Очередь

Глава 1

Сверток выскользнул из рук; Ева потеряла равновесие и проснулась.

— Где едем?

— Мы не едем, — разочарованно вздохнул Костя.

Она лениво провела взглядом до самого начала вереницы из автомобилей и исправилась:

— Где стоим?

Муж постучал пальцами по рулю:

— Ско-оро Ряза-а-ань. Час где-то стоим. Пока ты проснулась, пойду в туалет схожу.

Костя аккуратно захлопнул дверь, накинул капюшон и зашагал вдоль машин. Его спина потемнела и расплылась за лобовым стеклом. Ева сползла по сиденью и, уставившись на неровные брызги крупных капель, попыталась вспомнить, что ей снилось.

Дождь разогнал всех по машинам. В прошлый раз стоять в очереди было даже немного весело: пассажиры пили пиво, водители играли в нарды и шахматы на капотах машин. Жаль, Костя не разрешил присоединиться, заревновал. Женщину с картонной табличкой «Дизель» тогда пускать не хотели, но потом пропустили, а парня с четырьмя большими канистрами чуть не побили.

Дверь открылась, в салоне на секунду стало шумно и мокро.

— Скоты! Разговаривать уже не хотят. На, — Костя вынул из кармана маленькую шоколадку и протянул жене. — Цены здесь, конечно.

— Да. Они сами, наверное, ничего не знают: просто продавцы. Спасибо тебе, мой милый! — звонкий поцелуй в щеку. — Себе не купил?

— Я не хочу, у нас бутерброды есть. Ты пойдешь? Там мороженое еще есть, возьми карту, выбери себе что-нибудь. Я не буду.

Капли забарабанили по кожаной куртке быстро, звучно и почти больно. Асфальт под ногами дрожал и пузырился, в обуви стало хлюпать. Стуча длинным шнурком капюшона по чужим зеркалам, Ева бегом (или вприпрыжку?) добралась до дверей минимаркета.

Внутри оказался совсем другой мир: тихому электрическому жужжанию вторила популярная песенка, ей — короткие разговоры о товарах и ценах. От яркого света Ева протяжно зевнула, ее глаза увлажнились.

— Простите, вы в туалет? — спросила женщина сзади; к груди ее широким полотном крест-накрест был привязан новорожденный.

— Да, — ответила машинально, не просыпаясь. — Проходите передо мной.

— Нет-нет, спасибо, все в порядке, — женщина инстинктивно приложила руку к спине ребенка.

— Вам не тяжело?

— Я уже привыкла, — она улыбнулась, поджав губы и печально приподняв брови. — Такая наша доля.

Ева подумала предложить помощь: подержать младенца, пока соседка по очереди сходит в туалет, или, может, попросить всех людей впереди пропустить молодую мать, — но мгновенно забыла об этом, когда один из мужчин вдруг нарушил покой громкой бранью. Посыл высказывания передать можно лишь примерно: парень не желал больше ждать своей очереди в уборную и теперь сообщал спутнице, что позади заправки растет кустарник, который ему как мужчине послужит отличным отхожим местом. Вслед за ним вышли из минимаркета еще двое; Ева сочувственно переглянулась с подругой возмущенца: мол, нам бы так.

Ребенок заплакал, и откуда-то донеслась сладковато-невыносимая вонь. Все, конечно, знали, откуда она донеслась, и, хотя никто не пошевелился, уши матери стали почти бордовыми.

— Простите, можно я все-таки пройду вперед?

Перед Евой уже никого не осталось; острота биологических потребностей за прошедшее время значительно возросла, однако отзывать предложение было поздно и некрасиво.

За дверью крик прекратился. Облегчить ожидание помогал счет: «Восемьдесят два. Восемьдесят два с половиной. Восемьдесят три. Четыре. Четыре с половиной…» На двухстах сорока четырех дверь открылась, и из нее высунулась потная голова. Жалобно глядя в душу и извиняясь, молодая мать молила о помощи.

