Обучение в Тени

Глава 1

Бенедикт Джэка

Обучение в Тени

Цикл «Наследство магии»

Книга 2

Было сыро, холодно, и я волновался.

Накрапывал мелкий дождик, слишком сильный для мороси и слишком слабый для ливня. Там, где сияли желто-белые огни Олимпийского парка, можно было увидеть капли дождя, падающие на фоне темного, затянутого тучами неба. Я прятался под деревом, и порывистый ветер задувал струи дождя под ветви, посылая холодные капли мне в лицо.

Был субботний вечер, и я находился в Восточном Лондоне, в Стратфорде, на поросшем травой склоне по соседству с дорогой под названием Маршгейт-лейн. Рядом с сетчатым забором росла небольшая роща, и если бы там были прохожие, они могли бы поинтересоваться, что же такого особенного в этой роще, что я решил провести здесь субботний вечер в холод и дождь. Ответ был прост: под одним из этих деревьев находился Колодец.

Колодцы - это места сбора эссенции, сырой энергии, используемой в друкрафте. За последние полгода я неплохо научился определять их силу и оценил этот колодец на уровне D+. Это означало, что "Линфорд", корпорация, на которую я работал, заплатит мне за него 700 фунтов. Но они заплатили бы мне эти 700 фунтов только в том случае, если бы он все еще был на месте, а когда я нашел этот колодец, там уже кто-то слонялся - мальчик в толстовке с капюшоном. Он отступил при моем приближении, но задержался чуть дольше, чем следовало, прежде чем исчезнуть. Именно поэтому я был здесь, под дождем, чтобы убедиться, что, когда прибудет группа захвата, здесь будет Колодец, за который можно получить деньги.

Ветер переменился, посылая еще один порыв дождя в лицо. Я поежился и обошел дерево, хотя в этом не было особого смысла - флисовая куртка и брюки к этому времени уже насквозь промокли. Я посмотрел на часы и увидел, что с момента моего звонка прошло семьдесят минут. Неизвестно, сколько времени понадобится корпорации друкрафта, чтобы отреагировать на вызов к Колодцу; это может занять часы или дни, и они не скажут вам, сколько именно.

Мне хотелось просто пойти домой. Обычно я так и поступаю, когда звоню по поводу Колодца; корпорации не платят за то, что ты торчишь здесь; они платят за то, что ты отправляешь им координаты, а потом уходишь. Но что-то в этом мальчике настораживало. Теоретически, как только вы заявили о Колодце и внесли данные в Реестр, он становится собственностью того Дома или корпорации, на которую вы работаете. Но значительной части охотников за Колодцами наплевать на Реестр и вообще на права собственности других людей, и именно поэтому я задержался здесь под холодным дождем.

Тем не менее прошло уже больше часа, так что, возможно, я волновался по пустякам. Колодец был всего лишь D+... вряд ли этого достаточно, чтобы привести в восторг банду рейдеров, особенно в такую ужасную погоду. Никто из Эшфордов даже не встал бы с постели ради такого.

Думать об Эшфордах было ошибкой. Мысли вернулись к тому, что произошло сегодня днем.

***

Пятью часами ранее.

Я заметил ее, как только она появилась в поле зрения. На ней был темно-фиолетовый блейзер поверх облегающего платья, и она тащила за собой небольшой чемодан, стуча каблуками туфель по полированному полу. Позади нее находился огромный рекламный щит, и на мгновение, когда она проходила мимо, ее фигура стала силуэтом на фоне стилизованного дракона на рекламе, пурпурного на фоне золота.

Я проследовал за ней до конца ограждения. Она повернула к выходу из терминала, все еще неся свою сумку, и краем глаза заметила меня. Она повернулась, слегка нахмурившись.

"Привет, мам", - сказал я.

Моя мать открыла рот, все еще хмурясь, затем в ее глазах промелькнуло узнавание. Она замерла.

Мы стояли в вестибюле терминала. Люди толпились вокруг нас, здороваясь, обнимаясь и болтая, а потом, когда разговоры заканчивались, объединялись в группы, чтобы выйти из аэропорта и отправиться домой. Только мы двое оставались неподвижными.

"Что ты здесь делаешь?" - наконец спросила мать. Она выглядела потрясенной.

"Я ждал тебя".

Мама огляделась по сторонам. Немного сбитый с толку, я сделал то же самое: на этаже терминала было много народу, но никто не обращал на нас внимания. "Ты не можешь этого сделать", - сказала моя мать. "Ты не можешь быть здесь. Если мой отец узнает..."

"Он только сказал мне держаться подальше от дома и не пытаться убить Калхуна", - возразил я. "Он ничего не говорил о встрече с тобой."

"...Что?"

"Он вызывал меня для разговора после рейда", - объяснил я.

Мама уставилась на меня.

Я никогда не видел свою мать лично, по крайней мере, насколько помню. Все, на что я опирался, чтобы найти ее, - это старые фотографии, и когда я впервые увидел ее, идущую по коридору прибытия, то не почувствовал ни малейшей вспышки узнавания; она просто выглядела как симпатичная сорокалетняя женщина в юбочном костюме. Но чем дольше я с ней разговаривал, тем больше во мне что-то начинало шевелиться. В ее мелких движениях, в том, как она поворачивала голову... в этом было странное эхо тех моментов, когда я краем глаза ловил свое отражение в зеркале.

"Я мог бы рассказать тебе, что случилось", - предложил я, когда она все еще молчала.

"Не здесь", - сказала моя мать, похоже, приняв решение. Она достала из внутреннего кармана визитку, затем, поколебавшись, покачала головой, достала ручку и что-то нацарапала на карточке. "Ни с кем больше не разговаривай, пока мы не встретимся. Хорошо?"

"...Хорошо".

"Мне нужно идти", - заявила мама. Не дожидаясь ответа, она схватила ручку своего чемодана и зашагала прочь, стуча каблуками. Примерно через пятьдесят футов она оглянулась. Я помахал ей; она секунду смотрела на меня, а затем исчезла в толпе.

Ветер переменился, послав мне в лицо еще один порыв холодного дождя и вернув в настоящее. Я встряхнулся, чтобы проснуться, забился обратно под дерево и еще раз огляделся. Олимпийский парк был таким же пустым, как и раньше.

Возможно, я беспокоился не только о Колодце. Сегодня днем я вышел из Хитроу с чувством... ну, не то чтобы счастливым, но как будто чего-то достиг. И когда я решил провести вечер в поисках Колодца, то думал об этом как о победном круге.

Но по мере того, как напряжение спадало,

Неудовлетворенность. Я остался неудовлетворенным.

Когда вы долгое время с нетерпением ждете встречи с кем-то, то выстраиваете ее. Мысленно репетируете, фантазируете, как все будет происходить. Но когда это происходит на самом деле, кажется, что все идет не так, как вы планировали. Потому что вы, конечно, продумали все, что собираетесь сказать, но не то, что скажет другой человек. И поэтому разговор всегда идет в том направлении, которого вы не ожидали.

Я не ожидал, что мама бросится ко мне и обнимет. И все же надеялся на что-то... ну, на большее. Я прокручивал в голове весь разговор, и чем больше это делал, тем больше замечал, что самом деле не было ни одного момента, когда моя мать, казалось, была особенно рада меня видеть. Или вообще находиться рядом со мной.

Усугубляло все и то, что она не вспомнила про мой день рождения сегодня.

Чем больше я об этом думал, тем больше это меня тревожило. Я надеялся, что погода отвлечет меня - ожидание под ледяным дождем, конечно, дерьмовый способ провести вечер, но если и можно сказать о ней что-то хорошее, так это то, что она хотя бы заставляет сосредоточиться на настоящем, - но это не так сильно помогало, как хотелось. У меня появилось смутное, тревожное чувство, что, встретившись с матерью, я потревожил то, что лучше было оставить в покое.

Я вздохнул и попытался выкинуть все это из головы. С момента регистрации Колодца прошел час и двадцать минут. Может, мне стоит просто пойти домой? Не похоже, чтобы тут были какие-то следы...

...подождите.

Между мной и стадионом была автостоянка. Желто-белые огни отражались от мокрого асфальта, и в их отблесках я смог различить темные фигуры, направляющиеся в мою сторону.

Мгновенно я пришел в полную боевую готовность. Размял пальцы, проверяя свои кольца-сиглы и вспоминая, что у меня на каждом пальце. На левой руке - сиглы "Хлопок" и "Свет", на правой - "Вспышка" и "Сбой". Сигл Силы был спрятан под футболкой, вися на шнурке на шее, и я направил в него поток эссенции. Энергия хлынула наружу, вливаясь в мою грудь и растекаясь по мышцам. Теперь, когда я произвел ченнелинг, он продолжал забирать ее без дополнительной концентрации.

Я еще раз взглянул на приближающиеся фигуры.

Их было четверо, все в толстовках. Я не мог разглядеть их лиц, но по сочетанию скорости и развязности определил, что им около двадцати, как и мне. Учитывая, что на этом участке Олимпийского парка были только стройка и беговая дорожка, я мог придумать только одну причину, почему эти четверо собрались именно здесь.

Я сосредоточился на четырех фигурах впереди, открывая свое восприятие.

С апреля этого года я могу видеть эссенцию. Все друкрафтеры могут чувствовать ее, но я могу видеть - цветные потоки и завихрения, появляющиеся в моем поле зрения. Красновато-коричневое свечение Колодца позади доминировало в моем поле зрения, выплескиваясь наружу мимо ног и вниз по склону. Даже в таком слабом Колодце, как этот, было гораздо больше эссенции, чем в любом человеке или сигле, но я все равно мог смотреть сквозь нее, сфокусироваться на фигурах четырех парней и увидеть... ничего. Никаких активных сиглов.

Это было и хорошо, и плохо. Хорошо, потому что означало, что эти парни, вероятно, были мелкими сошками. Плохо, потому что это означало, что мой сигл Сбоя бесполезен. Я разработал его, чтобы саботировать силовые сиглы противника, и в битвах на прошлой неделе он был моим козырем. Но против врага, не имеющего собственных сиглов, он ничего не мог сделать... да и моя способность видеть эссенцию тоже не принесет мне пользы.

Четверо парней перешли дорогу и остановились у подножия поросшего травой склона, недостаточно близко, чтобы представлять угрозу. Они уставились на меня. Я уставился на них в ответ.

"Как дэйла?" - крикнул один из парней.

"Хорошо", - осторожно ответил я.

"Корашо?"

Я издал какой-то неопределенный звук.

Последовала пауза. Дождь лил как из ведра.

"Прикурли?" - спросил парень.

"Что?"- спросил я. Живя в моей части Лондона, привыкаешь к странному произношению, но у этого парня был такой сильный акцент, что даже я не мог его разобрать.

"При-курить?"

Я покачал головой. Парень разочарованно хмыкнул.

Никто из остальных троих не двинулся с места. Все их поведение было на удивление дружелюбным. Они вели себя так, словно пришли сюда не для того, чтобы...

Подождите. У меня промелькнуло подозрение. Почему они вели себя дружелюбно?

Я оглянулся.

Парень позади уже бросился на меня, и я отскочил в сторону как раз вовремя. Его вытянутые руки вцепились в мою флисовую куртку, лишив равновесия, прежде чем он по инерции полетел вниз по склону. Я обернулся и увидел, что парень, который поддерживал со мной разговор, сократил дистанцию; я вытянул левую руку и послал эссенцию, пронзившую мои мышцы, в сигл на указательном пальце. Сигл вспыхнул конусом яркого бело-голубого света, и на долю секунды ночь превратилась в день. Парень и тот, кто был рядом с ним, вскрикнули, схватившись за глаза. Я запустил свой сигл-хлопок и послал ему в голову две мощные струи воздуха; ослепленный и потерявший равновесие, он полетел кубарем.

Я почувствовал вспышку удовлетворения, когда увидел, как он покатился вниз по склону, но, когда огляделся, она быстро угасла. Этих парней было больше, чем я предполагал. Пятеро, шестеро...

Темные фигуры сомкнулись вокруг. Я сделал быстрый выпад и ударил одного из них своим сиглом-хлопком; он отшатнулся, прикрывая голову, но прежде чем я успел воспользоваться своим преимуществом, мне пришлось развернуться, чтобы встретиться лицом к лицу с парнем, который подкрадывался ко мне сзади. Он отступил, но теперь меня окружили. Я попятился к дереву, стараясь, чтобы им было немного труднее подобраться ко мне сзади. Круг сомкнулся; смаргивая капли дождя, мне, наконец, удалось их сосчитать. Семеро.

Я стоял, прислонившись спиной к дереву, а дождь все еще лил как из ведра. Парни окружили меня, они были достаточно уверены в себе, чтобы принять бой, но достаточно осторожны, чтобы не оказаться первыми. Порыв холодного ветра проник сквозь одежду. Страх и адреналин захлестнули меня, обостряя чувства. Все пошло наперекосяк, и могло стать намного, намного хуже. В глубине души какая-то часть меня, не веря, думала:и все это за 700 фунтов?

Один из парней что-то крикнул мне, за ним другой. Я не обращал внимания на их слова, не желая, чтобы они увидели, как я напуган. Вместо этого

Тот, что слева, выкрикнул оскорбление. Я слегка повернулся к нему, но не сводил глаз со второго парня справа от меня. В банде всегда есть кто-то, кто немного злее и агрессивнее остальных, и я наблюдал за ним краем глаза, притворяясь, что не вижу...

Он бросился на меня.

Я активировал свой сигл-вспышку. Ярчайший свет ослепил его и еще двоих, заставив отшатнуться. Один парень зашел с другой стороны; я ударил его по лицу и повалил на мокрую траву. Оглядевшись, я почувствовал искру надежды - все отступали. Постойте, я вижу только шестерых; разве не было...?

Чьи-то руки схватили меня сзади.

Я отчаянно сопротивлялся, но парень, стоявший сзади, был крупнее и оторвал меня от земли, оставив ноги болтаться в воздухе. Остальные бросились ко мне; я ударил одного ногой и попал в одного, затем они накинулись на меня. Кулаки врезались в плечи, грудь, бока; один угодил мне в голову, отозвавшись болью в шее.

Я извивался и отбивался. Удар пришелся мне в живот, заставив задохнуться; парень, стоявший сзади, потянул меня вниз, пытаясь повалить на землю, и меня пронзил ужас. Мои ноги коснулись травы, что дало мне мгновенный рычаг.

Охваченный паникой, я высвободил руку и ударил парня локтем в бок; послышался треск, вздох, и его хватка ослабла. Удары сыпались градом; мне удалось поднять руки достаточно высоко, чтобы принять большую часть ударов на предплечья и запястья, затем я крепко зажмурился, снова и снова запуская свой сигл-вспышку.

Раздались крики и проклятия, и на мгновение удары прекратились. Я открыл глаза, увидел просвет в толпе и бросился вперед.

Руки цеплялись за меня, но я рванул прочь, со всех ног сбегая по заросшему травой склону. Слышались крики, но не было понятно, преследует ли меня кто-нибудь. Я несся прочь от Колодца по траве, пока мои ноги не коснулись бетонной дорожки Гринвея, но и тут не сбавил скорость. Только пробежав тридцать или сорок ярдов, я рискнул оглянуться.

Никто меня не преследовал. Когда я замедлил бег, то увидел две или три фигуры, вышедшие на Гринвей, но они двигались недостаточно быстро, чтобы догнать меня. Один из них указал в мою сторону и позвал остальных.

Я бросил последний разочарованный взгляд на Колодец и побежал дальше.

***

Я замедлил бег у Пудинг-Милл-Лейн, а затем перешел на шаг, когда добрался до шоссе A11. Машины сновали взад и вперед по дороге, их поток превращал дождь в спираль. Я направился в Стратфорд, время от времени оглядываясь через плечо. Но тротуар позади был пуст, и когда поворот скрылся за холмом, я понял, что нахожусь в безопасности.

Пока я шел, адреналин, полученный в драке, начал улетучиваться, оставляя меня уставшим, страдающим и несчастным. Бывало, что меня били и посильнее, но получить удар - это одно, а получить удар и проиграть - гораздо хуже.

Но самое обидное, что они даже не были хорошими рейдерами. За последние шесть месяцев у меня была серия стычек с некоторыми тяжеловесами мира друкрафта, от домашней охраны до корпоративных солдат… не совсем друкрафтовский эквивалент Премьер-лиги, но близко. И, конечно, в большинстве из них я не то чтобы побеждал, но держался молодцом. После всего, через что мне пришлось пройти, я начал чувствовать себя довольно крепким.

Мне следовало бы догадаться. Самоуверенность в уличной драке - всегда ошибка. При всех моих знаниях и тренировках я не мог ничего противопоставить банде головорезов, которые просто набросились на меня и попытались выбить все дерьмо.

Я спрятался в дверном проеме одного из небоскребов Стратфорда и включил приложение, но знал, что это пустая трата времени. В том приложении, которое я использую для регистрации Колодцев, нет кнопки "атакован рейдерами". Все, что я мог сделать, это позвонить на телефонную линию "Линфорд", и, как обычно, получил автоматический ответ с просьбой оставить сообщение. Я не знаю, слушает ли кто-нибудь вообще подобные вещи; теоретически у меня должен быть руководитель, но я никогда с ним не встречался. Скорее всего, в "Линфорд" проигнорируют мое сообщение, явятся к Колодцу через день или два и обнаружат, что он осушен, и тогда меня обвинят в том, что я вызвал их к несуществующему Колодцу.

Вздохнув, я вышел под дождь и направился домой. День рождения выдался действительно паршивым.

***

К тому времени, как я свернул на свою дорогу, дождь ослабел до моросящего. По привычке я осмотрел улицу. Ни подозрительных машин, ни групп мужчин, никого у двери...

Но у моей двери кто-то был.

Я мгновенно насторожился, но, приглядевшись, расслабился. Фигура была невысокого роста и пряталась под бело-синим зонтом для гольфа, почти таким же большим, как и он сам. Я вроде бы узнал силуэт, и я определенно узнал зонт. "Что ты здесь делаешь?"- окликнул я.

"Жду тебя, как ты думаешь?" - крикнула в ответ фигура из-под зонта.

Я внутренне вздохнул. Я знал, зачем он здесь.

Колин младше меня на несколько месяцев, в его внешности смешались черты отца-китайца и матери-англичанки. Сейчас, когда он учится в университете, мы видимся не так часто, но он по-прежнему мой самый близкий друг, и когда в начале года у меня возникли проблемы, я обратился за помощью именно к нему. Колин оказал мне большую помощь, но мне пришлось пообещать, что, когда все закончится, я расскажу ему правду о том, что происходит. Тогда мне казалось, что это вполне безопасное обещание, поскольку я делал это уже несколько раз, и он мне не верил, но так было до прошлой воскресной ночи, когда штурмовая группа корпорации ворвалась в Колодец Эшфордов.

Мы с Колином оказались в центре событий, и я использовал свой сигл невидимости, чтобы исчезнуть прямо у него на глазах.

Неудивительно, что он хотел получить ответы.

"Слушай, у меня был очень длинный день", - попытался я. "Мы можем сделать это завтра или...?"

"Нет", - отрезал Колин, свирепо глядя на меня из-под зонта. "Ты всю неделю откладывал. Ты обещал, что расскажешь мне правду, и ты это сделаешь, или, помоги мне бог, я буду надирать тебе задницу, пока ты этого не сделаешь".

"Хорошо, хорошо. Только дай мне прибраться, ладно?"

Я открыл дверь, и мы вошли внутрь. Мой дом на Фоксден-роуд маленький и тесный, и я делю его с группой литовцев. Из спальни на первом этаже доносился звук

Она была занята. Я постучал в дверь, услышал, как отозвался мужской голос, затем прислонился к перилам и стал ждать. Через пару минут дверь открылась, и на пороге появился Игнас в жилете без рукавов и с полотенцем на шее. Увидев меня, он приостановился.

Игнас - самый старший из литовцев, крепко сложенный мужчина с щетиной, отросшей за несколько дней, и волосами с проседью. Я знал его с тех пор, как переехал на Фоксден-роуд, и он был очень дружелюбен до прошлой недели, когда пара эшфордских оружейников похитила меня и держала остальных литовцев на мушке, чтобы они не вмешивались.

Двое других литовцев, Матис и Влад, восприняли это довольно спокойно, учитывая все обстоятельства. Они были моложе Игнаса и более склонны воспринимать все это как приключение, по крайней мере после того, как мне удалось убедить их, что я не занимаюсь торговлей наркотиками, людьми или чем-то подобным. Игнас, однако, молчал во время разговора и с тех пор не сводил с меня взгляда. Я знал, что ему есть что сказать.

Игнас протиснулся мимо, затем повернулся. "На прошлой неделе", - сказал он мне. "Те люди. Будут еще проблемы?"

"Нет", - повторил я, качая головой. "Больше никаких проблем".

"Хорошо", - кивнул Игнас и снова замолчал.

Мы неловко постояли несколько мгновений.

"Моя жена ушла на работу", - внезапно сказал Игнас.

"Я думал, она работает днем", - сказал я. Я был слегка удивлен: Игнас обычно не говорил о своей жене.

"У нее две работы", - пояснил он. "Я говорю ей, что не стоит, что она должна сидеть дома, но..." Он пожал плечами. "Мы хотим завести ребенка в этом году".

"О", - сказал я. "Э-э... поздравляю".

"Спасибо", - ответил Игнас, затем сделал паузу. "Мы сделаем это... В доме должно быть безопасно".

О, подумал я, и мое сердце упало.

Игнас посмотрел на меня. "Ты понимаешь?"

Я кивнул.

"Больше никаких людей с оружием", - сказал Игнас. "Хорошо?"

Я хотел сказать, что это сделал не я, но знал, что Игнас прав. Те двое оружейников оказались здесь из-за меня. Я не хотел, чтобы они приходили, но если бы кто-то нажал на курок, это не имело бы значения. "Хорошо", - сказал я ему.

Игнас кивнул и ушел. Я пошел в ванную.

Мне хотелось принять горячий душ, но вместо этого получил чуть теплый - отопление в этом доме не работает с прошлой зимы, а хозяин слишком скуп, чтобы починить его. Однако, когда я мыл голову шампунем, мои мысли были не столько о холоде, сколько об Игнасе.

Я привык к тому, что из-за моих ошибок у меня бывают неприятности. Но то, что из-за них у других людей бывают неприятности, было для меня новым чувством, и оно мне не очень нравилось. Хуже всего было то, что я не видел простого способа остановить это. Я уладил отношения с Эшфордами - более или менее, - но факт оставался фактом: в любой момент они или кто-либо другой могли прислать своих головорезов для постановки "Похищения III: Возмездие", и даже если бы мне удалось сбежать, это не помешало бы им случайно... или намеренно подставить под перекрестный огонь кого-нибудь еще.

Все это казалось очень несправедливым. В фильмах герои вступают в драку и просто уходят. Им не приходится потом разгребать последствия. Сейчас все было тихо, но если ситуация изменится, что я смогу сделать? Съехать? У меня не было денег, чтобы продолжать это делать, да и это ничего не решит...

Я закончил принимать душ, дрожа, вытерся полотенцем и, поморщившись, натянул одежду. На теле виднелись красные следы от ударов, которые, я знал, будут очень болеть впоследствии. Я пожалел, что мой сигл не умеет лечить синяки. Он предназначен для лечения внутренних кровотечений, и можно было бы подумать, что он применим к синякам, но, очевидно, это не так. Затем еще немного потер волосы полотенцем, пока они полностью не высохли, и тогда у меня закончились все отговорки, чтобы тянуть время.

Я вернулся в свою комнату.

Колин сидел на единственном стуле с выжидательным видом. Моя комната мала даже для меня, а с Колином в ней и вовсе не было свободного места. Он уже задернул шторы. Снаружи над крышами доносились звуки ночного Лондона, но здесь были только мы.

"Хорошо", - кивнул я. Я запер дверь и бросил мокрую одежду в корзину для белья. "Как ты хочешь это сделать?"

"Начни с самого начала", - предложил мне Колин.

Я сел на кровать и начал.

Глава 2

То, чему ты был свидетелем в прошлое воскресенье, называется "друкрафт", - пояснил я Колину. "В нем используется ресурс, называемый эссенцией, чтобы творить... ну, то, что ты, наверное, назвал бы магическими заклинаниями".

"Заклинания", - сказал Колин.

"Да".

"Но ты не произнес ни одного магического слова".

"Нет".

"Значит... это как что? Псионика из D&D?"

"Что-то вроде этого".

Колин сидел и смотрел на меня. "Почему это работает?" - спросил он наконец.

"Эссенция".

"Что такое эссенция?"

"Это... хм..." Колин изучает естественные науки в Имперском колледже Лондона; еще в школе его любимыми предметами были химия и физика. Я подумал, как объяснить это в понятных ему терминах. "Представь, что это что-то вроде невидимого, необнаруживаемого газа. К которому нельзя прикоснуться и который может проходить сквозь твердые предметы".

"Как?"

"Эссенция на самом деле практически не взаимодействует с материей. По большей части она течет прямо сквозь нее".

"Так у нее есть масса?"

"Не совсем, нет".

"Ну, тогда она не может быть газом".

"Я сказал, что она похожа на газ".

"Так где же она находится?"

"Здесь", - сказал я, указывая на воздух перед нами. "И здесь, и здесь". Я мог различить потоки, на которые указывал, - серо-белые завихрения в воздухе, которые становились ярче по мере их движения. "Это все вокруг тебя и внутри тебя, прямо сейчас".

"Так что же это такое? Состоит ли оно из частиц?"

"Я... на самом деле не знаю".

"Оно движется быстрее скорости света?"

"Я так не думаю".

"Можно ли распространять через него волны?"

"Может, ты, наконец, прекратишь?"- раздраженно сказал я. "Я пытаюсь дать тебе "Руководство для полного чайника по Друкрафту", и мы только

С неохотой Колин замолчал.

"Заклинания друкрафта основаны на эссенции, но по большей части они не работают сами по себе", - сказал я. Я достал одно из своих колец с сиглом и протянул его Колину. "Видишь в кольце маленькую штучку, похожую на драгоценный камень?"

Колин покосился на кольцо. Оно было стальным, с чем-то похожим на маленький драгоценный камень наверху. В отличие от большинства моих колец с сиглами, этот сигл был вставлен в кольцо, а не утоплен в него. "Да."

"Эта маленькая сфера называется сигл". Сказал я ему. "Человеческие существа не могут самостоятельно использовать свободную эссенцию. Нас постоянно окружает этот источник энергии, но мы не можем получить к нему доступ. Точно так же, как ты не можешь получить доступ к химической энергии в куске материи".

"Ты можешь поджечь его".

"Это не всегда срабатывает".

"Это просто означает, что ты используешь недостаточно огня".

Я подавил желание ударить Колина. "Итак, сиглы притягивают свободную эссенцию вокруг себя и превращают ее в эффект заклинания", - сказал я. "Например, так". Я направил поток эссенции через руку в сигл на кольце.

Комнату залил бело-голубой свет. Сигл, который я держал в руке, был вторым сиглом, который я когда-либо делал, простым, преобразующим эссенцию в бледно-голубой свет. Это, пожалуй, самый простой сигл, который только можно достать, но он все равно полезен.

Колин уже собирался задать другой, возможно, не менее раздражающий вопрос, но вид активированного сигла заставил его замолчать. Он наклонился, чтобы посмотреть, и я немного убавил яркость, чтобы его не ослепить.

"Ты его не носишь", - наконец произнес Колин.

"В этом нет необходимости. Он просто должен быть достаточно близко".

Колин продолжал смотреть. Я еще некоторое время поддерживал сигл, а когда он так ничего и не сказал, позволил потоку эссенции прерваться. Свет исчез, и Колин моргнул, глядя на сигл, словно выходя из транса.

Я опустил кольцо. "Теперь ты мне веришь?"

Колин не отрывал от него взгляда. "Да", - сказал он наконец.

Было даже забавно, какое сильное впечатление произвел мой слабый сигл Света. Очевидно, никакие разговоры и вполовину не так убедительны, как простая демонстрация. "Как ты это сделал?"- спросил, наконец, Колин.

"Когда эссенция переходит в тебя, она настраивается на тебя и становится личной эссенцией. А личная эссенция реагирует на твою волю. При достаточной тренировке ты сможешь направлять ее в сигл".

"Когда-нибудь можно этому научиться?"

"Со временем. Сначала ты должен научиться чувствовать ее".

Колин нахмурился. "Подожди. Все эти штуки, которые ты обычно делал со своим отцом, когда вы просто сидели без дела..?"

"Упражнения на восприятие и ченнелинг".

"Я думал, что это просто какие-то духовные штучки", - пожаловался Колин. "Почему ты не сказал мне, что на это есть причина?"

"Говорил. Просто ты мне не верил".

"Черт возьми", - сказал Колин. Он задумался на секунду. "Ладно, так что там с твоей новой работой?"

"Чтобы сделать сигл, нужна очень высокая концентрация эссенции", - пояснил я Колину. "Такие места называются Колодцами, и они являются узким местом для создания сиглов. Колодцы в этой стране в основном контролируются либо Благородными Домами - магической аристократией, по сути, - либо корпорациями, занимающимися друкрафтом. Одна из таких корпораций называется "Линфорд", и они нанимают меня в качестве поисковика. Я нахожу Колодцы, сообщаю им об этом через приложение, и они платят мне гонорар за поиск".

"А потом они делают... что? Используют Колодцы для создания сиглов?" Я кивнул, и Колин указал на кольцо на моей ладони. "Так вот как ты получил свой?"

"Нет, я сделал его сам".

"Кто-нибудь может этому научиться?"

"Да, но на практике большинство людей считают, что это того не стоит, и просто покупают их вместо этого. Из-за того, что я могу манифестировать сиглы, я и попал во все эти неприятности весной".

"Подожди", - сказал Колин. "Эта богатая семья, с которой у тебя были проблемы, Эшфорды... они одна из твоих Благородных семей?"

"Они из Малого Дома, и я с ними в родстве, да", - ответил я. "Не то чтобы это принесло мне какую-то пользу". Я надел кольцо обратно на палец и слегка поморщился: пока я говорил, боль в мышцах усилилась. Колин не замечал, как я страдаю, что говорило о том, насколько он отвлечен.

Колин продолжал расспрашивать меня о Доме Эшфордов и вообще об организациях друкрафта, что привело к теме поиска Колодцев, а затем я рассказал ему историю о том, что произошло в Олимпийском парке.

"Чувак, - произнес Колин, когда я закончил. "Когда ты сказал, что за Колодцы идет конкуренция, я не думал, что все настолько экстремально".

"В этом нет никакого смысла", - пожаловался я. "Плата за этот Колодец составляла семьсот фунтов. С учетом размера этой банды рейдеров это по сотне фунтов на человека! Как, черт возьми, это того стоит?"

"Я имею в виду, ты предполагаешь, что они занимаются этим ради денег", - заметил Колин. "Если они похожи на тех парней, что околачиваются в Стратфорд-парке, то тебе не придется платить им за то, чтобы они выбили все дерьмо из какого-нибудь симпатичного белого паренька. Они бы сделали это бесплатно".

"Да, пошёл ты".

"И что ты теперь собираешься делать?"

Я прислонился спиной к стене и слегка поморщился от боли, пронзившей мое плечо. "Большую часть этого года моими главными целями были стать сильнее в друкрафте, найти отца и разобраться с Эшфордами. Тот рейд, который ты видел в воскресенье, был кульминацией "разборок с Эшфордами". Она не закончена, но приостановлена".

"Подожди. Сегодняшняя драка была не из-за Эшфордов?"

"Нет, это был обычный риск, связанный с работой".

"Это нормально? Не думаю, что они платят тебе достаточно". Колин нахмурился. "Что ты там говорил о поисках отца?"

"Последние полгода я все собирал по кусочкам и начал находить кое-какие зацепки", - поделился я Колину. "Теперь, когда у меня есть постоянная работа и Эшфорды от меня отстали, я могу заняться ими".

Разговор продолжался еще некоторое время, Колин продолжал задавать мне вопросы о механике друкрафта. Я изо всех сил старался ответить, хотя от некоторых вопросов мне хотелось развести руками - откуда, черт возьми, мне знать, есть ли в друкрафте законы сохранения? - пока около двух часов ночи не сказал ему, что официально выгоняю его и что если он хочет продолжить расспросы, то может сделать это в пабе в другой день, где тепло и есть что выпить.

"Ах, да,

Открыв его, я увидел открытку. На лицевой стороне было изображение двадцатигранного кубика, повернутого к 20-й грани, а под ним - надпись "LEVEL UP! +1 К МУДРОСТИ!"

"С днем рождения", - улыбнулся Колин.

Я рассмеялся, открыл открытку, и увидел, что все наши друзья подписали ее. Феликс написал, что теперь мне осталось прожить еще пять-десять лет, прежде чем я смогу купить пиво без удостоверения личности, Киран - что мне лучше не брать в привычку заимствовать его машину, Колин написал, что "ты знаешь, что стар, когда нужно больше одного двадцатигранного кубика, чтобы выпал твой возраст", а Габриэль - что специально для этого случая нарисовал мою фотографию, приложив к ней довольно реалистичный набросок пениса.

"Спасибо", - сказал я Колину с улыбкой.

"Просто возьми трубку, когда я позвоню в следующий раз, хорошо?"

"Обязательно".

Колин ушел, а я положил открытку на прикроватную тумбочку. При взгляде на нее меня охватило приятное тепло, которое не покидало меня, пока я чистил зубы и ложился в постель, а затем выключил свет, чтобы заснуть.

Лежа в темноте, я думал о том, что буду делать дальше. Во многом этот разговор с Колином был последней неувязкой в деле Эшфордов. Теперь, когда все было улажено, я наконец-то мог перейти к кое-чему другому.

А переходить я хотел к поиску отца. Это было нечто, что росло во мне долгое-долгое время, но до недавнего времени у меня не было возможности заняться этим. Я был слишком поглощен ежедневной работой, зарабатывая на жизнь, и даже если бы было время заняться поисками, у меня не было средств.

Но теперь все было не так. Хотя работа поисковиком была нелегкой, она давала мне гораздо больше свободного времени, чем мои последние несколько работ, и оплачивалась достаточно хорошо, чтобы я смог немного накопить. Что еще важнее, я начал собирать коллекцию сиглов. Сила, невидимость, починка, вспышка, хлопок... Мне еще предстояло пройти долгий путь, но если я столкнусь с какими-то неприятностями, то буду гораздо лучше подготовлен к ним.

Но самое большое изменение произошло во время воскресного рейда. На крышах Ченсери-лейн я встретил человека, назвавшегося Байроном, который сказал мне, что знает, что случилось с моим отцом. Он оставил мне визитку со своим номером и сказал, чтобы я связался с ним, если захочу узнать больше. Та самая карточка сейчас лежала в ящике моей прикроватной тумбочки.

Проблема заключалась в том, что то немногое, что я знал о Байроне, заставляло меня думать, что он воплощает большие неприятности. Для меня эта карточка не была предложением. Она была похожа на приманку.

Но это была моя первая серьезная зацепка более чем за три года...

Я ворочался с боку на бок больше часа, разрываясь между надеждой и осторожностью. Наконец принял решение. На ум приходили три-четыре варианта поиска отца, которые имели хоть какой-то шанс сработать. Я испробую их все и не остановлюсь, пока все они не потерпят неудачу. Только тогда я позвоню по номеру на карточке.

Наличие плана сделало меня спокойнее. Я уткнулся в подушку и заснул.

***

Наутро я проснулся от громкого мяуканья.

"Да ладно, - пробормотал я, приоткрывая глаз. Восход солнца в сентябре в Лондоне наступает около шести тридцати. Судя по сероватому свету, проникающему в окно, время было примерно "слишком раннее".

Дрожа, я выбрался из постели и открыл окно. В комнату ворвался порыв морозного воздуха, за которым последовал довольно крупный кот, и я захлопнул окно так быстро, как только смог. "Ты хоть знаешь, который сейчас час?"

"Мраоу", - объявил Хоббс.

Хоббс - серо-черный полосатый кот с желто-зелеными глазами. Он появился у меня примерно за год до исчезновения отца, и помог пережить довольно тяжелые времена, хотя и любит будить меня ни свет ни заря. "Ты мог бы прийти вчера вечером", - сказал я ему. "Что ты вообще делал на улице?"

Хоббс снова мяукнул и боднул меня головой в ногу так сильно, что я пошатнулся. В моих глазах его окутывало зеленое сияние эссенции Жизни, исходящее от сигла, спрятанного в ошейнике, и перетекающее в мышцы. Я не единственный в Лондоне, кто умеет делать сиглы, но, возможно, я единственный, кто сделал его для своего кота.

Я насыпал кошачий корм в миску Хоббса, отчего он тут же потерял ко мне интерес, и, пока он уплетал его, спустился вниз и приготовил себе стопку тостов. В Лондоне можно купить хлеб приличного качества довольно дешево, если покупать его в супермаркете под собственной торговой маркой - даже если прибавить к этому стоимость джема или спреда, вы все равно получите порцию хорошего размера меньше чем за 50 пенсов. В наши дни я уже не так на мели, как раньше, но когда достаточно долго живешь в бедности, начинаешь с бережливостью относиться к подобным вещам. В рабочие дни мой обычный завтрак состоит из этого плюс морковка или яблоко и большого стакана воды, и этого мне хватает до обеда.

Но сегодня у меня были другие планы. Я вернулся наверх, поставил тарелку на прикроватную тумбочку и лег на кровать с блокнотом в руках. Хоббс запрыгнул ко мне на кровать, обнюхивал еду, пока я не оттолкнул его, а затем свернулся клубком у меня на коленях.

Я открыл новую страницу в своем блокноте и начал перечислять все имеющиеся у меня варианты для поиска отца.

Первым и самым очевидным был вариант с частным детективом. В начале года я уже пытался это сделать с некоторым успехом, но этот "успех" привел к короткой и жестокой драке в Хэмпстеде с парнем с сиглами, который был одним из самых неприятных противников, с которым я сталкивался. У меня было ощущение, что он каким-то образом связан с Байроном, и отчасти поэтому я так не хотел звонить по номеру, указанному на карточке.

Гораздо более безопасным вариантом была моя мать. Я все еще не получил от нее ответа, но мне казалось, что если кто-то и может сказать мне что-то полезное, то это она. (В этот момент я отложил ручку и проверил телефон, не написала ли она мне сообщение. Не написала.)

Чуть менее очевидным вариантом был мой работодатель. "Линфорд" был компанией друкрафта, а не детективным агентством, но, судя по тому, что я узнал, компании друкрафта, как правило, совали свой нос во все дела, и в случае с "Линфорд" до меня доходили упорные слухи о том, что

Далее по списку - и к этому моменту я уже почти отчаялся - шла моя тетя. Она была сестрой моего отца, и они с мужем приютили меня на некоторое время после того, как мой отец исчез. Под конец наши отношения стали довольно натянутыми, но, кроме меня, она была самой близкой родственницей отца. Был шанс, что она могла что-то знать.

И наконец, в самом низу находился Байрон. В отличие от остальных, я был уверен, что Байрон что-то знает об исчезновении моего отца. Проблема заключалась в том, что я также был уверен в его причастности к этому. Приближаться к нему было почти так же опасно, как возвращаться к тому парню, которого я встретил в Хэмпстеде.

Но, как бы я на это ни смотрел, приближение к Байрону тоже казалось мне планом, который, скорее всего, сработает.

Я закрыл блокнот, потянулся и поднялся на ноги. Пора было идти к Марии.

***

Мария Норонья живет примерно в пятнадцати минутах ходьбы отсюда, в красивом многоквартирном доме в Аптон-парке. Ее должность в "Линфорд" - "аналитик эссенции", что, похоже, представляет собой нечто среднее между продажами и менеджментом среднего звена, и она стала одним из моих первых учителей, когда речь зашла о мире друкрафта. Я начал свою карьеру в друкрафте, не имея многих базовых знаний, которые профессионалы считали само собой разумеющимися, и Мария была рада помочь. За определенную плату.

К сожалению, чем дальше я продвигался от "невежественного новичка" к "начинающему профессионалу", тем менее полезной становилась Мария. Хотя она обладала обширными знаниями, в основном это касалось продаж и управления. Кроме того, хотя она и была рада устроить меня в качестве поисковика, ее реакция, когда я попытался выйти за рамки этого, была... менее чем обнадеживающей.

Как и сейчас.

"Боюсь, я просто не уверена, что могу чем-то помочь", - говорила Мария.

"Как я уже сказал, я пытаюсь найти кого-нибудь", - сказал я. "И подумал, может быть, "Линфорд" смог бы что-то сделать".

"В каком смысле?"

Это всегда плохой знак, когда кто-то не дает вам прямого ответа. "Я имею в виду, что в вашей компании есть люди, которые знают, как найти вещи", - спросил я. "Верно?"

"Так ли это?"- неопределенно спросила Мария.

"Разве у "Линфорд" нет связей с разведывательными службами?"

"Кто тебе это сказал?"

"Некоторые люди в Интернете".

"О, они говорят всякую ерунду. На твоем месте я бы не обращала на это внимания".

Я промолчал, но в душе сомневался. Достоверную информацию о корпорации друкрафта найти сложно, но я слышал множество упоминаний о том, что у "Линфорд" есть связи в разведке. Мария должна была, по крайней мере, знать эти слухи.

И я не мог не заметить, что она так и не ответила на мой вопрос.

"В любом случае, - весело сказала Мария. "Как у тебя дела с поиском?"

"Нормально, я думаю. Хотя..."

Мария бросила на меня пытливый взгляд.

"В последнее время не участились случаи рейдерства?"- спросил я. "Как будто люди охотятся за Колодцами, на которые обычно не обращают внимания?"

"О." Мария села прямо, внезапно выглядя гораздо более заинтересованной. "Так ты слышал об этом?"

"Не "слышал", а... так я не выдумываю?"

"Вообще-то в пятницу у нас была встреча по этому поводу", - сказала Мария. "Со всеми этими дефицитами и проблемами в цепочке поставок людям в нашей отрасли становится очень сложно, и, похоже, некоторые этим пользуются. Судя по всему, на прошлой неделе на Чансери-лейн был проведен действительно крупный рейд. Так что преступные группировки, которые занимаются подобными вещами, определенно становятся смелее!"

Я старательно сохранял нейтральное выражение лица. "Преступные группировки?"

"Это то, что я слышала. Но тебе может повезти. Они только что говорили, что в компании началась инициатива по увеличению поставок. Я могу предложить твое имя, если хочешь".

"Как увеличить поставки?"

"Ну, спрос на эссенцию вырос, и они пытаются его удовлетворить".

"Хорошо", - медленно произнес я. "Но... я уже сообщаю о Колодцах, которые нахожу". Ладно, не всех, но Марии не нужно было знать эту часть.

"На самом деле я не знаю подробностей", - призналась Мария. "Но для тебя это была бы хорошая возможность. Может, мне спросить их?"

Я не мог избавиться от некоторого сомнения, но терять мне было нечего. "Конечно, наверное".

"Отлично", - сказала Мария. "О, кстати, у тебя есть камень искателя?"

"Нет".

"А почему?"

Камни искателя - это сиглы Света, которые светятся в присутствии Колодцев. Они имеют чрезвычайно малую дальность действия - те, что я видел, могли надежно обнаружить Колодец только с расстояния, может быть, в десять шагов, и даже тогда они ничего о нем не говорят. "Потому что они дерьмо".

"Это самый экономичный способ найти Колодцы".

"Мое восприятие лучше, чем камень искателя, буквально во всех отношениях", - сказал я Марии. "Оно было лучше, когда я начал эту работу, и это было до того, как я провел полгода в качестве поисковика".

"Я понимаю, что это расстраивает", - сочувственно сказала Мария. "Но иногда важно делать такие вещи, чтобы показать, что ты командный игрок".

"Я должен заплатить две тысячи фунтов, чтобы доказать, что я командный игрок?"

"Я думаю, что на самом деле это стоит две тысячи четыреста фунтов".

"С каких пор?"

"Наверное, еще в июле..." Мария повернулась к компьютеру и что-то набрала. "О, да. Раньше наша самая дешевая модель стоила две тысячи фунтов, но это при условии, что вы заказывали до конца лета".

Я бросил на Марию потрясенный взгляд.

"Проблемы с поставками", - объяснила Мария. "Стоимость выросла".

"Похоже, вы просто даете мне еще одну причину не покупать его".

"Ну, с увеличением количества рейдов возникла необходимость бороться с неконтролируемыми друкрафтерами", - сказала Мария. "А поскольку поисковика без камней искателей не регулируются таким же образом..."

"Вы говорили, что "Линфорд" предлагает контракты "без камня"".

"Думаю, на отдел поиска оказывают давление, чтобы они перестали заключать их", - призналась Мария. "Возможно, пока тебе это сходит с рук, ведь ты подписал контракт еще весной, но я не знаю, как долго это продлится".

"Я не хочу такую штуку".

"Иногда приходится покупать вещи, даже если они тебе не очень нужны".

***

Я покинул дом Марии в

Зазвонил телефон, и я тут же забыл о Марии. Вытащив телефон, я увидел, что звонит неизвестный номер. В моей груди зажглась искра надежды. Моя мама?

Я нажал кнопку "Ответить". "Алло?"

Это была не моя мать, но как только я услышал акцент женщины из высшего общества, то понял, что это Эшфорды. "Алло? Могу я поговорить со Стивеном Оуквудом, пожалуйста?"

"Это я".

"О, здравствуйте, это Кларисса. Я звоню от имени семьи Эшфордов. Сейчас подходящее время для разговора?"

"Вы звоните от имени какого-то конкретного члена семьи?"

"Да, а как вы узнали?"

Мое настроение поднялось. "Просто догадался".

"Итак, есть предложение назначить личную встречу", - сказала Кларисса. "В какое время вы могли бы быть свободны?"

"Как можно скорее".

"Отлично. Я свяжусь с ним и уточню время".

"Звучит заманчиво... Подождите, что вы имеете в виду под "ним"?"

"Ну... Калхун Эшфорд. Извините, мне следовало упомянуть его имя. Просто по тому, как вы говорили, я подумала, что вы уже знаете..."

Я уставился на телефон, мое хорошее настроение испарилось.

"Алло?"

"Да", - сказал я. "Извините, я передумал".

"Эм... простите, я не совсем поняла. Когда, вы говорите, будет подходящее время?"

"Никогда", - ответил я ей. "Пока".

Я повесил трубку, засунул телефон в карман и повернул в сторону дома. Какая-то часть меня задавалась вопросом, какого черта наследник дома Эшфордов вообще захотел со мной разговаривать, но в основном я был просто раздражен. Единственным членом Дома Эшфордов, с которым я хотел поговорить, была моя мать, а остальные могли катиться ко всем чертям.

Но проходил день за днем, а мама так и не звонила.

Глава 3

"Итак, как создаются сиглы?"- спросил Колин.

"Шейпинг", - объяснил я. "Ты находишь место, где достаточно эссенции - а это означает Колодец, - конденсируешь ее и формируешь из нее сигл. Правда, для этого нужно быть очень хорошим мастером".

"Кто-нибудь может научиться этому?"

"Да, но сначала нужно очень хорошо уметь воспринимать и направлять".

Мы были в "Адмирале Нельсоне", нашем местном пабе. Звяканье бокалов и разговоры наполняли помещение; в воздухе витал приятный запах пива и старого дерева. Мы вдвоем устроились в кабинке в углу, придя пораньше; Феликс, Киран и Габриэль должны были тоже прийти, но пока здесь были только мы.

"Похоже, восприятие действительно полезно", - сказал Колин. С его помощью ты находишь Колодцы, можешь формировать сиглы, и оно работает как "обнаружение магии", когда ты сталкиваешься с другим друкрафтером. Верно?"

"Можно так подумать, но все, с кем я сталкиваюсь, считают это наименее важным".

"Почему?"

"Эшфорды не заботятся о поиске Колодцев, потому что если им нужны сиглы, они их просто покупают, а Мария говорит, что учиться воспринимать - пустая трата времени, потому что вместо этого можно просто использовать камень искателя", - сказал я. "Но, честно говоря, я тоже не понимаю этого. Может, это как работа ног в боевых искусствах? Это та часть, которую все хотят пропустить, чтобы перейти к более захватывающим вещам".

"Для меня это звучит более важно", - сказал Колин и сделал паузу. "Могу ли я научиться этому?"

Какое-то время я задавался вопросом, не туда ли он все это время вел. "Может быть".

"Может быть?"

"Я имею в виду, что короткий ответ - да. Но на самом деле ты спрашиваешь, можешь ли ты научиться быть друкрафтером, верно?"

"...Да."

"Теоретически любой может", - сказал я. "Но это требует много времени и усилий, а на практике у большинства людей ничего не получается".

"Хм", - задумчиво произнес Колин, затем сделал глоток и посмотрел на меня. "Хорошо. Ты рассказывал мне о том, что это за штука и как она работает. Что ты планируешь с этим делать?"

"Стать сильнее", - сразу же ответил я.

"Что означает...?"

"Более совершенные сиглы. Более сильные способности и более широкий их выбор. Сейчас все спокойно, но так не останется".

"Почему?"

"Есть причины", - сказал я. Мне не очень хотелось вдаваться в подробности о Байроне и моих переживаниях по поводу отца. "У меня есть ответ для других друкрафтеров с сиглами силы, но это не сильно помогло мне против той банды в субботу. Или тех солдат неделей ранее".

"Подожди, ты ожидаешь, что еще столкнешься с подобными людьми?"

"Нет." Я думаю.

"Чертовски хорошо, что нет. Ладно, что ты думаешь делать?"

"Материя", - сказал я Колину. "По словам Марии, мои сродства - Свет, Материя и Измерение. Свет, вероятно, всегда будет моим избранным, но я уже потратил некоторое время на то, чтобы сорвать с него низко висящие плоды. Измерение должно быть мощным, но сложно в использовании, к тому же в Британии не так много Колодцев Измерения. Зато много колодцев Материи". Я посмотрел на Колина. "Хочешь помочь?"

"Как?"

Я полез в сумку и достал толстый каталог в кожаном переплете с потертостями на углах. "Это справочный каталог сиглов, которые можно купить в Лондоне. Я использовал его, чтобы придумывать идеи для сиглов, но там чертовски много материала. Больше, чем я могу изучить самостоятельно".

Колин взял в руки каталог. "Так это... что? Список покупок суперспособностей?"

"Я имею в виду, что ты явно интересуешься этими вещами", - сказал я ему. "Так как насчет того, чтобы посмотреть, сможешь ли ты найти что-нибудь полезное? Ты немного узнаешь об этом и, возможно, найдешь то, что я упустил".

Колин смотрел на каталог крайне заинтересованным взглядом. Мне не нужно было спрашивать его, собирается ли он это делать; думаю, мне пришлось бы драться с ним, чтобы отобрать эту вещь. Мой телефон зажужжал, и я тут же вытащил его, гадая, не мама ли это. Это была не она, но номер показался мне раздражающе знакомым. "Придется ответить", - сказал я Колину.

Колин рассеянно кивнул, все еще не отрывая взгляда от каталога.

Я вышел из паба в холодную сентябрьскую ночь. "Алло?"- сказал я в трубку.

"Здравствуйте, могу я поговорить со Стивеном Оуквудом, пожалуйста?"

"Только не ты опять".

"Я звоню от имени мистера Калхуна Эшфорда, чтобы договориться о встрече", - холодно произнес голос. "Ты знаешь, кто он такой?"

"Да, он новый наследник дома Эшфордов. Почему меня это должно волновать?"

"Ну, тогда, я думаю, ты поймешь, почему это важно. Честно говоря, тебе должно быть лестно, что он вообще тобой интересуется".

"Я работаю на "Эшфорд Холдингс", - холодно ответил голос.

"Значит, ты одна из их слуг".

"Что, прости?" Голос слегка повысился. "У меня степень бакалавра Лондонской школы экономики, большое спасибо!"

Я не знал, что это значит, и мне было все равно. "Послушай, Клэр..."

"Кларисса".

"Неважно. Ты, очевидно, ничего не знаешь, так что я вешаю трубку, хорошо?"

"Подожди!"- сказала Кларисса. В ее голосе наконец послышалось волнение. "Почему ты все так усложняешь? Все, чего хочет мистер Эшфорд, - это поговорить с тобой. Я не понимаю, почему ты не хочешь с ним встретиться!"

"Ты не понимаешь... Ладно, давай я обрисую тебе чертову картину. В первый раз, когда кое-кто из твоего дома Эшфордов появился у моей двери, он попытался похитить меня. Во второй раз они втянули меня в одну из своих семейных драк на ножах и попытались убить моего кота".

"Ну, я уверена..."

"В третий раз, - сказал я, перебивая ее, - они прислали пару своих вооруженных людей, которые под дулом пистолета вывели меня из дома. А после этого ваш босс пригрозил, что бросит меня в камеру, если я не буду делать то, что мне сказали. Калхун собирается поступить так же?"

"Нет!"

"Он собирается мне заплатить?"

"Хм..."

"Тогда ответ - нет, и если у Калхуна Эшфорда есть с этим проблемы, он может засунуть их себе в задницу. Хорошо?"

Кларисса, казалось, не находила слов. Я повесил трубку и вернулся в паб.

Остальные члены нашей группы только что прибыли. Феликс, высокий и долговязый, растянулся на одной из скамеек, а Киран и Габриэль сидели напротив и разговаривали с Колином. Габриэль был первым, кто заметил, что я возвращаюсь, и, когда он увидел меня, его глаза загорелись. "Эй, это же Гарри Поттер!" - обратился он ко мне. "Посмотрим, как ты используешь Силу!"

Я приостановился.Что?

"Просто не обращай на него внимания", - сказал Феликс, закатив глаза. "Кстати, с днем рождения".

"Спасибо", - сказал я, садясь. "Привет, Киран. Спасибо, что позволил нам воспользоваться твоей машиной".

"Все в порядке", - кивнул Киран, махнув рукой. Киран грузный и коренастый шри-ланкиец со смуглой кожей и, вероятно, самый щедрый парень из всех, кого я знаю. "Эй, ты...?"

"И в следующий раз, если он не сможет угнать твою машину, он может полететь на своей метле", - перебил Габриэль.

"Гейб, перестань, ладно?"- сказал Колин.

"Эй, надень свой плащ-невидимку", - сказал мне Габриэль.

"У меня нет плаща-невидимки", - коротко ответил я.

"Это не то, что он сказал".

Я уставился на Габриэля, затем медленно повернулся и посмотрел туда, куда указывал палец Габриэля.

Колин выглядел очень смущенным.

"Серьезно?"- спросил я его.

"Хм", - промычал Колин.

"Тебе разве можно говорить об этом?" С сомнением спросил Киран.

"Нет", - сказал ему Феликс. "Это не так".

"О, что случилось?"- воскликнул Габриэль, ухмыляясь. "Люди в черном придут за тобой?"

"Ты можешь перестать превращать все в отсылки к фильмам?"- проворчал я Габриэлю. "Это серьезно".

"О, он не шутит", - сказал Габриэль, его ухмылка стала еще шире. "Осторожно, ребята!"

"Слушай, я не знаю, что тебе сказал Колин, но ты неправильно понял. Я работаю на..."

"Реб-бята", - произнес Габриэль, закатив глаза, и повысив голос, чтобы перекричать паб. "Эй, все! У нас тут есть кто-то, кто умеет колдовать!" Он указал на меня, оглядываясь по сторонам. "Идите и посмотрите!"

Я съежился, пытаясь вжаться в пол. К счастью, мы были в пабе, где случайные пьяные люди, выкрикивающие всякую чушь, - обычное дело, поэтому на меня не так много смотрели, но все равно больше, чем мне хотелось бы.

"Господи, Гейб", - вздохнул Феликс. "Следи за обстановкой".

"Что?"

"Он имеет в виду "заткнись", - добавил Колин.

"Но ты был тем..."- начал Габриэль.

"Заткнись", - сказал я ему.

"Боже", - разочарованно произнес Габриэль. "Это была просто шутка".

Разговор перешел в более безопасное русло, но быстро стало очевидно, что Габриэль не собирается опускать руки. Он продолжал “шутить” по поводу того, что я друкрафтер, независимо от того, сколько раз я его отшивал. Мне пришлось почти кричать на него, чтобы он, наконец, прекратил, и только тогда он, похоже, понял, что я не шучу, и угрюмо замолчал. Наконец, после последней жалобы на то, что я "все воспринимаю так серьезно", он отправился домой. Киран отправился с ним.

Как только они ушли, я набросился на Колина. "Что ты ему сказал?"

Колин выглядел крайне смущенным. "Ну..."

"Габриэль, из всех людей? Правда?"

"Послушай, ты ни хрена мне не говорил", - запротестовал Колин. "Ты не можешь просто вывалить на меня что-то подобное и перестать отвечать на звонки".

Я вздохнул. Да, мне действительно стоило поговорить с Колином раньше. "Ладно, что бы ты ему ни сказал, ты можешь... не говорить ему? Убедить его, что ты пошутил или что-то в этом роде?"

"Не сработает", - вклинился Феликс.

"Почему нет?", - спросил я.

"Потому что он придурок".

"Это немного грубо", - возразил Колин.

"Это не делает его менее придурковатым", - безапелляционно заявил Феликс. "Рано или поздно тебе придется отшить этого парня. Он слишком много портит".

"Ты так и не спросил, что произошло на самом деле", - заметил я Феликсу.

"Да, для этого есть причина. И если ты умный, то перестанешь говорить об этом. Особенно с Габриэлем".

Мы еще немного поговорили, прежде чем отправиться домой, но весь разговор оставил у меня тревожное чувство. Габриэль был одним из наших друзей на протяжении многих лет, но он не сможет сохранить тайну даже ради спасения своей жизни. Мысль о том, что он расскажет всем, кто согласится слушать, что я друкрафтер, была довольно тревожной.

Вернувшись домой, я получил еще больше плохих новостей. Из "Линфорда" пришло автоматическое сообщение, в котором говорилось, что в связи с запросом на регистрацию, который я сделал семнадцатого сентября, им не удалось обнаружить никаких следов Колодца, о котором шла речь. В конце письма сообщалось, что в моем личном деле появилась соответствующая запись, и предупреждение о том, что дальнейшие инциденты могут привести к тому, что мой доступ к реестру Колодцев будет приостановлен.

Это было дерьмовое завершение в целом дерьмового дня.

Но на следующее утро произошло нечто, что заставило меня забыть обо всем этом. Когда я проснулся, меня ждало сообщение от матери.

***

Мост находился глубоко посреди Хэмпстед-Хит - широкий пролет из земли и гальки с железными перилами высотой до пояса

Я облокотился на перила, когда послеполуденный свет сгустился до сумерек. Деревья Хита закрывали мне вид на закат, но я мог различить желто-серое западное небо, переходящее в бледно-голубое вдали и темно-синее прямо над головой. Высоко на западе самолет чертил инверсионный след; когда я наблюдал за ним, он коротко блеснул красным, когда заходящее солнце отразилось от его нижней части. Далеко на юге облака образовывали едва заметную линию над верхушками деревьев. Шум лондонского уличного движения был заглушен ветвями, и все было тихо.

Если бы полгода назад вы спросили меня, как я отношусь к своей матери, я бы, наверное, пожал плечами. Тот факт, что она ушла, когда мне был год, беспокоил меня в подростковом возрасте, но исчезновение отца три года назад и последовавший за этим каскад проблем вытеснили эту мысль из головы. У тебя просто нет времени на подобные размышления, когда беспокоишься о том, как заплатить за квартиру, сохранить работу или справиться со всеми остальными мелкими чрезвычайными ситуациями, которые возникают, когда живешь без страховки. Если бы кто-то потребовал от меня ответа, я, возможно, сказал бы им что-нибудь, чтобы они отвязались, что-нибудь о том, что меня это не очень беспокоит. И я даже мог бы сделать это убедительно.

Но это была бы неправда. Это беспокоило меня. Мелочи, проблески, которые видишь изо дня в день. Матери, забирающие детей из школы, сцены по телевизору с мальчиками и их родителями. Я не говорил об этом - какой смысл? - но это отсутствие всегда присутствовало, оставаясь небольшим тихим фоном для остальной моей жизни.

А потом, пять месяцев и три недели назад, я встретил Чарльза Эшфорда. Моего дедушку, хотя тогда я этого еще не знал. Он сказал мне, что моя мать специально держалась в стороне и что я должен понять намек и поступить так же.

Я сказал матери, что хочу поговорить с ней, и это было правдой. И я говорил себе, что хочу спросить ее, не может ли она помочь мне найти отца, и это тоже было правдой. Но на самом деле я хотел, чтобы она сказала мне, что все, что сказал дед, было ложью.

На небе забрезжили первые звезды, когда послышалось шуршание обуви по гальке. Подняв голову, я увидел, как из тени на дальнем конце моста появилась фигура. Мама вышла на свет, пересекла мост и остановилась на небольшом расстоянии от меня, изучая.

Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга. На моей матери было длинное пальто с поясом, которое последние лучи заходящего солнца окрашивали в пурпур и золото. Длинные светло-каштановые волосы, тщательно расчесанные, струились по ее спине, а голубые глаза смотрели на меня с растущим смущением.

"Не нужно так пялиться", - наконец сказала она со смущенным смешком. "Можно подумать, ты меня никогда раньше не видел".

"Вроде как и не видел", - сказал я ей.

В ее глазах мелькнуло что-то похожее на чувство вины, но в тот же миг исчезло. "Что ж, - сказала она, глубоко вздохнув. "Почему бы тебе не пройтись со мной?"

Я спрыгнул с бордюра, и мы стали медленно идти вместе, следуя по тропинке, которая ответвлялась от моста и бежала вдоль берега пруда. Теперь, когда мы оказались бок о бок, я понял, что мама на самом деле ниже меня ростом. Не знаю, почему это стало для меня неожиданностью, но это так.

"Ладно, сначала о главном", - сказала она. "О том, что ты сделал в субботу? Никогда больше так не делай".

Я посмотрел на нее, удивленный и обиженный.

"Мы все еще можем разговаривать", - уточнила мама. "Только не на людях".

"Почему нет?"

"Это опасно".

"Почему опасно?" Я не мог сдержать раздражения в голосе. Это было первое, что она хотела сказать?

Мама начала отвечать, потом остановилась. "Ты сердишься на меня, не так ли?"

Я не ответил.

Мама вздохнула. Внезапно она показалась мне старше и более уставшей. "Мне очень жаль", - сказала она. "Я столько раз планировала этот разговор. Я не хотела..." Она запнулась.

"Не хотела чего?"- спросил я, когда она не продолжила.

"Ты не знаешь всей истории", - сказала мама. "Есть причины, по которым мы не можем просто пойти и посидеть в кафе. И почему мне пришлось держать между нами некоторую дистанцию".

Это привлекло мое внимание. Это было так близко к тому, что я надеялся услышать. "Тогда расскажи мне всю историю", - попросил я. "Расскажи мне о причинах. Вместо того чтобы просто..."уйти и больше не возвращаться.

"Тебе нужно узнать очень многое", - сказала моя мама. "И тебе будет нелегко. Но это очень важно, и от того, что я тебе сейчас расскажу, будет зависеть многое в твоей жизни. Поэтому ты должен пообещать мне быть терпеливым. Хорошо?"

В этот момент я готов был пообещать ей практически что угодно. "Хорошо".

