Одержимость

Глава 1

Сегодня она была спокойнее, чем обычно. Мы долго кружили в коляске вокруг площадки, пока не присели на лавочку. Совсем по-летнему ласкало солнце, не верилось, что уже сентябрь, не верилось, что уже год.

Уже год моей дочери. Уже даже больше. Время быстро перелистало дни и недели маленькой жизни. Первая улыбка, первый зуб, первые шаги. Все было как будто вчера, хотя все почему-то было как в тумане. Я думаю, так у всех мама. У всех мама маленьких детей. Сначала долгое-долгое ожидание, неудобства, стрессы, а потом все это. Язык не поворачивается сказать, что счастье. Конечно и счастье тоже, но я буду честной, все не так как на картинках журналов, которые до сих пор стопками громоздятся около моей кровати. И дело не в том, что никто не пишет про недосыпы, и красные глаза, и втертую в диван кашу. Есть что-то другое, что объединяет большим секретом всех мама на свете и что недоступно (пока еще) тем, кто в ожидании этого. Я даже сейчас не могу найти этому подходящее слово. Ёмкое, четкое, которое выразит всю суть.

Но сейчас все хорошо.С самого утра. С самого утра легко договорится, все идет гладко и просто, давно такого не было. Иногда кажется, что вообще такого никогда не было. Я снова превращаюсь в ту, кем была до беременности. Нет. Гораздо, гораздо раньше я была женщиной, которая нежилась в лучах раннего осеннего солнца. Еще до той первой мысли, до того легкого сомнения: «а не стать ли мне мамой. А смогу ли я вообще ей стать».

Знаете, так бывает, когда вдруг о чем-то подумал, придумал что-то, чего как раз тебе не хватало. И вся вселенная бросилась на выручку, чтобы эта необходимая деталь встала на место. Так вот, у меня все было не так. Я страстно умею хотеть, но вселенная долго подбирала мою деталь. Годы, проведенные в коридорах всевозможных репродуктивных центрах, лекарства, УЗИ, споры, ссоры, запланированный отдых, упорядоченный секс. Я умею добиваться и идти к цели, даже когда вселенная зажимает мои детальки.

Итак, мое недостающее звено, превратившись из «идеи фикс» в новорожденного стало сводить меня с ума. Я стала мамой. Но не такой мамой, которые смотрели на меня с обложек и экранов. Я стала мамашей. Я кипятила воду и кипятилась сама. Я зачитывалась «правилами» и бесконечно зачитывала их вслух всем, кто был рядом. Я была еще более потерянная в мире взрослых, чем моя малышка. Не удивительно, что она такая нервная. Какой ей еще быть с ее мамашей. Все говорили, что со временем станет легче и я «войду в колею», что ж, возможно, именно такие дни и наступают.

Еще немного слепящего солнца на моем лице и к одиннадцати часам мы идём домой. В двенадцать у нас по расписанию обед и дневной сон. А вечером семейный ужин и семейные игры или прогулки или все сразу. Даже не важно, что и как будет вечером, потому что я буду не одна, и смогу похвастаться, что наконец-то наслаждаюсь временем, проведенным с дочерью. И муж глубоко вздохнет и скажет: «я рад» и поцелует в макушку, немного по бытовому, но все еще нежно, а потом пробормочет что-то себе под нос, что-то вроде: «наконец-то помогает».

Утро мое начинается с кружки кофе. Черного, горячего, с кофеином. Я не кормлю грудью, да и не кормила. Никто не настаивает на этом. Муж поддержал меня фразой: «как тебе будет лучше». И мне лучше пить кофе по утрам, пока готовлю завтрак, кормлю ребенка, собираюсь на прогулку.

Сборы на прогулку подобны целым стратегическим планам. Кого одеть первого, чтобы было удобно, что взять с собой: игрушки, попить, поесть. Куда поехать… Где-то в прошлой жизни я была успешным дизайнером. Знала все лавчонки и магазинчики с уникальными товарами и отводила душу, разглядывая их новый товар. Но с дочерью туда не поедешь. Да и сомнительное удовольствие лавировать между полками с коляской ожидая очередного приступа истерики. Туда я теперь не езжу, да и, честно говоря, не сильно тянет. Но есть парки, аллейки и площадки. Есть сотни мест, где можно провести приятные минуты в компании с другими мамами. Хотя там мы тоже не частые гости. Там косые взгляды и немые упреки, когда твой ребенок не такой послушный, аккуратный и… да просто не такой, как тот, который катается на горке сам и четко произносит «мама» и «дай».

