Обвисшая рябина. Не сборник Не стихов

Глава 1. Потрясение

– Я женился, – обрадовал Киру муж. Такую новость следовало осмыслить. Кира, на всякий случай, улыбнулась, хотя совершенно ничего не понимала.

Неужели Дима (наконец, тайком, сюрпризом) оформил их пятнадцатилетние отношения? Дима с его деньгами и связями может всё, но Кирин паспорт у неё в сумке. Утром она ходила к стоматологу, и паспорт был с ней. Без печати.

– Да. Женился. Вот так. Спонтанно. Я тебя, конечно, не выгоняю, у тебя есть пара дней. Вещи собрать и съехать, – и Дима жестом, как бы провожающим Киру, показал, куда и с какой скоростью.

– Съехать? – До Киры начало доходить, что в свадебных планах мужа она не задействована. Возмущение обогнало потрясение и в глазах потемнело.

Значит сегодня, пока Кира ждала его дома с ужином, он успел сбегать в ЗАГС? Пока жила, точнее сожительствовала, с ним столько лет, не давила, не намекала, ждала, нашлась какая-то одна шустрая? И значит, это новая Она будет жить в их шикарном загородном доме, пока Кира…

– Куда съехать? – теперь уже страх остаться бездомной затопил Киру. Мало радости оказаться тридцатипятилетней брошенкой, так ещё и бомжом.

– Ну, в нашу старую квартиру. Что? Я оставлю её тебе. Для одной тебе трёшки хватит. Ну что такое? Жизнь идёт и в ней нужно что-то менять, – у Димы выходило всё так просто и легко. Он как будто не предавал родного и близкого человека, а планировал переезд на дачу на всё лето.

– На мне? Почему ты тогда не женился на мне? – слёзы прорвались в голос, и Кира сорвалась на крик.

– Понимаешь, малыш, – сунул Дима руки в карманы, – вот столько лет мы с тобой живём, а женится на тебе как-то не захотелось. Привык что ли. А её встретил и …сердце забилось быстрее. И вот как-то сразу захотелось.

Кире захотелось его стукнуть. Желательно не один раз. Убить и выдать всё за несчастный случай. Поскользнулся, ударился, захлебнулся гранатовым соусом. Почему она не слышала? Вынимала пудинг из духовки. Ах да, такое несчастье, так бывает.

Дима разгадал её намеренье и поставил между ними стул. Такой резной и тяжёлый, что даже он казался громоздким для их просторной гостиной. Идеальное орудие убийства. Кира рванула к Диме. Дима нашёл прибежище за бархатной гардиной.

– На что мне жить? Ты прекрасно знаешь, что я ни дня не работала! Ты не можешь меня бросить! – Кира выдала шторе этот железобетонный аргумент, развернулась на каблуках и оставила Диму осознавать его.

– Я дам тебе денег, – пообещала гардина пискляво.

Вот гад, всё предусмотрел. А, возможно, даже посчитал.

– Кто она? – Кира не собиралась сдаваться и продавать мужа неизвестной девице. – Кто эта волшебница, что сразу окольцевала тебя? А? Выходи, не мучай тюли!

– Ну зачем тебе знать? – Дима комкал штору, но выйти из-за неё целиком не решался.

– За шкафом!

– За каким шкафом?

– За славянским! У вас не продаётся?

– Из шкафов ты всё своё забирай. Ага. – Похоже, в пылу сражения Дима совсем потерял ориентацию. Растерянными мелкими шагами он покинул гардинное убежище. И, осознав свою беззащитность, сразу кинулся в бой. – Просто девушка. Просто моя жена. Всё! Вопрос закрыт, дело решённое!

В ходе дальнейшей словесной перепалки Кире удалось выяснить подробности. Что они познакомились где-то в спортзале месяц назад. Что зовут змею подколодную Млада и она фотограф. Путешественница. Зоозащитница. Совладелица уютного лампового кото-кафе. И ей двадцать два года. Ну это так, вдогонку.

– Что ты с ней сорокапятилетний дед делать будешь? – Не удержалась Кира.

– А всё что надо, то и буду делать! – Щёки Димы пылали огнём. – А ещё она поэтка!

– Хто? – Кира прищурилась, столкнувшись с таким неожиданным словом. – Повтори! Кто-кто?

– Поэтка! Стихи пишет. Тонкая, ранимая душа, – отставив ножку в сторону, Дима поднял глаза в потолок, как отличница-зубрилка, и завыл.

Я мечтала, чтобы меня рисовал Модильяни

На бежево-синем высоком диване.

Под рукою собачка уютно сопит

И душа моя вверх, прямо к звёздам, летит.

Я тонка и хрупка, как небесная лозь.

В твои руки доверчиво шла …

Дима гундел и гундел, а Кира с каждой строчкой, с каждым словом осознавала, что это всё. Конец. Никакие уговоры, истерики и доводы не вернут Диму. Она ему больше не интересна. Ради неё Дима таким дураком никогда не выглядел.

Дима отгунделся, откинул чёлку назад и уставился на Киру. Очевидно, ожидались восторги и восхваления.

– Ахматова бы позавидовала, – Кира не язвила. Обладай Анна Андреевна хоть долей наглости и напористости молодой поэтки, она выцарапала бы и мужа и сына из подвалов ОГПУ.

– Тебе правда понравилось? – Дима сиял как умытая росой рассветная звезда и, похоже, совсем утратил связь с реальностью.

– Очень, – Кира опустилась на тахту. Что делать дальше, после того как тебя бросил муж, она не знала. Её вообще-то до этого ни разу не бросали. Мыслями, Дима уже был не с ней. Да и тело медленно, но верно перемещалось к входной двери. Кричать и скандалить не хватало воздуха. Слёзы не шли.

– Ты ужинать то будешь? – тихо спросила она.

– Нет-нет, – торопливо замахал Дима руками. – Я уже ухожу. Не буду мешать тебе собираться.

И Дима растворился в воздухе. Остался только запах его духов. Кира зарыла голову в подушках тахты. Гобеленовые парадные подушки оберегались Димой как святыни. Обрыдать их напоследок показалось Кире хорошей идеей. Боль вырвалась наружу. За ней обида и ещё комок каких-то неясных, непроименнованных, но острых чувств.

Телефон звонил неуставая. Конечно, это не покаянный Дима. Это её многочисленные подружки из общего круга знакомых. Дима наверняка поставил всех в курс дела, и они ринулись с утешениями и соболезнованиями, а на самом деле за подробностями. Торопятся наперебой вылить на неё свою жалость. Кира дотянулась до письменного столика у тахты, достала из выдвижного ящичка ручку с блокнотом и записала неизвестно откуда пришедшие строки.

Ты ушёл, и собаки залаяли вслед.

Я слезами умылась и горем.

Я любила, ты предал жестко в ответ.

Ты теперь далеко, как за морем.

Затихли шаги и остыли следы.

Ты обратно ко мне не вернешься.

Растоптал, разломал в моём сердце сады.

Я ждала, что ты хоть обернешься.

Ты ушёл к новой цели и новой любви.

Утоплю своё горе я в роме.

Вот как хочешь, теперь без меня проживи.

Я осталась одна в нашем доме.

Глава 2. Переезд

Глава 2. Переезд

Кира планировала переезжать месяц. И весь этот месяц Диме нервы мотать. Чтобы он, приходя домой, орал на Младу. Такой, не очень умный, но очень греющий душу, план. А собралась за три дня.

