Обыкновенная августовская история

Глава 1

Порфирий Виссарионович закрыл папку с историей болезни и потянулся. Хорошо поработал на сегодня, пора и честь знать. Он умиротворенно посмотрел на ровную стопку папок и потянулся к настольной лампе, как вдруг тренькнул старенький телефон.

— Твою… Вот как всегда, — сдержал ругательство Порфирий Виссарионович, и снял трубку. — Слушаю!

— Виссарионыч, хорошо, что тебя застал! Это я, Егор!

— Чего тебе, Егор? — обреченно поинтересовался Порфирий Виссарионович, заведомо зная, что сейчас услышит.

— У нас тут непонятный клиент, Виссарионыч! — жизнерадостно прокричал Егор. — Вроде тихий-мирный, а заговаривается! А вдруг он тихий от шока, а как очухается, то перекусает всех в кардиологии? Не в службу, а в дружбу, посмотри, а? Мы как раз с вами рядом!

Порфирий Виссарионович глянул в окно, где медленно уходила зелень с деревьев и готовились опадать первые листья. Один листик на переднем плане трепетал, как будто собираясь отправиться в последний жизни полет… “Август”, привычно подумал Порфирий Виссарионович.

— Ладно, заезжайте. Но только по быстрому, смена почти закончилась.

— Мухой, Виссарионыч! Ты меня знаешь!

— Знаю, знаю…

Положив трубку он с минуту посидел, давя в душе так давно лелеемую мечту прогуляться с лукошком в поиске грибов среди берез, мысленно извинился — “долг зовет, ничего не попишешь…” — и направился в сторону приемного.

Егор уже был там, сунув ему в руки планшет с заметками.

— Виталий Гоголь, электрик, сорок пять лет. После ужина пошел в туалет, там поймал приступ сердечной недостаточности, где его обнаружила вернувшаяся с работы дочка, она нас и вызвала.

— А чего тогда ко мне привезли?

— А на горшке он сидел и серился не переставая! — округлив глаза прошептал Егор. — И даже когда мы начали его оттуда снимать, он не прекратил!

— И… И как же справились?

— Одолжили у дочки тампон и заткнули фонтан…

Порфирий Виссарионович покачал головой, вернул планшет Егору и сказал:

— Предварительное мнение составил. Показывай.

— Какое мнение? — жадно спросил Егор.

— То, что ничего не понятно, — раздраженно буркнул Порфирий Виссарионович и вошел в смотровую.

Электрик Гоголь кутался в дамский полупрозрачный халатик и имел вид бледный и растрепанный.

— Дочка его одолжила, — поймав недоуменный взгляд Порфирия Виссарионовича пояснил Егор. — А то куда его в обосранном…

— Ясно.

— Я по маленькому пошел, — надтреснутым голосом произнес Виталий. — А оно вон оно как получилось…

— Давайте с самого начала, — предложил Порфирий Виссарионович, усаживаясь напротив Виталия. И бросил через плечо Егору: — А ты пока составь мне краткую выжимку по выписке из поликлиники.

— Да нету у меня никакой выписки, — смущенным голосом произнес Виталий. — Дедушка у меня был генерал, может слышали? Генерал Гоголь? Нет? Ну и ладно, но у нас вся семья до его кончины в закрытых поликлиниках обслуживалась, и я первый, кто не по семейной стезе пошел и на здоровье никогда не жаловался.

— А чего ж не пошел? — поинтересовался Порфирий Виссарионович.

— Добрый я слишком, — признался Виталий. — Не люблю никого ловить, мучать и расстреливать. Вот и выбрал работу поспокойней с разными железками.

— Понятно. Так что у такого здорового человека случилось?

— Да даже не знаю, что и рассказать, чтобы вы не подумали ничего… Чем дальше все случившиеся, тем самому слабже верится.

— Так давайте по горячим следам, пока ничего не забылось.

— Ну давайте… В общем, поужинал я котлетой с пюре и сел смотреть футбол с бутылкой пива..