Моя дочь не похожа на этих малышей, а я, наверное, не похожа на этих мам. Потому мы предпочитаем парки и аллеи, где потише. Я не переживаю, думаю она перерастет это, да и я перерасту.

Сегодня тоже тихий и приятный день. Сборы заняли совсем мало времени и в парк мы попадаем рано. Настолько рано, что застали бегунов и всевозможных спортсменов. Я вижу, что все поглядывают на нас, хотя никаких скандалов, истерик и срывов нет, и не наблюдается. Может быть, я просто привыкла быть под пристальным взглядом осуждения. Ну да черт с ними. Если мы уже «вошли в колею», то так сможем и в офисе показаться. Я ведь, так ни разу и не побывала на работе со своим ребенком. Обычно мамы умудрялись приносить своих полугодовалых малышей для потока очередных «ахов» и «охов». Мы отрабатывали стандартную программу и шли пить чай с принесенным тортом. Мне казалось, я еще не созрела для подобных подвигов, но еще несколько спокойных дней и продумаю план поездки на работу…

Работа. Я люблю это место, где я профессионал и со мной считаются. Где я умею что-то лучше других и самое главное у меня есть уединение со своими мыслями. И все равно в декрет я мчалась с работы с необыкновенной прытью. Не потому, что устала от рутины и обыденности или захотелось отдохнуть дома, взять паузу. А просто я тогда горела новой идеей, новым проектом своей семьи. Во мне было что-то такое, для чего я так и не могу подобрать нужного слова.

Я помню, как все начиналось. В нашу неспешную женатую жизнь ворвались старые друзья с невероятной новостью. Они ждут малыша.

- «А может и двух»- усмехнулась подруга, поглаживая ещё не округлившийся животик.

- «Может, и Вы решитесь» - лукаво промурлыкал её муж.

Мы очень выразительно переглянулись с супругом. Все это было так непривычно и странно. Странно И для нас и для них тоже. В нашей взрослой компании никто не вынашивал детскую идею. Мы все были прогрессивными, деловыми людьми среднего возраста. Мы занимались собой и вполне успешно. Если задуматься, то именно эта пара первой открыла в нашей взрослой компании «бэби бум».

С них и началось невероятное оживление семейных пар. Те из нас, кто уже успел забеременеть, делился опытом и впечатлением с теми, кто только шел к этому. Тогда то, после очередной встречи с будущими родителями у меня появилась идея. Укладываясь вечером в кровать, я спросила мужа:

- Ну, что мы сегодня тоже будем делать детей.

- Давно пора – засмеялся он.

Мы, молча, смотрели друг на друга, пока я не спросила:

— это ты серьезно?

- А почему нет?

-Ну… Не знаю. Может и правда пора.

Примерно так все и было. Но только мы не приехали к нашим друзьям в следующем месяце с радостной новостью и едва скрываемой радостью. И через два и три месяца тоже. Где-то через полгода наших усиленных попыток мы впервые задумались, что с нами может быть что-то не так и тогда все началось по-настоящему. Именно в тот момент я поняла, как сильно я хочу быть мамой. Хочу качать на руках дивно пахнущих младенцев, разгуливать с коляской по аллеям, выбирать в магазинах детскую одежду… Хочу всё, всё, всё, через что проходят молодые родители. Может быть, я впервые так страстно этого захотела, потому что мне в этом было отказано. У меня было бесплодие.

Мы ходили по лучшим врачам, лучших клиник и все разводили руками. «Пробуйте, но шансы малы» доносилось из всех кабинетов. Знаете, я думаю это несправедливо. Впервые в жизни моих личных усилий не хватает, чтобы получить желаемое. Я ничего не могла сделать. Только пробовать вновь и вновь, вновь и вновь, пока кто-то из друзей не предложил альтернативные варианты.

Сначала это, кончено, была религия. Не могу сказать, что мы с мужем ярые атеисты или наоборот, сильно верующие люди. Но, поразмыслив несколько недель, мы все же со смиренными лицами отправились в церковь.

Я ходила в церковь не раз. Не молится. Я дизайнер и меня тянуло к эстетике веры. Золотые купола, убранства, несущие смирение, иконы, которые создают атмосферу скорби и покоя одновременно. Все это заставляло меня приходить в «Храм Божий». Иногда чтобы напитаться энергией, иногда, чтобы подсмотреть. Но я никогда раньше не приходила туда, чтобы попросить. Но вот пришлось.