Влюблённый Дима не замечал подколов, сбрасывал звонки и дёрганье его за бороду быстро надоело самой Кире. Она попрощалась с домом. В котором, вообще-то собиралась встретить старость. Высадить гортензии на лужайку. Купить на террасу кресло-качалки. И много чего ещё, что покупать, расставлять и показывать гостям будет уже не она. Между делом Кира, прохаживаясь по второму этажу, кокнула пару бутылок виски из Диминой коллекции. Пару прихватила с собой. И занялась распихиванием вещей по коробкам.

Добра Кира нажила много. Оно упорно не желало распихиваться. Рвало дно коробок, торчало, высовывалось, мялось. Платья, книги, фотоальбомы, мохнатые свитера, органическая косметика – всё паковалось вперемешку. Кое-что из посуды, пара особо любимых особо цветущих комнатных растений. Коробки громоздились в прихожей, из них уже можно было построить себе небольшой уютный летний домик. На лужайке. Напротив спальни. И громко читать Евтушенко по утрам, взывая к зашторенным окнам. Жаль, что у Киры не хватило на это духу. Вот это была бы история.

А в нашей истории, на четвертое утро после катастрофы, Кира командовала погрузкой. Раскачиваясь на стальных шпильках, отмеряла последние шаги по тонущему судну её благополучия. Грузчики, конечно же, попались бестолковые. Других, с точки зрения хозяев вещей, не бывает в природе. Кира доходчиво и внятно объясняла им как, куда и почему следует положить эти коробки вперед других, когда внезапно появился Дима.

– Кирочка, ну куда ж так спешить, – благоухал выросший из-под земли бывший муж. – Я тебя никуда не тороплю…

– Ещё не хватало дождаться, когда ты меня выгонишь! – Кире ломило глаза от его цветущего счастливого вида.

– Да, но квартира не готова! Давай я всё закажу, организую, заплачу. Клининг, сантехнинг, – от счастья Дима даже немного стал заговариваться.

– Здесь организуй! Вымети мой дух из дома! – Пальцы сами сжались в кулак и потянулись к наодеколоненному Диминому лицу. Только шмяк упавшей коробки и звонкие матюки спасли Диму от расправы.

– Всё-всё, дальше я сам. – Зажав за локоть, Дима добуксировал Киру до её машины. – Садись, успокаивайся. Я всё решу.

И Дима принялся вдохновенно дирижировать погрузкой. Зажав побелевшими пальцами сумку с ноутбуком, Димиными отступными и мешочком с драгоценностями, Кира наблюдала, как он в последний раз что-то решает в её жизни. Наконец, коробки заняли свои места, и караван двинулся в путь.

Город встретил металлическим лязгом, горечью гари, пробками. Кире предстояло привыкнуть заново к его суете, бегущим людям, постоянному шуму за окном. В нервном угаре она искала место для машины, наблюдала за подъемом вещей, рассчитывалась с грузчиками и, наконец, закрыла за ними дверь и осталась в квартире одна.

За семь лет пустующая квартира, конечно, не превратилась в руины, но стремительно к этому приближалась. Странно, но пыли почти не было. Только затхлый запах исходил от покрытой чехлами мебели. Кира вывернула краны, открыла окна и присела на подоконник.

Она запретила себе раскисать, но усталость дня навалилась на плечи. Ей опять нестерпимо стало жалко себя и захотелось поплакать. И Кира поплакала. Минут десять. Затем умылась, сняла пальто, переобулась и прошлась по комнатам. Предстояла большая работа. И разгребать её предстояло Кире одной.

До полноценного ремонта она сейчас не дотянет, поэтому решено было всё промыть, почистить и разложить вещи. Это здорово и быстро звучало в теории, но немного споткнулось о суровую практику. Начать Кира решила с кухни. Через два часа, вся в пене и пыли она поняла, что не успевает и нужно организовать спальное место.

Спальным местом был назначен диван. А широкая кровать назначена на помойку. Ибо нечего красноречиво напоминать о счастливой семейной жизни. Диван возгордился своим новым назначением и принялся вести себя как последняя скотина. Не отодвигался от стены, не раскладывался и всячески капризничал. Затем Кира вспомнила, что неплохо бы помыться и кинулась оттирать ванну.

Ванна от такой заботы растаяла и закапала где-то снизу. Не успела Кира основательно расстроиться, как замигала лампочка. В раковине булькнуло, и откуда-то сбоку, Кира сообразила, что из соседней квартиры, ударил по ушам тяжёлый даб-степ.

– Вот и соседи пожаловали, – сказала Кира вылезшему из-под ванной глазастому паучку. Паучок моргнул и скрылся в темноте.

Кира достала из сумки печенье с соком и уселась прямо на полу. Вечерело, а толком ещё ничего не сделано. Ей тридцать пять лет, а она опять незамужняя в активном поиске. Нужно, наверное, найти старшую по подъезду, взять телефон сантехника и электрика. Познакомиться с соседями. Найти ближайшие магазины и парковку. А ещё дальше и страшнее – работу. Дима, конечно, щедрой рукой отсыпал много. Но все деньги когда-нибудь кончаются. А напоминать о себе, клянчить, превращаться в надоевшую всем бывшую Кира не хотела.

В окна ударил визг сигнализации с улицы. От звука, или сама по себе, потому что время пришло, медленно и печально упала дверца шкафа. Кира сглотнула слёзы и продекламировала ему, нерадивому шкафу следующие строки.

Кран закапал прямо по мозгам мне,

Ржавчиной покрыто всё биде.

Что скрепит там, что кряхтит там – в ванной?

Всё намокло, полотенце где?

Ветерок гуляет по квартире.

Я прекрасным свежим воздухом дышу.

Пол скрипит, пальто на кашемире

Не снимая, я в нём сплю, ношу.

Паучок, качаясь в паутине,

Весело мигрирует в ковёр.

Суп остыл и шкаф весь в мыльной пене,

И свисает с люстры гвоздодёр.

Глава 3. Предсказание

Глава 3. Предсказание

После недели активной уборки у Киры болели и руки, и ноги, и даже немного спина, но успокоилась душа. Пока руки были заняты, голова отдыхала. Получилось пока не совсем уютно, но уже свежо. Но как только Кира повесила свежевыстиранные шторы, она затосковала с новой силой.

От пустоты и тишины в голову полезли разные мысли. Захотелось позвонить Диме, или хотя бы прошерстить его соцсети. Разъедающие и надоедающие ей самой слова не отгоняли ни чай с печеньками, ни перекладывание вещей с места на место, ни хождение из угла в угол.

Устав от самой себя, Кира просидела всё утро сложив руки перед страдательным сериалом и решила действовать. Прежде чем решить, в какую сторону действовать хотелось определиться с будущим. Хотя бы с ближайшим.

Как известно, данными о будущем владеют гадалки, ворожеи и прочие знающие люди. Кира никогда до этого к ним не обращалась – нужды не было. Жизнь под Диминым крылом рисовалась счастливой, светлой, тёплой. Одна, на всех ветрах и сквозняках, Кира не знала даже где этих гадалок искать и что им сказать. К счастью, всё оказалось гораздо проще. Провидцы сами находились в поисках клиентов, и интернет пестрил объявлениями.