Мама повернулась, и мы снова начали идти, медленно продвигаясь по тропинке. Мы спустились к краю пруда; на мутной поверхности плавали кувшинки, а позади, в темнеющем небе, возвышались красные арки моста. Моя мать помолчала еще с минуту, потом начала:

"Наш Дом - твоя семья - старый, но большую часть своей истории он не имел большого значения, - сказала мама. "Дом Эшфордов берет свое начало в Кенте. Там находятся семейные земли, на окраине Норт-Даунс, долгое время мы жили именно там. Просто копошились в старом родовом поместье, живя на доходы от единственного колодца Света класса "В", который был у нас со времен Карла Второго.

"Все изменил мой дед Уолтер Эшфорд. Он участвовал во Второй мировой войне, а затем остался в Западной Германии на период восстановления. Многие люди сколотили там свое состояние, и дедушка был одним из них. Когда в пятидесятые годы он вернулся в Англию, у него была жена-немка и титул владельца небольшой империи Колодцев. И в течение следующих сорока лет он использовал это, чтобы превратить дом Эшфордов в Благородный Дом с местом в Совете.

В некотором смысле, именно с этого и начались проблемы. В Великобритании есть множество маленьких старых Домов, до которых никому нет дела. Но как только вы становитесь Благородным Домом, люди начинают обращать на вас внимание. Были разведывательные экспедиции, нападения. Большинство из них нам удалось отбить". Мама на мгновение замолчала. "Большинство из них".

Я вопросительно посмотрел на

"В любом случае, это все в прошлом", - вздохнула она. "Сейчас мы считаемся Благородным Домом. Но в последние несколько лет назревали проблемы, из-за которых обычно рушатся дома. Кризис преемственности".

"Преемственности?"

"Вопрос о том, кто станет следующим главой Дома", - пояснила мама. "Чтобы Дом выжил, кто-то должен занять место в Совете и взять под контроль Колодцы, а это значит, что все остальные члены должны отойти в сторону. Если они этого не делают, возникает кризис преемственности, и это самый распространенный способ падения Домов. От мелких, едва стоящих своего названия, до Великих Домов с десятками Колодцев".

Если бы кто-нибудь попытался преподать мне подобный урок истории полгода назад, я бы просто не поверил. Но теперь, когда я познакомился с семьей моей матери и провел те два разговора в кабинете Чарльза, это внезапно показалось мне гораздо более актуальным. "Так вот о чем все время беспокоится Чарльз? Как предотвратить гражданскую войну в доме Эшфордов?"

"Это не единственное его беспокойство, но самое большое", - кивнула моя мама. "Ему шестьдесят девять. Он должен выбрать правильного наследника и убедиться, что все остальные примут его".

"Но он уже выбрал Калхуна".

"Все не так просто".

Я нахмурился. "Почему?"

"Ты знаешь, что значит "первородство"?"

Я покачал головой.

"Это означает, что наследником становится первенец", - объяснила мама. "Это не закон, больше нет, но это обычай. Когда глава Дома выбирает наследника, предполагается, что при прочих равных условиях он выберет своего старшего ребенка, особенно если этот ребенок - сын. Теперь это не обязательно. Можно выбрать второго или третьего ребенка, племянника или племянницу, или даже кого-то, кто вообще не является кровным родственником. Но, как я уже говорила, большинство Домов падают из-за борьбы за наследство, и очень многие из этих битв начинались, потому что старый глава Дома решил пропустить старшего ребенка". Она посмотрела на меня. "Или внука".

Это застало меня врасплох. Если подумать, я был старшим внуком Чарльза. "Но я не воспитывался в его семье".

"Для того, кто смотрит на семейное древо, ты - тот, у кого больше всего прав".

"Да, но твой отец ясно дал понять, что это не имеет значения".

"Неважно, что он говорит тебе наедине", - сказала моя мама. "Просто своим существованием ты ослабляешь притязания любого другого кандидата. Возможно, это не было бы проблемой, если бы он выбрал кого-то другого, но теперь, когда Калхун назван, все стало... сложнее".

Я искоса взглянул на свою мать. Она хмурилась, глядя на грунтовую тропинку, по которой шла, осторожно ступая, в своих бархатных туфлях.

"Послушай, я действительно не заинтересован в том, чтобы стать наследником", - произнес я. Все это заполняло довольно много дыр - многое объясняло, как вели себя Тобиас и Люселла весной, - но все равно казалось очень далеким от моей реальной жизни. Возможно, если бы мне рассказали эту историю полгода назад, я бы увлекся фантазией о том, что стану каким-нибудь богатым аристократом, но сейчас уже урок был усвоен. От того, что я связался с Эшфордами, ничего лучше не стало.

"Это не имеет значения", - сказала мать. "Уже тем, что ты жив, ты бросаешь вызов всем остальным кандидатам. Что еще важнее, ты - точка нападения. Для любого, кто хочет ослабить или подмять под себя Дом Эшфордов, самый простой способ сделать это - действовать через тебя. Мы с твоим отцом..."

Я резко поднял голову.

"Мы договорились, что будем держать твои связи с Домом Эшфордов в тайне. Если бы ты воспитывался вне семьи, без фамилии Эшфорд, ни у кого не было бы причин устанавливать связь. Это... было нелегко сделать. Мы знали, что лишаем тебя многих возможностей. Но это было правильно". Мама посмотрела на меня. "Ты понимаешь?"

"Я... догадываюсь?"- медленно произнес я.

"Если бы история твоей семьи стала известна, люди стали бы искать тебя", - объяснила мама. "Ты бы не понял, что они делают, не сразу. Они бы вели себя так, будто просто хотят стать твоими друзьями. Они предлагали бы тебе вещи, давали советы, сочувствовали. Цена пришла бы позже".

"Так или иначе, это произошло".

"Да", - сказала моя мать, скривив губы. "Не волнуйся, мы с Тобиасом уже давно поговорили".

"И поэтому ты не общалась все это время?"

"Я знаю, что это было нелегко, но, насколько могу судить, это сработало. По крайней мере, пока что никто за пределами семьи, похоже, не связывал тебя с Домом Эшфордов. Возможно, со временем ситуация изменится, но пока ты держишь дистанцию, не должно быть причин для слишком пристального внимания. И твой возраст поможет. Двадцатилетний парень не так привлекателен, как подросток, и с возрастом это станет еще более очевидным. Но пока будь очень осторожен с незнакомцами, которые проявляют к тебе необычный интерес. Хорошо?"

Мне двадцать один, а не двадцать, - не сказал я.

"Честно говоря, все было бы гораздо проще, если бы ты был менее привлекательным", - сказала мама, бросив на меня горестный взгляд. "Если бы ты оказался каким-нибудь болваном без таланта к друкрафту, Люселла никогда бы не обратила на тебя внимания. Но ты действительно пошел в своего отца". Мать неожиданно рассмеялась. "Эдвард не перестает твердить о том, что его сын-вундеркинд стал манифестором в шестнадцать лет. Но у Калхуна были частные преподаватели, которые тренировали его практически с тех пор, как он научился ходить. Может, ты и научился этому только в двадцать, но ты сделал это сам".

"Я сделал свой первый сигл в восемнадцать", - не удержался я.

"О? Это еще более впечатляюще". От этих слов у меня потеплело на душе, но почти сразу же выражение лица моей матери стало серьезным. "Но что ты только что сделал? Не делай этого. Как бы глупо это ни было, каждый Дом в Соединенном Королевстве все еще цепляется за эту идею, что сила в друкрафте как-то выделяет тебя. Как будто это важнее, чем мозги, или деловая хватка, или..." Мать замолчала и покачала головой. "В любом случае. Подобное хвастовство привлекает внимание, и я думаю, Люселла уже показала тебе, почему это может быть плохо".

Ладно, хватит об этом.Я устал ходить вокруг да около. "Где папа?"

"Не знаю", - ответила мама.

Я недоверчиво посмотрел на нее.

"Тебе не нужно так на меня смотреть. Я проверяла с тех пор, как вернулась. Мне не удалось найти никаких следов, и он не отвечает ни на какие сообщения по старым каналам, которыми мы обычно пользовались".

"Когда ты в

"Пять лет назад. А ты?"

"Три с небольшим", - медленно сказал я.

Мать остановилась и повернулась ко мне лицом, стоя на другой стороне грунтовой дорожки. "И с тех пор он никак не связывался с тобой?"

Я покачал головой.

Мама нахмурилась. "О чем он думал?" - сказала она себе. В сгущающихся сумерках было трудно разглядеть ее лицо, но она выглядела искренне обеспокоенной.

"У тебя нет способа найти его?"- спросил я.

"Он всегда очень хорошо умел исчезать, когда ему было нужно", - сказала она. "Может, если бы я знала раньше..." Она покачала головой, все еще хмурясь. "Что-то происходит, и мне это не нравится".

"Он исчез", - сказал я. "Это как-то связано с твоим отцом?"

"Ничего подобного", - рассеянно ответила мама. "Папа согласился оставить все как есть, это было частью..." Она, казалось, осознала, что говорит, и замолчала. "Я собираюсь продолжить расследование этого дела. Может быть, мне удастся что-нибудь выяснить".

Я кивнул.

Мама снова зашагала, на этот раз медленнее. Я последовал ее примеру. "Жаль, что он мне не сказал", - сказала она сама себе, а потом быстро оглядела меня с ног до головы. "У тебя все в порядке?"

"Я справлялся", - ответил я. Не то чтобы у меня был большой выбор.

Мы проделали весь обратный путь до моста. Небо над головой было цвета синего бархата, уходящего на восток в сумрачную черноту. "Мне пора", - сказала мама.

"Подожди. Разве ты не собираешься рассказать мне, что случилось?"

Мама сделала паузу. "С..?"

"С тобой и папой", - сказал я, и в моем голосе зазвучали нотки раздражения. "Почему твой отец так сильно меня ненавидит. Почему я никогда ничего не слышал от тебя. Ты сказала, что расскажешь мне правду, но почти ничего не сказала мне!"

"Он не ненавидит тебя", - тихо сказала мама. "Просто... ты очень похож на своего отца, и я думаю, что он вспоминает об этом каждый раз, когда видит тебя".

Я не смог сдержать разочарования на лице. Из всех моих вопросов, почему она решила заострить внимание на этом?

Мама заметила выражение моего лица и сменила тему. "Я не хочу взваливать на тебя слишком много забот сразу. И сначала мне нужно кое-что прояснить. Обещаю, что в конце концов я расскажу тебе всю историю. Просто... пожалуйста, потерпи еще немного. Хорошо?"

Я молча стоял.

"Хорошо?"

Я не хотел говорить "да", но боялся, что если не скажу, она снова исчезнет. "...Хорошо".

Моя мать снова оглядела меня с головы до ног с легкой улыбкой. "Ты действительно стал таким красивым". Она потянулась к моей щеке, затем заколебалась и опустила руку, ее улыбка погасла. "Я знаю, что это было трудно, но... держать тебя вдали от семьи, держать все в тайне... это было для твоего же блага. Пожалуйста, поверь в это".

Я молчал.

"Ладно", - сказала она. "Мы еще поговорим. Хорошо?" Она пошла прочь по мосту. Я смотрел ей вслед, пока она не скрылась в темноте, а потом еще некоторое время стоял там, пока вечер не перешел в ночь.

***

По пути домой мне было не по себе.

Я хотел поговорить со своей матерью, и я это сделал. И это заполнило некоторые пробелы. Некоторые странные подробности о том, как Эшфорды относились ко мне, теперь обрели гораздо больше смысла.

С другой стороны, на все вопросы, которые меня действительно волновали, она так и не ответила. На самом деле, чем больше я думал об этом, тем больше мне начинало казаться, что моя мать делала то, что, казалось, всегда делала ее семья: говорила правду, но опускала важные моменты. Почему она не могла просто рассказать мне всю историю? Неужели потому, что ей нужно было сначала что-то прояснить?

Или это было потому, что она не хотела, чтобы я услышал какие-то детали?

Я задумался, не пыталась ли она убедить меня или саму себя, когда говорила о том, что это для моего же блага.

Я вздохнул и откинул голову на спинку вагона. Поезд вез меня на восток через Лондон, постепенно пересекая богатые районы и приближаясь к более бедным. Все остальные пассажиры в вагоне смотрели в свои телефоны, чему я был рад. Сейчас мне хотелось побыть одному.

Что ж, в одном я был совершенно уверен: моя мать имела не больше представления о том, где находится мой отец, чем я. Она сказала, что собирается разобраться в этом, но в ее голосе не было особой надежды. Я не очень верил, что она найдет его для меня.

У меня заканчивались зацепки. Оставалась только одна.

***

"Нет, я ничего о нем не слышала", - сказала тетя по телефону.

"Ни писем, ни электронных писем?"- спросил я. "Он вообще не пытался с тобой связаться?"

"Стивен, я уже сказала тебе, что ничего не слышала о нем", - сказала тетя. "В этом-то и проблема с тобой - ты никогда не слушаешь".

Я подавил вздох. Это было примерно то, чего я ожидал.

"Надеюсь, ты больше не работаешь в том баре", - спросила тетя.

"Я не работаю там с прошлой осени", - ответил я. "Я устроился на государственную службу".

"Так ты больше не думал о поступлении в университет?"

"Немного", - уклончиво ответил я. "Я, пожалуй, пойду. Передавай привет Полу".

"Оставайся на связи, хорошо?"

Я повесил трубку и посмотрел на экран телефона. Ну, вот и все.

Я вернулся в дом, поскольку выходил в сад, чтобы позвонить, и поднялся по лестнице в свою комнату. Хоббс встретил меня мяуканьем и потерся о ноги. Я почесал его за ушами, затем опустился на кровать и прислонился к стене. Затем достал из бумажника маленькую карточку и поднес ее к свету.

На карточке не было ни имени, ни адреса. Там было просто изображение пяти стилизованных, слегка изогнутых черных крыльев, кончики которых были направлены наружу, образуя подобие пятиконечной звезды. Под ней был указан номер телефона. Я долго смотрел на карточку, поглаживая Хоббса, прижавшегося ко мне, потом достал телефон, ввел номер и написал: яхочу знать больше. Мой большой палец завис над кнопкой "Отправить", затем нажал на нее. Сообщение растворилось в воздухе.

Прошло пять минут.

Телефон завибрировал. Я поднял глаза от Хоббса и прочитал ответ.

Конечно. Только назови время и место.

Глава 4

На следующий день все пошло наперекосяк.

Я допоздна решал, где провести встречу, пытаясь понять, куда можно пойти,

Но когда я проснулся, то получил сообщение от Марии. Она хотела, чтобы я встретился с ней в ее офисе на Фенчерч-стрит.

Прямо сейчас.

Тон письма не был дружелюбным. Я поехал по окружной линии до Тауэр-Хилл.

***

Офисы "Линфорд" находятся в гигантской башне странной формы из стали и стекла недалеко от Олдгейта, настоящего названия которой я не знаю, но которую все называют "Уоки-Токи" (если вы ее увидите, то поймете почему). В этой части Лондона много небоскребов, огромных, возвышающихся зданий, которые смотрят на вас сверху вниз. Для меня они - часть пейзажа, выемки на линии горизонта, которые вы видите, выглядывая ночью из окна своей спальни. Мой отец не любил их - он часто говорил мне, что люди, которые там работают, - враги. Сегодня я впервые побывал внутри.

Я подождал в большом гулком вестибюле, пока мне выдадут бейдж посетителя, затем поднялся на лифте на двадцать с лишним этажей и вышел в коридоры, выкрашенные в белый цвет, с темно-синими коврами на полу. Оглядевшись вокруг, я поразился, насколько чисто здесь все было. В офисах, где мне приходилось работать, всегда было грязно, а здесь все выглядело так, будто кто-то только что прошелся пылесосом. Время от времени я бросал взгляд через окна на лондонский пейзаж и здания далеко внизу.

Я нашел кабинет Марии, постучал и вошел.

Он был небольшой, с окнами, из которых открывался бы впечатляющий вид, будь они побольше. Видимо, она была достаточно важной персоной, чтобы иметь личный кабинет, но не очень большой. Мария сидела за столом; когда я вошел, она подняла голову и нахмурилась.

"Что ты рассказывал людям об этой компании?" - спросила Мария.

"Э-э..."

"Сегодня утром мне позвонили из нашего юридического отдела", - сказала Мария. "Очевидно, им поступают вопросы от антитеррористического подразделения столичной полиции. Вопросы о тебе".

Это поставило меня в тупик. "Что?"

"Первым, к кому они обратились, была твоя начальница, но она утверждает, что ты никогда не отмечался у нее, так что теперь они взялись за меня, поскольку именно я дала тебе рекомендацию". Губы Марии сжались в жесткую линию. "Ты понимаешь, насколько это серьезно?"

"Подождите, подождите, подождите", - пролепетал я. "Задавали вопросы обо мне? Почему?"

"Очевидно, ты разделяешь экстремистские взгляды".

"Подождите, что? Какие взгляды?"

"Сотрудники полиции были вызваны в Sports Direct для расследования дела одного из своих сотрудников", - сказала Мария. "Всплыло твое имя. Что ты им говорил?"

"Ничего!"- запротестовал я. Слова Sports Direct показались мне смутно знакомыми, но я был совершенно уверен, что не делал ничего подобного.

"Тогда откуда этот человек узнал твое имя?"

"Какой человек?"

Мария посмотрела на экран своего компьютера. "Столичная полиция назвала нам имя Габриэля Калленса".

Я несколько секунд смотрел на Марию, а потом закрыл глаза. О, черт возьми.

"Ну?"- спросила Мария.

Я собирался убить Габриэля. "Ладно, послушайте", - сказал я. "Я знаю этого парня. Он понятия не имеет, о чем говорит. Он не имеет никакого отношения к... чему-то подобному".

"Меня не волнует, какие у него отношения!" Мария уставилась на меня. "Зачем ты дал ему название этой компании?"

"Я не знал, что мне не следовало этого делать…" - сказал я, замолкая. Я не понимал, что происходит.

Мария прижала руки к вискам и закрыла глаза. "Что ты ему сказал?"

"Ничего!"- снова запротестовал я. "То есть я сказал ему, что работаю на "Линфорд", но я ничего не говорил о том, чем на самом деле занимаюсь. Только то, что это работа на корпорацию".

"Тогда почему этот твой знакомый ходит вокруг и рассказывает о друкрафте и магии невидимости?"

Черт возьми, Колин. "Я ничего об этом не говорил".

"Это неважно! Важно то, что к этому делу подключились полиция и наш юридический отдел! Это означает, что все это будет официально зафиксировано, а поскольку именно я порекомендовала тебя, это будет зафиксировано и в моем личном деле!"

Мы уставились друг на друга во взаимном непонимании. Затем Мария вздохнула, и гнев, казалось, покинул ее. "Не знаю, чего я ожидала", - сказала она себе и подняла на меня глаза. "Послушай, Стивен. Ты не должен говорить о друкрафте там, где это может привлечь внимание. Ясно?"

"Но почему?"

"Просто так обстоят дела".

"Но... это компания друкрафта. Все, что вы здесь делаете, касается друкрафта".

"Это не значит, что ты должен говорить об этом за пределами компании".

"Но..."

"Стивен," - перебила Мария. "Пойми намек".

Я остановился.

Мария смотрела на меня еще несколько секунд, потом ее глаза словно расфокусировались, и она посмотрела мимо меня. "Мы все уладим", - сказала она мне.

"Как?"

"Я поговорю с отделами и что-нибудь придумаю. Просто... иди домой. Кто-нибудь свяжется с тобой".

"Хорошо", - медленно произнес я. "Мне нужно с кем-нибудь поговорить или...?"

"Нет", - ответила Мария. Она по-прежнему не смотрела на меня. "Ни с кем не говори, ничего не делай. Просто жди. Вот и все".

"...Хорошо."

"Тебе лучше уйти".

Я ушел. Мария начала печатать на компьютере, не отрывая глаз от экрана.

Я спустился вниз, вышел из здания и отправился домой. У меня было неприятное чувство, как будто я пропустил что-то, чего не понимал. Мне было интересно, что же произойдет дальше.

Вскоре я узнал об этом.

Уведомление об учетной записи

Мы очень серьезно относимся к безопасности и благополучию всех клиентов "Линфорд". Недавно до нас дошло, что вы находитесь под следствием за потенциально опасную и/или преступную деятельность. В связи с этим, в соответствии с правилами сообщества " Линфорд", ваш аккаунт был временно приостановлен до тех пор, пока расследование не будет завершено. Пожалуйста, обратите внимание, что это расследование может быть отмечено как завершенное только членом нашей группы реагирования на инциденты и не может быть завершено нашей группой поддержки клиентов.

Пока ваш счет приостановлен, все причитающиеся вам платежи будут приостановлены. Мы знаем, что многие из наших клиентов в настоящее время испытывают резкий рост стоимости жизни, поэтому, если вам нужна помощь, ознакомьтесь с нашими онлайн-советами о том, как сэкономить деньги. Компания "Линфорд" придерживается таких ценностей, как справедливость, равенство, инклюзивность, устойчивость и многообразие. Если вы хотите узнать больше, ознакомьтесь с нашей миссией на сайте. Мы приветствуем ваши отзывы, и если у вас возникнут дополнительные

Это письмо было отправлено с адреса, предназначенного только для уведомлений и не принимающего входящую почту. Пожалуйста, не отвечайте на это сообщение.

Я дважды перечитал электронное письмо, и у меня в животе возникло ощущение пустоты. Благодаря моей учетной записи в "Линфорд" я получал деньги за поиск Колодцев. Это был мой единственный источник дохода.

Я попытался позвонить по номеру службы поддержки клиентов, но получил записанное сообщение, в котором мне предлагалось воспользоваться их онлайн-формой обратной связи. Я попытался позвонить в офис на Олдгейт и попросил позвать Марию, но мне сказали, что она на совещании.

Я продолжал звонить в течение дня. В час дня мне сказали, что Мария на обеде, в два часа - что она на обеде, в три часа - что они должны проверить, находится ли она в здании, и перезвонить мне, в четыре часа - что она на совещании, а в пять часов - что она ушла до конца дня. В этот момент я вспомнил, что Мария говорила мне ранее о том, что нужно понимать намеки.

Я попытался сообразить, что делать. Мой аккаунт был "временно приостановлен", но на какой срок? Две недели - не проблема. Два месяца потребовали бы определенных затрат, но я мог бы продержаться. А вот год...

Я покачал головой и заставил себя сосредоточиться. Что самое худшее может случиться?

Если это временное отстранение, тогда, то что я делаю сейчас, не имеет никакого значения. Но если это навсегда тогда, то, что я сделаю сейчас, будет иметь очень большое значение. Если я попытаюсь переждать и у меня закончатся деньги, это будет катастрофа. Поэтому мне следовало предположить худшее.

Я должен был найти новую компанию друкрафта.

***

Весь следующий день я провел в поисках работы. Результаты были... не очень.

Сначала я обратился к Айви, поисковику, с которой познакомился еще весной и которая работала в компании под названием "Мицукури". Я не смог найти много информации о "Мицукури" в Интернете, но, по словам Айви, они платили лучше, чем в "Линфорд", поэтому я отправил ей текстовое сообщение с вопросом, нет ли у них вакансий.

Ответ Айви был быстрым, но не обнадеживающим. Очевидно, "Мицукури" нанимала только тех поисковиков, за которых поручился другой член "Мицукури". Я спросил, не согласится ли Айви поручиться за меня, но она не ответила.

Другие компании, занимающиеся друкрафтом, были менее разборчивы - они охотно брали на работу неизвестных, по крайней мере, так утверждалось на их веб-страницах, если вы копали достаточно глубоко. Однако они также требовали рекомендаций и проверки биографии. Я заполнил несколько анкет и отправил несколько писем, но у меня было неприятное чувство, что я, возможно, зря трачу время.

К вечеру субботы я был напряжен, устал и расстроен. С заходом солнца я закрыл ноутбук и направился в "Адмирал Нельсон". Мне нужно было кое-что сказать одному "другу".

***

Войдя в "Нельсон", я застал Габриэля как раз в тот момент, когда он рассказывал историю Колину, Кирану и Феликсу.

"...И тут коп говорит мне, что хочет посмотреть мои социальные сети, чтобы узнать, с кем я общался", - рассказывал Габриэль. А когда я спрашиваю, почему, он отвечает: "Мы очень серьезно относимся к подобным вещам". Вот только он не знает, как работает приложение! Поэтому все, что он может придумать, - это открыть мои электронные сообщения и начать просматривать их по очереди. Тем временем другой парень просто стоит там с таким видом, словно мечтает оказаться где-нибудь в другом месте.".

"И все это происходило потому, что ты рассказывал всем на своей работе, что дружишь с волшебником?"- спросил Киран.

"Да".

"А зачем ты вообще это делал?"

"Потому что это забавно", - усмехнулся Габриэль.

Киран закатил глаза.

"В общем, он продолжает читать их одну за другой часами", - продолжил Габриэль. "Пока другому парню не надоедает, и он снова берется за мое дело и продолжает говорить: "Мы очень серьезно относимся к подобным вещам", только они не могут сказать, что это за вещь, поэтому, когда я их спрашиваю, им приходится притворяться, будто они знают, что делают..."

"Разве тебя все равно не уволили?"- перебил Феликс.

"Да какая разница?"

С меня этого было достаточно. "Для меня есть разница", - громко сказал я.

"Эй, это из-за тебя!"- сообщил мне Габриэль. "Где ты был?"

"Искал работу", - ответил я ему. "С тех пор как из-за тебя меня отстранили".

Колин сидел по другую сторону стола и выглядел очень смущенным; он, очевидно, заметил, как я разозлился. Габриэль этого не замечал. "Без шуток?"- спросил он, ухмыляясь. "Да!" Он поднял свою кружку с пивом и сунул ее ко мне. "Вместе выпьем!"

Я уставился на кружку Габриэля и подумал о том, не выбить ли ее из его руки с такой силой, чтобы содержимое выплеснулось на его глупую физиономию.

Молчание затянулось. Ухмылка Габриэля померкла. "Э-э, - сказал он. "Ты в порядке?"

"Что ты сказал парням на своей работе?"- спросил я Габриэля.

Габриэль выглядел смущенным. "А..."

"Что ты им сказал?"

"Я имею в виду, я не собирался поднимать эту тему", - начал Габриэль. "Просто я был под кайфом, и всем было очень скучно, так что..."

"Ты серьезно? Я разбираюсь с этим дерьмом, потому что тебе стало скучно?"

"Что в этом такого?"- запротестовал Габриэль. "Ты всегда говорил, что вся твоя работа - дерьмо".

"Неважно, дерьмовая она или нет! Я вынужден ее выполнять, потому что так я плачу за квартиру!"

"Я не понимаю, почему ты так серьезно к этому относишься. Меня столько раз увольняли, что и не сосчитать..."

"Ты живешь со своей матерью!"- крикнул я. "Для тебя все это не имеет значения, а для меня имеет!"

"Ладно, ладно", - сказал Колин. Несколько человек за соседними столиками начали поглядывать на нас, и Колин выглядел заметно встревоженным. "Давайте успокоимся, хорошо?"

"Почему ты ведешь себя, как зануда?"- пожаловался Габриэль. "Все равно эта работа - полная фигня, не похоже, что что-то из этого действительно имеет значение".

Я глубоко вздохнул, готовый вот-вот взорваться.

"Ладно, ладно", - прервал его Феликс. Он взял Габриэля за плечо и начал мягко, но настойчиво подталкивать его к двери. "Давай выйдем на улицу и подышим свежим воздухом".

Габриэль недолго сопротивлялся, но позволил себя увести. Я услышал последний обрывок недовольства: "...почему он так серьезно к этому относится..." Затем он ушел.

Я упал на один из стульев и закрыл лицо

"Эй", - сказал Колин. "Ты в порядке, чувак?"

"А ты как думаешь?"- спросил я приглушенным голосом.

"С деньгами у тебя все будет в порядке?"

"Я не знаю".

"Слушай, если ты в таком отчаянии, я мог бы одолжить тебе..."- начал Киран.

"Нет", - сказал я. Это было заманчиво, но Киран почти такой же бедный, как и я, отчасти потому, что он всегда одалживает деньги людям, которые вряд ли их вернут. "То есть спасибо, но это ничего не решит".

"Ты можешь найти другую работу поисковика?"- спросил Колин.

"Не знаю".

После этого разговор заглох. Колин продолжал извиняться, что только усугубляло ситуацию. Я ушел домой пораньше, чтобы не оказаться там, когда Габриэль вернется.

***

Я отправился домой с мрачным настроением. То, что я накричал на Габриэля, не помогло мне почувствовать себя лучше и не решило ни одной из моих проблем.

Единственное, что меня утешало, - это то, что я уже бывал на этом этапе раньше. Это был не первый раз, когда я оставался без работы и мне грозило возможное выселение... в общем-то, даже не первый раз в этом году. И хотя это дерьмово, есть одна хорошая вещь в том, что, проходя через это, ты лучше готовишься, если такое повторится.

И теперь, когда я немного успокоился, то смог осознать, что на этот раз моя ситуация гораздо лучше. Весной у меня было два слабых сигла Света, менее 3 000 фунтов стерлингов в банке и почти никаких знаний о мире друкрафта. В этот раз у меня было 6800 фунтов стерлингов в банке, гораздо больше сиглов и гораздо больше опыта. Это было не так много, но уже кое-что.

Я стряхнул с себя уныние и зашагал бодрее. Что сделано, то сделано, и не было смысла беспокоиться по этому поводу. Я вернусь домой и еще раз взгляну на другие компании, чтобы понять, не упустил ли чего-нибудь.

Но, свернув на свою улицу, я остановился. Перед моей дверью стоял Калхун Эшфорд.

***

Наследник Дома Эшфордов был молодым человеком лет двадцати пяти. Высокий, мускулистый, но не громоздкий, и до смешного красивый, с такой внешностью, которая заставляет девушек писать фанфики и раздражает парней. На всякий случай, если это не делает его достаточно заметным, у него были белоснежные волосы, наряд, который, вероятно, стоил больше, чем все содержимое моей комнаты, а на одной руке красовалась перчатка.

Прямо сейчас он стоял, скрестив руки на груди, смотрел в мою сторону и ждал. Было нетрудно догадаться, кого он ждал.

Я прошел по тротуару и остановился на некотором расстоянии от Калхуна. Мы оба посмотрели друг на друга.

"До тебя трудно дозвониться", - сказал Калхун. У него был акцент высшего класса, очень похожий на акцент моей матери. По какой-то причине у него он был более заметен, чем у нее.

"Видимо, недостаточно трудно", - сказал я ему. Говоря, я осматривал улицу. Ни людей, ни фургонов охраны Дома Эшфордов не было видно, хотя это меня не очень успокоило. Судя по тому, что я видел, Калхун, вероятно, в них не нуждался.

"Кларисса была очень расстроена", - сказал он.

"Кларисса это переживет", - коротко ответил я ему.

На лице Калхуна промелькнула неприязнь. "Возможно, я обращаюсь не к тому человеку".

"Хочешь пойти в другое место, я не против".

Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга.

Тишину нарушило мяуканье. Из темноты на тротуар вышел Хоббс. Он посмотрел то на меня, то на Калхуна с выражением "Так кто-нибудь собирается меня покормить?".

Калхун, слегка нахмурившись, посмотрел на Хоббса, затем присел на корточки и протянул коту руку. "Думаю, ты можешь помочь мне в решении одной проблемы", - сказал он, все еще рассматривая Хоббса.

Хоббс окинул Калхуна оценивающим взглядом, а затем неторопливо подошел и позволил ему почесать его голову. "У меня не очень хорошие впечатления от того, что члены вашей семьи появляются у моей двери, - сказал я Калхуну. Я внимательно наблюдал за ним: если он попытается что-то сделать с Хоббсом, я буду готов наброситься на него.

"Я в курсе твоей истории. Вот почему я готов закрыть глаза на твои... сомнительные манеры".

Это меня немного разозлило. Он приказал своему подчиненному вызвать меня, как мальчишку в кабинет учителя, а я оказался тем, у кого плохие манеры?

Кроме того, теперь, когда Хоббс был совсем рядом с Калхуном, мне стало очевидно, что у того не было активных сиглов; эссенция перетекала в Хоббса, но не в него. Это заставило меня почувствовать себя немного спокойнее, но ненамного - может, у него и не было активных сиглов, но я был уверен, что у него были неактивные. "Что мне за это будет?"- спросил я.

"Тебе будет предоставлена справедливая компенсация за твое время и усилия".

Хорошо, это привлекло мое внимание.

Калхун погладил Хоббса в последний раз, затем выпрямился. Хоббс несколько секунд смотрел на него, а потом, убедившись, что на него больше не обращают внимания, махнул хвостом и направился к моей двери. "Ну что?"- спросил меня Калхун.

Я оглянулся на него и попытался решить, что делать.

***

Я закрыл дверь в свою комнату и повернулся. "Хорошо", - сказал я Калхуну. "Давай послушаем".

У меня все еще было ощущение, что это плохая идея. Я не хотел ввязываться в еще более сомнительную политику семьи Эшфордов, и то, что мама рассказала мне две ночи назад, было еще свежо в памяти. Но учитывая мое нынешнее финансовое положение, я не мог позволить себе быть разборчивым. Я просто надеялся, что то, чего хочет Калхун, не приведет к ухудшению ситуации.

Калхун, в свою очередь, осматривал мою крошечную комнату. Казалось, он меня не слышал. "Эй, - позвал я громче.

Калхун, казалось, проснулся. "Прости?"

"Если для тебя это не достаточно высококлассно", - сказал я раздраженно, - "мы можем пойти куда-нибудь еще". Я все еще помнил, как отреагировала Люселла, увидев это место.

"Все в порядке". Калхун жестом указал на мой стул, заваленный грязной одеждой. "Можно?"

"Будь моим гостем", - сварливо ответил я.

Калхун начал аккуратно складывать мою одежду и раскладывать ее на полу, а я сидел на кровати и изучал его. Хотя он был моим двоюродным братом, я впервые близко его рассмотрел. Моя мать, возможно, и считала, что у меня больше прав на наследство дома Эшфордов, чем у него, но мне так не казалось. Я был абсолютным аутсайдером, в то время как Калхун выглядел именно так, как и

"На тебе только одна перчатка", - сказал я Калхуну.

"Да".

Перчатка на левой руке Калхуна была укреплена прочным материалом, который делал ее похожей не на перчатку, а скорее на легкую рукавицу. Во время рейда я наблюдал, как он создавал конусы ледяного воздуха и расшвыривал бронированных людей, словно теннисные мячики, и был уверен, что именно в этой перчатке были установлены его сиглы. "На Чансери-лейн на тебе были две такие же".

"Я ожидал, что сегодня будет немного спокойнее", - сказал Калхун. Он сел на стул, и Хоббс, который вошел вслед за нами, неторопливо подошел и потерся головой о ногу Калхуна. Я бросил на Хоббса недовольный взгляд. Предатель.

"Он очень красивый", - произнес Калхун. "Какой он породы?"

"Уличной", - коротко ответил я. "А ты так и не сказал мне, чего хочешь".

Калхун почесал голову Хоббса. "Вопрос деликатный. Могу ли я рассчитывать на твое благоразумие?"

"На самом деле я даже не хочу обсуждать это с тобой, не говоря уже о ком-либо еще".

"Не совсем то "да", на которое я рассчитывал, но, полагаю, я его приму", - сказал Калхун. "Как ты, думаю, знаешь, мой дядя назначил меня прямым наследником главы дома Эшфордов. В рамках этого я должен быть помолвлен с леди Джоанной Мейзел, вторым ребенком дома Мейзел из Тюрингии".

Я жестом попросил его поторопиться.

"Я бы хотел, чтобы ты помог с охраной".

Я моргнул. "Правда?"

"Сейчас она учится в своей академии, но этой зимой планирует приехать в Лондон", - пояснил Калхун. "Я проведу с ней некоторое время в этот период. И хотел бы, чтобы ты наблюдал за этими встречами".

"Наблюдать...?"

"Следить за кем-то или чем-то подозрительным".

"Так тебе нужен телохранитель?"

"Мне нужна дополнительная пара глаз", - поправил Калхун. "Полагаю, ты раньше работал в службе безопасности?"

"Ну, то есть да, - сказал я. Это была работа моего отца, и именно к ней я обратился, когда он исчез... хотя мне было интересно, откуда Калхун это узнал. "Но... не хочу себя принижать, но ты, вероятно, мог бы найти кого-то более опытного".

"Есть определенные причины, по которым я предпочел бы обратиться к тебе".

"Какие причины?"

"Во-первых, леди Мейзел, похоже, положительно к тебе относится", - сказал Калхун. "Это будет иметь значение, поскольку ты будешь поддерживать связь с ней и ее сотрудниками службы безопасности. Во-вторых, сотрудники службы безопасности, как правило, обучены предотвращать насилие. Что касается насилия, я могу сам о себе позаботиться".

Увидев, как Калхун дерется, я не мог с этим поспорить. "Тогда о чем ты беспокоишься?"

"Это мы обсудим ближе к делу. Если ты согласишься на эту работу". Калхун посмотрел на меня.

Я пытался сообразить, что делать. Мне думалось, что Калхун захочет получить помощь в какой-нибудь политической интриге, и был готов отказать ему. Хотя… ну, на самом деле, это была та работа, с которой я был довольно хорошо знаком. И деньги мне определенно не помешали бы.

Честно говоря, если бы Калхун был каким-то случайным незнакомцем, я бы уже согласился. А вот то, что его фамилия была Эшфорд, заставляло меня задуматься. Все, что было связано с семьей моей матери, казалось, в конечном итоге усложняло мою жизнь, и я вспомнил ее слова о том, что люди захотят использовать меня. Занимался ли Калхун чем-то подобным? Учитывая, что он был наследником, трудно было понять, зачем ему это нужно. Тобиас еще весной утверждал, что положение Калхуна не так надежно, как он прикидывается, но многие заявления Тобиаса, если судить по истории, были полным дерьмом.

В конце концов мое решение было принято из-за цифры на моем банковском счете. Может, я еще не дошел до отчаяния, но до него было не так уж далеко. "Сколько ты платишь?"

"Ты можешь назначить свой обычный тариф, если он разумен", - сказал Калхун. "Кларисса разберется с этим. Ну что?"

У меня не было "обычного тарифа"."Согласен".

"Хорошо", - кивнул Калхун. "Я буду на связи".

Калхун ушел. Я послушал, как он спускается по лестнице, затем подошел к своему окну. Через минуту я увидел, как он вышел за ворота и пошел по улице.

Что ж, это было странно. Мне стало интересно, сколько зарабатывают телохранители. Надо будет поискать в Интернете и посмотреть, на что я могу рассчитывать. Эшфорды наверняка готовы платить гораздо больше, чем охранное агентство.

В любом случае, если Джоанна не приедет до зимы, сейчас мне не о чем было беспокоиться. Тем не менее, когда я готовился ко сну, в моей голове крутились мысли двухдневной давности.От того, что я связался с Эшфордами, ничего лучше не стало.

Глава 5

На следующее утро я стоял на оживленном тротуаре, разглядывая здание напротив и решая, хочу ли я войти внутрь.

Было одиннадцать утра воскресенья, и я находился на главной дороге Далстона, между Далстон Кингсленд и Далстон Джанкшн. Далстон находится в том районе, который я называю "ближним" Ист-Эндом. Он все еще беден по сравнению с такими местами, как Хэмпстед и Ислингтон, но гораздо дороже Стратфорда и Плейстоу. Улицы были забиты людьми, которые входили и выходили из большого рынка на Ридли-роуд и заглядывали в магазины, которые представляли собой смесь маленьких, тесных, неряшливо выглядящих лавочек, покрытых граффити, и больших, просторных сетевых магазинов, которые были чистыми, но стерильными. Здание, на которое я сейчас смотрел, относилось ко второму типу - это был "Макдоналдс" с темно-зеленой облицовкой и застекленным верхним этажом. Внутри ждал Байрон - или один из его подчиненных.

Теперь, когда я был здесь, у меня возникло искушение отменить все это дело. Согласиться на встречу с Байроном, когда все было хорошо, - это одно, а сделать это сейчас - совсем другое. Но в конце концов ни одна из причин, заставивших меня согласиться на это, не изменилась. Байрон по-прежнему был лучшей зацепкой в поисках моего отца.

Вопрос был в том, что он за это захочет.

Я вздохнул, закутался во флисовую куртку - до октября оставалось меньше недели, а погода становилась все холоднее с каждым днем - и перешел дорогу.

Байрон сидел на скамейке у окон верхнего этажа ресторана и смотрел сквозь стекло на небо. Снаружи была небольшая терраса с металлическими перилами, по краю которой в данный момент сидела смешанная стая чаек и голубей. Их крики заглушались стеклом, как и звуки толпы и машин, проносящихся по улице.

Я стоял на верхней площадке лестницы

Наблюдение за Байроном вызвало у меня неприятное чувство, маленькую искорку беспокойства где-то в глубине души. Большинство людей, вероятно, сочли бы его либо учтивым, либо высокомерным. Мне же он не показался ни тем, ни другим. Я не знал, кто этот человек и на что он способен, но интуиция подсказывала мне, что он опасен.

Я постоял еще немного, затем пересек верхний этаж ресторана и сел.

Байрон отвернулся от окна и повернулся ко мне, его губы изогнулись в улыбке. "Я все гадал появишься ли ты".

"Я тоже", - ответил я ему.

Байрон жестом указал в сторону лестницы. "Не хочешь ли чего-нибудь перекусить? Здешняя кухня не совсем в моем вкусе, но..."

"Нет, спасибо".

"Тогда почему ты выбрал это место? Не самое высококлассное заведение".

Мне было абсолютно все равно, является ли это место "высококлассным". "Потому что оно достаточно публичное, чтобы вы не смогли ничего предпринять".

"Так подозрительно", - со вздохом сказал Байрон. "Знаешь, тебе действительно стоит попробовать быть немного более открытым для новых впечатлений".

Я одарил Байрона каменным взглядом.

"Суровая публика", - хмыкнул Байрон. "Что ж, давай поговорим о слоне в комнате. Почему ты так волнуешься?"

"Потому что вы босс Люселлы".

Байрон вопросительно посмотрел на меня. "Откуда у тебя такая идея?"

"Э-э, - протянул я. "Вы отдавали ей приказы?" Я недолго подслушивал разговор Байрона и Люселлы, но уже было ясно, кто из них главный.

"Я бы не назвал их приказами".

"Тогда что у вас двоих за дело?"

"Можешь считать меня наставником Люселлы", - сказал Байрон. "По большей части я позволяю ей идти своим путем, но время от времени, когда ей это нужно, она обращается ко мне за помощью".

"Помочь, например, связать ее с корпорацией, которая организовала тот рейд?"

"За эти годы у меня появилось несколько контактов", - любезно согласился Байрон. "Одному человеку нужно одно, другому - другое. Соединяешь их вместе, и..." Он сцепил пальцы.

Я скептически посмотрел на Байрона. "И что вы получаете в результате?"

Байрон только улыбнулся.

К нашему столику подошла официантка. "Вам что-нибудь принести?"

"Кофе для меня", - сказал Байрон, обращая свою улыбку на официантку. "Стивен, ты уверен, что тебе ничего не хочется?"

Я покачал головой. Официантка улыбнулась Байрону и удалилась. Как только она перестала смотреть на него, Байрон отвернулся. Я удивился, зачем она вообще подошла; в этом заведении не предполагалось обслуживание столиков.

"В прошлый раз, когда мы встречались, вы все время говорили "мы" и "нас", - сказал я Байрону. Кто такие "мы"?"

"А, - сказал Байрон. "Теперь ты задаешь интересные вопросы. Я агент".

"Агент чего?"

Байрон откинулся на спинку стула. "Крылатых", - сказал он и стал ждать.

Я снова посмотрел на него.

"Возможно, ты слышал о нас?"- предположил Байрон, когда я промолчал.

Что ж, думаю, это объясняет картинку на карточке. "Ничего не слышал, извините".

Байрон выглядел удивленным. "Ты действительно новичок, да?"

"Кто такие Крылатые?"

Байрон помолчал несколько мгновений, постукивая пальцами по столу. "Ты когда-нибудь задумывался о том, как несправедлива жизнь?"

Я нахмурился, глядя на него.

"Я имею в виду, что это, должно быть, приходило тебе в голову", - сказал Байрон. "Особенно с тех пор, как ты начал общаться с Эшфордами. У них есть все, что только может понадобиться: деньги, доступ к лучшим школам и учителям, семья, которая подстрахует их в любой момент, когда они окажутся в беде. Между тем, судя по тому, что говорит Люселла, тебе приходится бороться за то, чтобы иметь крышу над головой".

Мне не нравилось, когда мне об этом напоминали. "И что?"

"И почему так должно быть?"

"Так обстоят дела".

"Но что, если они не должны быть такими?"- сказал Байрон. Он слегка наклонился вперед, его взгляд внезапно стал пристальным. "Что, если бы ты мог жить так, как хочешь? Что, если бы у тебя было все, что есть у Эшфордов, и ты мог бы использовать это, чтобы полностью раскрыть свой потенциал?"

Хотя мне и не хотелось, я поймал себя на том, что думаю об этом. Что, если бы у меня все было? Достаточно денег, чтобы не работать, учителя, чтобы не приходилось во всем разбираться самому, возможность делать то, что хочется, а не постоянно следить за своим банковским счетом...

Нет. Я отогнал это чувство. "Вы не ответили на мой вопрос".

"Крылатые - это те, кто верит, что так не должно быть, - сказал мне Байрон. "Кто ищет нечто большее".

"Так кто же они?"

"Кто угодно", - ответил Байрон. "Каждый. Мы открыты для всех, кто стремится к свободе от рамок и ограничений, независимо от их происхождения. Наследник высшего класса, который живет в комфорте и роскоши, но которого душат социальные нормы. Мальчик, которого дискриминируют за его желания и отказ подчиняться. Творец, который хочет выйти за рамки общепринятых границ и создать что-то новое, но которого сдерживают табу. Любой, кто стремится делать больше, быть кем-то большим... они работают в поддержку нашего дела". Его губы слегка приподнялись. "Даже если они этого не осознают".

"Так, значит, вы... что?"- спросил я. "Пытаетесь изменить мир?" Я не смог сдержать скептицизма в своем голосе.

Байрон рассмеялся.

"Что смешного?"- спросил я.

"Стивен, мы сделали это довольно давно", - сказал Байрон с улыбкой. Он жестом указал на столики вокруг себя, на магазины за окном. "Этот мир, в котором ты живешь? В основном это наша работа".

"Вся?"

"Ну, не вся. Но то, что ты сейчас сидишь на этой скамейке, то, что ты смог проснуться утром, когда захотел, поговорить со мной по телефону и доехать на такси или поезде, чтобы попасть сюда, - это в основном наша заслуга. Все благодаря медленной, терпеливой работе на протяжении веков".

Я просто посмотрел на него.

"Не веришь мне?"- спросил Байрон.

"Не очень".

"Ну что ж, - вздохнул он, пожав плечами. "Ты научишься".

"Если вы, ребята, построили этот мир, - сказал я, -

"Ну, мы не можем быть везде", - сказал Байрон. "Но мы продвинулись далеко вперед. Люди вроде Эшфордов, возможно, все еще существуют, но у них нет того статуса, который был в прошлом. Когда-то, давным-давно, твое положение в жизни было таким, с каким ты родился".

Мне показалось, что это в основном верно и в наши дни, но я не хотел отвлекаться от темы. "Значит, вы и Дома - враги?"

"Многие из нас до сих пор являются выходцами из их рядов", - пояснил Байрон. "Но, в конце концов, система Домов несовместима с по-настоящему свободным обществом. Ничьи возможности не должны ограничиваться тем, в какой семье они родились".

Ладно, решил я.Давай заставим его перейти к делу. "И чем же вы занимаетесь?"

"Я рад, что ты спросил!"- с улыбкой сказал Байрон. "Я, можно сказать, вербовщик".

"Для Крылатых?"

"Я ищу перспективных молодых людей, которые демонстрируют талант и потенциал".

"Как Люселла?"

"Люселла... не бездарна, но ее способности ограничены. У тебя есть потенциал, чтобы стать намного большим".

В этот момент я случайно взглянул на Байрона и уловил что-то в его глазах, что-то голодное. Оно появилось и мгновенно исчезло, но по телу у меня пробежал холодок.

Звук шагов возвестил о возвращении официантки, и я отвернулся, благодарный за то, что Байрон отвлекся, пока она передавала ему его кофе. Внезапно в "Макдоналдсе" стало очень холодно. Снаружи, на перилах, птицы заглядывали внутрь сквозь стекло непрозрачными черными глазами.

"Итак, - сказал Байрон, когда официантка ушла. "Интересно?"

Я заинтересовался, но мне было очень неловко говорить об этом. "Буду честен", - сказал я. "Это не совсем то, ради чего я здесь".

"Да, твой отец", - кивнул Байрон. "Я понимаю. Но ты действительно еще не уловил связь?"

"Какую связь?"

"Подумай об этом, Стивен", - улыбнулся Байрон. "Как, по-твоему, я вообще познакомился с твоим отцом?"

Я нахмурился. Я не понимал, какое отношение это имеет к...

...подождите. Я пристально посмотрел на него.

"Я завербовал твоего отца в Крылатые... о, с тех пор прошло уже двенадцать лет. Как быстро летит время". Байрон улыбнулся мне. "Хочешь пойти по его стопам?"

***

На верхнем этаже "Макдоналдса" было тихо, если не считать фоновой болтовни и шума машин на улице. Любой, кто посмотрел бы на нас с Байроном, просто увидел бы двух человек, сидящих за столиком. Все выглядело вполне нормально.

Но в душе мои мысли метались. Мой отец работал на этих людей? Как?

"Хочешь узнать больше?"- спросил Байрон.

Помедлив, я кивнул.

"Когда я впервые встретил твоего отца, он был примерно на восемь лет старше, чем ты сейчас", - сказал мне Байрон. "Просто еще один лондонский охранник, работающий в "Дорс". Вы могли бы нанять его, когда нужен вышибала, который был бы немного красивее обычного, но, кроме этого, вы бы не обратили на него внимания. Но, рискуя показаться тщеславным, я всегда был неравнодушен к талантам. Я изучил его биографию, и то, что я обнаружил, было довольно интересным. Судя по всему, в молодости он был оружейником Дома, причем весьма привилегированным. Потом все вдруг пошло наперекосяк, и он уехал в мрачном настроении. По забавному совпадению, вскоре после этого у него, кажется, родился сын". Байрон приподнял брови. "Звучит знакомо?"

Я промолчал.

"В общем, когда я познакомился с Уильямом, ему приходилось несладко, - продолжил Байрон. "Трудно растить ребенка на зарплату охранника. Его прежний работодатель не хотел иметь с ним ничего общего, а бывшая жена, судя по всему, не особенно помогала. Это было для него довольно болезненным вопросом. Он мог сказать очень мало хорошего о своем старом Доме или об остальных членах их класса". Байрон слегка улыбнулся. "Как ты описал Эшфордов, когда мы встречались в последний раз? "Богатые ублюдки", не так ли? В любом случае, когда я предположил, что мы могли бы помочь друг другу, он был... восприимчив. И вот он стал работать на Крылатых".

Я с сомнением посмотрел на Байрона. Неужели он говорит правду? Я мысленно вернулся назад, пытаясь понять, совпадает ли это с моими воспоминаниями.

Это... соответствовало. Это действительно соответствовало. В то время, о котором рассказывал Байрон, мне было... сколько, девять или десять? И тогда у нас были трудности. Мой отец работал допоздна, оставляя меня почти каждый вечер ужинать в одиночестве в нашей маленькой квартирке. Пару раз я заходил и заставал его озабоченным из-за счетов, и мне вспомнился разговор о том, что мы будем делать, если отключат газ или электричество.

Но потом в какой-то момент все это прекратилось. В почтовый ящик перестали приходить красные счета, а холодильник и морозильная камера перестали выглядеть такими пустыми. Оглядываясь назад, я должен был быть более внимательным, но в детстве все это воспринимается как должное. Сначала не было денег, потом они появились. Я никогда не задумывался, почему все изменилось.

Но, очевидно, что-то изменилось. На самом деле, всего год или два спустя мы переехали в наш дом, маленькую квартирку с двумя спальнями, которая казалась дворцом по сравнению с нашей квартирой. Неужели это произошло из-за Байрона?

Мне очень хотелось, чтобы отец не был таким скрытным в этом вопросе. Он всегда расплывчато рассказывал о своей работе - даже когда уезжал на неделю или больше, он никогда не говорил мне, где был.

Хотя, если он работал на Байрона, это могло бы объяснить, почему он был таким скрытным...

Байрон ждал, что я отвечу; когда я не ответил, он продолжил. "За эти годы я довольно хорошо узнал твоего отца. В конце концов, я помог ему во многих вещах. Например, в друкрафте. У твоего отца был природный талант к этому - это было одной из причин, по которой Дом, на который он работал, был так благосклонен к нему. Но когда его выгнали, на этом все и закончилось. Он пытался изучать предмет самостоятельно - он всегда был автодидактом, - но ему не хватало средств. Но когда у него появилась поддержка, он очень быстро взялся за дело". Байрон сделал паузу. "Он не упоминал тебе, что обучался друкрафту?"

Я покачал головой.

"Я предложил ему найти репетитора для его сына", - сказал Байрон. "Это одна из самых распространенных услуг, которые мы предлагаем. Люди, которые, возможно, ничего не хотят для себя, пойдут на многое, чтобы обеспечить образование для своих детей. Но твой отец отказал мне. Полагаю, его больше интересовало саморазвитие".

Он нашел мне репетитора,

"И все же, похоже, это не сильно повлияло на твой собственный потенциал, - продолжил Байрон. "На самом деле, у тебя, кажется, даже больше таланта, чем у него. Люселла сказала мне, что ты манифестор?"

Я пожалел, что сказал об этом Люселле, но теперь не было смысла это отрицать. "Да".

"Довольно значительное достижение в твоем возрасте".

Я пожал плечами.

"Ты не согласен?"

"Это гораздо менее полезно, если у тебя нет денег, чтобы тратить их на Колодцы".

"Но ты продемонстрировал множество способностей в той драке на Чансери-лейн".

Я не ответил.

"Я давно хотел спросить, - сказал Байрон. "Как тебе удалось приобрести столько сиглов? Ты их точно не покупал. У тебя должно быть очень хорошее чутье, раз ты манифестор, так что я полагаю, ты мог бы найти несколько Колодцев самостоятельно. Но это не объясняет, как ты смог сформировать их".

Мне не понравилось, к чему клонились эти вопросы. Работа манифестором не позволяет вам создавать любые сиглы, которые хотите - даже если вы можете найти нужный Колодец, вам все равно нужно знать, как им пользоваться. Дети из Благородных Домов учатся шейпингу у дорогих частных репетиторов, и Байрон, вероятно, догадывался, что у меня есть кто-то, кто делает то же самое для меня. Но на самом деле я мог делать все это благодаря своему эссенциальному зрению, а этим я совершенно не собирался делиться. "Наверное, я просто настолько хорош", - ответил я ему.

Байрон изучал меня.

"Как вы...?" начал я.

"Ах, ах, ах", - шутливо нахмурился Байрон, покачивая пальцем. "Помнишь наш уговор?"

"Какой уговор?"

"Я сказал тебе, когда мы только познакомились", - напомнил он. "Работай с нами, и я расскажу тебе о твоем отце. Думаю, до сих пор я был довольно щедр. Теперь твоя очередь".

"Я пришел сюда не потому, что хотел узнать историю жизни своего отца", - сказал я. На самом деле, конечно, хотел, но не собирался в этом признаваться.

"Тогда почему ты пришел?"

Я на мгновение замолчал. "Я пытаюсь найти его", - наконец сказал я. Это был не такой уж большой секрет - Байрон мог уже знать его, если достаточно тщательно расспросил Люселлу, - но я все еще остерегался признаться в этом.

"Ах, - сказал Байрон.

"Вы можете помочь с этим?"

"Я могу сделать гораздо больше", - улыбнулся Байрон. "Я могу рассказать тебе, что именно твой отец делал с нами и почему он почувствовал необходимость исчезнуть. И я могу показать тебе, как найти его снова".

Я скептически посмотрел на Байрона.

"Ты мне не веришь?"

"Возможно".

"Честно говоря, Стивен", - сказал Байрон со вздохом. "Разве это не утомляет - все время быть таким подозрительным?"

"Можете поблагодарить за это Люселлу".

"Да, мне явно придется с ней поговорить. Ну что?"

"Что вы имеете в виду, говоря "работать с вами"?"

"Ты становишься членом нашей ассоциации", - сказал Байрон. "Ты соглашаешься поддерживать ценности, которые мы пропагандируем, а также не работать против других наших членов. Это означает, помимо всего прочего, что ты не сможешь причинить Люселле никакого вреда, а она не сможет ничего сделать тебе. Довольно выгодная сделка, с твоей точки зрения. Есть и другие преимущества".

"Какие?"

"Те же, которыми пользовался твой отец. Помощь с жильем и расходами на жизнь. Доступ к образованию, например, обучение на курсах друкрафта. А также общая помощь и благосклонность со стороны других членов Крылатых".

"И что я должен буду сделать взамен?"

"Очень мало! В перспективе ты должен будешь выполнять для нас работу, но никто не будет ожидать от нового соратника чего-то очень значительного, особенно в первые шесть месяцев или около того. О, и тебе придется сделать несколько жестов, чтобы показать, что ты действительно настроен серьезно. Посещение занятий по этике, переезд в жилье, принадлежащее ассоциации, и тому подобное".

Я резко поднял глаза, услышав последнее предложение. Голос Байрона звучал нормально, но внезапно у меня возникло ощущение, что он очень внимательно наблюдает за мной. "Почему вы предлагаете мне все это?"- спросил я.

"Как я уже сказал, я думаю, у тебя есть потенциал".

А у Тобиаса его нет?подумал я. Я вспомнил разговор, который подслушал между Тобиасом и Байроном всего пару недель назад, на парковке в Ченсери-лейн. Тобиас практически умолял пустить его в клуб Байрона, а Байрон отмахнулся от него, как от надоедливого ребенка. Что такого было у меня, чего не хватало Тобиасу?

Я мог придумать пару возможных ответов на этот вопрос, и ни один из них мне не нравился. "Вы сказали то же самое Люселле?"

Байрон сделал паузу. Впервые он выглядел слегка ошарашенным. "Я... возможно, да".

"Но ведь вы предложили ей такую же сделку, верно? И что же произошло?"

"Люселла стала младшим членом, а со временем и полноправным членом "Крылатых"".

"Она, похоже, не очень обрадовалась, когда вы сделали мне такое же предложение".

"Люселла - самостоятельный человек", - сказал Байрон. В его голосе звучало пренебрежение, он снова держал себя в руках. "Она работает над достижением наших целей по-своему. На твоем месте я бы не слишком беспокоился о ней".

Забавно, потому что она сказала мне, что, если я не буду держаться от тебя подальше, она заставит меня пожалеть, что я вообще родился на свет. Значит, было что-то еще, о чем Байрон мне не говорил.

Это был последний толчок, который мне был нужен. На самом деле, я уже принял решение, и это только упростило задачу. Вся эта затея с Байроном дурно пахла во всех возможных смыслах. "Пожалуй, я скажу "нет"", - ответил я ему.

Байрон несколько секунд изучал меня. "Почему?"

Я пожал плечами.

"Я имею в виду, это немного странно", - сказал Байрон. "Насколько я слышал, тебе сейчас нелегко. Я предлагаю тебе выход".

"Я знаю".

"Это очень щедрое предложение".

"Мой отец всегда говорил мне, - заметил я, - что если сделка кажется слишком хорошей, чтобы быть правдой, то обычно так оно и есть".

"Ах, да, твой отец", - протянул Байрон. "Что ж, если это твой выбор, я не стану тебя заставлять. Однако скажи мне одну вещь. Почему ты так озабочен его поисками?"

Это застало меня врасплох. "Что?"

"Ребенок, пытающийся найти своих родителей, - это одно. А ты уже взрослый".

"Он все еще мой отец".

"То, что он твой отец, не означает, что ты должен посвятить ему свою жизнь".

Я нахмурился.

"Я имею в виду, это очень благородно, что ты продолжаешь искать",

"Мой отец не уезжал", - рефлекторно сказал я.

"Это не было оскорблением", - произнес Байрон, качая головой. "Многие дети растут в ловушке родительских ожиданий, их мир сужается, а выбор ограничивается год за годом. И только отделившись от них, они оглядываются назад и видят все, что упустили. Но у тебя была возможность свободно развиваться, все делать самостоятельно. Уверен, это было непросто, но, если честно, я тебе завидую. Хотел бы я иметь такую же возможность".

Я удивленно посмотрел на Байрона. У него было отрешенное выражение лица, и он еще мгновение смотрел в пространство, прежде чем, казалось, вернулся к реальности. "Значит, все еще нет?" - спросил он меня.

Я поколебался, потом кивнул.

"Ну что ж", - сказал Байрон. Он не выглядел расстроенным. "Если поначалу ничего не получается, и все такое. И должен признать, что этот способ гораздо интереснее. Сейчас у меня больше претендентов, чем я знаю, что с ними делать. Приятная перемена - снова приходится работать ради этого". Он улыбнулся про себя, словно какой-то своей шутке. "Людям нужен вызов, чтобы испытать себя, не так ли?"

"Хм", - произнес я. "Наверное?"

"Что ж, я получил удовольствие от нашей беседы", - сказал Байрон. Он поднялся на ноги. "Если захочешь узнать больше о своем отце, обращайся. И если передумаешь, предложение остается в силе. Но оно не будет оставаться в силе вечно". Он любезно кивнул мне. "До встречи".

Байрон ушел. Я смотрел, как он спускается по лестнице, а когда он ушел, встал и сделал пару шагов к окну.

Меня привлекло движение. Женщина - девушка? - повернулась и побежала по тротуару, запихивая что-то в карман. Я смотрел ей вслед, наблюдая, как она зигзагами пробирается сквозь толпу, пока не исчезла из виду.

Я лишь мельком увидел ее лицо, и мне потребовалось несколько секунд, чтобы сопоставить его с ее движениями. Люселла. Это была Люселла.

Я нахмурился, размышляя, стоит ли мне преследовать ее, но она уже исчезла, и я знал, что никогда ее не догоню. Что Люселла делала здесь?

Я прокрутил в памяти этот момент. Я не разглядел как следует, но чем больше думал об этом, тем больше мне казалось, что та штука, которую она засовывала в карман, была мобильным телефоном. С этого места на тротуаре она как раз могла видеть меня и Байрона через окно.

Внизу, на тротуаре, освещенном полуденным солнцем, появился Байрон. Он повернулся в сторону, противоположную той, в которую ушла Люселла, и зашагал по дороге. Я, нахмурившись, смотрел ему вслед, пока он тоже не исчез из виду. Только когда стало ясно, что все остальные ушли, я покинул ресторан и направился домой, все время оглядываясь.

Глава 6

Я вернулся домой, упал на кровать и некоторое время смотрел в свой блокнот. Предполагалось, что я буду изучать некоторые сиглы Материи, о которых мы с Колином говорили, но встреча с Байроном вывела меня из равновесия, и я никак не мог сосредоточиться.

Это не было предложением Байрона - у меня не было никаких сомнений на этот счет. Я все еще опасался, что он попытается каким-то образом оказать на меня давление, но, судя по тому, что видел, Байрон, похоже, был из тех, кто любит уговаривать людей. Я не чувствовал, что мне угрожает прямая опасность от него, по крайней мере пока.