Мы нелепо смотрелись в храме. Наверное, как «две заблудшие овцы». Стояли в проходе, не зная к кому идти и что спросить. И надо ли идти и спрашивать. Наше смущение прервала бабушка из церковной лавки.

- Молодые люди, Вам подсказать.

- Можно нам поговорить с батюшкой, - спросила я, популярную в этом месте фразу.

- Подождите, сейчас спустится.

И минут через 15 мы стояли напротив серьезного молодого мужчины в соответствующем наряде. Внутри себя я ухмыльнулась. Сможет ли он понять, наши такие взрослые проблемы. Но он смог. Не совсем так, как я ожидала, но смог.

Первым с ним заговорил муж. Объяснил, почему мы здесь. Извинился, что не ходим чаще. И спросил, что нам делать. Так и спросил:

- как вы думаете, что нам делать.

Очень спокойный взгляд батюшки перешел в очень спокойную речь. Мягким, но твердым голосом он попросил нас не расстраиваться, а жить своей обычной жизнью. Может быть, стать чуть более благодарными за те блага, которые у нас есть. Немного больше помогать другим, кому тяжелее. Но самое главное не становиться одержимыми в своем желании иметь детей…

Именно тогда я впервые оформила все в это слово. Я была одержима желанием. И эта одержимость мне всегда помогла в работе, в новых идеях, путешествиях, планах. Но здесь, я ничего не могла поделать и, по словам батюшки, должна была научиться меньше хотеть. Мне не подошел этот вариант, мне не понравился этот вариант, и мы прибегли к еще одному альтернативному варианту. Мы нашли знахарку.

Её мы нашли так же по совету друзей. Супруг не сразу поддержал мою идею. Он тоже предпочел бы спокойно и с благодарностью жить обычной жизнью в ожидании того, что все, что должно случится – произойдет. Но меня с моей одержимостью уже было не остановить.

Как и полагается жила она в уединении, в забытой Богом деревушке, но не далеко от поселков побольше с вполне развитой инфраструктурой. Это позволило с легкостью отыскать её и немного проверить ее репутацию. Она действительно оказалась целительницей, знахаркой, «бабкой», как назвали ее друзья. Её дом был вполне современным и обустроенным, что приятно удивило моего мужа.

- А ты думал, мы в избушку бабы яги придем – подшучивала над ним я.

- Нет, просто мне не по себе – недовольно пробурчал он.

Разговор не заладился сразу. Я рассказала о наших проблемах, желаниях и как давно и какими способами мы боремся с ними. Потом наступила пауза, во время которой мы напряженно смотрели друг на друга.

- Ну а я чем вам помогу – спросила она.

- Просто нам советовали… Рассказывали, что Вы… - я растерялась от такого прямого вопроса.

- Вам же батюшка сказал, живите и все будет – с улыбкой ответила знахарка.

- Ну может попить что-то.

- Попей – усмехнулась она в ответ – валерьянки и чай с мятой на ночь.

Муж звонко расхохотался.

Всю дорогу домой я молчала, а потом произошло то, что не случалось со мной уже очень давно. Я расплакалась. Нет, я разрыдалась. Как в пятом классе, когда порвала колготки, или когда высмеяли при всем классе. Не помню уже, как именно это получилось, но ревела я на всю машину. Мужу пришлось остановить её на обочине и, повернувшись ко мне, кончиком пальца погладить мой локоть. Я закрыла зареванное лицо ладонями, взяла небольшую паузу и разрыдалась с новой силой. Можно было подумать, что я готова выплакать все слезы, которые так долго хранились у меня.

- Ну ладно, не переживай так, у нас еще все будет – тихо шептал мой муж.

Я не хотела его слышать. Я точно знала, чего я хотела, но мне в этом было отказано.

Все случилось годом позже, когда я уже была поглощена темой беременности полностью. В тот момент в машине я решила, что так просто не сдамся. Я решила, что смогу победить эту проблему, что от своего я не отступлюсь.

Я нашла врачей и клиники в других городах, закопалась в теории и практике, пила витамины, и пичкала их в супруга. Готовила сбалансированные завтраки, обеды и ужины. Наполняла атмосферу дома детскими «причудами», слово, которым называл все мои действия супруг. Гуляла по детским магазинам, наполнялась детской энергией в парках, где гуляли мамочки с колясками.