Кира, чтобы не закапываться в обильные восхваления своих талантов гадалок и гадальщиков, выбрала первых трёх, записалась, оплатила аванс и отправилась одеваться.

Как наряжаются на встречу с шаманом она не знала. Но предположила, что поскольку назначено в промзоне, каблуки и платья остаются ждать её дома.

Промзона оказалась не только на краю города, но и ещё заброшена. Кира лезла за шаманом Петром по битым кирпичам в развал в стене и упрямо сопела. Внутри просторного, гулкого помещения, бывшего, видимо, много лет ранее цехом завода, шаман остановился и Кира, наконец, разглядела его. Парень как парень. Молодой, высокий. Длинные чёрные волосы. Чёрная же длинная одежда. Длинная толстовка, длинные рукава чёрной рубашки. Высокие берцы и полное отсутствие бубна в руках. Или перьев в голове. Или хотя бы колотушки от бубна.

Кира споткнулась об непроницаемый взгляд синих глаз шамана и закашлялась. Наверное, нужно сказать ему, зачем пришла. Сформулировать как-то покороче и попонятнее свой вопрос. Но шаман уже уходил от Киры.

Пётр медленно прогуливался по периметру цеха, запрокинув голову и раскинув руки, ладонями вверх. Кира брела за ним, цепляя кедами ржавую арматуру, и прикидывала, когда хождение закончится. За свою цену представление могло быть и поэффектнее. Всё-таки пару серий «Битвы экстрасенсов» Кира хоть взглядом, хоть вскользь, но зацепила. И ожидала метаний, конвульсий, рыка утробного, чего угодно, но не прогулки неспешной внутри заброшки. Занятая своими мыслями, она не заметила, что идёт за шаманом шаг в шаг. Повинуясь его темпу и ритму. Остановился Пётр внезапно.

Кира врезалась в его спину и очнулась.

– Тебе уготовано много ходить, – шаман повернулся к ней выдал многозначительно.

Кира уткнулась взглядом в свои запылённые кеды. Но мысль уже побежала дальше.

– Бродяжничать что ли?

– Я не знаю, – Пётр накинул глубокий капюшон, и вид приобрёл совсем загадочный. – Я вижу дорогу и тебя. Ты будешь много ходить, твоя жизнь будет дорога.

И он улыбнулся. Взгляд прояснился. Флёр, которого, итак, было с гулькин нос, развеялся окончательно. Скрывая разочарование, Кира рассчиталась и, придерживаемая Петром за руку, выбралась из заброшки. Пётр оказался парнем вменяемым, общительным и даже балагуристым. Пока отряхивались, усаживались по машинам, шутил и сам над своими шутками смеялся. Кира порывалась, пользуясь настроением, доспросить, прояснить, что же такое он ей напророчил, но прикусывала язык. Своим весельем Пётр показывал, что сеанс окончен, дверь в волшебство закрылась и пора на выход.

Выруливая среди острых обломков старого завода, Кира заметила на телефоне сообщение от следующего мага. У него что-то там отменилось, перенеслось, поменялось и он готов принять её прямо сегодня прямо сейчас. Улыбаясь про себя деловой не прозорливости волшебника, Кира всё же вбила его адрес в навигатор. На этот раз её ждало прямое, натянутое, отражающее город окнами, офисное здание в центре города.

И такой же энергичный, сосредоточенный дяденька в костюме-тройке. Он сразу приступил к делу и достал свой огромный шаловливый инструмент.

Маятник представлял собой замызганную верёвочку, с не менее замызганным узелочком на хвостике. И веточкой, за которую Павел этот маятник держал как удочку и бегал вокруг Киры. Маятник отрабатывал свою часть зарплаты честно. Он ходил в руках Павла ходуном и только что не подпрыгивал. Вслед за ним почти подпрыгивал Павел. Кира скучала.

Она разглядывала распростёртый город в чисто вымытом окне и мечтала о кофе.

– Чего вы хотите? –Тихо, не прерывая бега, спросил Павел.

– Счастья, – немедленно ответила Кира, хотя только что хотела кофе.

– Слово. Вам дано слово, – маг остановился прямо напортив Киры и, не моргая, смотрел ей в глаза. Повисла тишина. Маятник остановился и жалко обвис в руках Павла.

– Какое ещё слово? – растерялась Кира. Говорить она умела лет с двух, и это не стало для неё новостью.

–Вы обладаете словом, – глупо настаивал Павел.

И тут Кира это слово обрела. Оно оказалось матерным, поэтому мы не будем его здесь приводить. Додумайте сами.

Кира спускалась от мага к бренной земле на лифте и изо всех сил негодовала. На свою глупость. На психа с веточкой в хорошо сшитом костюме. На его свеженькую секретаршу, пробивавшую чек. На бесцельно, и главное незаметно для себя, потраченные два часа жизни. Когда в сумочке зазвонил телефон, Кира обрадовалась возможности сорваться на очередном мошеннике-агенте-ФСБ.

Агента звали Ладонита. Гадалка по кофе. Гадалка по картам не сможет принять Киру и передала её гадалке по кофе. Кира услышала про кофе, пропустила мимо добрую часть пояснений, и поехала на него как на маяк.

Наконец-то она оказалась в логове самой настоящей волшебницы. В классической комнате колдуньи. С занавешенными шторами, бархатными портьерами, с круглым столиком под скатертью в центре. И кучей мелких интерьерных деталей, которыми заставлены все поверхности и которые не представлялось возможности рассмотреть в полутьме. И Ладонита, восседающая на резном стуле. Рыжие лохматые кудри, длинные красные ногти, и плотный, густой макияж на глазах, соревнующийся с алыми губами. Ну, хотя бы на антураж потратилась.

– От меня муж ушёл, – выпалила Кира, едва присев на оббитый мягкий стул.

– Знаю! Всёёё знаю, – определённо, эта дамочка до гадальства немало отпрыгала зайчиком в областном ТЮЗе. Богатство интонаций, грудной тембр буквально пригвоздили Киру. Или просто сказалась усталость. Так или иначе, последующий час Кира сидела почти не шевелясь, а гадалка давала представление.

Загадочно улыбалась дну кофейной чашки, закатывала глаза, немного заунывно погудела и достала-таки и карты. Кира заворожено наблюдала за спектаклем и ждала.

– Ты будешь богата! Оооочень богата, – выдала по истечении часа Ладонита результаты своих исследований.

– Я была богата. Точнее не я, а мой муж. Точнее, не муж, а…– что было толку объяснять этой женщине, чей репертуар оказался так скуден. И однообразен.

Под неумолкающий гудёж гадалки про несметное скорое богатство Кира положила купюры на стол и вышла. Скука и тяжесть в ногах навалились на неё. Их догнал голод. Машина медленно шуршала по синему, вечернему городу в сторону дома, а Кира продекламировала сама себе вслух следующие строки.

Мне гадалка нагадала счастье.

Картой бросила уверенно вполне.

Я хотела в ней не сомневаться,

Что удача уготована и мне.

Но пророчица смущает меня очень.

Шар стеклянный. Запах табака.

Чуть позёвывая мне вещает что-то

И белёсый волос из-под парика.

Глава 4. Подруги

После неудачного опыта с непроверенными людьми, Кира решила обратиться за помощью к людям проверенным – подругам. Да и про Диму, что изворачиваться, хотелось у общих знакомых выспросить. Кира кинула сообщение с приглашением в гости в общую группу и принялась готовиться.

