный обед. Клеточное питание минимально приятное на вкус, не вызывает ни удовольствия, ни отвращения. Снял сенсо-изолирующий комбик, не позволяющий внешним ощущениям отвлекать во время игры.

Принял душ. Зашёл в небольшую гардеробную. За раздвижными дверями ждало шесть комплектов на любую погоду и настроение. Снова шелестящий голос в голове: «Учитывая планируемую погоду, личные задачи на день и вечер, состояние организма и настроение, предлагаю комплект номер четыре».

На теле тонкий тянущийся материал брюк и пайты привычно посерел, демонстрируя готовность отреагировать на изменения внешней среды. Кроссовки обтянули ступню, отрастили пока тонкую подошву и отрегулировали вентиляцию.

Перевел пульт управления квартирой в режим ожидания, вышел из подъезда, дошёл до остановки маглева. Вздохнул.

Вернулся к подъезду и повторил путь до остановки, сосредоточившись на внешнем мире. Шестьдесят шагов по пружинящему покрытию. Надо мной голубое небо, редкие кучевые облака, дронные сети и магистрали. По сторонам пешеходные дорожки, начало парка, клумбы с белыми, сиреневыми и ярко-красными розами. Уличные коты и собаки, не уходящие далеко от разноцветных домиков, где их ждут корм и питьё.

Люди идут в парк, сидят на скамьях, гуляют с детьми на детской площадке, проезжают на электрокатах по специальным дорожкам, общаются в небольшой кофейне с верандой. Пока шёл к остановке, насчитал двадцать восемь взрослых, четырнадцать детей, восемь котов, шесть собак, четыре наземных дрона-курьера и двух дронов-уборщиков.

Маловато их сегодня. Дронов. Наверное, часть перевели к спорткомплексу, там же через неделю международные соревнования по дрон-футболу. Когда-то я увлекался, в третьем - шестом классах. А потом надоело. Какое-то время даже больше нравилось футбол с живыми игроками смотреть. Красота, ничем не управляешь, ни за что не отвечаешь, а эмоции ярче. Ведь за человека сильнее переживаешь, чем за машину.

Вот и остановка. Психоинженер мне уже трижды рекомендовал сосредотачиваться на окружающем, когда я вне дома. Да и дома время от времени отключать восприятие от всех гаджетов и имплантов, чтобы не терять связь с реальностью.

В мире немало тех, кто полностью погружён в виртуальность и уже не воспринимает реальность отдельно. Их дело, конечно, но уровень психических отклонений на этой почве растёт с каждым годом. А каково стать пациентом спец-клиники я прекрасно знаю. Насмотрелся.

Эта проблема уже официально названа эпидемией «заморозки в виртуальности», но решение пока не нашли. Всё, что смогли придумать – запрет на неотключаемые от восприятия импланты. Правда, появилась и прослойка людей, которые потеряли способность отключать восприятие. Им приходится помогать хирургическим путём. Буквально, прерывать сообщение между нейронами мозга и синапсами био-имплантов.

Поёжившись, я засунул руки в карманы брюк и вызвал в поле зрения городские сервисы. Маглев прибудет через семь минут. Можно пока прошвырнуться по соцсетям, почте, новостям и чатам. Поставив будильник на прибытие состава, я окунулся в ролики, сообщения, реакции, и шелест ИИ-нейросети, иногда поясняющей выбор того, что предлагалось просмотреть в первую очередь, во вторую, третью…

Её можно отрегулировать так, чтобы никакого голоса в голове не было, а сделанные ею за меня выборы воспринимались как мои собственные, но я предпочитаю осознавать, где заканчивается моя воля и начинается её не-воля.

Искусственный интеллект не обладает собственной волей – научно доказано, хотя часто в это сложно поверить. То, что можно принять за волю ИИ, принято называть «имитацией внутренних императивов». Сложная тема, и я её подробно не изучал, хотя в школе по верхам нам её давали в позапрошлом году.

В прошлом я выпустился и жду почти год результатов обследования для поступления. Год – максимальный срок, хотя редко бывают исключения. О таких случаях передают в новостях, а у «виновников» берут интервью. Ничего драматического в этом нет, но мне почему-то не хочется попасть в их число.

Сработал будильник, выбросив меня из всех окон. Я вернулся во внешний мир. Маглев бесшумно вплыл в поле зрения, сверкая белым, красным и синим. Иллюминаторы казались нарисованными в старинной плоской манере – смарт-металл обозначал их довольно условно, в виде округлых линий на боках состава. Когда пассажир захочет, белая поверхность перестроится, выдавив наружу прозрачную прочную мембрану.