Я знала, что однажды это должно сработать. Не может быть иначе. Я так сильно этого хотела, что вселенная просто не могла поступить иначе. Мне казалось, что никто в мире так не хотел быть матерью, как я. И однажды все это стало правдой. Я забеременела.

Свою беременность я помню смутно. Хорошо я помню только те графики и показатели, с которыми я сравнивала результаты анализов. Все происходило быстро, и я постоянно пропивала витамины и много спала.

Как только в моих руках оказался тест с двумя полосками к делу очень активно подключился муж. Он сам нашел мне хорошую клинику и отличного врача. Он сам возил меня туда, покупал все нужные лекарства и витамины, забирал результаты анализов и вечерами мы вместе рассматривали их. Свою беременность я помню смутно, хотя сильно об этом не жалею. Больше всего я хотела стать не беременной, а матерью. Я жила ожиданием, что вот-вот получу заслуженную награду.

Роды тоже прошли быстро и как в тумане. Врачи настояли на кесарево. Я не спорила. Я соглашалась делать все, что быстрее приведет меня к заветной цели.

Мы очень быстро оказались дома с дочерью. Исполнилось мое желание. Жгучее желание быть матерью, иметь дочь. Уже через неделю после операции я оказалась в комнате полной всевозможной детской атрибутики. Я пользовалась всем. Я старалась, как могла, но меня ожидало, все растущее, разочарование. Я абсолютно не могла быть матерью. Дочь не брала грудь, и как-то само собой, под натиском моих слез её начал кормить смесями муж. Я переживала, что она много спит, волновалась, что худенькая, прислушивалась в тишине к её дыханию. И все это первое время я выжила благодаря мужу. Он был нежен в первую очередь со мной. Однажды я даже высказала ему:

- Ты так нянчишься со мной будто это я маленькая – с раздражением выпалила я.

Послышался его тяжелый вздох. Он собирался что-то сказать, но задумался и промолчал. Он понимал, что мне сложно и в такие моменты я хотела любить его сильнее.

Но любить его сильнее у меня тоже не получалось. Я была сосредоточена на старание полюбить свою дочь, отыскать в себе мать. Мне кажется, что мой материнский инстинкт так и не включился.

Время шло стремительно. И вот я сижу у себя на кухне, дочь тихо играет в комнате, а я раздумываю о возможности свозить ее на работу.

По началу мне думалось, что я никогда так и не решусь. Буду тянуть до последнего.

- До ее совершеннолетия – шутил муж.

Я даже раздражалась от обсуждения этой темы, хотя сама же и начинала. Супруг, как всегда, был молчалив и податлив. С появлением дочери это вообще стало его характерной чертой. Понимание и терпение. У меня иногда складывалось впечатление, что я живу с детским врачом или психиатром.

Но сегодня я вполне спокойно раздумывала о возможности похвастаться ребенком перед коллегами. Так или иначе, все знали, как я этого хотела, и через сколько прошла. Они будут рады. А кто не будет рад, будет завидовать, что тоже бонус. Иногда приятно быть человеком, которому кто-то завидует.

Если муж подбросит меня с ребенком и коляской до работы с утра, а мы там пробудем несколько часов, то к обеду я вполне смогу вернуться домой на такси.

Это надо будет обсудить с мужем. Но я уверена, что, если и сегодняшний день будет похож на вчерашний я его с легкостью уговорю. Я умею настаивать на своем.

Это странно, но супруга пришлось уговаривать. Раньше такое случалось редко и по более значимым поводам. Но здесь он был тверд, как камень. Можно было подумать она была месячной крохой или тяжело больным ребенком.

Он утверждал, что она ещё мала, что новая обстановка испугает её, что я сама буду раздражаться и прочие подобные доводы.

- Давай подождем ещё недельку, другую – предлагал он.

- Нет, я хочу сейчас. Она уже достаточно взрослая для таких мероприятий. И я чувствую, что все пройдет гладко.

Мне снова очень захотелось настоять на своем, я давно не проявляла такой воли. Последнее время я все чаще разрешала себя уговорить. Дочь будто подавляла мою волю к желаниям. Не только дочь, супруг тоже стал более настойчив, все реже мы принимали решения вместе, а уж о том, чтобы что-то я решала сама и речи не было. Может именно поэтому я так захотела настоять на своем.

