Нед Нов

Очевидно

Глава 1

На самом деле, на этом свете всё до досадности очевидно. Ведамы очевидные ответы на очевидные вопросы, как и ведам тот факт, что спустя время очевидна будет очевидная твоя неправота. Непреложные, да и преложные знания — ключ, похороненный под нами.

Проблема заключается в том. Том этой книги. И проблема эта — простая очевидность нас не устраивает. Факты, до которых не то, что не надо тянуться, а что сами нам на голову падают, слишком легки и близки, чтобы воспринимать их. Мы хотим сложностей. Даже само слово несколько намекает нам: с!ложь!ностей. Отчего? Правда столь недопустима? что мы даже не можем позволить ей просто быть? Нет. Я сказал «мы хотим», но, возможно, вернее было бы «мы не представляем себя, что можно без». Всё обречено быть непросто. У нас есть установка на это, ожидание этого, и мы тщетно пытаемся подогнать очевидные факты под наши сложнейшие теории. И, очевидно, терпим неудачу.

А может, что-то мешает нам? Что-то, что не влияет на других, но на многих.

Я давно перестал понимать. И что еще выедает, мой взгляд — это мой взгляд. Я нередко забываю, что он — плох, и критикую людей, не следующих ему, хотя они, в своей парадигме, а я не могу уверенно сказать, что она неверна, правы.

Но должен ли я бояться осуждать? Да, все мои советы могут быть плохи, но ведь могут быть и не очень, а без советов всё совсем как-то печально. Или не печально?

Ничего не ясно. Как можно жить, когда не знаешь, какой из путей вернее? Даже всё еще хуже, ибо какие-то пути однозначно лучше, но этих данных ответов так мало, а количество неясных столь велико.

Пусть идет как идет. Но не проиграю ли я, если начну играть на выигрыш, если знаю, что не отрицательный результат гарантирован при бездействии? И что делать, если даже выигрыш не особенно-то прельщает? Может, мне будет лучше с ним, а может, и нет… Пусть идет как идет, а я лишь буду посильно помогать.

Но не мешает ли это мне, не ограничивает ли это меня, если я могу больше, чем делаю? А с другой стороны, столь ли важна для меня эта неограниченность?

Да и если ли она? Не внешняя, внутренняя. Я сам себя торможу, даже будучи наедине с собой. Бегу от определённых мыслей. И хоть мысль меня не убьёт, неверное ли это решение? Некоторые мысли действительно кажутся либо неважными, либо даже опасными, ведь могут отрицательно повлиять на меня. А могут и положительно, да? Снова неопределенность. Но опасность есть, а хорошей вероятности нет. Поэтому ладно. Или не ладно?

А-А-А. В моей грамматике это прерывистый крик. Что-то в горле мешает сделать его единым.

Так думал мастер, смотря в лучащееся солнцем занавешенное желтой окно. Однако в голове его шел дождь. Сильный дождь, и под ним шли не успевшие скрыться, одетые в лёгкую люди. И животные. Они тоже.

Что я могу дать им? Что-то могу. Но надо ли оно им, не будет ли только хуже, и разве не могут они найти это где-то ещё?

Да и что могу дать я? Человек, отказавшийся от людей, от обычных радостей, от обычных отношений, от обычной жизни.

Но так и лучше? Отказываясь от обычного, ты автоматически становишься… Правда, не променял ли я одно обычное на иное? В чем я вышел за пределы? Ни в чем.

Мастер раззановесил окно. Теперь дождь шел уже по-настоящему. Однако людей не было.

Бежим ли мы или стоим — всё равно. Многие бегут, ни на шаг не приближаясь, многие стоят, очевидно не приближаясь. Единицы достигают. И самое сложное не бежать, отнюдь. Понять, как приближаться, вот в чем сложность. Я не знаю как. Я пассивно стоял, иногда двигаемый случайными течениями в нужную сторону (в ненужную я по силе сопротивлялся, вроде бы получалось, но я мог не заметить, как сбился с курса). Сейчас я двигаюсь, абсолютно без понятия, как мне это поможет, лишь в надежде, что как-то. Но то ли это, чем я должен заниматься?

И прав ли я, что, приближаясь к одному, я отбросил всё остальное? Да, это мне напрямую не помогает, но, может, то, к чему иду, неверно, может, то, что я вычеркнул, и есть истинное.

(В конце концов, ведь именно ради последнего ты и стараешься. Наверное. Сложно сказать, что выходит за рамки вычеркнутого.)

Может, хоть мне так совсем и не кажется.

Но даже если мой поход правый, неужто всё иное мне не надо? Что-то я пожалел оттяпать. И тем не менее, большой ценности в стороннем я не вижу. Пока что. Должно ли меня останавливать знание того, что если я не вижу, то это не значит, что нет? Вероятно, не.

Следует, однако, заметить, что теряется подстраховка. Отказываясь во имя приближения и достижения, не оставляешь запасного варианта, и можешь очнуться ни с чем.

Хотя что есть ничто? в нашем длинном, потенциально фракталоподобном странствии, когда любая суть неизвестна?