Нет, дело было в том, что он сказал в конце, о том, почему я пытаюсь найти своего отца. Точнее, о том, что у меня нет хорошего ответа.

Я вздохнул и откинулся на спинку кровати, прислонившись к стене. Хоббс, свернувшийся калачиком на одеяле, издал сонное "мяу", и я потянулся, чтобы почесать его за ушами, наблюдая, как он сонно трется головой о мою руку.

Почему я так сильно хотел найти отца? Я так давно этого хотел, что никогда не задумывался об этом - это было просто фоном для всего, что я делал изо дня в день. Но, как заметил Байрон, это было не то, в чем я нуждался. Возможно, сейчас моя ситуация с работой выглядит несколько шаткой, но я уже переживал трудные времена и смогу сделать это снова.

К тому же отец даже не просил меня искать его. Он как бы намекнул, что мне не стоит этого делать, и сказал, что вернется "как только смогу".

"Как только смогу". Это было более трех лет назад. Если бы он действительно сильно хотел вернуться, то, конечно, уже мог бы это сделать. Моя мать определенно могла бы...

Я вспомнил слова Байрона о том, что оба моих родителя бросили меня. Это было сказано довольно небрежно, как констатация факта, что на самом деле только усугубило ситуацию.

Мой отец не просто ушел. Он сделал это по веской причине.

Тихий внутренний голос напомнил мне, что я говорил себе то же самое о своей матери.

Я отогнал эту мысль. С отцом, по крайней мере, у меня было на что опереться: первый абзац его письма. "Кое-что случилось, и мне придется исчезнуть. Я не могу рассказать тебе подробности, но пойми, что я делаю это для твоей защиты, а не потому, что мне так хочется". Два коротких предложения, но они были спасательным кругом, за который я держался годами.

Что, если с моим отцом произошла та же история, что и с матерью?

Со вспышкой гнева я отбросил и эту мысль. Затем вернулся к блокноту и конструктам сиглов, потом попытался провести исследование корпораций поисковиков, но не смог сосредоточиться ни на том, ни на другом. Слова Байрона то и дело возвращались в мои мысли, заставляя их блуждать по одному и тому же пути.

К тому времени, как солнце село, я за весь день не сделал ничего полезного и, наконец, решил отправиться на поиски Колодцев. Хоббс проснулся и мяукнул; я покормил его и направился вниз.

***

Я закрыл за собой входную дверь и вышел в лондонский вечер. Хоббс бросился через улицу и скрылся за машинами на Фоксден-роуд.

Охота на Колодцы одновременно и проста, и сложна. Проста - потому что нужно просто бродить по окрестностям, пока не найдешь место с большим количеством эссенции; сложна - потому что, чтобы обнаружить эссенцию Колодца, нужно подойти к нему вплотную. Чтобы надежно засечь Колодец,

Это довольно грубый метод, если вдуматься - за все столетия, что друкрафтеры работали над этой проблемой, они могли придумать способ получше. Колин спрашивал меня, есть ли какой-нибудь способ чувствовать Колодец на больших расстояниях, что-то вроде радара или сонара, но я так и не смог вспомнить. Радары и сонары работают, посылая волны, которые ударяются о что-то и отражаются, но свет и звук проходят сквозь эссенцию, как и все остальное. Насколько я знаю, единственные, кто может улавливать эссенцию, - это живые существа. А это значит, что если вы хотите найти Колодец, вам придется посылать людей, чтобы они прочесывали улицы.

С другой стороны, возможно, существуют сложные способы поиска Колодцев, но корпорации ими не пользуются, потому что нанимать людей за меньшую зарплату дешевле.

Как бы то ни было, у меня есть кое-какие преимущества, которые делают зондирование лучшей перспективой, чем обычно. Во-первых, я умею воспринимать, а друкрафтер с хорошими навыками может обнаружить Колодец на большем расстоянии, чем любой камень искателя. С другой стороны, у меня есть эссенциальное зрение. Оно не увеличивает мою дальность, но очень помогает в интерпретации. Если сложить все это вместе, я могу прочесывать местность в десять раз быстрее, чем обычный поисковик.

Конечно, прочесывание местности не означает, что вы что-то найдете. Большинство концентраций эссенции оказываются просто случайными течениями; и даже если вы найдете Колодец, он часто слишком слаб, чтобы быть полезным. В других случаях вы находите сильный Колодец, но обнаруживаете, что кто-то другой нашел его раньше. Найти Колодец, который одновременно полон и невостребован, - большая редкость, не говоря уже о том, что это очень непредсказуемо. Бывали дни, когда я работал с утра до вечера, не имея ничего, кроме больных ног, а потом то же самое происходило на следующий день, а потом еще раз на следующий день. И иногда доходило до того, что я начинал думать, не перестал ли работать мой орган чувств или не пересох ли каждый колодец в городе. А потом я вдруг находил три Колодца подряд. Я никогда не знаю, будет ли еще один час, потраченный на поиски, потрачен впустую или это будет самый полезный поиск за весь месяц.

Это расстраивает, но и вызывает привыкание. У меня бывали дни, когда я ненавидел свою работу, но я все равно продолжал работать, стараясь изо всех сил в надежде сорвать джекпот, как игрок, который закидывает деньги в игровой автомат или играет в гача-игру. Непредсказуемость заставляет вас возвращаться.

Сегодня я направлялся в Форест-Гейт, район к северу от моего дома, окруженный парками и разделенный большой поперечной железнодорожной линией, проходящей с востока на запад через его центр.

Я довольно тщательно прочесал его еще весной, но с тех пор прошло уже достаточно времени, чтобы предположить вероятность появления чего-то нового. Я обогнул парк Вест-Хэм, а затем свернул на узкую, труднозаметную тропинку, ведущую на север.

Звуки транспорта стихли, как только я оставил позади главную дорогу. Переулок, по которому я ехал, был таким крошечным, что у него даже не было названия, просто маленький извилистый проход, втиснутый между зданиями и дворами, забитыми сломанными фургонами и ржавеющей техникой. Большой мусорный бак был переполнен до отказа, вокруг него громоздились черные мешки и гниющие картонные коробки; видимо, даже мусорщики сюда не заглядывали. Слева от меня в темноте вырисовывалась вывеска, белая на красном: "ФУТБОЛЬНЫЙ КЛУБ "КЛЭПТОН".

Я пошел на север по тропинке, мои шаги гулко отдавались в тишине. Небо над головой было с одной стороны чистым, а с другой - затянутым тучами, и неровная разделительная линия проходила прямо над моей головой от горизонта до горизонта, словно огромное серое покрывало, разорванное пополам. В какой-то момент звук сзади заставил меня остановиться и обернуться, чтобы узнать, не Хоббс ли это. Ему нравится ходить со мной на такие охоты, если только я не ухожу слишком далеко, а мы все еще находились достаточно близко к его родной территории, чтобы он мог идти следом. Но проход позади меня был тихим и спокойным, и через мгновение я продолжил путь.

Когда проход впереди превратился в тупик, я увидел то, на что надеялся: в воздухе витали следы бледной эссенции. Слева виднелся потрепанный деревянный забор, а за ним футбольное поле, и в этом направлении следы эссенции были сильнее. Футбольное поле было огорожено, но забор был поврежден и лишь наполовину починен, и я нашел достаточно большую щель, чтобы протиснуться сквозь нее.

На футбольном поле было темно и тихо. С трех сторон его окружали дома и задние дворы, заглушая любые звуки с близлежащих улиц. Окна спален и ванных комнат светились желтыми квадратами, расположенными в домах вокруг, но сама площадка была почти черной. Трава заглушала мои шаги, пока я прослеживал светящиеся нити эссенции до юго-западного угла, где они сходились, образуя зеленый маяк. Колодец Жизни.

Я решил, что в качестве полезного Колодца он не подойдет. Его сила была слишком мала, чуть меньше, чем нужно, чтобы сделать жизнеспособный сигл. Но хотя он и был временным, казалось, что у него есть куда расти. Если я вернусь через неделю или месяц, то вполне возможно, что он превратится в D-класс или D+. Может быть, даже в C, если бы мне действительно повезет.

Конечно, на данный момент я ничего не мог сделать с Колодцем Жизни. Поскольку моя учетная запись в "Линфорд" была заблокирована, я не мог продать его; я даже не мог проверить в реестре, не заявлен ли он. Но если я не мог продать колодец, это не означало, что он был бесполезен. Я мог сделать сигл или просто последить за ним в надежде продать его, когда вся эта история с "Линфорд" уляжется. Правда, сейчас у меня не было никаких эскизов сиглов Жизни, над которыми я бы работал, но, возможно, мы с Колином могли бы заглянуть в каталог и придумать что-нибудь новенькое...

Холодный ветер пронесся по футбольному полю. Позади меня прокричала птица, затем затихла.

Я резко повернул голову, осматривая территорию. На обоих концах футбольного поля в полумраке виднелись очертания ворот. Восточная сторона, куда я вошел, была темной; никаких следов движения.

Но теперь, когда я остановился и прислушался, на территории стало очень тихо. Разве

Осторожно я начал пробираться назад по траве. Я не знал, что это было, но инстинкты предупреждали меня об опасности. Подойдя к дальней стороне, я замедлил шаг, осматривая забор. В тени ничего не было видно.

Я остановился и сосредоточился на своем эссенциальном зрении. Слева и справа от меня проплывали зеленые струйки, лениво дрейфуя по невидимым течениям. Позади горел зеленый огонь Колодца. А впереди...

...было что-то еще. Серо-белая эссенция из окружающего воздуха втягивалась в небольшой вихрь зеленого света, более четкого и ясного, чем окружающие меня потоки, и вырисовывала смутные очертания человеческого тела. Там, в тени, кто-то находился, используя усиливающий сигл.

Я стоял совершенно неподвижно.

Зеленый свет зашевелился. Он вышел в тусклый рассеянный свет лондонского неба и принял форму человека, окутанного мраком.

Я протянул правую руку и направил поток. Из кольца на моем четвертом пальце хлынул свет, озарив футбольное поле бледно-голубым светом.

Мужчина, стоявший передо мной, был на несколько дюймов выше меня и, возможно, на несколько лет старше. Трудно было сказать наверняка, так как на нем было надето что-то вроде защитного козырька из тонированного пластика, который скрывал верхнюю половину его лица, но что-то в том, как он стоял, вызвало у меня всплеск адреналина.

"Снова свет", - произнес мужчина. "Тебе действительно нравится это дерьмо, не так ли?"

Голос показался мне знакомым. Но не в хорошем смысле. "Мы встречались?"- спросил я.

"Встречались?" - насмешливо повторил мужчина-парень. "А ты как думаешь?"

Я нахмурился, изучая его. Худой, но мускулистый. Короткие черные волосы на фоне бледной кожи. Нахлынули воспоминания - сад?

Затем я увидел висящий на цепочке у него на шее сигл Жизни, наполняющий силой и мощью его мышцы, и все стало ясно. Это был тот самый парень из Хэмпстеда, который ударил меня, когда я дрался с ним летом, и от которого мне удалось уйти, только вбежав в толпу.

Сейчас вокруг не было никакой толпы.

Я быстро соображал, что бы такое сказать, чтобы выпутаться из этой ситуации. "Послушай, я знаю, что забрался на твой задний двор, - сказал я, - но не слишком ли это далеко заходит?"

Парень уставился на меня, его глаза были невидимы за козырьком.

"Я имею в виду, это было четыре месяца назад. Я понимаю, что ты злишься, но перестань".

"Ты думаешь, я чертовски глуп?" - спросил парень.

Я заколебался. Что-то было не так. В последний раз, когда этот парень прогнал меня, он вел себя так, будто я не стою его времени.

Не отрывая от меня взгляда, парень достал большой смартфон. Он постучал по сенсорному экрану, а затем повернул его так, чтобы я мог видеть.

Я озадаченно посмотрел на экран и увидел фотографию улицы в дневное время. Я стоял слишком далеко, чтобы разглядеть ее как следует, и определенно не собирался подходить поближе, но, похоже, снимок был сделан с уровня тротуара под углом вверх. Перед окнами от пола до потолка был балкон; качество изображения было неважным, но сквозь стекло можно было разглядеть двух человек, сидящих за…

Меня пронзила дрожь. Это была наша с Байроном фотография.

"Ну, привет", - сказал парень. "Ты только посмотри на это".

"Хм", - произнес я, быстро соображая. Какого черта... "Ты получил это от Люселлы?"

"Ага", - сказал парень. Он стоял лицом ко мне, не двигаясь.

Я не мог разглядеть выражение его глаз, но к этому времени уже уловил достаточно признаков, чтобы понять, что все очень, очень серьезно. "Вы, ребята... знаете друг друга?"

"Последний шанс", - сказал мне парень.

"Стоп, стоп", - быстро произнес я, подняв свободную руку. "Ладно, слушай, я не знаю, что тебе сказала Люселла, но уверен, что не сделал тебе ничего настолько плохого, чтобы ты захотел выследить меня и убить".

"О, не волнуйся, я не собираюсь тебя убивать", - сказал парень, и его губы изогнулись в невеселой улыбке. “Я просто сделаю тебе очень, очень больно".

Все шло не очень хорошо. "Может, хотя бы скажешь, почему ты так разозлился?"

Парень несколько секунд изучал меня, его глаза были нечитаемы за козырьком. "Знаешь что? Конечно", - кивнул он. "Только сначала выбью из тебя все дерьмо". Он шагнул вперед.

Я послал в грудь парня луч из сбоящего сигла на правой руке.

Все время, пока мы разговаривали, я готовился. Сигл силы, который носил парень, был похож на тот, что используют эшфордские оружейники, и я знал по нашей последней встрече, что он достаточно силен, чтобы выбить из меня все дерьмо. Именно поэтому я не позволял ему подойти достаточно близко, чтобы попытаться это сделать.

Эссенция всколыхнулась, и нити, проходящие через сигл парня и вливающиеся в его мышцы, закрутились, извиваясь, как гнездо спутанных змей. Он сделал два шага, потерял равновесие и споткнулся о собственные ноги. Затем попытался удержаться на ногах, а после этого - снова подняться с травы, чтобы дотянуться до меня.

Получилось не очень хорошо.

"Закончил?"- спросил я, когда он перестал двигаться.

Парень растянулся на траве, задыхаясь. По личному опыту знаю, что очень трудно двигаться правильно, когда твои мышцы имеют разную силу. Я все еще фокусировал на нем невидимый луч сбоящего сигла, из-за которого его силовой сигл вышел из-под контроля. К этому времени он, наверное, потянул около двадцати различных мышц.

"Какого х...", - начал парень и оборвал себя, вскрикнув от боли.

"Не хочу тебя расстраивать, - сказал я ему, - но ты не первый человек, который думает, что сигл силы означает, что он может мной помыкать".

Парень уставился на меня. В последний раз, когда мне не повезло столкнуться с ним, я ослепил его и убежал. Судя по козырьку, он, вероятно, ожидал, что я сделаю то же самое снова.

"Ладно, попробуем еще раз", - произнес я. Я держал луч, нацеленный на его грудь, одновременно поддерживая небольшую струйку эссенции, текущую через мой сигл Света. Одновременное использование двух триггерных сиглов на одной руке требует навыка - очень сложно удерживать потоки эссенции через разные пальцы, - но к этому времени я уже достаточно натренировался, чтобы делать это без особых раздумий. "Так может, ты расскажешь мне, что именно в этой фотографии заставило тебя так..."

Парень сделал короткое, резкое движение.

Какой-то инстинкт заставил меня отскочить в сторону. Эссенция вспыхнула в темноте; я услышал низкое, смертоносное шипение и почувствовал колебание воздуха. Я среагировал мгновенно, убрав эссенцию из своих сиглов "сбой"и "свет", заменив их дифракционным.

Мир погрузился в кромешную тьму.

В мир вернулся тусклый голубой свет. Невидимость - сложная штука: все, что мешает людям видеть тебя, мешает и тебе видеть их. Мой выход из положения: дифракционный сигл пропускает ультрафиолетовый свет, а другой сигл позволяет использовать ультрафиолет для зрения, но это неудобное решение, и сейчас оно создавало мне проблемы. Моя головная повязка была не совсем правильно отрегулирована, и синий оттенок не помогал моему зрению.

За то время, что я оставался слепым, нападавший поднялся на ноги; он не был прям рядом, но находился неудобно близко. Он вертел головой из стороны в сторону, словно что-то искал.

Я стоял очень неподвижно. Что касается сиглов-невидимок, то мой не очень хорош; он вызывает нечто вроде искажения воздуха, которое становится тем заметнее, чем быстрее я двигаюсь или чем ближе кто-то подходит. Но было темно, и парень был в козырьке. Если бы я просто оставался неподвижным, он, вероятно, не смог бы...

Парень продолжал осматриваться по сторонам. Он сделал один шаг, затем другой, двигаясь в моем направлении.

Дерьмо.

Осторожно и медленно я начал смещаться влево. Голова парня повернулась в мою сторону, и я с замиранием сердца остановился.

Существуют всевозможные способы победить невидимость. Компании, производящие приборы для улучшения зрения, выпускают десятки моделей, и существует целая гонка вооружений между маскировкой и обнаружением. Но есть и более простой способ, требующий большего мастерства, но не требующий специального снаряжения. Если вы достаточно хороший друкрафтер, то можете просто почувствовать эссенцию, которую использует активный сигл.

Парень сделал пару шагов прямо ко мне.

Я быстро сообразил и изменил направление, отступая к Колодцу.

Парень резко повернул голову и двинулся за мной, но по мере того как я отступал, он замедлял шаг. Шлейф эссенции из Колодца лениво стелился по полю, клубясь между нами, и я видел, как парень оглядывается из стороны в сторону, двигаясь все медленнее и медленнее, пока наконец не остановился.

Попался, удовлетворенно подумал я. Не так уж сложно научиться воспринимать достаточно хорошо, чтобы уловить эссенцию. Но отличить разные виды эссенции - это совсем другая история. Пока я оставался достаточно близко к Колодцу, я был скрыт.

Проблема заключалась в том, что я также был в некотором роде застрявшим. Я мог кружить вокруг и пытаться вернуться к дыре в заборе, но стоило мне выйти из радиуса действия Колодца, как он снова меня обнаружит. Не придумав ничего лучше, я продолжал стоять на месте.

"Я знаю, что ты там!" - крикнул парень.

Я молчал. Сигл силы все пытался втянуть в себя эссенцию и активироваться. Я остановил его: мне нужна была скрытность, а не сила.

"Я убью тебя на хрен, кусок дерьма! Я переломаю тебе все кости, потом отрежу твой член и засуну тебе в глотку, пока ты не задохнешься!"

О, да, это действительно заставит меня захотеть выйти и поговорить.

"Что, блядь, не так с твоей семьей?" - кричал он. "Вы все и так богаты! Что, вам этого мало? Ты должен еще и с Байроном замутить?"

Я нахмурился. Что он имел в виду, говоря о "моей семье"...? О. Тобиас и Люселла.

Я начал понимать, что происходит. Должно быть, Люселла сказала этому парню, что я пытаюсь действовать в том же направлении, что и Тобиас, и что, в отличие от Тобиаса, у меня действительно есть шанс.

К сожалению, я не думал, что попытка объяснить, что она лжет, сработает. В криках этого парня слышалось раздражение, и, похоже, он был не в том настроении, чтобы с ним спорили. Я осторожно попятился, стараясь двигаться медленно и уверенно, чтобы он не смог уловить мерцание в воздухе.

"Знаешь, у тебя бы ничего не вышло, - сказал парень. Внезапно его голос стал странно нормальным, почти обыденным. "Ты что, думаешь, что станешь таким же, как Люселла? Единственная причина, по которой он продержал ее так долго, заключалась в том, что ей повезло. Те, что были после нее, уже израсходованы и выброшены".

Я подошел к краю футбольного поля. Пограничное ограждение было достаточно маленьким, чтобы я мог перешагнуть через него... но позади был забор высотой в десять футов с колючей проволокой по верху.

Я пытался понять, что делать. Если мне удастся перелезть через забор и оказаться в садах за домами, я буду в безопасности. Но меня не устраивали мои шансы перелезть через забор, сохраняя концентрацию на своей невидимости. Если мальчишка заметит меня на полпути вверх, все будет очень плохо.

Оставалось только бороться за выход. Сигл Силы парня все еще работал; если я задену его еще одним лучом, это должно уложить его достаточно надолго, чтобы я смог выбраться отсюда. Проблема заключалась в другом сигле. Все произошло слишком быстро, чтобы я мог быть уверен, но у меня было неприятное чувство, что это один из тех "ракет", которые выбрасывают снаряды. Я читал о них в каталоге Биржи, и в зависимости от уровня их мощности, они могли варьироваться от "очень больно" до "смертельно". Не думаю, что мне удастся одновременно концентрироваться на своем сбоящем сигле и сигле невидимости, а значит, у парня будет четкий прицел, когда он начнет стрелять. Он повредит себя в процессе, вероятно, достаточно сильно, чтобы у него не было больше одной попытки, но, возможно, одна попытка - это все, что ему нужно.

"Люселла говорит, что ты должно быть хорош", - сказал парень. Он сделал пару шагов вперед, его голова двигалась слева направо. "Полагаю, ты считаешь, что, создавая собственные сиглы, ты становишься каким-то призером, верно? Парень, который был до меня, тоже был в некотором роде золотым мальчиком. Этого оказалось недостаточно. После того, как он потерпел неудачу в третий раз, Байрон бросил его. Поэтому он решил действовать самостоятельно. Последнее, что я слышал, - его отправили в психушку".

Я понятия не имел, о чем говорит этот парень. Не то чтобы это имело значение; я был уверен, что он просто пытается заставить меня пошуметь. Но он подходил все ближе и ближе к Колодцу, и у меня уже не оставалось места для отступления. Нужно было принимать решение, и

Я сосредоточился на своем восприятии, сконцентрировавшись на парне. Его сигл Жизни был все еще активен, но больше ничего не улавливалось. Но... подождите, что это? Свечение второго сигла Жизни, меньше, дальше и ближе к земле...

Во мне зародилась надежда. Помощь была уже в пути.

Оставалось только отвлечь его.

"Знаешь, что мне пришлось сделать ради этого?" - продолжал парень. В его голосе снова зазвучали злые нотки. "Я не позволю тебе выжить меня сейчас".

"Я не пытаюсь тебя выжить", - ответил я.

Парень повернул голову в мою сторону, и его правая рука дернулась; это было лишь небольшое движение, но я следил за ним. "Вот ты где", - произнес он тихо.

"Слушай, я все еще не совсем понимаю, что происходит, - сказал я, - но если это поможет, я не собираюсь связываться с Байроном".

"Ага."

"Серьезно. Я просто пытаюсь получить его помощь в поиске кое-кого".

Парень сделал паузу. "Поиске кое-кого", - повторил он через мгновение.

"Да."

"Тебе нужна помощь Байрона в поисках кого-то".

"Эм, да".

Парень несколько секунд смотрел в мою сторону, затем издал короткий, лающий смешок. "Это лучшее, что я слышал за всю неделю".

"Окей", - медленно произнес я. "Суть в том, что нам не нужно..."

"Ты действительно не представляешь, с чем имеешь дело, не так ли?" - фыркнул парень. "Что они могут сделать?"

"Если ты хочешь рассказать мне...?"

Парень снова рассмеялся.

"Ну что ж, попробовать стоило", - вздохнул я. "Но я серьезно говорил о том, что не хочу подписывать контракт с Байроном. Может быть, подумаешь об этом, когда будешь наносить дезинфицирующее средство на свои царапины".

"Я не собираюсь..." Парень сделал паузу. "Подожди, что?"

Хоббс набросился на него сзади.

Мелькнула вспышка эссенции, но парень готовился выстрелить в меня, а не во что-то позади себя, и она с шипением улетела в темноту. Затем он попытался схватить Хоббса, и тут обнаружил, что когда кошки нападают на кого-то, они не стоят на земле и не царапаются, а используют его как раму для лазания. После он попытался оторвать Хоббса от своей руки и обнаружил, что попытки отбиваться одной конечностью от того, кто нападает на тебя четырьмя конечностями, не очень хорошо работают. И в этот момент я также ударил его своим сбоящим сиглом.

Через десять секунд воплей, криков и крайнего насилия парень лежал на земле, весь в крови и судорожно пытался отбиться от Хоббса. Я быстро обошел вокруг, внимательно следя за тем, чтобы луч не задел моего кота, и позвал: "Давай!"

Хоббс зашипел на парня и ударил его на прощание, затем повернулся и побежал прочь по траве. Я перестал концентрироваться на своем сигле и последовал за ним, виляя из стороны в сторону, чтобы в меня было труднее попасть на случай, если парень попытается выстрелить, но выстрелов не последовало. Мы с Хоббсом пробрались через забор и побежали обратно по проходу.

К тому времени, как мы выбежали на главную дорогу, я перешел на шаг. Не стоит проявлять излишнюю самоуверенность, пытаясь оторваться от преследователя, но в данном случае парень был весь исцарапан до крови и потянул больше мышц, чем, возможно, даже подозревал. Сейчас ему было бы трудно выиграть гонку даже у самоката.

Не то чтобы мне было легче от того, что он меня выследил. "Так как этот парень вообще меня нашел?"- спросил я Хоббса.

"Мраааау", - сказал Хоббс. Он запрыгнул на стену палисадника ближайшего дома и теперь рысил по ней на уровне пояса, не уступая мне в скорости.

"Люселла", - понял я. "Она дала ему мой адрес. Тогда ему просто нужно было найти место, откуда он мог бы наблюдать за моей входной дверью, дождаться, когда я уйду, а затем последовать за мной".

"Мрау".

"Надеюсь, это не войдет в привычку", - сказал я Хоббсу. "В этот раз все получилось, но не думаю, что хочу реванша".

"Мраааау".

"Да, я знаю, это потому, что ты там был".

Мы пошли прочь по тротуару, Хоббс перепрыгивал через зазоры, где были передние ворота. "Мраау?"- сказал Хоббс.

"Я только что тебя покормил".

"Мраоу".

"Отлично, думаю, ты это заслужил".

"Мраоу?"

"Ладно, ладно, угощаю тоже".

Мы отправились домой.

Глава 7

"Так кто же, черт возьми, этот парень?"- спросил Колин.

Мы сидели в "Адмирале Нельсоне", тепло и болтовня приятно контрастировали с осенней прохладой. Сегодня мы были вдвоем, поскольку я ясно дал понять остальным, что не сяду за один стол с Габриэлем, пока у меня не будет достаточно времени, чтобы остыть.

"Бог знает", - ответил я Колину. "Впервые я столкнулся с ним еще летом. Он как-то связан с парнями, которые преследовали моего отца". Я помрачнел. "Хотелось бы знать, действительно ли мой отец был одним из них".

"Может, он решил уехать?"- предположил Колин. "Если эти парни действительно представляют собой какое-то тайное общество, то им, наверное, не нравится, когда их члены сбегают".

"Но Байрон сказал, что может показать мне, как найти отца. Как это сработает, если он от них в бегах?"

Колин пожал плечами. "Не знаю".

Дверь в паб распахнулась, и в помещение ворвался порыв холодного воздуха; в комнату, смеясь и шутя, вошли мужчины. "Думаешь, этот парень снова попытается на тебя наброситься?"- спросил Колин.

"Я чертовски надеюсь, что нет", - ответил я. "Мне очень не нравится драться с ним. Он даже надел защитное стекло с антибликовым покрытием после того, как я ударил его своим ослепляющим сиглом прошлым летом. Если он и дальше будет приносить противодействующие средства от того, что я использовал против него в прошлый раз, у меня закончатся уловки". Я отпил, размышляя. "С другой стороны, не похоже, что он преследует именно меня. Думаю, он просто хочет, чтобы я убрался с его территории".

"Значит, если ты перестанешь контактировать с этим Байроном...?"

"Тогда он может подумать, что отпугнул меня", - закончил я, кивнув.

"Итак, говоря о новых уловках..."

В начале недели мы обсуждали возможные сиглы, и Колин пообещал, что к сегодняшнему дню у него что-нибудь будет для меня. "Что у тебя есть?"

"Окей", - сказал Колин. Он потянулся к сумке и вытащил каталог, с грохотом брякнув его на стол. "Итак, список твоих пожеланий таков: ты ищешь сигл, который позволит тебе выжить под обстрелом бронированных солдат. Ты также ищешь сигл, который повысит твою мобильность настолько, что ты сможешь убегать от бронированных солдат. Ты также хотел бы получить что-то, что

"Ну, после прошлой ночи я бы еще хотел что-нибудь, что могло бы работать против высокоскоростных ракет".

"Ладно", - кивнул Колин. "Далее, для изготовления этих сиглов надо найти нужный тип Колодца, а ты не можешь рассчитывать найти ничего выше С-класса, значит, тебе нужно как можно меньше сиглов, которые бы выполняли как можно больше из этих функций, каждый с весом не более 1,4 карата".

"Максимум. Чтобы получить сигл от 1,5 карата и выше, требуется уровень Колодца C+. От 0,7 до 1 - это гораздо реалистичнее".

"Хорошо", - повторил Колин. "Итак, плохие новости? Ты не получишь всего, что хочешь".

"Вот почему я назвал это списком желаний, а не списком вещей, которые я могу себе позволить".

"Следующая плохая новость", - сказал Колин. "У тебя была идея использовать эффект Материи, чтобы превратить одежду в броню? Она не сработает".

"Почему?"

"Это должно было бы работать путем увеличения прочности одежды на сдвиг, чтобы она могла сгибаться, не разрываясь. Что-то вроде монгольских шелковых доспехов".

"Хорошо..."

"Но если прочность на сдвиг достаточно высока, чтобы не порваться, не имеет значения, увеличивать ли ее еще больше. Важен модуль упругости при сдвиге, чтобы рассеивать удар".

"По-английски, пожалуйста?"

"Если тебя подстрелят в таком наряде, ты бы, по сути, оказался проткнут копьем, сделанным из твоей же одежды", - объяснил Колин. "Не зря люди больше не носят шелковые доспехи".

"Так какой же эффект Материи позволит мне превратить одежду в броню?"

"Вообще-то я не думаю, что такой существует", - задумался Колин. "Есть линия сиглов, которые призваны защитить от царапин - похоже, они предназначены для людей, которые занимаются экстремальными видами спорта. Но от тупых ударов они не помогут. Для этого нужно что-то жесткое, а одежда как раз этим и не является".

"Черт побери", - сказал я. "Ладно, хорошо. Есть идеи получше?"

"Может, хватит изобретать велосипед?"- спросил Колин. "Вместо того чтобы пытаться использовать хлопок и нейлон в качестве брони, используй, знаешь ли, настоящую броню. Как те солдаты".

"Они были одеты в то, что выглядело как силовая броня Астартес", - заметил я. "Я не могу себе этого позволить, а даже если бы и мог, я не могу бродить по Лондону в таком виде, будто я косплейщик Мастера Чифа".

"По-моему, звучит довольно круто", - усмехнулся Колин. "Но я думал о меньшем. Вот." Он открыл каталог на странице, помеченной желтым стикером, и указал на один из сиглов в разделе "Материя".

"Лайтфут", - прочитал я и пробежал глазами абзац. ”Уменьшает массу тела?"

"Да, хотя здесь не сказано, инерционная это масса или гравитационная. Я пытался найти это в справочнике, но они ведут себя так, будто это одно и то же, что очень раздражает, потому что..."

"Колин", - сказал я, сдерживая вздох. "Это действительно имеет значение?"

"Имеет, если... ладно, хорошо. Мой совет: просто купи пуленепробиваемый жилет, а потом сделай себе один из этих сиглов".

"Я могу себе это позволить?"

"Жилет - конечно", - кивнул Колин. "Сигл - нет. Но ты же сам его сделаешь, верно?"

"Да", - сказал я, глядя на цену сигла Лайтфут. Это был один из тех редких сиглов, которые продавались во всех категориях, от D до S. D-категория стоила несколько тысяч, категория A - семь тысяч, а категория S - "цена по запросу".

"Это значит, что ты сможешь носить броню и при этом быть быстрее, чем раньше", - объяснил Колин. "Это две вещи, которые ты искал, верно? К тому же ты сможешь дальше прыгать и лучше лазать".

Я был поражен, что Колину удалось так быстро собрать все это воедино. Он всегда был хорош в исследованиях. "Да".

"Ты не выглядишь очень воодушевленным".

"Наверное, я надеялся на что-то более волшебное".

"Эй, это же ты посоветовал мне искать сиглы Материи. Если хочешь чего-то более броского, в Движении есть инерционные барьеры..."

"Нет, Движение - моя худшая ветвь". Последний раз, когда я пытался создать самый простой сигл Движения из каталога, это был кошмар. Я не хотел даже думать о том, что будет, если попытаться сделать сложный сигл Движения. "Наверное, я попробую".

"С твоим бюджетом это лучшее, что я могу найти", - заметил Колин. "К тому же броню не нужно включать, так что она будет работать, даже если кто-то застанет тебя врасплох. Когда-нибудь это может пригодиться".

***

Следующие несколько дней я держался настороже, но мой таинственный преследователь больше не появлялся. Тем временем я продолжал подавать заявки на работу поисковика, но без особого успеха. Ни одна из компаний, которые должны были быть хоть сколько-нибудь хорошими, не ответила на мои электронные письма, а те, которые ответили, были теми, кого анонимные отзывы в “Переулке” специально призывали избегать любой ценой.

Однако в четверг я получил неожиданное сообщение: в электронном письме был указан номер, по которому можно позвонить, если я заинтересован в поиске работы. Сначала я решил, что это ответ на одно из моих заявлений о приеме на работу, но, позвонив по номеру, убедился в обратном.

"Подождите", - сказал я. "Значит, я не посылал вам заявку?"

"Нет, ничего подобного", - ответил голос на другом конце телефона. Это был мужчина со слабым акцентом, который я не смог определить. "Наш клиент занимается поиском Колодцев и ищет нескольких внештатных поисковиков. Нам сообщили ваше имя как человека, который может быть заинтересован".

"То есть... да, это так. Кто клиент?"

"Он предпочел бы остаться неизвестным".

Я сделал паузу. "Хорошо".

"Наш клиент заинтересован только во временных Колодцах. Оплата за Колодец, обычные условия".

"Если он аноним, на чье имя я должен регистрировать Колодцы?"

"Нам не нужно регистрировать колодцы".

"...Хорошо."

"Не нужно беспокоиться об их статусе; вам заплатят в любом случае".

"Зачем вашему клиенту платить за Колодцы, которые уже зарегистрированы на кого-то другого?"

"Данные для их учета".

"И вы сказали, что вас зовут..."

"Мистер Смит. Так вы заинтересованы?"

"...Да."

"Отлично. Я вышлю наши расценки и контактную информацию. У нашего клиента в разработке еще несколько проектов, так что если вы хорошо зарекомендуете себя в этом, для вас найдется еще работа. Мы будем на связи".

Нахмурившись, я повесил трубку и положил телефон на место. Вскоре пришло обещанное электронное письмо с таблицей ставок оплаты за Колодец и инструкциями, как позвонить в нужное место. Их расценки были ниже, чем у"Линфорд".

И не использовать Реестр Колодцев было очень странно. Компания “Линфорд”, как и все другие компании, о которых я слышал, платила только за невостребованные Колодцы. Платить за востребованные казалось нехарактерно щедрым для корпорации друкрафта. Неужели все это просто мошенничество?

Я долго размышлял над этим вопросом, но так и не пришел к однозначному ответу. В конце концов я решил, что попробую продать этому мистеру Смиту следующий найденный мной Колодец D-класса и посмотреть, заплатит ли он или его таинственный клиент. Таким образом, даже если это окажется мошенничеством, мне это не будет стоить дорого.

***

Сентябрь подошел к концу.

Оглядываясь назад, можно сказать, что это был самый сумасшедший месяц в моей жизни. За три недели я обрел способность становиться невидимым, использовал ее, чтобы шпионить за своей семьей, был похищен под дулом пистолета, помог Калхуну отбиться от рейда, расправился с двумя оружейниками, попал под обстрел солдат, столкнулся с Байроном и Люселлой, проиграл бой за колодец у Олимпийского стадиона, посвятил своего лучшего друга в друкрафтеры, был уволен, встретил свою мать, кто-то пытался завербовать меня в какое-то странное тайное общество и попал в засаду, устроенную сумасшедшим парнем на футбольном поле. О, и в разгар всего этого мне исполнился двадцать один год.

Поэтому, когда прошла первая, потом вторая, потом третья неделя и на меня не напали, не похитили, не уволили, не завербовали, не женили и не развели, это было, честно говоря, огромным облегчением. После полного безумия последнего месяца мне действительно нужно было время, чтобы наверстать упущенное в исследованиях Сиглов, приспособиться к новой ситуации и, самое главное, просто вернуть все в нормальное русло, вместо того чтобы каждый третий день сталкиваться с новым кризисом.

И, к моему некоторому удивлению, я получил именно то, что хотел. Мой таинственный нападавший не вернулся, и больше никто из членов семьи не появлялся у моей двери. Я оставался начеку, проверяя каждый раз, когда входил или выходил из дома, чтобы убедиться, что за мной не следят, но по прошествии нескольких недель начал думать, что, возможно, мои многочисленные враги действительно решили оставить меня в покое на некоторое время. Я был не настолько глуп, чтобы думать, что так и останется, но сейчас у меня была передышка.

Я позаботился о том, чтобы использовать это время по назначению. Чтобы сделать сигл уменьшения массы, который предложил Колин, мне нужен был как можно более сильный Колодец Материи. Но это не принесет мне никакой пользы, пока я не освою конструкт сигла, а для этого мне нужно было стать гораздо лучше в работе с эссенцией Материи. Я уже неплохо разбирался в сиглах Света, но опыт работы с сиглами Сбоя и Усиления научил меня, что умение работать с одной ветвью не обязательно переходит на другие. Для этого мне нужна была практика, а значит, нужно найти Колодцы Материи. Желательно много.

Хорошая новость заключалась в том, что, найдя несколько слабых Колодцев Материи, я обнаружил, что с этой эссенцией работать гораздо проще, чем я думал. Ее главная проблема заключалась в том, что она медленная - на создание конструкта из Материи у меня уходило в два-три раза больше времени, чем на создание конструкта из Света, - но как только я научился проявлять терпение и методичность, все встало на свои места. Это делало создание сигла трудоемким процессом, но хорошая новость заключалась в том, что, однажды выбрав конструкт, я мог выполнять его вполне надежно. Это было гораздо проще, чем те зыбкие Колодцы Движения.

В процессе поиска Колодцев Материи я, как ни странно, обнаружил в несколько раз больше Колодцев, не относящихся к Материи, и попытался продать несколько более дешевых из них мистеру Смиту и его таинственному клиенту. Хорошей новостью было то, что они заплатили. Плохая новость заключалась в том, что дохода, который я получал от них, было недостаточно. Стоимость жизни в Лондоне в этом году сильно выросла, особенно счета за еду и электроэнергию, а из-за сокращения выплат за Колодцы я все еще был в минусе. Не то чтобы совсем в минусе - при моей нынешней зарплате мне не грозило остаться без денег еще год или около того, - но это был нехороший знак.

Тем временем у меня возникла другая проблема.

***

В октябре я дважды виделся с матерью. Оба раза я приходил к ней в надежде узнать историю о том, что произошло между ней и моим отцом. И оба раза ничего не получил.

Но кое-что она мне все-таки рассказала. Как и говорил Байрон, мой отец работал оружейником в Доме Эшфордов, и именно там они с матерью и познакомились. Чарльз не одобрил этот брак, и мой отец покинул Дом Эшфордов в плохих отношениях... и это, как я теперь думаю, многое объясняло в том, как Чарльз относился ко мне. Моя мать также упоминала о своей старшей сестре, о которой она, казалось, не хотела говорить, но у меня возникло ощущение, что она может быть очень важна.

И хотя мать отвечала на мои вопросы, казалось, у нее так и не нашлось времени ответить на те, которые меня действительно волновали. Я спрашивал ее о чем-то, что должно было привести к теме, она отвечала, и разговор уходил в сторону, и каким-то образом, я даже не отдавал себе отчета, как именно, мы начинали говорить о чем-то другом. На самом деле, в итоге мы проводили больше времени с ней, расспрашивая меня. Мать, похоже, очень интересовалась тем, что я умею делать, особенно в плане друкрафта. В каком-то смысле это было приятно - моя мама умеет слушать, и на нее, казалось, произвело искреннее впечатление то, что мне удалось сделать. Последние несколько лет я жил довольно одиноко, и то, что кто-то хвалил меня, вызывало в моей душе теплые чувства.

Но потом я уходил, и где-то по дороге домой понимал, что она так и не ответила на мои вопросы, и это хорошее чувство исчезало. Я начал подозревать, что она намеренно уходит от темы и направляет разговор так, чтобы у меня не было возможности надавить на нее. Я пытался задавать ей вопросы с помощью текстовых

И из-за этого начала расти злость. Чем больше мать уклонялась от ответов, тем больше мне казалось, что она не делает этого не потому, что время неподходящее или что это может быть опасно. Она не отвечала на мои вопросы, потому что не хотела этого делать. Я старался не давать волю гневу, но с течением недель он становился все сильнее и его было все труднее контролировать.

***

Вечером в день Хэллоуина я снова отправился навестить отца Хоука. Небольшие группы детей в костюмах, с пластиковыми ведрами в руках, подгоняемые родителями, сновали вокруг.

"Стивен, - поприветствовал меня отец Хоук, когда я вошел в его церковь в Уэст-Хэме. Он очень высокий, с черными волосами до плеч и гораздо более крепкого телосложения, чем можно ожидать от священника. В данный момент он зажигал свечи. "Давно не виделись".

"Простите", - сказал я. "У меня было много дел". Я окинул взглядом церковь; она сияла светом. "Особый случай?"

"Канун Дня всех святых", - ответил отец Хоук, все еще занятый свечами. "Вечер накануне Дня всех святых традиционно отмечается молитвой и постом. Тебе удалось дочитать книгу, которую я тебе дал?"

"Это было довольно сложно", - признался я, облокачиваясь на одну из скамей. "Я до сих пор не совсем понимаю, что он подразумевает под "техникой"."

"В данном контексте он имеет в виду мышление, при котором высшей целью является эффективность", - объяснил отец Хоук. "Что, в свою очередь, требует организации через разделение труда, установление стандартов и так далее. Конечным результатом является система, которая подчиняет себе мир природы, в итоге ставя человечество в зависимость от технологий. Все станет понятнее, когда ты прочтешь его следующую книгу".

"Почему всегда есть следующая книга?"

Отец Хоук улыбнулся, зажег последнюю свечу, затем задул огарок и положил его на поднос. "Тебя еще что-то беспокоит?"

Я на мгновение заколебался. "Вы знаете что-нибудь о группе, называющей себя Крылатыми?"

"О, да".

Я пристально посмотрел на отца Хоука. Он листал книгу и, казалось, не обращал на меня внимания. "То, что они говорят о себе, правда?"

"В определенном смысле".

"Парень, с которым я разговаривал, сказал, что они верят в свободу и создали современный мир".

"И кто бы это мог быть?"

"Он называет себя Байроном".

Отец Хоук сделал секундную паузу, а затем вернулся к перелистыванию страниц. "Понятно".

"Так он говорил правду?"

"В какой-то степени", - сказал отец Хоук. Он по-прежнему не смотрел на меня. "Назвать их верующими в свободу - это верно, но вводит в заблуждение. Истинная суть их веры - неприятие ограничений. Если взять человека, который верит только в свободу, и поселить его в дикой местности за тысячу миль от всех, где он мог бы прожить свою жизнь без вмешательства извне, он был бы счастлив. Сделай то же самое с членом Крылатых, и он не будет счастлив. Чувствуешь разницу?"

Я нахмурился, размышляя.

"Что касается их роли в формировании современного мира, - продолжил отец Хоук, - то это не совсем неверно, но несколько преувеличено. Книга, которую ты читал, объясняет это лучше. И все же, несмотря на то, что техника взяла на себя большую часть тяжелой работы, Крылатые дали толчок развитию. И, безусловно, это правда, что они уникально подходят для современной эпохи, в отличие от других. Мы живем в их тени, даже если большинство из нас этого не осознает".

"...Других?"

"Но я сомневаюсь, что он читал тебе эту лекцию только для твоего просвещения", - продолжил отец Хоук. Он отложил книгу и повернулся, чтобы посмотреть на меня. "Что он хотел от тебя?"

Я немного помолчал, прежде чем ответить. "Чтобы я присоединился к Крылатым".

Взгляд отца Хоука остановился на мне, внезапно став таким же острым, как у его тезки. "Что ты ему сказал?"

"Я сказал "нет".

"Почему?"

"Что вы имеете в виду?"

"Почему?"- повторил отец Хоук. "Может, Крылатые и не правят миром, но они ближе к нему, чем кто-либо другой, кого ты, вероятно, встретишь. Они богаче и могущественнее любого Дома или корпорации. Уверен, он предложил тебе то, что ты хотел".

"Да", - признал я.

"Так почему же ты отказался?"

"Я не доверяю ему".

"Хорошее суждение с твоей стороны, но это не совсем ответ. Почему ты ему не доверяешь?"

Я задумался об этом на несколько секунд. Отец Хоук все еще пристально наблюдал за мной, и что-то подсказывало мне, что это важно. "Из-за моего отца", - ответил я.

Отец Хоук моргнул и наклонил голову набок. Внезапно напряженность исчезла. "Твоего отца?"

"Я был там в первую очередь из-за него", - сказал я. "Байрон сказал, что может подсказать мне, где его найти. Но... не думаю, что мой отец хотел бы, чтобы я его нашел, если бы это означало что-то подобное".

Отец Хоук еще несколько секунд изучал меня, затем улыбнулся и отвернулся. "Интересно".

Я смотрел, как отец Хоук уходит. "Как вы думаете, я неправ?"

Отец Хоук положил книгу и поднос с лампадой на приставной столик. "Вовсе нет".

Я молчал.

Отец Хоук снова повернулся, изучая меня. "Ты выглядишь обеспокоенным".

"Байрон спросил меня, почему я так беспокоюсь о поисках отца", - признался я.

"И?"

"У меня... нет хорошего ответа".

Отец Хоук посмотрел на меня. "С какой стати ты решил, что тебе это нужно?"

"Э-э..."

"Почитай отца своего и мать свою" - один из основополагающих принципов практически всех цивилизаций в истории", - сказал отец Хоук. "Если ты испытываешь чувство любви и долга по отношению к своим родителям, то, конечно, захочешь найти их и помочь им. Я имею в виду, какого ответа ты ожидал? Чтобы оправдать это какими-то другими причинами?"

"Наверное".

"Даже если бы ты решил, что ищешь отца по какой-то другой причине, - заметил отец Хоук, - тебе все равно пришлось бы объяснить, почему тебя волнует эта другая причина. Если ты не можешь обосновать одну, то с чего ты взял, что сможешь обосновать другую? Ты должен любить и почитать своих родителей. Если кто-то пытается заставить тебя усомниться в этом, то это не потому, что он хочет тебе помочь".

***

По дороге домой я все время думал о словах отца Хоука. Как ни странно, они помогли мне почувствовать себя лучше. Чем

Но это было легче сказать, чем сделать, потому что сейчас, как на это ни посмотри, все карты были на руках у Крылатых. Где-то в их головах хранилась нужная мне информация. Как я могу ее получить?

Соглашаться на предложение Байрона все еще казалось плохой идеей. У меня было ощущение, что, сделав это, я повторю ошибку отца. Всегда оставался вариант притвориться, что подписался, а потом уйти, получив нужную информацию, но что-то во мне инстинктивно отвергало этот план. У меня было ощущение, что цена в итоге может оказаться гораздо выше, чем я готов заплатить.

Нет, слишком близко подходить к Байрону было бы ошибкой. Нападение в Форест-Гейт сделало это очевидным, на тот случай, если это и так было недостаточно ясно. Так что пока следует продолжать тренировки и перейти в режим ожидания и наблюдения. Рано или поздно возможность представится, и когда она представится, я буду готов.

Глава 8

Наступивший декабрь принес снег.

В Лондоне редко выпадает снег. Зимой температура часто опускается ниже нуля, но обычно только тогда, когда небо чистое и нечему задерживать солнечное тепло. Как только облака сменяются тучами, температура снова поднимается, но не настолько низко, чтобы дождь превратился в снег или гололед. Поэтому большинство наших зим - это ясные солнечные дни, чередующиеся с пасмурными днями с не совсем ледяными дождями.

Но примерно раз в год у нас бывает продолжительное похолодание, и в этом году оно было более продолжительным и суровым, чем в других. Снег начал падать в воскресенье вечером, и, проснувшись на следующее утро, я обнаружил, что моя улица покрыта белым одеялом. Из-за этого в доме стало очень холодно - температура на улице была настолько ниже нуля, что наш старый бойлер не справлялся, и вечера в моей спальне становились холодными и унылыми.

Но мне и раньше приходилось переживать холодные зимы. Что меня действительно беспокоило, так это моя мать, и через неделю после той метели я наконец сорвался.

***

"...до сих пор нет ответа ни по одному из номеров или адресов, которыми мы пользовались", - говорила мама.

"Окей", - сказал я. Мы стояли на том самом мосту, где встретились в первый раз, теперь он был покрыт белоснежным ковром. В прошлом месяце я спросил, не могли бы мы найти какое-нибудь менее уединенное место, на что мне ответили, что в уединении и есть смысл - мама не хочет "посторонних глаз". Как обычно, она добилась своего.

"Ты говорил, что предпринимал собственные попытки найти его", - сказала мама. "И что же ты пытался сделать?"

"Ты так и не ответила на мой вопрос".

"Что ты имеешь в виду?"

Я оперся локтями о перила моста, чувствуя, как холод металла проникает сквозь флис, и не отрывал глаз от ледяной поверхности пруда внизу, стараясь не встречаться взглядом с матерью. "Я спрашивал, разговаривала ли ты тогда с папой", - сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал нейтрально. "Не сейчас".

"Мы поговорили, но... все прошло не очень хорошо".

"Можешь просто рассказать мне, что произошло?"

"Наш с твоим отцом брак был чем-то поспешным". Моя мать, казалось, тщательно подбирала слова. "То, как мы встретились, и то, как ты родился... ну, это долгая история, и..."

"Я уже знаю ее".

"Знаешь?"

"Ты познакомилась с папой, когда он работал оружейником семьи Эшфордов", - сообщил я. "Вы сошлись, Чарльз разозлился, и ты ушла из дома, чтобы переехать жить к папе в Восточный Лондон". Наконец я повернулся, чтобы посмотреть на мать. "Ты уже достаточно намекнула. Я не дурак".

"...Ладно, думаю, это не такая уж длинная история, если так рассуждать", - сказала моя мама. "Хотя он был не просто зол. "Раскаленный" было бы ближе".

Я снова отвел взгляд.

"Потребовалось больше года, чтобы он успокоился настолько, что мы смогли нормально поговорить. И даже тогда, в конце концов, его привело в чувство то, что..."

"Мне все равно".

"Стивен, он глава нашего Дома", - сказала моя мать, в ее голосе послышались резкие нотки. "Я знаю, что он не был особенно добр к тебе, но вам двоим придется поладить".

"Хорошо".

"Не говори просто "хорошо"", - сказала мама и подождала, пока я отвечу. Когда я промолчал, то услышал в ее голосе неодобрение. "Из-за чего ты так злишься?"

"Потому что ты не хочешь рассказать мне, что случилось".

"Я рассказываю тебе, что случилось".

"Нет, не рассказываешь". Я снова повернулся к матери, чувствуя, что гнев начинает нарастать. "Ты рассказываешь мне только то, о чем хочешь говорить".

Я увидел, как на лице матери промелькнуло удивление. "Что ты имеешь в виду?"

"Ты ушла из дома и переехала к моему отцу, а потом родился я", - сказал я. "Потом в какой-то момент ты вышла замуж за парня по имени Маркус Грассер, вернулась в свой семейный особняк и родила еще двоих детей. Тобиаса и мою сводную сестру".

"Магнус, а не Маркус", - произнесла моя мать, слегка нахмурившись. "Это правда, но..."

"Так что же произошло в промежутке? Как ты перешла от брака с моим отцом к браку с кем-то другим? Почему ты ждала, пока мне исполнится полтора года, а потом исчезла и не вернулась?"

Пара человек, которые только что прошли мимо нас по заснеженной тропинке, остановились и обернулись, чтобы посмотреть на нас. Только тогда я понял, что кричал. В другое время это могло бы вызвать смущение, но сейчас я был слишком зол, чтобы обращать на это внимание.

Моя мама быстро взглянула в сторону пары, и на ее лице отразилась сложная смесь эмоций. "На то были... причины. Стивен, я понимаю, почему ты злишься, но..."

"Тогда скажи мне", - сказал я. "Вместо того чтобы давать мне скользкие ответы, просто начни с самого начала и расскажи, что произошло на самом деле".

"Хорошо". Мать глубоко вздохнула, затем повернулась и оперлась локтями о перила в той же позе, в какой был я. Через мгновение я повторил ее движение. Пара за ее спиной еще мгновение наблюдала за нами, затем, когда мы ничего не сделали, развернулась и продолжила свой путь. Моя мать подождала, пока они скроются, и только тогда начала. "Помнишь, я рассказывала тебе о своей сестре?

"Ее звали Виктория, и она была на два года старше тебя".

"Она была

"А при чем тут..."

"Все", - резко перебила моя мать. "Послушай, Стивен".

Я замолчал.

"Я долгое время пыталась стать такой же хорошей, как Виктория", - продолжила мама. "Когда я поняла, что не могу... ну, я решила сделать все наоборот. Вместо того чтобы играть роль послушной дочери, я уйду в самостоятельную жизнь, буду жить для себя и выйду замуж за того, за кого захочу. Так я и поступила". Она замолчала на мгновение. "Это... не очень хорошо получилось".

Я стоял молча, не желая рисковать и что-то говорить.

"Мы с твоим отцом просто не подходили друг другу", - сказала она. "Думаю, я знала это с самого начала, а если и не знала тогда, то поняла, как только увидела ту крошечную квартирку. Мне следовало сразу же отказаться от этой идеи, но... я не хотела возвращаться к отцу и признавать, что была не права.

Ну, это была ошибка. Мы постоянно ссорились, из-за денег, работы по дому, семьи... из-за всего. А потом родился ты, и все стало еще хуже. Я была совершенно одна в той квартире, и мне ничего не оставалось делать, кроме как заботиться о тебе и все больше сходить с ума. Твой отец совсем не помогал, большую часть времени его вообще не было рядом. Это был худший год в моей жизни.

А потом я узнала, что моя сестра умерла.

Это произошло из ниоткуда. К тому времени она была помолвлена со вторым сыном дома Грассеров. Они назначили дату свадьбы. А потом мы узнали, что на один из наших новых Колодцев был совершен налет. Виктории там даже не должно было быть - рейс задержали, и ее вызвали по какому-то пустяку, не имеющему отношения к нападению. Рейдеры ворвались внутрь, обнаружили больше охраны, чем ожидали, и начали стрелять. Они даже не целились в нее - это была шальная пуля. Глупая случайность".

Я посмотрел на маму, не зная, что сказать. Она смотрела вниз на замерзший пруд. Небо над нами было затянуто белыми облаками.

"Вскоре после этого мне позвонил отец, - продолжила она после минутного молчания. "Когда мы разговаривали в последний раз, он практически отрекся от меня. Но это было тогда, когда у него осталась еще одна дочь". Она сделала паузу. "Мы обсуждали это некоторое время. Но в конце концов он просто вышел и сделал предложение".

Мать продолжала говорить. Мне не хотелось этого слышать, но я слушал.

Когда она закончила, я повернулся и побежал прочь по снегу. Кажется, она окликнула меня, но я не оглянулся.

***

В течение следующей недели я с головой погрузился в работу. Моей целью был сигл уменьшения массы, и я проводил зимние дни вне дома с утра до ночи, прочесывая улицы в поисках любой Материи, которую мог найти. Чтобы сделать нужный мне сигл, я должен был лучше владеть эссенцией Материи, поэтому каждый свободный час тратил либо на поиск источников, либо на практику с теми, которые находил. Это была тяжелая, медленная работа, особенно на морозе, но я заставлял себя продолжать. Если мне удавалось настолько сосредоточиться на друкрафте, что в голове не оставалось места ни для чего другого, то удавалось перестать вспоминать тот разговор с матерью.

К тому времени, когда у меня, наконец, появился план, который, по моему мнению, был достаточно хорош, я также нашел подходящий Колодец Материи, чтобы использовать его: временный Колодец категории "С" в промышленной зоне, расположенной вниз по реке от Барьера Темзы. Была небольшая проблема - он не был открыт для публики, и я решил ее, забравшись на забор посреди ночи. Это вызвало небольшой переполох у охранника, но с моим сиглом невидимости было несложно оставаться незамеченным, пока он не сдался и не ушел. Затем я уворачивался от охранников и камер, пока не добрался до Колодца, и тогда просто сел и стал формировать сигл очень, очень медленно; поскольку эссенция Материи не требовала особой скорости, я решил, что нет причин торопиться. Это была долгая, странная ночь, когда я стоял на коленях в темноте и холоде, наблюдая, как крошечный кроваво-красный драгоценный камень миллиметр за миллиметром растет в моей руке.

Уже светало, когда я наконец выскользнул из промышленной зоны, дрожа, но сжимая в руке новый сигл. Я сделал свой первый в жизни сигл Материи. Теперь нужно его испытать.

***

"Все окей", - сказал я Колину. "Переходим на полноценные испытания. Ты готов?"

Колин проверил свой телефон. "Готов!"

Сигл Материи, висевший у меня на шее, был бледно-красным с закрученным узором, вправленным во временное кольцо. Я послал в него поток эссенции, и мой желудок резко дернулся вверх. Ощущение было похоже на внезапное снижение скорости в скоростном лифте, только оно не прекращалось.

В этом случае я опробовал новый конструкт. Одним из мелких неудобств моего сигла силы было то, что он постоянно пытался активироваться сам по себе, заставляя меня каждые минуту или две отводить нить эссенции. Это не было большой проблемой, но раздражало настолько, что в конце концов я попробовал закрепить его на небольшом кожаном пластыре, чтобы он находился достаточно далеко от моего тела и не мог самостоятельно активироваться. Это вроде бы сработало, но решение было довольно непростым, и мне не хотелось делать это с каждым непрерывным сиглом, который я сделаю, так что после некоторых экспериментов я пришел к идее сформировать этот с очень тонким инертным слоем, который действовал бы как барьер. Идея заключалась в том, что его нужно было "подтолкнуть", то есть активно направить в канал, чтобы он начал работать, но после запуска он должен был втянуть в себя достаточно эссенции, чтобы оставаться активным сам по себе. Пока что все вроде бы работало.

Я попрыгал из стороны в сторону, приспосабливаясь к своему новому весу. "Засекай время", - скомандовал я Колину.

"Три... два... один..." Колин постучал по своему телефону. "Поехали".

Я сорвался с места и чуть не растянулся на траве. Мы находились в темноте на территории футбольного клуба "Клэптон", в том самом месте, где на меня напали в сентябре, и земля была мокрой от растаявшего снега. Ноги заскользили, но мне удалось удержать равновесие и побежать к забору.

Рядом с забором росли деревья, образуя естественную тропинку для лазания, и я

"Двадцать одна секунда".

Я скорчил гримасу. "Давай еще раз".

"Три... два... один... поехали!"

Я перелетел по траве и поднялся на забор во второй раз. Это было странное ощущение: когда много времени проводишь в определенном весе своего тела, есть что-то неправильное в том, чтобы вдруг весить на треть меньше, чем обычно. Впрочем, это было неплохое ощущение: я снова почувствовал себя маленьким ребенком. Будь я в лучшем настроении, мне бы, наверное, понравилось.

Я опустился на землю и прошел назад во второй раз. "Время?"

"Семнадцать секунд".

"Черт побери."

"Чувак, чего ты расстраиваешься?"- запротестовал Колин. "Ты влез на забор, как чертова белка".

"Это не имеет значения".

"А что имеет?"

"Я пытаюсь двигаться достаточно быстро, чтобы кто-нибудь с пистолетом или ракетным сиглом не смог выстрелить мне в спину по пути наверх".

"И насколько это быстро?"

"Не знаю. Давай еще раз".

На этот раз, вместо того чтобы карабкаться, я попытался подтянуться в прыжке. Потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть - мне пришлось бороться с желанием уцепиться. Какая-то часть моего мозга понимала, что теперь я достаточно легок, чтобы передвигаться на руках, но остальную часть пришлось убеждать.

"Время?"- спросил я после еще трех попыток.

"Десять целых пять десятых секунды".

Я издал разочарованный звук.

"Слушай, если уж мы проводим испытания на время, может, сделаем это где-нибудь в более приятном месте?"- спросил Колин. "Здесь темно, мокро и чертовски холодно".

"В следующий раз, когда кто-то с плохим настроением решит устроить мне засаду, где, по-твоему, он скорее всего это сделает?"- спросил я. "Где-то в темном, паршивом и холодном месте или в приятном?"

Колин вздохнул.

"Давай еще раз".

Я перешел на прыжки с разбега. Первые пару раз это не помогло, потому что я все еще привыкал к своей новой траектории. Как только я понял, насколько выше могу прыгать, я стал намного быстрее.

Но все равно не быстрее, чем человек может нажать на курок пистолета.

"Время?"- спросил я.

"Четыре целых пять десятых секунды".

Я издал недовольный звук. "Давай еще раз".

"Нет".

"Давай еще раз".

"Ты только что стал в четыре раза быстрее преодолевать тот же подъем", - заметил Колин. "Ты прыгаешь, как на Олимпиаде, и по сравнению с тобой паркурщики с YouTube выглядят медлительными".

"И что?"

"Так почему ты не рад этому?"- воскликнул Колин. В темноте было трудно разобрать, но в его голосе слышалось раздражение. "Тебе следовало бы отпраздновать это, а не вести себя так, будто что-то заползло тебе в задницу и сдохло".

Я вздохнул. "Может, мы просто продолжим?"

"Если ты будешь продолжать в таком настроении, то поцарапаешь руку о колючую проволоку и подхватишь столбняк или что-то в этом роде", - заявил мне Колин. "Мы пойдем в паб, и ты расскажешь мне, что тебя так взволновало".

***

Колин очень настойчив, когда что-то задумает. Спустя час и пару стаканчиков он наконец выудил из меня эту историю.

"Ладно", - сказал Колин. В "Адмирале Нельсоне" было тепло и уютно после морозного вечера. Другие посетители паба не обращали внимания на пятна от древесины и грязи на моей одежде; это не слишком модное заведение. "И что же тебе рассказала мама?"

Я провел пальцем по краю своего пинтового стакана. "Когда у твоих родителей были проблемы, на какой срок уходила твоя мама?"

"По-разному", - ответил Колин, пожав плечами. "Иногда она была, иногда ее не было. Всякий раз, когда мы спрашивали папу, надолго ли на этот раз, он всегда отвечал, что не знает".

Я рассеянно кивнул. Деревянный стол был покрыт кольцеобразными пятнами, и я поставил стакан на одно из них, стараясь расположить его точно по центру. "Ты никогда не задумывался, может, это было связано с тобой?"

"В смысле, ты вроде как должен, не так ли?"- спросил Колин. "Но мои мама и папа обещали нам, что это не так. Просто сказали, что у них "возникли проблемы" и что это не наша вина".