Ещё несколько часов мы продолжали спор. И именно этот спор меня привел в какое-то давно забытое возбуждение. Я словно вынырнула из глубины вод и с жадностью хватала воздух. Так сильно мне хотелось получить его согласие. Так сильно мне хотелось настоять на своем. Ко мне снова возвращалось чувство, которое я утратила с появлением ребенка. Ко мне возвращалась моя одержимость желаниями.

Возможно, именно поэтому мне удалось одержать победу. Через день мы отправились с дочерью ко мне в офис.

Утренние сборы, дорога на работу прошли в моем радостном возбуждении. Хотя от меня не ускользнуло легкое недовольство и нервозность супруга. Дочь вновь была спокойна. Я много ожидала от этого дня.

Высадив нас из машины супруг сказал, что поднимется с нами.

- Не обязательно, - ласково сказала я – она спокойная, я веселая.

Но он настоял. В офис мы зашли вместе.

Мне было приятно вновь очутится в рабочей остановке. Небольшая суета, гул принтеров и копировальных машин, телефонные звонки, запах кофе и тихое бормотание сотрудников. Это напомнило мою прошлую жизнь, невольно вызвало щемящее чувство, что я что-то упускаю. Что я уже что-то потеряла. Я постаралась не заострять свое внимание на этих чувствах и продефилировала в свой отдел. Сегодня я была здесь не как рядовой сотрудник, пусть даже уникальный, а как мама с малышкой на руках.

Первые секунды встречи показались странными. Как будто ждали чего-то неожиданного и даже шокирующего. Так прошло несколько секунд, вполне незаметных, чтобы не ломать себе голову о странности этой напряженности. А дальше полились разные радостные возгласы со всех сторон, поздравления, восхищения и причитания как долго все меня не видели и какая я счастливая.

Муж легко тронул меня за локоть и сказал, что подождет меня в машине. А если я хочу, он мог бы погулять с дочерью, пока я наболтаюсь.

- Нет, нет, пусть она побудет с нами. Она спокойно себя ведет и вполне прекрасно чувствует себя в кругу моих коллег.

Он не стал настаивать и ушел. А мы проболтали ещё какое-то время. Кто-то принес кофе, кто-то разрезал принесенный нами торт, кто-то стал рассказывать про моих давних клиентов, кто-то сказал, что с нетерпением ждет, когда я вернусь.

В этот момент я поджала нижнюю губу и впервые по-настоящему задумалась хочу ли я вернуться. И впервые подумала, что сейчас желание выйти на работу было сильнее, чем когда-либо с момента рождения ребенка.

Я невольно обвела всех взглядом и невольно сравнила их с собой. Как я стала отличаться от них. Я стала совсем другой, я выбивалась из этого офиса, из этого мира активных людей. И дело тут было не только в том, что я была обременена заботами о ребенке, что не ходила на работе. Просто во мне было что-то что отличало меня от них. Я была не такой яркой, не такой улыбчивой и открытой. С удивлением я призналась себе, что за время декрета я перестала быть собой.

Мы еще немного поболтали, когда разговор стал заметно иссякать, а паузы удлиняться я стала со всеми прощаться. Объятия, поцелуи, взмахи руками. Мы с дочерью возвращались по длинному коридору к лестнице, чтобы спуститься к мужу, ожидающему нас у машины. На последних ступенях я встретила нового сотрудника нашего отдела, про которого мне немного рассказали коллеги. Мы улыбнулись друг другу.

- Привет, - проявила инициативу я – я из отдела дизайна. Ваша коллега в декрете.

- Привет, я знаю – улыбнулся он – приятно видеть Вас счастливой после всего, что случилось.

Он неопределенно махнул рукой и побежал вверх. Я задержалась еще на секунду, а затем поторопилась выйти на улицу к мужу. Он усадил нас, завел машину, и мы поехали домой. Все прошло хорошо, хотя и немного смущенно. Меня тянула тоска по работе, наверное, я уже насытилась игрой в маму. Отсюда это щемящее чувство, это ощущение, что я что-то упускаю. Нет, это все вызвано не моей ролью. Все это странное сочетание слов. Что значит это «…после всего что случилось».

Вечером я чувствовала приятное возбуждение. Несомненно, все это было вызвано походом на работу. Приятно было увидеть знакомые лица, услышать, что по мне скучают, обсудить новости, похвастаться дочерью. Странно, но этот последний факт волновал меньше всего. Я даже подумала, что будь я без нее, мне бы удалось посидеть подольше, узнать больше. Этот факт ввел меня в ступор. Ведь я шла именно за тем, чтобы познакомить всех с ребенком, показать какая она. Или, может, я пришла, чтобы показать какая я мама.