Лучшим временем она выбрала день субботы. После пятничных ресторанных забегов перед субботними вечерними массажами. Пусть у неё теперь на всё это денег нет, но расписание подруг она помнила хорошо.

Продукты Кира выбирала придирчиво. Не обкушаться, но кушать. Все на диете, но все всё время что-то жуют. И заедают. И запивают. Изучают, сравнивают, принюхиваются. И непринуждённо болтают. Конечно, будут Киру жалеть.

Мысленно она готовилась к этому. Даже прикидывала, как одеться и накраситься, чтобы легче смывалось и меньше заляпалось. И уже хотела выплакаться, наконец, на плечах у верных боевых.

Сколько с ними намотано километров по торговым центрам, сколько песен проорато в караоке, сколько вёдер крема измазано по спинам на жарких курортах. Кира соскучилась по своими хотела показать, что она хоть и сбитый лётчик, но на одном крыле до запасного всё же добралась. И неплохо устроилась. И вообще, не унывает и планы на жизнь имеет. Это на всякий случай, если вдруг кто случайно Диму встретит и про неё вскользь упомянет.

Три пакета лёгкой, низкокалорийной, органической, а значит очень дорогой еды, и одна сумочка с вином. Кира заленилась ходить туда-сюда, поэтому, зажав ручки что есть силы, она отправилась штурмовать лифт.

– Ох, куда ж ты, милая, столько набрала? Мужа таким не накормишь, – рискуя расшибиться на шпильках, Кира обернулась. Сбоку нарисовалась сухонькая старушка в цветастом платке с огромным чёрным котом на руках. Бабулька разглядывала торчащие из пакета листья салата и укроп. Кот, судя по усам, пытался уловить запах чего-нибудь мясного.

– Это для подруг, – буркнула Кира и ещё раз вдавила кнопку лифта. Доброжелательная, вроде, бабка, да и кот симпатяга, но этот ситцевый халат! Но эти тапки со сморщенными шерстяными носками! И запах куриной лапши, вперемежку со сдобой. Не Кирин круг общения.

Но бабулька кругов не выбирала, поэтому, пока скреблись в разбитом лифте на девятый этаж, общалась охотно. Звали её Заяра. Для её детства имя не редкое. Кота – Гедеон. Как какого-то актёра, из какого-то сериала, про какого-то сыщика и его большую собаку. Кира особо не вникала, да и бабушка не настаивала. Она как будто привыкла уже, что её не слушают, и говорила как радио. Вроде, громко и чётко не без особой надежды на ответ.

Кира, через расползающиеся пакеты, постаралась, как могла, душевно проститься с Заярой и протиснулась в прихожую. Предстояло всё отмыть, разложить, отварить и подготовить для завтрашней встречи. Кира помыла руки и взяла телефон. Девчонки наверняка уже обсуждают её девичник. Кто заблудится и опоздает. Кто больше всех нафотается. Кого муж, пьяненькую, примчится забирать. Кира всё еще улыбалась, пролистывая список чатов, и ничего не понимала.

Когда осознала, медленно опустилась на кухонный пол и закрыла голову руками. Никто не обсуждал её приглашение. Не выбирал наряды и кольца. Её удалили из чата и заблокировали все, теперь уже бывшие, подруги. Она не интересна им в её нынешнем положении. Никто не примчится утешать сбитого лётчика в панельную высотку среди гаражей. Сбитому лётчику придётся вставать на крыло самому. В нашем случае, самой.

Кира просидела на полу около часа. Жалела себя. Боролась с желанием позвонить им, кошкам драным,с незнакомых номеров и сказать всё, что о них думает. Проще сказать, наорать. Лучше матом. Пока из ступора её не вывел звонок в дверь.

– Может, возьмёшь к столу моих пирогов? – На пороге, держа в руках прикрытую салфеткой тарелочку, сияла Зара. – Угостишь своих подруг. Конечно, не так изысканно…

– Да вы проходите, – вытерла Кира слёзы. – Я вас тоже угощу. Правда, приготовить ещё нужно. Помыть и нарезать.

– Это же для твоих подруг, – кивнула бабушка в сторону не разобранных пакетов.

– Для подруг. Для новых и самых искренних подруг, – взяла Кира из рук бабушки тарелочку с пирогами и поставила на стол.

Заяра взялась за салаты. Кира варила креветки. Открыли вино. Сняли пробу с профитроли вперёд горячего. Под хруст свежего огурца Кира прочитала бабушке следующие строки.

Я не поэтка, я пишу стихи.

В них моё сердце раскрывается. И льётся

Прозрачный тихий свет моей души.

И к вашей через слово прикоснётся.

Душа поэта хрупкая, как лёд.

Её сама я слышу еле-еле.

Она то плачет, то смеётся, то поёт.

И мечется. Упрямо ищет цели.

Стихи свои я часто не люблю.

Они слабы, не выражают сути.

Но через них я с миром говорю.

А то, что голос тихий мой – не обессудьте.

Пусть есть поэты лучшие, чем я!

Смелее, тоньше, ярче и острее.

Их не боюсь я! Я иду свой путь!

И с каждой строчкой становлюсь смелее.

Глава 5 Собеседование

Через пару недель Кира окончательно подружилась с Заярой. Старше Киры на пятьдесят лет, она была на сто процентов её оптимистичнее и деятельнее. Именно под её руководством Кира исследовала окрестные парки, скверы, аллеи. Гедеон привык засыпать на руках Киры, пока они гуляли и размышляли о жизни. Доразмышлялись до того, что Кире действительно пора успокоиться и начать поиски работы.

Вот только кем? Свой диплом библиотечного работника Кира не видела в глаза несколько лет. Она вообще не была уверена, что не оставила корочки на память Диме в его хоромах. Имелся ещё некий сертификат психолога. Это когда стало модно и Кира отучилась на интернет-курсах за немалые деньги. Из курса она уяснила только одно – в интернете можно обучать всему, всех, особенно за компанию. Сейчас даже показывать кому-либо эту цветную бумажку стало стыдно.

Развалившись на диване и подключив фантазию, Кира перебирала варианты. После многочасовых мытарств, решила попробовать себя в администраторах. Единственное её качество и умение – быть красивой и уметь общаться. Насколько она помнила девушек у стоек ресторанов, маникюрных салонов и спрортзалов, большего от них не требовалось. Воодушевленная, Кира зарегистрировалась на сайте с вакансиями и разместила своё, пусть скромное, но такое утончённое резюме.

Однако, работодатели или не умели читать, или игнорировали желания Киры. Ей предлагали всё что угодно, кроме искомого. Курьер. Какой-то мутный сетевой бизнес. Бухгалтер-секретарь-дворник – всё в одном лице в конторе почти на границе города и кладбища. Кассир в круглосуточном ларьке на этом фоне выглядел пусть непрезентабельно, но, по крайней мере, реально и осязаемо. Прошло пару дней, и Кира уже всерьез мысленно примеряла на себя синий фартук уборщицы из супермаркета. Или застиранный спортивный костюм фасовщицы халвы на холодном, продуваемом складе. Как вдруг случилось чудо, и ей позвонил настоящий работодатель. По её вакансии.

Розамунда Павловна, так звали секретаршу, долго и обстоятельно выспрашивала Киру. Кира отвечала впопад, ясно, чётко и с долей юмора. Общение явно складывалось. Кира воспарила.

