Обычная история

Лишенец

О Б Ы Ч Н А Я И С Т О Р И Я (имевшая место быть с 1994 по 2006 г.г.) Для тех, кто любит животных Друг – это другой я. Зенон Элейский

В одном сельском посёлке – назову его Новым, на одной маленькой улице – назову её Зелёной, стоял кирпичный одноэтажный дом № 10. Перед ним рос сад, а за ним был разбит огород, в конце которого стояло три сарая. Всё это садово-огородное хозяйство вкупе с домом было обнесено высоким решётчатым забором. С правой стороны к нему примыкал соседский участок, а с левой находилась грунтовая дорога. Машины по ней ездили так же часто, как нынче конные экипажи по проспектам, поэтому со временем её обочины заросли травой, и дорога превратилась в пешеходную тропу. Назову её Огородной. Пересекаясь с улицей Зелёной, тропа образовывала перекрёсток и за ним уже становилась улицей Асфальтовой, выходящей на Центральное шоссе. Конечно же, вокруг дома № 10 стояли и другие жилые дома со своими садами, огородами и заборами, но они всего лишь приложение к моей обычной истории о необычной дружбе.

Лишенец

Теперь я открою решётчатую калитку и войду вовнутрь того, что я сейчас назвал садово-огородным хозяйством. Прямо за калиткой, почти напротив входной двери в дом № 10, росла старая многоствольная вишня. Она одиноко росла между садом и огородом, потому что была посажена хозяевами самой первой. Один из чёрных толстых стволов дерева имел причудливо изогнутую форму и напоминал собой готический стул. Только ножка у него была одна – передняя, уползающая в корни. Спинка стула поднималась в небо и венчалась огромным кустом из тонких веток. С этого стула, а он возвышался над землей на метр с лишним, хозяевам дома всегда было удобно собирать ягоды, – их каждый год вырастало превеликое множество. А ещё на этом стуле очень любил сидеть хозяйский кот – Лишенец.

Свою кличку кот получил вполне заслуженно.

Как-то в марте 1996-го года сын хозяина нашёл в сугробе близкого лесочка крошечного котёнка мужского пола. Даже и не котёнка, а некое недоразумение. Говорят, что только кошки бывают трёхцветными, а коты – редкость. Если они и бывают таковыми, так это вследствие генетической ошибки. Этот же котёнок как раз был такой ошибкой, окраса табби. Его шкура была серо-бурой и на ней вперемешку располагались чёрные полоски, пятна и кольца. Подбородок и кончики передних лап у него были белыми, а живот желтоватым.

Кто-то из двуногих выкинул котёнка сдыхать на морозе, но котёнок с этим решением был категорически не согласен – он изо всех своих хилых силенок, ворочаясь в сыром холодном снегу, слабо, но отчаянно верещал. Сын хозяина в душе палачом не был, сунул беднягу за пазуху и принёс домой. Едва увидев почти околевшее существо с еле открывшимися глазёнками, жена хозяина и его дочери – средняя и мелкая, тут же стали просить хозяина не выбрасывать котёнка и оставить, дескать, он и так с того света живым чудом вернулся.

- Тебя в лес-то, за каким интересом занесло? - размышляя над их просьбой, спросил хозяин у сына. - За грибами вроде бы рановато.

- Да просто гулял, - уклончиво ответил тот. - Слышу – пищит чего-то…

Хозяин присел над котёнком, которого уже насухо вытерли, завернули в старую тёплую детскую пелёнку, положили у горячей батареи и пытались напоить из блюдца молоком.

Пощипав тонкий ус над верхней губой, погладив животное меж маленькими ушками, хозяин задумчиво сказал:

- Просто гулял, значит, курить ходил, чтобы нечаянно не увидели, - а потом вынес свой вердикт: - Ни мамы, ни папы, ни кола, ни двора… О паспорте и спрашивать нечего. Одним словом – лишенец1 без права переписки. Ладно. Выживет, так выживет, а нет, так нет.

На том и порешили.

Лишенец1 - лицо, лишенное гражданских прав, жертва репрессий 20-30 г.г. XX века в СССР

Лишенец выжил.

Его обмороженные ушки округлились и заросли. Обмороженный хвостик на четверть отвалился и распушился. Мохнатая шкурка избавилась от блох и стала блестящей. Котёнок наел мордочку и запузател, потому что «мёл» всё, что ему давали – ни от чего нос не отворачивал. Но больше всего он любил то, чего его лишали. Котёнок оказался отчаянным ворюгой и лазанье по столам было у него в крови. Едва хозяева оставляли какую-нибудь еду «без глаза», Лишенец был тут как тут. Даже при полной миске своей кошачьей еды – о не полной или пустой даже и упоминать не стоит – Лишенец всё равно лез к человеческой. Не раз, пойманный хозяином на кухонном столе, он гранатой летел через кухню в коридор, а если не везло, то и дальше – из коридора на улицу, открывая своим телом или головенкой входную дверь, – она на его счастье запиралась только при отсутствии дома хозяев.

Покуда котёнок бултыхался в ясельном возрасте и был снег, ему прощались наделанные им лужицы и какашки, а они, как известно, имеют умопомрачительный запах и с другим звериным запахом его не спутаешь. Ближе к лету хозяин заявил, что Лишенец от него индульгенций2 получать больше не будет. Для всех домочадцев это означало, что безобразному кошачьему воспитанию пришёл конец – либо Лишенец должен по-военному ускоренному курсу обучения овладеть всеми приличными, подобающему коту манерами, либо должен навсегда уйти назад в лес, откуда появился. И до сурового заявления хозяина воспитывали Лишенца без поблажек, а после заявления за кота взялись ещё серьезнее. Да только он никак не хотел воспитываться – сказывалось не дворянское происхождение. Ничего не помогало: ни ласка, ни пинки, ни установленный для кота строгий режим: улица – чуть-чуть дома, и снова улица. Ящик с песком Лишенец полностью игнорировал. Случалось, что хозяин, изловив кота с поличным на его воровском или гадком деле, в горячке так прикладывался к кошачьей морде, что потом сам переживал – не чересчур ли?

Но не затем Лишенец в младенчестве цеплялся за жизнь в сугробе, чтобы в отрочестве, за сворованные полпалки колбасы или кусок сыра, помирать от какой-то там затрещины и элементарного сотрясения мозга. Котёнок набирался ума и опыта. Он научился молнией сматываться с места происшествия и прятался, словно афганский душман от советской авиации, причём, всегда выбирал себе кириз3 в разных местах. Ростиком Лишенец не удался, поэтому мог схорониться там, куда только могло залезть его маленькое шарообразное тельце. И чем искуснее он прятался, тем больше было у него шансов жить дальше без травматических последствий, потому что взбешенный хозяин не раз обещал прибить Лишенца за его «котовое скотство».

А хозяин слов на ветер не бросал, особенно в отношении этого самого скотства.Не умей Лишенец прятаться, хозяин свою угрозу как-нибудь бы и исполнил. Но он был вспыльчив, да быстро отходчив. Лишенец это скоро понял и уж если успевал смыться, то сидел в укромном месте тихонечко, как чертёнок в омуте. Если в ближайшие полминуты хозяин паскудника не находил, то кот мог считать себя спасённым, хотя бы на время, хотя бы до следующего раза. А эти разы периодически повторялись, и поэтому однажды Лишенцу было разрешено жить и питаться только на улице, и домой – ни-ни.

Работа хозяина была связана с теми, кто относился к уголовному элементу и с теми, кто этот уголовный элемент отлавливал, в дальнейшем обеспечивая его казенными харчами, казенной крышей над головой и работой на благо общества, посему, зачастую, хозяин уходил ни свет, ни заря и возвращался или в ночь-заполночь, или уже завтра. Он подозревал, что жена и дети в его отсутствие «ни-ни» не соблюдают, и домой кота всё-таки пускают (на то они жена и дети). Но так как бóльшую часть своей жизни хозяин проводил на службе, он смотрел на это сквозь пальцы и на принцип особо не лез – лишь бы кошачьими экскрементами в доме не пахло, потому, как была у него на эти запахи аллергия, переходящая в бешенство.