Этот вывод внес непонятное раздражение. Хотя, поразмыслив я поняла, что настоящее раздражение вызвала случайно брошенная фраза: «…после всего, что случилось». Случилось что. Мой длинный путь к материнству. Но никто не знал, как сильно меня мучила эта мысль. Я ни с кем кроме мужа, да пары хороших друзей не делилась своей одержимостью ребенком. Тогда откуда эти слухи. Или это не связанные с семьей слова. Может дело в работе. Может что-то случилось после моего ухода в декрет. Просто никто не рассказал мне. Какие-то неприятности с проектом, который я завершала. Возможно, я что-то упустила. Я смутно помню, как и какие дела, я вела во время беременности.

Здравая мысль озарила меня: надо будет позвонить кому-нибудь из коллег. Пожаловаться на скуку, а может даже пригласить на чашечку кофе в городе и разузнать, все ли в порядке. Да, пожалуй, так и стоит сделать. Завтра же с кем-то созвонюсь, все узнаю и успокоюсь. Работа скорее всего завершена, раз я до сих пор ничего об этом не слышала. Но хочется понимать, что если я в чем-то виновата, то хотя бы знаю об этом. И вообще, стоило бы отыскать свои папки с проектами. Я всегда храню дома копии, чтобы можно было что-то доработать, если мысль придет во время ужина, или прогулки или еще когда. Может там, на свежую голову я сама увижу, где прокололась.

После того, как все вечерние ритуалы были выполнены я, тихонько отворила свой ящик в письменном столе, достала свои папки и напряженно стала перелистывать. Все папки были помечены годами. Прошлогодней папки не было. Я подумала, что возможно не стала заводить отдельную папку на не полный год, но в предыдущей были только проекты, которые я вела до беременности. Что за чертовщина. Я помню усиленную работу над чье-то детской и чье-то гостиной. Кто-то захотел поменять гостиную в ожидание ребенка и обустроить детскую. Кто-то кто сильно ждал рождения малыша и очень много усилий и ожиданий вложил в этот проект. Я перестала бестолковые поиски прошлогодней папки. Этот кто-то была я.

Всю ночь я не могла сомкнуть глаз. Вопросов явно стало больше, чем ответов. Как можно было забыть о том, что я оформляла комнату ребенка? Что за странные фразы коллеги? И где мой личный проект? В конечном итоге все свелось к одному вопросу: как проходила моя беременность?

Удивительно, но не осталось ни фотографий, ни записей. Я не вела дневники, социальные сети, не ходила по фотосессиям. Что вообще я помнила о своей беременности. Этот период как будто выпал из моей жизни. Я так хорошо помню, как ждала беременность, помню сколько было ожиданий, помню какой был накал эмоций, когда все ожидания рушились. Мне кажется, я даже помню, как впервые узнала, что беременна…

Была середина декабря. Мало того, что погода была паршивой. Для этого времени года особенно паршивой. Снега почти не было, с неба постоянно падало нечто сырое и противное. Все ждали новогодних сугробов, а была только слякоть и ожидания. Так и моя жизнь превратилась в бесконечное ожидание, от теста до теста, от похода к врачу до очередных анализов, от строчки до строчки в чертовых журналах для будущих мам. Я сама уже с трудом верила, что все удастся, мне просто не хотелось сдаваться. Удивительно, как много может сделать человек, потому что ему сложно признаться, что он не сможет. Сложно поменять ракурс интереса, сложно отступиться. Я была именно таким человеком, хотя сейчас я думаю, что иногда не получить, то, что желаешь — это тоже победа.

И вот, среди этой слякоти и безнадежно серого неба однажды утром в моих руках оказался маленький факел надежды. Положительный тест. Я была беременна, я была беременна! Я наконец-то добилась своего.

Что было потом я не помнила совершенно. Ни слов и слез мужа (уверена, что он плакал, хотя бы потому, что наконец-то наступил конец этой чудовищной веренице врачей), ни поздравлений родни и друзей. Даже врача в женской консультации не могу вспомнить. И это я! Которая помню 37 видов обоев!

И свою беременность я не помню абсолютно. Можно, конечно, найти какие-то записи, должны же остаться результаты анализов, рекомендации, рецепты в конце концов.