Мастер смотрел на остатки заката. Не в самый его эпицентр, где когда-то было солнце, а в 30° от.

Наблюдение — полезный союзник. Он может много дать. Но насколько ценно и ново это будет? Знак препинания вы видите.

А также видите, к чему приводит отказ от правды, от истины, отказ от простоты, что верно лежит в основании. Вопросы. Вопросы. Вопросы. И каждый плох и глуп.

Да все эти рассуждения можно озаглавить одним не дающим никакой ясности словом «может». Я знаю, многие говорят, что не знать — это нормально, это даже очень по-человечески. Но знать — доступно.

Да и оправдывать иррациональность, парадоксальность человечностью… не решение, не попытка сделать правильно, но потребность сбежать. Почему-то мы хотим именно бежать. Без понимания куда и зачем.

(Я повторяюсь. И, верно, что буду и впоследствии.)

Может, есть смысл остановиться? И что мы получим? Пустоту. Что же лучше из этих крайностей: или наполненность? При обеих нет никакой работы.

Можно ли не работать? Конечно. Можно вообще ничего не делать и забивать время. Но если не работать, прогресса не будет. А его отсутствие — гарантированное отсутствие фракталоподобности, отсутствие бесконечности. Ее же отсутствие означает отсутствие вообще всего. Возможно, оно и правильно.

Если ничего не знаешь, то разве допустимо кого-либо критиковать? Что-то советовать? Ведь совет исходит из знания (или хотя бы веры в знание) того, как лучше. Правда, что-то же я, однако, знаю. Крайне немного, следует признать, и тем не менее.

Стрекот цикад за окном и мерный гул холодильника. Чтобы услышать стук часов, что должен был быть, пришлось поднапрячься.

Хотелось бы поднять также одну тему, что я уже разбирал. (Как будто впервой). Избранность. Отчего я отбросил не всё? Что заставляет меня так холодно относиться к одному и с таким снисхождением к другому? И не должен ли я препятствовать этому? Потому что печаль моя из-за существенна. Что я не идеален. К сожалению, и не буду, поэтому придётся всё предпринимать несовершенному настоящему мне.

Устало, хотя явных причин нет. Всё это обдумывалось много раз, на разный лад. Даже конкретно здесь есть повторения. Не видно выхода за предел, лишь его, препятствия, очертания. И продолжается много дней, пару месяцев, в более простой формации годы. Постоянно подавлен. Когда сбегаю, становится проще, но это временное решение. Да и не нужно оно такое. Надо решать, приближаться, а не скрываться. Возможностей, вопреки кажущемуся, в обрез. Да и чего ждать-то, чего ждать?

Почему же ничего не делается? Эта проблема есть не только у меня, хотя также есть люди, которым она не свойственна. Зная, что надо сделать, как важно это сделать, и имея в своём распоряжении уйму возможностей, отчего-то ничего не делается. Загадка. Насколько ничтожным надо быть, чтобы это продолжалось длительное время? Да, это тяжело, требуется сил и энергии, но это не веская причина.

Всё, что я сейчас думаю, я уже знаю. И знаю, что думать надо не об этом. Крутиться вокруг да около, пока важные вопросы остаются неподнятыми… умно.

Я ускользаю от себя. Я редко ощущаю себя, и даже в такие моменты нередко пытаюсь уйти, исчезнуть. И я отпускаю себя. Улетаю от себя.

Может, эти мысли и не новы, и нельзя их назвать настоящей работой, но они хотя бы иногда втягивают меня обратно.

Не следует отворачиваться. Ни от чего. Ни от людей, ни от себя, ни от мыслей, которые неприглядны. Потому что я сильный, я должен взглянуть в глаза себе и своему страху.

И должен действовать. Да, может не получиться, я могу оказаться на самом дне, без образования, денег, близких и прочего. Но что я теряю? Ничего. Зато, возможно, могу что-нибудь приобрести. Я хочу идти именно этой дорогой. Отчего? Так уж вышло. Таково мое отношение.

Однако время идёт, а я всё тот же. А следовало бы меняться.

Свет далекой тусклой лампы слабо освещает меня. Я сижу один под открытым ночным небом. Многим нравится такое, они находят в этом некое эстетическое удовольствие. Я же не чувствую ничего. Я могу играть в это, играть в радость и грусть, но это все равно продолжает быть игрой. Кто-то скажет, что именно это важно, что интересность в приоритете. Но если ты ощущаешь лишь тупую боль от пустоты этого, может ли оно прельщать тебя?

Х Х Х

Пустота. Чем дальше, тем её больше. Тем не менее, её не тьма, она не вездесуща. Сколько я в ней потерял… но не сожалею об этом. Пусть пока я ничего не приобрёл, это придёт, если идти.

Идти.

Если достаточно долго идти.

Сквозь обыденность. Хотя порой без неё никак нельзя, она выступает подспорьем, способом продвижения. Но это потом.

Когда мне будет что сказать.

Сейчас же мне сказать нечего.

Я не молчу лишь потому, что не могу.

Я слишком слабый для этого.