– И вы согласны на переезд, – не спросила, а приказала Розамунда Павловна.

– Простите, что? – Растерялась Кира. Она совершенно точно помнит, что искала работу в своём городе. Ровным, хорошо поставленным голосом секретарша сообщила то, что мгновенно разрушило Кирину карьеру в их процветающей кампании.

Администратор им требовался на закрытую загородную базу «для своих». Кирино разочарование не поддавалось описанию. Единственная реальная вакансия, оказалась сомнительной и даже опасной.

Кира заварила сокочай и включила старый сериал «Она написала убийство». Он всегда, неотвратимо поднимал ей настроение. Энергичная, подтянутая Джессика внушала оптимизм и веру в себя. Где-то между убийством на средиземноморском курорте и убийством в строительном котловане раздался телефонный звонок. Из которого Кира поняла только: «Привет».

Молодой директор продвинутой компании так часто пересыпал свою речь сленговыми словечками, что Кира его едва понимала. Что он спрашивал, над чем смеялся, что хотел от соискателя, Кира не смогла продраться сквозь модно-молодёжную речь и повесила трубку. Как ни крути, но со своим работодателем нужно говорить на одном языке. Грустно и безнадёжно стало после второго подряд провального звонка. Однако к вечеру Кире набрал ещё один работодатель.

На удивление, вменяемый. Спокойный и рассудительный. Кире назначили явится завтра в офис для заполнения анкеты, и она отправилась выбирать наряд. Утром, свежая и собранная, она печатала шаги по коридору огромного здания в поисках нужной двери.

В офисе висела духота и сумерки. После ослепляющего, выложенного плиткой коридора, показалось мёртво и затхло. Хотя людей за столами сидело много, ощущение глубокого тяжёлого сна накинулось на Киру. Её вели мимо рядов непрерывно говорящих по телефону людей, и ноги вязли в линолеуме. Пройдя все огороженные прозрачным стеклом клетки рабочих столов до конца коридора она оказалась в маленьком отдельном кабинетике. Где и сидел кадровик. И тут же главбух. И два просто буха.

Возраст женщин уменьшался вместе с должностью. Но все одинаково коротко стриженные. То ли под мальчика, то ли под некрасивую девочку. Одинаковые тёмно-синие обтягивающие джинсы и разные по цвету кофточки. Но одинаковые по фасону и количеству синтетики в составе. Пахло пряными восточными духами и кофе из пакетиков.

Тем не менее, Кира приступила к заполнению анкеты. Работать предстояло не здесь, а в медицинском центре, который в скором времени планировала открыть компания. Стайка девочко-тёток останется в своём бумажно-пыльном прибежище. Кира выводила аккуратным почерком правильные ответы и краем уха прислушивалась. Бухгалтерия обсуждала предстоящий обед.

Как они сами от тоски тут не померли! Более пустых и унылых разговоров Кира не слышала. Похоже, весь круг интересов и событий говорящих сводился к выбору супа на обед. Но и солянка (наверняка с лимоном и маслинами, да под жирную сметанку) описывалась ими так пресно и скучно, что у Киры свело зубы. Почему относительно молодые, здоровые, теоретически интересные, если нормально постричь и переодеть, женщины так безжизненны и скучны? Кира отказывалась это понимать, но перспектива стать такой же страшно её напугала. Показалось, что атмосфера офиса вытягивала жизненные силы и из неё.

Утешая себя тем, что не последняя контора в её городе, она весело летела на шпильках к припаркованной машине под следующие строки.

Чахлое «женское счастье»

В офисе чахлом стоит.

Его коньяком поливали,

Но лисочек тускло висит.

Мужчин оно не привлекало.

Оно привлекало отчёт.

Большую таблицу в Excelе,

Громоздкий складской учёт.

Его переставили к свету.

К окну, к батарее, к теплу.

В нём закопали конфету.

Повесили мишуру.

«Женское счастье» страдало.

Что не может помочь ничем.

И с каждым днём увядало.

Под грузом житейских проблем.

Глава 6. Светская жизнь

Глава 6. Светская жизнь

Пока с работой не ладилось, Кира развлекалась, как могла. Гуляла, читала, регулярно поливала цветы на подоконнике. Она старалась держаться бодрячком, но одеяло одиночества накрывало её всё чаще. Как бороться с дефицитом общения? Ринуться в самую гущу событий! Вооружившись фантазией, Кира принялась искать места массовых скоплений людей.

Футбол, хоккей и прочие спортивные сборища Кира отмела сразу. Хотя там и предполагалось присутствие большого количества мужчин, читай «потенциальных женихов», но слишком шумно, неуютно и ненарядно. А Кире хотелось при полном параде. Генералом платье-каблучных войск. Маятник отшатнулся в ужасе от спортивный мероприятий в сторону мероприятий культурных.

Начать Кира решила с театра. В котором не была со школьных времён, то есть приблизительно лет сто. Принудительный поход всего класса предполагал несколько приобщение школьников к культуре, сколько облегчение исторгания из себя сочинения по не тлеющей классике. Воспоминания, честно сказать, не самые приятные. Даже тяжёлые и мрачные. Если учесть, что Киру, невысокую ростом, засунули куда-то посередине ряда. Кроме выгоревшего синего бархата спинки кресла она видела только головы самых высоких актёров и руки, когда в танце все на сцене принимались ими махать. Слышно было тоже плохо. Ничего не понятно, пыльно, скучно. Ещё какие-то новогодние ёлки. На них все терпеливо ожидали окончания радости на сцене, чтобы получить радость настоящую. Шуршащие ароматные кульки с подарками.

В этот раз Кира взяла билеты в первый ряд. Сама долго и тщательно выбирала спектакль. Спасибо благам цивилизации, для этого даже ехать никуда не пришлось. И уже на следующий день, задрапировав декольте мохеровой паутинкой, она выхаживала по фойе театра. Разочарование постигло Киру даже до начала спектакля.

Всё фойе, а также второй этаж и крохотный театральный музей заполоняли исключительно женщины. Такие же нарядные и накаблученные как Кира. Всех возрастов, всех оттенков волос с любыми видами декольте и вариантами длинны платья. Редкие встреченные мужчины были со спутницами и вцеплялись в их локоть как в якорь. Спутницы тоже дрожали, что мужей унесёт в надухарённо-накудрявленное море за культурными приключениями и держали их крепче, чем кошельки. Пара свободных, испуганно вжимающихся в стенку, мужчин Кира обнаружила возле буфета. Но обнаружила их не только она, поэтому выпорхнув из стайки разодетых женщин, отправилась искать своё место. Театр сильно изменился со времён последнего Кириного посещения.

Представление выглядело бодрее, живее, ярче. И что немало важно, громче. Современный свет, микрофоны у всех актёров, сверкающие стразами костюмы. Иногда Кира забывала следить за сюжетом и просто любовалась картинкой. Хотя театр определённо не подходил для поиска спутника, Кире понравилось. Захотелось привести с собой Заяру. Поэтому следующий, уже совместный культурный выход, они совершили в ближайшую субботу.

Выбор пал на филармонию. И, чтобы не мелочиться, сразу оргАн. Был в их городе этот меднотрубный монстр. Кире хотелось послушать острые замечания Заяры в адрес разодетой публики, но Заяра восхищалась. В новом, купленном Кирой, платье она источала радость и бурные восторги. Искристой огромной люстрой, мраморными ступенями, мягкими коврами и цветными витражами. И, безусловно, высоким лохматым органистом. Сам концерт впечатлил и Киру, и Заяру.