Не оставляя мысль о своей беременности, я полезла в шкафчик с документами. Перебирала паспорта и договора, свидетельства и страховые полисы. Было все, все лежало в порядке, на своих местах. И ни одного намека на какие-нибудь следы моей беременности. Ни одного рецепта или хоть листочка с рекомендациями.

В тупой задумчивости я побрела на кухню, за кружечкой кофе. Не в моих привычках пить кофе ночью, но эта ночь выбила меня из колеи. Я была подавлена, безусловно мне не давали покоя мысли обо всех этих неразберихах. Но какое-то новое сомнение засело в моей голове и не давало мне додумать все эти мысли, какой-то невольный факт прошел мимо меня мимолетным видением и не успев сформироваться застрял в голове, я не могла сформулировать его, но все еще обдумывала, что-то, что так смутило и рассредоточило меня. Уже наливая кофе в кружку, я поняла, что это за мысль. В документах не было ни одного свидетельства о моей беременности и походах к врачу в этот период, это можно было понять, муж мог все выкинуть, я отложила их в отдельную папку и в суете после родов забыла куда, она могла остаться в больнице. Но не это терзало меня. В шкафу не было ни одного документа моей дочери. Ни свидетельства, ни полиса, ничего, ни выписки, ничего, ничего что должно быть у маленького ребенка.

Ночь прошла неминуемо мучительно, но быстро. Остаток ночи я провела на диване с тупым молчанием пялясь в окно. С первыми лучами солнца я поняла, что пора резюмировать.

Во-первых: я не помнила свою беременность, ни одного дня, после того заветного теста. Ни осталось никаких следов от моих посещений женской консультации, никаких вещественных свидетельств, кроме разве что пресловутых мамских журналов.

Во-вторых: я занималась ремонтом гостиной и детской и абсолютно не помню, как это было. Возможно, что положение мое несколько отличалось от нормального течения беременности, но ведь должна же была я помнить хотя бы что-нибудь. Хотя бы какого цвета шторы я рассматривала в магазине. Не знаю. Вряд ли так бывает, чтобы не вспоминалось ничего.

В-третьих: со мной что-то было не так. Что-то не приятное, о чем никто из знакомых и родных не хочет ни говорить, ни вспоминать. Но что-то, что было настолько значительно, что об этом слышали даже новые сотрудники в офисе.

И в-четвертых: я не видела ни одного документа дочери. Эта мысль поразила меня под самое утро, дело не в том, что я не нашла документы дочери в общих бумагах, это можно было бы объяснить. Их мог бы убрать муж или я, отложить в отдельный ящик или хранить в комнате дочери. Но я не помнила ни одной бумаги из ее документов, даже тех, которые заполняют в роддоме и отдают матерям в руки лично.

Утром я проскользнула в кровать к мужу, чтобы не поднимать расспросы о моих ночных бодрствования. С ним я пока не готова была обсуждать свои волнения. Может быть, я все еще не верила, что это было на самом деле. Или просто надеялась, что найду самое простое и логичное решение этим вопросам. По опыту работы, да и жизни в целом, я знала, что самое простое решение — всегда верное. Хотя в последние несколько лет жизнь стала заметно сложнее.

В любом случае, обсуждать это я была не готова. Мне нужно было все обдумать самой, в тишине, покое. Покой, который я не видела уже более года. С того самого дня, когда у меня на руках оказалась дочь. Неожиданно для себя, я поняла, что ни разу не отлучалась от дочери, ни разу не встречалась с друзьями, коллегами. Никуда не ходила с мужем вдвоем. Удивительный факт, с появления дочери мы заметно отдалились. В каких-то бесконечных женских журналах написано, что это в порядке вещей, что так быть и должно, но нельзя поддаваться этому чувству и кардинально менять свою жизнь. Нужно стараться, укреплять свои отношения, возвращать в них былую радость.

Куда она исчезла, это радость от присутствия в доме еще кого-то. Раньше это было так естественно, как воздух, что кто-то рядом есть еще, а теперь… Теперь я даже не замечала ни его желаний, ни его потребностей, иногда мне кажется, что и его самого тоже. И началось все это с моей беременности. Даже раньше, когда я впервые поняла, насколько сильно я хочу быть беременной.

Весь этот поток мыслей прервал заспанный голос мужа.

- Доброе утро.