Как-то раз, засыпая, хозяин услышал за комодом характерную мышиную грызню. Этого ещё не хватало! Хозяин мышей и крыс даже не ненавидел, а…, в общем, и слова-то такого

Индульге́нция2 - в католической церкви — временное освобождение от кары за грехи.

кириз3 - искусственный колодец, мог соединяться с высохшим руслом подземной реки, превращаясь в лабиринт.

нет, как он к ним относился. Мыши в доме редко, но порой к лету появлялись. Мышеловки у

хозяина были безотказными как русские трехлинейки, и так отлажены, что срабатывали даже от мышиного дыхания. Однако мужчина, то ли от лени, то ли ещё по какой-то причине, с постели не поднялся и за мышеловкой в террасу не пошёл. Он тихонько толкнул жену:

- Где у нас Лишенец прячется? Колись, что он дома.

Жена хмыкнула:

- Под кроватью у мелкой, - имея ввиду самую младшую дочь.

Хозяин хотел позвать кота, но услышал, как дверь комнаты младшей дочери чуть скрипнула. Свет уличного фонаря, едва пробивающийся через закрытые шторы, высветил неказистую фигурку Лишенца, улегшуюся у комода.

- Ну-ну, - пробормотал хозяин. - Охотник-то ещё из тебя, как из говна пуля.

Он повернулся на другой бок и попытался уснуть. Мышиная грызня то стихала, то становилась громче, то вовсе прекращалась. Прошло минут двадцать. Несмотря на усталость, хозяин под эту грызню уснуть никак не мог и уже стал подумывать о мышеловке, как вдруг грызня вновь прекратилась, послышался слабый глухой звук, словно с вешалки на пол упала фуражка, и всё стихло. Мужик встал и включил в свет. Котенка в комнате не было. Он вышел в коридор – тут включил свет. Лишенец сидел около двери, и изо рта у него торчал слабо шевелящийся тонкий мышиный хвост. Дикими выпученными глазами котёнок смотрел на хозяина и словно кричал: «Не отдам – это моя добыча!». Хозяин и сам был охотником, но на охоту ему приходилось вырываться нечасто, лишь на её открытие. Поэтому он, глядя прямо в глаза Лишенцу, с удовлетворением сказал:

- На счёт дерьмовой пули беру свои слова обратно. Разрешаю охотиться в том же духе, во всех лесах, прериях и саваннах, во все сезоны. Совсем не возражаю против браконьерства.

После этого случая между человеком и животным установилась некая связь. Если кот и безобразил, то попадало ему от хозяина лишь формально. Не формально уже от остальных домашних. Бывало, что хозяин решительно становился на сторону Лишенца и говорил жене или детям, доложившим ему о том, что кот в очередной раз «умыкнул» с тарелки селёдку или наделал лужу под диваном:

- Сами виноваты. Если знаете, что этот рецидивист дома, так незачем оставлять продукты на столе, - или: - Коли ленитесь у кота в ящике песок поменять, так вовремя на улицу еговыпускайте. Сами, небось, на грязный унитаз не сядете.

Лишенец словно почувствовал хозяйскую благосклонность. Он стал проситься делать свои интимные дела на природе, и ещё у него появилась новая манера: в то время, когда люди кушали, обязательно у них на виду стаскивать с кухонного стола что-нибудь им не нужное, например, шкурку от ломтика сала. Хозяева ведь ничего не смыслили во вкусной и здоровой пище. Для них это были всего лишь объедки, а для него какой-никакой, но дополнительный паёк. Но Лишенец стаскивал его лишь тогда, когда у хозяев было хорошее настроение. Каким образом он его угадывал, я вам сказать не могу, но угадывал. Запрыгнув на угловой кухонный диван, на котором, как правило, всегда сидели дети, кот находил среди них лазейку и сначала поднимал над столом голову, выглядывая как из траншеи. Обнаружив на столе не нужное, он с виноватой мордой – что, мол, поделаешь, если я таким уродился – тянул к шкурке одну лапу, словно руку, подцеплял её когтем и аккуратно подтягивал к себе. Хозяева весело кричали: «Кыш!», но Лишенец не убегал. Он отдёргивал лапу и замирал, зажмурив глаза, однако же, спустя секунду, снова тянулся к шкурке. Стащив её и съев на полу, он снова прыгал на диван и опять ждал, когда в сектор его досягаемости что-нибудь попадёт. На стол обеими передними лапами он в присутствии хозяев никогда не залезал, вёл себя культурно, за что частенько получал не только паёк, но и деликатес в виде кусочка колбасы или куриной косточки с остатками мяса.

Шло время. Котёнок превратился во взрослого кота. Определился он и с окрасом. Оттенки из него исчезли. Белыми остались только подбородок и горло, остальная шкура стала серой с чёрным крапом. Теперь в полной мере раскрылись его звериные таланты. Во-первых, таланты охотничьи: Лишенец давил всех, с кем только мог справиться. Попалась лягушка – давил лягушку, уж – давил ужа, птица – значит, от неё одни перья оставались. Причём, он «брал» всех пернатых, от воробья до вороны. О мышах, крысах или землеройках можно не упоминать – это само собой разумеется. Пропадёт Лишенец на сутки, а утром принесёт и положит у дверей крысищу, а то и несколько, и смотрит на хозяев: «Ну, как? Довольны?». Не упускал он и молоденьких потерявшихся курочек – расправлялся с ними на раз-два, что было чревато последствиями. Но кот, видимо, не считал свои деяния уголовно-наказуемыми и принимал таких курочек за найденные вещи, типа забытого зонтика в троллейбусе, особой ценности не представляющего. В бюро находок он такие «зонтики» сдавать не собирался, а что касается суда совести, так Лишенец о ней никогда никакого понятия не имел, хотя я иногда думаю, что к старости она у него всё-таки появилась.

Взрослых кур он гонял – только пух летел. Пытался кот справиться даже с петухом и с бараном, но не потянул – роста и силёнок не хватило. За выдернутые из хвоста разноцветные перья, петух больно долбанул Лишенца в голову – до крови, да так, что котяра с ором, буквально вылетел из курятника. Баран тоже попался не из тупых и из трусливых. Он моментально сообразил, что на него не «шутейно» охотятся и хотят «зарезати». Заняв оборонительную позицию, баран начал бодаться. Кот ловко уворачивался от деревянного лба с крутыми рогами, и даже пару раз удачно наскочил барану на шею, но закрепиться не смог – баран сделал «свечку» на задних ногах и его сбросил. Третья атака Лишенца оказалась неудачной. Теперь уже он получил рогами в бок, правда, вскользь – спасла природная кошачья реакция и прыгучесть. После этого Лишенец ретировался и впредь охотился только на овец, точнее, играл с ними «в охоту»: сначала затаится в траве Огородной тропы и дожидается, когда овечки подойдут ближе, потом неожиданно выскочит, спугнет девок, и когда они кучей шарахнутся в сторону, он – довольный, залезет на свой вишневый стул и жмурится там: каков же я молодец, а?!

Во-вторых, таланты бойцовские: Лишенец мутузился со всеми котами, каких только подсовывала ему жизнь. Например, рыжий соседский кот Барсик, бывший в полтора раза больше Лишенца, поначалу одерживал верх и драл его как Тузик грелку. Кот приползал домой с видом только что расстрелянного, но пока ещё живого. Однако скоро ситуация выровнялась, а потом и совсем изменилась. Теперь Барсик выступал в качестве грелки. Хозяин сам был свидетелем очередной кошачьей драки.