Уйди. Всё лишнее. Всё слабое. Тебя любят, но мне ты противно. Другом был, но теперь враг.

Нет. Просто нет. Очевидно нет.

Но всё пройдёт. Система станет прежней. И ты никогда так и не решишься.

Я каждый день разный. Сегодня я думаю об одном, завтра о другом. Это видно, если записывать свои мысли. Да, нередко они одинаковые, но не всегда. Часто я думаю о чем-то, к чему потом никогда не возвращаюсь. Часто, из-за того, что не записываю, забываю его навсегда. Не очень это всё хорошо. Во-первых, надо записывать, во-вторых, следует мыслить не в множество разных сторон, а в одну множество мыслей.

Я хочу приближаться. Это факт. Но я отчего-то редко вспоминаю, что мне могут помочь другие люди. По «исходным данным» у меня значится, что мне не помогут, что задача сложна и уникальна, и задействовать кого-то — дополнительные сложности, которые, вероятно, не увенчаются успехом. Но что, если изменить «начальные условия»? Не пытаться сделать что-то самому в одиночку, а организовать, например, целую исследовательскую группу? Я знал о такой возможности, но она вылетела напрочь.

Может, я что-то упускаю? Наверняка. Да я, собственно, именно над этим и работаю: найти то, что упускаю. Но что могли упустить вообще все? Да многое, на самом деле. Людей, на хорошем уровне решающих различные проблемы, на целой планете можно сосчитать по пальцам. Над этой проблемой трудится 10 человек, над этой побольше — полсотни, а над этой вообще никто из живущих, а то, что делалось раньше, по современным меркам — мизерный уровень. Это внушает надежду.

Знаете, есть немаленький шанс, что я действительно ошибаюсь. Особенно если мы не фрактальны. Но я просто не могу быть обычным. Меня воротит от этого, я чувствую отвращение, желание что-то изменить, прекратить, разрушить. Возможно, если я пойму глубинно, что неправ, я изменюсь, перестану испытывать эти чувства и даже начну наслаждаться ими, но до тех пор…

До тех пор я буду по возможности их игнорировать!? Это может быть грубый ход, я могу лишь потерять время, бредя по неверному пути, но, опять же, что я теряю?

Я могу ошибаться. Могу чудовищно заблуждаться и двигаться в настолько неправильном направлении, что даже постаравшись, не смог бы лучше. Но я могу себе это позволить. Я могу не справиться, могу ни к чему не прийти, могу потерять всего себя… ну и что? Ну и ладно.

Ночь. Тишина. Далёкий, но отчётливый разговор кого-то на другой стороне озера. Остатки грозы сверкают, но даже грома не слышно. Лёгкий слабопрохладный ветер. Неведомая зверушка на дороге, из-за темноты и дощатого забора не могу понять, кто. И я, пытающийся думать.

Что радует — так или иначе решение будет принято. Наобум, по исключительно моим внутренним предпочтениям, но будет принято. Промедление, анализ сейчас — тоже решение. Не самое лучшее, но решение.

Мастер встал, но затем, постояв, сел и закрыл глаза. Зачем и за чем куда-то идти, когда всё, что надо, уже есть?

Но что есть? Или чего нет? Если отбросить всю бытовую пыль, что останется?

Очевидность. Если убрать отношение и взглянуть без опаски за разрушенные несоответствия, всё становится ясно.

Svet cherez xhel’. Chtobyi ego videt’, nado byit’ v temnote. V temnote luch sveta bol'no ranit glaza, i tyi voobxhe perestayesh’ chto-libo razlichat’. Nadobno vyijti na svet polnost'yu. Vozmozhno.

Я пытаюсь найти правду. Многие люди не хотят того же и прячутся во лжи. Но что, если и мне взглянуть туда? Не искать истину, а придумать невероятно притягательную и красивую ложь? Если в правде смысла мало, если она только расстраивает, то почему бы хотя бы не подумать над этим?

Физико-химический процесс — вот что такое мы. Хотел изначально написать, что «крайне занимательный…», но понял, что это внешняя оценка, а сделать её попросту некому. В стакане растворяется чай, в небе сверкает молния, в раздумьях сидит мастер — звенья одной глобальной цепи. Цепи, которую никто не видит.

Но ведь можно смотреть и иначе. То, что такая трактовка правильная, не отменяет других, более вдохновляющих. (Жаль, у мира нет цели нас вдохновлять и угождать нашим желаниям и чувству важности.) Вероятно, да, они лишь надстройка, но… почему бы нам, людям, умеющим в эмоции, не дорожить своим светом?

Никто

Мы

Какая из этих позиций предпочтительнее, при учёте того, что каждая по-своему верная?

Я выбрал последнюю, но это сугубо мой выбор. И я (во всяком случае пока) не могу по-другому.

Отношение. Отношение. Отношение. Отвращение. или Симпатия. Есть ли что-то важнее этого? …В нашем поиске утешения.

Что скрывается за личностью? Что-то иль ничего? И не узнать.

Страх. Боязнь. Чего? Потери? Чего? Как можно потерять ничто?

Как можно иметь ничто?