- Доброе, - промямлила я. Помолчала. Выдохнула и решилась. Решилась поговорить и расспросить обо всем. Кусала губы. Подбирая правильно слова, чтобы было ясно и понятно, чтобы не казаться сумасшедшей.

Муж заметил мои терзания и облегчил мне задачу:

- Что-то мучает?

- Мммм… немного запуталась. Вчера вспомнила про проект прошлогодний, залезла в старые документы и ничего не нашла – тихонько щебетала я, стараясь не выдать волнение.

- Может на работе оставила, хочешь заскочу – поищу, или напиши и попроси разыскать.

- Да нет, я так, в качестве ностальгии. Знаешь, не нашла еще документов из больницы, ни УЗИ, ничегошеньки. Ты куда-то переложил?

Вот оно. Здесь не может быть другого варианта. По неловкой паузе стало ясно все. Есть что-то чего я не знаю и от меня скрывают. Это не связано с работой. Только со мной и дочерью, и мне будет не просто все это выяснить.

Все эти мысли пронеслись под бормотания мужа про то, что документы, наверное, потерялись, или он их переложил или еще что-то. Но если нужно, он, конечно, отыщет их, немного позже.

Что бы это ни был за секрет, я прекрасно понимала, что рассказывать мне его никто не готов. Ни слезы, ни скандалы, ни обещания не смогут мне помочь. Я собрала все силы в кулак и улыбнулась своей самой счастливой улыбкой. Невзначай сказала, что все не к спеху, потом найдем. Собрала чашки со стола, включила воду. А потом пошла «ва-банк»:

- Ой, найди сейчас лучше свидетельство. Хочу в развивашки записаться.

Пауза. И немного сухой голос мужа:

- А не рановато. Может еще полгодика детство продлим – а потом выжал два искусственных смешка.

- Ну пока разузнаем, может сходим в бассейн, там и полугодовалые занимаются. И мне будет веселее.

Я ждала, отвернувшись к раковине и копошась в посуде. Ответа не было одно мгновение.

- Ладно – будто смирившись произнес муж – сейчас найду.

Он ушел, тяжело топая по квартире неспешным шагом. Нутром я чувствовала, что он тянет время, может думает, что придумать дальше. Тихими шагами я проследовала за ним и застала его в кабинете, когда-то моем любимом месте. Там он стоял у окна. Я подождала. Он ни делал ничего. Будто выключился. Я подошла и хотела пошутить про его забывчивость, но в его глазах стояли слезы. Здесь я сдалась и тихо прошептала:

- Есть что-то страшное, что ты от меня утаил.

Он кивнул.

— Это связано со мной и дочерью?

Кивок.

Я невольно издала возглас. Слеза покатилась по его щеке.

- Пожалуйста… расскажи.

Он поджал губы. Повернулся. Взял меня за руки. Посадил на диван и рассказал все.

Следующий час я слушала абсолютно невообразимую историю про женщину, одержимую идеей родить ребенка. Она ела по расписанию, жила в детской теме, купила абонемент к врачу и втянула во все это своего любимого супруга. Она отказывалась принимать правду и слушать про альтернативные варианты. Он жаждала, жаждала быть матерью любой ценой. Однажды, её муж дал слабину и попросил у друзей положительный тест. Он не мог знать, что именно это все и разрушит. С какой бешенной энергией эта женщина превратилась в фурию, которую невозможно сдержать ни одним логичным аргументом. Он сам виноват, он просто думал, что это хоть как -то поможет и даст передышку. Он сделал непоправимое, подкупал врачей, договаривался с друзьями и коллегами женщины. Он вел тайную игру и смог уложить ее в психиатрическую больницу. Он не мог ее вылечить, но выиграл время, пока оформлял документы на опеку. Ужас прожег меня от мысли, что этой женщиной была я.

Мне казалось, что я молчала вечность. Я не помнила ничего и с удовольствием бы хотела не знать. Но я уже знала. Я не видела глаз мужа. Закрывшись ладонями, он рыдал. Просил прощение. За что? За слабость в борьбе с одержимой женщиной. Я была зла на него до самой последней клетки, но еще больше мне было жаль его. А еще, мне было жаль эту женщину.

Во что?! Во что я превратила свою жизнь под раздражающим воздействием своих одержимостей. Я всегда думала, что я победитель, потому что покоряю свои желания, потому что умею желать. А это желание сломало меня, мою жизнь, жизнь этого рыдающего мужчины около меня на диване и совершенно не понятно как все это можно склеить.