Обрывки жизни

Шестикрылый ангел на крыльце.

Глава 1

Родион проснулся от громкого дождя , на часах било 6 часов утра. Он Протер глаза и вышел на кухню , завел кофе машину и поставил кружку. Сегодня ему снова идти на работу. Родион - молодой мужчина : 23 года, высокий , со светлыми волосами и зелеными глазами. Он работал в издательстве . Можно сказать был редактором или вроде того.

Была у него невеста - Варвара,

девушка с особым талантом к изобразительному искусству.

Одевшись, он вышел из квартиры и краем глаза заметил белую фигуру , прошмыгнувшую мимо него по лестнице. Он заранее знал , что это . Недавно врачи признали у него легкое психическое расстройство .

Он постоянно забывал его.

-Биполярное что-то там - пробурчал он себе под нос .

Ну, главное я чувствую себя нормальным - Утешал он себя.

Человек в теплом пальто вышел из подъезда и дождавшись такси , поехал на работу.

Как только он вошел в помещение, Родион заметил суетливость , необычно было видеть такую картину с самого утра . К нему подошла коллега.

-Родя , у нас сегодня разбирают отпуска , подойди к бухгалтеру.

-А хорошо , сейчас .

Его конечно взбудоражила такая весть. Он пришел в бухгалтерию и ему как раз повезло выбить отдых на конец этого месяца , на целых 2 недели.

Рабочий день героя прошел быстро. Он вернулся домой.

Глава 2

На следующий день была суббота. У Родиона была запись к психиатру. Он поехал в поликлинику.

До встречи с доктором он долго просидел в очереди. Но как только он вошел , как будто какая то сила заставила его молчать о своем самочувствии.

Доктор спросил :

-Жалобы есть ?

-Нет !

-Галлюцинации приходят ?

-Нет !

-Да ? Хорошо тогда , может расскажете о чем нибудь.

-А, а что рассказывать , работа , дом , работа . Скоро в отпуск.

-Ну это хорошо , куда отдыхать поедете?- С насмешкой спросил доктор.

-Думаю в деревню.

-Это хорошо.

Издатель попрощался с врачом и вышел из кабинета.

Он думал:

Зачем же я так общался . Почему ничего не сказал про видения? В какую деревню я собираюсь ехать . Тяжело, очень тяжело. Что мне делать ? Сейчас поеду домой , посмотрю что-нибудь, поем , лягу спать . - Сегодня он был сам не свой , синяки под глазами . Неопрятный вид выдавала мятая рубашка. Это заметил даже врач. Который в это время писал больным истории и выписки.

В кабинете врача .

Александр Петрович - доктор наук по психиатрии и наркологии. Он сомневался , что Родион Лукьянов говорил правду, однако не стал спорить с пациентом.

Звонок , человек в белом халате взял трубку . Говорила Ольга - Медицинская сестра , работавшая в психдиспансере.

-Александр Петрович , у нас тут массовый психоз , все говорят , что видели ангелов падающих с неба , что нам делать. - Голос девушки, недавно пришедшей работать в больницу, был напряженным и испуганным.

-Ждите меня , сейчас подойду. - Доктор ушел разбираться с ( как он считал ) человеческой фантазией. Удивительно , но этот человек - профессор, несмотря на свое мнение.

Родион в это время уже был дома. К нему приехала Варвара - белокурая девушка с пронзительными голубыми глазами и веснушками.

Она обняла героя и стала снимать обувь.

-Родя, милый , я же говорила тебе не курить в квартире .

-Но я не курил.

Родион недавно бросил курить, конечно, благодаря девушке.

Однако, сейчас он заметил , что на подоконнике лежала тарелка и тлела сигарета.

-Ты принимаешь таблетки ? - Взволнованно спросила Варя.

-Принимаю - Сказал парень.

Они решили пройти на кухню.

Ну а дальше дела молодые.

Глава 3

На следующий день , после обеда , собрав все вещи , он поехал к бабушке в деревню.

Как обычно проходит лестничную клетку , но вдруг останавливается.

-А стоит ли ехать? - Он задавал вопрос никому , воздуху.

Но все же он прошел до двери в подъезд, он вызвал такси . Сел.

Он снова думал.

Почему каждый раз , я еду , сижу и вижу одну и ту же картину ?

Зачем весь этот мир ? Мы рождаемся-страдаем , учимся- страдаем, работаем- страдаем.

Боже , точно , мы же потом умираем, смерть - это последняя станция , но до чего же она приятна . Почему люди боятся ее, быть может это из за страха перед неизвестностью.

Таксист резко спросил :

-Вам плохо , молодой человек?

И ведь был повод так думать .

Парень на заднем сидении сидел и улыбался иногда вздрагивая , именно это испугало таксиста.

-Извините, все хорошо.

Дальше он не думал ни о чем таком. Он просто сидел и считал деревья.

Приехав в деревню , таксист довез Родиона до дома бабушки.

На лавочке сидела бабушка , постаревшая , но все же живая.