Чего я хочу? Вот главный вопрос. Не какие-то его подспорья, а именно он. И, яснественно, я ответа не знаю.

Когда-то я его дал. Временный, неполноценный. Тот ответ снова привел меня сюда.

Мастер лежал. На полу. Ему редко удавалось подумать обо всем этом, ибо часто он был «не в себе», а если всё-таки проникал обратно, то мир мог спокойно помешать. Но он не жаловался, ведь такого было мало.

Мир vɐʚɐɓ вОзмОжнОсти, которые мастер не мог взять. ВоЗМоЖНоСТИ, которых не существовало.

Есть ли смысл в этом тексте? Даже не в глобальном, в локальном смысле. Меняюсь ли я? Есть ли продвижение от моего каждодневного загона о «что еще выдавить из себя»? Вопреки, мне кажется, что польза хоть и достаточно маленькая, но всё-таки есть. Это, по крайней мере, заставляет меня не исчезать на продолжительное время. И, как следствие, я задумываюсь над тем, что раньше не рассматривал.

Ложь интереснее правды, ложь красивее правды, ложь светлее правды. Правда ведёт во мрак. Ложь в нём ослепляет. Почему же мы тогда так цепляемся за эту неугодную правду (казалось бы)?

Мастер знал это и раньше, чувствовал это и раньше, но… он сменил локацию, и он изменился. То, что прежде казалось естественным, теперь вызывает трудности. То, чего не хотелось (в том числе по причине сложности получения), теперь желанно. Мы всегда разные, просто плохо замечаем это.

А что есть важнее тебя и того, что и как ты чувствуешь? Ведь ты и есть мир, в котором живёшь. Или, х, не живёшь.

Es muß sein. Что это? Непонятно. Может, обратное утверждение будет проще? Но, опять же. Есть ли что-то в мире настолько неправильное, что его не должно быть? Хоть это пошатнет общественный строй, я затрудняюсь ответить на этот вопрос утвердительно.

Мы — Всё и Ничто. Одновременно. И, пусть это и напрасно, мы цепляемся. За себя, за других. Потому что, по какой-то парадоксальной причине, нам не всё равно. Иллюзия, возомнившая себя реальностью, и потому ставшая ею. Не по факту, но по желанию.

Но во что играть иллюзии? Если просто отбросить (если получится) правду и остаться в ложной парадигме, то возникнет вопрос: а как двигаться? (Он, собственно, и появился). Тут всё тоже непросто, даже больше, мне кажется, что я вернулся к тому, с чего начинал. Только еще и с пониманием того, что проблема липовая.

Что ж, значит будем работать с этим.

Должен ли я менять людей? Я этого хочу… или хотел, но зачем? Особенно если они и так живут хорошо, надо ли мне ломать их удобную картину мира, чтобы дать свою, более правильную? Да и разве не имеют они права жить плохо? Зачем мне вмешиваться?

Болит голова. Я уже устал от всего этого. Трудиться, трудиться, и хоть прогресс есть, толку от этого больше не становится. Но… я не могу. Просто не могу остановиться. Не потому, что мне что-то мешает, какая-то моя личностная черта, большое желание, а из-за того, что мне ничего другого не остаётся. В прямом смысле, если я не занимаюсь этим, то я не знаю, чем. Нет дел. Поэтому приходится сражаться. Ну, а кто сказал, что будет легко?

Проблемы. Вопросы. Они везде. На каждом уровне. И на каждом нерешенные. С какой стороны не посмотри, с каждой ответ будет ± одинаковым. Да, с нюансами, где-то мягче и допустимее (хотя закрытыми полностью их трудно назвать), где-то не оставляющие вообще никаких шансов, но говорящие в едином направлении. Так может, эти ответы правильны? Это безусловно так, но есть но. Это не дает мне понимания, как двигаться. Ответ «как угодно» не является ответом, не является подсказкой, не является тем, чем я буду доволен. Я всё также стою на распутье и не знаю, что делать. Не знаю, потому что ни одна из дорог мне не нравится. Если бы я хоть какой симпатизировал, другой вопрос, но ведь сейчас нет таких. Раньше были (и раньше я ощущал себя лучше, что в целом неудивительно), теперь нет.

Я не вижу (в данный момент) другого выхода, кроме как обмануть себя. Заставить поверить, что какая-то из дорог предпочтительнее, и двигаться в счастливом забвении по ней.

Ещё есть сторонние препятствия. Пока я думаю, долго думаю, вокруг меня идёт жизнь, которую я упускаю. Если в итоге всё сложится, значит, всё было верно, но если ничего не выйдет, а я окажусь в яме… будет тяжело. С другой стороны, какая разница?

А работа может затянуться на года. Потерянные, упущенные, их не восстановить, хоть и можно компенсировать. Но лучше ли работать, чем не работать? Возможно, в какой-то момент появится необходимость не работать. Это всё меня несказанно печалит.

Закрытая дверь. В пустой комнате. Ты бьёшься в неё, пытаешься открыть. Этого можно не делать, разумеется, можно просто жить в комнате и заниматься какими-то делами. Но ты хочешь вырваться за рамки. Хочешь мира, что за дверью. И вот ты, о радость, открываешь её! А за ней такая же пустая комната. Без других дверей.