При встрече на Зелёной улице оба кота, как и полагается, выгнули спины, подняли дыбом шерсть и мерзопакостно завыли друг на друга. Потом Барсик закованным тевтонским рыцарем, бесстрашно напал на Лишенца. Тот высоко подпрыгнул и на долю секунды зацепился в сетку забора. Едва рыжий кот оказался под ним, внизу, и столь же бесстрашно, как и напал, поймал пустое место, Лишенец «Юнкерсом»4 спикировал неприятелю на спину, вцепившись в ухо. Визгливо вереща, коты покатились кубарем, подняли пыль и разлетелись в стороны. Теперь уже Лишенец стремительно атаковал глаз рыжего кота, помогая себе по-боксерски передними лапами и не давая сопернику опомниться. Неповоротливый Барсик прошляпил атаку Лишенца, о чём возвестил отчаянный вой, полный боли. Дальше, как в песне: «Мы победили, и враг бежит, бежит, бежит…!». Поджав хвост, рыжий кот галопом поскакал восвояси, на ходу теряя сбрую и подковы в виде клочков шерсти. Лишенец сначала бросился следом, но почему-то остановился. Презрительно проводив взглядом удирающего, он не спеша полез на известный вишнёвый стул, где предался спокойному сну.

Отвлекусь на секунду и скажу, что спустя годы тонкие ветки куста, растущего из спинки стула, вытянулись в длину и согнулись дугами. Согнулись на столько, что зайти в калитку, не наклонившись к земле, было невозможно. Любое невнимание к вишневым веткам могло стоить глаз, и однажды осенью хозяин вишни, в очередной раз наткнувшись в полутьме щекой на ветку, не долго думая, вооружился пилой и безжалостно укоротил спинку стула вместе с разросшимся кустом. Стул Лишенца хозяин не тронул. Он стоял до той поры, пока его единственная передняя ножка не сгнила и сама не упала, но это случилось только через десять лет, а в то время, о котором сейчас идёт речь, вишневый стул был в самом соку.

Не уступал Лишенец и собакам. Бывало, встретится на улице с собачонкой, встанет в боевую позу, выпучит глаза и зашипит так, что псина опешит и начнётраздумывать, что же

«Юнкерсом»4 - Юнкерс Ю-87 – немецкий пикирующий бомбардировщик и штурмовик времён Второй мировой войны.

ей делать дальше. Вот тут-то Лишенец раскрытой лапой по собачей морде – тресь! И деру! Очнётся собака от такой наглости, а котяра уже сидит на столбе, на дереве или на заборе: доставай меня, если считаешь себя «доставальщиком»! Полезешь, ещё раз получишь!

Кот словно издевался – высоко не залезал. Вот он, вроде близко, а не достать – как раз длины кошачьей лапы не хватает! Один из кобелей напал на Лишенца при неудобной для кота дислокации – прямо посередине Зелёной улицы. Сначала Лишенец умудрился напавшего пса перепрыгнуть, но удрать не удалось. Кобель шустрый оказался, развернулся на месте и вновь напал. Лишенец запрыгнул псу на спину, проскакал на ополоумевшей собаке метра три, а там уже и спасительный забор! Что кобель вытворял потом под этим забором – это отдельная история! Разве что не грыз его, а Лишенец смотрел на пса сверху, и как только тот в прыжке приближался на длину его кошачьей лапы – цап за ухо! Царап за нос! Так и убежал кобелёк ни с чем и с поцарапанной мордой.

О криминальных талантах кота мной уже говорилось выше, но об одном случае всё же стоит упомянуть. В начале того лета жена хозяина стала выращивать цыплят-бройлеров. Днём она выносила их в сад и сажала в коробчатую сетчатую клетку без дна. С боков клетка была заделана толстой полиэтиленовой плёнкой, защищавших бройлеров от посягательств того же Лишенца и других кошачьих. Цыплята гуляли на свежей травке, грелись на солнышке, пили, ели и беспрестанно пищали, обещая к концу осени набрать вес и порадовать людей своим диетическим мясом. Как только женщина запирала клетку и отходила в сторону, из кустов появлялся Лишенец. Он усаживался на плоской крыше клетки и сверху пристально смотрел на резвившихся жёлтых карапузов. Если бы клетка не была такой высокой, то просунув лапу в квадратную ячейку сетки, какую-нибудь птичку можно было бы подцепить и вытащить наружу. Но высота клетки и длина лап Лишенца сделать этого ему не позволяли, оставалось только смотреть и облизываться. То июньское воскресенье тоже исключением не было. Кот устроился на крыше и стал наблюдать за пигалицами со вниманием воспитательницы детского сада, разве что не кричал им: «Вова, не лазай на дерево! Петя, не кидайся песком! Маша, не отнимай у Вити совочек! В угол поставлю!».

Жена хозяина в это время ушла обихаживать огород, но периодически появлялась в саду, держа кота на контроле, поскольку от этого деятеля можно было ожидать всего, что угодно. Однако Лишенец вёл себя мирно, даже чересчур, что женщину особенно настораживало, поэтому она несколько раз подходила к клетке, проверяя надёжность её запора и укреплённость её стен плёнкой. Кот недоумённо смотрел на неё: «Чего тебе надо? Я сижу и никого не трогаю». В очередной раз, заглянув в сад, жена хозяина Лишенца на крыше клетки не увидела. Она решила, что кот убежал гулять, видимо рассудив, что давиться слюной бесполезно, да и для здоровья вредно, но не в том плане, что украденной цыпой подавишься, а в том, что от хозяев за её преждевременную гибель как следует огребёшь. Однако не прошло и получаса, как Лишенец принёс жене хозяина такого же жёлтого птенца. Её удивило то, что он именно принёс: остановился в полутора метрах от неё и замер, и когда она всполошилась: «Ой! Ой!», подумав, что цыплёнок утащен из клетки, и бросилась к коту, Лишенец не убежал и спокойно отдал ей птицу – как будто даже выплюнул. Цыплёнок был живой и нисколько не помят, поэтому кот наказан не был и получил в свой адрес лишь словестный выговор: «Ах ты, паразит!». Жена хозяина осмотрела клетку, но каких-либо видимых повреждений ни на её крыше, ни на её стенах не нашла. Все цыплята были на месте, и принесённый Лишенцем птенец относился к категории «лишних». Конечно же, на вопрос хозяйки, где он взял цыплёнка, «паразит» ничего не сказал и вновь улёгся на крыше клетки. На следующий день Лишенец вновь притащил цыплёнка, и на третий день тоже. Видимо, последний птенец упрямо не хотел становиться пленным и оказал Лишенцу активное сопротивление, а поэтому и кот обошёлся с ним жёстче чем с первыми двумя цыплятами, поскольку принесённый птенец, хоть и был живой, но всё же явный кандидат в покойники, что он и доказал спустя пару минут.

Жена хозяина, прикинув в уме, откуда Лишенец мог таскать цыплят, предположила, что он ворует их у бабки, живущей на противоположной стороне Зелёной улицы в щитовом доме. Та старуха тоже каждый год да через год выращивала бройлеров. Разве женщины не найдут общей темы для разговора? Жена хозяина пошла к соседке и выяснила у неё, что да: цыплят она в этом году держит – вон, в клетке пасутся, однако за последние три дня три цыплёнка у неё уже пропало, а куда – она в толк не возьмёт! У бабки была почти такая же клетка, из такой же сетки, как и у жены хозяина, но её техническая укреплённость оставляла желать лучшего. Жена хозяина посоветовала соседке обернуть клетку по периметру плёнкой, намекнув, что цыплята могли пролезть сквозь ячейки сетки и убежать. Соседка с сомнением покачала головой:

- Не пролезут, ячейки очень маленькие.

- Да и цыплята у вас не больше, - парировала жена хозяина. - Пролезла бы голова, а за остальным дело не станет.

Возвращать соседке цыплят, украденных Лишенцем, жена хозяина не рискнула – пошли бы расспросы с укорами: откуда? да как? да ай-яй-яй! А это коту – смертельный приговор, учитывая коварный нрав бабули.

Своих цыплят Лишенец не трогал никогда, даже если у него была такая возможность.

Основной же его работой было истребление мышей и крыс. Я слышал, что домашние кошки, а они от голода не страдают, давят серых тварей всё равно исключительно ради еды, а коты лишь для развлечения и под настроение, то есть от случая к случаю. Если это правда, то Лишенец развлекался ежедневно и всегда был в настроении, потому что давил серых грызунов на постоянной основе, изо дня в день. А, может быть, просто потому, что он был обыкновенным рабочим котом, котом-трудягой, Котом с заглавной буквы. Он обслуживал не только три своих сарая, где блеяло, хрюкало и кудахтало, но и все соседские, в которых находились скот и птица. Ведь где они, там и крысы. Люди порой говорили хозяевам кота:

- Вчера твой Лишенец у моего курятника в засаде сидел, потом смотрю – крысу тащит, а моя гадина (имелся в виду кот или кошка) ни черта не делает! Только жрёт, гадит, да на солнце валяется!