Я снова кивнул.

"И что?"- спросил Колин, когда я ничего не сказал.

"Оказалось, что в моем случае это было связано со мной".

"Уф. Как?"

"Когда мой дед снова связался с моей мамой, он сделал ей предложение", - произнес я. "Возвращайся домой, все прощено", что-то в этом роде. Она бросила моего отца и вернулась жить в особняк".

"То есть ты вроде как уже знал об этом..."

"И она унаследует все, что было у ее сестры", - продолжил я. "В том числе выйдет замуж за жениха своей сестры".

Колин моргнул. "Ого. Это..."

"Холодно?"- предположил я.

"Неправильно", - поправил Колин. "Как если бы мне заменили золотую рыбку".

"Да, но, познакомившись с ним, я могу полностью поверить, что он бы так поступил", - сказал я. "Но возникла проблема. Весь смысл этих политических браков в том, чтобы произвести на свет наследников. Моя мать, у которой уже был ребенок - старший ребенок, - не вписывалась в эту картину. Поэтому часть сделки заключалась в том, что она должна была не контактировать со мной. Если она никогда не будет видеть меня или разговаривать со мной, то все смогут притвориться, что ее единственные дети - от этого Магнуса".

Колин сделал паузу. "О."

"Знаешь, все эти годы я говорил себе, что моя мать ушла не просто так". Я наклонил свой стакан, покатав его край по кругу вокруг кольца на столе. "Оказывается, я был прав. Только причина была в том, что ей предложили много-много денег." Я коротко рассмеялся. "Наверное, я должен был догадаться. Похоже, это все, что волнует всех в этом мире". Я сделал паузу. "Чарльз на самом деле предупреждал меня, ты знаешь об этом? Он сказал мне, что моей матери это неинтересно, и посоветовал понять намек. Похоже, я не очень в этом разбираюсь".

"И что ты теперь собираешься делать?"- спросил Колин через некоторое время.

"А что я должен делать?"- вздохнул я. "Насколько я могу судить, ничего. Или ничего особенного. Продолжать работать над своим друкрафтом, продолжать искать отца". Я не смог сдержать горечи. "Хотя, возможно, мне стоит задуматься об

"Ты не собираешься с ней разговаривать?"

"Она прислала мне несколько сообщений за последнюю неделю", - пожал я плечами. "Я их игнорировал". После того, как она часто игнорировала мои вопросы, было некоторое удовлетворение в том, что я смог ответить тем же.

"Хочешь совет?"- спросил Колин.

"Не совсем."

"Не стоит просто игнорировать это и надеяться, что в конце концов тебе станет лучше", - сказал мне Колин. "Поверь мне, это не сработает".

"Так что же мне делать?"- потребовал я. "Я пошел, чтобы узнать правду о своей семье. Ну, я узнал, и теперь жалею об этом. Что ты хочешь, чтобы я сделал, продолжил копать? Потому что пока что из этого ничего хорошего не вышло".

"Ты мог бы спросить кого-нибудь другого? Я имею в виду, что в твоей семье должен быть кто-то, кого ты не ненавидишь до конца".

"Похоже, Эшфорды только и делают, что ищут новые и захватывающие способы испортить мне жизнь", - вздохнул я. "Единственный, кто еще не сделал этого, - Калхун, но, насколько я знаю, это только потому, что у него не было шанса. Наверное, мне стоит уволиться с его работы раньше, чем он это сделает".

Колин вскинул руки в жесте "сдаюсь" и оставил эту тему. Мы еще немного поговорили, прежде чем расстаться на ночь.

Только когда я возвращался домой, дрожа от ледяного ветра, мне пришло в голову, что я говорил Колину не совсем правду. Был еще один человек из Дома Эшфордов, который не сделал ничего, чтобы испортить мне жизнь. И хотя Колин не знал достаточно, чтобы понять разницу, и, скорее всего, ему было все равно, тот факт, что я сказал это, хотя это и не было правдой, все равно задел меня настолько, что я не смог заснуть той ночью.

Наконец я решил последовать совету Колина.

***

Прошло несколько месяцев с тех пор, как я посетил особняк Эшфордов. Небо затянули белые облака, но после морозов последней недели дул теплый ветер; на смену холодному фронту пришел теплый, и последние снежинки уже растаяли, превратившись в грязные пятна на траве.

В прошлые разы мне приходилось ждать до вечера, пока не появлялся тот, кого я искал. Поэтому для меня было неожиданностью, когда через несколько минут после моего прихода входная дверь открылась и закрылась, и маленькая фигурка выбежала из ворот и пересекла дорогу, чтобы встретить меня.

"Где ты был?" - потребовала моя сестра.

Девушка, стоявшая передо мной, была моей сводной сестрой, младше меня на пять лет. Я почти ничего о ней не знал - впервые встретил ее весной и только потом узнал, что она моя родственница. На самом деле я даже не знал бы ее имени, если бы мать вскользь не упомянула о "Тобиасе и Айседоре". А пока, поскольку я встретил ее на мосту, то решил прозвать ее Бриджит.

"Что ты имеешь в виду?"- спросил я.

"Ты не заходил сюда уже несколько месяцев", - пожаловалась Бриджит. Она была невысокого роста и хрупкого телосложения, как и я, с длинными каштановыми волосами и тонкими чертами лица, которые сейчас были нахмурены. Ее длинное пальто было застегнуто лишь наполовину, как будто она надевала его в спешке.

"Когда я пришел сюда в первый раз, твой дед велел мне никогда больше не показываться на глаза, если только он прямо не скажет мне об этом", - пояснил я. "И раз уж мы заговорили об этом, может, перейдем? Я не хочу, чтобы меня видели из окон".

"Ты все равно мог бы прийти", - заметила Бриджит, но все же пошла по аллее. Я поравнялся с ней.

"Могу я спросить тебя кое-что о нашей семье?"

"Конечно, наверное".

"Мне сказали, что твой отец изначально должен был жениться на ком-то другом", - сказал я. "На нашей тете, Виктории Эшфорд. Потом, когда она умерла, Чарльз сделал нашей матери предложение, согласно которому она оставит нас с папой и займет место Виктории".

"О", - сказала Бриджит. "Это."

"Это правда?"

Бриджит на секунду задумалась, потом кивнула. "Да, примерно так все и произошло".

"Они тебе рассказали?"

"Ну, они сформулировали это не совсем так", - призналась Бриджит. "Но ты же знаешь, как это бывает. Никто никогда не говорит тебе правду с самого начала. Ты просто привыкаешь складывать все воедино".

Я задумался, каково это - расти в семье, где "никто никогда не говорит тебе правду". Мой отец избегал некоторых тем, но, насколько я знал, он никогда не лгал мне. "И часть сделки заключалась в том, что моя мать будет держаться подальше, чтобы я не представлял угрозы для линии наследования", - сказал я. "Верно?"

"Они не говорят об этом вслух. Но... да".

Проклятье. Я отвел взгляд. Я не ожидал, что это окажется неправдой, но какая-то часть меня цеплялась за надежду.

"Что не так?"- спросила Бриджит.

"Ничего".

"О", - сказала Бриджит. "Тебе кажется, что тебя променяли? Поэтому ты расстроен?"

"О, нет, все в полном порядке", - произнес я, не встречаясь с Бриджит взглядом. "Почему у меня должны быть проблемы из-за такой мелочи?"

"Хм."

Мы прошли некоторое расстояние в молчании.

"Это не значит, что ты ей безразличен", - сказала Бриджит.

"Я уверен, что это так".

"Ты не понимаешь, как это работает в Благородных Домах", - заявила она. "Наследство и линия преемственности очень важны. Если тебе приходится выбирать между тем, что хочешь ты, и тем, что хорошо для семьи, ты выбираешь семью".

"Моя мать сказала, что она отказывается от всего этого. Что она собирается уйти и делать все, что захочет".

"Правда?"

"Да".

Бриджит нахмурилась.

Мы подошли к более лесистой части Бишопс-авеню, густо обсаженной деревьями. Весной и летом здесь все было покрыто зеленью, а сейчас сквозь голые ветви просвечивало белое небо. "Я имею в виду, если бы ты действительно был ей безразличен, она бы вообще не стала с тобой об этом говорить", - сказала Бриджит, когда мы свернули на боковую улочку под названием Бишопс-Гроув. "Или, по крайней мере, она бы не рассказывала тебе так много".

"Она, наверное, всем рассказывает эту историю".

"А мне не рассказывала".

Я удивленно повернул голову.

"По тому, как мама и папа разговаривают, можно подумать, что они всегда хотели пожениться", - сказала Бриджит. "По крайней мере, когда рядом другие люди. А когда их нет..." Она сделала паузу и пожала плечами. "Давай просто скажем, что ты мог бы выиграть в этой сделке".

Я бросил

Мы продолжали идти в дружеском молчании, пока улица не закончилась высокой живой изгородью и парой кованых железных ворот. "Хорошо, я решила, - сказала Бриджит, повернувшись ко мне. "Я выясню, что произошло тогда и почему мама так и не вышла на связь. Я уверена, что знаю, кого спросить. Но ты должен кое-что сделать для меня".

"Что сделать?"

"Ты ведь присутствовал при налете на наш Колодец в Чансери-лейн, верно?"

"Да..."

"В следующий раз, когда пойдешь в рейд, возьми меня с собой".

"Подожди, что?"

"Я попросила Калхуна рассказать мне эту историю", - сказала Бриджет. "Я всегда слышу о рейдах на Колодцы. И хочу увидеть один из них наяву".

"Так, помедленнее, помедленнее", - воскликнул я. "Нет. Это ужасная идея. Разве Калхун не рассказывал тебе, что случилось во время того рейда? Его чуть не подстрелили".

"Я знаю. Звучит захватывающе".

"Видеть, как в тебя стреляют люди с оружием, - это не просто захватывающе! А ты не боишься, что тебя ранят?"

"У меня же есть Сигл Невидимости", - заметила Бриджит.

"Ладно, даже если бы я согласился - а я не согласен, - почему ты думаешь, что я вообще отправлюсь в рейд? Единственная причина, по которой я ввязался в это дело, заключалась в том, что все пошло не так".

"Ну, ты же рейдер".

"Кто это сказал?"

"Чарльз", - спокойно ответила Бриджит. "Я спросила его о тебе, и он сказал, что если ты еще не занимаешься подобными вещами, то скоро начнешь".

Ну, и пошел ты, старик. "Зачем тебе вообще нужно это безумие?"

"Ты знаешь, чем я занимаюсь каждый день?"

"Учитывая, что тебе около шестнадцати... ходишь в школу?"

"Королевскую школу для девочек", - сообщила Бриджит. Это школа друкрафта для самых богатых девочек и девушек из высшего общества во всей стране. Ты знаешь, каково там?"

"Довольно комфортно, полагаю".

"Невероятно скучно", - фыркнула Бриджит. "Когда я была маленькой девочкой, мне не терпелось побывать там. Я думала, что это будет как Хогвартс, скрещенный с Мэлори Тауэрс. Обучение магии, изучение новых вещей, приключения... Я никогда не могла понять, почему Люселла, казалось, ненавидела это место. А потом мне исполнилось одиннадцать, я поехала туда и все узнала. Знаешь, чем мы на самом деле занимаемся большую часть времени? Ничем. И знаешь почему? Потому что все девочки там - дочери генеральных директоров, или глав Домов, или баронесс, или герцогов, или финансистов, или еще кого-нибудь. И самый большой страх всех учителей - это то, что одна из девочек поранится, и ее разгневанные родители подадут на школу в суд на миллиард фунтов. Поэтому нас контролируют каждую минуту каждого дня. Повсюду камеры, и всегда есть учитель, который ведет тебя из класса в класс. После того как я пробыла там месяц, мысль о том, что в этом месте можно найти приключения, показалась мне смешной. Там даже спортом нельзя заниматься, не подписав отказа от ответственности, не прослушав лекции по технике безопасности и не воспользовавшись только официальным инвентарем, который только что простерилизовали антибактериальными салфетками. А если кто-то из девочек сломает ноготь, все останавливается, пока ее срочно везут в кабинет врача, где ее обследует медицинский друкрафтер. Мы изучаем друкрафт, но нам никогда не разрешают его использовать, если только это не происходит в специально подготовленном месте, где за этим наблюдают трое взрослых. На все есть свои правила, и если ты попросишь сделать что-то по-другому, учитель тебе откажет, потому что боится, что если что-то случится, его обвинят. Большинство девочек там - абсолютные экранные наркоманки. Им нечем заняться, поэтому они проводят все время, уткнувшись в свои телефоны".

Я посмотрел на Бриджит, приподняв брови. Она хмуро смотрела на живую изгородь, и в ее голосе было столько эмоций, сколько я от нее никогда не слышал. "Дядя Эдвард говорит, что там не всегда было так плохо", - продолжила Бриджит. "И школа для мальчиков должна быть немного лучше. Но не намного".

"Если там так скучно, почему они остаются?"

"Многие из них не знают ничего лучшего, потому что выросли в очень защищенном месте, и это все, что они умеют делать", - пояснила Бриджит. "А большинству все равно, потому что они там только для того, чтобы завести связи".

Мне было интересно, почему Бриджит была другой. Возможно, это связано с тем, что Эшфорды - "новая" семья, а не устоявшаяся. "Так вот почему ты так рада поговорить со мной", - сказал я. "Я отвлекаю тебя от скучной жизни".

"Эй, не веди себя так, будто ты ничего не получаешь", - ответила Бриджит. "Я предупреждала тебя весной о том, что будет, и рассказала о нашей маме и нашей семье. Ты мой должник".

Я скорчил гримасу.

"И что?"- спросила она.

"Я подумаю об этом", - неохотно сказал я. Это все еще казалось ужасной идеей, но у меня было чувство, что я не смогу убедить Бриджит передумать.

"Лучше бы тебе это сделать", - сказала Бриджит. "Я пойду и узнаю, чего ты хотел, но не скажу, пока ты не вернешь мне долг".

***

В тот вечер после ужина, когда я лежал на кровати и гладил спящего Хоббса, мои мысли снова вернулись к Бриджит и моей семье.

Мне пришло в голову, что я мог бы порвать с Эшфордами прямо здесь. Я хотел узнать правду о своей матери, и я ее узнал. Чарльз, казалось, на данный момент решил вопрос о наследовании, а Тобиаса и Люселлу я не видел уже несколько месяцев. Единственными, с кем у меня еще оставались незаконченные дела, были Бриджит и Калхун, и я мог просто позвонить им обоим и сказать, что все отменяю. Они не обрадуются, но жить будут. И с этого момента я мог бы просто забыть о том, что когда-либо была связан с Эшфордами.

Этого ли я хотел на самом деле?

Хоббс сонно мяукнул и прижался к моей руке. Я почесал ему шею, размышляя. Хотел ли я отрезать себя?

Я вспомнил слова Бриджит о девушках из ее школы, которых посылали туда "заводить связи". Много раз я слышал, как люди говорили, что главное не то, что ты знаешь, а то, кого ты знаешь. Иногда они говорили это со злостью, иногда пожимали плечами, но смысл был один и тот же. Родство с богатой дворянской семьей - это то, за что многие готовы отдать руку

Я подумал о совете, который дал мне отец Хоук. "Почитай отца своего и мать свою". Я не чувствовал себя обязанным оказывать Эшфордам особую честь или что-то еще в этом роде. Но они были моей семьей, нравилось мне это или нет.

До сих пор моя связь с Эшфордами не приносила мне ничего, кроме неприятностей. Но, возможно, это было потому, что я не использовал ее в своих интересах. Что, если я начну ходить к ним, вместо того чтобы ждать, пока они сами придут ко мне?

Хоббс приоткрыл один глаз, лениво взглянул на меня, затем свернулся калачиком и заснул. Я погладил его в последний раз, затем выключил свет и лег в постель, размышляя.

Глава 9

Письмо было написано обычным текстом, без нижнего колонтитула, от какого-то неизвестного мне провайдера.

Здравствуйте,

Из разных источников мы узнали, что вы являетесь надежным поисковиком. Мы хотели бы предложить вам работу в ближайшем будущем. Работа будет включать в себя взаимодействие с другими поисковиками, чтобы обеспечить безопасность Колодца.

Вам заплатят 1000 фунтов стерлингов вперед и еще 4000 фунтов стерлингов после доставки аурума Колодца нашему представителю.

Ввиду деликатного и конфиденциального характера этой операции местонахождение Колодца и время проведения операции будут держаться в секрете до тех пор, пока не наступит время. Если вы согласитесь, то должны быть готовы приступить к работе в кратчайшие сроки. Вы будете проинформированы текстовым сообщением (см. ниже) о сроках выполнения работы, и тогда вы прибудете в указанное место для встречи с нашим представителем. Наш представитель выдаст вам 1000 фунтов стерлингов НАЛИЧНЫМИ и предоставит полную информацию о Колодце, после чего вы приступите к работе.

Обратите внимание, что в связи с деликатным характером этой работы дополнительная информация не может быть предоставлена. Если вы согласны, пожалуйста, напишите слово "Принимаю" на номер, указанный в нижней части этого письма. Мы свяжемся с вами, когда работа будет готова.

Спасибо, что уделили нам время

В конце сообщения был указан номер телефона. Подписи не было.

Нахмурившись, я перечитал его еще раз. Оно сильно отличалось от тех писем, которые я привык получать от "Линфорд" или от других компаний, отклонявших мои заявки. Некоторые различия были очевидны, например отсутствие нижнего колонтитула, полного юридических пояснений. Некоторые были более тонкими, например, повторение слов, заглавные буквы в слове “НАЛИЧНЫЕ” и отсутствие точки в конце.

"Это кажется странным", - сказал я Хоббсу.

"Мраоу", - ответил Хоббс. Он пришел сегодня утром, выглядел довольно упитанным и самодовольным, а к его шерсти прилипла пара маленьких пуховых перьев.

"Как они вообще узнали мой адрес электронной почты?"- спросил я.

Хоббс был занят вылизыванием лап и не ответил. "Наверное, это связано с тем мистером Смитом", - нахмурившись, предположил я. "Вообще-то, может быть, это от него... но тогда почему бы ему не подписаться своим именем?"

"Мрау?"

"Ну да, очевидно, он скрытничает. Но почему?"

Хоббс пожал плечами в кошачьем эквиваленте и вернулся к мытью лап.

Я немного подумал, а потом позвонил Колину. Днем Колин обычно занят лекциями или практическими занятиями, но в этот раз мне повезло застать его. Я рассказал ему эту историю.

"Звучит сомнительно", - заметил Колин, когда я закончил.

"Да, я понял эту часть".

Послышался шелест бумаг на другом конце провода. Я включил Колина на громкую связь и положил телефон на прикроватную тумбочку, а Хоббс с ленивым любопытством наблюдал за происходящим. "Ну, я могу сказать тебе одну вещь", - сказал Колин. Помнишь, ты спрашивал меня, почему этот парень не заставляет тебя проверять, зарегистрированы ли найденные тобой Колодцы или нет?"

"Да".

"Думаю, потому что он не хочет оставлять следов", - сказал Колин. "Если бы ты проверял этот ваш реестр Колодцев, тебе бы понадобилась учетная запись, а ее можно было бы отследить. Похоже, они пытаются держать все это в тайне".

"Потому что это немного незаконно, и они не хотят платить налоги?"- спросил я. "Или потому, что это действительно незаконно, и они не хотят, чтобы их арестовали?"

"Слушай, я, черт возьми, не знаю. Может, если бы ты научил меня, как это делается..."

Я вздохнул. "Возвращайся к работе".

"Мраоу", - прокомментировал Хоббс, когда я повесил трубку.

"Да, я знаю. Я не могу ожидать, что он все это знает".

Хоббс снова принялся вылизывать лапы, а я уставился на электронное письмо на своем экране, постукивая пальцами по клавиатуре ноутбука. Колин был прав, это действительно звучало сомнительно. С другой стороны, это было очень заманчиво. Пять тысяч фунтов надолго избавят меня от необходимости беспокоиться о деньгах на долгое время. И даже если все это провалится, и я получу только аванс, тысяча фунтов все равно поможет.

Но осторожность подсказывала мне, что нужно остановиться и подумать. Мне действительно нужен был кто-то, к кому можно обратиться за советом, но я не был уверен, кто именно. Обращаться к Марии с подобными вопросами было явно нежелательно. Отец Хоук выслушал бы, но это не входило в его компетенцию. Это была область знаний анонимов из "Переулка", но, судя по всему, они плохо реагировали на вопросы новичков - большинство из них просто показывали пальцем и смеялись, а некоторые давали заведомо неверную информацию, потому что считали это забавным.

Мне нужен был кто-то, кто знал много о деловой стороне мира друкрафта, но при этом был бы готов рассказать правду.

Меня осенила странная идея. Сначала она показалась мне глупой, но чем больше я размышлял, тем больше начинал менять свое мнение. Разве не о том же самом я думал всего несколько дней назад?

Я объяснил эту идею Хоббсу. Он, похоже, не считал эту затею ужасной. Я откинулся на спинку кровати и начал обдумывать, что собираюсь сказать.

***

На следующий день я появился в особняке Эшфордов. На этот раз, вместо того чтобы прятаться, я подошел к главным воротам и позвонил в колокольчик. После того как я объявил о себе, последовала небольшая пауза, а затем меня впустили.

Внутри особняка было очень тихо. Обычно в Лондоне невозможно укрыться от шума транспорта, но стены особняка, должно быть, были звуконепроницаемыми или что-то в этом роде, потому что в устланных коврами коридорах царила тишина, нарушаемая только тиканьем часов. Оружейник в ливрее Эшфордов проводил меня до двери без таблички на втором этаже и пропустил внутрь.

Чарльзу, главе дома Эшфордов, за шестьдесят, несмотря на возраст, он выглядит подтянутым и здоровым, с аккуратной квадратной бородкой и проницательными голубыми глазами. Он

Я уже привык к грубости Чарльза и не стал обращать на это внимания. Я оглядел кабинет, изучил висящую на стене карту, а когда Чарльз по-прежнему молчал, подошел к книжным полкам.

"Кажется, я припоминаю, - произнес Чарльз, не поднимая глаз, - что просил тебя не возвращаться в этот дом без приглашения".

"Да", - сказал я. Книги были как старые, так и новые, с такими названиями, как "Бытие и время" и "Принципы управления". Одна привлекла мое внимание: "Разработка сигла Материи 1918-1989".

"По крайней мере, твоя память работает", - произнес Чарльз. "А теперь расскажи мне, что это за срочное дело, которое ты счел нужным довести до моего сведения".

"Мне нужен совет".

Чарльз продолжал строчить ручкой. "Надеюсь, это шутка".

"Не шутка. У меня странная ситуация с работой, и я хотел спросить вас о корпоративном мире друкрафта".

"И я должен это сделать, потому что...?"

Я долго думал, как ответить на этот вопрос. И решил начать с той же фразы, что и Бриджит. "Вы мой должник".

Чарльз положил ручку на стол и наконец поднял на меня свои холодные голубые глаза. "Объясни".

"Я ваш внук", - сказал я Чарльзу. "Я знаю, что вам не нравлюсь, но вы должны хотя бы немного помогать мне. Как бы то ни было, вы и пальцем не пошевелили после того, как ваша племянница и ее телохранители совершили жестокое преступление против меня, и даже тогда, похоже, все, о чем вы действительно заботились, - это скрыть это".

"А чего ты ожидал?"- спросил Чарльз. "Проявления семейной любви и великодушия?"

"Было бы неплохо".

Чарльз несколько секунд изучал меня, постукивая пальцем по столу. "В твоей школе преподавали историю Второй мировой войны?"

"Немного".

"Тремя главными союзными державами во Второй мировой войне были Англия, Америка и Россия. Лидером России был Иосиф Сталин. Тебе знакомо хотя бы его имя? Хорошо. Старшего ребенка Сталина звали Яков, и он получил образование офицера-артиллериста. Когда началась война, Сталин добился, чтобы Якова отправили на передовую, где его полк был разбит и окружен. Яков предпочел сдаться, что привело Сталина в ярость - он считал, что его сыну следовало покончить с собой, прежде чем сдаваться в плен. Поэтому он отправил жену Якова в тюрьму".

Я в недоумении посмотрел на Чарльза.

"Когда немцы узнали, кто отец Якова, они попытались обменять его на немецкого фельдмаршала. Сталин сказал немцам, что его сын не стоит фельдмаршала. Немцы пытались обменять Якова на другого заключенного, но Сталин отказался и от этого. Яков погиб в концентрационном лагере".

Я уставился на Чарльза.

"Если ты думаешь, что семейная любовь и великодушие защитят тебя, когда ты вступишь в сферу реальной власти, - сказал Чарльз, - то ты определенно не готов к этому. Ты хотел совета? Вот, пожалуйста. Будет ли что-нибудь еще?"

"...Да". Рассказ Чарльза немного потряс меня, но я пришел подготовленным. "Во время того сентябрьского рейда, когда Калхун отбивался от солдат “Тир”, один из оружейников Люселлы попытался выстрелить ему в спину. Я остановил его".

Чарльз посмотрел на меня, слегка нахмурившись.

"Спросите его, если не верите мне", - заметил я.

"И ты надеешься на благодарность?"

"Нет. Зная вас, вы, вероятно, просто сделаете какой-нибудь язвительный комментарий о том, что, если я хочу благодарности, мне следует завести собаку".

На лице Чарльза промелькнула тень улыбки. "Тогда к чему ты клонишь?"

"Мне не нужно было спасать Калхуна от пули", - сказал я. "На самом деле, для меня было бы гораздо безопаснее не высовываться и позволить событиям развиваться своим чередом. И что, по-вашему, произойдет в следующий раз?"

"Ты ожидаешь, что будет следующий раз?"

"Нет, но я также не ожидал, что это случится в первый раз. Если вы не заметили, члены вашей семьи уже не раз втягивали меня в свои проблемы. Так что мне кажется вполне вероятным, что в какой-то момент в будущем я окажусь в положении, когда мне придется выбирать между тем, чтобы сделать что-то, что действительно поможет вашей семье, и тем, что действительно ей навредит. Если это случится... когда это случится... возможно, в ваших интересах, чтобы у меня была причина любить вас, а не ненавидеть до глубины души".

Чарльз изучал меня несколько секунд. Сосредоточенность в его взгляде немного нервировала, и я постарался сохранить невозмутимый вид.

"Что именно ты предлагаешь?"- спросил Чарльз.

"Я хочу узнать о мире друкрафта от эксперта", - сказал я. "Я не прошу денег или сиглов. Просто пару часов вашего времени раз в месяц или около того".

Чарльз сардонически посмотрел на меня. "Ты считаешь, что пара часов моего времени менее ценна, чем деньги или сиглы".

"Я имею в виду..."

"Ладно, ладно", - сказал Чарльз, отмахиваясь от меня. Он взглянул на часы на своем столе. "У меня встреча через час и семнадцать минут. Я дам тебе столько времени, но считай, что ты на испытательном сроке. Будешь вести себя достаточно глупо, и я тебя вышвырну".

"Я ничего не знаю об этих вещах", - запротестовал я. "Откуда мне знать, какие вопросы глупые?"

"Задавая вопросы о предмете, о котором ты ничего не знаешь, не значит быть глупым, это лишь делает тебя невежественным. Одно можно вынести, другое - нет". Чарльз посмотрел на часы. "У тебя есть один час и шестнадцать минут. Советую тебе воспользоваться этим".

"Итак, я работал на корпорацию друкрафта под названием "Линфорд"..."

"Я знаю, что такое "Линфорд".

"Пока они не отстранили меня от работы, и тогда со мной связался какой-то таинственный парень, который предложил мне работу за меньшую плату, но без учетной записи в Реестре Колодцев. Теперь мне предлагают более крупную работу за большую оплату". Я подвел итог вчерашнему письму.

"Перестань переминаться с ноги на ногу и сядь", - велел Чарльз. "Итак, какой у тебя вопрос?"

Я сел. "Кто эти люди и что за работа?"

"Ты выполняешь теневую работу для крупной корпорации друкрафта, либо для "Линфорд", либо для одного из ее филиалов", - сказал Чарльз. "Работа заключается в рейде на Колодец, а твой мистер Смит - куратор. Это может быть "законный" рейд, где они намерены впоследствии воспользоваться твоими услугами, афера, где единственная цель - обмануть тебя, или что-то среднее".

Я вытаращил глаза.

"Следующий вопрос?"- произнес Чарльз.

"Подождите, подождите, подождите", -

"Я никогда не слышал об этом до того, как ты вошел в эту комнату".

"Тогда как... ладно, во-первых, почему вы думаете, что я работаю на "Линфорд"?"

"С тобой связался твой мистер Смит сразу после того, как тебя отстранили от работы", - сказал мне Чарльз. "Кто еще мог знать, что ты - поисковик, ищущий работу? Да, может быть, какая-то другая корпорация друкрафта просто случайно получила твое досье в то же самое время, но это скорее совпадение, тебе не кажется?"

"Зачем отстранять меня от работы, если они просто собираются нанять меня снова?"

"Деловой мир состоит из поверхностной экономики, которая ведется открыто, и теневой, которая таковой не является", - сказал Чарльз. "Корпорации работают одновременно в обеих. Ты, вероятно, познакомился с “Линфорд” через одного из ее сотрудников, занимающихся поверхностной экономикой. Кто-то, кто сидит в офисе и носит хороший костюм. Да?"

Я подумал о Марии и кивнул.

"Для своей деятельности, основанной на поверхностной экономике, корпорации нужны конформисты", - продолжил Чарльз. "Трудяги, которые не будут раскачивать лодку". Однако для некоторых видов работ конформисты не нужны. Тот факт, что с тобой связались так скоро после твоего отстранения, говорит о том, что тебя, вероятно, заранее разведали. Ты общался с сотрудниками “Линфорд”, которые проявляли к тебе необычный интерес или спрашивали, не хочешь ли ты выполнять дополнительную работу?"

"Мария что-то говорила о том, что осенью какая-то компания пыталась увеличить поставки", - медленно произнес я. "Она спросила, может ли она предложить мое имя". Я посмотрел на Чарльза. "Она знает об этом?"

"Корпорации обычно придерживаются определенного разделения между своими поверхностными и теневыми операциями. Если твоя Мария проработала там сколько-нибудь долгое время, она, вероятно, имеет представление о том, что происходит, но у нее хватит ума не говорить об этом".

"Зачем им делать это таким невероятно сложным способом? Зачем затевать все эти хлопоты?"

Чарльз пару секунд изучал меня. "Ты знаешь, что такое рейд?"

"Это когда кто-то берет эссенцию из чужого Колодца".

"Точнее, они выкачивают ее в виде бесформенного аурума", - сказал Чарльз. "Как ты думаешь, что происходит с ним потом?"

"...я не уверен".

"Пораскинь мозгами", - нетерпеливо сказал Чарльз. "Что рейдеры собираются делать с аурумом? Они не могут превратить его в сиглы. У них нет опыта и инфраструктуры. Так что же они собираются с ним делать?"

"Продавать, наверное".

"Кому продавать?"

"Другим преступникам?"

"Ты думаешь, что существует какая-то таинственная преступная организация, которая скупает аурум и превращает его в сиглы?" Чарльз выглядел забавляющимся. "Даже корпорации, которые раскручивают эту историю, на самом деле в нее не верят. Пораскинь мозгами, Стивен. Кто на самом деле использует эссенцию Колодцев?"

"Ну... люди, которые делают сиглы. Дома и корпорации".

Чарльз посмотрел на меня, приподняв брови.

Я посмотрел на него в ответ, когда понял, о чем он говорил. Подождите…

"По общему весу что-то около двадцати процентов сиглов, продаваемых на Бирже, сделаны из нелегально приобретенных материалов", - сказал Чарльз. "По некоторым оценкам, до тридцати пяти. У каждой корпорации, занимающейся друкрафтом, есть свой канал для приобретения аурума, который "выпал с кузова грузовика", и после того, как он был преобразован в сигл, его почти невозможно отследить до конкретного Колодца".

"Мария говорила так, будто корпорации являются целью рейдов".

"Так и есть. Но они же и виновники. Торговля нелегальным аурумом слишком выгодна для любой корпорации, но поскольку он нелегален, корпорации не могут приобретать его официально. Поэтому они используют так называемые "отрицаемые активы"." Чарльз сделал паузу. "Это ты, на случай если ты еще не понял. А теперь подумай вот о чем. У тебя есть какие-нибудь доказательства, связывающие эту хорошую работу с твоим мистером Смитом?"

"Нет", - признал я.

"А есть ли у тебя доказательства, связывающие мистера Смита с “Линфорд”?"

Я покачал головой.

"Допустим, работа пойдет не так, и тебя заберет полиция, - сказал Чарльз. "Они предложат снять обвинения в обмен на то, что ты дашь показания на своего работодателя. Ты укажешь им на "Линфорд", но когда они придут туда, корпорация предъявит записи о том, что ты был отстранен от работы несколько месяцев назад. Мистер Смит? Кто это? Анонимные письма? Мы здесь ни при чем. Без каких-либо доказательств у полиции останешься только ты".

"Значит, заниматься такими вещами - плохая идея".

"Нет, плохая идея - попасться. О, и если ты откажешься от работы, то тебя могут внести в черный список за трусость".

Я молчал.

"И теперь ты знаешь, почему они идут на "все эти хлопоты", как ты выразился", - сказал Чарльз. Он взглянул на часы. "Следующий".

Я собрался с мыслями: многое из того, во что я верил в отношении мира друкрафта, только что было перевернуто с ног на голову, но мне не хотелось терять время. "Мария отстранила меня от поисков в “Линфорд”, потому что мои друзья слишком громко говорили о друкрафте. Зачем им это делать, если у них корпорация друкрафта?"

"Потому что успех в корпорациях и других крупных организациях обычно определяется способностью различать и следовать политическим правилам, о которых никто никогда не говорит прямо", - сказал Чарльз. "Это включает в себя правила, которые кажутся произвольными или бессмысленными. Следование им, особенно тем, которые дорого обходятся лично тебе, дает понять начальству, что ты готов поставить благополучие организации выше своего собственного. Я сомневаюсь, что это возникло из ниоткуда. Если вспомнить, как ты общался с "Линфорд", то наверняка было много намеков, которые ты пропустил".

Я вспомнил, как Мария ворчала на меня по поводу получения камня искателя. "Так если бы я следовал этим правилам, то добился бы успеха?"

"Тебя бы оставили на работе. Но тебя бы не повысили".

"Почему нет?"

"Потому что в настоящее время Британия выпускает гораздо больше выпускников университетов, чем на самом деле требуется ее экономике. В стране не хватает удобных рабочих мест для белых воротничков, а это означает, что кандидаты на эти должности вынуждены вести жесткую конкуренцию. Успешные люди тратят каждую свободную минуту своей жизни на общение, задерживаются допоздна в офисе и тщательно следят за каждым аспектом своей внешности и поведения, чтобы быть образцом хорошего, послушного работника. Ты просто не сможешь конкурировать".

"Даже если я буду лучшим друкрафтером, чем они?"

"В корпоративной иерархии реальные профессиональные навыки почти не имеют значения. Результаты важны и наверху, и внизу, но в среднем звене подотчетность невелика. Так что если ты надеешься, что тебя повысят за то, что ты вундеркинд

Я задумался над словами Чарльза. "Вы так и не ответили на мой предыдущий вопрос".

"Когда?"

"Когда я спросил вас, почему “Линфорд” не безразлично, что я рассказываю о друкрафте", - указал я. "Почему их это волнует?"

Чарльз вздохнул. "Я надеялся, что ты этого не заметишь. Ты действительно хочешь знать?"

Я кивнул.

"Линфорд" подавляет публичные дискуссии по поводу друкрафта, потому что наш нынешний правящий класс подавляет публичные дискуссии по поводу друкрафта. А "Линфорд", как и большинство корпораций, солидаризируется с правящим классом".

"Тогда почему они не хотят, чтобы люди говорили о друкрафте?"

"Потому что это не вписывается в общепринятые представления. И если более сильные и уверенные в себе режимы могут позволить себе некоторую непоследовательность, когда дело доходит до популярного мнения, то режимы, находящиеся под угрозой, гораздо менее терпимы к нарушителям спокойствия. Понимаешь?"

"Гм..."

"Хорошо, давай я тебе объясню. Два центральных столпа современной западной идеологии - это то, что люди должны быть равны и что все должно становиться лучше. Эти принципы получили широкое распространение в двадцатом веке благодаря общему росту материального благосостояния, которое было основано на двух вещах: развитии и монетизации научных открытий, сделанных в период с семнадцатого по девятнадцатый век, и стабильной культуре с высоким уровнем социального доверия. Понимаешь?"

"Да..."

"Обе эти вещи уже некоторое время разрушаются. Уже более века не было никаких значительных прорывов в области друкрафта, физики или химии, в отсутствие этого самое большее, что мы смогли сделать, - это более эффективно использовать наши природные ресурсы, будь то более совершенные методы бурения для добычи нефти и руды или более совершенные методы локализации для поиска и осушения Колодцев. Однако сейчас мы сталкиваемся с естественными ограничениями - почти в каждой стране на Земле Колодцы уже работают на пределе своих возможностей, а это означает, что нет новых территорий для расширения, и в то же время социальная структура этой страны ослабевает. Преступность растет, доверие падает, государственные учреждения хуже справляются со своей работой. Это означает, что у нас остается меньше ресурсов, а значит, больше беспорядков, что оказывает давление на наш правящий класс. А правители, находящиеся под давлением, гораздо быстрее расправляются с инакомыслием".

"Что значит "под давлением"? Я всего лишь поговорил с другом, а они ведут себя так, будто я ограбил дом!"

"Нашему правящему классу наплевать, ограбил ли ты дом. Их очень волнует, что ты привлекаешь внимание общественности к существованию друкрафта".

"Почему?"

"Потому что одно угрожает их положению, а другое - нет. Друкрафт требует сиглов, сиглы требуют эссенции, а эссенция - крайне ограниченный ресурс, который, как и все ограниченные ресурсы, монополизирован богатыми и могущественными. Люди, управляющие этой страной, может, и не слишком умны, но они достаточно сообразительны, чтобы понять: если они обратятся к населению, воспитанному на таких вещах, как "все должны быть равны" и "все должно стать лучше", и попытаются объяснить, почему рядовые члены части упомянутого населения не получают, скажем, жизненно необходимой медицинской помощи, в то время как богатые и влиятельные люди получают ее, для них это плохо кончится. Поэтому их решение - притвориться, что всего этого не существует. Друкрафт не существует, а если и существует, то не работает, а если и работает, то это не имеет значения, потому что вам все равно не стоит об этом говорить. Эта идея развивается и усиливается академическими кругами и средствами массовой информации, чтобы стать общепринятой". Чарльз взглянул на часы. "Ладно, этого достаточно. Я пошел".

Я поднялся на ноги, затем остановился и посмотрел на книжный шкаф. "Могу я взять одну из ваших книг?"

"Нет. Найди что-нибудь для чтения сам".

Я направился к двери.

"О, Стивен?"

Я оглянулся.

Чарльз достал папку и бегло просматривал ее содержимое. "Помнишь, я говорил о том, что корпорации рассматривают таких людей, как ты, в качестве активов, которые можно отрицать?"

"Да".

"От "отрицаемого" до "устранимого" всего один шаг." Чарльз взглянул поверх своих бумаг, и его проницательный взгляд на мгновение остановился на мне. "Имей это в виду".

***

Я вернулся домой, впустил Хоббса в дом и лег на кровать, уставившись в потолок. Чарльз дал мне много пищи для размышлений.

Хоббс запрыгнул на кровать и принялся расхаживать взад-вперед по моему животу, потираясь мордочкой о руку и мурлыча. Я почесал ему шею, отчего он удовлетворенно закрыл глаза, и задумался о том, что делать. Если Чарльз был прав - а несмотря на мою нелюбовь к этому человеку, он, похоже, имел привычку оказываться правым, - то эта работа вполне могла быть подставой, очень опасной или и той, и другой.

С другой стороны, это был еще и путь к тому, что Чарльз называл теневой работой. Мне все больше и больше казалось, что даже если меня и восстановят в "Линфорд", будущего у меня там нет. Меня никогда не повысят, и я никогда не заработаю больше денег, чем уже заработал. Теневая работа была связана с гораздо большим риском, но с шансом на гораздо более высокую награду.

Но как убедиться, что я действительно получу это вознаграждение?

Я долго размышлял, в то время как Хоббс устроился на моей подушке и уснул. Наконец я достал телефон и отправил сообщение “Принимаю” на номер, указанный в электронном письме. Затем приступил к составлению плана.

Глава 10

Сообщение пришло в канун Рождества.

Я добрался до места встречи как раз перед заходом солнца. Воздух был холодным, но не морозным; с тех пор как растаял снег, было достаточно прохладно, чтобы напоминать о наступившей зиме, но никогда не доходило до того, что по утрам на тротуарах появлялся иней. Сообщение направило меня на площадь между вокзалами Кингс-Кросс и Сент-Панкрас - небольшой клин открытого пространства, вымощенный камнем.

Я сразу же заметил своего связного - грубоватого мужчину в дешевом костюме. Он единственный сидел на скамейке под голыми ветвями одного из унылых деревьев на площади. Мимо проходили мужчины и женщины, их шаги гулко отдавались по серому камню, но никто не останавливался, чтобы присесть.

Я подошел к скамейке и сел.

"Имя?" - спросил мужчина.

"Стивен", - ответил я.

Мужчина сунул руку в карман пальто и достал конверт. Я попытался взять его, но он отдернул руку. Я вопросительно посмотрел на него.

Мужчина протянул мне конверт. "Прочтите".

Я взглянул. На лицевой стороне были нацарапаны адрес и несколько указаний. "Окей?"

"По этому адресу вы встретитесь с остальными членами вашей команды", -

"Кто остальные члены команды?"

"Ни малейшего понятия, приятель".

"Хорошо... кто будет у Колодца?"

"Не спрашивайте меня".

Я нахмурился. "Тогда что вы знаете?"

"Вы идете по адресу, указанному на конверте, и встречаетесь с остальными членами вашей команды", - сказал мужчина. "Если у вас возникнут какие-либо вопросы, звоните по этому номеру. Но делайте это после того, как конверт будет передан, хорошо?"

Я с сомнением посмотрел на него.

"Вы соглашаетесь на эту работу или нет?" - спросил мужчина.

По толщине конверта я понял, что он полон. Я взял его в руки. На этот раз мужчина не отдернул его, но и не выпустил из рук. "Вы согласны на работу?" - повторил мужчина.

Я кивнул.

"Вы будете находиться по этому адресу?"

"Да", - сказал я ему.

"В семь вечера", - сказал мне мужчина. "Доезжайте по столичной линии до Уотфорда или Амершама. Станция - Мур-парк. Не опаздывайте".

Я кивнул.

"Вы поняли?"

"Да", - раздраженно ответил я.

Мужчина наконец отпустил конверт, встал и ушел. Я подождал, пока он скроется, а затем вскрыл конверт. В нем лежали купюры по 20 фунтов стерлингов, выглядевшие так, будто их только что вынули из банкомата. Я быстро пересчитал их, не вынимая. Пятьдесят.

Я засунул конверт в карман, затем бросил через плечо. "Можешь выходить".

Наступила пауза, затем из-за одного из деревьев вышла девочка-подросток в длинном зимнем пальто. Кто-то, кто был внимателен, мог заметить, что дерево не должно было быть достаточно большим, чтобы скрыть ее. Тот, кто был по-настоящему внимателен, мог бы заметить, что она вообще не заходила за дерево.

"Как ты узнал, что я там?" - спросила Бриджит.

"Потому что это ты", - ответил я девушке. Как только я назвал ей время и место, то понял, что она не сможет удержаться и не сунуть нос не в свое дело. "К тому же я почувствовал эссенцию от твоего сигла".

"Ты действительно можешь ее чувствовать?"- спросила Бриджит. Она выглядела искренне впечатленной. "Даже Калхун не может этого сделать".

"Вы с Калхуном выросли по соседству с одним из самых сильных колодцев в Лондоне. Я удивлен, что вы вообще можете что-то чувствовать".

"Так вот как обычно нанимают людей для рейдов?"- спросила Бриджит.

"Иногда", - ответил я, доставая свой телефон. Мне не хотелось ей признаваться, что я знаю об этих вещах едва ли больше, чем она. "Подожди секунду".

Бриджит заглянула мне через плечо. "Что ты делаешь?"

"Ищу дорогу", - ответил я ей. Как и говорил парень, Мур-парк находился на северо-западе от линии Метрополитен, прямо на окраине Лондона. Я совершенно не знал этого района. "Черт, это будет долгая поездка".

"Почему бы просто не поехать на машине?"

"Потому что у меня нет машины".

"А у меня есть".

"Ты даже не достаточно взрослая, чтобы иметь права".

"Для этого у меня есть водитель", - улыбнулась Бриджит, указывая большим пальцем через плечо. "Хочешь, я позвоню ему?"

Я уставился на нее.

"Что?"- спросила она.

"Твоя семья", - заявил я ей, - "очень раздражает".

"Что я такого сделала?"

Я покачал головой и встал. "Встретимся там", - бросил я ей через плечо, направляясь к станции.

***

Когда я добрался до Мур-парка, уже стемнело. Я пошел прочь от станции, время от времени поглядывая на телефон, чтобы убедиться, что иду правильным путем. По сравнению с городом здесь было тише; на спутниковой карте виднелись поля и леса, а на дорогах ездило мало машин. Мне было немного не по себе: почти всю свою жизнь я провел в центре Лондона или рядом с ним, и для меня здешние улицы казались неестественно тихими. В окнах светились огни, заставляя думать о семьях, которые сидят внутри за рождественским ужином. Я встретил Бриджит в паре улиц от места назначения; она ждала под фонарем, желтый свет которого выделял ее резкими неоновыми бликами. На этот раз она не была невидимой. Невидимым было то, что находилось рядом с ней.

"Ты не торопился", - весело сказала она, когда я подошел.

"Не у всех есть шоферы", - ответил я. На одном пальце у нее был активный сигл Света, но проецируемое им поле невидимости не было сосредоточено на ней. "Кстати говоря, ты ведь не просила его припарковаться здесь, верно?

"Он в нескольких кварталах отсюда".

"И что ты ему сказала?"

"Что навещаю друга".

"А твоим родителям?"

"Папе я сказала то же самое. А мама в Германии".

"Они не ожидают, что ты останешься дома на Рождество?"

"С чего бы это?"

Я покачал головой. С тех пор как себя помню, мой папа всегда был рядом на Рождество. Иногда мы навещали моих тетю и дядю, иногда просто играли в карты за обеденным столом, но всегда были вместе. Я действительно не мог понять семью Бриджит. "Хорошо. Пора установить основные правила".

"Тебе лучше не пытаться отправить меня домой", - нахмурилась Бриджит.

"Я не собираюсь, но уясни кое-что: это действительно опасно. Единственная причина, по которой я разрешаю тебе пойти, это потому, что я у тебя в долгу".

"Почему?"

"Что значит "почему?"

"Ну, это же тебя не останавливает, правда?"- сказала Бриджит. "Я знаю, что не стану наследницей, но не понимаю, почему я должна сидеть дома, пока все остальные занимаются делами".

"Дело не в том, что ты не занимаешься делами", - раздраженно произнес я. "Слушай, ты можешь пойти со мной, но только если будешь делать в точности то, что я тебе скажу".

Бриджит не ответила.

"Ты должна делать то, что я тебе говорю. Хорошо?"

Бриджит пожала плечами.

"И что это значит?"

"Если захочу".

Я секунду смотрел на Бриджит, потом покачал головой. "Иди домой".

"Что?"

"Иди домой". Я указал на восток. "Тебе здесь не место".

"Я лучше тебя разбираюсь в друкрафте!"- возмутилась она.

"Мне не нужен кто-то, кто хорошо разбирается в друкрафте. Мне нужен кто-то, на кого я могу положиться, кто будет делать то, что я ему скажу".

"Почему ты такой грубый?"- надула губы Бриджит. "Все всегда хотят закрыть мне доступ ко всему".

Я поднял глаза к небу, борясь с искушением просто активировать свой сигл невидимости и уйти. Насколько я знал, весь этот рейд мог быть ловушкой. Последнее, что мне нужно, - это беспокоиться о какой-то богатенькой девочке, которая думает, что все это игра.

Но я этого не сделал. Хотя Бриджит и раздражала меня, я

"Нет".

"Что?"

"Папа никогда не брал меня с собой на работу. И никто другой тоже".

"Хм", - вздохнул я. "Хорошо, а как насчет того, чтобы присоединиться к команде? Например, к смене охраны или к футболу? Ты не знаешь, с чего начать, они ожидают, что ты заткнешься и будешь слушать, пока не поймешь, как все работает...?"

Я замялся. Бриджит смотрела на меня с непониманием.

"Ты понятия не имеешь, о чем я говорю, да?"- спросил я.

"С чего бы это?"- спросила Бриджет. "Я никогда не делала ничего подобного".

Я замолчал, на мгновение сбитый с толку. Я попытался вспомнить, какой опыт у нас мог быть общим. "Хорошо. Ты когда-нибудь читала книги или смотрела фильмы, в которых избалованная принцесса убегает из дома?"

"Конечно".

"Ты помнишь, что происходит в таких историях?"

"Принцессе надоедает, что все пытаются ее ограничивать и постоянно указывают, что ей делать", - сказала Бриджит. "Поэтому она убегает и попадает в приключения, и никто не воспринимает ее всерьез, но в конце концов они учатся уважать ее, и она побеждает всех плохих парней и спасает положение".

Я уставился на Бриджит.

"Что?"- спросила она.

"О Боже", - простонал я. "Неудивительно, что ты такая надоедливая". Если подумать, то именно так и происходит во всех этих диснеевских фильмах, не так ли?

Бриджит бросила на меня возмущенный взгляд.

"Слушай, хочешь узнать, что на самом деле происходит, когда богатая девочка сбегает из семьи?"- спросил я. "Она уходит, попадает в приключения и в конце концов возвращается домой. И вся вина ложится на парней, которые были с ней. Она возвращается к своей приятной, комфортной жизни, в то время как их увольняют или сажают в тюрьму".

"Этого может и не случиться", - защищаясь, сказала Бриджет.

"Несколько дней назад ты сказала мне, что никто в твоей школе не позволяет тебе ничего сделать, потому что они боятся, что их обвинят, если что-то пойдет не так", - напомнил я ей. "А тебе не приходило в голову, что, возможно, они правы? Они просто пытаются прожить день и вернуться домой к своим семьям без того, чтобы какой-то богатый засранец разрушил их жизнь из-за того, что его дочь поцарапала коленку. Честно говоря, мне кажется, что они просто поступают умно".

"Тогда что же мне делать?"

"Дело не в тебе", - сказал я ей. "Вот чего ты, похоже, не понимаешь. Это не какой-то тематический парк, куда ты отправляешься, чтобы получить опыт рейдера. Я не знаю, кого найду, когда доберусь до места сбора этого рейда, но готов поспорить, что все до одного зарабатывают этим на жизнь. А когда ты чем-то зарабатываешь на жизнь, последний, кого ты хочешь видеть у себя за спиной, - это тот, кто пришел сюда только потому, что ему скучно".

"Я не парень".

"От этого не лучше".

Мы стояли на темной улице и смотрели друг на друга несколько секунд. "Последний шанс", - сказал я. "Ты собираешься делать то, что тебе говорят?"

"Хорошо", - фыркнула Бриджит.

Она не выразила особого энтузиазма, но это было уже что-то. "Хорошо", - кивнул я. "Держись подальше от глаз. И это также касается твоего телохранителя".

Бриджит одарила меня притворно невинным взглядом. "Что?"

"Ты знаешь "что", - ответил я ей. Невидимое присутствие рядом с ней молчало на протяжении всего нашего разговора, слегка покачиваясь из стороны в сторону. Я догадывался, что это такое, и не зря держался от него подальше. Я надеялся, что у Бриджит все под контролем. "Ладно, пошли".

***

Через несколько минут мы пришли к месту встречи. Там была небольшая поляна в форме полумесяца, погруженная в тень, если не считать оранжевого отблеска уличного фонаря.

"Здесь мы разделимся", - сказал я Бриджит, остановившись. "С этого момента оставайся незамеченной."

"До каких пор?"

"Пока я не скажу тебе иначе".

Бриджит не ответила. Я посмотрел на нее.

"Что?"- спросила она.

"Сейчас", - сказал я ей.

Бриджит закатила глаза и исчезла из виду. В воздухе не было заметно искривления, как это было, когда я использовал свой сигл невидимости; казалось, она просто растворилась в воздухе. Все, что можно было разглядеть, - это очень слабое искажение, и даже тогда мне приходилось двигать головой из стороны в сторону, чтобы убедиться в этом. Я почувствовал легкую зависть: сколько я ни старался, мой сигл даже близко не соответствовал сиглу Бриджит.

Я услышал слабый звук удаляющихся шагов, сопровождаемый щелканьем когтей. Затем глубоко вздохнул, для уверенности потрогал кольца с сиглами на пальцах, повернулся и направился к фонарю.

Когда я приблизился, в неоновый свет вышел мужчина. На нем были белые фирменные кроссовки, спортивный костюм в полоску разных оттенков синего и несколько толстых колец золотого цвета. Его волосы были подстрижены в стиле "маллет". "Эй, эй!" - позвал он с польским акцентом. "Ты наш восьмой номер?"

"Э-э", - произнес я. "Кажется, да?"

"Ты не торопился, да?" Он поманил меня.

Я осторожно двинулся вперед, искоса поглядывая на парня. Ему было лет тридцать-сорок, подтянутый и начинающий полнеть. Когда я подошел ближе, до меня донесся запах лосьона после бритья, который заставил меня сморщить нос. Я попал в нужное место?

Но когда я оказался в тени и мои глаза привыкли к темноте, я увидел фигуры еще примерно полудюжины людей, прятавшихся за деревьями. Они держались в стороне, наблюдая.

"Ты в нужном месте, малыш?"- спросил мистер Маллет. Он ухмылялся не совсем дружелюбно.

"Я как раз об этом подумал, когда увидел тебя", - ответил я ему.

"Просто болтаю, просто болтаю!"

Один из мужчин в тени что-то крикнул на незнакомом мне языке. Парень с маллетом ответил, тот, что был в тени, снова что-то сказал, и они рассмеялись.

Я стоял молча.

Маллет обернулся, ухмыляясь. "Он интересуется, что корпорации посылают сейчас детей".

"Я не ребенок", - коротко ответил я. У меня было предчувствие, что это может случиться. Может, мне и двадцать один, но я выгляжу как чересчур симпатичный подросток, и хотя иногда это может сыграть мне на руку, на самом деле чертовски раздражает, когда пытаешься заставить людей воспринимать

"О?" Маллет задумчиво посмотрел на меня. "Может, покажешь нам, на что ты способен?"

"Отвали", - сказал я ему.

В глазах Маллета появилось озорное выражение. "Так в чем дело? Может, ты сынок одного из сотрудников корпорации, а? Пришел присмотреть за нами для своего папаши?"

"Нет!"- быстро ответил я, но вред уже был нанесен. Маллет отступил в тень, и теперь двое мужчин за его спиной что-то бормотали на своем родном языке, бросая на меня подозрительные взгляды. Я молча выругался: теперь они подумают, что я здесь для того, чтобы шпионить за ними. Отлично.

Затем чей-то голос окликнул меня с другой стороны. "Эй!"

Я оглянулся: в тени стояла пара фигур, но я не мог разглядеть их лиц. Пожав плечами, я подошел ближе. Может, кто-то все-таки готов довериться мне...

Когда я приблизился и мои глаза привыкли к темноте, то понял, что в этих двух фигурах есть что-то знакомое. Оба были плотного телосложения, с темными волосами и восточноевропейской внешностью. В тени трудно было разобрать их лица, но у меня возникло ощущение, что я видел их раньше.

"Я же говорил, что поиск - дерьмовая работа", - сказал тот, что стоял ближе.

"Па-, это ты!"- произнес я с ухмылкой, в последнюю секунду вспомнив, что не стоит называть имен. Павел, наверное, не оценит, если я его выкрикну. Антон без улыбки кивнул мне из-за плеча Павла.

Павел и Антон были парой румынских искателей, с которыми я познакомился ранее в этом году. Они, как и я, работали на “Линфорд”, и именно благодаря изучению их камней я понял, как делать непрерывные сиглы. "Вы все еще работаете на “Линфорд”?"- спросил я.

Мы потратили пару минут на то, чтобы наверстать упущенное; очевидно, ответом на мой вопрос было "да", но были некоторые сложности, которые Павел не горел желанием обсуждать. Антон промолчал; из них двоих он всегда был менее дружелюбен. На самом деле, если честно, я не дружил ни с кем из них, но это был шаг вперед по сравнению с окружением незнакомцев.

"Так кто же этот маллет?"- спросил я.

"Что?"- переспросил Павел.

Я кивнул. "Он".

"Ты имеешь в виду Бу?"- спросил Павел. Он произнес это имя как "боу", в смысле "лук со стрелами".

"Так его зовут?"

И Павел, и Антон рассмеялись.

"Он здесь главный?"- спросил я. "Начальник?"

Антон фыркнул и сказал что-то по-румынски. "Просто болтун", - перевел Павел.

"Так кто решает, когда мы начнем?" спросил я. "Есть ли сигнал или...?"

"Э-э"

Я огляделся. Кроме Павла и Антона было еще четверо, и по тому, как они двигались и разговаривали, у меня начало складываться впечатление о нашей компании. Во-первых, был Бу - я уверен, что не должен так его называть, но это было единственное имя, которое у меня было - и другой поляк, с которым он разговаривал. Следующих двух мужчин я не знал, а когда спросил Павла и Антона, кто они такие, они только пожали плечами. Оба выглядели как типичные поисковики, крепкие и суровые, с настороженным взглядом тех, кто привык получать от жизни неприятности.

Никто не обращал на меня особого внимания, но я все равно чувствовал себя неспокойно. Казалось, никто не руководит и не отдает приказы; люди были разделены на пары, и пары не перемешивались. Как будто люди не доверяют и не симпатизируют друг другу. На самом деле, если судить по тому, как меня завербовали, можно с уверенностью сказать, что они даже не знали друг друга.

Это не было похоже на команду, которой можно доверить прикрытие своей спины. На самом деле, это вообще не было похоже на команду - просто кучка парней, которые были здесь только потому, что кто-то им платил. Если что-то пойдет не так, я уверен, они все бросят и сбегут.

Затем мое внимание привлекло какое-то движение в тени. Прищурившись в темноте, я понял, что здесь не шесть человек, а семь. Просто последний из них сидел так неподвижно и тихо, что я его не заметил.

Я взглянул на Антона и Павла, но они тихо переговаривались на румынском. Пожав плечами, я направился к нашему загадочному восьмому участнику.

Я был уже на полпути к нему, когда заметил две вещи. Во-первых, в отличие от остальных, этот человек использовал сигл: от его головы исходил слабый эффект Жизни. Во-вторых, я уже видел его раньше.

Из темноты раздался слабый вздох, и послышался знакомый голос. "Я предполагала, что ты придешь".

"Я тоже рад тебя видеть", - ответил я ей.

Передо мной стояла Айви, единственная женщина-поисковик, с которой я столкнулся с тех пор, как начал работать. Я не знал, что и думать об Айви. Она была поисковиком, но не пользовалась "камнем искателя". Она работала в Лондоне, но у нее не было лондонского акцента. Она выглядела африканкой, но работала в японской компании и говорила по-японски. Кроме имени, все, что она рассказала мне о себе, - это номер телефона, и если бы ей не пришлось разделить со мной оплату, вряд ли она дала бы мне даже его. С другой стороны, она действительно отправила тот платеж, а когда мы вдвоем ввязались в драку с бандой рейдеров, отстояла свою позицию. Так что из всех присутствующих здесь людей она была единственной, кому я более-менее доверял. Учитывая то, что мы здесь делали, это было, пожалуй, важнее, чем ее недружелюбие.

"Значит ты рейдер", - сказала Айви. Она стояла слишком далеко от света, чтобы я могла разглядеть выражение ее лица, но в ее голосе звучало неодобрение.

Ладно, недружелюбие может немного раздражать. "Не совсем", - ответил я.

"Тогда как ты это называешь?"

"Это просто работа".

Айви пожала плечами и отвела взгляд. Что-то в том, как она это сделала, задело меня. "Эй, - сказал я ей. Слышала когда-нибудь поговорку "люди в стеклянных домах не должны бросаться камнями"?"

"И?"

"Ты тоже здесь".

"Это законный рейд".

"Что?"

"Колодец находится в незаконном владении", - сказала Айви. "Парень, которому он принадлежит, должен был продать его, но не продал".

"Какой парень?"

"Какой-то богатый русский. В любом случае, полиция не собирается приезжать".

"Если парень владеет этим местом незаконно, почему бы им просто не прислать судебных приставов?"

"Что такое судебные приставы?"

"Парни, которые приходят, если ты не платишь за квартиру".

"Ты говоришь по собственному опыту?"

"Какое это имеет отношение к делу?"

Пару секунд мы стояли в тишине. Бу что-то говорил другим членам команды.

"Мне кажется, или эта работа

"Почему?"

"Ну, сколько тебе платят?"

"Не твое дело".

"Может, бросишь уже?"- раздраженно спросил я. Подозрительность Айви по умолчанию может стать очень раздражающей. "Мне предложили пять тысяч. А тебе?"

Айви на секунду замолчала. "Четыре", - признала она через мгновение.

"Ладно, разделим разницу, это восемь раз по четыре с половиной. Тридцать шесть тысяч фунтов". Я жестом указал на людей вокруг нас. "А не дешевле ли было вызвать судебных приставов?"

"Ты всегда так нервничаешь?"

"Я не нервничаю".

"В прошлый раз ты говорил о том, что считаешь меня опасной", - сказала Айви. "В этот раз ты беспокоишься о деньгах".

"Дело не в деньгах", - раздраженно ответил я.

"Если ты так говоришь".

Я сдержался от замечания.

Я услышал повышенные голоса; оглянувшись, увидел, что остальные мужчины начали двигаться. Антон поймал мой взгляд и поманил меня к себе. Я подошел, и Айви последовала за мной.

"Мы выходим", - сказал мне Антон, как только мы оказались достаточно близко.

"Почему сейчас?"- спросил я.

Антон пожал плечами, и они с Павлом пошли дальше. Все остальные уже ушли. Остались только мы с Айви.

Я бросила последний взгляд на то место, где в темноте ждала Бриджит, и последовала за остальными, а Айви пристроилась рядом со мной.

***

Полумесяц вывел на узкую подъездную дорогу, окаймленную живой изгородью и деревьями, и по мере того как мы шли, звуки транспорта позади нас стихали. Мы находились в той неясной части Лондона, которая не является ни городом, ни деревней, где, выбрав направление и начав идти, можно оказаться либо на жилых улицах, либо в лесу или поле. Похоже, это была лесная и полевая часть.

Дорога заканчивалась воротами, через которые мужчины, шедшие впереди, перелезли, не сбавляя скорости. Павел и Антон, приглушенно выругавшись, сделали то же самое. Я без труда последовал за ними, затем подождал Айви. Освещение заканчивалось у ворот; за ними была гравийная дорога, ведущая в темноту. Павел и Антон направились дальше, растворяясь в тени, а остальные уже скрылись из виду.

Я заколебался.