А чем я, собственно, собираюсь заниматься? Если то, чего я хотел раньше, сейчас для меня становится спорным, то… что ещё? Даже то решение было компромиссом, но компромиссом, выглядящим разумно, а теперь, когда я и его отбросил, что осталось?

Разобраться. Так или иначе, других хороших решений (на беглый взгляд) я не вижу. Но, отчего-то у меня ощущение, что чем больше я разбираюсь, тем больше понимаю, что так и не получу деятельность. Лишь убеждение в этом.

Возможно, мне надо отпустить. Убрать то, что было нужно раньше, но сейчас потеряло большую часть своей нужности. Понятное дело, не хочется. Столько времени было потрачено, да и не хочется лишаться того, что имеешь. Но сейчас этот якорь отягощает меня. Хорошее ли это будет решение или плохое — никто не знает. Может, я буду немного жалеть о нём. Однако же сейчас несколько всё равно.

Пока, правда, я не готов. Я не стабилен, и если сейчас говорю, что ничего страшного, то через месяц другой, измененный я может сокрушаться об этом (а то, что я через месяц могу неожиданно стать гедонистом — вообще не призрачная перспектива).

Вероятно, есть смысл ускориться. Чего бы я ни хотел, к какому ответу в итоге ни приду, будет гораздо лучше, если я получу результат как можно раньше. Потому что дальше жизнь будет посылать всё больше препятствий, которые должно будет разгребать. Сегодня всё достаточно хорошо, у меня нет каких-то больших проблем, поэтому работать следует вовсю.

Камень. Когда-то, очень или не очень давно, он появился. Он был среди своих собратьев в горной гряде. Пока однажды некая природная сила не унесла его. Не унесла с места раскопок в вагончике. Он попал в завод, где его обработали, покрасили, а затем выставили на витрину. Пока не купил его один человек. Он подарил его другому человеку, другого пола. Долго стоял камень на полке и радовался тому, какой он замечательный. Но вот природная сила уронила его локтем, и он распался на несколько кусков. Его выкинули. Его куски лежали в грязи. Долго лежали, постепенно всё измельчаясь и измельчаясь, пока не исчезли совсем.

Важно не то, какой путь проделал камень, он мог быть и абсолютно другой. Важно то, что он — камень, и путь его, диктуемый природными силами (частью которых он сам является), от него не зависел.

Закономерность. 1 2 3 4 5… Всё так. И знаете что? Ничего.

Ничего. Пустота.

Так, может, мне поступать так, как мне хочется? Мы всегда только так и поступаем, но эта мысль явно изменит моё поведение, если я соглашусь с ней.

Правда, а чего мне хочется? Бесшабашить с друзьями? Действительно ли мне этого хочется? Если бы мне этого действительно хотелось, я бы это делал. Но нет. И я даже не уверен, что виной дополнительные трудности. По факту, то, чего я на самом деле хочу, у меня уже есть. Но я, очевидно, хочу больше. Но не понимаю чего.

А что с людьми, которые не хотят большего, без какого-то стремления, что двигало бы их вперёд? Как они живут, чем занимаются? Просто изо дня в день решают какие-то свои мелкие проблемы, что не выстраиваются в цепочку достижений, а просто есть? Мог бы я также? Когда-то ведь мог, не всегда я был таким. Как я видел мир лет 5 назад? Сейчас уже по-хорошему и не вспомнить. Хотя, если подумать, я уже тогда хотел что-то исправить, сделать лучше. А может, и у других так? Они просто не показывают, как я, что работают над чем-то, это находится в потайной части их жизни, а на самом деле реально что-то делают? Может.

Я вот недоволен, да. Не знаю, что делать, всё мне кажется каким-то несолидным. А вот в таком случае вопрос: а кто (и что) в истории вообще сделал что-нибудь солидное? И выяснится, что я затрудняюсь ответить. Если изменить взгляд, то, конечно, деятели найдутся и даже в большом количестве. Но при текущем, с его колоссальнейшей безвыходностью, таковых нет.

Должен ли я беспокоиться о чувствах других людей, если их нет?

Жалко. Жалко терять. Ну, если жалко, то не буду. Тем более что «А вдруг!» Всё изменится и засияет яркими красками (чем дальше в пустоту, тем меньше в это верится).

Перифраз сказанной уже много раз мысли: всё, что кажется нам ценным, именно что лишь кажется нам ценным. В реальности никакой себестоимости ни у чего нет. Дерево не красивое и не некрасивое, оно просто есть. Ребёнок плачет — это не хорошо и не плохо. Даже его смерть — то же самое. Так обстоят дела. Но люди не хотят так жить. Они придумали ценности и чтут их, обманывая себя во имя… чего-то, что им кажется ценным. Сплошная ложь.