Скоро Лишенца знали и на Огородной тропе, и на Зелёной, и на Асфальтовой улице, причём люди знали его не просто, как кота своих соседей. Его знали по кличке – это ли не достойное уважение?

Забегая вперед, скажу, что после смерти Лишенца у его хозяев в сараях крыс не было лет пять.

Пупка

Глава II

Пупка

Он: - Был нужен, да уже взяли.

Ты: - А может, и я на что сгожусь?

Он: - Может, и сгодишься…

«Новые приключения неуловимых»

- Тебе собачёнок нужен? - спросил у хозяина знакомый водитель из прокуратуры.

- Был бы нужен, уже бы взял.

- Хороший! По морде сразу же видно! Правда, он ещё щенок.

- Только мне его и не хватает для полного счастья, - нахмурился хозяин.

- А может, и сгодится? Кругом же воруют, почём зря! Вчера у моей соседки, пока она на работе была, средь бела дня сарай взломали и четырёх куриц спёрли. У тебя – вон, какое хозяйство: и поросята, и куры, и овцы, и коза! Вырастет собака, посадишь её в конуру – охранять их станет.

- К тому времени, когда она вырастет, от них одно название останется.

- Э-э-э-э? - усомнился водитель, словно проблеял. - Судя по нынешним временам и нашим зарплатам, достойно жить мы ещё долго не будем. Разве что в двадцать первом веке. Хоть куриц держать – да надо! Их-то всегда можно найти, чем накормить.

- Александр Федорович, я сам не хуже собаки, особенно, если стакан вмажу.

- Я серьёзно. Бери, сгодится.

- И какой же породы твой зверь? Дворянин от слова «двор»? - уточнил хозяин, из приличия поддерживая разговор.

- Не голубых кровей, - не стал отрицать водитель. - Мамаша – французская болонка, а отец – карликовый пинчер.

- Лютый охранник будет, особенно зимой! - засмеялся хозяин. - А какого полу? Сука?

- Полу не паркетного, - сострил водитель: - Кобелёк.

- Спрошу у жены. Если потребуется – возьмём, - слабо обнадёжил хозяин, но лишь для того, чтобы водитель отвязался и топал своей дорогой.

Спрашивать у жены он, конечно же, и не собирался.

Через день или два, как только у хозяина побежало служебное время, Фёдорович пришёл к нему в кабинет и принёс с собой в тряпке маленького щенка. Он был лохматым, в общей массе белого окраса, и с чёрными пятнами на голове и на спине.

- Я с твоей супругой вчера на счёт него договорился, - уверил водитель хозяина. - Она сказала, что собака вам обязательно нужна! Ей богу, не вру!

Водитель был человеком набожным и если божился, то, действительно, не врал. Хозяин об этом знал. Собственно, решения принимаемые женой, его никогда особо не напрягали. Если она что-то решала, то ответственность за свои решения на мужа старалась не перекладывать, вернее, эта ответственность со временем как-то сама собой перекладывалась. Так на то она и женщина, чтобы быть капсюлем в патроне. Без него и семья не порох в гильзе, и мужчина не пуля. В конце концов, взять в дом дворняжку – это не норковую шубу жене купить.

Разглядывая принесённый водителем собачий комок с острой мордочкой, поломанными ушами и куцым хвостом, хозяин поморщился:

- Лучше бы ты мне из семейства тираннозавров принёс, или смесь бульдога с носорогом, чем этого задохлика. Что за масштаб? Не могу за пятку укусить – рост не позволяет?

- Твоя жена сказала, что именно такого пса вам и надо.

- Сказала, значит, сказала, - отмахнулся хозяин и недовольно высказался: - А зачем ты мне его на работу-то с утра пораньше приволок, да ещё и в моё дежурство? Случись что, я на происшествие уеду, а эту шмакодявку куда дену? Не мог мне её домой вечером привезти?

Только через четыре года хозяин станет начальником, а пока что он ходил в подчинённых и сам себе хозяином не был.

Александр Фёдорович замялся:

- Так твоя жена сейчас на работе, а дети в школе. А моя (то есть, тоже супруга) велела мне его до обеда убрать, а иначе пригрозилась выкинуть на помойку. Куда же мне его деть-то? На улице минус десять! Жалко…

- Сердобольная у тебя жена… Хм! - хмыкнул хозяин

- Да… Вот… - извинился за неё Фёдорович.

- Ладно! - распорядился хозяин. - Ты при машине?

- Ага, под окном стоит. Отпросился у прокурора на полчаса…

- Пока время есть, вези меня домой. Найду я этому бедолаге какую-нибудь коробку…

Так в 1996 году в доме №10 на улице Зелёной появился щенок.

Вечером дети возились с ним и придумывали, как его назвать. Взрослые тоже принимали в этом серьёзном деле своё посильное участие, но никакая кличка щенку не прилипала. То она была ни к селу, ни к городу, то звучала нелепо, как «зима-лето-попугай», то крутилась вокруг да около, и как будто бы даже попадала в цель, но пожар и пожарная команда – это не одно и то же, а поэтому после получасового обсуждения щенка решили назвать просто: собака.

На ногах эта собака ещё как следует не стояла, больше ползала, но её круглые чёрные глаза, обрамлённые в такие же чёрные шерстяные пятна, уже были открыты на всю Ивановскую. От болонки-мамаши собаке досталась длинная шерсть на спине и на голове, жёсткая, словно рыболовная леска, – она росла даже вместо ресниц. От пинчера-отца щенку перепали тонкие короткошёрстные лапы. От обоих родителей, вместе взятых, – мелкие, острые зубки, и если щенка переворачивали на спину, чтобы пощекотать ему розовый животик, то пёсик этими зубками защищался на полном взрослом серьёзе и кусался за пальцы, ох, как ощутимо!

- Если так и дальше пойдёт, то пузырёк с йодом нужно всегда держать под рукой. Не зубки, а иголки, - хмуро констатировал хозяин, ещё мысленно не ушедший со службы.

Его в тот вечер, как мне помнится, больше беспокоило застопорившееся уголовное по грабежу, а не беспомощный щенок.

Участие в судьбе пёсика было обычным родительским долгом, отдаваемым детям, ведь они должны были понять, что пусть лучше обречённый станет твоим близким, чем твой близкий будет обречённым.

- Папа! Смотри-ка, какое у него пузико и пупок! Розовые, голые и смешные, - крикнула мелкая дочь отцу, смеясь и тормоша щенка.

Он ещё раз взглянул на собачёнка, который по милости его жены и детей не загнулся на помойке и не замёрз как Лишенец в лесу, и машинально посоветовал дочери:

- Вот и назови его Пузиком или Пупкой.

… и щенок обрёл свою кличку – Пупка.

Чем выше забор, тем лучше соседи

Глава III

Чем выше забор, тем лучше соседи

- Я к вам пришел навеки поселиться, - ответил

Лоханкин гробовым ямбом, - надеюсь я найти у

вас приют!

- Как приют? - сказал Птибурдуков, багровея.

«Золотой телёнок»

Если бы я сказал, что Лишенец отнёсся к Пупке как к врагу, то сказал бы неправду. Скорее, взрослый кот отнёсся к недавно рождённому щенку как старая супруга к очередной молодой жене, появившейся в гареме своего любвеобильного мужа. Впрочем, – нет! Там, кроме любопытства, всё равно ревнивое чувство присутствует, а то и неприязнь возникает. Поэтому стоит поправиться: никакой ревности или неприязни кот к щенку не испытал, а отсюда правильнее будет сказать, что он отнёсся к Пупке только с тем пренебрежительным интересом, какой проявляет богач к нищему, попросившему у него денежку за Христа ради. То есть, взглянул на бедного, бросил ему копеечку, упрекнул, дескать, иди работать, нечего тут побираться! да об этой встрече и забыл.