Айви прошла мимо, бросив на меня взгляд, который говорил:ты идешь или нет?Я медленно пошел следом, часто оглядываясь. Я понимал, что, вероятно, только укрепляю Айви в ее мнении, что я трус, но мне это действительно не нравилось. Мысли все время возвращались к рейду, свидетелем которого я стал в сентябре. Те солдаты приехали на полицейском фургоне, они были оснащены оружием, сиглами и толстой броней, а командовал ими командир отряда. Вся операция была организованной и дисциплинированной, и даже когда Калхун дал им отпор, они все равно отступили в полном порядке.

Этот рейд был полной противоположностью во всех отношениях. Мы прибыли разрозненно, на общественном транспорте, взяв с собой только то снаряжение, которое привезли из дома. Не было никого ответственного и никакого плана действий на случай, если что-то пойдет не так. Хуже всего то, что я до сих пор не представлял, во что мы ввязываемся. Я не знал, чего ожидал, но точно чего-то более впечатляющего, чем это.

Неужели “Линфорд” настолько некомпетентен? Или здесь происходит что-то еще?

Я прибавил шагу и поспешил догнать Айви. Остаток пути мы прошли в молчании.

Глава 11

Гравийная дорога свернула, уходя в темноту. В стороне я увидел огни дома, одинокого и уединенного. Вокруг были деревья и поля.

"Эй, - сказал Бу. "Почему так долго? Погнали!"

"Куда?"- спросил я. В поле зрения не было ничего, кроме огней дома.

Павел жестом указал на дом. "Охрана".

"Может, нам стоит разведать?"- спросил я.

На меня посмотрели несколько пустых взглядов.

"Осмотреться", - объяснил я. "Проверить, нет ли камер, сигнализации..."

"Эй, эй", - сказал Бу со смехом. "Маленький принц из компании считает себя солдатом".

"Я не принц, и я уже сказал, что не из компании".

"Все равно придется идти", - сказал Павел.

"Не бойся так, ладно?"- усмехнулся Бу, обхватив меня рукой; учитывая, насколько он был крупнее, это чуть не сбило меня с ног. "Слушайся своего colega. Русские все трусы, да? Ты действуешь решительно, а они убегают".

Я бросил на Бу раздраженный взгляд; в детстве я не знал ни одного русского, но мой отец рассказывал мне о русских парнях, с которыми он сталкивался, работая охранником, и “все они трусы” - это определенно не то, как он их описывал. Но Бу просто похлопал меня по спине, отчего я зашатался. "Я уже делал это раньше, ясно? Держись поближе ко мне. Я знаю, что делаю". Он направился к дому, и остальные мужчины последовали за ним.

Я посмотрел на Айви. "Ты думаешь, это хорошая идея?"

Айви сделала неопределенный жест. "Думаю, он знает, что делает".

"Он просто заноза в заднице", - пробормотал я, потирая плечо.

"Ты просто разозлился, потому что он назвал тебя "маленьким принцем"."

Я бросил взгляд на Айви, но она с легкой улыбкой отвернулась. Мы последовали за остальными.

Дом был не очень большим, и по мере приближения я все больше убеждался, что в нем нет колодца. Но сосредоточившись, я ощутил что-то справа, на самом краю поля зрения. "Ты чувствуешь это?"- спросил я Айви.

"Что чувствую?"

Я указал в темноту. "Я думаю, что Колодец..."

Впереди раздался грохот. Свет хлынул в ночь, когда входная дверь дома была выбита; тени мужчин протиснулись внутрь. Мы с Айви переглянулись и бросились бежать.

Мы достигли двери на несколько секунд позже остальных; изнутри послышались удары и крики, а затем внезапно наступила тишина. Я немного поколебался и вошел, моргая в электрическом свете. Это было похоже на старый домик смотрителя, тесный и обветшалый. Небольшой коридор, открытая дверь...

...и когда я вошел, то увидел, что все уже закончилось. Помещение внутри было кухней, и в нем находился ровно один человек. Он должно быть сидел в кресле, листая телефон, или смотрел футбольный матч, который все еще шел по телевизору, а сейчас стоял спиной к стене, окруженный парнями, которые вошли вместе с Бу. Средних лет, немного толстоват, у него были подняты руки и испуганное выражение на лице.

"Веди себя тихо, и тебе не причинят вреда", - говорил Бу. "Ты понял?"

Мужчина быстро кивнул.

"Есть еще кто-нибудь?" - спросил кто-то.

"Только он".

Я моргнул. И это было все?

"Где Колодец?"- спросил Бу у мужчины.

Тот непонимающе посмотрел на него.

"Слушай, ты же не хочешь доставить нам неприятности?"- спросил Бу. "Тебе лучше..."

"Он в лесу", - вмешался я.

"О, - сказал Бу, обратив на меня свою ухмылку. "Маленький принц знает больше, чем все мы?"

"Я не знаю, где это, только направление", - коротко ответил я. "Слушай, оставь этого парня в покое, и я найду его для тебя. Хорошо?" Я повернулся и вышел, не дожидаясь ответа.

"Эй", - позвал меня Бу. "Замолви за меня словечко перед своим боссом, слышишь?"

***

Колодец было несложно найти. Он находился на другой стороне большого поля рядом с котэджем смотрителя, спрятанный в небольшой рощице. Даже используя камни искателя, остальные смогли бы быстро найти его.

Я дважды обошел вокруг рощицы и ничего не обнаружил. Если там и были какие-то ловушки, камеры или сигнализация, я их не видел, но к этому моменту уже был уверен, что искать здесь нечего. Это была не какая-то особо охраняемая территория, а просто большое поле с забором.

Неужели не нашлось Колодца получше? Это был колодец Света, самый распространенный тип в Великобритании, и, изучив, я оценил его силу на высокий C+, может быть, на самый нижний предел B. Он принес бы мне вознаграждение за находку почти в 20 000 фунтов, если бы не был востребован и если бы я все еще был зарегистрирован в “Линфорд”, а сейчас ни того, ни другого не было. Его реальная стоимость была бы гораздо выше - насколько я помнил, сиглы с высоким C / низким B продавались на бирже за сотни тысяч фунтов. Не следует ли лучше защитить этот тип Колодца?

Тихий шорох за спиной заставил меня резко обернуться, но, вглядевшись в темноту, я различил характерное зеленое свечение эссенции Жизни. "Что такое?"- тихо спросил я.

"Бу звонит насчет Колодца", - сообщила мне Айви.

Она придвинулась ближе, и мы с минуту изучали Колодец. "Тебе не кажется, что это слишком просто?"- спросил я.

"Почему?"

"Посмотри, как мало здесь охраны", - указал я, показывая рукой. "Мы практически вошли".

"Хорошая охрана есть только на Колодцах класса В и выше".

"Этот на грани В".

"Может, он просто дешевый?"

Беспокойство в глубине моего сознания никуда не делось. Я закрыл глаза и обратился к своим чувствам в поисках какого-нибудь намека или зацепки.

Только благодаря тому, что сосредоточился, я заметил звук. Он был очень тихий, негромкое гудение или жужжание на юге. Я открыл глаза и посмотрел в темноту. "Айви? Ты что-нибудь видишь?"

Айви повернулась и посмотрела в направлении моего пальца. "Нет", - сказала она после паузы. "Я не... подожди. В воздухе что-то есть. Над деревьями, рядом с коттеджем. Оно уходит, за деревьями... Оно ушло".

Этот гул был похож на звук моторов. "Дрон?"

"Думаю, да", - кивнула Айви. В ее голосе слышалась хмурость. "Интересно, что он делал".

Это был последний толчок, который вывел меня из равновесия. Между предупреждением Чарльза, поведением Бу и отсутствием охраны, моя тревога по поводу этой работы росла уже давно, но вид этого дрона окончательно выкристаллизовал ее. Я все еще не знал, что происходит или должно произойти, но все мои инстинкты посылали мне предупреждение. "Нам нужно уходить отсюда", - сказал я Айви.

Айви просто посмотрела на меня.

"Я знаю, ты думаешь, что я просто боюсь, - сказал я, - но у меня есть причина так себя вести. Думаю, грядет что-то плохое".

Я услышал, как Айви вздохнула. "Ничего плохого не грядет".

"О, за..." Я пытался сдержать свое разочарование. Эта девушка была чертовски раздражающей. "Как ты можешь быть такой подозрительной в отношении меня, но такой уверенной в этом?"

"Потому что я спросила", - сказала Айви. "Этот рейд безопасен. Мне сказали, что там не будет усиленной охраны или полиции".

"Кто тебе сказал?"

"Моя компания".

"И ты им доверяешь?"

"Больше, чем тебе".

Мы смотрели друг на друга в темноте.

"Хорошо", - сказал я, когда стало ясно, что Айви не собирается больше ничего говорить. "Я вернусь ко входу и буду наблюдать. Мне нужно, чтобы ты обследовала периметр этого места. Выясни, есть ли другие пути внутрь, и, что еще важнее, есть ли другие пути наружу".

"Это займет целую вечность", - возразила Айви. "К тому же сейчас холодно".

"Ты можешь вернуться в коттедж, чтобы согреться после этого".

"Я могу вернуться туда и согреться прямо сейчас".

"Послушай", - сказал я. "Подумай об этом так. Если я ошибаюсь, то все, что мы сделаем в ближайшие пару часов, не будет иметь большого значения. Худшее, что может случиться, - это то, что нам обоим станет холодно и скучно. Но если я прав, то самое худшее, что может случиться, - это что-то гораздо более серьезное. И если это случится, то мы оба будем очень, очень рады, что не вернулись назад, не сидели в том коттедже и не ждали, пока кто-то скажет нам, что делать". Я посмотрел на Айви. "Не лучше ли тебе быть готовой на всякий случай?"

Айви окинула меня долгим скептическим взглядом, а затем вздохнула. "Не могу поверить, что когда я впервые встретила тебя, то подумала, что ты какой-то опасный рейдер". Она покачала головой. "Ладно, неважно. Давай покончим с этим".

Айви скрылась в тени, ее движения были быстрыми и уверенными, несмотря на темноту. Я повернулся и направился в ту сторону, откуда мы пришли.

***

Шум вокруг стихал по мере того, как я продвигался сквозь ночь. Единственным светом был неясный отблеск лондонского горизонта, единственными звуками - далекое движение транспорта и шепот ветра.

Как ни странно, теперь, когда я был один в темноте, то чувствовал себя гораздо спокойнее. Я был один и потенциально в опасности, и у меня было очень мало шансов на помощь. Но “мало шансов на помощь” также означало, что мне не нужно беспокоиться о том, что придется помогать кому-то еще. Не то чтобы я был антисоциальным типом - у меня никогда не было проблем в общении с людьми, и я всегда быстро заводил друзей в школе. Но с тех пор как я вошел в мир друкрафта, я почувствовал, что ставки в моей жизни стали намного выше. Ошибки теперь имели значение, и если я собирался заниматься подобными делами, то не хотел, чтобы тот, кто прикрывает мне спину, был кем-то вроде моего бывшего друга Габриэля.

Я не считал, что другие люди из моей рейдовой команды были такими же плохими, как Габриэль, но они и не произвели на меня особого впечатления.

На ходу я перебирал в уме все сиглы, которые нес с собой. На левой руке - сиглы "Хлопок" и "Вспышка", на правой - "Починка", "Свет" и "Сбой". На шнурке у меня на шее - сиглы силы и лайтфут, на поясе - дифракционный. Что я забыл? Ах да, сигл зрения. Я достал повязку и закрепил ее на лбу. Невидимость - самое мощное заклинание из всех, что у меня есть, но мне хотелось бы иметь способ использовать его так, чтобы не выглядеть как ниндзя из магазина.

Разные сиглы нужно носить в разных местах. Сиглы усиления, такие как сила и лайтфут, лучше всего работают на торсе, чтобы они равномерно распределялись по всем частям тела. Сигл зрения, очевидно, должен находиться рядом с моими глазами. Сиглы оружия лучше всего работают на руках, где их можно отвести от тела.

Запомнить нужно было очень многое, и я уже дошел до того, что с трудом мог уследить за всеми сиглами. Конечно, я знал, где они находятся, но есть разница между тем, чтобы знать, где что находится, и быть настолько знакомым с этим, чтобы использовать это инстинктивно и автоматически, как продолжение собственного тела. А именно так хорошо это нужно знать, чтобы эффективно использовать в бою. Если я собираюсь и дальше пополнять свой арсенал, мне, возможно, придется оставлять некоторые из имеющихся у меня сиглов дома, чтобы освободить место.

Оранжевый свет уличных фонарей начал пробиваться сквозь деревья, и через минуту я снова оказался у главных ворот. Впереди была подъездная дорога. Я начал искать хорошую смотровую площадку и, достав телефон, позвонил Бриджит.

Она ответила на втором звонке. "Я уже могу прийти и найти тебя?"

"Нет".

"Но мне скучно".

"Если самое худшее, что случится с тобой сегодня вечером, - это скука, можешь считать, что тебе повезло", - отрывисто сказал я Бриджит. "У меня есть для тебя работа. Сигл невидимости работает?"

"Да..."

"Оставайся возле того места, где я встретил других рейдеров. Я хочу, чтобы ты следила за всеми, кто идет по подъездной дороге".

"А что, кто-то идет?"

Прятаться в кустах не имело смысла. Это было слишком близко к дороге, и если что-то пойдет не так, выхода не будет. "Если бы я знал это, мне бы не понадобилось, чтобы ты была начеку".

"Это звучит скучно", - пожаловалась Бриджит.

"Я буду делать то же самое, что и ты, только в другом месте", - сказал я ей. "Ты хотела увидеть, что такое рейд, так вот, это он и есть. Если для тебя это недостаточно интересно, можешь попросить своего шофера отвезти тебя домой".

Бриджит раздраженно повесила трубку. Я сунул телефон в карман и огляделся. Подъездная дорога была ярко освещена фонарями, но живые изгороди были не такими уж высокими. Если бы я только мог найти достаточно высокое место...

Ага. С одной стороны было что-то похожее на старый сарай. Я обошел его кругом, остановился на водосточной трубе как на лучшем средстве доступа на крышу, затем направил эссенцию через свой сигл лайтфут и забрался наверх. Крыша была покрыта серо-черной черепицей, которая тревожно похрустывала под моими руками и ногами, но с моим сиглом я весил не больше ребенка среднего роста, и мне удалось добраться до вершины крыши и ухватиться за дымовую трубу.

Я остановился и огляделся. Здесь было гораздо лучше. Я мог разглядеть желтый цвет подъездной дороги, гравийную дорожку, исчезающую в темноте, и даже тусклый свет окон коттеджа, едва различимый сквозь деревья. Я подумал, не вернулась ли еще Айви.

Я достал телефон и набрал ее номер.

Айви долго не отвечала, а когда ответила, настроение у нее было еще хуже, чем у Бриджит. "Что?"

"Как дела?"

"Я замерзла, вся одежда в грязи, а ноги мокрые", - пожаловалась Айви. "В углу поля была огромная лужа. Почему в углу поля огромная лужа?"

"Что ты нашла?"

"О, спасибо за сочувствие. Ничего, просто чтобы ты знал. Вокруг заборы и изгороди. Я могла бы и не беспокоиться".

"Полагаю, это означает, что нам не придется беспокоиться о том, что кто-то подкрадется сзади", - сказал я. Я не стал упоминать, что отсутствие других способов проникнуть внутрь означает и отсутствие других способов выбраться наружу.

"Да, ради этого не стоило вымокать и мерзнуть. Я возвращаюсь в коттедж, где тепло".

"Можешь сказать остальным, чтобы были готовы выдвигаться?"

"Куда выдвигаться?"

"Куда-нибудь, только отсюда".

"Ты им скажи".

"Отлично. Ты придешь ко мне, заберешься на крышу и возьмешь на себя управление, а я вместо тебя передам им сообщение".

"Почему ты на крыше?"

"Это единственное место, откуда открывается вид на ворота".

"Ты самый странный парень, которого я когда-либо встречала", - вздохнула Айви. "Ты ведь понимаешь, что у них нет шансов меня послушать?"

"Почему бы и нет?"

"Потому что им платят по четыре тысячи каждому", - ответила Айви. "Пять, по твоим словам. Ты действительно думаешь, что они откажутся от этого, потому что такая девушка, как я, скажет им?"

"Ну..." Я задумался на мгновение. "Да".

"Ты идиот", - решительно заявила Айви.

"Просто скажи им, хорошо?"

Айви повесила трубку.

Я убрал телефон, внезапно потеряв уверенность в себе. Теперь, когда я подумал об этом, Айви, вероятно, была права. Для людей, участвовавших в этом рейде, четыре тысячи фунтов были большими деньгами; они не собирались оставлять их на столе без веской причины.

Кроме того, на что мне было опираться? Подозрения и предупреждения. Может, Айви была права, и я просто параноик...

...нет. Теперь, будучи один, в темноте и тишине, я был уверен, что мне угрожает опасность.

Я отключил подачу эссенции к своим сиглам и уселся ждать.

Время шло. По верхушкам деревьев дул холодный ветер, пронизывая мою флисовую куртку и одежду, заставляя дрожать. Я попытался укрыться за дымоходом, но это не помогло.

Зазвонил телефон. Я достал его, приготовившись к очередной ссоре с Айви, но, взглянув на экран, увидел, что это Бриджит. "Алло?"

"Кто-то есть", - сказала она.

"Кто?"

"Не знаю. Какой-то фургон".

Я нахмурился и повернул шею. Ничего не было видно.

"Это ваши ребята?"- спросила Бриджит.

"Не знаю. Я тебе перезвоню". Я

Я ждал, наверное, не больше минуты, но, сидя на крыше, мне показалось, что больше. Когда я наконец услышал рычание двигателя, то понял, почему это заняло так много времени. Сквозь живую изгородь я видел фары фургона, который полз по подъездной дороге со скоростью не более десяти миль в час.

Фургон подкрался к воротам и остановился. Его фары оставались включенными. Секунды шли.

Я наблюдал за ним с крыши, и во мне нарастало беспокойство. Может ли этот фургон быть от “Линфорд”? В конце концов, весь план заключался в том, что мы обеспечим безопасность Колодца, а затем прибудут люди из корпорации, чтобы осушить его. Люди в фургоне могли быть на нашей стороне.

Двери фургона открылись, и из него вышли люди.

Они были не на нашей стороне.

Не знаю, почему я был так уверен, но это было так. Ночь была темной, мужчины были далеко; я видел только их головы или верхнюю часть тела, и был не достаточно близко, чтобы разглядеть их лица или услышать, что они говорят. Но что-то в них заставило меня похолодеть. Мой отец всегда говорил, что в мире безопасности существует четкая грань. Есть любители, те, кто занимался этим только ради зарплаты исчезал, как только начиналась драка. А есть серьезные люди. Однажды я спросил его, как отличить их друг от друга, и его ответ запомнился мне. Он сказал, что есть два способа: можно следить за их глазами или за тем, как они двигаются. Крутые парни всегда двигаются так, словно у них есть цель.

Люди вокруг того фургона двигались целенаправленно. Они проскользнули по краям фургона и собрались у ворот. Трое, четверо, пятеро. У некоторых правые руки были опущены по бокам; я не мог разглядеть, что они держали, но что-то в их позах наводило на мысль об оружии. Они образовали небольшое скопление перед воротами, и один человек обратился к остальным. Что бы он ни сказал, это было коротко, затем он поднял левую руку, сжатую в кулак, и произнес голосом, достаточно громким и свирепым, чтобы я мог его услышать. "Vo imya Peruna".

Со стороны остальных мужчин раздался гул одобрения.

Я почувствовал, что у меня волосы встают дыбом. Внезапно зимняя ночь приобрела иной характер: ветер стих, а деревья, казалось, склонились, затаив дыхание. Главарь бросил короткий взгляд в мою сторону, и я замер. Несмотря на темноту, я вдруг почувствовал себя ужасно заметным, маленьким существом под взглядом чего-то огромного и могущественного.

Затем мужчина отвел взгляд. Те, кто был рядом с ним, делали что-то, похожее на натягивание перчаток; пока они это делали, я почувствовал вспышку эссенции и увидел зеленое свечение Жизни. С такого расстояния я не мог разобрать деталей, но что-то в сиглах показалось мне знакомым.

Один из мужчин двинулся к воротам; раздался металлический щелчок, и ворота распахнулись. Остальные проскользнули внутрь и начали продвигаться по дороге. Они двигались быстро и уверенно; возможно, это было мое воображение, но они казались быстрее, чем раньше, словно видео, настроенное на чуть большую скорость. Несколько секунд я мог следить за ними в темноте по свечению их сиглов, потом они ушли из зоны моей видимости, и свечение исчезло. Лидер уходил последним, окинув окрестности последним долгим взглядом, прежде чем последовать за своими людьми.

Я оставался неподвижным в течение тридцати секунд. Только убедившись, что люди не вернутся, достал телефон и набрал номер Айви. Я скорчился на крыше, дрожа от холода и адреналина, и слушал, как звонит телефон, ожидая, когда она возьмет трубку.Ну же, подумал я, услышав, как телефон зазвонил пять раз, потом шесть, потом семь.Давай, давай, давай, давай...

Щелк. "Алло?"

"Убирайся", - быстро сказал я. "Убирайся сейчас же".

"Что?"- спросила Айви. На заднем плане раздавались голоса, и она звучала растерянно. "Что ты сказал?"

"Только что подъехала группа мужчин на фургоне. Я не знаю, кто это, но они направляются к коттеджу, и тебе не захочется оказаться поблизости, когда они туда доберутся".

"Секундочку", - крикнула Айви кому-то еще, затем снова переключила свое внимание на меня. "Какие мужчины?"

"Я же сказал, что не знаю", - поспешно ответил я. Я повернулся, меняя позу, и оглядываясь по сторонам. "Они выглядели..."

Моя нога соскользнула по плитке. Я использовал ее в качестве опоры, когда поднимался, и она выдержала мой вес. К сожалению, мой вес сейчас был в три раза больше, чем тогда.

С резким треском плитка раскололась, и моя нога провалилась внутрь. Я схватился за дымоход и промахнулся, ударился о крышу, почувствовал, как пальцы заскребли по черепице, когда пытались за нее ухватиться, в последнюю секунду вспомнил о своем сигле легкости и послал через него бешеный всплеск эссенции, когда проскользнул насквозь и рухнул в темноту сарая.

Я с грохотом упал на спину и лежал, задыхаясь, пытаясь прийти в себя. Перед глазами плыли звезды, и я закашлялся, вдыхая пыль; здесь пахло грязью и старой соломой. Спина болела, но я не был сильно ранен, и через несколько секунд мне удалось подняться на ноги.

Я посмотрел на свой телефон, все еще зажатый в правой руке, и увидел, что на нем мигает логотип системы: от удара он перешел в режим перезагрузки. Я встал и замер, прислушиваясь к звуку шагов, приближающихся к сараю.

Ничего.

Убедившись, что никто не идет, я начал искать выход, испытывая смесь досады, нервозности и страха. К тому времени как я нашел окно, которое можно было открыть, мои чувства свелись к двум: огромное облегчение от того, что я упал с крыши уже после того, как эти люди скрылись из виду, и крайнее смущение от того, что это вообще произошло. Вот вам и отсутствие ошибок.

Выбравшись из окна в ночь, я потянул эссенцию из своего тела и разделил потоки, сохраняя работающим свой световой сигл лайтфут и посылая аналогичный поток через дифракционный сигл на поясе и более тонкий - через сигл зрения, вмонтированный в головную повязку. Мое зрение замерцало и посинело, когда я исчез из поля зрения. Я почувствовал легкое напряжение, похожее на то, которое испытываешь, когда держишь слишком тяжелый груз. Общая емкость этих трех сиглов была очень близка к максимуму, который мог выдержать мой организм.

Эти люди отсутствовали более чем достаточно долго, чтобы добраться до коттеджа. У меня оставалось мало времени.

Я направился к коттеджу вприпрыжку, стараясь соблюдать баланс между скрытностью и скоростью. Темнота

Впереди раздался гулкий звук, заглушенный деревьями. Я замер на месте, и меня пробрал озноб, когда я понял, что это был звук выстрела. За ним последовали еще два и звон бьющегося стекла. В ночи послышались отдаленные крики, за которыми последовал грохот, затем звуки слились в неразборчивое бормотание.

Бормотание исчезло, превратившись в ничто. Ночь снова стала тихой.

Я перешел на бег.

Глава 12

Не знаю, сколько времени мне понадобилось, чтобы преодолеть расстояние до коттеджа, но к тому моменту, когда из темноты показались огни здания, все вокруг было неподвижно. Коттедж стоял в ночной тишине, как и тогда, когда мы приехали. С одной лишь разницей: входная дверь была приоткрыта, и через щель проникал свет. Я стоял за деревом, опираясь рукой на кору, и напрягал слух. Изнутри дома доносились какие-то звуки, удары и шевеление, а также негромкое бормотание, которое могло быть и голосом.

Я колебался, одинокий и испуганный. Мне хотелось прокрасться вперед, но тени вокруг коттеджа были глубокими и темными, и я вспомнил те выстрелы. Был ли там кто-то сейчас, с оружием наготове?

Тишину нарушил грохот, когда дверь распахнулась с такой силой, что отскочила от стены. Прищурившись от внезапно вспыхнувшего света, я увидел маленькую фигурку, бегущую через двор в поле и уносящуюся в сторону Колодца. Только через мгновение я понял, что это Айви; я открыл рот, чтобы позвать ее, но она уже была вне пределов слышимости, и, судя по тому, как быстро она бежала, я знал, что она меня не услышит.

Через секунду я уже радовался, что промолчал. Из двери появилась еще одна фигура, на этот раз крупнее и выше. Он посмотрел в ту сторону, куда ушла Айви, и двинулся за ней, его движения были быстрыми и точными. Свет из окна коротко блеснул на чем-то в его руке, а затем он скрылся из виду, его мягкие шаги растворились в темноте. Я мельком увидел зеленую ауру эссенции Жизни, а потом она исчезла.

Это был один из людей из фургона; я узнал ауру их сиглов. Какой-то эффект усиления. Я еще мгновение колебался, а затем последовал за ним.

Огни коттеджа померкли, и меня поглотила темнота. Если раньше я ступал тихо, то в этот раз был осторожен, как мышь, ступая мягко и бесшумно. Ночь казалась гнетущей и тихой. Воздух холодил кожу, а запахи травы и листьев словно несли в себе что-то еще, например дым от пушки или кровь.

Впереди вырисовывались очертания деревьев; под ними в моем эссенциальном зрении светился Колодец. Я еще больше замедлил шаг, делая по одному осторожному шагу за раз. Мой лайтфут-сигл оправдывал свое название, казалось, что трава едва пригибается от моего прикосновения. Я напряг зрение, вглядываясь в темноту, пытаясь что-нибудь разглядеть.

Первым я заметил человека. На самом деле я не мог его разглядеть: темнота была почти кромешная, и ни он, ни Айви не носили фонарей. Но я мог различить ауру от его сигла - зеленое свечение размером и формой с человека. Теперь, присмотревшись, я наконец узнал, где видел его раньше: это был тот же тип, что я видел на Калхуне в его битве с солдатами. Может быть, что-то, повышающее рефлексы или скорость реакции? Я вспомнил, как быстро двигался Калхун; сигл не выглядел таким же сильным, как у него, но все равно это были плохие новости.

Через секунду я заметил Айви. И снова ее выдал сигл - зеленая аура в ночи. Она стояла за группой деревьев на дальней стороне Колодца, тихая и неподвижная. Я почувствовал прилив благодарности за свое эссенциальное зрение; без него я мог бы наткнуться прямо на них.

Когда мужчина заговорил, это стало для меня шоком. Я не мог понять, что он говорит, но похоже, он обращался к Айви. Мужчина сделал еще пару шагов и снова заговорил, его голос был успокаивающим, но с нотками угрозы. Казалось, что это волк говорит через дверь:поросенок, поросенок, впусти меня.

Айви не шелохнулась.

Мужчина сделал еще шаг, выходя из-под тени деревьев. Света было как раз достаточно, чтобы я мог разглядеть его силуэт и понять, что, что бы он ни держал в правой руке, это был не пистолет. Это больше походило на веревку или шнурок.

Еще несколько секунд - и он окажется рядом с Айви.

Я вышел из укрытия.

Я направил эссенцию, перекрыв потоки к сиглам невидимости, лайтфуту и зрения и активировав силовой сигл на груди. Сила хлынула в мои мышцы, и я почувствовал, как напряжение спадает, поскольку большая часть моих запасов эссенции высвободилась. Я подкрался к мужчине сзади, затем сделал глубокий вдох и щелкнул пальцами.

Мужчина подпрыгнул и развернулся, его рука метнулась к куртке. Я закрыл глаза и направил свою вспышку прямо ему в лицо.

Свет вспыхнул достаточно ярко, чтобы ослепить меня даже сквозь веки. Открыв их, я увидел пятна, плывущие по моему зрению, но мужчине было гораздо хуже: он тер глаза и ругался, и все еще пытался что-то вытащить, но я оказался на нем раньше, чем он успел это сделать. Ослепленный, он был легкой мишенью, и мне удалось нанести ему хороший удар в челюсть; он зашатался, что-то упало на траву, и я навалился на него, нанося сильные удары по телу и ребрам. И на этом бы все закончилось, если бы это была драка в пабе. Я ударил его достаточно сильно, чтобы любой нормальный парень уже отступил.

Но я был не в пабе, и это был не нормальный парень. Мужчина схватил меня, мешая наносить удары, а затем, когда я попытался высвободиться, со всей силы ударил коленом. Мне удалось вывернуться настолько, что ребра не сломались, но острая боль все равно пронзила меня, а затем он нанес удар головой, от которого у меня перед глазами посыпались звезды. Он приготовился нанести удар, который должен был отправить меня в нокаут, но я успел послать всплеск эссенции через свой сигл-хлопок; сжатый воздух ударил ему в лицо, откинув назад так сильно, что его нога со

Это подействовало, но не так сильно, как я надеялся. Движения парня стали резкими, и когда он замахнулся для удара, то споткнулся и промахнулся, но в итоге просто налетел на меня, и вместо обмена ударами у нас получился матч по рестлингу. И когда я говорю "рестлинг", я имею в виду не тот, в котором есть удары ногами и кидания на веревки, а тот, в котором другой парень пытается впиться ногтями в ваши части тела и оторвать их. Он чуть не оторвал мне ухо; я ударил его по горлу достаточно сильно, чтобы он задохнулся и отпустил, но он продолжал держать меня другой рукой, и я быстро понял, что даже с моим оружием этот парень сильнее меня. Боль пронзила мой бок, когда он снова ударил меня коленом; я ударил его в живот, и он застонал, но все еще держался и отступил для следующего удара—

Эссенция Жизни вспыхнула зеленым, разливаясь по телу мужчины. Он дернулся в конвульсиях и повалился на траву, увлекая меня за собой.

Я поднял голову и увидел Айви - темную тень с зеленой эссенцией, исходящей от ее головы и руки. Она наклонилась, в теле мужчины снова вспыхнул зеленый свет, и он снова дернулся.

Я уставился на нее.

"Чего ты ждешь?"- прошептала Айви со страхом в голосе. "Помоги!"

Я вскочил на ноги, отряхиваясь от ударов. "Как...?"

"Это его не остановит! Принеси что-нибудь, чтобы остановить его!"

Я оглядел темноту поляны, подыскивая идеи. Деревья, ночь, трава...

Трава. Мужчина что-то уронил. "Ты видишь что-нибудь в траве?"- зашипел я Айви.

"Нет, да!"- она указала на другое место. "Вот!"

Я подошел и начал водить руками по земле. "Дальше", - прошептала Айви. "Нет, слева. Другое лево!"

Мои пальцы коснулись чего-то твердого. Я поднял это, прищурившись, чтобы уловить слабый свет, падающий с неба, и через секунду понял, что это связка пластиковых стяжек.

Спотыкаясь и оступаясь, нам с Айви удалось оттащить мужчину к одному из деревьев. Он все еще был в сознании и сопротивлялся, и Айви пришлось еще дважды оглушить его сиглом Жизни. Последний раз, похоже, вырубил его более основательно, и он больше не сопротивлялся.

К тому времени как мы связали ему руки за стволом дерева и отошли, мы оба запыхались. Я посмотрел на мужчину: мне все еще не было видно его лица. "Думаешь, это его удержит?"- прошептал я Айви.

"Откуда мне знать?"- прошептала она в ответ. Ее голос был высоким и немного паническим. "Думаешь, я уже делала это раньше?"

Нас прервало жужжание мобильного телефона. Мы с Айви посмотрели друг на друга, потом на мужчину. Из кармана его куртки мигал слабый огонек. Телефон прожужжал девять или десять раз, а затем замолчал.

"Где остальные?"- прошептала Айви, как только снова стало тихо.

"Что ты имеешь в виду?"

"Остальные!" Голос Айви начал повышаться; казалось, она вот-вот сорвется. "Они идут? Где они? Как...?"

"Стоп, стоп, стоп". Я протянул к ней обе руки. "Я видел только тебя и его. Он был единственным, кто следовал за тобой".

Айви секунду смотрела на меня, потом резко отвернулась, закрыв лицо руками. Я видел, как задрожали ее плечи. "Ты в порядке?"- спросил я. "Ранена или...?"

Айви покачала головой. "Нет", - произнесла она приглушенным голосом.

"Что случилось?"- спросил я, стараясь говорить спокойно. Я посмотрел на мужчину: его дыхание было медленным и тяжелым, похоже, он был без сознания.

"Почему ты ничего не сказал?"- заявила Айви, внезапно повернувшись ко мне. Ее голос уже не был таким высоким, но в нем все еще чувствовалась дикая, тревожная дрожь. "Ты знал, что это случится! Почему ты не предупредил меня?"

Ладно, это задело. "Какого черта, по-твоему, я пытался сделать?"

"Это правда, что сказал тот парень, Бу? Ты работаешь на них?"

"Нет! Ну, ладно, да, но только так же, как и ты. Они не сказали мне ничего такого, чего не сказали бы тебе".

Айви провела рукой по волосам и отвела взгляд; трудно было сказать наверняка, но мне показалось, что она дрожит. "Ладно, слушай, не бери в голову", - произнес я. "Начни с самого начала и расскажи мне, что произошло".

"Бу сказал, что там наверное еще пара охранников", - начала Айви. Ее голос все еще слегка дрожал, но, похоже, она взяла себя в руки. “Он смеялся, говорил, что ничего страшного, мы должны их прогнать. Остальные направились к входной двери, но... что-то в поведении Бу заставило меня заподозрить неладное. Он как раз пытался отпихнуть меня, когда началась стрельба".

"В кого стреляли?"

"Я не знаю! Стреляли, кричали, били стекла, а потом Бу налетел на меня, сбил с ног и выбежал через заднюю дверь. Когда я поднялась, то была одна в коридоре. Я слышала крики людей и знала, что они вот-вот войдут".

"И что же ты сделала?"

"Я спряталась", - сказала Айви тоненьким голоском.

Я моргнул. "Где?"

"В шкафу в прихожей".

Мне потребовалась секунда, чтобы вспомнить, о каком предмете мебели говорила Айви. Это была крошечная штуковина у входной двери, похожая на счетчик электроэнергии или что-то в этом роде. "Ты действительно там поместилась?"

"...Да".

"А что потом?"

"Мимо прошли мужчины", - продолжила Айви. "Я не знаю, сколько их было. Кто-то кричал, как мне показалось, по-русски. Потом я услышала одного из тех, с кем мы пришли. Голос звучал..." Айви заколебалась. "Как будто он был ранен". Они все пошли на кухню. Я думаю, русские мужчины их туда заталкивали".

"А потом?"

Айви на секунду замолчала. "Я вышла", - сказала она. "Я слышала шум из кухни, но в коридоре никого не было, поэтому я подкралась к входной двери. Но тут скрипнули петли, кто-то окликнул меня, и я поняла, что меня услышали, поэтому распахнула дверь и побежала так быстро, как только могла. Я уже почти добралась до Колодца, когда поняла, что за мной кто-то гонится, а потом..."

"Да, я видел остальное", - кивнул я. "Двое румын, Антон и Павел, ты их видела?"

Айви покачала головой.

"Но ты их слышала?"

"Не знаю".

"Они были ранены?"

"Я не знаю".

Я оглянулся в сторону коттеджа. Его огни были скрыты деревьями, но я не слышал и не видел никакого движения.

"И что теперь?"- спросила Айви.

"Ну, для начала не думаю, что мы получим те четыре тысячи фунтов”.

Голос Айви слегка дрогнул. "Я

"Прости", - сказал я. "Плохая шутка". В голове у меня все крутилось. Значит, эти русские были... что, группой быстрого реагирования? И несмотря на нашу с Айви маленькую победу, было совершенно ясно, что их сторона победила. Антон и Павел были либо ранены, либо захвачены в плен, либо и то, и другое, и то же самое, вероятно, относилось и к остальным. По крайней мере тем, кто не сбежал, как Бу. Ну что ж, в одном он сказал правду, - кисло подумал я. Он действительно знал, что делал.

"Что нам делать?"- спросила Айви.

Я вздохнул. Мне это не нравилось, но, насколько я мог судить, был только один выход. "Вернемся и посмотрим".

Айви стояла неподвижно. В темноте было трудно понять, но мне показалось, что она пристально смотрит на меня. "Что?"

"Выясним, что случилось с остальными", - уточнил я.

"Ты не понял, что я тебе сказала, или что-то?"

"Понял..." медленно произнес я. "К чему ты клонишь?"

"И ты собираешься вернуться?"

Я на секунду задумался. "Да".

"Не-а", - сказала Айви, покачав головой. "Ни за что".

"А что ты хочешь сделать вместо этого? Бежать?"

"Да! Разве не этого ты хотел?"

"Хотел, когда мы были все вместе", - раздраженно сказал я. У меня был соблазн отпустить язвительный комментарий о том, что рейд был "безопасным", но я знал, что это не поможет.

"А теперь нет".

"Они все еще наша команда".

Айви пристально посмотрела на меня.

"У нас нет времени сидеть и спорить", - сказал я ей. "Я возвращаюсь. Ты поможешь?"

"...Нет".

Я ничего не сказал. Лишь бросил на Айви короткий выразительный взгляд, который очень четко передавал, что я о ней думаю, а затем наклонился, чтобы обыскать человека, которого мы вырубили. Он зашевелился и застонал, но не оказал никакого сопротивления, пока я рылся в его карманах. Я нашел телефон, бумажник, связку ключей от машины. Сигл, закрепленный на кольце на левой руке, все еще вливал эссенцию в его тело... и что-то тяжелое, холодное и металлическое, засунутое спереди за пояс. Пистолет.

Почувствовав рукоять пистолета, я осознал всю опасность того, что собирался сделать, и внезапно возвращение в коттедж показалось мне не такой уж хорошей идеей. Если бы у этого парня был пистолет, когда я набросился на него, драка могла бы закончиться совсем по-другому и очень плохо. Вместо этого в какой-то момент, прежде чем я до него добрался, он убрал пистолет и достал пачку стяжек.

Но не было особого смысла обсуждать это с Айви. Я взял пистолет и встал, увидев, что Айви смотрит на меня. "Главные ворота в той стороне", - сказал я, указывая в ту сторону, откуда пришел. "Там припаркован их фургон, но он пуст. Ты сможешь пройти мимо".

Айви уставилась на меня.

"Чего ждешь?"- раздраженно спросил я. "Ты можешь дойти до ворот сама. Еще увидимся, я думаю". Я повернулся и пошел в темноту.

***

Через несколько минут я вернулся в домик смотрителя. Из окон все еще лился свет, но кто-то закрыл дверь. В здании было тихо и спокойно.

Я снова активировал сиглы невидимости и зрения, и голубой оттенок пейзажа вызвал у меня легкое чувство защищенности. Тот парень, с которым мы сражались, не мог видеть сквозь мое поле невидимости, значит и другие не должны.

Возможно.

Я глубоко вздохнул и направился к коттеджу.

Пройти эти пятьдесят ярдов было одной из самых трудных задач в моей жизни. Отчасти из-за опасности неизвестности. Я не знал, наблюдает ли кто-то из тени с оружием, готовый выстрелить, и с каждым шагом какая-то часть моего сознания задавалась вопросом, не будет ли следующим, что я увижу, вспышка выстрела. Моя невидимость была хороша, особенно в темноте, но не идеальна.

Но самое важное, что замедляло мои шаги, самое значительное, что заставляло меня хотеть остановиться и отступить, - это осознание того, что я могу этого не делать. Как бы ни было плохо сейчас, я проходил и через худшее, например, когда Дизель и Шрам загнали меня в угол в моей спальне. Но загнанность в угол лишает тебя чувства ответственности. Ты можешь сдаться или бороться, но ты знаешь, что на самом деле не принимаешь решений.

На этот раз решения принимал я. В любой момент я мог остановиться, развернуться и убраться отсюда к чертовой матери, и это было для меня чем-то новым. Я привык выбирать между плохими вариантами, но не привык к тому, что могу просто уйти. Казалось, словно тихий голос в голове шепчет:это не твоя проблема, просто уйди.

Я не ушел. Я продолжал идти вперед.

Причина была очень проста: это было из-за моего отца. Когда я рос, отец рассказывал мне истории, и за этими историями всегда стояла идея того, что ты должен вести себя как мужчина. Там не было никаких инструкций, но я знал, что одна из главных - быть надежным. Настоящий мужчина должен быть тем, на кого можно положиться. Я не давал никаких обещаний ребятам из этого рейда, но взялся за работу с ними, и, как мне казалось, это означало, что нужно хотя бы попытаться помочь.

Но одно дело - чувствовать, что ты должен что-то сделать, а другое - делать это на самом деле. Сейчас я не чувствовал себя человеком, на которого можно положиться; я чувствовал себя человеком, который совершенно не в своей тарелке. Схватка с тем человеком у Колодца произошла слишком быстро, чтобы я успел испугаться, но теперь, оглядываясь назад, я чувствовал, что мы с Айви победили в основном благодаря удаче. Какого черта я направлялся навстречу еще четырем таким же парням?

С каждым шагом коттедж казался все больше, все темнее и все более угрожающим. Я был близок к тому, чтобы повернуться и убежать.

Но я этого не сделал. Последним рывком я добрался до стены и с облегчением оперся пальцами о грубые кирпичи. Теперь никто из смотрящих в окна не мог меня увидеть. Я досчитал до двадцати, прислушиваясь к любому признаку того, что кто-то услышал мое приближение, но не было слышно ни звука.

Айви сказала, что мужчины ушли на кухню. Осторожно переступая ногами, я двинулся по часовой стрелке вокруг коттеджа, пока не увидел яркий отблеск кухонного окна, отбрасывающий свет в темноту. Бормотание голосов заставило меня приостановиться, и я замер на несколько секунд, прислушиваясь.

Ничего.

Я подкрался к окну и заглянул в него.

Глава 13

Кухня была переполнена.

Присмотревшись внимательнее, я понял, что мой первый приблизительный подсчет - около пятнадцати человек - был преувеличен. На самом деле их было восемь: четверо стояли на ногах и четверо лежали. Один стоял у двери и разговаривал по мобильному телефону, двое других негромко переговаривались у раковины, а четвертый достал пистолет и наблюдал за теми, кто лежал на полу. Я впервые оказался достаточно близко, чтобы разглядеть их лица, но по сиянию эссенции Жизни узнал в них русскоговорящих, которые приехали на фургоне. Все они были в возрасте от двадцати до сорока лет и выглядели суровыми и крепкими.

Разглядеть четверых мужчин на полу было сложнее: их лица были либо повернуты в другую сторону, либо они находились слишком близко к окну. Они лежали на животе, заведя руки за спину, и мне потребовалась секунда, чтобы понять, что они связаны. Только узнав коричневую куртку, я понял, что лежащий у стола, должно быть Павел, а более крупный парень рядом с ним - Антон. Бу не было видно.

Я быстро пересчитал головы. В фургоне приехали пятеро: эти четверо плюс тот, кого мы с Айви оставили в лесу. Бу, тот охранник и еще один человек из нашей команды отсутствовали, но я беспокоился именно о мужчинах из фургона, и, зная, что не придется волноваться о том, что кто-то из них подкрадется сзади, почувствовал себя немного спокойнее. Затем продолжил наблюдение.

Мужчина у двери закончил разговор по телефону и обернулся, чтобы что-то сказать. Он был старше остальных троих, с седеющими волосами и лицом, словно высеченным из гранита. Произошел короткий обмен репликами, возможно, на русском, затем главарь нажал еще одну кнопку на своем телефоне.

Что-то на моем бедре громко зажжужало, и я чуть не выпрыгнул из штанов, прежде чем понял, что это телефон, который я забрал у человека у Колодца. Звук был ужасно громким, и меня охватил ужас, но никто внутри, похоже, не услышал. Телефон продолжал жужжать, а мужчина внутри, нахмурившись, смотрел на свой телефон. Наконец он нажал еще одну кнопку, и жужжание у меня на бедре прекратилось.

Я сделал долгий вдох, пытаясь успокоить свое бешено колотящееся сердце.

Главарь начал спорить с кем-то; голоса через окно были слишком приглушенными, чтобы их можно было разобрать, к тому же я все равно не понимаю по-русски. Что бы ни говорил другой парень, похоже, это не обрадовало главаря. Он указал пальцем; двое русских, у которых были свободны руки, схватили мужчину в коричневой куртке и рывком поставили на ноги.

Это был Павел, и выглядел он неважно. На лбу у него темнел синяк, глаза метались из стороны в сторону, скользили по окну, не замечая меня. Главарь что-то сказал Павлу, его тон был коротким и отрывистым.

Павел, запинаясь, пробормотал что-то в ответ.

Главарь повернулся и махнул рукой. Русский с пистолетом, который прикрывал остальных, подошел и толкнул ногой одного из мужчин, лежавших на полу.

У меня перехватило дыхание, когда я увидел лицо этого человека. Это был Антон, и выглядел он ужасно. Его лицо было слишком бледным, с одной стороны оно было залито кровью, а одежда спереди была покрыта темными пятнами; на полу, там, где он лежал, виднелось маленькое зловещее красное пятно. Бандит легонько пнул Антона в живот, и тот скорчился, вскрикнув от боли.

Главарь задал Павлу еще один вопрос, но уже угрожающим тоном.

Павел выглядел испуганным. Он начал быстро говорить на каком-то языке, которого я не знал; возможно, на русском, румынском или на смеси этих двух языков. Он продолжал говорить, слова лились из него больше минуты, пока главарь резко не оборвал его.

Стрелок задал главарю короткий вопрос, состоящий из двух слов. Он все еще стоял над Антоном; его пистолет был небрежно направлен вниз, на его голову.

Главарь, казалось, раздумывал. Глаза Павла бешено метались по комнате. Двое мужчин, державших его, безучастно смотрели на происходящее. Я застыл на месте.

"Nyet", - ответил главарь. Стрелок кивнул и опустил дуло оружия.

Напряжение в комнате, казалось, ослабло. Двое мужчин, которые держали Павла, снова толкнули его вниз, и главарь отвернулся, возвращаясь к своему телефону.

Я тихонько вздохнул. На окно никто не смотрел. Затем отодвинулся в сторону и прижался спиной к стене.

В моем левом заднем кармане лежал телефон. В правом заднем кармане было что-то еще. Я сунул руку внутрь и достал это.

В голубоватом свете моего зрительного устройства пистолет выглядел изящным и темным. Ствол и рукоять были квадратными, с канавками по бокам, а сам пистолет сделан из металла, потертого и поцарапанного от использования. Он оказался на удивление тяжелым. Я взял его в руку - рукоять была великовата для нее - и взвесил в ладони.

И прямо там и тогда я решил, что ни за что не воспользуюсь этим пистолетом. Не знаю, о чем я думал, когда забирал его. Отчасти о том, чтобы убедиться, что тот человек не сможет применить его против меня, но, думаю, на каком-то уровне у меня была смутная мысль сделать то, что бывает в боевиках, когда герой отбирает оружие у одного из плохих парней и использует его, чтобы перестрелять всех остальных. Но сейчас, стоя в темноте, я понял, что это был ужасный план. Это был не фильм, я не был назначенным героем, и люди здесь, черт возьми, точно не собирались опускать руки и падать ниц, как только я направлю оружие в их сторону. Они были крепкими, умелыми и, конечно, гораздо лучше меня обращались с оружием. На самом деле я даже не был уверен, что знаю, как пользоваться этой штукой. Сбоку находился маленький рычажок с цветным пятном; я позволил своей невидимости ослабнуть достаточно надолго, чтобы увидеть, что оно зеленое. Означает ли зеленый цвет "безопасно" или "готово к стрельбе"? Я же не мог нажать на курок, чтобы проверить!

Но даже если бы я знал ответ на этот вопрос, это ничего бы не изменило. Давным-давно отец сказал мне то, что запомнилось навсегда: не носи оружие, если не хочешь им воспользоваться, и не используй его, если не хочешь убивать. Он говорил о ножах, а не о пистолетах, но принцип был тот же. Когда я подумал о том, что на самом деле означает войти в тот коттедж с пистолетом в руках, то понял, что не готов это сделать.

Я не хотел убивать этих парней, и это означало, что у меня не было права пытаться использовать эту штуку. Я с облегчением сунул пистолет обратно в карман флисовой куртки.

Но облегчение было недолгим. Ладно, изображать Джона Уика не получилось. Что же остается?

Я не мог с ними бороться. Я едва справился с первым парнем, да и то мы были двое на одного с преимуществом неожиданности. Подкрасться тоже не получалось - мой дифракционный сигл отлично подходил для того, чтобы прятаться в тени, но в помещении, при ярком свете, меня сразу заметят. Возможно, эти парни и не поймут, что это за странное искажение в воздухе, похожее на аквариум с золотыми рыбками, но им это и не нужно.

Я не мог позвать на помощь. Полиция явно отсутствовала. Айви исчезла. Оставалась только Бриджит, и я ни за что не стал бы звать ее. Все и так было плохо, и мне не хотелось беспокоиться о том, что ее тоже могут подстрелить.

Если драться было нельзя, красться - нельзя, звать на помощь - нельзя, то что тогда оставалось? Это было безнадежно.

Я встряхнулся.Нет. Сосредоточься. Если ситуация кажется безнадежной, значит, я смотрю на нее неправильно.Начни с самого начала. Почему эти парни здесь?

Они здесь, чтобы защищать Колодец. А если это их цель, то им, возможно, и дела нет до Антона, Павла и остальных, верно? Если рейд провалился, то, с их точки зрения, это была победа.

О чем еще они переживали? Предположительно, друг о друге. Как о том парне, которого мы оставили связанным в лесу...

У меня в голове зародилась идея. Я украдкой бросил осторожный взгляд в окно, чтобы убедиться, что ничего не изменилось, затем осторожно отошел на такое место, откуда меня не было слышно, но было видно через окно. Я маневрировал до тех пор, пока не смог разглядеть силуэт главаря на фоне яркого света кухни, затем сунул руку в карман и достал телефон того человека. Экран засветился; уведомление вверху было на непонятном мне языке, но я узнал формат и цифру “(2)” рядом с ней.Два пропущенных вызова.

Хорошо. Я подумал, что у этой идеи есть шанс сработать - может, и не очень большой, но все остальные планы, которые я мог придумать, были еще хуже. Главное - не затягивать с этим. Я отрепетировал то, что собирался сказать, мысленно повторяя про себя, а затем, когда убедился, что все должно получиться, нажал на кнопку звонка, пока у меня не сдали нервы.

Телефон тихо зажужжал в темноте. Прищурившись в ночи, я увидел, как главарь достал свой телефон. Мгновение спустя я услышал щелчок в трубке и резкий голос произнес. "Shto?"

Я сглотнул, перевел дыхание и заговорил, стараясь, чтобы голос звучал жестко и угрожающе. “Вам следовало послать больше людей".

Пауза, затем голос заговорил снова, на этот раз по-английски с акцентом. "Кто это?"

"Этих можете оставить себе", - сказал я главарю. "Мы заберем вашего человека и Колодец".

"Кто это?" - повторил главарь. "Что вы...?"

Я повесил трубку. Через мгновение телефон засветился и зажужжал. Я проигнорировал его, и после восьми или девяти звонков он отключился.

Заглянув через окно на кухню, я увидел, что там кипит работа. Главарь разговаривал с одним из мужчин, указывая в сторону леса. Я не мог понять, о чем они говорят, но, очевидно, я их расшевелил.

Теперь мне оставалось только ждать. Повторный звонок только вызвал бы у них подозрения, а как только они начнут задавать вопросы, им не потребуется много времени, чтобы почуять неладное. Но я хранил молчание… и это была уже другая история. Сейчас они знали только то, что кому-то удалось захватить одного из их дружков и забрать его телефон. А это означало, что, как они могли предположить, им противостоит команда элитных рейдеров, а не двадцатиоднолетний парень с горсткой сиглов и девушкой, которая уже сбежала.

Конечно, если они просто решат затаиться в коттедже, то я влип. Но что-то подсказывало мне, что это не те парни, которые проигнорируют вызов.

Раздался слабый скрип петель, и из передней части коттеджа полился свет, когда открылась входная дверь. Один за другим мужчины выходили, и, увидев их позы, я понял, что они настроены серьезно. У всех было оружие наготове, и они продвигались парами, один двигался впереди, а другой прикрывал его. Я пересчитал их, когда они проходили мимо. Два... три... четыре.

Четверо мужчин исчезли в ночи, направляясь к Колодцу. Я оставался неподвижным, прислушиваясь к звукам шагов. Ничего.

Еще рано.

Еще рано.

Сейчас!

Я метнулся по траве. Дверь коттеджа была оставлена открытой, и я быстро вошел внутрь, отбросив сигл невидимости и направив эссенцию в сиглы “лайтфут” и силы, а затем пробежал на кухню.

С пола смотрели испуганные лица: Павел, поляк, которого бросил Бу, и один из тех, чьего имени я не знал; у него были резкие черты лица и квадратная челюсть. "Э?"- выдохнул Павел, уставившись на меня.

"Ножницы", - быстро произнес я. С первого взгляда я увидел, что Павел и остальные были связаны еще несколькими стяжками. Мне нужно было что-то, чтобы их разрезать.

"Что?"

"Ножницы, нож. Что-то, что может резать. Быстро!"

"Нож- там. Ящик вон там!"

Я рывком выдвинул ящик и потратил несколько драгоценных секунд, копаясь в содержимом, прежде чем схватить кухонные ножницы. Затем бросился обратно к Павлу, на ходу производя расчеты. Русские могли появиться у Колодца в любую секунду. Сколько времени пройдет, прежде чем они вернутся?

Стяжки, стягивавшие Павла, с треском разошлись, и Павел вскочил на ноги, потирая руки. "Нож", - рявкнул я, указывая на ящик, и повернулся, чтобы освободить остальных.

Поляк понял, что я делаю, и облегчил мне задачу, развернувшись, чтобы я мог перерезать его путы, затем вскочил на ноги, как только я закончил. С Квадратной Челюстью все было наоборот. Когда я подошел к нему с ножницами, он начал метаться и кричать на каком-то языке.

"Заткнись!"- зашипел я, но парень продолжал метаться, и я не мог подойти ближе; казалось, он думал, что я собираюсь перерезать ему горло или что-то в этом роде. В конце концов мне удалось поймать его дрыгающиеся руки, чтобы перерезать связывающую их стяжку, но он

При виде них у меня упало сердце. Павел нашел нож, разрезал узы Антона и поднял его на ноги, но Антон выглядел ужасно. Его одежда спереди была пропитана кровью, кожа имела зловещий сероватый оттенок, а глаза подрагивали. Он стоял, но только потому, что Павел обхватил его за плечи и более-менее удерживал на ногах.

"В какую сторону?"- спросил Павел. Позади него поляк тоже смотрел на меня.

С нервным чувством я понял, что они ждут, когда я скажу им, что делать. Я посмотрел на Антона и подумал, сможет ли он вообще дойти, но все они смотрели на меня, и я знал, что от этого никуда не деться. "Следуйте за мной, - приказал я и направился к двери.

Я почувствовал, как у меня внутри все сжалось, когда мы вышли в ночь. Наши силуэты вырисовывались на фоне света; если бы русские ждали нас, мы были бы легкой добычей. Я жестом пригласил остальных следовать за мной и направился к подъездной дорожке, ожидая в любую минуту услышать грохот выстрела.

Но выстрела не последовало. Мы выбрались с территории на дорогу, не издавая ни звука, кроме шарканья шагов.

Перейдя с травы на гравий, я начал понемногу расслабляться. Если бы русские были здесь, они бы уже устроили нам засаду. Оглянувшись по сторонам, я увидел, что Павел поддерживает Антона; Антону было трудно, но он умудрялся держаться на ногах. Если бы он мог продержаться еще несколько минут...

Из-за деревьев впереди показалось зеленое свечение эссенции Жизни.

Охваченный паникой, я резко затормозил и уже был готов броситься на землю, когда понял, что вижу. Зеленая аура была слишком мала, чтобы быть усилением тела. Она была размером с голову, как и та, что принадлежала...

Из темноты донесся голос Айви. "Эй?"

"Что ты здесь делаешь?"- спросил я.

Айви замешкалась, и я понял, что вопрос был глупым. Она ждала в таком месте, откуда могла наблюдать за коттеджем. "Пойдем", - сказал я ей и продолжил идти по дорожке.

Айви поспешила догнать меня. "Куда мы идем?"

"Фургон".

"Как мы собираемся...?"

Я потряс своим карманом. Ключи, которые я забрал у человека в лесу, звякнули.

"О."

"Присмотри за остальными", - велел я ей. "Мне нужно позвонить". Я достал телефон и набрал номер Бриджит.

Бриджит ответила сразу. "Наконец-то! Я звонила тебе и..."

"Да, я не просто так отключил звук. Поднимайся по подъездной дороге к фургону, мы сейчас уезжаем отсюда".

"Это были выстрелы?"

"Да."

Бриджет сделала секундную паузу. "Хорошо. Иду."

Я повесил трубку. Кто-то схватил меня за рукав, и я повернулся.

В темноте за моей спиной стоял мужчина. Я не мог разобрать его лица, но он что-то говорил, и по голосу я понял, что это тот самый парень с квадратной челюстью, который доставил мне столько хлопот при своём освобождении. "Что?"- спросил я.

Мужчина выдал еще одну порцию скороговорок.

"На каком бы языке ты ни говорил, я не понимаю”, - сказал я. “И говори потише!"

"Он говорит, чтобы ты отдал ему пистолет", - перевел Павел. Он с трудом поддерживал Антона, но они все равно двигались.

"Нет", - раздраженно ответил я Квадратной Челюсти, а затем снова повернулся к Айви. "Я собираюсь убедиться, что в фургоне никого нет. Оставайся с Павлом и Антоном".

Айви заколебалась, потом кивнула.

Я побежал вперед. Мы почти вышли, но шум, издаваемый Квадратной Челюстью, заставил меня занервничать. К этому времени русские, должно быть, уже нашли своего парня у Колодца; как только они заметят, что мы украли ключи от его машины, не нужно быть гениями, чтобы догадаться, куда мы направимся.

Уличные фонари с подъездной дороги были видны сквозь деревья, и я понял, что мы почти выбрались. Я бросился вперед, напрягая свое эссенциальное зрение в поисках свечения эссенции Жизни, которое означало бы, что русские уже там. Показались ворота, затем фургон; ворота были оставлены открытыми, я проскользнул через них и присел в тени живой изгороди. После темноты леса подъездная дорога выглядела яркой, открытой и опасной.

По-прежнему ничего. Только несколько слабых токов свободной эссенции.

Но они могли деактивировать свои сиглы, или их мог поджидать другой парень. Я поднялся, обошел фургон и заглянул в окна. Только ничего не увидев, я наконец расслабился.

Хруст гравия под ногами заставил меня оглянуться, почувствовав прилив адреналина, который быстро сменился раздражением, когда я увидел, что это был Квадратная Челюсть. Должно быть, он последовал за мной, когда я бежал по дороге. Он поспешил к фургону и подергал за ручку. "Ключи!" - сказал он мне с сильным акцентом.

"Да, они у меня", - ответил я ему, оглядываясь по сторонам. Остальных не было видно. Бриджит еще тоже не было.

"Ключи!" В голосе Квадратной Челюсти послышались отчаянные нотки. "Открывай!"

"Дай мне секунду", - сказал я ему. Я подошел к Квадратной Челюсти и фургону, все еще пытаясь смотреть во все стороны одновременно.Давай, Павел. Нам просто нужно, чтобы все успели, и мы могли убраться отсюда.

"Дай мне".

"Что?"- спросил я и, повернувшись к Квадратной Челюсти, увидел, что он указывает на меня. Проследив за его пальцем, я осознал, что он показывает на очертания пистолета в моем кармане.

"Дай мне!"

"Нет", - раздраженно ответил я, глядя в сторону ворот.

Удар застал меня врасплох. Он пришелся по боковой части головы, вызвав в мозгу ощущение взрыва света и звука. Перед глазами все потемнело, и я почувствовал, что ударился о землю. Кто-то шарил по моей одежде, рылся в карманах; я слабо сопротивлялся. Постепенно серые звезды, застилавшие мне глаза, начали меркнуть; я поднял голову, моргая и сбитый с толку.

Я лежал на дороге примерно в десяти футах от фургона. Квадратная Челюсть стоял, прислонившись к двери фургона. Пистолет, который лежал в моём кармане, теперь был у него в руке, направленный на меня.

"Ключи!"- крикнул Квадратная Челюсть.

Я непонимающе уставился на него.

Он сделал манящее движение свободной рукой. "Ключи! Сейчас же!"

"Они тебе даже не нужны", - произнес я в замешательстве. Это было глупо, но у меня все еще кружилась голова. "Ты можешь просто уйти".

"Отдай мне!"- крикнул Квадратная Челюсть. "Сейчас же!"

Он не понял, что я сказал. Теперь, когда я внимательно присмотрелся к нему, то мог видеть расширенные зрачки, напряженные черты лица, то,

Мы оба уставились друг на друга. Я знал, что должен что-то сказать, но голова слишком сильно болела, чтобы думать. Словно в замедленной съемке, я увидел, как рука Квадратной Челюсти крепче сжала пистолет. Он был направлен в центр моего тела, и у меня было достаточно времени, чтобы пожалеть о том, что я не купил этот бронежилет.

Слева от меня раздался короткий, пронзительный свист. Затем голос Бриджит, резкий и повелительный произнес: "Лео, фас!"

Мы с Квадратной Челюстью обернулись.

Существо, мчавшееся к нам, было похоже на собаку, точно так же, как лев похож на кошку. У него было массивное тело с широкой тяжелой головой и четырьмя широко расставленными лапами, которые клацали по дороге, когда он мчался вперед. Толстые канаты мышц напряглись, когда пес прыгнул на Квадратную Челюсть.

Тот вскинул пистолет и нажал на спусковой крючок. Ничего не произошло, и у него было мгновение, чтобы широко распахнуть глаза, прежде чем собака врезалась в него с силой небольшого автомобиля, сбив с ног.

Я вскочил на ноги, вытряхивая туман из головы, и приготовил сиглы, но увидел, что пес полностью сосредоточен на Квадратной Челюсти. Он прижался к человеку своей массивной мордой, рыча, и тряс его, как ребенок любимую игрушку. Суставы в теле Квадратной Челюсти издавали точно такой же глухой дребезжащий звук.

"Еще есть?" - раздался голос у меня за спиной.