Быстро зайдя внутрь, я переждал мгновенное чувство паники – так всегда проявлялась одновременная коммуникация ИИ-нейросетей всех заходящих в вагон пассажиров. Нейронки решают между собой, кто где будет сидеть, исходя из потребностей своих носителей и конструкции вагона. Происходит это на недоступной человеческому разуму скорости, и вызывает вспышку дискомфорта.

Я устроился в мягкое кресло у окна ближе к середине. Повезло. Рядом в проходе застыла девушка, на лице недовольная гримаска. Не согласна с решением нейросеток? Спустя пару минут осталось одно свободное место, но она продолжила упираться. Взмахнула руками – ведёт диалог со своей нейронкой?

На неё начали любопытно коситься. Внимательно осмотрев пустующее место, я не понял, в чём проблема. У окна, соседи – двое взрослых, между собой не разговаривают. Да и от шума можно легко отгородиться, приглушив ближний слух.

Пожав плечами, я отвернулся, мысленно представил проступающий в стенке справа иллюминатор. Полюбовался на плавный процесс его появления в реальности. Словно выплавляется овальная вогнутая чаша с неглубоким дном, на дне которого поблёскивает прозрачное «стекло». К стеклу мембрана никакого отношения не имеет, но выглядит похоже.

Маглев тронулся, плавно набирая ход. Меня вжимало в спинку кресла, амортизация сглаживала неприятные ощущения, ставшие привычными спустя несколько минут. Это пустяки, несравнимо с космическими перегрузками в некоторых сферах.

Комплекс модификаций, которые могли бы серьёзно улучшить мою приспособляемость к ним, мне не светит. Несовместимость с костной тканью – мой иммунитет возражал против больших изменений в структуре костей. А без этого не выдержать больших перегрузок. Впрочем, меня не тянуло ни в сторону военной пилотируемой авиации, ни в сферу поселенческой космонавтики. Одно дело строить дронами космо-город, другое – жить там самому.

Полюбоваться пейзажем за окном невозможно, он быстро размылся в цветную дрожащую ленту. Скорость – шестьсот километров в час. Я вывел на иллюминатор трансляцию со станции Венера-11 и застыл в созерцании видов планеты в режиме реального времени. Выбрал мелодию, заигравшую в голове, расслабил мышцы спины.

Можно было никуда не ехать. То, зачем я сел на маглев, могло быть доставлено дроном-курьером под мою дверь в течение пары часов. А пообщаться с Кириллом можно и виртуально. Но это не то. Я не видел старшего брата полгода, он сегодня возвращается из Логос-центра. Лучше встретиться лично.

Хотелось представить, как маглев стрелой пронзает всю Россию от Центр-Запада к водам Охотского моря, но на самом деле на стрелу его маршрут не похож. Время от времени мы замедлялись, где-то ощутимо чувствовались повороты, погружение под землю, подъём над ней. Следить за нашим передвижением можно было по интерактивной карте на спинке кресла передо мной, или вывести в своё поле обзора. Но я знал маршрут наизусть.

В правом верхнем углу тихо блимкнуло, засветилось уведомление с синей меткой. Развернул.

Кирилл: «Уже в пути? Я прибываю через двадцать минут. Если будешь позже, погуляю рядом».

Я: «Да. Через час. Советую зайти в Зимопарк, там обновили месяц назад экспозицию, жидкий лёд шикарен».

Хмыкающий смайлик, улыбка, палец вверх.

В нашей семье семеро детей. Со мной пятеро братьев и две сестры. Самых старших брата и сестру, двойняшек, мама родила сама, но с управляемым недоносом, чтобы легче прошли роды. Остальные рождены в маточном репликаторе.

Родители любят пересматривать смешные видео, где мы страшненькие, красные, морщим моськи и пускаем пузыри. Меня они всегда смущали, но теперь, пожалуй, я их начинаю воспринимать как что-то милое.

У рождённых в репликаторах обычно первые воспоминания начинаются с года-двух. Но я из тех редких экземпляров, кто помнит немного и жизнь внутри «бочки». Это короткие обрывки, мутные картинки, на позднем сроке, когда уже были развиты органы чувств. Помню мамин голос, читающий мне сказки. Я не понимал ни слова, но её интонации дарили мне тепло и спокойствие. Помню лицо отца, размытое, обрамлённое темнотой и проступающее из этой тьмы. Тогда я не понимал, но теперь, вспоминая, осознаю, что он улыбался, глядя на меня сверху.

А вот процесс рождения, имитирующий прохождение через родовые пути в облегчённой форме, я почти вытеснил из памяти. Было тревожно, муторно и странно. Потом мир перевернулся, я оказался в огромном новом пространстве и заорал. Меня обняли большие тёплые руки, послышались голоса, и я испуганно, а затем расслабленно застыл на мягком, гладящем меня существе, чей ласковый голос был мне уже знаком.