Трубы гудели, органист экспрессивно вилял причёской и, от низкочастотных звуков, у Киры прошёл кашель. В антракте, не успела она обернуться, Заяра организовала вокруг себя небольшой кружок весело щебечущих дам. Они говорили все разом, обсуждая концерт и планируя новые народно-джазовые выходы. Кира одиноко допивала кофе в сторонке. Из мужчин наблюдались только студенты, видимо узники консерватории, и благочинный дедуля в костюме-тройке, который ближе к концу антракта присоединился к кружку Заяры. Оставив старушку-общественницу в её новой компании, на воскресную встречу с писателем Кира отправилась одна.

Библиотека находилась рядом с домом, читать Кира любила всегда. Без особых надежд на новые знакомства, но с предвкушением интересного вечера, Кира вошла в колонны высоких стеллажей.

Как ни странно, народу пришло много. Видимо слухи о том, что народ разучился читать оказались сильно преувеличенны. Кира заняла самый дальний стул и приготовилась слушать. И хорошо, что приготовилась. Вещал член трёх (куда одному столько?) союзов пастелей. Многочисленный лауреат ранее не слыханных Кирой премий. Вещал обстоятельно и нудно. Внушительно и серьёзно. Как с трибуны. Накидывал на себя пуху тщательно и долго. Кира гадала, только ли ей так скучно и слишком ли страшно одной пойти на хоккей. В довершении, когда все встрепенувшись, надеялись было попрощаться, ведущий представил молодого поэта – ученика выступавшего писателя. И пытка литературой завертелась с новой силой. Выйдя на свежий воздух после трёхчасового около-макулатурного марафона, Кира пробурчала себе под нос следующие строки.

Я незнакомкой скроюсь в гардеробе.

Сбегу от вас билеты оброня.

Спектакль вы забудете весь. Кроме

В красивом платье стройную меня.

На биеннале я стояла рядом с вами.

Паря духами где-то в облаках.

Вы утонули в канапе с усами.

Икра скрипела на моих зубах.

Органный бас взорвал уснувшие партеры.

Мой веер на колени вам упал.

Гуляя перед вами на антракте,

Я исчерпала весь культурный свой запал.

Глава 7. Поход

Измученный майской жарой город надоел Кире. И она насмелилась сотворить то, чего раньше никогда не творила – сходить в поход. С Димой они, конечно, регулярно выезжали на природу. Но гуляли исключительно по территории ухоженной, забетонированной по самую крышу базе. Кира с ужасом смотрела на гружённых рюкзаками пешеходных туристов и радовалась, что в машине работает кондиционер, а её ждёт бассейн и бар. Ей казалось дико топтать свои родненькие ноженьки, когда можно не топтать. Горы прекрасно видно из-за забора и от комаров тут обработано. После одиночных забегов в недра культурной жизни, Кира осмелела и почувствовала в себе силы на полноценный рюкзачно-палаточный поход. На одиночный класса «выживальщик», пожалуй, замахиваться ещё рано, а обычный экскурсионный она осилит. С группой, гидом, машиной сопровождения и стабильным интернетом «на протяжении всего маршрута» как обещала реклама.

Чтобы не пугать организм полностью и весь, маршрут был выбран на три дня. Несложный, живописный, хоженый опытными туристами каждое лето на много раз. Кира с размахом закупилась снарягой, яркими ветровками, высокими кедами и поехала навстречу приключениям.

Группа подобралась весёлая, это стала ясно ещё на посадке в микроавтобус. Но все парами. Подружки, супруги, знакомые по туризму, родственники дальних и ближних кровей. Из пятнадцати человек группы одиночкой оказалась только Кира. Её это слегка смутило, но гид Марк быстро сгладил общую неловкость первых минут знакомства. Рассевшись, все сразу же уснули. Предстоял ночной переезд до точки старта. Покачиваясь вместе с автобусом, Кира задремала, и ей приснился сон про чудесную полянку наверху горы полную сладкой запашистой земляники. Про ночные купания в горной реке. Про запахи летних трав, разогретых летним солнцем. И про много-много красивых и счастливых фото. Утром её разбудил дождь.

Автобус стоял возле небольшой столовой и покорно сносил непогоду. А у Киры сразу сдали нервы. Захотелось домой, и чтобы ноги в тепле. Но пришлось бежать по лужам под прикрытием дождевика, завтракать кашей с изюмами и выстраиваться в цепочку для прохождения тропы. Почему некто не догадался для рекламы сфотать эту тропу в дождь?

Ни гор, ни впечатляющего обрыва – Кира не видела ничего, кроме оранжевого дождевика, идущего впереди неё. И периодически мелькавшего туда-сюда Марка. Среди всех любителей поговорить с Вселенной Марк был самый просвещенный. Утром перед завтраком, прямо у лотков с дымящимися котлетами он заставил всех поднять ладони к солнцу и поблагодарить этот день. Солнце было на улице. Но и на улице оно было затянуто тучами. Поблагодарили потолок и квадратики длинных ламп. За завтраком же не всем, а исключительно Кире, Марк доверил, что только это дало ему силы пережить развод. Кира чуть было не ляпнула про свой, но сдержалась. Зачем чужому человеку её страдания? Марк ведь просто так сказал, между словом. Он вообще очень деятельный и активный, как и положено хорошему гиду. Вот и сейчас мечется вдоль растянувшейся по тропе цепочке неунывающим сайгаком. Всё контролирует, всех поддерживает и всех уже помнит по именам.

Кира шла и почти ни о чём не думала. Во время коротких привалов сидела в сторонке, ни с кем не общалась, странный гипноз навалился на неё. Не было даже разочарования. Только шаг, а за ним ещё один. Дождь стучался к ней в дождевик, кеды промокли, капюшон постоянно срывало ветром. Хорошо, что тепло. На ходу, под целлофаном дождевика даже жарко. К вечеру цепочка остановилась на полянке, где их уже ждал микроавтобус с вещами, и все занялись устройством на ночлег. Естественно, именно в это время прекратился дождь.

Марк помог Кире поставить палатку, затащил внутрь рюкзаки и умчал к запутавшимся в колышках усталым офисным людям. Кира собрала волю в кулак, переобулась, сходила умыться и упала на спальник. Больше она из того вечера не помнит ничего. Говорят, её будили на ужин и вечерние костровые посиделки, но она не нашла в себе сил доползти. Ночью Кира проснулась от голода. Немного пожевала шоколад, запила соком и полезла наружу. В кустики. С наружи была такая красота, что Кира забыла и про кустики и даже немного про Диму.

Звёзды, огромные, яркие, смотрели прямо на неё с чёрного неба. Так близко она их не видела никогда. Не ослепляемые городскими огнями, они предстали для Киры во всей своей первозданной красе. Казалось, протяни руку и сорвёшь звезду на память. Возле костра пели песни самые стойкие, под старый добрый русский рок Кира заснула.

Утром и следа не осталось от вчерашнего дождя. Солнце, едва выкатившись из-за горы, сразу же принялось за работу. Трава подсохла, лужи впитались и, несмотря на боль в ногах, Кира встретила день довольно бодро. Марк смешил её туристическими байками. Умытые зелёные горы приветливо помахивали лапами пихт, и, погрузив вещи в автобус сопровождения, группа выдвинулась на тропу.