Новое. Novoe. Полагаю, оно есть. Ничто, во всяком случае, ему не мешает. | Меня удивляет, почему меня это так удивляет. | А может, мешает. Ведь всё в мире работает по одним и тем же законам (правда, есть еще вопрос уровней, но это ладно, там на каждом такая же картина), которые мы во многом знаем. Потому большое количество вещей можно по ним вывести. Но всё же это не значит, что нового нет, просто не всё «новое» — истинно новое.

Не то. Не то. Всё не то.

А что мне надо сделать, чтобы было то?

Не, снова не то.

Может, уже есть какая-нибудь проблема? Что-то, что не могут сделать. Как решение сложнопереводимого, например (правда, именно это мне не интересно).

В целом, даже если такого нет, у меня была пара подобных идей. Но (вопрос новости тоже остаётся открытым) то ли это? Столь ли солидна работа? Или нормально?

Вероятно, мне придётся поумерить пыл. Понять, что тот взгляд на вещи, что есть у меня сейчас, не ведёт никуда. Но как заставить себя не обращать на него внимание? Как можно снова вернуться к старому, когда понимаешь, что оно несостоятельно?

Искать что-то иное? Я уже не один год ищу. Да, медленно, нерасторопно, но факт в том, что чем дальше, тем всё больше я углубляюсь в одной единственной парадигме, то есть просто дорабатываю, а не нахожу что-то отличное.

Может быть, конечно, если продолжить идти, то я неожиданно (действительно неожиданно) найду что-то хорошее, светлое и доброе. Или даже пусть плохое и злое. Но пока что ничто не предвещает такой исход, а свидетельств его несуществования только становится больше.

Должен ли я больше сил потратить на изучение? Изучая, я лишь узнаю то, что уже есть, но не создаю. С другой стороны, создать что-то совсем без образования кажется мне (может, я ошибаюсь, но…) невозможным. Так где же баланс? У меня ограниченное время (так-то не то чтобы, но у меня ограниченное свободное время, дальше будет сложнее), и если я целиком потрачу его на обучение, то на, собственно, создание времени не останется. А если «действовать», то оно вообще непонятно как. А время идёт. Так как же мне поскорее разобраться и как мне быть уверенным, что я смогу, выполняя эти действия, получить результат?

У меня постоянно меняется отношение к одним и тем же вещам. В частности, к работе других. Есть редкие дни, когда она мне кажется великой, сложной и труднодостижимой, а есть такие (и их большинство), когда переполняет ощущение, что она очень примитивна и ничего интересного в ней нет. Первые, вероятно, появляются из моего плохого понимания и того, что я об этой работе узнаю из чьих-то уст, что её приукрашивают.

Если так подумать… Мы очень дорожим жизнью, да. Но… как можно дорожить тем, чего нет? Или иначе: имеет смысл дорожить жизнью, когда она есть.

Но, право же, разве её нет? Тут смотря в каких критериях определять. По стандартным — есть, но что мы в таком случае под ней подразумеваем и является ли это той жизнью, какую мы хотим? Но если взглянуть на проблему с другого угла, то с него получится, что никакой жизни нет и в помине, а есть лишь неживое, считающее (языковая условность, ибо на самом деле оно не умеет считать) себя живым.

Великолепно. Многие „стремятся„ к “великой жизни“, а тут вон как оно получается. Правда, те, кто не стремится, ничуть не лучше.

И вот опять у меня изменилось отношение. Что есть такое сложная и примитивная работы, о которых ранее? Разве для природы что-то легко, а что-то сложно? Бред какой-то.

Ожидание. Только (ну, может, не только, но да) оно меня и держит. Надежда, что называется.

Вопреки моим словам (а я очень нередко могу приукрашивать для пущего эффекта), я далеко не одинок в своих суждениях (не оригинален, да). Я это знаю, потому что вижу очевидное подтверждение этому в творчестве других и менее очевидные, но всё же явные намёки в речах моих знакомых. И очень многие, кто сначала говорил как я, меняют впоследствии свою точку зрения или просто критикуют её. Что заставило их изменить взгляд? Потому что я не понимаю, я вижу, что подход изменился, но не могу разобрать причины.

Скучно. Может, затем мы выдумываем? Мы ищем что-то, что нас развлечет, причем абсолютно неважно, какой эмоциональный окрас несет это что-то. Это похоже на отношение — мы хотим отношения, чтобы оно было, не хотим быть безразличными, но не по этическим или ещё каким умозрительным причинам, а потому, что иначе нам скучно. Возвели скуку в злодетель и бежим от неё.

(И кто эти «мы», о которых я говорю?)

Мастер идет по улице. Прогуливается. Раньше, во времена побега, это имело смысл (очень глупый и искоренелый, но). Зачем это нужно сейчас, когда нет даже призрачных причин?

Почему я ещё отстаиваю какие-то позиции? Если мне решительно всё равно, то почему я избегаю некоторых вещей, которые требуют жесткой протекции? Разве же не проще сдаться и получать удовольствие?

Нет. Нет. Нет. А ведь когда-то, помнишь, было Да…

Может быть, я опасен? Для других людей. Да, мои идеи просты и азбучны и транслируются оттуда и кем только можно, но что они несут? Ничего светлого и хорошего, одно только безразличие. И хоть разницы нет, я не очень хочу, чтобы люди шли моим путём. Может, мне придумать новую маску? Ту, с которой я буду ходить в присутствии других, дабы не ломать их жизненные устои там, где мне не хочется.