Дело было так: около 22 часов Лишенец вернулся с гулянки, а лучше сказать – воротился, потому что, когда хозяйка впустила его в дом, он зашёл в коридор неторопливо, словно уставший за день атаман, лихо разграбивший со своей разбойной шайкой рыбный обоз Архангельск-Москва. У кота был такой вид, как будто он принёс с собой мешок чёрной икры, но на всякий случай спрятал его в огороде, поскольку ёщё неизвестно, как к этому мешку отнесутся законопослушные хозяева.

- От-те, здрасьте! - приветствовал кота хозяин, взглянув в его сальную морду и почуяв, что от Лишенца пахнет копчёной рыбой. - И какую же пакость ты сегодня сотворил?

Кот фыркнул, что означало: «Обижаешь! Кроме благих дел – ничего!»

Жена хозяина тоже почувствовала резкий запах копчёного, кивнула в сторону Лишенца и сказала мужу, сразу же объяснив всё:

- Сегодня наши соседи после обеда лещей коптили. Выпивали, конечно. Как без этого?

- Понятно. Объедками с барского стола обошёлся. То есть, хотелось бы в это верить…

- Он-то? - хихикнула женщина. - А судя по запаху, так праздновал вместе с ними, а на объедках просто валялся. Фу! Ну и несёт же от него!

- Дождётся, – прибьют ворюгу, - подвёл итог хозяин.

Пока его обсуждали, Лишенец сидел на пороге и смотрел на людей невинным взглядом. После слова «прибьют», он виновато отвернул голову в сторону батареи и тут увидел под ней, за картонной коробкой, на детском матрасике мохнатое нечто. Он замер на три секунды, а потом смело подошёл к нему, видимо, сразу же определив, что это нечто, пахнувшее псиной, ему не конкурент – в пустыне акула для верблюда безопасна.

Пупка шевельнулся и поднял голову. Лишенец обнюхал её и недовольно фыркнул. Пёсику, похоже, «дезодорант» кота тоже очень не понравился, потому что он отчаянно чихнул. О чём-то подумав, Лишенец поднял лапу и аккуратненько отвесил щенку лёгкую затрещину, словно проверяя, не ошибся ли я в своих умственных выкладках? Пупка мотнул головёнкой, взвизгнул и, смешно открыв пасть, попытался броситься на Лишенца, не подозревая, конечно же, чем это могло для не него обернуться, не будь рядом хозяев. Лишенец лениво отскочил, а Пупка упал. Следующее его нападение окончилось тем же. Поставив на место глупую собаку, и показав всем, КТО тут главный, Лишенец гордо поднял хвост и двинулся в кухню к своей миске с поздним ужином.

- Смотри-ка, справился! - засмеялись люди, - Дал комсомолец щелбана октябренку.

- А Лишенец щенка-то не съест? Он ведь его в два раза больше, - обеспокоились дочери хозяина, зная натуру котяры.

- Не съест, - заверил хозяин. - Пройдёт время, ещё посмотрим, кто кого.

Лишенец поужинал и направился в комнату, но его, разумеется, хозяйка оттуда шугнула. Тогда он вернулся в коридор, сел напротив щенка и стал смотреть на него, как рыбак на поплавок. Пупку тоже интересовал этот мохнатый незнакомый дядя. Он подобрался к коту, ещё раз обнюхал его и опять чихнул. Лишенец не пошевелился. Пёсик лег около него и с трудом перевернулся на спину, то ли показывая, что он признаёт себя слабейшим, то ли потому, что ему было так удобнее смотреть на кота – снизу вверх. Лишенец по-прежнему не шевелился и всё так же пристально разглядывал щенка. В таких позах они находились минут десять. Потом хозяин пошёл запирать на ночь двери. Кот оставил Пупку и потянулся следом. Хозяин решил, что кот сегодня переел и ему захотелось в туалет, но оказалось иное...

Вернувшись в комнату, мужчина сказал жене:

- Кот на улицу запросился. Выпускаю его, и что ты думаешь? Он заворачивает за угол террасы и появляется оттуда с копчёной рыбиной в зубах. Да с такой, что у неё хвост по снегу волочится. Утащил её его к сараям, видимо, доедать. Так что ты права: в самом деле с соседями праздновал, а на объедках валялся. Ох, прибьют они его, ворюгу…

У Пупки начались длинные щенячьи будни: с лужами, которые он оставлял, где попало, с уменьем есть из своей, а не из кошачьей миски, с постилкой, на которой, оказывается, нужно спать, а не трепать её, в общем, с остальными прелестями собачьей жизни. Все обязанности по этическому воспитанию пса были возложены на плечи мелкой и средней дочери. Хозяева даже предположить не могли, что в скором времени щенка будет воспитывать не кто иной, как Лишенец. Только кот пока и сам об этом не знал, а когда, наконец, пришло время – не афишировал, всегда показывая людям, что до Пупки ему, как до пупа земли – никакого дела нет. Первоначально кот действительно не обращал на пса внимания.

Пупка жил в коридоре, соединявшем кухню с комнатами, и очень любил по нему бегать, видимо, потому, что коридор казался ему спортивной трассой, по которойможно было лихо, «по-шумахерски» гонять. Лишенец жил одновременно во всех комнатах, но всегда, как только люди увлекались телевизором, он крался в кухню, чтобы поинтересоваться, что там можно стянуть со стола. Как правило, в этот момент животные непременно встречались в середине коридора, и тогда Лишенец молниеноснооббегал бестолковую собаку или просто перепрыгивал через неё и исчезал из поля зрения (зависал на одежде хозяев, находившейся на вешалке, дожидался, когда пёсик отбежит к комнатам, и потом уже прыгал в кухню, растворяясь в её обстановке).

Пупка при таких встречах пытался вредного кота изловить, но в силу своей щенячьей неуклюжести и иезуитской хитрости Лишенца – это было проблематично. Повторюсь, что щенок по-прежнему не подозревал, чем близкий контакт с котом мог для него обернуться.

И вот обернулся.

Как-то в очередной раз, придя домой (через форточку) с вечернего променада, Лишенец поспешил ужинать. В кухне у него стояла миска с налитым до краёв молоком.

В миске щенка, стоящей неподалеку в коридоре, тоже было молоко.

Лишенец, прищурив от удовольствия глазки, расслабился и чересчур увлекся едой. Тут около своей миски появился Пупка – тихо и неожиданно, подобно чёрному ниндзя.

Кота и щенка друг от друга отделяло всего полтора метра. Не думаю, чтобы Пупка специально подкараулил Лишенца. Вероятно, он также прибежал попить молочка, и здесь у пса и кота просто пересеклась их звериная сущность, и воспылала вседозволенность, ведь людей поблизости не было – они мирно смотрели телевизор, и опасаться было некого.

Пронзительный визг, вой и грохот эмалированных мисок по керамической половой плитке известили хозяев о том, что «танковое сражение под Прохоровкой» началось. Исходя из массы, силы и возраста животных, следовало полагать, что Пупка выступает в лице среднего советского танка Т-34, а Лишенец в лице тяжёлого германского танка T-VI «Тигр».

Хозяин бросился в кухню разгонять эти «бронетанковые войска».

В коридоре у него в ногах запутался по-пёсьи визжащий, «подбитый» в нескольких местах Т-34 – с разодранным ухом, с расцарапанным глазом и с прокушенной передней лапой. Конец хвоста удиравшего «Тигра» хозяин застал уже в проеме форточки…

Картина поля боя вызывала возмущение: стекло в одной раме форточки было разбито, была расколота трехлитровая банка с солёными огурцами, стоящая у холодильника, миски перевернуты вверх дном, половики в кухне и в коридоре сбиты в кучу и залиты молоком вперемежку с огуречным рассолом, а на половой плитке виднелись капли крови. То есть, всё было по-настоящему, с тяжёлыми потерями. Однако «Тигр» удрал, а Т-34 остался, а значит, победил. Всё, как в некогда знаменитом танковом сражении.

