Один день

Прохладный вечер

Маленькие капельки дождя, словно лёгкий, но донельзя приятный холод зимнего утреннего мороза, всё щекотали лицо, покалывая то на щеке, то на носу, то над бровью. Вдруг прямо в лицо неожиданно выдал резкий взмах по воздуху небольшой, но сильный ветер, освежив лишний раз голову, сорвав с неё капюшон. Ветер-проказник тут же пропал, будто и не появлялся вовсе, а поправить капюшон не выйдет — руки заняты. В обеих по одной пятилитровой бутыли чистой родниковой воды, согласно этикетке. Вода была приобретена пятью минутами ранее в супермаркете.

— А тебе не тяжело? — спросила Катя, что шла рядом со мной, гордо глядя вперёд, но всё же изредка посматривая на меня.

Внезапно она замедлила свой шаг, дабы оказаться за моей спиной, и аккуратно накинула мой капюшон обратно на голову. Спустя пару секунд она уже шагала в ряд со мной.

Катя — моя одноклассница. Я с ней пересёкся в супермаркете. Её тоже родители послали за водой, поэтому-то обе мои руки и заняты — джентльменская услуга, скажем так. Живёт Катя чуть поодаль от меня, а точнее, в послеследующем доме, но дорога к супермаркету у нас одна, и поэтому такие вот встречи для нас двоих отнюдь не редкость.

— Спасибо, — мягко поблагодарил я её за помощь.

— Это тебе спасибо. Я, конечно, сильная девушка, но, признаюсь честно, эти пять литров оказались бы для меня непосильной ношей, если бы не ты, — игриво, но с долей несломимой гордости заявила она.

— Ну, я ведь парень. Не должен же я был бросать свою послеследующую соседку, — подражая Катиной гордости, продолжил я.

— Ну, Артём, — она легонько засмеялась. — Слушай, и зачем это нашим родителям понадобилась вода в такой час? — задумчиво обратилась она с вопросом.

— Дай-ка подумать... — так же задумался и я.

— Ну, вот допустим, у нас дома вода есть, — подметила Катя. — Может, про запас? — предположила она.

— Так, а у нас дома, кажись, тоже воды полно, — вспомнил я. — И правда, странно выходит.

А шаловливый поздний вечерний ветер всё не успокаивался и обдувал нас по ходу диалога, пока вновь не сорвал с моей макушки капюшон.

Катя после этого весело рассмеялась.

— Опять, — не прекращая хохотать, говорила она, — опять ветерок подул. Не везёт тебе, — а смех всё неостановим.

Я тяжело и устало вздохнул, словно выпустил весь пар, как чайник, с которого сняли крышку.

— Ну, не расстраивайся, — с лёгкой улыбкой подбодрила меня Катя хлопком ладонью по плечу. — Может, повезёт в чем-нибудь другом, например... — она неожиданно запнулась.

— Хм? — мой интерес стал подогреваться.

— Да ничего, забудь, — увильнула Катя.

Я лишь улыбнулся правой половиной губ и немного подзакатил глаза, переводя взгляд с Кати на то, что впереди меня, а передо мной уже её подъезд.

Я передал бутыль Кате в руки.

— Ну что ж, пока, до завтра, — помахал я рукой и стал шагать в сторону своего дома.

— Спасибо! Спокойной ночи! — пронеслось мне вслед, и благодаря полуночной тишине я отчётливо расслышал в её голосе веселье, плотно граничащее с грустью расставания.

Когда я подошёл к углу дома, то обернулся, но Кати перед подъездом уже не было. Я развернулся и пошёл дальше.

Меня всегда радовали вот такие поздние вечерние прогулки. Ночь — время тишины и покоя, чистоты и умиротворения. Мне становится легче дышать в такое время, даже когда нос бывает сильно заложен.

Люблю ночь, но больше неё я люблю, пожалуй, только... Катю. Да, неудивительно, ведь с ней я знаком с детства, и родители наши дружат. Планов у меня по её поводу пока никаких нет, но, думаю, моё неравнодушие она уже давно заметила, разглядела и расколола, хотя я сильно и не скрывался, не прятал это, даже не пытался. Надеялся на лучшее, и, кажется, не получил отторжения. Может, Катя просто стесняется? А впрочем, пока неважно. Пройдёт время, и всё само собой образуется.

Вот я и подошёл к своему подъезду. Обернувшись и напоследок вдохнув свежего прохладного воздуха, я тихо прошептал:

— Спасибо...

Спасибо ночи, что существует и в нужное время сменяет собой день, спасибо воздуху, что очищается с наступлением этой ночи, и спасибо игривому ветерку, что каждый раз освежает мысли.