Ладно, навалю очевидности. Как правильно? Вот другая версия вопроса: «Как я хочу?» Я осознаю, что всеобщего ответа, скорее всего, нет (спорный вопрос, может, если взять что-то ну очень общими словами, то получится), но какой ответ устроил бы меня? И, что иронично, хоть мы здесь и вступаем на территорию, исхоженную как только можно, даже тут доминирует (во всяком случае пока что (разумеется, конкретно у меня)) позиция неважности.

Мастер сидел и думал, и в его голову пришла взбалмошная идея: «А что, если мне научиться создавать мастеров?» Идея сумасбродная, во-первых, никто этого не умеет, даже просто представить, как? это в теории будет работать, уже сложно, во-вторых, понять, зачем? это нужно, тоже та еще задача.

Если отношение к миру — лишь отношение, а сам мир просто таков, каков есть, то… Почему бы не смотреть на него весело? Если определяющим является только наш, человека, взгляд, то почему ему обязательно нужно быть беспристрастным? Счастье (какое отвратительное слово, да?) не где-то там, оно внутри.

Отчего так дорожим всякой мелочью? Всякой вещицей, всяким своим незатейливым умением. Хотим похвастаться, показать его миру, дескать, «а вот что у меня есть, любуйтесь и наслаждайтесь!» Чем? Вещицей? Может, тобой? Многие так ценят свою внешнюю красоту. Недолговечную, эфемерную, призванную лишь вызывать такое же поверхностное восхищение. И со всем так. Uмеем — показываем. Проблема в том, что мы даже в легких критериях ɘн умеем. А довольные, как дети. А впрочем, что ещё делать?

Разность. За кажущейся скрываются нередко одни и те же идеи, переложенные на наружные лады. Это видно, если глядеть вглубь. И чем глубже, тем меньше становится различий и больше всё схлопывается водно.

Самый сложный, пожалуй, вопрос (здесь, конечно, можно подискутировать, но да, занимательный): как стать мастером? Как не просто действовать по шаблонам, а действительно двигаться нова? И сколь это сложно? Может, есть какие-то очевидные решения, которые ускользают от меня. Затруднение в том, что вразумительного ответа не предполагается. Как и разумения: много ли это займёт времени? Ты буквально просто что-то делаешь в надежде на то, что тебя озарит. Великолепный план. Но лучше я пока не придумал.

(Можно, кстати, сейчас подумал (ага, скорее всего, я знал это еще лета́ назад, просто забывал), собирать максимально много информации. По логике, чем больше вводных, тем вероятнее должно быть. Да?)

(Ну да, что-то я косякнул. Я знал это, просто в порыве (и сколько здесь такого?..) написал. Проблема в том (и это, кстати, было выше), что напрямую это не помогает. Изучать старое ≠ создавать новое. Может, можно как-то в обход.)

(Добавлю и другой очевидности. Надо, помимо изучения, и практиковаться. Практика помогает не только оттачивать мастерство (которого нет), но и, потенциально, приобрести его.)

Нейтральный. Вот каков мир.

Попытка сделать человечество лучше. Как? Не знаю. Зачем? По факту, по фану.

Свет. Иллюзорный свет. Отсутствие света.

Мы слишком любим себя. Слишком возвеличиваем. Мир не подготовил места, которого, по нашему мнению, заслуживаем. И потому его не находим. Мы на равных с камнем. Можно навалиться на весы, но они не шелохнутся.

Чего стоит человечество? Даже не знаю, что и взять за такую цену…

Сон. Крайне продолжительный и не имеющий спящего.

Я бессмертный. Потому что смерти нет.

Мастер. Нет мастера.

ннннн еееее mmmmm

Грусть. Переходящая в надежду. Переходящая в подъём. И снова возвращающаяся в грусть. А потом… разом.

Снова. Одно и тоже. Но единожды. Неповторимо. Однако безразлично.

Эмоции — продолжение отношения.

С и л н е т Б о р ь б а р а д и н а ш и х н а д е ж д и с т р а х а И л и е щ ё ч е г о Н е н у ж н а я Н о в е д у щ а я с я.

Н о м о ж н о и н е б о р о т ь с я Н е с д а т ь с я Н а с л а ж д а т ь с я.

Туда. Сюда. Вон в тот угол. Да, правильно, к этому дереву. Всюду. Повсеместно.

Конец. Есть ли он? У чего-то есть, а у чего-то нет. И нет не только потому, что бесконечно, но и из-за того, что нет начала. А начать невозможно (категоричное утверждение, но я действительно не вижу, как это могло бы происхойти).

Вокруг меня столько идей, столько замыслов, столько проектов, а делается из них ничтожная часть. Потому что их слишком много, приходится выбирать. Что, по моему мнению, наиболее важно и перспективно, а что просто забава, не стоящая того, чтобы о ней долго задумываться.