Когда она увидела внука , вскочила и промолвила:

-Роденька , внучек, ты какими судьбами?

-Я, бабушка , в отпуск к тебе приехал , к родителям и так почти каждый день езжу. Как у деда здоровье ?

-Я очень рада , а дед твой как всегда самогон гонит и сам же пьет.

Он рассмеялся и бабушка улыбнулась во все зубы , которые у нее остались .

Зайдя домой , они уселись за стол , пахло бабушкиными пирожками и сигаретами дедушки.

Вошел дед , он ахнул и сказал :

-Родион Юрьевич , вы решили нас посетить , я смотрю вас уже потчуют , ну тут много закуски , а как же баланс , надо и горло смочить .

Дед достал чекушку из подпола.

Бабушка возмутилась:

-Опять заначки делаешь , старый черт.

Все сели за стол . Бабушка подала кислые щи и пирожки с капустой .

-Капустка в этом году уродилась , потому и все с капустой. - Сказала бабушка.

Герой не был против есть капусту.

Дедушка достал две рюмки и разлил по ним горькую воду.

Бабушка снова не довольствовала:

-Зачем внука спаиваешь ?

-Да мы на посошок.

Они выпили и в глазах поплыло .( Автору шестнадцать лет и он осуждает действия своего персонажа.)

Глава 4

Вчерашний пьяница проснулся словно в детстве : ковры на стенах , комната в которой он рос у бабушки . На улице пели петухи. Парень резко побледнел , в комнате помимо него был человек , нет , ангел или что то похожее , но его лик не был светлым . Ангел смотрел на героя и злобно улыбаясь сказал:

-Ты верно Родион, я Люцифер, ангел света, ну точнее падший ангел . Ты должен был видеть что происходит, по земле, а не по небу ходят ангелы .

Парень бросился к таблеткам , он выпил и вмиг обернулся. Ангел сидел :

-Не думай что таблетки помогут от нас избавиться . Многие кто нас видит сейчас либо в дурдоме, либо забились в угол в церкви и сидят молятся.

-Что тебе надо , кто ты ?

-Что , разве я не сказал , я Люцифер , ангел. А от тебя мне нужна помощь .

-Какая помощь ?

Не было таких слов , чтобы описать удивление парня. В нем сплелись несколько чувств : страх , удивление , любопытство.

Существо продолжало :

-Я хочу , чтобы ты помог мне вернуть моего друга, Мефистофеля .

-Но как я , простой смертный, могу помочь королю Ада ?

-Это ты мне так льстишь , человек. Я не король Ада , не знаю где ты это услышал. А помощь в том что ты должен найти сосуд для Мефисто среди людей. Понял?

-Понял , но как я узнаю кто подходит.

-Для этого, вот тебе печать Ада .

Люцифер протянул руку, а в руке было обычное кольцо , он попросил одеть . И человек одел.

-Ты встретишь много людей , выбери из них подходящих и достойных.

На этом , то ли ангел , то ли демон исчез.

Глава 5

После разговора с новым знакомым , Родион, угнетенный странным поручением , пошел погулять по деревне . Прямо по дороге, у него загорелось кольцо. Какая то сила тащила его в старый заброшенный дом. Калитка этого дома открыта , а дальше и распахнутая дверь . Все это было манящим и интересным. В заброшенном саду росла плакун-трава. С этими мыслями послышался хрип , парень вбежал в дом , в маленькой избушке , в петле подвешенной на перекладине к потолку висел человек . Его лицо было синим от недостатка кислорода, а его руки висели так, будто он не давал им дотронуться до веревки. Человек был одет по моде , в черные круглые очки , под очками виднелись темные круги , а длинные локоны рыжих волос милой девушки прервали всякую совесть парня , он разглядывал ее жадно с вожделением в глазах , но резко его стремление к рассмотрению изображения искусства прервало жжение кольца , он поспешно перерезал веревку найденым в хате ножом , который был уже достаточно ржавым и тупым.

Девушка была без сознания , парень держал ее на руках , он вынес ее на свежий воздух и он снова думал.

Почему мне так хочется ее поцеловать? Что мне с ней делать ? Почему кольцо загорелось ? Девушка , у меня есть девушка, но разве это так принципиально ? Я так сильно волнуюсь за нее .

Родион был словно одурманен , то ли это было колдовство Люцифера , то ли гормоны. Парень вздрогнул, когда девушка открыла глаза .

-Кто вы такой , что вы наделали ?- Девушка явно была не рада спасению.

-Я Родион , я тебя спас.

-И что , отпусти меня , извращенец.

Отчего‑то девушка была какой‑то не такой.Её взгляд скользил по Родиону, будто сквозь него, а голос звучал отстранённо, почти механически.

-Я тебя спас, - повторил Родион,осторожно опуская её на траву. -

Ты висела в петле. Ещё минута и…

-И что? — она резко села, сжимая кулаки. — Кто дал тебе право вмешиваться?