— Только пива?

— Только, завтра же на работу… Ну и пошел я после первого тайма переработку пива слить, как говорится. А в сортире у меня лампочка не работает…

— Почему не работает? — строго спросил Порфирий Виссарионович. — Вы же электрик!

— Ну да, — сокрушенно кивнул головой Виталий. — Но, понимаете, лампочка там со времен царя Гороха стояла, сейчас полезешь, так окажется, что всю проводку уже пора менять, там и до входных автоматов доберешься… В общем, отложил я это дело до отпуска, он аккурат в следующем месяце должен быть…

— Не отвлекайтесь, — строго сказал Порфирий Виссарионович. — Что было дальше?

— Ну зашел я в сортир, на ходу спустил трусы и…

Виталий вдруг внезапно побледнел и вытер рукавом покрывшейся испариной лоб.

— И?

— И наступил ногой на что-то мягкое! А оно как заорет! И я как заору! И оно как когтистой лапой меня по причиндалам! А я ору и уворачиваюсь! И падаю жопой на горшок!

— И что заорали? — деловито спросил Порфирий Виссарионович.

— Я заорал “БЛЯТЬ!!!”. Прошу прощения, это профессиональный сленг у нас…

— Ничего, — улыбнулся Порфирий Виссарионович. — Бывает.

— А он заорал “БЛЯТЬ!!! СМОТРИ КУДА ПРЕШЬ!!!”, — убитым голосом продолжил Виталий.

Повисла пауза.

— Кто ”он”? Тоже электрик?

— Да какое, — Виталий махнул рукой. — Кот, черный такой, здоровый…

— Кот? — изменившимся голосом повторил Порфирий Виссарионович. — И как он выглядел?

— Ну кот, как кот… Лапы, голова, шерсть, антенна… Глаза светящиеся… Но я его особо и не разглядел, темно же… Тем более у меня после случившегося сер начался, прям какое-то извержение Везувия…

— Ну что ж, картина ясная, — сказал, вставая, Порфирий Виссарионович. — Ничего страшного, пару дней покапаемся и все пройдет…

— И еще, — не слушая его продолжил Виталий. — Попросил он меня передать на ушко…

— Чего и кому? — машинально спросил Порфирий Виссарионович, стремительно заполняя форму в истории болезни.

— Какому-то Порфирию Виссарионовичу, а сказать я могу лишь ему…

Порфирий Виссарионович оторвался от формы и переглянулся с Егором.

— Это мне, — сказал он. — Хотя не припомню среди своих знакомых котов.

— Давайте я вам на ушко передам, а дальше вы сами вспоминайте, — гипнотически прохрипел Виталий.

— Давайте, — зачарованно согласился Порфирий Виссарионович и машинально наклонился к нему.

Виталий наклонился к его уху и принялся что-то активно шептать. От этого шепота Порфирий Виссарионович начал бледнеть, у него затряслись руки и на лысине заблестели капельки пота. Егор мучительно прислушивался, но ничего не смог разобрать кроме “грибы” и зловещего “Ктулху фтагн”, когда Порфирий Виссарионович внезапно распрямился и безумным взглядом уставился в стену.

— И нету у меня никаких черных котов, — хрипло сказал Виталий. — Иначе бы я так и не испугался…

От этих слов Порфирий Виссарионович пошатнулся и с криком выскочил из смотровой. Егор никому бы в этом не признался, но емк показалось, что вслед за Порфирием Виссарионовичем из смотровой выскочил крупный черный кот.

Порфирий Виссарионович тяжело дыша вбежал в свой кабинет и замер, подпирая спиной дверь. Несколько секунд он таращился в окно на спокойный августовский вечер, на трепещущий листик, потом схватил со стола огромный тяжелый дырокол и запустил в окно. После чего забился в угол и горько зарыдал с истеричными подвываниями, не видя как по треснувшему стеклу прошла рябь, как будто экран старого телевизора переключили на мертвый канал…