Нужно (исключительно мне и в моем деле) превосходить правила. Правила хороши, они указывают путь, пройденный и проложенный теми, что были раньше, способный привести тебя к некоторым, весьма возможно даже немалым, достижениям. И даже в четком следовании правилам (если эти правила, правда — хорошие правила, а не абы какие правила, ибо последние, по простой причине своей ошибочности, привести к цели могут лишь по некой скрытой изначально в них правильности, т.е. являясь скорее хорошими, но непризнанными; однако заранее предугадать такое сложно (и, если всё-таки совершилось, то никаких проблем нет), а если действовать без данного понимания, то и больших надежд на достижения цели таким путём возлагать не следует) есть своя притягательность. Она иного рода — это попытка быть самым правильным, достичь точки, которой никто не достигал и не сможет достичь, не приложив многих усилий. Это хорошо, это выжимка максимума из того, что есть. Но нельзя (и здесь я думаю, что это всеобщий ответ (разумеется, для всех, кто считает, что прогресс — то, к чему надо стремиться; к прочим, познавшим мысли предыдущего текста, это не относится)) этим ограничиваться. Для достижения всё новых вершин старых правил не хватит, в какой-то момент будет достигнут предел. Для этого следует, во-первых, искать и создавать новые правила, расширяющие пространство возможностей, а во-вторых, со скепсисом относиться к прежним, что могут скрывать в себе больше ненужных ограничений, чем преимуществ => не бояться нарушать их. Это наилучший (для меня) способ движения, который я вижу (подозреваю, что лучше и нет, есть что-то стороннее, что может помочь, но не заменить и не превзойти).

Теряю с течением времени всё больше. Раньше было одно, теперь другое, но этого другого в разы меньше, чем того одного. И не думаю, что смогу восполнить, напротив, чем дальше, тем меньше у меня останется.

Полагаю, есть смысл сделать что-то наподобие «Памятки верных мыслей». Я забываю слишком много и слишком часто, бывает, что даже то, что использовал постоянно. А так раз в какое-то непродолжительное время буду туда заглядывать и восполнять утраченное (это временное, в отличие от предыдущего абзаца, где было безвозвратное). Возможно, конечно, что это не поможет, и постоянное напоминание превратится лишь в надоедающий шум, но…

Со временем очень многое теряет свой восхитительный блеск, превращается из прорыва в обыденность. Это понятный и даже нужный процесс, потому что он значит, что идею приняли и используют. Бывает, конечно, когда что-то и спустя время кажется необычным. У этого может быть множество причин, от сложности повторения до банальной невостребованности. Но надо ли к этому стремиться? Пытаться сделать что-то неповторимое (именно за счет изменения правил)(не в смысле «чего раньше не было», а «вообще никогда, в том числе потом, не будет»)? Это, разумеется, можно, но такой путь мне не близок. Он скорее про «Я» (хотя вдруг получится этого избежать), я же про «Мы».

К этому же относится другой вопрос: доступность. С одной стороны, порог входа должен )?( быть максимально низким, если твоя цель — именно распространение в обществе, с другой, может, и нет ничего плохого в наличии некого уровня. Кажется также, что тут следует смотреть по конкретике, исходя из того, что хочешь донести.

Как уйти от обычного? Оно — практически всё, что нас окружает. Да, я стремлюсь к необычному, но мало того, что я и вовсе не обладаю им, так ещё и если всё-таки получу, то, вероятно, только крупицы. Этого недостаточно. | А впрочем, так ли уж это важно? Если в куче обыденности найдётся хоть одна маленькая новость, этого будет достаточно, чтобы заниматься этим.

Мастер вернулся. Вообще-то, это не совсем правда, вернее, даже совсем не правда. Он никуда не уходил, всегда был здесь. Или он действительно не уходил, но его здесь и не было, и нету? \/\ А может, его не было, потому что он не мастер? Нет.

Порою кажется, что ответов не будет. Кажется, что ты лишь развлекаешь в ненужных головокружительных загадках, дающих (не дающих) тебе утешение, и не более. Что вся работа — пустая. Но я так не думаю. Пусть сейчас проблемы представляются неразрешимыми, это не значит, что они такие и есть. Мы лишь так их видим. В мире нет загадок, которые нам надо разгадать, он не играет (есть, конечно, вещи, которые, как считается, мы не можем постичь и в полной мере понять, но сейчас речь не о них). Это просто мы знаем не всё. Ответы есть. Ответы реально получить. Ответы, вполне возможно, даже не так далеко, как думается. Но хотим ли мы их, готовы ли принять в истинной неприглядной форме? Я говорю: «Да». Да.

С к о л ь к о в о п р о с о в б ы л о з а д а н о… Я х о т ь ч т о н и б у д ь р а з р е ш и л? Н у ч т о т о к а к м н е с е й ч а с к а ж е т с я д а А о с т а л ь н о е т а к и п р о д о л ж а е т в и с е т ь и р а з д р а ж а т ь м е н я с в о е й н а в я з ч и в о с т ь ю о т к о т о р о й я п ы т а ю с ь н о п о к а н е п о л у ч а е т с я

Спасибо за чтение

Вернуться к книге