Один день

Глава 1

Несмотря на поздний вечер большинство кабинетов в научном центре продолжало кипеть жизнью. Для их обитателей, посвятивших свои жизни разгадке тайн окружающего мира, рабочий день казался всего лишь условностью. Джеймс Харпер был одним из таких людей и сейчас шел по коридору, скрипя новыми туфлями. Молодой сотрудник поморщился от боли. Жена уверяла, что туфли быстро разносятся, но к вечеру обувь превратилась в настоящее орудие пытки.

Дойдя до нужной двери, мужчина постучался. Из-за двери донесся кашель, а затем послышался голос.

- Да да, входите.

Харпер вошел, и с удивлением уставился на сидящего за столом седовласого мужчину. Хозяин кабинета сидел в расслабленной позе, держа в одной руке стакан с виски и любуясь бликами на кубиках льда. Во рту у мужчины была сигара, которой он неумело пыхтел.

- Профессор! Что стряслось? – обеспокоенно спросил Харпер. – Вы же не курите. И этот виски!

- Присаживайтесь, Джеймс, - профессор сделал приглашающий жест и закашлялся. – Извините, я тут надымил. Сейчас открою окно.

Харпер присел на край кресла и по привычке бросил взгляд на прозрачную дверцу шкафа, за которой среди фотографий внуков профессора прятался сертификат в рамочке. Бумага удостоверяла, что Малколм Норуэлл - лауреат одной из самых престижных премий в научном сообществе. Как часто Харпер смотрел на эту бумагу и представлял свое имя на такой же. В университете он мечтал, что выпустившись, буквально за год произведет научную революцию. Ну, может, за пару лет. Но прошло уже пять, а желанным прорывом так и не пахнет.

Молодой мужчина со вздохом оторвал взгляд от рамочки в шкафу и повернулся к профессору. Тот открыл окно и задержался, чтобы вдохнуть полной грудью прохладный вечерний воздух. Харпер скользнул взглядом по бутылке виски и с удивлением узнал дорогущую марку, на которую даже Норуэллу с его окладом пришлось бы копить полгода. Это была та самая бутылка, которую профессору подарили после церемонии вручения премии за его открытие. Но ведь он берег ее для особого случая! Неужели?

Норуэлл наконец вернулся, сел в свое кресло и посмотрел на гостя. Во взгляде пожилого мужчины было нечто такое, отчего у Харпера волосы на голове зашевелились.

- Профессор… что у вас случилось? – повторил свой вопрос молодой ученый, сглотнув комок в горле. Старик всегда следил за своим здоровьем и выглядел бодрячком для своих лет, но вдруг все это время его подтачивала болезнь?

- Я получил результаты, - басовитый голос Норуэлла прозвучал набатом. – Я знаю, что такое сознание.

У Харпера по спине пробежали мурашки, а в горле пересохло. Он попытался неуверенно улыбнуться, но у него получилось плохо. Новость вроде бы хорошая. Это же ошеломительный успех! Однако то, каким тоном ее произнес профессор…

- Расскажете подробнее? – попросил Харпер, справившись с голосом.

- Вот, здесь все расписано, - с этими словами Норуэлл протянул пачку листов. – Читайте, а я пока выпью.

Тишина кабинета нарушалась лишь позвякиванием льда в стакане и тиканьем настенных часов. Их когда-то вручную изготовил один из внуков Норуэлла в подарок на юбилей. Профессор прошелся взглядом по искусно вырезанным из дерева узорам и улыбнулся. Старик выглядел довольным жизнью.

Харпер же наоборот по мере чтения все больше бледнел. То и дело мужчина возвращался назад, перечитывая и перепроверяя. Наконец, последний листок выпал у него из рук, и он обреченно взглянул на старшего.

- Ну, что думаете? – с улыбкой спросил Норуэлл.

- Это… если это действительно так... – начал младший сотрудник, с трудом подбирая слова. – То, что мы считали своим «я», живет всего один день…

- Даже меньше, - поправил профессор. – В среднем около пятнадцати-восемнадцати часов.

- До следующего сна… - выдохнул Харпер. – Но ведь мы все помним! Раньше считалось…

- Вы же сами все прочитали, - оборвал Норуэлл. – Механизм записи и доступа к воспоминаниям нам известен.

- Но как же… - никак не унимался молодой ученый, схватившись за голову.

Новость оказалась довольно сложной, чтобы сразу ее переварить. Харпер какое-то время пытался возражать и спорить, но Норуэллу даже не приходилось принимать в споре участие. Все данные лежали на столе. Много раз проверенные и перепроверенные.

Молодой ученый вновь взялся за листки с результатами исследования, но его глаза были расфокусированы, словно он смотрит куда-то очень далеко.

- Так вот почему я в детстве не любил ложиться спать… - пробормотал Харпер. – Да и потом часто засиживался до утра, словно пытался отсрочить неизбежное… Вот почему все идеи, все откровения и переживания этого дня всегда немного блекнут на следующий…

Харпер относился к прогрессивному человечеству, поэтому быстро прошел отрицание, гнев и прочие стадии. Вскоре взгляд, поза и даже манера дыхания молодого ученого заметно поменялись.

- Виски? – спросил Норуэлл, и Харпер кивнул.

Профессор протер второй стакан, опустил в него несколько кубиков льда из мини-холодильника и наполнил емкость янтарным напитком.

Харпер сделал большой глоток, откинулся в кресле и встретился взглядом с собеседником.

- Вижу, вы все поняли, - удовлетворенно кивнул Норуэлл.

- Принять это намного сложнее чем понять, - отозвался мужчина. – Все, что мы думали о себе все это время… Снисходительно смотрели на насекомых, живущих несколько дней, на питомцев, живущих с десяток лет, мечтали о бессмертии, а сами…

- Ну, исследования по продлению здоровой жизни продвигаются довольно хорошо, - усмехнулся профессор.

- Но какой в этом смысл? – спросил Харпер. – Для будущего «меня»? Теперь о себе придется думать, как о какой-то наследственной цепочке из множества сознаний…

- В каком-то смысле так и есть, - согласился Норуэлл и посмотрел на резные часы. – Можно думать о будущем «я» как о своем потомке.

- Боже мой! – вскричал Харпер, и принялся лихорадочно жать на экран своих часов, вызывая такси. – Я должен срочно ехать домой, пока жена не уложила дочку спать!

- Езжайте, - отозвался Норуэлл, с улыбкой глядя, как младший сотрудник сдирает с ног неудобную обувь и выбегает из кабинета в одних носках. - Только не делайте больших глупостей! – крикнул профессор вдогонку. – Чтобы завтрашний «вы» вспомнил о вас с благодарностью.