Мелкая дочь хозяина залечила Пупкины раны зелёнкой и пообещала, что оторвет Лишенцу уши. Но девочка она была отходчивая, как и её родители, и поэтому своё обещание она, конечно же, не сдержала.

После этого случая кот и пёс длительное время соблюдали швейцарский нейтралитет.

При встречах друг к другу они не подходили, а сразу разбегались по своим местам: пёс – в коридор на постилку, кот – в комнаты, туда, куда ему вздумается.

Если по молодости Лишенцу в большей мере приходилось забираться под кровать, под диван или под кресло, где предлог «под» гарантировал ему полное спокойствие, то к своей взрослости он всё чаще стал использовать запрещенный для него предлог «на» – на кровать, на диван, на кресло, поскольку, например, спать под кроватью и спать на кровати – это удобства совершенно разные.

Тут Лишенец нажил себе очень опасного врагав лице своего спасителя – сына хозяина, считавшего, что на кровати, на диване и на креслах должны лежать и сидеть только люди, а никак не коты, которые шляются неизвестно где, не брезгуя помойками. Да и сам хозяин совсем не приветствовал это «на». «На» было более-менее безопасно при жене хозяина и при его дочках. Тут им можно было побаловаться: полежать на мягком и тёплом покрывале, почесаться от души, как следует нужные места вылизать. В остальных случаях с предлогом «на» лучше на хрен было связываться и самое вежливое, что можно было услышать в свой адрес от хозяина и его сына – это: «Кыш, гадёныш!!» И, разумеется, надо было не зазеваться и покинуть кровать, диван или кресло до того, как ухватят за шкирку и потом проявят примитивную человеческую грубость. Да, мужчины – они такие!

Что до пёсика, то о предлоге «на» он узнал только от Лишенца, но об этом чуть позже. До той поры он знал лишь о предлоге «под», и его матрасик под батареей был самым любимым собачьим местом.

Первый заместитель хозяев

Глава IV

Первый заместитель хозяев

- Где начинается полиция, - вопил он, - и где кончается Беня?

- Полиция кончается там, где начинается Беня, - отвечали

резонные люди…

«Одесские рассказы»

Чаще всего запросто и смело в чужой дом заходят три сорта людей. К первому относятся лихие люди. Ко второму те, что при власти и к третьему – дураки. Лихие – потому что они слишком самонадеянные, при власти – потому что они, как правило, наглые и считают, что им всё позволено, дураки – потому что они таковые и есть. Предисловие главы закончено – поехали дальше.

Время шло, маленький Пупка рос. Поломанные ушки стали подниматься торчком, хвост загнулся баранкой, щенячий визг потихоньку перешёл в звонкий, закладывающий уши лай.

Давным-давно позабылось неуклюжее переваливание с лапы на лапу. Теперь высокие тонкие лапки легко перегоняли едущий велосипед.

Пупка начал определять хозяев по шагам и встречал их в зависимости от настроения. Если оно было хорошим, и пёс встречал людей в доме, то он прыгал вокруг них и повизгивал.

Если он встречал хозяев на улице, то действовал по собачьему принципу: «Кого больше всех люблю, того и пачкаю!» – то есть, обязательно пачкал кого-то передними лапами, после чего пополнял свои знания о человеческой речи, а, конкретно, о не нормативной лексике русского языка.

Если настроение у пса было «так себе», то вне зависимости от места встречи, он едва вилял хвостом, как бы говоря:

- Я тебя приветствую и довольно.

И вот пришёл тот час, когда ему следовало начать собачью службу, и Пупка начал.

Случилось это так: однажды утром в летний выходной день хозяева завтракали в кухне и обсуждали грядущие планы. Пупка лежал в коридоре на любимом собачьем месте. Что-то услышав чутким ухом за входной дверью, пёс вскочил, встал прямо напротив неё, подался грудью вперёд и заливисто залаял, подняв вверх острую морду.

- Ну и звонок!- подивились хозяева, а потом подивились ещё больше.

Едва дверь открылась, и вовнутрь дома вошёл незнакомый, слегка измятый гражданин со словами: «Ска-а-жите, а где живёт?..» – Пупка захлебнулся лаем, подпрыгнул и укусил своими острыми зубками гражданина за колено.

Не ожидавший такого скорого ответа на свой безобидный вопрос, гражданин «ойкнул» и вылетел за дверь. Хозяин подхватил пса на руки – Пупка ростом был всего в два раза больше кота, и вышел следом за гражданином.

Тот стоял на улице, осматривал брюки и, болезненно кривясь, щупал колено. Снова увидев гражданина, Пупка вновь залился лаем, – пришлось вернуть его в дом.

- Брючину прокуси-и-л, - укоризненно пожаловался гражданин, - Прямо акульи зубки.

Дальше он уже с вызовом спросил хозяина:

- А он у тебя привитой? Чё он кусается?

- Для начала: здравствуйте. И давайте на «вы», - холодно обломал гражданина хозяин.

- Здрасьте… - отозвался гражданин. - Так он …

- Если вы слышите, что за дверью лает собака, так зачем же «буром» лезть в дверь, тем более без стука? - снова оборвал хозяин.

- Ха! Лает! - нехорошо улыбнулся гражданин. - Котёнок пищит страшнее! Я думал, что это не собака, а так – мелочь, для хохмы.

- Теперь хохма у вас на брюках, а мелочь на коленке, - ехидно отозвался хозяин, - Кто вам нужен на нашей улице?

С этого дня так и пошло: ни за калитку, ни во двор, ни тем более в дом Пупка никого из лихих людей, ни тех, что при власти, ни остальных, не внушавших ему доверия, не пускал.

Как он их определял? – понятия не имею.

Хозяин тем временем занял более высокое положение по службе. Зачастую в нечастый выходной день к нему по разной служебной надобности заходил кто-нибудь из подчиненных и, конечно же, запросто и смело, потому что хозяин наличие собаки у себя в доме никогда не афишировал. А как заходят дом люди при власти, не ведая, что в доме есть пёс? Просто: постучал в дверь и тут же вошёл на порог. Что тянуть-то? Даже если Пупка заливался лаем, предупреждая о нападении, человек в погонах (он же в погонах!) не спешил ретироваться и примирительно говорил что-нибудь этакое:

- Ух ты, какой злой! Ладно, ладно! Хватит ругаться! - и начинал звать хозяина.

Если к этому времени хозяин, хозяйка или их дети не успевали выходить навстречу гостю, то Пупка поступал по-солдатски – смело и честно, охраняя свою Родину: лезешь в дом, наглец? На тебе! Получи! И немедля бросался в атаку.

Кусался пёсик больно, целенаправленными жёсткими тычками. Кусался и в прыжке, и кидаясь подлодочной торпедой, и по-диверсантски – мягко стелясь животом над самой поверхностью, или просто по-пехотному – бесхитростно, с лаем, во весь свой малый рост, бросаясь на врага в лоб. В общем, кусался из всех возможных положений. Знал: кого, куда и за что нужно укусить.

Коли человек был ростом высокий, в зимних стёганых штанах и в валенках – пёс кусал с прыжка за нечаянно оголенную кисть руки. Если мужик был в зимних ботинках – за колено или за икру, а если он был в отглаженных брючках и летних ботиночках на тонкий носок – сзади чуть выше пятки. Ох, как достаточно!

- Ты мне всю мою «контору» перекусал! - ругался хозяин, но ругался так, для острастки, поскольку считал, что в чужой дом нужно приходить соответствующе: постучать в дверь и дождаться, пока хозяева не приструнят пса и сами тебе не откроют.

Товарищи в погонах самыми первыми поняли, как надо вести себя соответствующе.

До всех остальных (кого по той или иной причине время от времени заносило в дом хозяина и его семьи) это почему-то доходило туго, и после лая пса и его последующего нападения они обязательно пытались от него отпинаться, а не выскочить за дверь. Порой отпинывались удачно, а порой и нет. Если неудачно, то есть, мимо, то такие тугие люди отделывались всего лишь одним предупреждающим и несильным укусиком, после чего пёсик давал незваному гостю возможность удалиться, второй раз не нападал и снова заливался лаем. Но если же от Пупки отпинывались удачно, и он получал пинок-второй, то потом лучше было убить пса на месте. Он начинал нападать на обидчика беспрестанно, молча, молниеносно и со всех сторон, сатанея от каждого раза, и остановить его могли только его хозяева или же его смерть.