Обернувшись, я увидел приближающуюся Бриджит. Она не сводила глаз с собаки, но в основном, похоже, беспокоилась обо мне. "Я..." сказал я. "Нет. Это..."

"Лео", - пояснила Бриджит, бросив взгляд на огромного пса, который продолжал трепать Квадратную Челюсть. "Если это просто рейд, ты же не хочешь его смерти, верно?"

"Этот парень один из участников рейда", - пояснил я ей. Я чувствовал себя глупо: был так занят, высматривая парней, которые должны были быть нашими врагами, что повернулся спиной к тому, кто чуть не убил меня.

"О, - сказала Бриджит и пожала плечами. "Ну, думаю, он больше не враг".

Я прошел мимо копошащейся на земле массы, не обращая внимания на вздохи Квадратной Челюсти и рычание собаки. Наверное, мне следовало проверить, не собирается ли собака убить парня, но, учитывая, что он собирался стрелять в меня, мне было не до того. Я поднял пистолет с того места, где он упал, и увидел, что маленький рычажок сбоку все еще показывает на зеленую точку. "Значит, зеленый означает "безопасно", - произнес я, ни к кому конкретно не обращаясь.

"Что?"

Звук шагов заставил меня поднять голову и увидеть, как из темноты появляются остальные члены нашего рейда. Павел все еще наполовину нес Антона, и к нему присоединилась Айви, которая с трудом справлялась с весом мужчины, но делала все возможное, чтобы помочь. Поляк топтался позади, нервно оглядываясь. Все они остановились и уставились на нас.

Айви посмотрела вниз на огромного пса, сидящего на Квадратной Челюсти, чьи вздохи перешли во всхлипы. "Хм..."

"Он пытался застрелить меня", - отрывисто обьяснил я. "Чего ты ждешь, приглашения? Залезай в фургон!"

Никто не стал спорить - это, наверное, показатель того, как прошла ночь. Павел и поляк затащили Антона внутрь через боковую дверь, пока я настороженно следил за воротами. Я ничего не мог разглядеть за кругом света от уличного фонаря и поклялся себе, что если выберусь отсюда, то первым делом приобрету себе какой-нибудь прибор ночного видения, как у Айви.

"Э-э-э, - протянула Айви, глядя на Квадратную Челюсть и собаку. "Он...?"

"Лео не убьет его", - услужливо подсказала Бриджит. "Если бы я приказала ему это сделать, все закончилось бы гораздо быстрее".

Судя по выражению лица Айви, она не была уверена, насколько это обнадеживает, но все же забралась в фургон. Павел успел посадить Антона на одно из задних сидений и теперь усаживался на водительское. "Ключи?" - позвал он.

Я забрался внутрь и бросил их ему. Павел нажал на кнопку, и двигатель с рычанием завелся.

Бриджит присвистнула. "Лео!"

Не оглядываясь, Лео оставил Квадратную Челюсть стонать на дороге и вприпрыжку забрался в фургон, который заскрипел под его весом. Я бросил на Квадратную Челюсть последний неприязненный взгляд и захлопнул дверцу.

Фургон дал задний ход, развернулся и поехал по подъездной дороге. Я в последний раз взглянул на ворота, остающиеся позади, и мы уехали, растворившись на улицах Западного Лондона.

***

В фургоне было тесно - шесть человек плюс одна очень большая собака. Антон не шумел, но все равно тяжело дышал и явно испытывал боль, задыхаясь каждый раз, когда фургон наезжал на неровность дороги или слишком резко поворачивал.

Пока мы ехали, я делал всё что мог, используя свой чинящий сигл. Тот был создан как раз для таких ситуаций, но я знал, что гарантии, что этого будет достаточно, нет: сиглами можно только поддерживать жизнь человека достаточно долго, чтобы доставить его в больницу. К счастью для Антона, мы оказались совсем рядом с одной из них. Больница Маунт-Вернон находилась всего в нескольких минутах езды, и Павел доставил нас туда в рекордные сроки. Мы заехали на парковку, и я помог Павлу вытащить Антона.

"Ты в состоянии затащить его внутрь?"- спросил я. В здании больницы горел свет, но на парковке было темно и холодно; дул пронизывающий ветер, заставляя меня дрожать.

"Все хорошо, все хорошо", - проговорил Павел. Он отвернулся, закинув руку Антона себе на плечо, и поспешил в больницу.

Похоже, я не получу благодарности. Я забрался обратно в фургон.

"...просто большой домосед", - говорила Бриджет Айви, почесывая голову собаки. "Он бы только и делал, что ел и спал, если бы я ему позволяла".

"Он очень симпатичный", - сказала Айви. "Можно я...?"

"Валяй".

Я бросил на Айви удивленный взгляд, когда она нерешительно протянула руку к Лео. С гладкой черно-коричневой шерстью и головой размером с футбольный мяч, гигантский пес, безусловно, производил впечатление, и, вероятно, его можно было бы назвать "величественным". "Симпатичный" - однако, было преувеличением. Тем не менее существо благодушно сидело, пока Айви чесала ему голову.

"Эй, - раздался голос с пассажирского сиденья.

Мы с Бриджит обернулись и увидели последнего оставшегося члена нашей рейдовой группы, поляка. Технически второго поляка, я полагаю, хотя то, что он из той же страны, не помешало Бу бросить его вместе с остальными. "Что такое?"- спросил я.

"Деньги".

Я сделал паузу. "Что?"

"Где остальные наши деньги?"

"Это не я вас

"Деньги", - упрямо повторил поляк.

Я долго смотрел на парня, прежде чем ткнуть большим пальцем в сторону Лео. "У тебя есть десять секунд, чтобы убраться с глаз моих долой, пока я не скормил тебя собаке".

"Что скажешь, Лео?"- радостно воскликнула Бриджит. "Полуночный перекус?"

Лео навострил уши и издал глубокий всхлип.

Я никогда не видел, чтобы парень так быстро выскакивал из машины. Раздался хлопок, звук бегущих ног, и поляк исчез.

Я откинул голову на сиденье и закрыл глаза.

"Хм", - сказала Айви. "И что теперь?"

Почему ты спрашиваешь меня?хотел я сказать, но не сказал. "Надо найти место, где можно спрятать этот фургон, чтобы не привести их в эту больницу", - устало сказал я. От телефона и пистолета парня тоже надо было избавиться.

"Если мы выберем место, я могу попросить своего шофера встретить нас”, - услужливо предложила Бриджит.

"Хорошо", - произнес я, затем сделал паузу и открыл глаза. "Подождите. Кто-нибудь здесь умеет водить машину?"

Обе девушки ошарашенно смотрели на меня.

***

Спустя час крайне утомительной логистики все было готово. Мы с Айви стояли у станции Мур-парк и смотрели, на красные задние фонари машины Бриджит, которая уносила ее и ее собаку в ночь. Она была невыносимо довольна тем, что спасла меня, но, учитывая, что она это реально сделала, жаловаться было немного неблагодарно. Как только ее машина уехала, мы направились на станцию и спустились на платформу.

Ночью в лондонском метро царит атмосфера одиночества и безлюдья, особенно на окраинах. Мы с Айви находились одни на платформе, если не считать нескольких человек в дальнем конце и одного старика, спящего на скамейке. Некоторое время мы стояли молча.

"Кто это был?"- спросила наконец Айви.

Я слишком устал, чтобы придумывать умный ответ. "Моя сестра".

Айви моргнула. "О."

Мы еще немного постояли в тишине. По платформе пронесся холодный ветер, и я, вздрогнув, посмотрел на табло. До следующего поезда на Лондон оставалось одиннадцать минут.

"Спасибо, что пришел на помощь, - в конце концов произнесла Айви.

Я бросил на нее озадаченный взгляд. "Когда?"

"У Колодца".

"Ах да”. После всего, что произошло, это вылетело у меня из головы. "Ты выглядела так, будто тебе это было нужно".

"Я знаю, но я не ожидала..."

"Чего?"

Айви замешкалась. "Ничего".

Некоторое время мы стояли молча, и я искоса взглянул на Айви. Она выглядела очень подавленной. Я вспомнил наш разговор у Колодца, когда она сказала мне, что ее корпорация заверила ее, что этот рейд безопасен, и что она доверяет им больше, чем мне. Мне было интересно, чувствует ли она то же самое по-прежнему.

Однако, когда Айви наконец заговорила, речь шла о другом. “Ты действительно хорош в драке".

"Не так хорош, как мой отец", - рассеянно ответил я. Мне хотелось, чтобы он был здесь.

Мы снова замолчали, и на этот раз так продолжалось до тех пор, пока поезд не прибыл с грохотом и воем тормозов. Мы сели в него, и, когда двери с шипением закрылись и транспортное средство начало отъезжать, оставляя позади Мур-парк, я наконец позволил себе расслабиться.

Глава 14

Когда я добрался до дома, было уже ближе к полуночи. Я чувствовал себя разбитым и измученным, но мысли все еще крутились в голове, и я был слишком взвинчен, чтобы уснуть.

Хоббс встретил меня с восторгом, поднялся и стал тереться головой о ноги. Я немного погладил его, сказал, что не буду его кормить - я уже покормил его днем и не хочу, чтобы он растолстел, - и наконец, вышел прогуляться, Хоббс трусил рядом со мной.

Я бродил по улицам Плейстоу, выбирая случайные повороты. Рождественская ночь была холодной и тихой, и улицы были почти пусты; даже на Плейстоу-роуд почти не было транспорта. Я смотрел на освещенные окна, погрузившись в свои мысли, а Хоббс перепрыгивал со стены на стену и мчался вперед, а затем возвращался, чтобы снова начать расхаживать передо мной.

Теперь, когда все закончилось, я чувствовал себя выдохшимся и опустошенным. Отчасти это был просто неизбежный откат от кайфа: большую часть ночи я работал на адреналине, и теперь, когда я наконец оказался в безопасности, вся усталость, которую я сдерживал, навалилась на меня. Не говоря уже о синяках: бока болели от драки у Колодца, спина - от падения, а в голове пульсировала боль от удара Квадратной Челюсти. Я принял немного парацетамола, но уже мог сказать, что утром буду чертовски не в форме.

Но избиение не беспокоило бы меня так сильно, если бы оно того стоило. Проблема была в том, что я не был уверен, что оно того стоило.

Если посмотреть на мою собственную роль в происходящем, то все было в порядке. Я спас Айви от того парня у Колодца и выручил остальных членов своей команды. Да, я совершал ошибки, но все остались живы. И теперь, когда стало понятно, какой опасности мы подвергались, я был уверен, что "выбраться живыми" - это лучшее, на что мы могли надеяться.

Так почему же я не был счастлив?

Потому что на самом деле это ничего не дало. Мы избежали опасности, но единственная причина, по которой я подвергался опасности, заключалась в том, что я вообще согласился на эту работу. Я знал, что теневая работа опасна, но думал о ней как о работе с высоким риском и высокой наградой. Вместо этого она показалась мне высокорискованной и низкооплачиваемой. Я заработал 1000 фунтов за ночь, а это означало, что мне придется делать это около тридцати раз в год, чтобы получать такую же зарплату, как менеджер розничной торговли. А парню, продающему телефоны в Carphone Warehouse, не нужно беспокоиться о том, что в него каждый понедельник утром стреляет русский бандит!

Но на самом деле проблема была не в деньгах. Что меня действительно беспокоило, когда я вспоминал об этом, так это то, что я чувствовал себя одноразовой игровой фигурой. Пешкой.

С такой точки зрения, небрежность, с которой “Линфорд” отправил нас на тот свет, имела гораздо больше смысла. Когда вы играете в шахматы и у вас отнимают одну из пешек, вы не расстраиваетесь из-за этого. Вы просто переходите к следующей пешке.

И если подумать... в большинстве случаев, когда у тебя отнимают одну из пешек, это происходит потому, что вы намеренно подвергаете ее опасности.

Наверное, мне следовало этого ожидать. Еще когда я официально

На самом деле, чем больше я думал об этом, тем больше мне казалось, что с точки зрения “Линфорд” сегодняшняя операция прошла просто отлично. Они бы не отправили нас на такое задание, если бы думали, что действительно чем-то рискуют. Когда что-то шло не так, доставалось тем, кто находился в самом низу.

Так что же мне делать?

Я подошел к шлагбауму, который перегораживал дорогу между Корпорейшн-стрит и главной дорогой, ведущей на юг, к Вест-Хэму. Я прислонился к нему, чувствуя холод металла сквозь флисовую куртку и слегка морщась от боли в мышцах. Хоббс спрыгнул с соседней крыши и подошел ко мне; я постучал по верху шлагбаума, и он запрыгнул, чтобы потереться головой о мое плечо. Я почесал его за ушами, размышляя.

Уже дважды я был вовлечен в корпоративные рейды. В первый раз меня заставили работать под дулом пистолета, во второй раз заманили деньгами, но оба раза все закончилось плохо. Что я делал не так?

Я играл по их правилам. В этом и была проблема. В то время я этого не осознавал, но как только взялся за сегодняшнюю работу, то поставил себя в ситуацию, в которой большинство возможных исходов были плохими.

Как же я мог поставить себя в лучшую ситуацию?

Очевидным ответом было "не ходить в рейд". Но я решил на секунду забыть об этом. Если бы я был волен провести тот рейд так, как захочу, что бы я сделал по-другому?

Ну, для начала я бы не взял с собой столько людей. Чем больше я думал об этом, тем больше мне казалось, что большинство участников сегодняшнего рейда были просто помехой - я мог бы справиться с этой работой гораздо лучше в одиночку. Было бы неплохо, чтобы один или два человека подстраховали меня и присмотрели за воротами на случай, если появится группа реагирования... Но в остальном, с моими сиглами и под покровом темноты, я был уверен, что смог бы войти и выйти так, что никто даже не заметил бы моего присутствия.

И вообще, если посмотреть с другой стороны, зачем я вообще ввязывался в дела корпорации? Если они не делали ничего полезного и имели все шансы предать меня в любой момент, почему бы не заняться всем этим самому?

Ну, потому что у них были все деньги. Пробраться в Колодец было неплохо, если я просто хотел сделать сигл. Если я хотел получить деньги, мне пришлось бы продать его.

Но, судя по тому, что говорил Чарльз, корпорации покупали у рейдеров. Я вспомнил те банды, с которыми сражался в Стратфорде и в парке Виктории. Они должны были кому-то продавать свою добычу.

Я постоял немного, перебирая в уме проблему. Не хватало некоторых деталей, но чем больше я думал об этом, тем больше мне казалось, что это может быть лучшей сделкой. Наконец я оттолкнулся от шлагбаума и направился домой, Хоббс рысил у моих ног. Я добрался до дома, разделся и лег в постель, но все еще был слишком взвинчен, чтобы расслабиться. Мне потребовалось много времени, чтобы заснуть, а когда я заснул, мне приснились тревожные сны о том, как я еду в фургоне по темным проселочным дорогам, а за мной гонятся преследователи, которых я не вижу и не слышу.

***

Следующие несколько недель вышли насыщенными.

Павел связался со мной на следующее утро после рейда: Антон был жив и, похоже, собирался выкарабкаться, что не могло не радовать. Я хотел кое-что спросить у них обоих, но сейчас моей первоочередной задачей было улучшение своих способностей. Рейд очень хорошо показал мне, в каких областях мне нужно совершенствоваться, и первым в моем списке желаний был сигл ночного видения. Способность видеть в темноте помогла Айви избежать опасности быть пойманной.

Я подумывал о том, чтобы попросить Айви разрешить мне изучить его, но решил отказаться. Во-первых, я не был уверен, что она согласится, а во-вторых, у меня был не самый приятный опыт работы с сиглами Жизни. По словам Марии, это была моя вторая худшая ветвь, а учитывая, что случилось в прошлый раз, когда я пытался разработать улучшающий сигл с нуля, мне совсем не хотелось проходить через этот процесс во второй раз. Но я подумал, что могу приспособить конструкт моих сиглов Света и Вспышки для создания сиглов Света, которые были бы копиями других. Используя их для света, попадающего мне в глаза, я мог бы усилить его силу, сделав изображение ярче. Это должно быть очень тонко, но казалось, может сработать, и, используя мое сродство со Светом, скорее сыграет на моих сильных сторонах, чем на слабостях.

Следующей в моем списке была броня. Перед рейдом я присматривался к бронежилетам, но меня оттолкнула их дороговизна - приличного качества они обычно стоят от 500 до 1000 фунтов стерлингов, что было существенным куском моего банковского баланса. Однако опыт, полученный при взгляде в дуло пистолета, немного изменил мои приоритеты, и мне пришло в голову, что из всех возможных причин смерти трудно найти более глупую, чем "был слишком скуп, чтобы купить бронежилет". Поэтому я пошел и заказал его.

Жилет прибыл через несколько дней, и когда я его опробовал, то был приятно удивлен, обнаружив, что, хотя я выбрал одну из самых тяжелых моделей, он совсем не утяжеляет меня, по крайней мере на коротких дистанциях. Правда, на длинных дистанциях я быстрее уставал, особенно при подъеме в гору, но для этого и был предназначен мой сигл лайтфут. Компания-производитель, Vestguard UK, заявила, что он обеспечивает защиту от "9 мм, .357 Magnum и .44 Magnum", что для меня было просто случайными цифрами, но когда я проверил, оказалось, что это означает "пистолеты", о чем я и беспокоился (он не остановит винтовку, но если в Великобритании в вас стреляют из винтовки, значит, вы делаете что-то серьезно не так). Что еще более важно, жилет был также защищен от нападений с ножом и заточками, которые в моей части Лондона случаются гораздо чаще, чем перестрелки. После некоторых экспериментов с тем, как лучше его использовать (оказалось, что он надевается поверх

Я так и не получил ответа от анонимного номера, предложившего мне работу в рейде, что не стало сюрпризом. Удивительно было то, что я все-таки получил весточку от мистера Смита. Он прислал мне электронное письмо в тот же день, когда я заказал бронежилет, в котором выразил надежду, что моя работа по поиску идет хорошо, и спросил, не заинтересует ли меня дальнейшее сотрудничество.

Сообщение звучало очень нейтрально и обтекаемо, но у меня возникло ощущение, что на самом деле он задавал вопрос примерно следующего содержания: "Поздравляю с тем, что вы выжили в своем первом рейде! Пожалуйста, теперь сообщите нам, готовы ли вы: (a) готовы продолжать теневую работу, (b) не хотите продолжать теневую работу, (c) больше никогда не будете отвечать на наши письма, (d) в настоящее время недоступны из-за ранения, ареста или смерти, или (e) другое (укажите подробности ниже)".

Я начал писать гневный ответ, обвиняя парня в том, что он пытался меня убить, и удалил его. Затем наполовину написал еще несколько ответов, полных сарказма, обиды и язвительности, и тоже удалил их. Наконец, через два дня я отправил ему короткое, прохладное сообщение о том, что ситуация не изменилась. Ответа я не получил, что меня вполне устроило. Я знала, что он лжет, он, вероятно, знал, что я лгу, и никто из нас не собирался ничего говорить по этому поводу. Было бы неплохо сказать ему, что я на самом деле о нем думаю, но мне все еще нужны были деньги, а значит, я не мог позволить себе разорвать с ним отношения.

Но я с нетерпением ждал того дня, когда смогу.

***

Хотя мы договорились с Бриджит, что она расскажет мне еще кое-что о моей матери в обмен на то, что я возьму ее с собой в рейд, я не ожидал, что она выполнит это обещание - ведь она была девочкой-подростком из богатой семьи и, вероятно, привыкла давать обещания, которые не собиралась выполнять. Теперь, когда она получила то, что хотела, я решил, что она оставит меня в покое... поэтому для меня стало неожиданностью, когда в первую неделю января Бриджит попросила меня о встрече.

"Итак, я узнала, что происходило во время этого рейда", - сказала мне Бриджит, разрезая пирог маленькой вилкой.

"Неужели?"- сказал я.

Мы сидели в кафе Кенвуд-хауса, большого старинного дома и художественной галереи на северной стороне Хэмпстед-Хит. В кафе были выкрашенные в белый цвет кирпичные стены, высокие окна, через которые зимний солнечный свет блестящими лучами падал на деревянные столы и стулья, и, конечно же, смехотворно высокие цены. Бриджит вернулась от стойки с пирожным с клубникой и стаканом розового лимонада. У меня был стакан воды из-под крана.

"Угу", - кивнула Бриджит, откусив кусочек пирожного. "Так ты сказал, что за этим стоит “Линфорд”, верно?"

"Так думал твой дед", - ответил я. Я не слишком беспокоился о том, что меня могут подслушать. Из-за высоких стен кафе доносилась болтовня двух или трех собеседников, шум сливался в гул, но место было достаточно большим, и нам удалось занять столик в стороне от остальных.

"Значит, "Линфорд" - это компания друкрафта, но, судя по всему, они также занимаются разведкой", - сказала Бриджит. "Покупка и продажа".

"Я знаю эту часть".

"Ну, одна из вещей, которую они продают, - это информация о Колодцах. Расположение, защита, время реакции в случае нападения..."

"Какое это имеет отношение к..." начал я, а потом мои глаза сузились, когда до меня дошло. "...Подожди".

Бриджит кивнула, откусив еще кусочек пирожного. "Очевидно, они так и делают. Мама назвала это "разведывательными рейдами". "

"Ты рассказала об этом своей маме?"

"Нашей маме", - поправила Бриджит. "И я не сказала ей, что ты в этом участвуешь. Я не дура".

"И она тоже".

"Чтобы получить немного, нужно немного отдать", - пожав плечами, сказала Бриджит. "Кроме того, ты действительно думаешь, что она заявит на тебя в полицию?"

Я скорчил гримасу - мне было неприятно, что в это дело впутывают мою мать, - но оставил это без комментария. "Так или иначе, - продолжила Бриджит, потягивая лимонад. "Линфорд” любит делать так: они нанимают кучу новичков, а потом приставляют еще одного или двух, чья задача - наблюдать за всем происходящим и делать заметки. Только они знают, что происходит на самом деле. Если окажется, что Колодец не защищается, то все это рассматривается как испытание. Если завязывается драка, подсадные выталкивают новичков вперед, а потом бегут в другую сторону".

Бу, подумал я. Так вот почему он так поспешил указать на меня пальцем. "Может, они еще и снимают это на видео? Скажем, с помощью дрона с камерой?"

"И это тоже. Когда все закончится, они упакуют все это и продадут BES, “Тир” или кому-нибудь еще. А если ничего не случится и они получат Колодец без боя, что ж, тоже неплохо".

В любом случае они окажутся в выигрыше, подумал я. Если рейд провалится, то "Линфорд" не придется платить большинству рейдеров сверх первоначального аванса. А если удастся, то они заберут Колодец по дешевке.

Мне очень не нравились эти люди.

"Итак, - сказала Бриджит, доедая пирожное и изящно откладывая вилку. "Хочешь послушать о маме?"

"Наверное", - сказал я без особого энтузиазма. Я знал, что был первым, кто заговорил об этом, но в данный момент мне хотелось просто похоронить все это. Говорить об этом было все равно что ковыряться в открытой ране.

"Ну, она хотела бы поговорить с тобой..."

"Нет".

"Да, я предупредила ее, что ты так скажешь", - кивнула Бриджит. "Но она говорит, что есть еще одна часть истории, которую ты не слышал. Она собиралась рассказать тебе, но ты сбежал, прежде чем она успела закончить, и не отвечал на сообщения".

Если она пыталась заставить меня чувствовать себя виноватым, то это не сработало. "Какую часть истории?"

"Она хочет рассказать тебе все с глазу на глаз".

Я отвернулся, почувствовав вспышку гнева. Моя мать могла бы с такой же легкостью передать и эту часть послания. Тот факт, что она этого не сделала, заставлял думать, что все это очередная манипуляция.

"Так ты собираешься с

Я пожал плечами.

"Тебе, наверное, стоит".

"Если мне захочется".

Бриджит подняла брови, но ничего не сказала. Я наблюдал за ней, пока она потягивала свой напиток. Мне все еще было трудно думать о ней как о своей сестре - формально я знал, что она моя сестра, но все равно она казалась мне чужой. У меня не было ощущения, что я действительно знаю, какая она, и что ею движет.

"Бриджит?"- спросил я.

Бриджит выглядела озадаченной. "Что?"

Упс."Неважно. Могу я спросить тебя кое о чем?"

"Да, но... ты только что назвал меня "Бриджит"?"

Ну что ж, рано или поздно это должно было вырваться наружу. "Ну, ты никогда не говорила мне своего имени".

"Значит, ты просто решил назвать меня Бриджит?”

"Я встретил тебя на мосту", - объяснил я. "Бриджит".

Бриджит бросила на меня недоуменный взгляд, а потом рассмеялась. "Ты мог бы просто спросить".

"Вообще-то наша мать уже сказала мне твое имя", - возразил я. "Но ты действительно не выглядишь как "Айседора". "

Бриджит, или Айседора, скорчила гримасу. "Никто меня так не называет, кроме мамы и дедушки. Все остальные зовут меня Айс".

"Айс?" Я задумался, а потом пожал плечами. Ей так больше шло. "Ну, это тоже нормально".

"Вообще-то, теперь, когда я подумала об этом, лучше остановись на Бриджит", - сказала моя сестра, наклонив голову набок. "Мне нравится, что никто больше не будет знать, кого ты имеешь в виду. В любом случае, о чем ты собирался спросить?"

"Ах, да. Почему тебя это волнует?"

"Что ты имеешь в виду?"

"Когда ты впервые встретила меня, это было только из-за Тобиаса", - сказал я. "Ты могла бы просто спрятаться, но вышла и поговорила со мной. Потом, когда я разыскал тебя осенью, ты снова заговорила со мной. Ты был не так уж и полезна..."

"Эй!"

"...но, по крайней мере, меня не отшила. Теперь ты выступаешь в роли посредника".

"То есть... да?"- сказала Бриджит. "Это странно?"

"Ну, для нормальной семьи - нет", - ответил я. "Но если ты не заметила, твоя семья находится на другом конце планеты от обычной. Твой брат тратит все свое время на то, чтобы стать новым наследником семьи, Люселла такая же, только более злобная, Калхун - наследник семьи и хочет таким остаться, наша мать играет в какую-то свою игру, а твой дедушка все свое время проводит, управляя Домом. Похоже, все они делают что-то только потому, что это им выгодно. Кроме тебя".

"О, - сказала Бриджит. "Ну, когда ты так говоришь..." Она задумалась на мгновение и пожала плечами. "Кто-то должен держать семью вместе".

"И как участие в рейдах помогает в этом?"

Бриджит одарила меня улыбкой, от которой она внезапно стала выглядеть намного моложе. "Мне тоже нужно развлекаться".

Остаток обеда с Бриджит прошел приятно - оказалось, что она может составить неплохую компанию, когда захочет. Хотя она спросила, когда состоится следующий рейд.

Тем временем я работал над своими планами по изменению карьеры.

***

"Так ты серьезно относишься к рейдам?"- спросил Колин.

"Вполне серьезно", - ответил я ему. Мы были в "Адмирале Нельсоне", тепло и разговоры в пабе сдерживали зимний холод снаружи. Феликс, Киран и Габриэль сидели по другую сторону кабинки, смеялись и шутили. Я не смотрел Габриэлю в глаза. На прошлой неделе, когда мы встретились на Новый год, он пытался наладить отношения, но я не ответил взаимностью.

"Я имею в виду, что после того, как все прошло в прошлый раз..."

"Все случаи, когда мне угрожала серьезная опасность, были связаны с тем, что я был там с кем-то другим", - сказал я. "Если бы я был один, то мог бы просто сбежать в любой момент. В любом случае, я не планирую больше попадать в Колодцы B или C. По крайней мере, не для начала".

"Тебе нравится жить в опасности, не так ли?”- сказал Колин. “Подожди, пойду отолью".

Когда Колин ушел, я остался наблюдать за остальными тремя. Габриэль как раз рассказывал Феликсу и Кирану длинную, бессвязную историю о том, что произошло на его новой работе. Очевидно, его менеджер по какой-то причине хотел поговорить с ним, но Габриэль был под кайфом, и шутка заключалась в том, что менеджер провел весь разговор, так и не поняв этого.

"...И тогда он говорит мне: "Ты понимаешь, что это очень важно для нас?", а я отвечаю: "Да, да, конечно". А потом он говорит: "Потому что это все для улучшения качества обслуживания клиентов", и я говорю: "Да, да, я понимаю", а потом он говорит: "Я не хочу, чтобы вы чувствовали, что вас критикуют, на самом деле я наблюдал за тем, как вы разговаривали с той дамой, и хотел бы сказать, что меня очень впечатлил ваш уровень обслуживания клиентов"! Ты знаешь, все то время, пока она злилась на меня, я просто кивал и говорил: "Жаль это слышать"? И он все еще не понял! Тогда он спрашивает меня, пополнял ли я запасы, а я не могу вспомнить, поэтому говорю ему: "Да, я как раз занимаюсь этим", и в итоге мы идем туда вместе и..."

Я ненадолго закрыл глаза. Чем дольше Габриэль рассказывал, тем сильнее мне хотелось спросить его, в чем смысл всего этого. Все, что произошло, - это он случайно выполнил свою работу, а ведет себя так, будто нанес какой-то удар по системе.

Но, честно говоря, чего я ожидал? Габриэль всегда был таким. Я слышал и смеялся над множеством подобных историй, когда мы были подростками. Но я уже не был подростком и все больше приходил к неприятному осознанию того, что Габриэль мне просто неинтересен. То же самое можно сказать и о пьяных разговорах в целом.

Я вспомнил слова Феликса, сказанные еще осенью: "Рано или поздно тебе придется отшить этого парня". В моей голове промелькнуло воспоминание - Айви рассказывала мне о том, как Бу пронесся мимо нее и выбежал через заднюю дверь, бросив ее и остальных, - и я заерзал, внезапно почувствовав себя неуютно.

Мое внимание привлекло какое-то движение, и, посмотрев туда, я обнаружил, что Феликс наблюдает за мной. Он понимающе смотрел на меня, и у меня возникло внезапное тревожное чувство, что он точно знает, о чем я думаю.

"Окей", - сказал Колин, садясь рядом со мной. Он вернулся с новой пинтой пива, и я с облегчением повернулся к нему. "Значит, в основном

"Это только половина дела", - кивнул я. Габриэль и остальные, казалось, не обращали на меня внимания, но я на всякий случай понизил голос. "Проблема в другой половине. Мне нужно придумать, как осушить Колодец, и найти место, где можно продать эссенцию".

"Как?"

"Все еще работаю над этим".

"Ну, это немного не в тему, но ты не думал спросить Феликса?"

"Правда?"- удивленно спросил я. Я поднял глаза, но Феликс и Габриэль уже исчезли в баре, оставив Кирана листать свой мобильный. Киран поднял голову, помахал нам рукой, а потом вернулся к своему экрану.

"Я имею в виду, что если тебе нужно что-то по дешевке, то он как раз тот парень".

"Да, для ноутбуков и телефонов", - сказал я. На протяжении всего нашего детства Феликс часто появлялся с подержанными, но удивительно качественными электронными товарами различных наименований, и было принято не задавать слишком много вопросов об их происхождении. "Это немного другое".

"Да, но ты заметил, как он об этом говорит?"- спросил Колин. "Похоже, он знает немного больше, чем говорит. И, кстати..." Колин взглянул на Кирана и слегка понизил голос. "Я все еще заинтересован в изучении этого материала".

"Колин..."

"Я все наверстал в своей курсовой работе. И я помогал тебе".

"Ты же знаешь, что это сложно, правда? Это требует много времени и много работы".

"Да, но перестань", - сказал Колин. "Это же целая новая область науки, которую можно изучать. Кто бы не был в восторге от этого?"

Я уже должен был понять, что не смогу вечно отказывать Колину. "Ты хоть представляешь, сколько у меня забот?"- сказал я со вздохом. "Отлично. Когда ты хочешь начать?"

***

Несмотря на мои опасения, обучение Колина не потребовало слишком много усилий, по крайней мере, поначалу. Я увидел на полках Чарльза книгу под названием "Руководство для начинающих по друкрафту" и после некоторых усилий сумел раздобыть подержанный экземпляр. Как только книга была доставлена, я передал ее Колину с указанием прочитать ее дважды и выполнить все упражнения. Я решил, что если он справится со всем этим, не потеряв терпения, тогда я буду беспокоиться о настоящих уроках.

А пока все шло достаточно хорошо. Я узнала от Павла, что Антона выписали из больницы и через несколько недель он должен полностью восстановиться. Затем отправил сообщение Айви, и в кои-то веки мы нормально поговорили - до дружелюбия ей было еще далеко, но это был шаг вперед по сравнению с тем, как все обычно происходило. Также я продолжал работать над разработкой сигла ночного зрения и сделал заметки о паре других, которые мне наверняка понадобятся. А между делом продолжал зарабатывать на жизнь, разыскивая Колодцы для мистера Смита.

От Калхуна не было никаких новостей. Прошло уже три месяца с тех пор, как он предложил мне работу в охране, и с тех пор я не слышал от него ни слова. На самом деле, это было своего рода облегчением - да, наличные мне бы не помешали, но у меня и без того было достаточно забот, чтобы иметь дело еще и с Эшфордами. А пока, если они захотели оставить меня в покое, я с радостью сделаю то же самое.

Но была одна большая область, где я совсем не был счастлив, и это мои поиски отца. Зарабатывать деньги и формировать сиглы - это хорошо, но я не видел ни одного способа, который помог бы мне найти его.

Проблема заключалась в том, что я по-прежнему не видел никакого пути вперед. Я был уверен, что у Байрона и Крылатых есть нужные мне кусочки головоломки, и уверен, что, если смогу заставить их ответить на мои вопросы, у меня будет все, что мне нужно. К сожалению, я также был уверен, что подойти к ним и попросить то, что хочу, не сработает. К тому времени я на собственном горьком опыте убедился, что это ужасная идея - иметь дело с такими людьми с позиции слабости. У меня не было абсолютно никаких рычагов воздействия на Байрона, а значит, он мог пообещать мне все и не дать ничего.

Но если просить их было нельзя, то что же делать?

С каждым днем я все больше и больше размышлял над этой проблемой, придумывая все более диковинные планы и отвергая их. Ближе к январю я начал думать, что, возможно, мне все-таки придется обратиться к Байрону. Я не хотел показаться отчаявшимся, но у меня уже заканчивались другие идеи.

Но в итоге Байрон первым связался со мной.

Глава 15

Было утро четверга на третьей неделе января. Светило солнце, но на крышах лежал иней. Прошлая ночь выдалась ужасной; домовладелец так и не починил котел, и когда наступило утро, я не смог выйти на четырехчасовую смену по поиску в погоду с нулевым градусом. Вместо этого я сидел на кровати, прислонившись спиной к стене и укутавшись в одеяло, и смотрел на свою повязку и Сигл светоусиления. Я разложил их на матрасе и пытался придумать, как их совместить.

Как способ видеть в темноте, мой новый сигл отлично подходил - это была маленькая бледная сфера, которая работала точно по назначению, усиливая входящий свет, чтобы в затемненной комнате было светло как днем. Проблема заключалась в его креплении. Сигл усиления нужно было носить рядом с глазами, чем ближе, тем лучше, и проблема заключалась в том, что мой сигл зрения, который позволял мне видеть, будучи невидимым, превращая ультрафиолетовый свет в видимый глазом, тоже нужно было носить рядом с глазами. А если я закреплял оба сигла на одной повязке, возникали проблемы с утечкой эссенции, предназначенной для одного сигла, в другой.

Я мог решить эту проблему, раздвинув их, расположив один над правым глазом, а другой - над левым, но тогда они оба оказывались смещенными от центра, что не было такой уж большой проблемой для сигла зрения, но сильно мешало сиглу усиления. Самым простым решением было закрепить их на двух разных головных повязках и надевать только одну, но я все время помнил ту засаду на футбольном поле, когда мне пришлось доставать из кармана свой Сигл зрения. Лишние секунды, необходимые для смены повязки, могли стоить мне жизни.

Мог ли я придумать, как сделать какой-то суперсигл, сочетающий в себе действие обоих? Нет, они оба делали совершенно разные

Я вздохнул. Неудивительно, что Эшфорды покупали свои сиглы на Бирже. Делать все это в одиночку было очень сложно.

Зажужжал телефон, и я взглянул на него. Может, это Колин спрашивает о...

Байрон: Привет, Стивен. Как дела?

Байрон: Я давно от тебя ничего не слышал.

Я сделал паузу.

Первым моим побуждением было отправить ответное сообщение в сдержанно-вежливой форме - это был тот самый шанс, которого я ждал. Но... нет. Я не хотел показаться слишком нетерпеливым.

Я взял телефон, набрал "Да, для этого есть причина" и нажал "Отправить". Сообщение исчезло, и я сел ждать.

Через минуту мой телефон пиликнул.

Байрон: Так подозрительно. Что я тебе такого сделал?

Стивен: Вы? Пока ничего. Ваш приятель - это другая история.

Байрон: Какой приятель?

Стивен: Парень лет двадцати,худощавый, носит сигл Силы?

Байрон: Я не уверен, кого ты имеешь в виду.

Стивен: После нашего сентябрьского разговора он появился в моем районе и попытался проделать во мне несколько дырок. Это сужает круг подозреваемых?

Несколько секунд ответа не было, потом зазвонил телефон. На экране появилась надпись "Номер не определен".

Я позволил ему звонить. Телефон прозвонил пятнадцать или двадцать гудков и замолчал. Потом зазвонил снова.

Я приготовился ждать.

Телефон, наконец, перестал звонить и почти сразу же пришло сообщение.

Байрон: Возьми трубку.

Стивен: Нет.

Байрон: Я серьезно.

Стивен: Я занят.

Наступила пауза. Значок набора текста несколько раз появлялся и исчезал, пока я наблюдал.

Байрон: Обещаю, что я не лгу и ничего не скрываю, когда говорю, что не имею к этому никакого отношения.

Стивен: Что ж, рад за вас, но ваш приятель ясно дал понять, что, если я не буду держаться подальше, он разорвет меня на куски и запихнет их мне в глотку. Так что я не понимаю, какое это имеет значение.

Байрон: Это будет иметь большое значение, причем совсем скоро. Давай встретимся на выходные.

Стивен: Думаю, я пас.

Байрон: Нападение на тебя произошло без моего ведома. Приходи, и я позабочусь о том, чтобы это не повторилось.

Я опустил взгляд на свой телефон, размышляя. Вероятно, в тот момент я вел себя достаточно неохотно, чтобы заставить Байрона поверить, что я напуган. На самом же деле я больше всего беспокоился не об этом парне. Да, он был мерзким, но к этому моменту я вполне понимал, на что он способен. Не то чтобы я хотел, чтобы он выслеживал меня в третьем раунде, но если бы я действительно думал, что это поможет мне найти отца, я сделал бы это не задумываясь. Так что, хотя предложение Байрона приструнить этого парня было приятным, это было не то, что меня действительно волновало.

Но, похоже, это было все, что я мог получить. Я набрал "Отлично" на телефоне, затем бросил его на кровать, прислонился спиной к стене, плотнее закутался в одеяло и со вздохом закрыл глаза. Мне совершенно этого не хотелось. Я знал, как справиться с тем, кто устроил на меня засаду. Байрон был проблемой совсем другого рода, и что-то подсказывало мне, что он гораздо опаснее.

***

В прошлый раз Байрон позволил мне выбрать время и место, предположительно потому, что хотел, чтобы я чувствовал себя в безопасности. В этот раз он не спросил моего мнения ни о том, ни о другом. У меня возникло ощущение, что так проявляется его истинная сущность.

Место, которое выбрал Байрон, было винным баром рядом со станцией Хэмпстед-Хит. Он находился менее чем в ста ярдах от дома, где на меня напал тот парень; более того, я был уверен, что пробежал мимо него во время своего побега. В ту субботу, в половине первого пополудни, я толкнул дверь и вошел.

Бар был длинным и узким, с голыми кирпичными стенами, которые так и остались неокрашенными. На столах с черными столешницами поблескивали огромные бокалы. Я увидел, как кто-то машет мне с заднего конца бара, и подошел к нему. "Вот и ты, - поприветствовал меня Байрон, когда я подошел. "Ты определенно не торопился".

Байрон был одет в свой обычный дорогой костюм и сидел в углу одной из кабинок, прислонившись к стене. Он улыбался и, казалось, был в лучшем настроении, чем во время нашего телефонного разговора.

Но меня больше беспокоил человек, который сидел, ссутулившись, на стуле рядом с ним. Это был парень, которого я в последний раз видел на футбольном поле в Клэптоне. Худощавый, с узким лицом и короткими черными волосами, он походил на бегуна или танцора, но больше всего меня поразили его глаза. Они были очень темными, и когда я приблизился, посмотрели на меня холодным, мертвенным взглядом, который навел меня на мысль об акуле.

Я остановился в нескольких шагах от стола.

"Садись, Стивен, - сказал Байрон, приглашая меня.

Я посмотрел на парня. Он уставился на меня в ответ.

"Садись", - сказал Байрон, в его голосе послышались резкие нотки.

"Знаете что?"- произнес я, не отрывая взгляда от парня. "Я не уверен, что это хорошая идея".

"Марк?"- обратился Байрон к парню. Его голос был шелковым, но в нем слышалась угроза. "Мы говорили об этом".

Парень смотрел на меня еще несколько секунд, затем отвел взгляд и опустил глаза.

"Вот", - сказал Байрон, снова указывая на стул напротив. "Теперь, когда все улажено..."

"Это ещё не решено", - ответил я ему. "И я думаю, у вас неверное представление о том, как сильно я хочу быть здесь".

Байрон раздраженно вздохнул. "Тебе действительно нравится усложнять мне жизнь, не так ли?" - обратился он к парню, сидевшему рядом с ним. Его голос звучал спокойно, но он не улыбался, а когда снова повернулся ко мне, выражение его лица было серьезным. "Стивен, даю тебе слово, что ты в полной безопасности. Пожалуйста, присядь, чтобы мы могли обсудить это цивилизованно".

Мне не показалось, что все это было как-то особенно цивилизованно. Но в баре было еще несколько посетителей и официантка; там было по-прежнему довольно пусто, но достаточно людно, и я не думал, что Байрон или его приятель решатся на что-нибудь средь бела дня. Я прошел вперед и сел, держась на некотором расстоянии от стола.

"Намного лучше", - сказал Байрон. "Могу я предложить тебе что-нибудь? Это заведение немного претенциозное, но вина действительно неплохие".

Если бы мне пришлось оценивать каждого человека в мире по тому,

"Как тебе угодно". Байрон подозвал официантку, и они завели разговор о винах, употребляя такие слова, как “насыщенный” и “танинный”. Я воспользовался случаем, чтобы понаблюдать за парнем, сидящим напротив меня.

Марк - если его так звали - никак не отреагировал на мой взгляд. Он был одет в обычные джинсы и футболку, на шее у него была тонкая цепочка, скрывавшаяся под одеждой. Я подозревал, что на этой цепочке находится сигл силы, а может, и другие, но какие бы сиглы у него ни были, в данный момент они были неактивны. На самом деле, “в данный момент неактивен” было довольно хорошим описанием того, как он выглядел в целом. Он казался полностью отрешенным.

Но я не терял бдительности. Если он перешел от кровожадности к бездействию, то может так же вернуться обратно. Байрон мог утверждать, что здесь я в безопасности, но я ему не верил.

"Ну вот, - сказал Байрон, когда официантка ушла. "Итак..."

Я снова переключил свое внимание на Байрона.

"Мне кажется, что произошло несколько серьезных недоразумений", - заявил Байрон. "Стивен, у тебя, кажется, сложилось впечатление, что мы, Крылатые, - твои враги".

"Да, не могу представить, как мне могла прийти в голову такая мысль".

"А у Марка, видимо, сложилось впечатление, что ты угрожаешь его положению".

Я взглянул на Марка. Он никак не отреагировал.

"Обе эти вещи совершенно не соответствуют действительности", - сказал Байрон. "Жаль, что ты не сказал мне раньше, что вы с Марком уже встречались. Мы могли бы все уладить с самого начала".

Марк продолжал смотреть в сторону.

"Но у нас с Марком был долгий разговор, и мы пришли к выводу, что такого больше не повторится. Не так ли, Марк?"

"Конечно", - сказал Марк, впервые заговорив.

Байрон посмотрел на меня с улыбкой. "Вот так".

Я с сомнением посмотрел на Марка. Он все еще не поворачивался к нам лицом. "Мне кажется, он не очень-то счастлив".

"Он может быть немного вспыльчивым", - сказал Байрон, взмахнув рукой. "Важно то, что я могу лично заверить тебя, что отныне ты будешь в безопасности".

"Так он был прав?"- спросил я.

"В чем?"

"В том, что я представляю угрозу его положению".

Байрон вздохнул. "Не говори глупостей".

"Почему это глупости?"- спросил я. Говоря это, я не сводил глаз с Марка.

"Как я уже говорил, я в некотором роде разведчик талантов", - сказал Байрон. Он по-хозяйски похлопал Марка по плечу. "Марк - один из моих протеже. Он очень способный, ты не находишь?"

"Похоже на то".

"И все же", - произнес Байрон, убирая руку с парня и устремляя свой взгляд на меня. "Я всегда нахожусь в поиске новых перспектив".

Подошедшая официантка принесла бокал вина, поставив разговор на паузу. Байрон отпил глоток и сделал несколько комплиментов официантке, которая покраснела и улыбнулась. Она спросила и меня, и Марка, не хотим ли мы чего-нибудь. Я покачал головой. Марк проигнорировал ее.

"Итак, - сказал Байрон, когда официантка ушла. "У тебя есть еще какие-нибудь мысли?"

"О чем?"

"О моем предложении".

"Не совсем."

"Ради всего святого, Стивен", - сказал Байрон со вздохом. "Это жесткое поведение уже надоело. Осенью тебя чуть не продырявили, и сейчас ты выглядишь еще более потрепанным, чем тогда. Не пора ли признать, что тебе не помешала бы помощь?"

Я проигнорировал слова "еще более потрепанный". "Меня чуть не продырявили из-за вашей дружбы", - ответил я Байрону. "Теперь вы удивляетесь, что я не хочу с вами общаться?"

"Если бы ты сотрудничал с самого начала, всех этих неприятностей можно было бы избежать".

"То есть, когда вы предложили мне переехать? Спасибо, но иметь этого парня в качестве соседа по комнате не похоже на мое представление о веселье".

Я наблюдал за Марком, и когда сказал "переехать", то увидел, как его глаза вспыхнули.Так вот что нужно, чтобы вывести тебя из себя?

"Ты не будешь делить жилье с Марком", - пообещал Байрон.

"Вы чертовски правы, потому что я не собираюсь переезжать ни к кому из вас. Это как раз то, что мне нужно".

"Успокойся, Стивен".

"Успокоиться? Правда?" Я повернулся, чтобы посмотреть на Марка. "Если бы я переехал в твой дом, сколько дней прошло бы, прежде чем ты попытаешься зарезать меня во сне?"

Марк встретился со мной взглядом, его глаза были темными и ничего не выражающими. "Я бы не стал использовать нож".

"Марк!"- резко окликнул Байрон.

"Вы слышите это?"- потребовал я у Байрона. "Он даже не пообещал не убивать меня!"

"Конечно, нет", - раздраженно ответил Байрон. "Я не обещал не убивать тебя, официантка не обещала не убивать тебя, женщина в киоске с фруктами через дорогу не обещала не убивать тебя. Просто доверься мне, пожалуйста".

"Нет", - решительно сказал я и поднялся на ноги.

"Сядь", - приказал Байрон.

Я приостановился. Глаза Байрона внезапно показались мне очень большими и темными, и весь остальной мир померк. Не задумываясь об этом, я потянулся к стулу.

Я почувствовал странное ощущение, словно ломается тонкий лед. В моей голове промелькнуло воспоминание: мои шаги, гулко отдающиеся по камню, запах пыли и воска в старой церкви. Затем все исчезло, и я остался стоять в баре, все еще держа одну руку на спинке стула и уставившись на Байрона.

Я повернулся и поспешил прочь. У меня было мгновение, чтобы заметить удивление на лице Байрона, затем я распахнул дверь, и холодный воздух лондонской улицы ударил мне в лицо. Звуки доносились со всех сторон: шум уличного движения, крики людей, грохот поезда, проезжающего под мостом.

Я поспешил перейти дорогу, миновал фруктовый киоск и вошел в здание вокзала. Пройдя через билетные кассы, я сбежал по лестнице на платформу и стал ждать поезда, одним глазом следя за путями, а другим - за лестницей, чтобы посмотреть, не следует ли кто за мной. Я продолжал высматривать какие-либо признаки присутствия Марка или Байрона вплоть до прибытия поезда, когда двери с шипением закрылись за мной, и поезд отошел от платформы.

***

На обратном пути я чувствовал себя неважно. Я знал, что Байрон не собирается просто так отдавать то, что мне нужно, но подумал, что, возможно, нападение Марка на меня даст мне какие-то рычаги воздействия. Мой план состоял в том, чтобы притвориться, что я ухожу, в надежде, что Байрон расскажет мне немного больше о моем отце.

Это

Вернувшись домой, я обнаружил на своем телефоне кучу сообщений от Байрона. Я смахнул их, не прочитав ни одного, а потом свернулся калачиком на кровати и попытался понять, что делать.

***

За весь тот день я так и не нашел ответа. Но вечером Хоббс вернулся домой, свернулся клубком рядом со мной, и я провел пару часов той ночью, поглаживая его и ощущая его тепло. Когда я наконец заснул, мне не снились плохие сны.

Когда я проснулся на следующее утро, все стало яснее. Одно из вчерашних ощущений запечатлелось у меня в голове: ощущение, что я маленький зверек под пристальным взглядом гораздо более крупного существа. Потому что именно так все и было. Крылатые, корпорации, Дома... все они были намного больше и могущественнее меня. Я был мышью, мечущейся между лап огромных, нависших хищников, любой из которых мог раздавить меня, даже не заметив.

Если я был мышью, то и мыслить должен как мышь. А это означало, что я должен действовать в тени. Эти группы могли быть большими, но они неповоротливы. Пока я не привлекал их внимания, пока я показывал им только то, что они ожидали увидеть, они никак не могли понять, что я делаю на самом деле. Мне просто нужно было замаскироваться и выждать время.

И я начал применять это на практике.

На первом месте в моем списке дел стоял новый сигл. Уже некоторое время я мечтал о каком-нибудь агрессивном сигле, который позволил бы мне дать отпор врагам, с которыми я постоянно сталкивался, но постепенно начал понимать, что “давать отпор” - это неправильный взгляд на вещи. Мне не нужно сопротивляться, мне нужно выжить. И лучший способ сделать это - остаться незамеченным.

На данный момент единственным реальным способом скрытности была невидимость, которая, хотя и была эффективной, имела ряд серьезных недостатков. Сиглы дифракции и видения вместе взятые съедали больше половины моей эссенции и требовали постоянной концентрации, а это означало, что, пока они оба работали, было очень трудно делать что-то еще. Мне нужно было что-то такое, что скрывало бы мою личность, но при этом работало бы в фоновом режиме, пока я сосредоточен на других делах. И так случилось, что прошлой весной я наткнулся на человека с сиглом, который, как мне показалось, мог бы стать именно тем, что я искал.

Через два дня после встречи с Байроном я получил еще одно предложение о работе. Как и в прошлый раз, сообщение было отправлено с анонимного номера, и в нем в неопределенных выражениях говорилось об охране Колодца. Я внимательно прочитал сообщение, затем отправил ответ с просьбой предоставить более подробную информацию. В ответ я получил сообщение, что они не могут сообщить никаких подробностей в связи с конфиденциальным характером операции и что меня полностью проинформируют ближе к сроку.

Я надавил на них, но они отказались идти на попятную, настаивая на том, что это те же условия, которые они предлагают всем, что я могу принять их или отказаться, и предупредив, что если я откажусь, это может негативно отразиться на желании других работодателей обращаться ко мне впоследствии.

Я думал об этом в течение дня, затем вежливо поблагодарил их и отказался. Больше я никогда не слышал об этом номере.

Я снова связался с Байроном. Мне не очень хотелось отвечать на его сообщения, но я чувствовал, что он - или Марк - может начать искать меня, если я этого не сделаю. Байрон снова извинился за поведение Марка и сказал, что сожалеет о том, как закончилась наша встреча. Я ответил нейтрально, но когда Байрон предложил встретиться еще раз, я сказал только, что мне нужно время, чтобы подумать об этом. Я учился.

Январь подходил к концу. Мое финансовое положение было не самым лучшим: с начала зимы я стал находить все меньше и меньше Колодцев, а цены на еду и отопление в Лондоне взлетели до небес. Судя по тому, как развивались события, деньги у меня должны были закончиться где-то к середине лета.

Но, прежде чем это произошло, я наконец получил ответ от Калхуна. Проснувшись однажды утром, я обнаружил его сообщение, в котором говорилось, что через два дня в Лондон прибудет Джоанна Мейзел и что я должен договориться о встрече с ней и ее начальником службы безопасности при первой же возможности.

Глава 16

Отель находился недалеко от вокзала Виктория. С зелеными растениями и флагами Великобритании, торчащими с первого этажа, и парадным крыльцом, похожим на греческий храм, он был похож не столько на отель, сколько на особняк очень эксцентричного миллионера. У меня были некоторые проблемы со швейцаром, но имя Джоанны в конце концов помогло мне пройти.

Оказавшись внутри, я растерялся, куда мне идти. Пройдя по бело-черному кафельному коридору, я попал в приемную с диванами, с потолка свисали причудливые люстры. В углу стоял телевизор с плоским экраном, настроенный на новостной канал. Баннер внизу гласил: “ЦЕНЫ НА ЭНЕРГОНОСИТЕЛИ В Великобритании ДОСТИГЛИ РЕКОРДНО ВЫСОКОГО УРОВНЯ”; над баннером канал показывал американского ведущего ток-шоу.

"...но чистая совесть стоит бакса или двух", - говорил ведущий ток-шоу. Его аудитория разразилась аплодисментами, и он сам несколько раз похлопал, прежде чем продолжить. "Я готов заплатить... это важно! Я готов платить четыре доллара за галлон". Он ухмыльнулся. "Черт, да я буду платить пятнадцать долларов за галлон, потому что езжу на Tesla". Зрители рассмеялись.

Джоанны нигде не было видно. Я повернулся и ушел.

В конце концов я нашел ее в ресторане отеля. На стенах были нарисованы лесные пейзажи, а окна выходили на заросшие листвой витрины, придавая заведению идиллический вид райского сада. Джоанна и незнакомый мне мужчина сидели за столиком, и Джоанна помахала мне рукой, как только я вошел. "Привет, Стивен, - с улыбкой сказала Джоанна, когда я подошел. "Давно не виделись".

Когда я впервые увидел Джоанну Мейзел, она показалась мне самой красивой девушкой, которую

Мужчина, сидевший за столиком с Джоанной, был намного старше, лет сорока или около того. Он был крепкого телосложения, мускулистый, с темными волосами и глазами и бородой, скрывавшей квадратную челюсть. В отличие от других мужчин в ресторане, его взгляд был прикован ко мне. Его манеры не были угрожающими, но и дружелюбными их тоже нельзя было назвать.

"Проходи и садись, - сказала Джоанна, жестом указывая на стул. "Не хочешь что-нибудь перекусить?"

Я бросил взгляд на меню и постарался не таращиться на цены. "Я в порядке".

"Итак, познакомься", - сказала Джоанна. "Стивен, это Хендрик. Он мой начальник службы безопасности и старый слуга Дома Мейзелов. Он и мой отец знали друг друга, когда были молодыми".

Я кивнул Хендрику, мужчина ответил тем же, но ничего не сказал. Я заметил, что Джоанна не представила меня Хендрику в ответ, и понял, что она, должно быть, уже рассказала ему обо мне. "Калхун сказал, что вы хотели со мной встретиться?"

"О, мы можем вернуться к этому позже", - улыбнулась Джоанна. "Почему бы тебе не рассказать мне, чем ты занимался?"

Подошел официант и принял заказ, пока Джоанна засыпала меня вопросами. Хендрик все это время молчал, качая головой, когда официант смотрел на него. Из-за его молчаливого присутствия и незнакомой обстановки я чувствовал себя не в своей тарелке, и мои ответы Джоанне были неловкими, хотя она, казалось, не возражала.

"...Так что пока я продолжаю работать поисковиком", - говорил я, когда официант подошел и поставил поднос с чайником и чашками.

"А рынок для этого лучше?" Спросила Джоанна, пока Хендрик разливал чай. "Учитывая все, что происходит в настоящее время, эссенции Света и Материи пользуются довольно высоким спросом".

"Да, но, похоже, ничего из этого не доходит до низов", - возразил я. Хендрик поднял чайник и посмотрел на меня, а я покачал головой.

"Сигл-провайдеры не собираются платить за то, что им не нужно", - кивнула Джоанна. "Однако это дает поисковикам более выгодную позицию".

"Итак, я не хочу показаться грубым или что-то в этом роде", - сказал я. "Но чего ты на самом деле хочешь? Не пойми меня неправильно, с тобой приятно общаться, но, судя по тому, что сказал Калхун, ты приехала сюда, чтобы учиться в каком-то элитном университете. У тебя должны быть дела поважнее".

"Это больше похоже на обмен", - с улыбкой сказала Джоанна. Казалось, моя прямота ее не задела. "И вообще у меня сейчас довольно свободный график. Но, да, я пригласила тебя сюда не только из вежливости".

Я выжидающе посмотрел на Джоанну.

"Что ж, давай говорить прямо", - сказала она. "Мы с Хендриком думаем, насколько мы можем тебе доверять".

"Почему бы и нет?"

"У тебя есть небольшой конфликт интересов".

"А, - вздохнул я. Значит, она знает об этом.

"Я изучила этот вопрос после того, как встретила тебя", - сказала Джоанна, отвечая на мою невысказанную мысль. "Я думала, что знаю всех в генеалогическом древе Эшфордов. Ты был недостающим звеном".

Джоанна, казалось, на удивление не стеснялась того, что наводила на меня справки. Я надеялся, что это было не так просто, как она хотела показать. "Хорошо, значит, ты знаешь, как я вписываюсь в дом Эшфордов", - сказал я. "Почему это заставляет тебя не доверять мне?"

Джоанна удивленно посмотрела на меня. "Ты действительно новичок в этом, не так ли?"

"Я часто это слышу".

Джоанна улыбнулась, но почти сразу же стала серьезной. "Все члены семьи Эшфордов с твоей стороны - ты, твои брат и сестра, твоя мать, твой отчим - очень заинтересованы в том, чтобы помолвка Калхуна не состоялась. Поэтому то, что Калхун нанял тебя в качестве охраны, похоже на... как бы это сказать? Поручить лисе охранять курятник?"

"Курятник", - повторил я. "Ты же знаешь, что Чарльз ни за что на свете не выбрал бы меня наследником, верно?"

"Не пойми меня превратно, - сказала Джоанна, - но у нас есть только твое слово".

Я открыл было рот, чтобы оправдаться... но остановился, вспомнив уроки Чарльза. В этом мире не принято так себя вести. "Какие у меня причины доверять тебе?"- возразил я. "Ты же сказала мне при нашей первой встрече, что у тебя есть свои амбиции. Откуда мне знать, что ты не используешь Калхуна по каким-то своим причинам?"

Джоанна склонила голову набок, изучая меня. "Хорошо", - признала она. "Я расскажу тебе, откуда я взялась, если ты сделаешь то же самое".

Я выдержал паузу, затем кивнул. "Договорились".

"Возможно, ты этого не знаешь, но я второй ребенок Дома Мейзелов", - пояснила Джоанна. "У меня есть один брат, Альбрехт, который старше меня на пять лет. С самого детства я знала, что именно он станет хозяином Дома, когда вырастет. Единственным большим вопросом было, на ком он женится, и этот вопрос был решен пару лет назад. В итоге он обручился с милой девушкой из Дома Борншайн - тех, что из Саксонии-Анхальт. Свадьба состоится этим летом".

"Хорошо."

"Как ты уже догадался, - продолжила Джоанна, - все члены моей семьи очень хотят помочь мне найти мужа. Мои мать и отец, разумеется. А также бабушка, Альбрехт и его невеста". Она слегка улыбнулась. "Какое-то время я получала приглашения на разные балы и вечеринки каждый день недели".

Было так странно слышать, как Джоанна рассказывает о своем мире. "Это их способ намекнуть тебе?"

"О, на самом деле они бы никогда меня не выгнали", - сказала она. "У Дома Мейзелов много активов, всегда есть над чем поработать. Но бабушка всегда говорит, что я зря потрачу свои таланты в качестве управляющей поместьем, а что касается Анны... ну, она сказала, что мне всегда будут рады в семейном доме, но я не уверена, что она всегда будет так считать".

"Ладно", - сказал я. Я все еще не совсем понимал, к чему клонит Джоанна.

"Дело в том, что почти все в моей семье хотят, чтобы моя

"Ага", - протянул я. Теперь я понял. "Значит, у тебя есть стимул, чтобы все получилось, в то время как у моей семьи все наоборот".

"Именно так", - согласилась Джоанна. "Не думаю, что кто-то из них пойдет на прямое убийство. Но я уверена, что всем им в тот или иной момент приходило в голову, что было бы очень удобно, если бы со мной произошел какой-нибудь крайне неприятный несчастный случай".

Возможно, ты недооцениваешь их, когда речь заходит об убийстве. "Думаю, я понимаю, почему ты беспокоишься", - признал я и взглянул на Хендрика, который терпеливо наблюдал за всем этим разговором. "И почему ты взяла его с собой".

Джоанна выжидающе посмотрела на меня.

"Ладно, дело вот в чем", - сказал я. "Я не из вашего мира. Все эти вещи, которые ты мне рассказываешь о семьях и брачных союзах? Честно говоря, я ничего из этого не понимаю. То есть я могу понять, но не понимаю, не совсем. Мой отец учил меня друкрафту, дисциплине и тому, как быть мужчиной. Он не учил меня этим политическим штучкам, которыми вы и все остальные из вашего мира, по-видимому, можете заниматься даже во сне. И Чарльз Эшфорд это знает, поэтому при нашей первой встрече он ясно дал понять, что ни за что на свете не назначит меня наследником". Я пожал плечами. "Честно говоря, это немного радует. Люди, которые играют в эти игры и проводят всю свою жизнь в заговорах, чтобы получить титул наследника... Я встречал парочку таких из дома Эшфордов, и не похоже, что это пошло им на пользу. Я же нахожусь вне семьи и меня это устраивает".

"Так почему же вы согласились на эту работу?"- спросил Хендрик, впервые заговорив. Несмотря на внешность, у него был непринужденный, легкий голос.

Я пожал плечами. "Мне все еще нужно есть".

Хендрик секунду изучал меня, потом кивнул, как бы принимая ответ.

"А что, если через месяц или два к тебе подойдут Тобиас или Люселла и предложат хорошую сумму денег за саботаж?"- спросила Джоанна.

Она сделала свою домашнюю работу, не так ли?"Я бы им отказал".

"Почему?"

"Что значит "почему"?"

"Ты не видишь себя частью семьи", - пояснила Джоанна. "Если ты делаешь это только ради денег, что будет, если кто-то предложит тебе больше?"

"Я сказал Калхуну, что согласен на эту работу", - произнес я, сдерживая раздражение. Разве я уже не объяснил эту часть? "Это значит, что я ее сделаю".