«Раньше сядешь — раньше выйдешь» — подумала Ева и поспешила зайти в уборную. На крошечном откидном столике над унитазом лежала раздетая новорожденная девочка; она впервые видела это так близко.

— Подгузники, размер второй, влажные салфетки любые, любой кусок одежды или ткани большого размера. Можете купить?

— Могу.

— Подождите! Дам вам карту. Пароль — один, три, ноль, четыре. Тринадцатое апреля.

— Сейчас.

Невнятно извинившись перед стоящими в очереди, Ева проскользнула к прилавкам; быстро сориентироваться среди незнакомых товаров не получилось, уставший кассир не помог: «Влажные справа, из тканей только спецодежда. Подгузников у нас нет».

Напрочь забыв пароль от чужой карты, расплатилась своей. Отнесла салфетки в уборную, по пути озарило — вернулась.

— А прокладки?

Кассир сделал уныло-разочарованное лицо и покачал головой.

— Очень жаль! — бросила с упреком и поспешила в туалет.

Внутри Катя (или Настя, она не расслышала) в одном бюстгальтере подмывала и пыталась успокоить дочь. На пеленальном столе теперь кучкой лежала испачканная одежда: слинг, свитер, ярко-желтый детский костюмчик.

— Нету?

— Нету!

На глазах новой знакомой появились слезы.

— Там сильно злятся?

— Нет, — соврала Ева. — Все всё понимают.

Кое-как стянула куртку, сняла толстовку.

— Держи!

— Да ты что, не нужно!

— Бери, надевай. Я в куртке. Давай сейчас выйдем, и я напишу мужу… А, связь глушат, — последовало ругательство. — Тогда выходи, я сейчас приду.

Дождя уже не было, но водоотводы еще журчали ручьями. Наведенную вокруг сырость изо всех сил пыталось ссушить полуденное солнце; с ним спорил холодный ветер, колющий кожу остатками ледяных капель.

— Долго ты! Все дела сделала?

— Кость, представляешь, пока ни одного, — он надавил на больное. — Маленький чемодан в багажнике или сзади?

— В багажнике. Что-то случилось?

— Все хорошо, там девушка с ребенком... Я сейчас, быстро.

Ева с третьего раза открыла багажник автомобиля и с трудом вытащила из-под груды вещей небольшой коричневый чемодан. Внутри, нарочно выстиранное и отглаженное перед переездом, лежало хлопковое постельное белье. Как хорошо было бы лечь на него после двух дней пути!

Ниже пестрыми кульками лежали смятые свитера и футболки. Достала несколько, вытащила белье. «Я сейчас!» — бросила мужу через окно и побежала обратно.

Через несколько минут Ева уже вернулась в машину с улыбкой и двумя порциями мороженого.

— Цены ужас, я согласна. Двести рублей!

— М-да. Спасибо, — Костя раскрыл упаковку и откусил конец фиолетового эскимо. — М-м! Шуш шашиши.

— Что?

— Я говорю: тут шарики внутри. Что там было-то?

— У девушки в очереди подгузники закончились, мы решали вопрос.

— Решили?

— Да. Теперь наше постельное белье — это чьи-то пеленки.

— Нам же его подарили!.. Ладно. Новое купим.

— Да. Знаешь, может, и хорошо, что у нас не получается... Но там была такая хорошая малышка, — она разулыбалась и чуть не заплакала. — Ты знал, что во время войны рождается больше девочек?

Костя помотал головой, дожевывая мороженое.

— Я где-то слышала. Но у нас нет войны, так что даже не знаю, кто у нас мог бы родиться. Лишь бы не двое сразу.

В зеркале заднего вида появилась большая оранжевая машина.

— Бензовоз?

— Мимо едет, собака.

— Жалко. Я спать, — Ева сползла по сиденью и с головой накрылась палантином, найденным между дверью и креслом. Ей снилось, как она держит в руках что-то живое, теплое, хрупкое; оно шевелилось и лепетало. Оно было девочкой, завернутой в простыню.