Как-то в конце августа хозяин, бывший тогда в отпуске, возвратился из магазина, подошёл к своей калитке и увидел такую картину: некий молодой шустрый цыган безрезультатно пытался пнуть пёсика, а потом, изловчившись, бросился на него и схватил Пупку за спину. Зря! Благодаря своей жёсткой, похожей на леску шкуре, пёс вывернулся и укусил мужчину за палец, причём капитально, судя по тому, как из раны обильно брызнула кровь. Цыган что-то по-своему зарычал, выпрямился, и в это время собачёнок подпрыгнул и цапнул его за ногу, чуть выше колена.

Хозяин вошёл во двор, прикрикнул на Пупку и спросил сына ветра и вольной воли:

- Что вы тут делаете, гражданин цыган? И что тут происходит?

Он догадался, откуда появился этот черноголовый: две недели назад у Центрального шоссе, неподалёку от продовольственного магазина встал небольшой табор – цветастый сервиз из двенадцати персон. Наверняка этот прибор был оттуда.

- А ты кто? - пошёл в атаку цыган, кривясь от боли и тряся прокушенным пальцем.

- Я хозяин этого дома, - ответил хозяин и повторил свой вопрос.

Разумеется, цыган на него не ответил и понёс в другую сторону, дескать, он шёл по улице, и тут на него напала собака, укусила, а потом она забежала в этот двор, и он прибежал за ней, чтобы её поймать.

- Зачем? - спросил хозяин.

Цыган снова завёл прежнюю пластинку: он де шёл по улице, а тут эта собака (убить её мало!) укусила его за палец, забежала во двор, а он за ней…

- Что ты мне гонишь, ром? - обозлился хозяин. - Я видел, что пёс укусил тебя за палец только после того, как ты его схватил! Зачем ты его пинал, зачем схватил?!

Глаза у цыгана забегали, он стал кричать и возмущаться на своём языке, снова показывая хозяину прокушенный палец и грозя обратиться в больницу и в милицию. В это время с другой стороны дома вновь раздался Пупкин яростный лай.

Хозяин пошёл посмотреть, что это пёс так бесится? Завернул за угол дом, и вот те на: крышка канализационного люка, установленного на выгребной яме его дома, была снята, оттащена к забору и уже до половины просунута под него. Пупка стоял на ней передними лапами и лаял, уже переходя от злости на хрип, а за забором маячила спина убегавшего человека в розовой майке и синих спортивных штанах. Судя по чёрной кудрявой голове, и этот бокал был из того же таборного сервиза.

«Вот это борзость! - про себя возмутился хозяин. - Ладно – по ночам поселковые люки воровать! Но среди бела дня, да ещё и у частного лица?! Впрочем, место и время выбрано верно: и улица тихая, и все люди на работе! Никто не увидит!»

Хозяин вернулся к калитке: цыгана с прокушенным пальцем, разумеется, там уже не было. Он позвонил в РОВД и спросил: не пропадали ли нынче в посёлке чугунные крышки от канализационных люков? Дежурный ответил: «Сегодня в ночь пять штук…»

Хозяин сказал, где их нужно искать, вызвал следственно-оперативную группу, схватил служебное удостоверение и в сопровождении Пупки поспешил к табору. Успел вовремя: старенький жигули-«копейка» как раз выруливал к Центральному шоссе. В нём находился и цыган с прокушенным пальцем, и цыган в розовой майке, и в багажнике машины – все пять крышек от канализационных люков.

Так Пупка поймал своих первых воров.

Потом, гладя пёсика меж ушей, хозяин его похвалил:

- Молодец! Настоящий сторож! Так держать! Перефразируя Бабеля скажу: ты начинаешься там, где кончаются твои хозяева, - и, снова потрепав собачонка за загривок, присвоил ему должность: - Эх, ты! Наш первый заместитель!

Первый заместитель хозяев благодарно лизнул хозяйскую руку, что, верно, означало: «Я вовсе не против!»

И не в обиду будет сказано цыганам: Пупка с тех пор их терпеть не мог. Они тоже всегда платили ему той же «золотой» монетой, о чём хозяин знал от своей всевидящей соседки: то камни в него бросали, то кусочки мяса с иголками ему во двор подкидывали, а то как-то насыпали около калитки какой-то розовой дряни – отравить пёсика хотели, да, увы – не вышло. У Пупки был исключительный нюх на эти гадости. Он никогда не брал пищу из рук чужих людей и, кстати, Лишенца к мясу с иголками не подпустил. Так и стерёг его до тех пор, пока хозяин не пришёл со службы и с этим гадким мясом не разобрался.

А вот с женщинами пёс вел себя всегда корректно. Он наверняка знал, что за обиженную им женщину хозяева его не поощрят. Откуда он знал? Не знаю, но знал. И ещё он знал, какие хитрые и коварные эти человеческие женщины – всегда делают вид, что его, с виду такого безобидного и маленького, боятся. Но стоит расслабиться, подойти ближе с самыми добрыми намерениями, как тотчас получишь туфлей в нос. Да ещё они и крик поднимут, как будто это он первый им лапой по носу заехал, а поэтому при редком столкновении на своей территории с незнакомой дамой, Пупка напускал на себя молчаливую агрессию – не лаял, не рычал, не скалил пасть, не прижимал уши и не показывал частые игольчатые зубы.

Он просто маленьким камнем перегораживал женщине путь и неотрывно смотрел ей в глаза. Этого «гипноза» было довольно для понимания того, что при последующем движениивперёд жестокое нападение со стороны пса неизбежно.

Жестокое неизбежное нападение женщин, конечно же, не устраивало, они шевелили серым веществом в голове и без крика мирно давали «задний ход». Видимо, поэтому женщин пёс никогда не кусал.

Стоп, стоп! Вру! Было один раз.

Пупка стоял на Огородной тропе и оценивающе разглядывал стройную немецкую овчарку, гордо вышагивающую по Зелёной улице у ноги своего хозяина.

Позади Пупки по тропе ковыляла старая армянка. Пёс оглянулся на тетку, нетерпеливо перебрал передними лапами и сошёл с тропы к забору. Он, тем самым, увеличил себе обзор и снова впился взглядом в уходившую немецкую даму, сильно втягивая носом пленяющий сучий запах. Что же, он был настоящим мужчиной! А какой же настоящий мужчина откажет себе в удовольствии полюбоваться красивой женщиной?

Поравнявшись с псом, армянка грубым голосом что-то сказала под свой длинный толстый нос, потом остановилась, шагнула к Пупке и без всякой причины пнула зазевавшегося пса в бок. Пинок был довольно сильным, потому что пёс взвизгнул и отлетел к калитке, а армянка спокойно пошла дальше, переваливаясь с ноги на ногу, опять сердито ворча на своем языке.

Пупка бросился следом, забежал впереди старухи, перегородил ей дорогу и отчаянно залаял, будто крича:

- За что? Я ничего тебе не сделал!

Армянка, быстро и воровато оглянувшись, стала заносить ногу для очередного пинка, но тут увидела подходившего к калитке хозяина.

До этого он стоял в огороде за кустом малины и с интересом наблюдал за псом, ухмыляясь и говоря про себя: «Зря, парень, поросуешь. Пуля другого калибра и для твоего ствола не подходит. Разве что овладеть тебе этой барышней с лестницы- стремянки…»

- Вы за что собаку пнули?! - возмущенно крикнул хозяин.

- Ай-яй-яй! - громко закричала тётка и попятилась. - Убирай сабака! Убирай! Ай, кусил! Кусил больна! Ай-яй-яй!

Хозяин вплотную подошёл к женщине и зло повторил:

- За что пса пнули?

- Он вот час кусил меня, кусил меня! - затараторила старуха, выражая на усатеньком лице сильный испуг. - Что твой сабака тут ходит? Тут люди надо ходит, а не сабака! Убирай твой сабака! Он меня кусил!

- Покажите, куда укусил!