Кира выполнила и даже перевыполнила план по фотографиям. С каждым шагом открывалось столько красот, и их все хотелось унести с собой. Усталость отступила, и она легко бежала по тропе, обгоняя всех. Неудивительно, что вечером ей опять едва хватило сил продержаться до ужина. Едкий дым от костра укрывал палаточный лагерь, разговоры постепенно затихали и звёзды выскочили на небо, взглянуть на спящих туристов.

На следующий день Кира поняла, зачем люди ходят в походы. Помимо очевидного – насмотреться на красоту и надышаться свежим воздухом. Разговоры! Обо всём со всеми. Искренне и честно. Никаких социальных ролей и барьеров, не надо ничего из себя корчить и представлять. И все вокруг такие же. Искрение, честные, чистые. И смех! Много смеха. Даже на гору, задыхаясь от напряжения, они поднимались смеясь. День прошел радостно и легко, под вечер Кира поняла, что ей жаль расставаться с людьми, ставшими родными и с ощущением полёта. Над горами, над собой, над повседневностью. Поздно вечером, подрёмывая в тёмном автобусе по дороге домой, она уловила в себе следующие строки.

Тополиным пухом облетает лето,

А лицо загаром лишь слегка задето.

Маска огуречная щиплет на носу,

Ветку иван-чая я вплету в косу.

Следом по тропинке ты за мной иди,

Кислую бруснику для меня найди.

Я в костёр бросаю пепел своих слёз.

Лунный свет для платья месяц мне принёс.

Камушки горстями у реки беру

И душицу терпкую на зиму нарву.

Я турист отчаянный, я везде дойду.

Спряталась саранка? Я её найду!

Пыльные кроссовки скорее отряхни.

На горе высокой посидим одни.

Выпьем чая кружку мы без суеты.

Горы не выносят нытья и скукоты.

Глава 8. Экскурсия

Глава 8. Экскурсия

После похода в Кире неожиданно проснулся Фёдор Конюхов и сразу попросился наружу. Дома не сиделось, но и усталые ноги не шли. Немного подумав и покопавшись в отзывах бывалых туристов Кира выбрала экскурсию. Ночную. По кладбищу. Кладбище, конечно бывшее, преобразованное в первые годы революции в парк, несколько раз перестраивалось, забрасывалось и вновь возрождалось к парковой жизни. Эту дивную историю со всеми подробностями и предлагалось оценить на экскурсии в компании таких же как Кира неуспокоенных искателей приключений.

Кира, как поднабравшийся опыта турист, со знанием дела и вкусом выбрала рюкзак, кеды, пыльник и отравилась в ночь. В ночи, между качелями и мусоркой, её настигла Заяра. Ослепшая после яркого подъезда Кира не сразу заметила старушку, тащившую на шлейке своего рыжего кота Митрича. Как выяснилось, Заяра хорошо знала этот парк и часто там бывала. Оставить её без экскурсии было бы свинство, а свиньей Кира не была никогда. Благо, собираться старушке почти не пришлось – она гуляла Митрича в синих сумерках при полном параде и с накрашенными губами. Приободренная неожиданной компанией, Кира весело бежала до машины и тащила зарумянившуюся Заяру за собой. Предвкушая интересное, они быстро дорулили до парка. На этом веселье закончилось почти сразу.

О том, что экскурсия не оправдала ожиданий, стало ясно примерно минуте на двенадцатой. Экскурсовод заученно бубнила то, что итак всем было известно из интернета.

Крупная девушка в очах замучено излагала историю парка. Изредка являла миру некие иллюстрации затянутые в мультифорку, разглядеть которые в надвигавшихся сумерках было почти невозможен. Группа туристов вяло топталась за ней по парку и явно прикидывала чтоб сожрать по окончании мероприятия. Неожиданно, видимо для оживления картины, девушка-эксурсовод принялась вещать про некую могилу некоего шамана. Естественно, самого могущественного из всех возможных, чей бубен слышан во всех мирах по сей день. Естественно, похороненного где-то здесь, в самом заросшем углу. И естественно, берегущего покой мертвых и мстящего живым. Существенного эффекта появление таинственного шамана не произвело и экскурсовод принялась нагнетать.

В ход пошло всё, что могло произвести хоть самое слабое впечатление на людей пуганных ипотеками и срочными пятничными отчётами. Жуткий костлявый призрак из будки с мороженным. Призрак, застрявший на самом верху колеса обозрения и глядящий красными глазами на гуляющих людей внизу. Призрак ночного сторожа, почему то не вышедшего на пенсию, а гуляющего среди аттракционов.

– Призрак обпившегося квасом пионера, – хихикнула Заяра.

– Призрак утонувшего в пруду сандалика, – поддержала её Кира.

– Тише там, вы мне мешаете! – сверкнула стеклами очков из синевы сумерок экскурсовод и Кира окончательно заскучала.

– Я помню эту аллею совсем другой, – неожиданно Заяра потянула Киру в затемнённый клёнами коридор. Как зачарованные, две фигурки всё дальше удалялись от света фонарей в недра старого парка. Сырой прохладный воздух окутывал их и уносил в прошлое. Совсем молодой девчонкой Заяра переехала из деревни в город. Она вспоминала и парк оживал от её слов.

Вот уже не сухонькая старушка шаркает рядом с Кирой, а хохотушка-озорушка, первая певунья и плясунья на фабрике. Той самой фабрике, что стоит ныне наполовину заброшенная, наполовину под складами и невнятными подсобками. А Заяра эту фабрику строила, на ней же потом и работала, там и мужа встретила и помнит, как из пыльного кривоуличного провинциального вырос их город до нарядного и цветущего. Ни печали, ни сожалений по прошедшей жизни и ушедшим людям не слышала Кира в её голосе. Только благодарность. За то, что были рядом и были живыми, настоящими, искренними. И жилось рядом с ними Заяре легко и весело. Кира понимала, что не так легко и весело, как вспоминалось сейчас, но обрывать эту светлую исповедь не хотелось.

– Хорошая была песня. Длинная. На всю демонстрацию хватало, – и Заяра срывающимся голосом затянула что-то про комсомольцев-добровольцев.

– Только так можно счастье найти! – неожиданно пробасила темнота сзади. Спутницы обернулись. Из сумерек, ритмично дирижируя себе рукой, на них надвигался пузатенький мужчина в синей футболке с глазастой рыбой. В слабом свете отдаленных фонарей постепенно вырисовалась их туристическая группа. Замыкала процессию девушка-экскурсовод.

Оказалось, что вся группа откололась от намеченного маршрута и двинулась вслед за Заярой и её воспоминаниями. Экскурсовод отключила микрофон и смиренно топала следом. В первую секунду Заяра смутилась.

– Ну так и что ж... Так давайте вместе петь! Молодежь, кто слов не знает: маршируйте! – сориентировалась и обрадованно закомандовала старушка.

И послышались Кире в дробном шаге группы барабаны комсомольской молодости Заяры. С топотом и песнями шли туристы по парку. Пугая белок и пугаясь сами свой же шумности. Из девушки-экскурсовода вышла отличная звеньевая. Лихо расставив всех парами, она шла размахивая кленовой веточкой, отгоняя не то комаров, не то призрака скуки нудной экскурсии. Песня за песней, народные и бардовские, шаг за шагом, шутка за шуткой обошли туристы весь парк. От пруда до самой заполуночи. Если и охранял кладбище-парк некий шаман, то тем вечером носа из могилы не казал. Слишком весёлой казалась группа, а потому – сильной и сплочённой. Только поздним вечером, уже в ванной Кира вспомнила про устрашающие легенды парка. Между мыльных пузырей и душистых скрабов зародились у неё следующие строки.