Джоанна наклонила голову, еще несколько секунд изучая меня, а затем неожиданно улыбнулась. "Хорошо." Она потянулась вниз и достала кожаную папку, затем вынула из нее лист бумаги. "Вот мое расписание на ближайшие пару недель. Сообщай Хендрику подробности о месте проведения, как только они у тебя появятся".

Встреча перешла в деловое русло, пока мы обменивались контактными данными и другой информацией. Примерно через пятнадцать минут Джоанна упомянула, что у нее назначена встреча, и в этот момент я понял намек и приготовился уйти.

Когда я поднимался на ноги, мне пришло в голову следующее. "Эй, Джоанна?"

"Да?"

"Ты говорила, что какое-то время получала приглашения без остановки", - сказал я. "Должно быть, у тебя было много предложений".

"Несколько".

"Так почему ты выбрала Калхуна?"- спросил я. "Разве ты не могла найти Дом, где тебе не нужно было бы беспокоиться о том, что другие члены пытаются на тебя покушаться?"

Джоанна улыбнулась. "Может быть, я просто хотела перемен".

Только несколько минут спустя, когда я попрощался и вышел через парадную дверь отеля на холодный февральский воздух, мне пришло в голову, что Джоанна, возможно, была не совсем честна в своем последнем ответе. Но, с другой стороны, это был довольно личный вопрос.

***

Так началась моя работа в качестве телохранителя.

Первый звонок я получил через два дня от Клариссы, помощницы Калхуна. Оказалось, что Калхун собирался отвезти Джоанну в какое-то место под названием "Ритц". Я передал информацию Хендрику, а затем появился там рано утром в субботу.

Все пошло не по плану. Оказалось, что "Ритц" - это еще один отель высшего класса, но с гораздо более строгим дресс-кодом. Швейцар, взглянув на мои джинсы, флисовую куртку и кроссовки, отказался впустить меня, и на этот раз имя Джоанны не помогло. Я уже начал паниковать и был на грани того, чтобы попытаться использовать свой сигл невидимости, чтобы пробраться внутрь, когда появился Хендрик, с первого взгляда понял, что происходит, и сказал, чтобы я не беспокоился об этом. В его обязанности входила непосредственная охрана; моя работа заключалась в том, чтобы следить за всеми, кого я узнаю, и я мог делать это с таким же успехом, наблюдая за входной дверью. Так что я сделал все, как он сказал, стоя на холоде и чувствуя себя довольно незащищенным и смущенным. Когда Калхун и Джоанна наконец вышли из такси, я был уверен, что Калхун собирается что-то сказать, но он лишь слегка кивнул мне, поднимаясь по ступенькам отеля под руку с Джоанной. (швейцар пропустил их без единого слова).

Все это было довольно неприятно. Когда я встречался с Калхуном осенью, он сказал мне, что объяснит все ближе ко времени. Но не объяснил. Все, на что мне пришлось ориентироваться, - это указания Хендрика: будь начеку, если кого-то узнаешь, - и что это вообще значит? Предположительно, он говорил об Эшфордах, но мне не нравилось оставаться в неведении.

Через пару часов Калхун и Джоанна уехали (так и не сказав ни слова), а я встретился с Хендриком, который сказал мне, что все прошло хорошо и я могу отправляться домой. Я так и сделал, и в этот момент мне нужно было решить, какую почасовую оплату брать. Калхун велел мне прислать Клариссе счета, и первым моим инстинктом было попросить что-то вроде 10-15 фунтов в час - столько мне платили, когда я выполнял работу в баре. С другой стороны, я вспомнил, как Мария брала 100 фунтов в час за консультацию и, когда я возразил, сказала, что для эссенциального аналитика это мало.

Я долго ходил туда-сюда и в конце концов отправил счет, в котором указал 30 фунтов в час плюс дорожные расходы. Это было почти в три раза больше, чем мне платили на государственной службе, и остаток дня я прождал как на иголках, наполовину ожидая получить гневный отказ. Но все, что я

С этого момента все вошло в привычное русло. Я сопровождал Калхуна и Джоанну еще на трех свиданиях (один ужин в ресторане, два похода в театр) и сумел раздобыть старую рубашку и брюки, благодаря которым меня хотя бы не останавливали на пороге, хотя взгляды все равно привлекал. Я беспокоился, что от меня будут требовать проверки на наличие бомб, убийц или чего-то в этом роде, но Хендрик объяснил мне, что с этим он разберется, а моя задача - быть начеку, и, да, это означало присматривать конкретно за Эшфордами. Так что у меня вошло в привычку узнавать об этом месте в Интернете, приходить немного раньше, чтобы прогуляться, а затем бродить по окрестностям, пока не приезжали Калхун и Джоанна. На самом деле это не слишком отличалось от работы охранником в баре, за исключением детей, курящих косяки, и жутких парней, пытающихся схватить меня за задницу.

Тем не менее, хотя это было не так уж далеко от работы в баре, различия все же были. Это был не первый раз, когда я видел мир, в котором жил жили Эшфорды и Джоанна, но впервые столкнулся с ним вплотную. И когда ты сталкиваешься с чем-то на некоторое время, то начинаешь кое-что замечать.

Полагаю, для кого-то это было бы забавно. Свидания, на которые Калхун водил Джоанну, были из тех, о которых мечтали девочки из моей старой школы, а парни из моей старой школы жалели, что у них нет денег. Сверкающие автомобили, из которых Калхун выходил, а потом обходил их, чтобы взять Джоанну за руку и помочь ей выйти. Отдельные ложи в театре, куда их проводил служитель. Специальный столик в ресторане, рядом с которым маячил официант. Они не ходили ни на какие мероприятия с красной ковровой дорожкой, но, куда бы ни пошли, персонал, казалось, относился к ним по-другому. Независимо от места, Калхуну достаточно было поднять руку, и в считанные секунды кто-нибудь оказывался рядом с ним. Это было окно в повседневную жизнь ультрабогатых людей, и, как я уже сказал, многие нашли бы это забавным.

А я - нет. Совсем.

Это было то дурацкое телешоу. То самое, которое я видел, когда шел на встречу с Джоанной, с ведущим ток-шоу, смеющимся над ценами на топливо. Потому что, конечно, люди, которые останавливались в таких отелях, могли позволить себе смеяться над ценами на топливо. Или над арендной платой, или над стоимостью еды, или над всем остальным, с чем мне приходилось сталкиваться каждый божий день. Они жили в этом сверкающем мире, где люди спешили решить любую их проблему, а мне приходилось каждую неделю проверять свой банковский баланс и делить его на арендную плату, чтобы понять, сколько месяцев у меня останется до того, как меня вышвырнут на улицу. Мне приходилось возвращаться домой и разбираться с этим каждый день, в то время как они тратили свое время на то, чтобы решить, какой ресторан с завышенными ценами посетить в следующий раз.

Меня это бесило. По-настоящему бесило. Дело было не столько в том, что у них было намного больше, чем у меня, сколько в том, что для них такие вещи, как невозможность оплатить счет за отопление, были просто шуткой. Для них все это было просто содержанием, второстепенной драмой, на которую они могли случайно просмотреть и, возможно, попозировать, как те придурковатые политики и знаменитости, которых вы всегда видите по телевизору, рассказывающие о том, как сильно они заботятся о неимущих. Наблюдая за Калхуном и Джоанной, я тоже начал ассоциировать их с этим.

На каком-то уровне я понимал, что поступаю несправедливо. Калхун не виноват в том, что он племянник Чарльза Эшфорда, а Джоанна не виновата в том, что она второй ребенок Дома Мейзел. Ни один из них на самом деле никогда не делал мне ничего плохого, и хотя у них, казалось, никогда не было времени поговорить, они, по крайней мере, относились ко мне с определенным уважением. Любому из них было бы легко дать мне понять, что они смотрят свысока на то, как я одеваюсь или веду себя, как швейцары в тех отелях, и во время моих редких встреч с двумя наследниками я поймал себя на том, что внимательно наблюдаю за ними в поисках этого. Но если они действительно так считали, я никогда не замечал никаких признаков этого, и через некоторое время начинал чувствовать себя глупо, стряхивал с себя все это и решал перестать быть таким мелочным.

Но потом я возвращался домой, в свой промерзший дом и тесную комнатушку, и чувствовал, как во мне снова вспыхивает обида. Такова была моя битва на протяжении большей части того февраля, где враг был внутри меня".

***

С деньгами, которые я получал от Калхуна, мне не нужно было тратить столько времени на охоту за Колодцем. Я сразу же использовал свое освободившееся время на новый проект сигла, который назвал “человек-тень”.

Сиглы активного камуфляжа, которые я видел у Бриджет и Калхуна, работали потому, что были асимметричными: исходящий свет заменялся дубликатом входящего света с другой стороны, а входящий свет копировался, но в остальном оставался неизменным. В результате все, кто смотрел на них, видели репродукцию сцены, расположенной непосредственно за ними. Я знал, что не смогу выполнить трюк с копированием и дублированием в таком масштабе, но мог понять, как создать завесу, которая полностью блокировала бы исходящий свет. Это позволило бы мне обойти всю проблему, связанную с тем, что люди видят сквозь вас, что было действительно сложной частью, и, поскольку это не влияло на входящий свет, то позволило бы мне видеть просто отлично. В результате получилось темное облако, которое представляло собой странную смесь скрытности и очевидности. Любой человек мог узнать, что я здесь, но не мог увидеть или опознать меня - именно это меня и волновало.

У меня было все необходимое для налета на Колодец, кроме одного - покупателя. Всегда оставался вариант с мистером Смитом, но я не хотел идти по этому пути, если это было в моих силах. Поэтому, решив, что спросить не помешает, я решил последовать

Все прошло гораздо лучше, чем я ожидал.

"Конечно", - кивнул мне Феликс.

"Подожди", - сказал я. "Ты действительно знаешь парней, которые купят это?"

"Нет, но я знаю парня, который знает парня, который знает парня. Надо немного поспрашивать, ну, знаешь, навести кое-какие справки".

Я моргнул. "Хм."

"Почему у тебя такой растерянный вид?"

"Я вроде как думал, что ты собираешься меня отшить", - признался я.

Мы были в "Адмирале Нельсоне" поздним вечером; паб был в основном пуст, несколько мужчин среднего возраста потягивали напитки, смотрели в свои телефоны или делали и то, и другое. Остальные должны были прийти позже, но я попросил Феликса прийти пораньше.

"Я все время пытался заткнуть тебя, потому что ты постоянно поднимал эту тему в присутствии чертова Габриэля", - заметил Феликс. "Я же говорил тебе, что ты не должен говорить об этом".

"Тогда откуда ты об этом знаешь?"

"Ну, снобы не хотят, чтобы мы об этом говорили, но им же надо где-то покупать свое дерьмо, не так ли?"- сказал Феликс. "И они не станут задавать много вопросов о том, откуда оно берется, если ты будешь держать язык за зубами".

Да, этот урок я усвоил. "Так подожди", - сказал я. "Все эти годы, что я изучал друкрафт и танцевал вокруг этой темы с вами, ребята, - ты все это время знал?"

"Вообще-то я думал, что ты придуриваешься", - признался Феликс.

"Что?"

"Я имею в виду, что все эти медитативные штучки кажутся мне просто дерьмом".

"Окей, окей, подожди", - воскликнул я. "Я знаю, что выражался довольно туманно, но ты должен был догадаться, что я действительно занимаюсь друкрафтом. Даже если я не использовал такие слова, как "восприятие", ты должен был догадаться, что это так".

"Восприятие?"

"Воспринимать эссенцию".

Феликс непонимающе посмотрел на меня.

"Ну, знаешь, три дисциплины? Восприятие, ченнелинг, шейпинг...?"

"Что это такое?"

"Подожди", - сказал я. "Как ты можешь знать о друкрафте, но не знать об этом? Почему ты узнал о друкрафте и не захотел узнать об этом?"

"Друкрафт - это то, что они делают с аурумом, верно?"

Я попытался придумать, что на это ответить.

Феликс пожал плечами. "Да, это не мое. Все, что я знаю об ауруме, это то, что он стоит денег. Извини".

Я бросил на него недоверчивый взгляд.

Феликс вздохнул. "Слушай, Стивен, позволь мне открыть тебе секрет, ладно? Все эти твои штучки с друкрафтом? Это просто еще один бизнес. У тебя есть парни, которые его добывают, парни, которые его обрабатывают, и парни, которые его продают. Неважно, что это - золото, выпивка или сим-карты. Это все просто товар".

"Но с друкрафтом можно делать все, что угодно", - воскликнул я. "Это реально".

"Да, и что? Если ты дашь немного аурума какому-нибудь случайному парню, сможет ли он что-нибудь сделать? Максимум, что он сможет, это продать его и заработать немного денег, прежде чем кто-нибудь его у него отберет".

Я открыл рот, чтобы ответить, но снова закрыл его.

Феликс махнул рукой. "Слушай, не волнуйся об этом. Тебе нужны связи, верно? Я могу подключить тебя. Но ты будешь мне должен, хорошо?"

"Да", - кивнул я, и я знал, что он говорил серьезно. Феликс по-своему честен, но он ничего не делает бесплатно. Мы поговорили еще немного, потом я извинился и ушел до прихода Кирана и Габриэля.

Я побрел домой, засунув руки в карманы. Я получил то, что хотел, но от слов Феликса мне стало не по себе. Потому что он был прав - для обычного друкрафтера, даже талантливого, получить доступ к Колодцу было довольно бесполезно. Я мог создавать свои собственные сиглы, но все больше понимал, насколько это редкость. Для подавляющего большинства людей лучшее, что они могли сделать, - это продать это... и мои отношения с корпорациями показали мне, насколько однобокими в итоге оказывались эти сделки.

Но даже если я и понимал, к чему клонит Феликс, то все равно считал, что он ошибается. Друкрафт был не просто чем-то, что можно купить и продать, или силой, которую можно использовать. Когда я использовал свое восприятие, практиковал упражнения по ченнелингу или формировал конструкт эссенции, мне казалось, что я прикасаюсь к чему-то более глубокому, чем те вещи, которые я видел изо дня в день. Я мог бы использовать это, чтобы зарабатывать на жизнь или защищаться, но мне казалось, что это не для этого, не совсем. Это казалось более важным.

Я вздохнул и отбросил все эти мысли. По крайней мере, сейчас зарабатывать на жизнь - это лучшее, на что я мог надеяться. Но, возможно, мне стоит еще раз взглянуть на те книги отца Хоука.

***

В перерывах между работой на Калхуна и разработкой нового сигла на меня давили два разных человека с помощью текстовых сообщений. Оба хотели меня видеть, и, похоже, ни один не хотел принимать отказ в качестве ответа. Одним из них был Байрон, а другой - моя мать.

Первой меня достала мать.

"Я слышала, ты помогаешь Калхуну?" - спросила она.

"В вашей семье новости распространяются быстро", - ответил я ей. Мы сидели на скамейке в парке возле моста из красного кирпича на Хите. Вокруг нас голые ветви деревьев тянулись к пасмурному зимнему небу. Дерево, на котором я сидел, было достаточно холодным, чтобы я задрожал.

"Нашей семье", - поправила меня мама.

Я посмотрел в сторону леса, пытаясь скрыть вспышку гнева. Теперь я был частью семьи?

"Так как же это произошло?" - спросила она, когда я промолчал.

Я не встречался с ней взглядом. "Калхун попросил меня".

Мама вопросительно посмотрела на меня. "И это все?"

"А что еще?"

"Как ты заставил его довериться тебе?"

"Я не заставлял. Он сам пришел ко мне".

Мать смотрела на меня несколько секунд, затем улыбнулась. “Так вот оно что?" Она покачала головой. "Калхун всегда так делал, с самого детства. Он просто решал, нравится ему кто-то или нет, и как только он принимал решение, его уже было не переубедить".

Я с интересом посмотрел на мать. Она, должно быть, знала Калхуна с детства, не так ли? Как ни странно, это успокаивало, когда она так говорила - дом Эшфордов становился больше похож на настоящую семью и меньше на...

"Но это хороший ход", - добавила она. "Папа уже дал понять, что серьезно настроен сделать Калхуна наследником. Попытка саботировать его на данном этапе выглядела бы так,

Я вздохнул, мое настроение испортилось. И мы вернулись к нормальной жизни.

Мама слегка нахмурилась, заметив мое выражение лица. "Ты должен думать о таких вещах, Стивен".

"Почему тебя это волнует?"- спросил я. "Ты делала все возможное, чтобы держать меня подальше от семьи в течение двадцати лет, почему же теперь тебя вдруг стало волновать, что они думают обо мне?"

Моя мать замешкалась, ее рот слегка приоткрылся; казалось, она была застигнута врасплох, и на секунду показалась мне обнаженной и обиженной. Затем она отвела взгляд, уставившись в холодную землю. Я сделал то же самое. Минуту или две мы сидели молча.

"Я пыталась увидеться с тобой, - сказала мама.

Я удивленно посмотрел на нее.

"Это было через несколько лет после рождения Айседоры", - пояснила она. "Тебе было около семи лет".

"Ты сказала, что Чарльз не позволял тебе".

"Он не хотел", - сказала мать. "Поначалу. Но когда родились Тобиас и Айседора... ну, я сказала ему, что это больше не должно иметь значения. Он спорил, но в конце концов согласился. Лишь бы я была осторожна".

Я смотрел на нее в ожидании. "И что?"- спросил я, когда она не продолжила.

"Твой отец не позволил мне".

Я моргнул. "Что?"

"Прямо запретил. Я просила несколько месяцев. Но он был непреклонен".

"Но почему?"

"Тебе придется спросить у него".

Я сделал паузу. "А что было дальше?"

"У Тобиаса было первое чтение эссенции", - сказала мама. "Это... все изменило. Если бы я подошла к тебе после этого... это было бы совсем другое послание".

"Почему?"

"Это неважно", - ответила она, покачав головой. "Просто... я хочу, чтобы ты знал, что я пыталась".

Некоторое время мы сидели в тишине. "Тебе удалось найти моего отца?"- спросил я.

Мать на мгновение заколебалась. "Нет".

А ты действительно пыталась?"Было бы неплохо узнать его точку зрения на эту историю".

"Я знаю, и обещаю, что если мне что-то станет известно, я тебе расскажу. Но сейчас я понятия не имею, где он".

Я внутренне вздохнул. По крайней мере, это ожидалось. Мы еще немного поговорили, а потом я отправился домой.

***

На следующее утро я фехтовал с Байроном.

Я уже говорил вам, - печатал я.Если хотите убедить меня, что я могу вам доверять, расскажите, что случилось с моим отцом.

Сообщение от Байрона пришло быстро.С удовольствием. Лично.

Стивен: Нет, этого не случится.

Байрон: Да ладно, Стивен. Не будь таким.

Мне не понравилось, что он продолжал называть меня по имени.Я уже говорил вам, напечатал я.После того, как все прошло в прошлый раз, я не слишком горю желанием еще раз встречаться.

Байрон: Я уже извинился за это.

Стивен: Если хотите показать, что вы действительно это имеете в виду, то дайте мне что-нибудь.

Байрон: Как я уже сказал в самом начале, тебе придется сделать какой-то жест доброй воли, чтобы мы поверили, что ты настроен серьезно. Я думаю, что личная встреча - это очень маленькая просьба.

"Черт побери", - в сердцах воскликнул я и убрал руки с клавиатуры. Это ни к чему не приводило.

Я уставился на экран, испытывая неприятное чувство, что меня разыгрывают. В устах Байрона это звучало так разумно - все, что мне нужно было сделать, это прийти на встречу лично. Было бы легко сдаться и сказать "да". Но что потом? Что мешало ему выдвинуть еще одно требование, а потом еще и еще?

У меня возникло ощущение, что именно этого он и добивался. Привить мне привычку делать то, что он просит, а потом нанести удар, когда я ослаблю бдительность. Но что мне оставалось делать?

Снизу раздался стук.

Я сел на кровати и нахмурился. В доме было тихо: Игнас и остальные ушли на работу, а Хоббс свалил через окно после завтрака. Я был один.

Снова раздался стук. Он доносился от входной двери.

Я потянулся к прикроватной тумбочке и надел одно за другим кольца с сиглами. Затем, руководствуясь принципом "лучше перестраховаться, чем потом жалеть", я добавил на шею цепочку с сиглами силы и "человек-тень", прежде чем спуститься вниз.

В прихожей было тихо. Деревянные ступеньки скрипнули, когда я сошел с них на пол холла. Входная дверь была прямо передо мной. Единственным звуком был отдаленный шум уличного движения.

Стук раздался в третий раз, на этот раз более настойчивый.

Я открыл дверь.

На пороге стоял парень чуть ниже и чуть моложе меня, с темно-каштановыми волосами и карими глазами. Черты его лица были не очень похожи на мои, но, глядя на них сейчас, задним числом, я увидел в них отголоски маминых. Это был Тобиас, мой сводный брат.

"Привет, - произнес Тобиас с открытой, дружелюбной улыбкой. "Не возражаешь, если я войду?"

Глава 17

Я пару секунд пристально смотрел на Тобиаса, затем начал осматривать улицу.

"Как дела?"- спросил Тобиас.

Я не заметил никаких странных машин или минивэнов. Тобиас тоже не подавал вида. Не похоже, что поблизости кто-то прятался, по крайней мере, не настолько близко, чтобы это имело значение.

"Итак..." сказал Тобиас. "Ты выглядишь лучше. Как тебе живется, хорошо?"

"Что ты здесь делаешь?"- спросил я.

"О, ты знаешь", - жизнерадостно сказал Тобиас, пожав плечами. "Я просто был неподалеку и подумал..."

Я начал закрывать дверь.

"Подожди, подожди!"- позвал Тобиас. "У меня есть кое-что для тебя".

"Например, еще один нож для моей спины?"

Тобиас состроил обиженное выражение лица. "Нет необходимости..."

Я снова начал закрывать дверь.

"Ладно, ладно! Слушай, мы можем хотя бы поговорить внутри?"

Я долго смотрел на Тобиаса, давая понять, что думаю о том, чтобы захлопнуть дверь у него перед носом, а затем приоткрыл ее на несколько сантиметров. Тобиас протиснулся внутрь, и я закрыл за ним дверь.

Из-за закрытой двери в коридоре было темно и сумрачно, его освещало только маленькое окошко над дверной рамой. "А что, никого из других парней поблизости нет?"- спросил Тобиас, бросив взгляд в сторону кухни. "Кто был тот, кто впустил меня в прошлый раз, Мэтт, что ли?"

"Чего ты хочешь?"

"Как насчет того, чтобы подняться в твою комнату и..."

"Ты можешь рассказать мне здесь, - заявил я, - или я могу тебя выставить". Я ни за что не впустил бы Тобиаса в свою комнату. Предпочитаю, чтобы он был здесь, внизу, на расстоянии вытянутой руки, чтобы, если он что-нибудь предпримет, я мог

"Хорошо, хорошо, - вздохнул Тобиас, поднимая руки. "Как продвигаются дела с Калхуном?"

Я подавил вздох. "Откуда ты об этом знаешь?"

Тобиас улыбнулся. "У меня есть свои способы".

"Наша мама рассказала тебе, да?"

Улыбка слегка сползла.

"Знаешь, - сказал я, - у меня такое чувство, что ты не произвел на нее особого впечатления в последние пару раз, когда пытался облапошить Калхуна".

"Я не пытаюсь никого облапошить".

"Я тебе не верю", - ответил я ему.

"Почему?"

"У тебя губы шевелятся".

Тобиас усмехнулся. "Хочешь, я займусь чревовещанием?"

Мне пришлось побороть желание рассмеяться. С моим сводным братом вообще-то весело общаться, когда он не ведет себя как маленький засранец. "Послушай, Тобиас, что бы ты ни замышлял, просто брось это, ладно? Эти твои заговоры никогда не срабатывают. Просто иди домой и займись чем-нибудь полезным в своей жизни".

"Я ничего не замышляю", - сказал Тобиас, выглядя очень возмущенным. "Я пытаюсь помочь".

Я вздохнул. "О, Боже."

"Как, по-твоему, у Калхуна дела с девушкой Мейзелов?"

"Откуда мне знать?"

"Ты наблюдал за ними".

"Я наблюдал на случай, если кто-то" - я не добавил,вроде тебя, - "попытается с ними связаться".

"Да, но ты ведь имеешь возможность подслушивать, верно?"- спросил Тобиас. "Знаешь, ты слышишь что-то, видишь что-то..."

Я просто посмотрел на Тобиаса.

"Знаешь", - повторил Тобиас.

"Я не ты", - сказал я ему.

"Но ты, должно быть, заметил, что она не слишком впечатлена".

"Ближе к делу".

"Хорошо", - сказал Тобиас. "Что, если ты сам пригласишь ее на свидание? Покажешь ей, как хорошо провести время, не дашь ей заскучать. Ведь Калхун приглашает ее на свидание всего раз в пять дней. Не то чтобы это был бурный роман".

"Ты серьезно?"

"Что?"

"Не надо говорить мне "что". Ты хочешь, чтобы я приударил за невестой нашего кузена?"

"Эй, они еще не оформили помолвку официально. Она свободный взрослый человек, и может делать то, что хочет".

"И ты думаешь, она захочет это сделать?"

"Конечно, девушки любят такие вещи. Чем больше парней приглашают их на свидания, тем лучше".

Я раздраженно фыркнул.

"Да ладно, чего ты боишься?"- спросил Тобиас. "Ты пойдешь на свидание с одной из самых красивых наследниц в мире друкрафта".

"Во-первых, она не стала бы встречаться со мной", - сказал я. "Во-вторых, Калхун бы меня уволил".

"Ему не обязательно знать", - пожал плечами Тобиас. "И я уже позвонил ей. Она не против".

"...Что?"

Тобиас порылся в одном из карманов и вытащил пару листков бумаги. "Вот, держи".

Я посмотрел на билеты - на них было написано "Театр Святого Мартина" - и снова на Тобиаса.

Тобиас приподнял брови.

"Что ты с этого имеешь?"- спросил я, когда Тобиас молчал.

"Что, я даже не могу оказать услугу своему...?"

"Хватит нести чушь".

"Ладно, ладно! Боже, какой ты подозрительный. Как я понимаю, Чарльз просто хочет, чтобы кто-то из Дома Эшфордов женился на представительнице Дома Мейзелов. Ему неважно, кто именно. И если я смогу помочь подмазать колесики, то мне будут обеспечены очки, верно?"

Я одарил Тобиаса крайне скептическим взглядом.

"Я просто оставлю их здесь, - сказал Тобиас, небрежно кладя билеты на радиатор в прихожей. Он потянулся к двери и, с усмешкой оглянувшись, повернул ручку. "Шоу завтра в семь тридцать. Не опаздывайте!" Дверь за ним закрылась, и он ушел.

Я посмотрел вслед Тобиасу, потом на билеты.

***

"Так Тобиас все-таки звонил?"- спросил я в трубку.

"Да", - ответил Хендрик.

"И она сказала "да"?"

"Не знаю".

"Что значит "не знаете"?"

"Не спрашивал".

Я задумчиво уставился в окно на зимнее небо.

"Ты хочешь поговорить с ней?"- спросил Хендрик.

"...Нет. Все в порядке".

"Хорошо."

"Спасибо". Я повесил трубку и посмотрел на билеты на прикроватной тумбочке. Билеты снова посмотрели на меня.

Это было более заманчиво, чем следовало. Джоанна была самой красивой девушкой, которую я когда-либо встречал, и войти в театр с ней под руку было очень приятно, тем более что последние три недели я наблюдал за тем, как Калхун делает то же самое. Я подумал, правду ли сказал Тобиас о том, что она согласилась. Самое смешное, что я действительно мог это видеть. Интуиция подсказывала мне, что Джоанна хотя бы немного заинтересована мной, хотя и знал, что это не обязательно приведет к каким-то действиям.

Я мог просто позвонить ей и спросить, но это было рискованно. До сих пор я не сделал ничего такого, за что меня могли бы осудить. Как только я решусь позвонить ей, то перейду черту. И все же это было заманчиво...

Я покачал головой. Нет. Затем взял свой телефон и отправил короткое сообщение Хендрику, в котором извинялся, что мне придется отменить встречу. Я нажал “Отправить” и сразу почувствовал себя лучше. Делать это за спиной Калхуна было отвратительно. Кроме того, я усвоил урок, что нельзя доверять Тобиасу. Он определенно пытался что-то провернуть, вопрос был только в том, что именно.

Что ж, пора это выяснить.

***

Ковент-Гарден по субботним вечерам - это настоящий улей. Мужчины и женщины толпятся на улицах, спеша перейти дорогу, толкая друг друга на тротуарах и забегая в рестораны и бары. Сегодня улицы были мокрыми от послеполуденного дождя, отражая желтые отблески фонарей, свисающих с проводов над головой. Бездомные ютились в подворотнях, выпрашивая милостыню у прохожих. Шум был постоянным, движение и крики смешивались в буйство звуков.

Я шел по мокрой мощеной улице, поеживаясь от холодного ветра, обдувавшего камни, пока в ночи не показались очертания Театра Святого Мартина, освещенного красным неоновым светом. Светящиеся оранжевые буквы на передней стене возвещали: “МЫШЕЛОВКА АГАТЫ КРИСТИ”. Я направился к боковому входу.

Девушка на входе была одета в элегантную жилетку и с бейджем на шее. Она отсканировала мой билет и сверилась со своим планшетом. "Здесь написано, что ваша ложа на двоих?"

"Сейчас придет мой друг", - ответил я ей.

"Просто чтобы вы знали, двери закрываются через пятнадцать минут после начала представления".

Я улыбнулся. "Это не будет проблемой".

Внутри театр был небольшой, с узкими извилистыми коридорами и толстыми коврами, которые приглушали звук. Мужчины и женщины проходили мимо, неся пластиковые стаканы, наполненные пивом и вином. Я поднялся по извилистой лестнице и нашел

Я подождал, пока коридор опустеет, затем активировал свой сигл невидимости и шагнул внутрь.

Ропот толпы подскочил в громкости, когда я вошел в ложу. Я очень давно не был в театре Вест-Энда, и первое, что меня поразило, - это то, как здесь красиво. Стены из полированного дерева, отражающего свет люстр, а плотные занавеси отделаны золотой тесьмой. Моя ложа находилась в правом дальнем углу, и я мог видеть головы всех людей в партере, которые передвигались и занимали свои места. Выглядело это потрясающе, и я несколько секунд любовался всем этим, прежде чем переключить свое внимание на саму ложу. Она была маленькой и уютной, с большим креслом и маленьким столиком. На столике стояли два бокала и ведерко со льдом.

Пора приступать к работе.

Я обыскал помещение, двигаясь медленно и осторожно, чтобы не нарушить невидимость. Сиденье было мягким и удобным, рассчитанным на двоих, а в ведерке для льда стояла бутылка шампанского. Я присел, чтобы заглянуть под кресло и стол, осмотрев их с нескольких сторон.

Ничего.

Я осмотрел театр в поисках тех, кто, как мне казалось, уделяет моей ложе необычное внимание, а затем перешел к осмотру самой ложи. Передний балкон и правая сторона были чисты, как и дверь. Левая стена...

На левой стене была камера.

Она была маленькой, сделанной из какого-то темного пластика, который сливался с тенями, и находилась на небольшом выступе чуть выше уровня пола. Ее было очень легко не заметить, особенно если в ложе был кто-то еще, кто отвлекал вас.

Я вздохнул. Так и знал. Я, черт возьми, так и знал. Я уже начал подумывать, не была ли вся эта история ложной тревогой, и Тобиас действительно хоть раз в жизни говорил правду. Но не очень-то в это верил, и это было именно то дерьмо, которого я от него ожидал.

И что теперь?

Я стоял и размышлял, пока последние люди входили в театр. Я не очень разбираюсь в камерах и видеонаблюдении - Киран у нас электронщик, - и не знал, записывает ли маленькая камера что-то на собственный жесткий диск или передает на какой-то приемник. Но был уверен, что тот, кто поставил эту штуку, захочет вернуть камеру. А значит, мне оставалось только ждать.

Я сел, чтобы сделать это.

Свет погас, диктор попросил всех выключить мобильные телефоны, и занавес поднялся. Я сидел там, невидимый, и наблюдал за представлением. Сигл невидимости приходилось держать активным, и в моих доспехах было трудно удобно сидеть, но я все равно наслаждался спектаклем. Я был в театре всего несколько раз в жизни, и никогда не сидел в таких креслах. Мне не удалось вычислить убийцу, но я уловил намек на то, что люди не те, за кого себя выдают, так что финальный поворот не показался мне взявшимся из ниоткуда. Во время антракта в дверь постучали, и в комнату просунул голову служитель театра, в легком замешательстве оглядел пустую ложу и удалился. В остальном меня никто не потревожил.

Спектакль закончился, и зажегся свет. В зале начались разговоры, зрители встали и начали выходить. У выходов образовались очереди, сначала длинные, потом более короткие. Театр опустел, пока в нем не осталась дюжина человек, потом восемь, потом три, потом ни одного.

Я оставался незамеченным. Появились уборщицы с черными мусорными мешками, собирая коробки из-под мороженого и пластиковые стаканчики. Откуда-то доносилось жужжание пылесоса. В конце концов уборщики ушли, и в театре воцарилась тишина.

Я ждал.

Спустя час после окончания спектакля я услышал тихие шаги в коридоре. Они были не первыми, но те, что я слышал, были резкими, а эти - более медленными, осторожными. Я выпрямился, насторожившись.

В дверь тихонько постучали.

Я поднялся на ноги - и замер. Я почувствовал присутствие эссенции, прямо в коридоре. Было трудно сказать наверняка из-за стены, но по ощущениям это была Материя.

Стук повторился.

Я отступил в угол ложи и замер. Дверь распахнулась.

Стоящий в дверях парень был, возможно, немного младше меня, ближе к возрасту Тобиаса. Он был хорошо одет, но с пронырливым взглядом, и, когда, прищурившись, оглядывал ложу, не замечая меня, был похож на мышь, пытающуюся решить, безопасно ли вылезать из своей норы. Видимо, решив, что так оно и есть, он проскользнул внутрь и закрыл за собой дверь.

Я изучал парня, проверяя, нет ли у него активных сиглов или эссенции. Ничего. Я взглянул в сторону коридора, но сигнатура Материи исчезла.

Парень с легким недоумением смотрел на бутылку шампанского и тающий лед. Через мгновение он отвернулся и, сделав пару шагов, наклонился, чтобы поднять камеру.

Я сбросил невидимость и подошел к нему сзади, как раз в тот момент, когда он поднялся, повернулся и оказался лицом к лицу со мной. Его глаза расширились, и он сдавленно вскрикнул.

Я улыбнулся.

Парень попытался проскочить мимо меня. Я схватил его и пустил эссенцию в свой силовой сигл; сила хлынула в мои мышцы, и я прижал его спиной к стене. "Нет", - хмыкнул.

"О черт, о черт", - пробормотал парень.

"Ага".

"Э-э, - заикнулся парень. "Это не то, чем кажется! Я не... я имею в виду, я работаю в театре, мы следим за ложами для..."

Я ударил его.

"Ой!" Парень схватился за ухо. "Какого хрена?"

"Попробуй еще раз", - сказал я ему.

"Я не шпионил! Я не знаю, чего ты хочешь!"

Я вздохнул, затем, продолжая удерживать парня одной рукой, поднял вторую руку так, чтобы он мог ее видеть. Затем направил нить эссенции через световой сигл на мизинце, в результате чего возникло небольшое зловещее сине-белое свечение. "Еще раз солжешь мне, - сказал я ему, - и я тебя поджарю".

Мальчик уставился на светящийся сигл со страхом в глазах. "Ладно, ладно! Это была не моя идея! Это был Тобиас!"

"Конечно, это был Тобиас", - нетерпеливо сказал я. "Что он сказал?"

"Что придут двое, ты и эта девушка, и ему нужны снимки. Снимки и видео. Вот и все!"

"Какие снимки?"

Парень заколебался. Я усилил хватку.

"О, черт! Ладно, ладно! Он сказал, что хочет, чтобы все было откровенно".

"Так это он заказал шампанское? Или это был ты?"

"Это был он! Моя работа заключалась только в снимках, клянусь!"

Мне было интересно, было ли в той бутылке только шампанское или Тобиас добавил что-то еще. Я бы не стал отрицать этого. "Сколько он

Парень заколебался.

"Эх", - сказал я ему. "Если подумать, мне на самом деле все равно". Я отпустил парня. "Проваливай".

Он отскочил к двери, как только освободился. Затем взялся за ручку и заколебался, его взгляд метнулся к камере. Он выронил ее, когда я схватил его.

"Нет, ты не получишь ее обратно", - нахмурился я.

Парень скорчил гримасу и выбежал в коридор. Я услышал его торопливые шаги, когда дверь медленно закрывалась.

Вздохнув, я нагнулся, чтобы поднять камеру, а затем окинул взглядом затемненный театр. Он был тих и пуст.

Теперь было совершенно очевидно, в чем заключался план Тобиаса: сделать несколько наводящих на размышления фотографий со мной и Джоанной, и затем использовать их, чтобы поднять шумиху. Чарльз пригрозил лишить Тобиаса наследства, если тот попытается что-то предпринять, но Тобиас, вероятно, решил, что если в ложе буду я, то вина ляжет на меня. Возможно, он был прав.

Но все равно это не показалось мне особенно умным планом. Даже если бы все пошло по замыслу Тобиаса и ему удалось сорвать помолвку, он не был достаточно осторожен в заметании следов. Похоже, это было главной темой для Тобиаса. Он был хорош в придумывании сюжетов, но не очень четко понимал, что произойдет, когда люди поймут, что за ними стоит он.

Ну, это уже была не моя проблема. Я сунул камеру в карман, окинул ложу последним взглядом, затем активировал свой сигл невидимости и увидел, как мир снова окрасился в синий цвет, когда я скрылся из виду.

Я выскользнул через дверь и тихонько закрыл ее за собой, оглядываясь по сторонам. Коридор с белыми стенами казался очень светлым после мрака ложи. В поле зрения никого не было, хотя я чувствовал присутствие эссенции Материи в коридоре.

Я повернулся к лестнице, уже думая о том, как мне отсюда выбраться. Двери на первом этаже должно быть уже закрыты, но там были решетки для пожарных выходов, и...

-погодите. Эссенция Материи в коридоре?

Я начал поворачиваться и успел заметить красноватое свечение, устремившееся ко мне, прежде чем что-то ударило меня в поясницу.

У меня перехватило дыхание; удар вызвал вспышку боли и отбросил меня к стене. Я рефлекторно поднял руку и успел мельком увидеть облако эссенции в форме человека, прежде чем активировать свою “вспышку” в то место, где должно было находиться его лицо.

Свет вырвался наружу. Вспышка ослепила меня, но я услышал проклятие и почувствовал, как что-то со свистом пронеслось мимо, когда я отпрыгнул в сторону. Я выпрямился, моргая, чтобы избавиться от пятен перед глазами, в поисках невидимого нападавшего.

Воздух передо мной замерцал и принял форму молодого человека с ножом в руке. На нем были черные очки в стиле хай-тек; пока я смотрел, он снял их и нахмурился. "Я думал, эти штуки антибликовые".

Я уставился на мужчину. Ему было около двадцати пяти, одет в привлекательную смесь черного и красного, красивый, с острым носом, бледно-каштановыми волосами и серыми глазами, которые в данный момент были прикованы к очкам, которые он держал в свободной руке. Рукава его рубашки с воротником-стойкой были закатаны, обнажая мускулистые предплечья, и двигался он с хищной грацией.

Мои мысли неслись вскачь. Кто, черт возьми, этот парень? Неужели Тобиас послал и его? Мой взгляд остановился на сверкающем ноже в руке мужчины, и я почувствовал озноб, когда понял, что его удар пришелся прямо в почки.

Но крови на лезвии не было. Спина болела, но броня сделала свое дело, и я вознес безмолвную молитву благодарности тому, кто придумал этот бронежилет. "Кто ты?"- потребовал я, стараясь, чтобы мой голос звучал тверже, чем я чувствовал на самом деле.

Парень взглянул на меня, и его хмурое выражение лица прояснилось. "А, точно". Он отвесил размашистый поклон. "Рыцарь-апостол Вермилион из Братства Крылатых". Он выжидающе посмотрел на меня.

Я уставился на этого человека, и меня охватил страх. У меня было такое тонущее, клокочущее чувство, которое возникает, когда ты вдруг понимаешь, что вляпался во что-то очень, очень плохое.

"Это та часть, где ты должен представиться", - добавил парень, когда я промолчал.

Я сглотнул. "Ты здесь не из-за Тобиаса?"

Вермилион - если это было его имя - выпрямился, бросив на меня недоуменный взгляд. "Кого?"

Слабая надежда на то, что это было что-то вроде крайне неудачного семейного посвящения, мелькнула и угасла. Во что я вляпался?

"Эй", - окликнул меня Вермилион. "Представься".

"...Стивен".

Вермилион склонил голову набок. "И это все?"

"Хм", - произнес я. Я понятия не имел, что за дела у этого парня, но если он говорит, то не режет меня ножом. "У меня нет никаких титулов, если ты об этом спрашиваешь".

"Ты можешь придумать его".

"Что?"

"Ну, ты знаешь", - сказал Вермилион. "Не совсем эпическая битва на века, не так ли? Я имею в виду, подумай об этом. Ты тратишь время на подготовку сцены и создание обстановки, а потом заходит другой парень, и это какой-то подросток во флисовой куртке, называющий себя Стивеном. Я имею в виду, по крайней мере, приложи усилия. Что-нибудь вроде "Стивен, повелитель света" или "Стивен, мастер клыков и когтей". А просто "Стивен" звучит так, будто ты даже не пытаешься".

Я таращился на парня.

"По крайней мере, ты выбрал для этого достойное место". Вермилион огляделся. "Хорошая эстетика, много истории. Зрительный зал был бы лучше, но нельзя же иметь все сразу".

"Э-э", - протянул я. "Ладно, как насчет того, чтобы сделать перерыв, пока я что-нибудь придумаю? Скажем, неделю или две?"

Вермилион ухмыльнулся. "По крайней мере, у тебя есть чувство юмора".

Он не излучал никакой эссенции. Никакого видимого оружия, кроме ножа. Я все еще не знал, как мне выпутаться из этой ситуации; все, что я мог придумать, - это заставить его говорить. "Ты собираешься рассказать мне, почему пытался зарезать меня?"

"А, это", - сказал Вермилион. "Ничего личного. Просто забочусь о своем младшем брате".

"О ком?"

"Ну знаешь, Марк?"

Мое сердце снова упало.

"Очевидно, ты должен стать его заменой?"- добавил Вермилион. Он критически оглядел меня. “Думаю, я могу это понять".

Мои мысли вернулись к тому текстовому разговору с Байроном. Я не брал на себя никаких обязательств, и мы ничего не делали...

...но Марк этого не знал. А если бы он увидел мое имя в телефоне Байрона, то знал бы только то, что мы все еще на связи. "У меня нет никаких дел с Байроном".

"Ты отказал ему, верно?" Вермилион кивнул.

Я действительно не понимал, о чем говорит этот парень, но... "Может, я могу дать ему несколько советов?"

Вермилион пренебрежительно махнул ножом. "Нет, слишком поздно для этого. В любом случае, у Марка остался последний шанс. Он просто надеется, что, если я уберу тебя из игры, Байрон обратит на него внимание достаточно надолго, чтобы дать ему еще один".

"Да, тебе... на самом деле не обязательно бить меня ножом, чтобы вывести из игры", - проговорил я. "Если бы я знал, что это произойдет, я бы уже вышел из игры. Далеко за горизонт". Черт возьми, я даже не представлял, во что ввязался, разговаривая с Байроном. Эти люди были безумны.

"Ну..." сказал Вермилион. "Честно? Это не настоящая причина, по которой я здесь. Я имею в виду, если бы Байрон просто искал новую игрушку, я бы посоветовал Марку смириться и перестать быть плаксивой маленькой сучкой. Но если ты действительно такой, как он говорит... Что ж, рано или поздно нам придется столкнуться лицом к лицу. Так что я хочу посмотреть, из чего ты сделан".

"...Что?"

"О!" Вермилион щелкнул пальцами. "Только что вспомнил". Он опустил взгляд на защитные очки, которые держал в левой руке. "Здесь есть регулятор яркости, который можно уменьшить". Он перехватил нож и начал настраивать шкалу.

Я не стал ждать, пока он закончит. Вытянул левую руку и включил свою вспышку на полную мощность, послав ослепительный свет в его незащищенное лицо.

Но, открыв глаза, я увидел, что Вермилион даже не удосужился посмотреть в мою сторону. "Придется придумать что-нибудь получше", - сказал он мне.

Я почувствовал озноб. Вермилион почувствовал, что я активировал свой сигл, и закрыл глаза в то же время, что и я. Впервые мне противостоял человек, чьи способности к друкрафту не уступали моим.

"Хорошо, - сказал Вермилион. Он водрузил защитные очки на лоб, слегка поправляя их, и в этот момент выражение его лица изменилось, непринужденное, почти игривое выражение исчезло. Он опустил защитные очки, прикрыв глаза. "Давай сделаем это".

Изображение Вермилиона замерцало и исчезло, и он сделал выпад. Я уже двигался, отпрыгивая назад, активировал свои дифракционный и зрительный сиглы и нанес удар в направлении его головы, причем все сразу. Приземлившись, я сменил направление, уклонившись влево. Я знал, что невидимость не скроет меня полностью, но надеялся, что это поможет мне выиграть немного времени.

Но не вышло.

Красное пятно двинулось в мою сторону, когда Вермилион проследил за моим уклонением. Я заметил какое-то движение и поднял руки в боксерской стойке, съежившись от осознания того, что сейчас произойдет.

Когда нож вонзился мне в предплечье, вспыхнула боль, сопровождаемая тошнотворным скрежетом металла о кость. Не видя ни Вермилиона, ни его лезвия, я выстрелил хлопком и сделал еще одну вспышку, подняв руки к предплечьям в отчаянной попытке удержать нож подальше от лица и тела. Боль огненными линиями потекла по рукам, когда лезвие снова вонзилось в меня.

Я ударил ногой и почувствовал толчок, когда мой ботинок попал в цель; Вермилион охнул, а я воспользовался возможностью отпрыгнуть назад. Руки были мокрыми от крови, их жгло. Я сбросил невидимость и послал эссенцию в свой новый сигл.

Мир вокруг словно померк, эссенция пульсировала у меня перед глазами, когда он трансформировал свет в темноту. Мой сигл "человек-тень" создавал односторонний эффект сумрака, превращая исходящий свет в эссенцию и оставляя входящий свет нетронутым. С моей точки зрения, это создавало странный, туманный эффект, поскольку окружающий меня свет был приглушен. Это было жутковато, но я все еще мог видеть.

Для Вермилиона это выглядело совсем по-другому. Я уже сражался с парнем с сиглом “человека-тени” и знал, что Вермилиону я кажусь человекообразной массой тьмы, больше меня на целый фут, полупрозрачной и размытой по краям и погружающейся в абсолютную черноту в центре. Если не знать, что это, выглядит такое чертовски пугающе.

Красное пятно Вермиллиона замерло, затем двинулось вперед. Теперь его движения были медленнее и осторожнее. Я скорее почувствовал, чем увидел, как он сделал выпад, и быстро отпрянул назад; послышался свист лезвия, рассекающего воздух, но он не последовал за мной мгновенно.

Он меня не видит, подумал я с проблеском надежды. Каким-то образом Вермилион мог видеть сквозь мою невидимость, но из прочитанного я знал, что большинство эффектов защиты от невидимости срабатывают, если найти частоту, которую не покрывает сигл невидимости. Мой сигл “человека-тени” не работал на частотах, он просто перекрывал весь спектр, а значит, все анализаторы невидимости ничего не давали.

К несчастью, хотя мой сигл “человека-тени” не позволял меня увидеть, он позволял очень легко определить, где я нахожусь. Все, что нужно было сделать, - это прицелиться точно в центр тьмы, и, судя по тому, как двигался Вермилион, он уже понял это. Его красная аура скользнула ближе.

Я активировал свой сигл-хлопок, целясь в голову Вермилиона. Теперь, присмотревшись, было видно, что его невидимость не была идеальной: можно было различить очертания его тела, когда свет преломлялся по краям. Я не просто выстрелил один раз, а продолжал стрелять, и струи сжатого воздуха врезались в Вермилиона со звуком "бух-бух-бух".

Вермилион что-то проворчал, затем стремительно подался вперед, и на этот раз ему удалось схватить меня. Я почувствовал резкий удар и острую боль, и в панике ударил его локтем, разрывая захват и отбрасывая назад. Я ощутил синяк на животе и понял, что нож не пробил его, но, подняв голову, увидел, что красная тень уже снова шагает вперед.

Похолодев, я понял, что проигрываю. Такое чувство иногда возникает на ринге: холодок в глубине души подсказывает, что победа тебе не светит. Половина моих сиглов была бесполезна, а другая половина - недостаточно результативна.

Вермилион, запинаясь, шагнул вперед; я отпрыгнул назад, почувствовав, что он лишь чуть промахнулся. Руки были мокрыми от крови, и я знал, что мне осталось недолго. Я отчаянно пытался собраться с мыслями, в голове проносились результаты исследования сиглов невидимости, которые я провел. Сиглы прозрачности. Материя, но их часто объединяли со светом, потому что они делали одно и то же: изменяли коэффициент преломления, заставляя свет проходить сквозь тело. Все та же проблема: вы тоже ничего не видите. Как он обходил это? Он не запускал никаких других сиглов. Все, что у него было, - это нож и защитные очки...

Вермилион сделал еще один выпад, и я повернулся и побежал.

Я заставил эссенцию хлынуть потоком через мой лайтфут-сигл, пока мчался по коридору и вверх по лестнице. Я знал, что все больше отдаляюсь от безопасного места, но это было единственное направление, в котором мне можно было двигаться. Я слышал позади топот ног и знал, что Вермилион у меня на хвосте, но благодаря эффекту Материи, уменьшающему мою массу, я взлетел по ступеням.

Ступени заканчивались на втором этаже театра, где были лестничная площадка и короткий коридор. На боковой двери было написано “ВЕРХНИЙ КРУГ”, а на стене висела пожарная сигнализация. Дальше был тупик.

Я резко затормозил и повернулся, сбрасывая эффект лайтфута и вливая его эссенцию в свой силовой сигл. Сила хлынула в мои мышцы, когда едва заметное пятно Вермилиона поднялось по ступеням позади меня и приблизилось.

Я рванулся вперед, чтобы встретить его.

Вермилион вздрогнул, когда мы врезались друг в друга. Я надеялся сбить его со ступенек, но он оказался слишком прытким и извернулся в бок и в сторону, так что мы оба врезались в стену. Молясь про себя, я попытался схватиться за его руку и грудь.

Сработало наполовину.

Пальцы моей правой руки сомкнулись на рубашке Вермилиона. Ткань была скользкой, но я сумел ухватиться и притянул его к себе, врезавшись лбом прямо в его лицо. Боль пронзила мой череп, но я почувствовал скрежещущий хруст, словно что-то сломалось.

Но в то время, как моя правая рука успела схватить его, левая не успела. И когда я понял, что рука с ножом Вермилиона свободна, было уже слишком поздно.

Агония взорвалась в моей ноге, огнем пронзив нервы и мышцы. Я уже отталкивался от него и пошатнулся, пытаясь удержать равновесие. Каждый шаг отдавался новой вспышкой боли в правой ноге и бедре, и я наполовину привалился к стене, цепляясь за нее, чтобы удержаться на ногах.

Воздух задрожал, и из ничего возникла фигура Вермилиона. Он сорвал очки свободной рукой и покачал головой; из носа у него текла кровь, и он выглядел оглушенным. Опустив взгляд на очки, он увидел, что их линзы треснули. "Ой", - сказал он.

Я промолчал. Боль разливалась по телу, и я чувствовал головокружение. Нож Вермилиона вошел мне в верхнюю часть бедра. Джинсы были мокрыми от крови, и я чувствовал, как она сочится все сильнее.

Вермилион снова покачал головой и уставился в мою сторону, щурясь в темноту. Он опустил взгляд на свой нож; сталь была красной от крови. "Знаешь, - сказал он. "Я мог бы просто подождать, пока ты истечешь кровью, и..."

Я просунул руку за край двери и разбил пожарную сигнализацию.

Звонок взорвался шумом у меня над головой: невероятно громким "ДРИНГ-ДРИНГ-ДРИНГ-ДРИНГ", который все продолжался и продолжался. Вермилион поморщился от этого шума и что-то сказал.

"Извини", - крикнул я ему. "Не слышу тебя".

"Серьезно?"- воскликнул Вермилион.

"И что?"- крикнул я в ответ. "Хочешь продолжать, пока не появится полиция?"

Вермиллион заколебался, и я увидел, как его взгляд скользнул по мне, ища в темноте. Я затаил дыхание, сердце замерло в груди. Боль пульсировала в ноге, и без стены, на которую можно было опереться, я не думал, что смогу даже встать. Если Вермилион решит прикончить меня сейчас, я не продержусь и тридцати секунд.

Но Вермилион не мог видеть, как сильно я ранен. И, что еще важнее, он больше не мог использовать свой сигл прозрачности, не ослепляя себя, а значит, если он захочет продолжить, то будет подвержен всему, что я смогу сделать, чтобы навредить ему. У меня не было ничего, что могло бы причинить ему вред, но он этого не знал.

Я заметил, как изменилось выражение лица Вермилиона, когда он принял решение. Уголки его губ тронула улыбка. "Неплохо", - произнес он, отдавая мне честь. Ему пришлось перекрикивать пожарную тревогу. "Еще увидимся". Он повернулся и исчез, спускаясь по лестнице.

Я прижался к двери, прислушиваясь к звукам удаляющихся шагов Вермиллиона, пока они не потонули в шуме. Только тогда я позволил себе соскользнуть по стене и рухнуть на пол с глухим стуком, который вызвал во мне вспышку агонии. Я убрал эффект тени и посмотрел на свою ногу. Джинсы съехали, не позволяя разглядеть рану, ткань потемнела от крови, но я чувствовал, как она сочится еще больше.

Я глубоко вздохнул, приложил к ноге свой чинящий сигл и попытался остановить кровотечение, чтобы не умереть.

Глава 18

Первым меня нашел уборщик, чернокожий парень средних лет, чьи глаза расширились при виде крови. Он побежал за дежурным, который задал несколько вопросов, затем появился менеджер и задал еще несколько вопросов, и где-то по ходу разговора кто-то набрал 999, включил громкую связь, и диспетчер службы спасения тоже задал мне несколько вопросов. Я с трудом понимал, что происходит. Нога болела жгучей пульсирующей болью, которая усиливалась по мере того, как выходил адреналин, полученный во время боя, и все мое внимание было сосредоточено на сигле и эссенции, текущей через него к моему бедру. Кровотечение не прекращалось - оно продолжало сочиться, пропитывая джинсы и ковер под ними, пока мне не стало казаться, что я лежу в растекающейся луже собственной крови. Я не мог понять, работает ли мой чинящий сигл. Все, что я мог делать, - это продолжать ченнелинг и надеяться, что этого будет достаточно.

К тому времени, когда появились парамедики, я был измотан, кружилась голова - мне становилось все труднее и труднее сохранять концентрацию, и когда они попросили меня убрать руку с раны, я, наконец, позволил себе расслабиться. Кровь размазалась по моей коже и кольцам с сиглами, и, когда парамедики вызвали носилки, я смутно подумал, что, если окунуть сиглы в собственную кровь, они станут работать лучше.

Меня вынесли из театра и погрузили в машину скорой помощи. Я мало что помню о поездке, кроме того, что она была ухабистой и неудобной. Потом был порыв холодного воздуха, переезд в больницу, белые коридоры и свет, от которого болели глаза, еще больше вопросов, и в какой-то момент мне сделали укол. Медсестра, делавшая его, сказала, что он не вырубит меня, но так и случилось.

***

Через некоторое время я очнулся. Я лежал на больничной койке, и со мной разговаривала медсестра. Она говорила, что ко мне пришли посетители, и спросила, хочу ли я их увидеть. Не задумываясь, я ответил "да", она вышла и закрыла

Они были одеты в полицейскую форму.

О, подумал я, и мое сердце упало.Вот почему.

***

Последующий допрос был напряженным.

Мои мысли были затуманены из-за наркотиков и боли, но ничто так не обостряет сознание, как опасность, а я знал, что сейчас нахожусь в опасности. Когда ты обычный лондонский рабочий, полиция не то чтобы враг, но определенно не друг. Полицейский, который вел допрос, хотел знать, кто на меня напал и почему я был в театре. Он был вежлив, но настойчив, и я знал, что без ответов он не уйдет.

Отец всегда говорил мне, что при общении с полицией лучше всего говорить как можно меньше. Ничего не рассказывать добровольно, не лгать, если тебя могут поймать на этом, и, самое главное, не пытаться умничать.

Так я и сделал. С Вермилионом было проще всего - я описал его и сказал, что никогда его раньше не видел, что было правдой. Подробности нашего разговора я опустил, сказав только, что он бросился на меня и что я пытался отбиться от него, прежде чем включить пожарную сигнализацию. Когда полицейские начали спрашивать, почему я был в театре в нерабочее время, стало сложнее, и мне пришлось соврать, что я заснул в ложе. Объяснить про камеру и бронежилет было бы еще сложнее, но, к счастью, персонал больницы, видимо, не рассказал о них полиции, потому что они не упомянули ни о том, ни о другом.

К сожалению, когда полицейские спросили, почему я находился в отдельной ложе, я не смог придумать, как увильнуть от ответа. Я знал, что если попытаюсь солгать, меня тут же раскусят. Поэтому сказал, что Эшфорды купили билет для меня. Он был подозрителен - я видел это по его глазам, - и они с напарником немного надавили на меня, задавая новые вопросы и перебирая мои предыдущие ответы, но я сказал им, что у меня болит нога и что мне трудно вспомнить, что было правдой. Боль возвращалась, становилась все острее и отвлекала, и наконец полицейские ушли. Медсестра вернулась с какими-то таблетками, я принял их и снова погрузился в сон.

***

Было холодно, и земля была полна костей. Лунный свет пробивался сквозь листву, когда я спешил между стволами деревьев. Далеко вверху послышалось хлопанье крыльев.

"Не смотри на него, - сказал отец Хоук. Он стоял рядом со мной, подгоняя меня. "Пока нет".

Существо появилось снова, пролетев над головой в другую сторону, но на этот раз оно было ближе и громче. Ветер завывал; я попытался закричать, но мои слова потонули в этом шуме.

"Еще нет", - повторил отец Хоук, но голос его изменился, и, повернувшись, я увидел, что он превратился в какое-то существо с оперенными крыльями и серебристыми волосами. Оно смотрело на меня серьезными глазами, которые были одновременно старыми и молодыми. "Стивен".

***

"Стивен".

Я резко проснулся. Попытался сесть, путаясь в простынях и постельном белье, прежде чем моя рука нащупала спинку кровати и я смог подтянуться. Боль пронзила ногу, когда я вспомнил, что все еще ранен. Я дико огляделся по сторонам, и мой взгляд остановился на другом парне в комнате.

"Стивен", - спокойно сказал он мне. "Ты спал".

Это был Калхун. Он выглядел опрятным и хорошо одетым, сидел, скрестив ноги, с открытой книгой на коленях. Я посмотрел на его серебристо-белые волосы и почувствовал странное ощущение дежавю. "Где я?"

"Здание больницы Университетского колледжа на Графтон-Уэй, недалеко от Юстон-роуд", - сказал Калхун. Его голос был вполне нормальным, и по мере того, как я слушал, страх и смятение, вызванные сном, начали исчезать. "Ты бормотал и метался".

Я на секунду уставился на Калхуна, а затем откинулся к изголовью кровати, поморщившись от резкого толчка в ноге. Затем оглядел выкрашенные в зеленый цвет стены больничной палаты, и на меня нахлынули воспоминания о прошлой ночи. Театр; Вермилион; полиция. "Который час?"

"Одиннадцать тридцать утра воскресенья", - сказал мне Калхун. "Вчера вечером мне позвонили из столичной полиции". Он заколебался. "Персонал больницы спрашивал о твоих ближайших родственниках. Я... немного исказил правду и сказал им, что я самый близкий из доступных. Строго говоря, мне, наверное, следовало отослать их к твоей матери, но..."

"Да, я рад, что ты этого не сделал”. Я был уставшим, мне было больно, и я чувствовал себя странно отстраненным и опустошенным; последнее, чего мне сейчас хотелось, - это иметь дело еще и с моей матерью. Я посмотрел вниз и увидел, что в мою руку вставлена капельница.

"Что случилось?"

Мои мысли все еще были немного затуманены. Вероятно, я все еще был под действием наркотиков. "Меня пырнули ножом".

"Я бы хотел услышать всю историю целиком".

"Теперь ты хочешь услышать историю?"- с горечью сказал я. Я знал, что должен держать рот на замке, но это вырвалось прежде, чем я смог себя остановить. "Когда ты нанимал меня, то сказал, что расскажешь мне больше. Но ты ни черта мне не рассказал".

Калхун кивнул. "Я знаю, и мне жаль. Я собирался найти время, чтобы поговорить с тобой, но у меня возникали одна чрезвычайная ситуация за другой, а у тебя, похоже, все было под контролем. Я откладывал это дольше, чем следовало".

"Что за чрезвычайные ситуации?"

"Наш Дом столкнулся с некоторыми проблемами", - сказал Калхун. "Ты ни за что не несешь ответственности". Но я ценю, что ты помогаешь с Джоанной".

Я вспомнил намеки Тобиаса на то, что мне следует попробовать что-то предпринять, и то, как я поддался искушению, и почувствовал краткую вспышку стыда. "Тебе действительно нужна эта история?"- спросил я Калхуна.

"Пожалуйста".

Я кратко изложил ему суть нападения. В отличие от полиции, я упомянул о причастности Тобиаса к этому. Я ожидал, что Калхун сосредоточится на этом, и он сосредоточился.

"Этот человек, который напал на тебя, - сказал Калхун. "Он использовал имя Тобиаса?"

"Он вел себя так, будто даже не знал его. Я также не думаю, что он лгал".

"Он не лгал. Как только я закончил разговаривать с полицией прошлой ночью, первое, что я сделал, это пошел к Тобиасу и вытянул из него всю историю".

Я с интересом посмотрел на Калхуна.

"Тобиас купил эти билеты и

В тоне Калхуна чувствовалась странная неохота. "Почему ты ведешь себя так, будто это плохо?"

Калхун на секунду замолчал. "Тобиас больше никого не нанимал", - сказал он наконец. "Но он говорил с кем-то еще".

"С кем?"- спросил я. Но, даже сказав это, я знал ответ.

"С Люселлой".

Я молчал.

"Нападавший использовал ее имя?"- спросил Калхун. "Или давал какую-либо другую информацию, которая могла бы быть использована для доказательства ее причастности?"

"Нет".

Калхун кивнул. Он выглядел недовольным, но не удивленным. "Это затруднит убеждение Чарльза".

"Я имею в виду..." сказал я. "Ты действительно ожидаешь, что ему будет не все равно? Я уверен, что мог бы войти в кабинет этого человека с ножом в спине, и первое, что он бы мне сказал, это не заливать кровью ковер".

"Он не так уж плох", - возразил Калхун. "Но... ты прав, шансы на то, что он что-то предпримет, невелики".

"Тогда зачем вообще беспокоиться?"- спросил я. После прошлого года мысль о том, что Чарльз встанет на мою сторону в чем-то подобном, казалась мне дурной шуткой.