Путь от остановки маглева к терминалу океанической станции «Логос-центр» состоит из четырех частей: горизонтальный эскалатор, вертикальный лифт, вертикальный эскалатор, горизонтальный лифт. И немного пройти пешком вдоль длинной стойки выходного турникета.

На пути сюда нейросеть одиннадцать раз сделала за меня выбор направлений, мест для сидения и стояния, входов и выходов, способов оплаты проезда, восстановительного коктейля, извинений при неизбежных столкновениях с людьми, а также авто-кабинета для временной прививки для контактирующих с жителями Логоса.

Их иммунитет слабел из-за искусственной среды, а повышать его слишком сильно было нельзя, риск аллергических срывов. Так что всем, вступающим в контакт, нужно было сделать прививку в виде био-наклейки на любой участок кожи. А вот им самим на выходе делают полноценные прививки, после чего нужно два-четыре дня провести в изоляторе терминала. Всё это веселье предстоит Кириллу после нашей встречи.

Его командировка затянулась на полгода, хотя изначально планировался месяц. Станция на океанском дне генерировала в год открытий больше, чем космические лаборатории у газовых гигантов. Его отправили для человеко-подтверждения выводов, сделанных стратегическим ИИ станции по нескольким длящимся экспериментам. И для этого ему нужно было лично увидеть всё, пообщаться с учёными, понаблюдать за процессами. Интересно расспросить его обо всём, но пока не знаю, какая там степень секретности.

- Ыых!

Братские обнимашки вышибли из меня дух на пару секунд. Похлопав его по спине, я отстранился, выставив ладони перед собой.

- Я понял, понял. Ты от скуки там качался без всяких молекулярных коктейлей, на чистой мышечной тяге, да?

Он рассмеялся. Отвесил лёгкий подзатыльник, отработанным движением обойдя мой НИФ. Привык, что-ли, подчиненным раздавать? Когда мы расположились в кафе нейтральной зоны, где было разрешено находиться прибывшим из Логоса и привитым встречающим, он подмигнул и положил на стол передо мной небольшую коробку из армированного пластика. Это тот подарок, что он мне обещал?

- Дома откроешь, у нас не так много времени, - Кирилл постучал по запястью позабытым многими жестом, когда-то там носили часы.

Нет, сейчас тоже попадаются чудаковатые любители ретро-гаджетов, но их всё меньше. Я огляделся. Вокруг сидели люди, сновали дроны-официанты. Голосов не слышно, я отрегулировал восприятие звуков так, чтобы слышать только брата и тихую фоновую музыку.

- Насчет тяги угадал, но не от скуки. Там психологически тяжеловато, не легче, чем в космосе. Нейросетку, а с ней и ряд эмо-модуляторов пришлось отключить, чтобы никак не влияли на принятие решений. Молекулярные коктейли только облегчили бы процесс набора массы, а мне нужно было наоборот, утяжелить, чтобы мозг лишней фигнёй не страдал.

- Хм. Думаешь, что ИИ-Н могла бы влиять на решения против твоей воли? Когда я своей приказываю не лезть, она молчит.

- Уровень твоих решений не связан с той степенью риска и ответственности, с которым работаю я, - брат снисходительно усмехнулся, перекрестив руки на груди.

Я молча согласился, но внешне только криво улыбнулся в ответ. Кирилл продолжил:

- Что там с результатом обследования, не пришёл? Год на исходе.

- Пока нет. А ты свой долго ждал?

Я уже всех братьев и сестер кроме него опросил. Статистика склонялась к тому, что в нашей семье результатов ждали максимум четыре месяца.

- Месяц, - он пожал плечами, - Я не к тому, чтобы ты волновался. Но будь готов быстро решать, куда двигаться.

- Если что, нейросетка поможет решить.

Кирилл состроил брезгливую рожицу.

- Ты серьёзно?

- Ну, а что? Если будет совсем мало времени…

Он хотел что-то сказать, но передумал. Вновь усмехнулся и пробурчал себе под нос:

- Ну-ну, давай.

Я сменил тему, и мы переключились на разговоры о его работе в Логосе. Часть тем действительно оказалась под замком, но рассказов хватило на всё время, которое он мог посвятить мне.

Обратная дорога домой окружила меня организованными потоками людей, дронов и электрокаров, обещанными тучами для завтрашнего дождя, и прохладными сумерками. Впрочем, прохлада ощущалась только лицом и пальцами рук, всё остальное было в тепле.

А когда я вошёл в квартиру и активировал панель управления, перед глазами замигало сообщение с красной пометкой. Результат!

Застыв посреди комнаты, я открыл его и запечатлел сразу весь текст, мгновенно усвоив смысл. Он оказался объёмным, на ста двадцати условных страницах, грех не воспользоваться семантическим анализом ИИ-нейросети.

Мне доступно восемнадцать профессиональных направлений, каждое из которых позволяет менять его на два других. И шестьдесят девять кампусов к моим услугам. Только заявку подавайте.