Дом без призрака скучен.

Затерян в тени тополей.

Просто камни и стены,

Ворота, конюшня, сарай.

Никто здесь жену молодую

В припадке шарфом не душил.

Разбитый кирпич не помнит

Ни страстей, ни убийств, ни мольбы.

Осыпается дом печальный

Без следов несчастий былых.

Пост про него не напишешь,

Туристов не приведешь.

Больше же призраков разных

В дома всех больших городов!

Призрак – основа туризма.

И зарплату не надо платить.

Глава 9. Идея

Идея открыть свой туристический клуб не отпускала Киру уже три дня, а значит это было серьёзно. Намотавшись по экскурсиям и турам пару месяцев она насмотрелась, натерпелась, настрадалась и насмеялась столько, что решилась. Сначала, конечно посомневалась, потом посоветовалась с Заярой и решилась окончательно. От безповотности решения отделяло только отсутствие денег. Снять офис, нанять людей, самое главное – экипировка, и ещё главнее и дороже – собственный транспорт. Наблюдая за равнодушными нанятыми водителями микроавтобусов, за усталыми замотанными гидами, за пыльными спальниками и драными палатками,за немытыми стеклами всё тех же автобусов, ей показалось, что открыть свой успешный бизнес легко. Нужно просто всё делать от противного. Ничего сложного, главное – совершенно наоборот.

Решать проблему денег Кира оказалась вынуждена всё тем же способом что и последние, она сама не помнила сколько, лет. Через Диму. Посчитала и примерно прикинула, сколько он должен ей за загубленную молодость. Выходило ровно столько, сколько нужно было для открытия турклуба. Назвать она его решила «Красные скалы». Красиво, поэтично, местечково. Кире не терпелось начать и, как бы не хотелось, но, собрав всю волю в кулак, она позвонила Диме.

Бывший муж, который, как известно, объелся груш, оказался на редкость сговорчивым. Видимо, по причине полнейшей сытости грушами, он пообещал Кире денег дать. А догнать и ещё поддать не пообещал. То есть, спокойно и сдержанно выслушал. Уточнил сумму. Согласился. Назначил день. Это настораживало Киру и едва не пугало. В назначенный день, признав благотворное влияние на бывшего молодой жены, Кира въехала в знакомый, но уже не её загородный посёлок.

Отболело ли или ещё продолжало болеть, Кира старалась не задумываться. Забрать деньги и уехать. В новую жизнь. Потому что старая закрыта окончательно и возврату и обмену не подлежит. Дима не скучал по ней, не передумал и не собирался её возвращать. Это бесповоротно и повлиять на это Кира никак не могла. А вот хотела ли? Иногда её казалось, что очень хотела. Иногда, что уже привыкла и почти забыла кто Дима такой. И следом, тут же, густая тоска по нему, по большому дому, по семейной жизни. Кира заперла в себе метавшиеся чувства и вела машину знакомыми улицами ровно и уверенно.

– Здрасте, забор перекрасте, – Млада была пьяна. Дуплетом к ней, пьян был и Дима. Дом тонул в табачном дыму, густой, душной затемнённости опущенных портьер. Растрёпанная Млада в халате, небритый, мятый, мутноглазый Дима. Какие-то такие же сумрачные и потерянные люди ходили, сидели, валялись на лестнице, ели что-то неопознанное, сидя на кухонном полу. Увиденное скорее напоминало кадры полицейской хроники, чем их уютный, сытый, чистый дом. Дима представил невнятную народность как Младиных друзей.

– Богема, понимать надо, – хмыкнул Дима. И Кира поняла. Что хватать деньги и бежать нужно как можно быстрее. И дальше. И если оглядываясь, то чтобы убедиться, что за ней не гонятся. Пока не накрыла «фея-спасительница». Как было уже не раз.

Как спасала она Диму от откровенных запоев. Как успокаивала, как находила ему нужные слова в трудных переговорах. Как за версту ведьминым носом чуяла предателей, до поры прикинувшихся друзьями. Как советовала, обнимала, принимала, держала голову руками и обнимала со спины. Жалко Диму, жалко себя. И его бывшего – уверенного и благополучного, и нынешнего – похмельного и не понимающего своего состояния. И себя – молодую и смелую, и нынешнею – что может ещё считать себя молодой, но уже пуганная и осторожная. Кира выхватила из Диминых рук сумку с деньгами.

– Куда так быстро? Останься. Познакомлю тебя. Хоть с умными людьми поговоришь, – Дима потянул сумку к себе.

– Ты обещал. Отдай. – Кира намертво вцепилась в ручки.

– Да я отдам. Ты чё? Давай поговорим хоть напоследок, – а вот и пресловутое Димино упрямство пожаловало во всей своей первозданной красе.

– Поговорить тебе не с кем? – Кира тянула сумку на себя и прикидывала, сколько шагов до лестницы, а оттуда до входной двери.

– Да куда ты? – Дима осклабился в некогда ослепительной, а теперь натянутой улыбке. Она не действовала больше на Киру. Он это понял. – А то может оставайся. На ночь.

В неумелой, как у подростка, попытке соблазнения, Дима потянулся к Кире. Кира с силой рванула сумку на себя и побежала.

– Стой! – Дима в два прыжка опередил её и загородил отступление.

– Что? Орать начнёшь? Врать перед всеми, что я деньги у тебя украла? – Кира не на шутку перепугалась.

– Нет. Иди. – Дима обмяк и посерел. – Иди, если хочешь. Я тебя не держу.

– Прощай! – Бросила Кира ему точку и спешно, но как ей казалось, с достоинством покинула здание.

Провожал её неожиданно протрезвевший, хоть и не до конца, Димин взгляд. Как о костыль оперся о дверной проём и кажется, что-то говорил. Или пел. Кто его теперь разберет, что у него в голове. Вроде, это не должно больше беспокоить Киру. О нём есть кому позаботиться. Кира не сомневалась в своей правоте, но слёзы, не спрашивая разрешения и не ища виноватых, всё равно подкатывали к горлу. Опустошённая, вернулась она домой.

Дома Киру с новостями нетерпеливо ждала Заяра. Узнав, что новости хорошие, тут же предложила праздновать. Но, едва Кира начала рассказывать как всё прошло, старушка всё поняла и тихонько ушла, оставив Киру наведение со своими мыслями. А мысли, уже привычно для Киры полились не прозой.

Куда смотрела я, когда тебя любила?

Что за туман глаза мне застилал?

Я за тебя твои все речи говорила.

И понимала то, что ты не понимал.

Мне равнодушие твоё казалось силой.

Себя забыла за тобой идя.

Я соответствовала. Я была красивой.

Стою одна теперь среди дождя.

И некому укрыть меня от ливня,

Но я не плачу с каплями в замес.

Пусть правда тяжела и пусть надрывна

Иду я дальше, стопка книг наперевес.

Прощу, забуду, вспоминать не стану.

Желаю только лучшего тебе.

Но и себя жалеть я не устану.

Сама я позабочусь о себе.