"Ты был ранен, когда служил у меня".

Я озадаченно посмотрел на Калхуна. "Подожди, ты считаешь себя ответственным или что-то в этом роде?"

"В какой-то степени".

Этот парень действительно странный. В голове промелькнула мысль, что мне следует воспользоваться этим, чтобы получить больше денег или что-то в этом роде, но затем я мысленно покачал головой и отбросил ее. По какой-то странной причине следы обиды, которую я испытывал к Калхуну, исчезли. "Забудь об этом", - сказал я ему. "Это не твоя вина".

"Если бы я не приказал тебе следить..." - начал он.

"То, что случилось с Тобиасом, на твоей совести. А то, что случилось с Люселлой, - нет".

"Почему ты так уверен?"

"Потому что это не первый раз, когда она выкидывает такое дерьмо", - заявил я Калхуну. Она, скорее всего, даже не разговаривала с Вермилионом - все, что ей нужно было сделать, это позвонить Марку и позволить ему позаботиться об остальном. "Передает информацию, которая, как она знает, вызовет шумиху. В прошлый раз это было фото, отправленное по смс. В этот раз она, вероятно, просто дала ему знать, где и когда я буду".

"Дала знать кому?"

Я покачал головой. Возможно, мои чувства к Калхуну и улучшились, но не настолько, чтобы я был готов завести разговор о Крылатых.

"Что ж, - произнес Калхун, когда я замолчал. "Если не хочешь говорить об этом, я не стану давить на тебя. Но если ты согласен, я могу организовать твой перевод в частную больницу с медиками-друкрафтерами. Это будет немного неудобнее в краткосрочной перспективе, но твое выздоровление наступит гораздо быстрее".

Я задумался. "Хорошо".

Калхун кивнул и поднялся на ноги. "Тогда я оставлю тебя отдыхать".

"Подожди", - сказал я ему.

Калхун выдержал паузу.

"Почему ты нанял меня?"- спросил я. В обычной ситуации я бы этого не спросил, но сейчас все еще чувствовал себя немного не в своей тарелке от тех лекарств, которые они мне давали, и это было то, что беспокоило меня уже некоторое время.

"Ты спрашивал меня об этом еще осенью", - напомнил Калхун.

"Да, но ты так и не ответил. Я имею в виду, что старался изо всех сил, но я в этом деле дилетант. Тот парень, что с Джоанной? Он настоящий телохранитель. Я знаю, ты сказал, что тебе нужна просто еще одна пара глаз, но все, что могу сделать я, кто-то вроде него сделает лучше".

Калхун вопросительно посмотрел на меня. "Разве так удивительно, что я хочу нанять кого-то из семьи?"

"Никто из вашей семьи не желает мне ничего хорошего", - произнес я. Это прозвучало более горько, чем я хотел.

Калхун секунду изучал меня. "Полагаю, я могу понять, почему ты так считаешь". Он снова сел на стул и встретился со мной взглядом. "Во время рейда в сентябре прошлого года ты помог мне. Я знаю, что ты был там по своим собственным причинам, и мог бы не вмешиваться. Но ты этого не сделал. Вот почему. У меня много людей, которых я могу нанять. У меня не так много тех, кому я могу доверять".

"И ты доверяешь мне?"

"Когда Тобиас пришел к тебе, ты мог бы попытаться воспользоваться этим в своих интересах. Вместо этого ты попал в его ловушку, пытаясь выяснить, в чем дело". Калхун пожал плечами. "Я бы сказал, что поступил правильно, рискнув довериться тебе".

"Да, спасибо".

Калхун слегка улыбнулся. "Я знаю, что с твоей точки зрения все вышло не очень хорошо. Просто знай, что я тебе благодарен. Если тебе когда-нибудь понадобится услуга, не стесняйся, спрашивай".

Это застало меня врасплох, и я не знал, что ответить. В конце концов я лишь кивнул. Калхун попрощался и ушел.

После его ухода, я еще некоторое время смотрел на дверь.Странный парень, снова подумал я. Я все еще не был уверен, что чувствую к нему.

Поморщившись, я снова улегся на кровать. Боль в ноге, о которой я успел забыть, пока Калхун отвлекал меня разговорами, становилась все сильнее. Я начал оглядываться в поисках телефона.

***

Когда Калхун пообещал перевести меня в частную клинику, я не ожидал, что это случится так скоро. Однако, как оказалось, меня перевезли в тот же день.

Больница, в которой меня навестил Калхун, уже была на шаг дальше от той, к которой я привык. Большую часть моей жизни поездка в больницу означала короткую поездку на автобусе до университетской больницы Ньюхэма, за которой следовали часы скуки, проведенные в холодном зале ожидания, вдыхая пропитанный мочой и дезинфицирующими средствами воздух. В этой было приятнее - меньше мочи, короче ожидание. Но новая больница была чем-то совершенно другим.. Я увидел ее, когда машина скорой помощи подъехала к Юстон-роуд, - сверкающее здание из стекла и желтого кирпича, а когда меня вкатили внутрь, я оказался в светлом и просторном приемном покое со стойкой регистрации, которая не была отгорожена толстым барьером, а открыта для доступа воздуха. Меня отвезли наверх, в отдельную палату с видом на лондонский пейзаж.

Встретивший меня врач был индийцем, в очках и дружелюбно вел себя у постели больного. "Приятно познакомиться", - сказал он, наклонившись вперед, чтобы пожать мне руку, когда я лежал в постели. "Стивен... Эшфорд,

"Оуквуд".

"Оуквуд, точно", - сказал доктор, обращаясь к планшету. "Я доктор Сайни, и буду отвечать за ваше лечение. Итак, у нас несколько разрезов и одна серьезная колотая рана на правом аддукторе - это внутренняя поверхность правого бедра. Вам когда-нибудь раньше делали сигл-терапию?"

"Нет..."

"Не волнуйтесь, это очень удобно", - заверил меня доктор. "Вы не успеете оглянуться, как встанете на ноги и начнете ходить. Теперь, прежде чем мы начнем наши тесты, нам нужно, чтобы вы заполнили несколько форм..."

***

Колин пришел навестить меня вечером того же дня. "Ладно, чувак", - заявил он, входя в комнату. "Какого хрена?"

"Закрой дверь", - велел я ему.

Колин попытался захлопнуть ее. Эффект был изрядно подпорчен механизмом автоматического закрывания, который замедлял движение двери. "Еще раз", - сказал Колин, подходя к моей кровати. "Какого хрена?"

"Не мог бы ты немного сузить круг поиска?"- спросил я. "Потому что в последнее время со мной произошло много такого, о чем ты мог бы поговорить, и..."

"Тебя пырнули ножом?"

"Понятно, значит, дело в этом".

"Знаешь, когда ты пришел ко мне в прошлом году с той безумной историей о похищении, я подумал, что ты все выдумал", - заявил Колин. "Потом был рейд на Ченсери-лейн, и это было чертовски безумно, но ты так выразился, будто это был единичный случай. Но теперь кто-то охотится на тебя с ножом?"

Я вздохнул. "Садись, я все объясню".

В третий раз за двадцать четыре часа я рассказал эту историю. В отличие от Калхуна и полиции, я рассказал всю правду. Колин воспринял это не так спокойно, как они.

"Господи Иисусе", - воскликнул он, когда я закончил. "По крайней мере, тот парень, Марк, хотел только напугать тебя. А этот похож на гребаного серийного убийцу. Сколько таких психов на свете?"

Если Байрон действительно был вербовщиком Крылатых, то у него наверняка есть целый список контактов. "Думаю, много".

"И что ты собираешься делать?"

"Ну, это Марк вызвал того парня", - сказал я. Мне пришлось побороть желание зевнуть. Тесты заняли почти весь день, и я очень устал. "Если я смогу уладить с ним дела, у Вермилиона не будет причин преследовать меня".

"Как уладить?"

"Ну, он затеял все это, потому что считает, что я угрожаю его положению. Если я смогу убедить его..."

"Стоп, стоп, стоп. Убедить его?"

"У меня есть..."

"Нет."

"Колин..."

"Нет", - сказал Колин. "Чувак. Сделай шаг назад и посмотри на себя. Каждый раз, когда ты говоришь со мной об этом, случается что-то хуже. Сначала кто-то пытался затащить тебя в машину. Потом я нашел тебя умирающим от голода. Потом парень пытался тебя избить, а теперь вот это. Что будет в следующий раз? Мне позвонят из больницы и скажут, что тебя подстрелили?"

"Колин".

"Не надо "Колин". В чем дело на самом деле? Это не может быть все еще из-за работы. Это из-за поиска твоего отца? Думаешь, если будешь достаточно долго преследовать этих людей, то догонишь его?"

Я заколебался.

"Если да, то бросай это дело", - отрезал Колин. "Оно того не стоит".

"Эти люди знают, что случилось с моим отцом", - возразил я. "Если я смогу найти правильный способ выйти на них, тогда..."

"И что тогда?"- потребовал Колин. "Ты думаешь, это что-то решит? Ты никогда не думал о том, что, может быть, есть веская, мать ее, причина, по которой твой отец сказал тебе оставить все как есть? Может, если бы он не стал с ними связываться, ему бы не пришлось вообще сбегать! Как ты думаешь, что бы он сказал, если бы мог видеть тебя сейчас? Думаешь, он был бы счастлив?"

Это сильно задело. Я не нашелся, что ответить.

Колин уставился на меня. Гнев на его лице удивил меня. "Оно того не стоит", - снова сказал он мне, а затем покачал головой, похоже, немного успокоившись. "Ладно, ладно, я не должен так себя вести, когда ты в больнице. Но послушай меня, хорошо?"

"...Хорошо".

"Ладно", - кивнул Колин. "Так что сказали врачи?"

***

Колин остался, и мы еще немного поговорили (он обещал проследить, чтобы Хоббса покормили), но я устал, и было уже поздно. В конце концов он ушел, и больница закрылась на ночь.

Я пытался уснуть, но, несмотря на усталость, не мог. Слова Колина - "оно того не стоит" - постоянно крутились у меня в голове. Я обнаружил, что спорю с воображаемым Колином, пытаясь защитить себя. Не я же отправился прошлой ночью на поиски неприятностей. Вермилион набросился на меня, а не наоборот.

Но хотя часть меня хотела защищаться, другая часть - более честная - понимала, что Колин прав. Да, это Вермилион затеял драку, но не то чтобы я был полностью невиновен. Я мог бы сказать Байрону "нет" или игнорировать его, но вместо этого принял решение встретиться с ним и продолжал отвечать на его сообщения после, затягивая разговор, даже когда знал, что это опасно, надеясь, что он даст мне хоть какую-то подсказку, как найти отца.

Моего отца. Я вспомнил вопрос Колина - "Думаешь, он был бы счастлив?" - и почувствовал, как меня передернуло. Я знал, что ответ будет отрицательным. Он был бы в ярости из-за того, что я рискую своей жизнью.

Гораздо легче совершать рискованные поступки, когда ты один. Если бы я по-прежнему жил с кем-то из родителей - может быть, даже с тетей, - то не стал бы так безрассудно совершать подобные поступки. Но, как напомнил мне Колин, у меня есть люди, которым я небезразличен. Они просто не знали, что я творю.

Возможно, именно поэтому я не хотел, чтобы Калхун рассказал матери, где я нахожусь.

Действительно ли я поступаю правильно, разыскивая отца? Он говорил мне держаться подальше. Да, он не назвал конкретно Крылатых, но я был чертовски уверен, что он бы не хотел, чтобы я с ними общался.

Но что еще я мог сделать?

Я ворочался с боку на бок, не в силах уснуть. С ногой стало еще хуже - доктор Сайни прописал мне что-то от нервных болей, но предупредил, что полностью они не пройдут еще пару дней. Допустим, я порву отношения с Байроном - разве это поможет? Марк не поверил мне, когда я сказал, что не заинтересован в том, чтобы занять его место. Может, он просто снова станет меня преследовать.

Я вспомнил слова Вермилиона. В тот момент я был сосредоточен на том, чтобы не

"Если ты действительно такой, как он говорит"...Что за странная формулировка. “Он”, должно быть, это Марк или Байрон. Что они могли такого сказать Вермилиону, чтобы он решил, что воткнуть в меня нож - хорошая идея? Колин назвал Вермилиона психом, но, хотя парень был чертовски страшен, он не казался сумасшедшим. Он говорил так, словно точно знал, что делает.

Наконец я дотянулся до телефона и набрал номер Колина. Он не сразу взял трубку, а когда взял, голос у него был полусонный и ворчливый. "Что случилось?"

"Мне нужно кое с кем поговорить", - сказал я ему. "Можешь передать сообщение в церковь Вест-Хэма?"

Глава 19

"Ну что ж, - произнес отец Хоук на следующее утро, войдя в мою больничную палату. "Ты выглядишь гораздо лучше, чем те пациенты, к которым меня обычно вызывают".

Я приподнялся на кровати. Меня все еще клонило в сон после бессонной ночи, и видеть отца Хоука в чистой, хорошо освещенной больничной палате было немного нереально. Он выглядел здесь довольно неуместно.

"Что-то не так?"- спросил он.

"Я не был уверен, что вы придете", - признался я.

"Посещение больницы - это работа", - сказал отец Хоук с легкой улыбкой. "Но я рад видеть, что тебе не нужны последние обряды. Что тебя беспокоит?"

Я заколебался.

Отец Хоук наклонил голову, глядя на меня сверху вниз. Своим ростом и чертами лица он действительно походил на своего тезку.

"Мне нужно побольше узнать о Крылатых", - сказал я наконец.

Отец Хоук помолчал, затем придвинул стул и сел, бросив взгляд на закрытую дверь, прежде чем сосредоточиться на мне. "Продолжай".

"В прошлый раз я говорил вам, что парень по имени Байрон пытался завербовать меня", - сказал я. "У него есть... младший, или подчиненный, или что-то в этом роде, парень по имени Марк. Марк боится, что я его заменю, и поэтому он позвал на помощь парня по имени Вермилион. Это он меня порезал".

Отец Хоук кивнул.

"Вермилион сказал что-то о том, что у Марка остался последний шанс", - сказал я. "Что это значит?"

"В таких культах, как "Крылатые", существует резкое разделение между рядовыми членами и внутренним кругом", - произнес отец Хоук. "Подавляющее большинство - это те, кого можно назвать соратниками. Адвокат, который выручает членов, когда их арестовывают, администратор, который оказывает им услуги в обмен на особые условия, мускулы, которых они нанимают на стороне. Большинство из них на самом деле вообще не считают себя членами. После этого идут претенденты - те, кто пытается подняться по карьерной лестнице". Отец Хоук сделал паузу. "Человек, которого ты называешь Байроном, входит во внутренний круг. Я никогда не встречал этого Вермилиона, но ожидаю, что он будет таким же. Парень, которого ты называешь Марком, - адепт. Он пытается проникнуть внутрь".

"Как это происходит?"

"Двумя способами", - сказал отец Хоук. "Первый - и это путь, о котором мечтает большинство претендентов, - это быть замеченным. Просто оставайся верным себе и живи выбранной жизнью, и вселенная сама поднимет голову и обратит внимание на то, насколько ты впечатляющ. К несчастью для них, то, что они считают достойным внимания, и то, что считает достойным внимания Вселенная, редко совпадают".

Я не был уверен, что это значит. "А как по-другому?"

"Претендент может обратиться к члену Внутреннего круга в надежде получить непосредственную поддержку", - пояснил отец Хоук. "Некоторые из них готовы провести претендента через определенные ритуалы, призванные показать его преданность. В случае с Крылатыми это чаще всего принимает форму систематического нарушения социальных табу".

"И это работает?"

"Как правило, нет", - сказал отец Хоук. "Довольно часто спонсор, в первую очередь, не имеет реального намерения воспитывать претендента. И даже если он это делает, наиболее распространенным результатом является то, что претендент просто бьется головой о стену, пока что-то не сломается. Но время от времени это действительно срабатывает, и соискатель получает именно то, что хотел. За определенную цену".

"Думаете, с Марком именно это и происходит?"- спросил я. "Он в отчаянии, потому что не может пробиться?"

"Как долго он был с Байроном?"

Впервые я столкнулся с Марком в мае прошлого года. "Не меньше девяти месяцев".

Отец Хоук кивнул. "Среди Крылатых восходящая звезда прошлой недели может стать позорной обузой на этой. Если он чувствует, что у него осталось мало времени, он, вероятно, прав".

"Так что же мне делать?"

"Не думаю, что тебе нужен мой совет", - сказал отец Хоук. "Тебе не нужно ничего делать. Просто держись подальше, и он так или иначе самоуничтожится".

Я молчал.

"Но это не единственное, что тебя беспокоит", - заметил отец Хоук. "Не так ли?"

"Перед тем как напасть, Вермилион рассказал мне кое-что". Я посмотрел на отца Хоука, внимательно наблюдая за ним. Это была та часть, на которую я действительно хотел получить ответ. "Он сказал, что если я действительно тот, за кого меня выдают, то рано или поздно мы столкнемся".

Я сделал паузу. Отец Хоук никак не отреагировал. "Продолжай", - сказал он.

"Вот и все. Что он имел в виду?"

Отец Хоук секунду изучал меня. "Думаю, ты уже знаешь".

Я нахмурился. "Нет".

"Правда?"- спросил отец Хоук. "У тебя есть все части. Ты достаточно сообразителен, чтобы сложить их воедино. Я думаю, ты просто боишься того, каким может быть ответ". Он поднялся на ноги. "Подумай над этим. Потом приходи ко мне, когда будешь готов".

После ухода отца Хоука я еще некоторое время сидел, уставившись на дверь.

***

В следующие несколько дней в моей жизни преобладали процедуры друкрафта, которые либо проводились, либо контролировались доктором Сайни. Исцеление с помощью друкрафта оказалось более длительным, чем я ожидал: то, что доктор Сайни назвал "первым этапом", было сделано за один день, но после этого последовало несколько сеансов со специализированным сиглом, предназначенным для ускорения восстановления мышц. Доктор Сайни объяснил, что быстро вылечить рану на ноге несложно, главное - не допустить длительной потери работоспособности. Поэтому лечение проходило в виде сеансов с восстановительным сиглом, перемежающихся с сеансами физиотерапии, во время которых нога прорабатывалась, чтобы ни одна из групп мышц не была ослаблена. Кроме того, в результате удара по предплечью у меня был поврежден нерв, чего я тогда даже не заметил, но из-за

Тем не менее, даже если это и не было мгновенным, по сравнению с естественным заживлением, это было невероятно быстро. Меня госпитализировали в воскресенье; к среде повреждение нерва на моей руке было устранено, а нога была в полном порядке, за исключением периодических судорог. Доктор Сайни сказал, что они подержат меня еще пару дней для наблюдения, но, если не будет никаких осложнений, я смогу вернуться домой в конце недели.

Меня несколько раз навещали - один раз Киран, второй - Колин и даже один раз Феликс, что меня удивило, но в перерывах между посещениями и сеансами я оставался один, и по большей части проводил это время, сидя и размышляя. Что же мне делать?

Теперь, когда отец Хоук указал на это, все стало очевидно. Марк был неуравновешенным человеком, и, вероятно, пройдет совсем немного времени, прежде чем кто-нибудь окажет обществу услугу и избавится от него. Когда речь заходила о подобных людях, мой отец всегда говорил, что нужно сделать одолжение себе и позволить кому-то другому сделать одолжение обществу.

Но разве это что-то решит? Байрон все еще будет на свободе. Вермилион все еще будет на свободе. А я вернусь к тому, с чего начал, не приблизившись к поиску отца, да еще и с дополнительными врагами.

Я подумал о Феликсе и о том, что он рассматривал мир драконов как очередное место для заключения сделок. Может быть, я смотрю на это неправильно? Могу ли я обратить проблему Марка себе на пользу?

Я продолжал размышлять, и постепенно у меня начала складываться идея. Я поспал, а на следующий день позвонил Калхуну.

"Стивен, - сказал Калхун, когда я дозвонился до него. "В больнице все в порядке?"

"Да", - ответил я, затем взял себя в руки. Мне всегда было трудно просить о чем-то. "Если ты не возражаешь, я бы хотел попросить тебя об одолжении".

***

Когда меня выписали в ту пятницу, я не стал задерживаться. Первое, что я сделал после того, как вернулся домой и получил восторженный прием от Хоббса, - это встретился с Колином и сделал кое-какие покупки. Суббота была потрачена на планирование и координацию. К утру воскресенья я был готов.

Я сел на поезд до Хэмпстеда, сунув в карман белый конверт с надписью "Марк" на лицевой стороне. Сойдя в Хэмпстеде, подошел к дому Байрона, просунул конверт в почтовый ящик и позвонил в звонок. Я не стал дожидаться ответа - побежал трусцой и не останавливался, пока не вернулся на станцию.

Мой телефон зазвонил, когда я ехал в поезде между Госпел-Оук и Кентиш-Таун-Уэст. Сообщение пришло с неизвестного номера и содержало простой вопрос:Что?

Наземная линия вокруг Кентиш-Тауна проходит на уровне верхушек деревьев. Выглянув в окно, я увидел крыши, переходящие в многоэтажки, солнечные и теневые пятна на черепице. Я напечатал в ответ:Нам нужно поговорить.

Марк: Почему?

Стивен: Из-за того, что твой друг сделал на прошлой неделе.

Марк: Не понимаю, о чем ты говоришь.

Стивен: Ладно, тогда я пойду к Байрону и скажу ему, что все это произошло из-за тебя. Ты хочешь так разыграть ситуацию?

Ответа не последовало. Я смотрел на экран, пока поезд дрожал у меня под ногами.

Стивен: Ты еще здесь?

Марк: Хорошо.

Стивен: Встретимся вечером.

Марк: Где?

Стивен: Там же, где у нас была наша последняя встреча тет-а-тет. В десять часов. Не опаздывай.

***

Небо темнело с каждым часом. Я с тревогой наблюдал за облаками - дождливая ночь все усложнила бы, - но они оставались тяжелыми и угрюмыми, не превращаясь в дождь. Солнце зашло в шесть, окрасив нижнюю часть облаков огненным светом.

Я вышел из дома в восемь и направился на север. Я потратил некоторое время на звонки и проверку того, все ли на месте, а затем направился в футбольный клуб "Клэптон".

***

На футбольном поле было темно и тихо. Газон на поле был немного более потрепан, чем в прошлый раз, когда я был здесь, а по краям валялись пустые пакеты из-под чипсов и банки из-под пива. В углу поля слабо светился Колодец Жизни. Ставить на временный Колодец - всегда авантюра. Часто, когда вы застаете его в самом начале жизненного цикла, кажется, что он превратится в нечто особенное, но по прошествии нескольких недель, когда вы продолжаете его посещать, то видите, как его рост замедляется, пока не достигнет пика и не начнет уменьшаться. Это растение находилось на стадии спада; через пару месяцев никто не сможет сказать, что оно вообще здесь было. Если у чего-то есть потенциал, это еще не значит, что оно превратится во что-то хорошее.

Я нашел место под деревом и проверил наушник. Он был одолжен у Кирана; мне придется вернуть его после сегодняшнего вечера. "Проверка", - сказал я в холодный ночной воздух.

"Принято", - ответил Колин через наушник.

"Ты меня слышишь?"

"Громко и четко. Когда ты хочешь провернуть это дело?"

"За полчаса до дедлайна. В девять тридцать".

"Думаешь, он появится?"

"В худшем случае, он все испортит, и мы вернемся к исходной точке".

"Ну, я почти уверен, что в худшем случае он приведет с собой парня, который пырнул тебя ножом, чтобы закончить работу".

"Да, но именно поэтому ты начеку", - сказал я Колину. "Кстати, ты точно скрылся из виду?"

"В парке, на самом краю. Не беспокойся обо мне, они охотятся за тобой".

Я поморщился, потрогав ногу. Она не болела уже пару дней, но я все еще ожидал, что она заболит. "Спасибо за напоминание".

Время шло. Температура упала, с крыш подул холодный ветер. Я дрожал, выполняя упражнения для разминки и мысленно перебирая свои сиглы. Моя броня надежно ощущалась под флисовой курткой и джемпером; это придавало мне уверенности, но не настолько, как хотелось бы. Бой с Вермиллионом научил меня как плюсам, так и минусам бронежилета. Он действительно останавливал ножи, как и обещал производитель. С другой стороны, этот бой стал крайне болезненным уроком того, как много частей тела бронежилет не закрывает. Стоя в темноте, я совсем не чувствовал себя защищенным.

Часы тикали от 9:29 до 9:30. "Подъем", - сказал я Колину.

"Хорошо. Вот... мы... поехали!"

Я посмотрел на юг, туда, где пассаж пересекался с Аптон-лейн. Небо было темным, и я направил эссенцию через свой медленный сигл Света; облака, казалось, посветлели, а отблески от окон стали настолько яркими, что мне пришлось прикрыть

"Понял", - сказал я Колину. "Как видеозапись?"

"Все в порядке. Качество, правда, неважное".

"Ты же не оцениваешь его для чертова сайта отзывов. Ты увидишь парня или нет?"

"Остынь. Если он пройдет мимо, я его увижу".

Я попытался прислушаться к звуку дрона, но не услышал его. Как я и надеялся, шум транспорта с близлежащих дорог заглушал его. "Так почему же ты решил использовать беспилотник?" - спросил Колин по телефону.

"Ну, я задумался после Рождества", - сказал я. "И мне показалось, что если вы пытаетесь проникнуть в какое-то место, то беспилотник с камерой будет весьма полезен".

"Мы не пытаемся проникнуть в какое-то место".

"Да, но я думаю наперед. В ближайшие несколько месяцев я, возможно, попытаюсь проникнуть в другие места. Будет удобно, если кто-то разведает их с помощью дрона и будет следить, пока я внутри".

"Следить за чем?"

"Появлением людей, которые, возможно, будут не в восторге от моего присутствия".

"В какое именно дерьмо ты планируешь опять вляпаться?"

Мы подождали еще немного. Я переминался с ноги на ногу, мысленно прокручивая наши планы и надеясь, что ничего не забыл.

"Ты помнишь сигнал?"- спросил я Колина.

"Чувак, ты спрашиваешь об этом уже в третий раз".

"Просто скажи мне еще раз".

Колин громко вздохнул. "Есть кое-что, что тебе нужно знать". "

"Должен знать". Не "нужно знать"."

"Господи. Это не имеет значения, хорошо? Я..."

"Что?"

"Низкий заряд батареи".

"На чем? У дрона?"

"Осталось пять минут".

"Подожди, что?" Я почувствовал, что мой пульс участился. "Он не проработал и двадцати минут!"

"Да, но время автономной работы этих штуковин - дерьмо".

"Почему ты мне об этом не сказал?"

"Ты что, не читал спецификацию?"

"Ты должен был сделать эту часть!"

"Да ладно, это дешевая модель с eBay. Все знают, что у них дерьмовое время в полете. Зайди на форумы, и ты увидишь, что все жалуются на это в первую очередь".

"Я не читаю эти форумы!"

"Ну, я просто думал, что все это знают".

Черт. Я быстро подумал. "Ладно. Отведи его назад и посмотри, как быстро ты сможешь его зарядить".

"Хорошо... подожди".

"Подожди? Что значит "подожди"?”

"Парень только что вошел в проход".

Мой пульс подскочил. "Как он выглядел?"

"Худой, примерно нашего возраста. Я отзываю беспилотник, пока он не упал с высоты".

Линия замолчала. Я стоял в темноте, мои мысли метались.

"Что ты собираешься делать?"- спросил Колин. Теперь, когда он увидел кого-то, его голос тоже звучал напряженно.

Я посмотрел в сторону угла футбольного поля. У меня было около тридцати секунд. "Кто-нибудь был с ним?"

"Не смог разглядеть".

Я заколебался, затем принял быстрое решение. "Мы действуем по первоначальному плану. Жди сигнал. Сообщи, как только услышишь его".

"Хорошо", - сказал Колин и заколебался. "Не откладывай это в долгий ящик. Сейчас темнеет". Я услышал, как звук прервался, когда он отключил микрофон.

Я глубоко вздохнул, выпрямился и стала ждать.

Марку потребовалось некоторое время, чтобы появиться, а когда он появился, то просто просунул голову в щель в заборе. Даже при слабом освещении я мог разглядеть только размытую белую точку на том месте, где должно было быть его лицо. Он не двигался, и я тоже. В конце концов Марк ступил на территорию и двинулся вперед.

Наблюдая за движениями Марка, я заметил, что на этот раз он казался более осторожным. Вероятно, это был хороший знак. Если бы у него была поддержка, он бы вел себя более уверенно, верно?

Верно?

Я выдохнул и постарался сохранять спокойствие. Мне хотелось, чтобы Колин наблюдал за мной сверху, и теперь, когда его не стало, я почувствовал себя гораздо более уязвимым. Я нащупал телефон в кармане; если все пойдет наперекосяк, я могу послать тревожный сигнал, но на это уйдут секунды, которых у меня могло и не быть. Слишком поздно беспокоиться об этом сейчас. Я выбросил все из головы и сосредоточился на приближающемся парне.

Марк остановился в тридцати футах от меня. Его темные глаза смотрели на меня без всякого выражения.

На этот раз без козырька. Возможно, это действительно сработает. "Думаю, нам с тобой пора поговорить", - сказал я Марку.

Марк несколько секунд изучал меня. "Так говори".

Ладно, начнем. "Ты хочешь попасть во внутренний круг Крылатых", - сказал я. "И надеешься, что Байрон сможет тебя туда провести. Но теперь Байрон заинтересовался мной. Верно?"

Марк не ответил.

"Вот в чем дело", - сказал я Марку. "Я не хочу присоединяться к вам".

"Тогда почему ты до сих пор с ним разговариваешь?"

Рассказать Марку об этом было рискованно, но я должен был попробовать. "Он знает, что случилось с моим отцом".

Марк посмотрел на меня с непроницаемым выражением лица. "Твоим отцом".

"Он работал на Байрона пять-десять лет назад. Они поссорились, и мой отец исчез. Я хочу знать, где он. Байрон держит это в секрете от меня". Я сделал паузу. "Ты достанешь то, что мне нужно, чтобы найти его, и получишь то, что хочешь. Хочешь, чтобы я исчез из поля зрения? Я буду держаться от тебя так далеко, как ты захочешь, столько, сколько захочешь. Какие бы у тебя ни были проблемы с Байроном, ты можешь решить их с ним. Я не буду мешать". Я посмотрел на Марка. "Ну что? Договорились?"

Марк долго смотрел на меня в ответ, прежде чем заговорить. "Ты ведь серьезно, не так ли?"

"...Да?"

Марк сделал паузу, а затем разразился странным, нарастающим смехом. Я вздрогнул от этого звука. Что-то в нем напомнило мне о рвущейся веревке.

Смех резко оборвался, и Марк уставился на меня, его глаза сверлили дыры в моем черепе. "Ты думаешь, что ты умный, не так ли?" - сказал он мне. "Якобы все видишь". Его лицо внезапно исказилось. "Я чертовски ненавижу таких ребят, как ты. Ты расхаживаешь снаружи, а потом заходишь с важным видом, как будто ты здесь хозяин. “Заключить сделку”? Иди нахуй. Байрону следовало бы попросить кого-нибудь из своих парней обработать тебя так, как это делает Оскар. Пара недель такой работы, и ты бы не говорил о сделках. Ты бы плакал и обещал что угодно, лишь бы выбраться. Но нет, Байрон решил, что он будет милым, и даст тебе время побарахтаться, решая, стоит ли окунуть пальчики в воду". Марк уставился на меня с отвращением. "Ты говоришь так, будто у тебя есть выбор. У

Я снова посмотрел на Марка. Тело парня, словно натянутая проволока, дрожало в ночи. Я стоял очень тихо. "Есть кое-что, что ты должен знать", - сказал я ему.

"Да?"- спросил Марк. "Что?"

Я ничего не слышал в наушнике. И надеялся, что Колин получил сообщение. "Зачем ты притащил Вермилиона?"

"Какая, на хрен, разница?"

Я сохранял спокойствие в голосе. "Мне хотелось, чтобы это осталось между нами".

"Мне насрать".

"Да, не ожидал от тебя такого. Но это немного меняет ситуацию. Видишь ли, я уже много раз выступал против тебя и знаю, на что ты способен. Ты крутой, но не настолько".

Я увидел, как сузились глаза Марка; очевидно, он воспринял это как оскорбление. "Но Вермилион?"- сказал я. "Он законченный псих. Не водись с такими парнями, держись от них подальше".

В темноте за спиной Марка я заметил движение. Из щели в заборе появилась тень. "Да?"- хмыкнул Марк. "И что ты собираешься с этим делать?"

"Как я уже сказал, я хотел оставить это между нами", - сказал я Марку. "Но если ты приводишь своих друзей на вечеринку, то я не вижу причин, почему бы мне не сделать то же самое".

Марк ухмыльнулся. "Собираешься бежать к своей богатенькой семейке?"

"Почти".

"Отлично", - фыркнул Марк, приглашающе разводя руками. "Валяй".

Я молчал.

"Давай", - подначил Марк. "Позвони им".

"Мне кажется, ты не совсем понимаешь", - сказал я Марку.

"В чем дело, потерял телефон?"

"Нет", - ответил я. "Я уже позвонил им. Это единственная причина, по которой я рассказываю тебе об этом”.

Ухмылка Марка исчезла.

"Возможно, тебе стоит повернуться", - добавил я.

Марк обернулся.

В темноте на футбольном поле стояли двое мужчин, крупных и массивных, в лыжных масках. В моих глазах, их окружало сияние эссенции Жизни, исходившее от тех самых силовых сиглов, которые носили все оружейники Дома Эшфордов. Оба держали пистолеты, направленные на Марка.

Марк застыл на месте.

***

"Все отлично, - произнес Калхун час спустя, захлопывая дверь минивэна. Он подошел ко мне и протянул небольшой матерчатый мешочек и связку ключей. "Держи".

Я развязал шнурок мешочка и заглянул внутрь. Улица была плохо освещена, и мне пришлось наклонить его в сторону, чтобы поймать отблеск одного из работающих фонарей. В глаза бросились сиглы, закрепленные на шейной цепочке и браслете.

"Не было времени их идентифицировать", - заметил Калхун.

Я затянул шнурок, затем сунул мешочек и ключи в карман. "Это не имеет значения".

Калхун кивнул, но в машину не сел. "Знаешь, ты мог бы оставить это нам".

"Если я сам этого не сделаю, он никогда не воспримет меня всерьез".

"Он все равно может не воспринять", - заметил Калхун. "Есть... альтернативы".

Я замолчал на мгновение. Какая-то часть меня хотела принять предложение Калхуна, умыть руки и позволить Эшфордам решить все за меня, но я понимал, что это трусость. "Нет", - произнес я наконец. "Спасибо".

"Хорошо." Калхун взялся за дверную ручку. "В субботу я приглашу Джоанну куда-нибудь прогуляться". Он приподнял бровь. "Думаешь, у тебя был достаточно продолжительный отпуск, чтобы вернуться к работе?"

"Я буду там", - сухо ответил я ему. "Но чтобы ты знал, я повышаю свои расценки".

Калхун слегка улыбнулся и сел в фургон. Я смотрел, как тот исчезает за углом, а затем вошел внутрь.

***

Здание выглядело так, будто когда-то было магазином, но полки были пусты, как и зал за ними. Калхун не сказал мне, как он получил доступ к этому месту, а я не стал спрашивать. Я открыл дверь в подвал и спустился вниз.

В подвале было пыльно и пахло плесенью. С потолка свисала одинокая лампочка без плафона. В дальнем конце находился Марк, на голове у него был черный мешок, узнать его можно было только по одежде. Его спина упиралась в металлическую балку, а руки были неловко заведены за нее.

Я обошел Марка, чтобы проверить, надежно ли застегнуты наручники. По тому, как сдвинулся мешок, я понял, что он очнулся, но он не издавал ни звука. Убедившись, что все в порядке, я вернулся, присел на корточки перед парнем и стянул мешок с его головы. "Хорошо", - сказал я ему. "Давай попробуем еще раз”.

Глава 20

Марк был не в лучшей форме. На щеке темнел синяк: когда эшфордские оружейники подошли, чтобы надеть на него наручники, он попытался сопротивляться, и ничем хорошим это не закончилось. Но его темные глаза горели прежним огнем.

"Сделка та же самая", - сказал я Марку, не сводя с него глаз. "Ты выясняешь, что Байрон знает о моем отце, и даешь мне возможность связаться с ним. Я держусь подальше от Байрона и от тебя".

Марк не ответил.

"Но поскольку ты уже сказал "нет", - продолжил я, когда Марк молчал, - на этот раз я дам тебе дополнительную мотивацию". Я поднял мешочек. "Это твои сиглы. Если хочешь их вернуть, делай, как я говорю".

"Или ты сделаешь что?"- спросил Марк, оскалив зубы. "Продашь их?"

"Нет. Я выйду на середину Лондонского моста и брошу их в Темзу".

Это вызвало реакцию. "Ты не можешь этого сделать". Слова Марка прозвучали как шипение. "Они стоят..."

"Мне все равно", - ответил я ему. "Мне плевать на деньги, плевать на Крылатых, плевать на тебя. Единственное, что для меня важно, - это найти отца, и если для этого мне придется поиметь тебя, я так и поступлю. Ты понял?"

В глазах Марка сверкнула ненависть, затем маска словно спала, и выражение его лица стало пустым. Он сделал глубокий вдох, затем выдохнул. "Хорошо".

"Хорошо?"

"Я сделаю это". Голос Марка был невыразительным. Он звякнул наручниками. "Сними их".

Я потянулся к карману и остановился. Это было слишком просто. Я ещё раз посмотрел на Марка.

Он уставился на меня в ответ.

Я резко наклонился, и наши лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга. Марк откинул голову назад, но не отвел взгляд. Я посмотрел ему в глаза. Темные, пустые провалы. Ничего на поверхности. Я продолжал смотреть, заглядывая все глубже.

И тут я увидел это. Тот самый блеск. Не просто ненависть. Презрение.

Он все еще не воспринимал меня всерьез.

Я отстранился, чувствуя, как во мне нарастает разочарование. Мне хотелось накричать на Марка; что нужно сделать, чтобы достучаться до этого парня? Может, мне стоит сказать ему то, на что намекал Калхун на улице. Что если он не согласится с планом, то...

Что я делал не так?

Я вел себя слишком цивилизованно. Заключал сделки, пытался быть разумным. Марку было плевать на разумность. Пока он видел во мне человека, который добивается своего с помощью гладких слов и красивого лица, он никогда не будет меня уважать.

В голове промелькнуло воспоминание о той ночи, когда я спас Хоббса. Холодный огонь в звездах.

Я опустился на бетонный пол и посмотрел на Марка. На этот раз действительно посмотрел на него с головы до ног.Что я вижу?

Что-то поврежденное. Сломанное.

"Ты действительно ненавидишь меня, не так ли?"- сказал я.

Марк не ответил.

"Что ты там сказал?"- спросил я Марка. "У меня есть выбор.” Именно это тебя и бесит, не так ли? Я могу войти в твой мир и снова уйти. Тебе придется там жить". Я наклонил голову, изучая его. "Знаешь, мой отец говорил, что большинство преступников, с которыми он встречался, начинали не с этого. Раньше они были обычными парнями. Но потом дела пошли плохо, и им пришлось кое-что изменить. Избавиться от каких-то частичек себя". Я сделал паузу. "Тебе пришлось это сделать. А мне нет. Думаю, ты считаешь, что это делает тебя лучше. Ты думаешь, что если бы мне пришлось пройти через то же, что и тебе, я бы не смог с этим справиться. Верно?"

Марк посмотрел на меня.

"Верно?"

"Да", - ответил Марк.

Я кивнул. "Может, ты и прав. Может быть, если бы у меня была твоя жизнь, я бы просто сдался. Ты же не сдался, я тебе это точно говорю. Возможно, для всех остальных было бы лучше, если бы ты это сделал, но ты все еще борешься. Так что, возможно, ты прав. Может, я просто не смогу с этим справиться".

Марк настороженно наблюдал за мной. Теперь он выглядел опасающимся. Хорошо. Я продолжал смотреть на него.

"Ладно", - наконец сказал Марк. "Так ты собираешься..."

Я быстро двинулся, приблизившись к его лицу. Марк откинул голову назад, и я уставился в его глаза с расстояния в несколько дюймов. На этот раз я не стала надевать никаких масок - сбросил все щиты и позволил ему увидеть ярость, пылающую внутри меня, весь гнев и разочарование, которые копились с тех пор, как я начал общаться с Крылатыми. Все, чего я хотел, - это найти отца, и каждый раз на моем пути вставали эти парни. Байрон с его самодовольными лекциями и отказом давать прямой ответ. Марк, с его агрессией. Вермилион с его ножом. Я говорил с ними, торговался с ними, дрался с ними, и меня тошнило от этого, тошнило от каждого из этих надменных, эгоцентричных ублюдков. "А может, ты ошибаешься", - произнес я с низким рычанием. "Может, я стал бы таким, как ты, только хуже. Правда ведь в чем? Я действительно не знаю. Что я знаю точно, так это то, что меня тошнит от твоего дерьма. Ты бесишь меня с самого лета, так что знаешь что? Давай сделаем это". Я оскалил зубы. "Хочешь узнать, могу ли я быть таким же психом, как ты? Давай, блядь, выясним это вместе. Что скажешь?"

Мы смотрели друг другу в глаза, секунды тикали. Я не моргал, и он тоже.

Затем что-то, казалось, изменилось в лице Марка. Блеск исчез из его глаз. “У Байрона есть для тебя письмо”, - сказал он.

"От кого, от моего отца?"

Марк кивнул.

"Ты можешь его достать?"

Кивок.

Я долго смотрел на Марка, потом поднялся на ноги. Я снова натянул маску, и у меня возникло странное ощущение, будто я надел одежду, которая мне не совсем подходит. Затем достал из кармана катушку ниток и начал разматывать ее. "Мне нужно это письмо и все остальное, что ты сможешь найти", - заявил я Марку, не глядя на него. "Я ничего не скажу Байрону, но если он заметит пропажу твоих сиглов и начнет задавать вопросы..."

"Они мне понадобятся".

"Да, это хреново". Я закончил разматывать нитку, достал ключи, привязал один конец к кольцу. "Ты получишь их обратно, когда я получу письмо. Да, и кстати? Первое, что я сделаю, как только выйду отсюда, - спрячу этот пакет где-нибудь, куда никто никогда не заглянет. Так что если со мной произойдет какой-нибудь "загадочный несчастный случай", что ж, тогда тебе придется несладко".

Марк не выглядел счастливым, но я и не ожидал этого. "Откуда мне знать, что ты вообще их вернешь?"

"Я выполняю свои обещания", - сказал я ему. "Даже перед такими засранцами, как ты". Я бросил кольцо с ключами в одном конце комнаты, протянул свободный конец нити Марку и вложил его в его руки, скованные наручниками. "Приступай к работе", - произнес я, повернулся и ушел.

Я вышел из здания задолго до того, как он освободился.

***

А дальше оставалось только ждать.

Странное чувство - жить среди насилия и опасности, а потом вернуться домой и обнаружить, что все в точности так, как ты оставил. Хоббс был рад меня видеть, и мне пришлось провести целый час, гладя его, прежде чем он перестал докучать мне, требуя внимания. Игнас и остальные хотели знать, где я был, и мне пришлось заверить их, что моя поездка в больницу не оставила серьезных последствий. Колин оставил несколько сообщений на моем телефоне.

В конце концов мне удалось убедить их, что со мной все в порядке, и все это просто... прекратилось. Я вернулся туда, откуда начал, - в свою маленькую комнатку на Фоксден-роуд, со своими сиглами и кошкой.

Большую часть следующего дня я провел, лежа на кровати и глядя в потолок. Я знал, что должен заниматься чем-то продуктивным, но мне было трудно сосредоточиться. Все казалось нереальным, словно драка в театре, пребывание в больнице и противостояние с Марком были очень долгим и ярким сном. А может, тот мир был реальным, а этот - сном. Я уже не был уверен.

По какой-то причине моя комната показалась мне меньше, и я обнаружил, что чаще, чем раньше, замечаю облупившуюся краску и потрескавшиеся деревянные панели. Хоббс был единственным, что казалось по-настоящему реальным, маленьким комочком тепла, меха и жизни. Я гладил его, пока он спал, свернувшись калачиком у меня под боком, и задавался

Но, как оказалось, у него не было шанса.

***

Вечером я набирал сообщение Колину - он утверждал, что закончил все эти упражнения по друкрафту, и допытывался, когда же мы сможем приступить к настоящим урокам, - когда услышал резкий стук в окно.

Я помедлил, затем пошел посмотреть. На Фоксден-роуд было темно, но мне удалось различить в тени силуэт человека внизу. Я схватил свои сиглы и спустился вниз.

Из спальни на первом этаже доносился приглушенный звук футбольного матча, успокаивающий и знакомый. Я остановился в коридоре, чтобы еще раз проверить свои сиглы, а затем вышел.

Марк стоял в тени белого фургона "Транзит" в конце дороги возле большого дуба. Я прошел по тротуару и остановился на безопасном расстоянии. Над крышами доносился шум уличного движения, но в остальном на улице было тихо. Был вечер понедельника, и большинство людей уже были в постелях.

"Ну как?"- спросил я Марка.

Марк достал из кармана что-то белое и бросил мне. Оно пронеслось над брусчаткой и упало у моих ног.

Я посмотрел вниз. Это был конверт размером с почтовую открытку, адресованный мне в старый дом в Плейстоу, где мы с отцом когда-то жили. Но именно почерк заставил мое сердце подпрыгнуть. С первого взгляда я понял, что это его почерк.

Я взял конверт в руки, изучил почтовый штемпель, а затем перевернул его. Он был вскрыт. Обратного адреса не было. "Где ты его взял?"

"Байрон сидел на нем".

"Как он его получил, если оно было адресовано мне?"

"Откуда мне, блядь, знать?"

"Оно было отправлено три года назад", - произнес я. Во мне разгорался гнев, и пришлось приложить большое усилие, чтобы сдержать его. Я вспомнил все эти разговоры с Байроном, то, как он притворялся моим другом. Он все это время знал и ничего не говорил. "Как ты узнал, где его найти?"

"Байрон показал мне его в январе", - ответил Марк. "Как только он узнал, что мы встречались, то внезапно захотел снова поговорить со мной". В его голос прокралась горечь. "Ему было наплевать на меня. Просто хотел выпытать, как мы познакомились. Потом он затащил меня к себе в кабинет, чтобы я попытался прочесть его".

"И?"

"А там просто набор гребаных цифр".

"...Цифры?"

"Байрон сказал, что это код. Ты не представляешь, как он разозлился, когда я ничего не смог ему сказать. Он очень хочет найти твоего отца".

"Он не знает, где он?"

"Нет, и раньше ему было все равно. Прошлой весной и летом, знаешь, сколько раз он упоминал твоего отца? Ни разу". Даже в тени я видел, как помрачнело лицо Марка. "А потом появляешься ты, и вдруг это становится самой важной, блядь, вещью в мире. И все для того, чтобы он мог заполучить тебя".

Я сдержал дрожь. Столько времени, а я не знал. Но впервые я почувствовал слабую надежду. Если Байрон не знал, где мой отец, а в этом письме был ключ к разгадке...

"Что еще ты знаешь?"- спросил я.

"Байрон больше ни черта мне не рассказывает. Ни о твоем отце, ни о чем другом".

"Ты его не спрашивал?"

"Ты знаешь, что со мной будет, если он узнает, что я взял его?" Потребовал ответа Марк. "И ты хочешь, чтобы я начал задавать вопросы? Когда я не должен приближаться к тебе ближе чем на полмили?" Марк покачал головой. "Это все, что я знаю. А теперь дай мне мои сиглы".

"Подожди здесь", - сказал я ему.

Оказавшись в безопасности в своей комнате, я открыл конверт и развернул единственный лист бумаги внутри. Я не хотел делать этого на глазах у Марка - если бы он что-то планировал, то это было бы самое подходящее время, - но содержание письма было именно таким, как он сказал. Строка за строкой цифры, написанные почерком моего отца.

Я хотел продолжить чтение, но Марк все еще был там. Я полез в свой закуток, достал мешочек с сиглами Марка и остановился. Я рассмотрел их, вернувшись домой вчера вечером. Один Жизни, три Движения. Сигл Жизни был силовым, а самый крупный из сиглов Движения - ракетным ударом, который он использовал, чтобы выстрелить в меня. Я не знал достаточно, чтобы опознать два других.

Все вместе они стоили немало. Замена их на новые, купленные на Бирже, наверняка обошлась бы в сотни тысяч. Проданные с рук, они стоили бы гораздо меньше. Но я думал не об их стоимости. Для Марка они означали лишь силу.

Я снова вышел на улицу.

Марк ждал на том же месте. “Ну что?” - потребовал он.

Я показал ему мешочек.

Марк протянул руку.

Я посмотрел на него. Он сделал, как сказал, и дал мне то, что мне было нужно, но это не делало его моим другом. Он все еще был претендентом в Крылатые, и если добьется своего, то станет таким же, как Вермилион или Люселла. Возможно, в следующий раз, когда Крылатые придут за мной, нож будет у Марка.

"Верни их, - настаивал Марк.

Если отдашь их, то сделаешь его сильнее.

В глазах Марка вспыхнул дикий огонек. "Ты дал мне слово!"

Поколебавшись, я бросил мешочек.

Марк поймал его в воздухе. Он вскрыл упаковку и помешал содержимое пальцем, наблюдая за мной краем глаза, затем резко огляделся, словно проверяя, не собирается ли кто-нибудь забрать их у него.

Улица была пуста. Марк повернулся, чтобы уйти.

"Эй", - окликнул я.

Он оглянулся.

"Ты все еще хочешь стать одним из Крылатых?"- спросил я.

"А тебе-то что?"

"Я не собираюсь говорить тебе, что это плохая идея", - сказал я ему. "Ты все равно не стал бы слушать. Но если когда-нибудь передумаешь... найди меня".

Марк посмотрел на меня долгим взглядом, затем повернулся и исчез в ночи.

Я смотрел, как он исчезает за углом Фоксден-роуд, а потом покачал головой. Зачем я вообще это сказал? Впрочем, это не имело значения. Если мне повезет, я больше никогда не увижу этого парня.

Я повернул обратно к теплу и свету дома.

***

Вернувшись в безопасность комнаты, я разгладил письмо и только положил его на кровать, как услышал мяуканье снаружи. Я распахнул окно, и Хоббс проскользнул в щель, с мурлыканьем потираясь головой об меня. Он прятался на одной из стен; если бы Марк был настолько глуп, что попытался что-нибудь предпринять, это бы плохо для него закончилось.

Я сел на кровать, чтобы изучить письмо.

первоцветы закончились

Стивен

26.3.2 24.7.3 24.2.3 18.5.1 17.4.3 20.5.5 21.26.3 21.1.9 17.3.2 21.5.4 22.14.2 21.20.2. 21.2.10 26.12.2 31.6.5 18.15.4 328.28.2 52.13.10 330.23.2 331.1.3 17.9.7 16.1.6 16.1.5 19.3.2 22.14.7 21.6.3 19.1.7 27.30.6 23.12.7. 24.3.1 24.20.7 16.25.6 24.2.3 27.1.6. 26.3.6 45.21.2 19.28.1 43.5.1 40.12.2 36.35.1 47.2.3 46.3.3 16.11.2 45.1.3 30.6.7. 24.4.2 45.1.10 18.9.2 38.21.4 17.5.5 18.9.1 17.7.2 18.26.4 33.17.2 32.3.6 21.21.7 421.26.2 46.5.5.

117.24.10 123.4.2 117.1.7 23.5.1 117.4.4 17.3.2.

71.3.3 71.29.5 21.31.8 71.6.11 74.18.5 313.7.2 73.1.6 73.1.5 436.10.5. 19.24.4 390.2.4 28.2.9 34.1.8 16.1.2 29.1.2 29.3.2 28.3.2 19.9.2 35.2.5 35.1.1 397.6.3 19.2.9 126.8.3 399.10.1. 77.12.11 34.2.3. 71.1.10 19.1.3 36.23.4.4 34.3.1 111.6.1 17.7.2 36.25.5 38.30.7 66.27.7. 18.5.2 17.26.8 18.3.5 20.5.6 127.5.2 21.23.5 21.3.2 19.5.3 219.34.4 21.5.4 440.3.6 87.4.1.

34.2.1 111.3.1 34.6.2 108.29.10 22.21.3 123.37.8 197.2.4 39.29.4 287.24.3 39.2.3 35.32.4 39.1.1 286.21.7. 32.7.9 199.4.2 199.7.8 285.3.3 18.2.2 97.8.3.4 244.19.1. 39.1.8 16.27.8 22.24.5 287.1.2 286.4.6 40.21.13 31.4.1 38.3.4 33.4.9 34.10.7 34.1.4 216.9.3 16.9.8 40.1.4 19.3.11 78.2.9 68.8.3 22.5.12 24.10.5 239.5.4 30.9.3 35.1.3 16.5.2 98.12.8.4.

24.5.8 18.15.3 34.8.8 33.13.6 20.4.12 19.21.5 23.1.13 17.13.8 20.2.1 50.7.10 56.32.10 17.17.5. 57.11.9 24.7.3 20.3.8 50.4.5 48.8.2 26.15.9 72.14.4 73.6.1 82.4.5 43.4.2 87.1.5 24.8.2. 21.3.2 51.2.7 71.3.7 71.3.6 71.3.4 17.21.9 18.7.1 39.2.1 162.4.6.4 159.12.2 159.12.1 29.7.5 57.11.3 86.3.8 21.10.9. 18.5.4 22.1.1 22.12.6 200.18.7 277.17.7 22.11.6. 26.28.7 23.3.4 26.5.1 53.1.8 76.34.4 28.4.10. 22.14.3 35.13.10 45.1.3 34.3.5 21.16.3 435.2.3.

50.4.2 169.4.1 59.3.4 19.6.7 26.11.10 26.1.6 22.24.2 23.12.4. 50.5.1 77.1.6 26.4.4 63.28.1 33.17.3 26.1.4 22.8.7 59.3.2. 24.17.7 27.2.6 64.4.4 24.2.1.

169.4.3 460.3.3

Код. Я попытался вспомнить все известные мне коды. Что это за код?

Первое, что пришло в голову, - подстановочный шифр, где каждая цифра обозначала букву. Я составлял подобные сообщения на особенно скучных уроках в школе, но знал, что такие шифры легко взломать. Если Байрон не смог взломать этот, значит, все было сложнее.

Я внимательнее рассмотрел цифры. Все они располагались группами по три. Что это значит?

Я вспомнил, как отец рассказывал мне о книжных шифрах - кодах, в которых цифры в сообщении соответствуют словам или буквам в книге. Их использовали шпионы, которым приходилось беспокоиться о том, что их вещи могут обыскать. Не зная, к какой книге относится код, невозможно прочитать сообщение.

Но, не зная, что это за книга, я тоже не смог бы его прочитать...

Я покачал головой. Я смотрел на это неправильно. Мой отец написал это для меня. Как бы он спрятал сообщение так, чтобы я смог его расшифровать, а незнакомец - нет?

Он использовал бы что-то, что знал бы только я. Что-то, что знали бы мы оба.

Мой взгляд вернулся к трем словам вверху. Одно из них - мое имя; вероятно, оно должно было привлечь мое внимание и сказать, что сообщение предназначено мне. Оставалось два.Первоцветы закончились...

И тут до меня дошло. Начальная строка.

Я бросился к компьютеру, мои пальцы забегали по клавишам. Я нашел нужную электронную книгу за считанные секунды, но как только открыл файл, понял, что ничего не выйдет. Чтобы все получилось, издание должно быть точно таким же, а когда отец впервые читал мне эту книгу, он не пользовался электронной версией. Это была старая книга в мягкой обложке с пожелтевшими страницами.

К счастью, я знал, где достать такую книгу.

***

Дом в Тоттенхэме был двухэтажный, построенный из побеленного кирпича. Улица была длинной и прямой, вдоль нее стояли другие дома, выглядевшие практически одинаково. Перед каждым из них был небольшой садик и подъездная дорожка, едва достаточная для машины.

Я протиснулся мимо "Ауди" на подъездной дорожке, подошел к двери и позвонил в звонок.

Дверь открылась, и передо мной предстала моя тетя, худая женщина лет сорока с седеющими волосами. "О, вот и ты", - сказала она мне. "Разве ты не должен быть на работе?"

"Я взял отгул на утро", - ответил я, входя в дом. Выйдя из-под яркого весеннего солнца, я почувствовал, что внутри дома темно и тесно.

"Надеюсь, это не войдет у тебя в привычку. В любом случае, если ты наконец-то перебираешь свой старый хлам, не пора ли тебе его вывезти? В этом году мы планируем сделать ремонт".

Я поднялся по лестнице к двери на чердак, открыл ее и вошел в маленькую комнатку с покатой крышей. В углу, рядом с книжным шкафом, стояла кровать с голым матрасом, а у противоположной стены были сложены картонные коробки. Через маленькое окошко проникала скудная струйка света. В воздухе пахло пылью и непригодным для использования воздухом.

Это место было моим домом чуть больше года, и повторное посещение его не вызвало у меня приятных воспоминаний. Когда я приехал сюда, у меня не было ни родителей, ни денег, ни работы, и долгое время мне казалось, что я опустился на самое дно. Подъем был медленным и болезненным, и даже когда я начал вставать на ноги, мне здесь никогда не было комфортно. Мои тетя, дядя и две их дочери - это полноценная семья, в которую я не вписываюсь. Для меня было облегчением уехать.

"Стивен, - позвала тетя снизу, вырывая меня из задумчивости. "Я собираюсь пройтись по магазинам".

Я отмахнулся от воспоминаний, ответив: "Хорошо", а затем подошел к книжному шкафу. Проведя пальцем по небольшой подборке названий, я остановился на бледно-желтом томе с сильно помятым корешком. Я вытащил его; на выцветшей обложке был изображен коричневый кролик.

Для большинства людей словосочетание "первоцветы закончились" звучит бессмысленно: забейте его в Google, и вы получите лишь инструкции по уходу за садом. Но я вспомнил, как в детстве отец сидел у моей кровати и читал мою любимую книгу, которую я просил снова и снова. И я вспомнил начальную строчку: "Первоцветы закончились".

Я развернул письмо и принялся за работу.

Всю ночь я думал о том, что попробовать сделать, как только окажусь здесь, и мой первый и самый простой план заключался в том, чтобы принять каждую группу из трех чисел за страницу, строку и слово. Я взял лист бумаги и ручку и начал листать, записывая слова. Страница 26, строка 3, слово 2... "налево". Страница 24, строка 7, слово 3... "очень". Я продолжал работать, пока не дошел до конца первого предложения, а затем остановился, чтобы посмотреть на результаты.

левый очень высокий есть о можно идти закричал я весь

Итак, план А оказался неудачным. Ничего страшного, у меня были другие. План

V L T A M E D D T

Ладно, это было еще хуже. Я вернулся к первому подходу. Я не считал строку заголовка в верхней части страниц. А что, если бы считал?

должен ли он засечь время, когда

Проклятье.

Я продолжал пробовать разные комбинации, меняя порядок строк и номера слов. Затем попробовал использовать главы. Бумага заполнилась бессмыслицей.

Примерно через час я разочарованно откинулся на спинку стула. В доме моей тети было тихо. Утренний свет все еще струился сквозь узкое окно, небо за ним было голубым. Что я делал не так?

Теперь я понял, почему Байрон не смог взломать эту штуку. У меня был этот чертов ключ, а я все еще не мог его взломать.

Может, я ошибся с ключом? Это может быть другая книга или вообще не книга. Но интуиция подсказывала мне обратное. Я знал своего отца, а он знал меня, и это была именно та книга, которую он выбрал бы. Я вернулся и изучил код более тщательно.

Забавно, но чем больше я смотрел на него, тем больше мне казалось, что идея страницы/строки/слова должна быть правильной. Первое число в этих группах по три всегда находилось между 16 и 460, а в моем издании было 478 страниц. Второе число в этих группах из трех всегда находилось между 1 и 37, а в моем издании было 38 строк на страницу. Это было слишком близко, чтобы быть совпадением.

Возможно, это было зашифровано дважды... нет, нет, нет. Мой отец делал бы это вручную, и он бы знал, что мне придется делать это вручную. Должно быть что-то простое, что-то очевидное, что я упускаю.

Я смотрел на книгу, перелистывая страницы. Читаешь слева направо, переворачиваешь справа налево.

Идея начала формироваться. Я взял в руки ручку и бумагу.

26.3.2... "Я." 24.7.3... "надежда". 24.2.3... "ты".

Меня охватило возбуждение. Я лихорадочно работал, листая страницы так быстро, как только мог, и считая слова дрожащим пальцем. После того, как закончил с первыми двумя абзацами, я вернулся и добавил запятые, внес некоторые небольшие коррективы (“буква” вместо “буквы”; “включено” вместо “включить”), а затем откинулся на спинку стула, чтобы посмотреть на результат.

Стивен,

Я надеюсь, ты получишь это письмо, но знаю, что, скорее всего, нет. На случай, если оно не будет перехвачено, в конце я указал способ, с помощью которого ты можешь написать мне. Подумай хорошенько, прежде чем сделать это. Люди, преследующие меня, будут следить за тобой, чтобы добраться до меня. Если они поймут, что у нас есть способ поговорить, то схватят тебя.

Вот что тебе нужно знать.

Я поднял голову и закрыл глаза. Радость и триумф захлестнули меня, настолько сильные, что у меня закружилась голова. Я сделал это. Мой отец исчез четыре года назад, в мае. Три года и десять месяцев. Именно столько времени прошло с тех пор.

Я сделал это.

Я нашел его.

Перед глазами плыли звезды, от которых кружилась голова. Я вдохнул и выдохнул, пытаясь унять бешено колотящееся сердце, затем взял листок дрожащими руками. Он сказал, что в конце написал, как передать ему сообщение. Я пролистал до конца и начала работать в обратном направлении.

Расшифровав последние несколько строк, я вынужден был остановиться.

Я очень люблю тебя и всегда буду любить. Невыносимо для меня не иметь возможности тебя видеть. Береги себя.

С любовью,

папа

Я встал и подошел к окну, чтобы не намочить бумагу, затем посмотрел на крыши, моргая, чтобы прочистить глаза. Придя в себя, вернулся к работе.

В следующей строке было то, что я искал: два слова, за которыми следовало "в обычном месте". Возможно, это наш почтовый провайдер - мы с отцом пользовались одним и тем же. Однако строка выше была странной. “Возможно, однажды трудности настигнут и тебя".

Это должно быть ошибкой. Я снова посчитал; нет, первые три числа определенно указывали на "трудности" (difficult). Но на этот раз была еще одна цифра - 4. Если первые три цифры означали страницу/строку/слово, то что означала эта 4? Четвертая буква, первые четыре буквы, последние четыре буквы? "F"? "Diff"?

"Культ"(Cult)?

Я вернулся к началу и начал прорабатывать все с первого слова и до конца. Мне попалась еще одна группа из четырех цифр, которая, как мне казалось, расшифровывалась как "культ". "Культ, который следует за..."

За чем?

Далекие птичьи крики разносились над крышами - единственный звук в маленькой комнате. Я продолжал работать, добавляя к бумаге слово за словом. Постепенно мое лицо начало хмуриться.