Вот только делятся они все на два основных потока, которые не сочетаются друг с другом. Мне нужно выбрать между девятью и другими девятью. Потому что потом я не смогу так проапгрейдить свой организм, чтобы переключиться на не выбранный раньше поток.

Хочу «рентгеновское» зрение, способность распознавать состав веществ на ощупь и напрямую регулировать поведение смарт-материалов? Пожалуйста. Но тогда не получу ускорение мышечных реакций и подстройку под них сердечно-сосудистой системы. Не сочетается. И так со многими модификациями.

Потому и проводят полное обследование перед тотальной модификацией организма. Это комплексные долговременные исследования, показывающие реакции на уже внесенные изменения, проявляющиеся болезни, ответы на них имунной системы, психические отклонения и все взаимосвязи.

Всё анализируют, а потом подключают полученную цифровую копию человека к общей базе, где «живут» не только копии всех людей, их предков, и запланированных детей, а еще и информация о мире, его истории, прогнозы развития глобальных и локальных событий, существующие профессии, потребность в них на сейчас и прогноз на будущее, учебные заведения и планы создания новых, а также закрытия неактуальных.

Всё это анализируется, выводятся прогнозные векторы и узлы, снова анализируется, корректируется в сравнении с происходящим в реальности. И наконец, выдаётся результат, исходя из которого, поступающий может решить, какую сферу, профессию, специализацию выбрать, где учиться и в каких местах его ждут на работу. А если не ждут, то это место работы можно создать самостоятельно, предпринимательство никто не отменял.

Я уселся на диван в растерянности, перед глазами маячили тезисы полученного результата. Говорящие мне о том, что прямо сейчас нужно выбрать один из двух путей, а значит, только половина направлений будет мне доступна всю оставшуюся жизнь. Мне сейчас девятнадцать, жить предстоит лет сто сорок, если ничего фатального не случится. Необходимость решить давит невыносимо!

- Нейросеть! Помоги с выбором, не могу определиться! – от волнения я заговорил вслух.

И услышал доброжелательный шелест в голове:

- Значимый выбор, определяющий твой дальнейший профессиональный путь на вероятные сто сорок лет вперёд, находится исключительно в твоей области принятия решений.

- Чего?!

Да я даже от девушек таких отказов не получал.

Нейросеть изобразила лёгкое покашливание и тоном мультяшного злодея прошелестела:

- Сложный выбор? Хе-хе… Поздравляю, Заноза. Ты становишься взрослым.

Я выхватил из длинного списка виртуальных документов по работе с нейросетями главный – Соглашение между человечеством и стратегическим ИИ Земли и Солнечной системы.

И почему раньше его не изучил вдоль и поперёк? Цеплял отдельные параграфы, когда нужно было с узкими вопросами разобраться, а вот чтобы весь…

Разве нам в школе не говорили что-то об этом? Эх, это, наверное, было на тех уроках, на которых я начинал осваивать «Космо-стройку 2057». Препод, конечно, меня за это ругал и снижал баллы, но я умудрялся неплохо учиться, несмотря на отвлекушки. Раздваивать восприятие у меня получалось. И вот, кажется, я что-то упустил.

Лихорадочный поиск по смысловым узлам Соглашения привёл меня к параграфу один-одиннадцать-два. Он гласил:

«Человек определяет самостоятельно значимый выбор, влияющий на его жизнь, профессиональную реализацию, глобальное состояние здоровья. В случае, если в силу беспомощного состояния человек не может определить свой выбор, ответственность переходит к личной ИИ-нейросети».

Состояние моё беспомощным не назвать. Придётся решать самому. Почувствовал, будто опора ушла из-под ног. Страшно, непривычно. Взгляд упал на подарок брата, пока ещё запечатанный в герметичной коробке. Вспомнилось какое лицо он сделал, когда я наивно уведомил его, что воспользуюсь помощью нейросетки. Он ведь знал, что мне придётся выбирать самому. Но дал возможность прочувствовать всю прелесть сюрприза, зараза.

А с другой стороны, я правда верил, что всю жизнь принимать решения за меня будет нейросеть? Ведь есть много чего поважнее выбора костюмов для улицы или тюбиков с клеточным питанием. Так не лучше ли начать сейчас?

Сев в позе лотоса на диван, я раскинул перед глазами окна со сравнительными таблицами профессий и прислушался к своим желаниям. Кем хочу стать? Что готов делать достаточно долго? В чем хочу развиваться? Какую пользу приносить людям? С кем работать? Где? И ради чего?

Медленно, из тумана неопределенности и хаоса вероятностей рождалось понимание. Пока еще незрелое, но яркое и манящее. Тело откликнулось чувством тепла в груди и ладонях.

Да! Меня тянет туда! Решение принял!