- Вот час кусил, вот час! - загнанно озиралась армянка, призывая в свидетели пустоту Огородной тропы и Зелёной улицы.

- Радуйтесь, что вы женщина, а не мужчина. До вашей противной рожи я бы ни снизошел, а вот пинка вашему жирному заду отвесил бы с удовольствием! - прошипел хозяин и позвал за собой всё ещё обиженно возмущавшегося Пупку.

Старуха посыпала вслед угрозами из помеси армянского и русского языков.

Примерно через неделю подчиненные хозяина выловили эту старую армянку за продажей спиртного на дому и составили соответствующий административный протокол.

Хозяин довольно хмыкнул:

- Да воздастся каждому по делам его! - и поинтересовался у своего коллеги: - И как давно эта стерва народ «паленой» водкой травит?

- Мы её четыре месяца поймать не могли! - последовал ответ. - Хитрая зараза! Спиртное продавала не сама, а семилетнюю внучку заставляла – через дырку в двери. Придут мужики, деньги в дырку сунут, а им оттуда детская ручка «палево» выдаёт. Не будешь же на руку ребенка «браслеты» вешать! А эта старая сука рядом стоит и денежки собирает. Пришлось крепко подумать, чтобы изловить старуху. Только что ей наш мизерный штраф? Она к тебе на меня ещё и жаловаться припрётся! Вот увидишь, придёт правду искать!

Я достаточно пожил на этом свете, но все никак не могу понять: почему за правду чаще всего и больше всех радеют нечестные люди? Видимо, потому, что они нечестные.

Да и Бог им судья!

И вот, действительно, к вечеру старая армянка пришла к хозяину с разборками по поводу выписанного ей штрафа.

Её громкий голос хозяин услышал ещё с начала Асфальтовой дороги. Он как раз курил, сидя на скамейке у террасы. Первый заместитель хозяев лежал у его ног. Старуха отчаянно ругалась на смеси армянского и русского языков, ругалась уверенно, с правотой обиженного человека, словно призывая всю округу подняться и пойти за ней против этой несправедливой российской власти.

После её слов «Русакан шун» и «Русская свинина» хозяин воткнул окурок в пепельницу и сказал Пупке:

- Бой будет скоротечным – обещаю! Броня этого подползающего бронепоезда не сдюжит нашей мощной артиллерии.

Пёс одобрительно тявкнул: «Не сдюжит!»

Бронепоезд скоро подошёл, шипя паром старческой одышки, пугая клёпаной бронёй – грязной вонючей фуфайкой, и гремя по «рельсам» Огородной тропы своими колёсами – ногами, обутыми в огромные чёрные калоши. При этом обстрел с бронепоезда продолжался. Крупнокалиберные ругательства летели уже не только в адрес хозяина, но и в его дом, и в его сад, и рвалось там на большие матерные осколки.

Пупка покосился на хозяина, ожидая его приказа. Тот кивнул, и тогда маленький пёсик по своему обыкновению встал напротив калитки, перегораживая дорогу врагу.

И он, как всегда в ожидании женщины, не лаял – ждал молча.

Бронепоезд бестолково транжирил свой словесный боезапас, раскидывал снаряды-матюки в разные стороны, но все мимо цели. Хозяин даже в окоп не залез, даже взрывной волной его не задело. Когда все эти снаряды иссякли, и бронепоезд пошёл на таран калитки, открывая металлический запор (в нём была маленькая хитрость), хозяин встал и, не оглядываясь, демонстративно пошёл в дом. Вслед ему вновь полетели грязные ругательства, и самыми безобидными из них были: «тварь», «своличь» и «русская свинина».

Открывая дверь террасы, он услышал сухой щелчок открывшегося запора калитки, затем глухой шлепок тяжёлого тела о землю и отчаянный свисток бронепоезда:

- Ай, кусил! Ай, кусил!

Хозяин обернулся. Старая толстая армянка сидела в проеме калитки, закрывая лицо рукой. Калоши на одной её ноге не было, и она валялась около вишни.

Пупка с вздыбленной шерстью стоял напротив женщины и рычал.

- Ай, кусил! Ай, кусил! Сабак! - снова заголосила тетка.

- Неужели? А я и не видел… Какая досада! - сокрушенно сказал хозяин, качая головой, а потом мирно обратился к бронепоезду: - Вы ни меня, ни моего пса своим присутствием вовсе не осчастливили, а поэтому ползли бы вы с моего двора, а не то «собак» вас опять «кусит».

Подтверждая хозяйские слова, Пупка быстро цапнул армянку за пальцы ноги, одетой в шерстяной носок.

-А-а-а! Убивают! - заорала старуха и, упираясь руками в землю, спиной вперед поползла на Огородную тропу.

- Фу! - коротко приказал хозяин псу, выпинывая вслед армянке потерянную ей огромную чёрную калошу.

И вновь в адрес хозяина и всего ненавистного русскоязычного населения посыпалась мешанина из русско-армянской ругани и угроз.

Это было уже слишком! Хозяин не на шутку разозлился, подошёл к «бронепоезду» и тряхнул его за воротник «брони», так, что пылевые «клёпки» из неё посыпались:

- Бабка! Ты, вообще-то, армянка или нет? Вообще-то, армяне и русские давным-давно дружат и давным-давно как братья и сёстры. А ты – как мусульманка-террористка из джихада. Ещё крикни: «Смерть неверным! Сражайся во имя Аллаха! Не дружите с иудеями и христианами!»

- А она такая и есть! - высунулась тут из-за своего забора всевидящая и всё слышавшая соседка Тамара. - Уж сколько лет она у нас живёт, а мы всё для неё – русская свинина! А как по нашей дороге идёт (по Огородной тропе), так всё время сумки свои бросит, задерёт подол и ссыт у меня или у тебя под забором! Совсем у неё никакого женского приличия нет! И пса твоего она уже не первый раз пинает! Я видела! А за что? Он ведь, когда по улице гуляет, никогда и никого не кусал и не кусает.

- Вот как! Открываются интересные моменты! Не пора ли мне участкового инспектора вызвать? - нахмурился хозяин.

Армянка вновь начала ругаться, набирая обороты, но хозяин прикрикнул:

- А ну-ка, тихо! Глушите ваш мотор! В общественном месте находитесь! Не то я лично не поленюсь составить соответствующий протокол! Загремите у меня на всю катушку!

- А я всё подтвержу и всё подпишу! - уверила Тамара.

Армянский бронепоезд сразу же заглох.

Слезливо причитая, он обул своё подбитое «колесо» в огромную чёрную калошу и, хромаяпо «рельсам» Огородной тропы, почухал восвояси, напоследок пообещав хозяину:

- Жалоба на тебя напишу!

- Пиши, пиши! - оторвалась ей вслед Тамара. - Верно, во всех нациях свои сволочи есть! - и снова уверила хозяина: - Я всё подтвержу и всё подпишу!

- Спасибо! - из приличия ответил хозяин, и, когда остался с псом один на один, спросил его: - Пупка, а к кому она на меня жаловаться поползет? К нашему районному прокурору или к начальнику РОВД? Ну-ну… Желаю ей удачи.

Пёс отчаянно залаял, запрыгал на месте.

- Ты думаешь, в область? Прокурору или генералу? - понял его лай хозяин. - Да пусть… В чём я буду виноват – за то отвечу! А в чём нет – хрен им!

Пёс смотрел снизу вверх на хозяина, и по его отчаянно-весёлым глазам было видно, что ему абсолютно по фигу все прокуроры и генералы.

Он чихнул и завилял хвостом, словно говоря:

- Пусть жалуется хоть самому президенту Российской Федерации! Мне по барабану!

- И то верно! - согласился хозяин, почесав пальцем Пупкин нос.

Кстати, а пределами калитки Пупка никогда на людей не нападал и никогда никого не кусал, знал, где можно, а где нельзя, чётко разделяя свою и чужую территории.

Если коту потребовалось целое лето на то, чтобы его по кличке знала вся улица, то Пупкадобился этого всего за полтора-два месяца, причём его известность шагнула не только за границы Зелёной улицы, но и за границы Центрального шоссе.