Кольцо на пальце Родиона пульсировало теплом . Он невольно сжал руку в кулак,пытаясь унять странное жжение.

-Ты ведь хотела умереть? — выдохнул он.

Девушка замерла. Её губы дрогнули, но вместо ответа она лишь отвернулась,уставившись на заросший бурьяном огород.

-Меня зовут Арина, -наконец отчеканила она. — И да, я хотела. Но теперь всё изменилось.

Родион почувствовал, как по спине пробежал холодок. Изменилось? Что она имеет в виду?

-Почему? — спросил он, присаживаясь рядом. — Почему ты решила ?

-Потому что они сказали, — перебила она,нервно теребя край потрёпанного платья. — Сказали, что я должна ждать. Что моя смерть - не конец.

-Кто сказал? — Родион невольно подался вперёд.

Арина молчала. Её пальцы сжимали траву,будто она пыталась удержаться в реальности.

-Ты видишь их? — тихо спросил он,вспоминая слова Люцифера. -Ангелов?

Девушка вздрогнула. Её глаза расширились, и на мгновение в них вспыхнул тот же нечеловеческий свет, что и у падшего ангела.

-Ты… ты тоже видишь? — прошептала она.

Кольцо на руке Родиона раскалилось до боли.Он стиснул зубы, но не отвёл взгляда.

-Да. И, кажется, теперь я знаю, зачем ты здесь.

Арина медленно подняла руку. На её запястье,словно татуировка, проступал узор — точная копия печати, что Люцифер дал Родиону.

-Ты нашёл меня, — сказала она. — Или они нашли.

Все это произвело впечатление на парочку , настолько жгучее , что они просто начали молчать и тупо смотреть друг на друга.

Глава  6

Багровый закат окрасил стены дома и осветил лицо девушки. Родион вспоминал тот холод от тела девушки и вот уже он взял ее руку и почувствовал тепло .

-Что ты делаешь? Я просила меня не трогать и вообще как ты понял что я здесь ?

Парня ошарашил ее вопрос , как будто она не знала или не хотела.

-А разве печать на твоей руке не нагревается ?

-Нет , а почему у тебя кольцо , а у меня рисунок на руке .

В небе резко начали сгущаться тучи , Родион и сам не знал ответ .

Резко , очень резко они почувствовали холод по коже ,такой , что хотелось быть ближе к солнцу.

В небе опоясанным белыми и удивительно яркими облаками проступил странный свет , не сказать что он шел от источника , было ощущение , что небеса раскололись и из трещины идет свет.

Шестикрылый ангел не возник — он явил себя, как владыка, снисходящий до смертных. Его облик был одновременно невыносимо величественным и по-родному мягким ,будто могущество смягчалось некой высшей благодатью.

Кольцо на пальце Родиона пылало, но теперь это было не жжение — это был такт сердца вселенной, к которому его вынуждали прислушаться , как будто противоречие между Адом и Небесами.

Первый звук родился не в воздухе — он проник в сознание, как мысль, слишком великая для слов, но всё же обретающая форму ради смертных:

«Вы стояли у края бездны. Теперь вам дано увидеть её дно. Не бойтесь — я с вами».

Арина смотрела на меня , а я на нее . После слов , которые больше похожи на загадку , свет , а не существо исчезло.

Мы чувствовали такое ощущение , словно по нашим душам провели ладонью , ласково , но оставив след.

Мгновенно явил себя старый знакомый , это был Люцифер.

-Познакомились с моим старшим братом ? - с явным волнением в голосе прошептал он. -Знаете что хуже демона , ангел который считает себя непогрешимым.

Глава 7

После всех этих слов в разуме Родиона всплыло много вопросов , впервые за долгое время он задал логичный вопрос , а не галлюцинации ли это?

Где-то в городе сидела в квартире своей мамы , Варвара которая уже не могла найти себе места , ее беспокоило то , сможет ли ее жених справиться со своей болезнью.

-Доченька , будешь запеканку? - с материнской заботой в голосе проговорила мама .

-Не, не хочу, я просто чай попью .-ответила Варя .

В психдиспансере.

-Мама , я не могу , ангелы изводят меня , они злые . - Кричал человек , который видел их .

Глава 8

Родион сидел на траве ,сжимая в руке кольцо, которое теперь казалось не просто печатью, а чем‑то живым— пульсирующим, дышащим. Арина молчастояла рядом, разглядывая узор на своёмзапястье. Он светился едва заметно, словнопод кожей тлели угли.

-Значит, это не галлюцинации? -тихо спросил Родион, не глядя на девушку.

-Если бы, — горько усмехнулась Арина. — Я уже месяц вижу их. Сначала думала — бред,потом… потом поняла, что это реальность.Только вот какая — не знаю.

Над полем висела тишина, нарушаемая лишь стрекотом кузнечиков. Где‑то вдали лаяла собака, и этот звук казался единственным доказательством того, что мир ещё держится на привычных осях.

-Люцифер сказал, что я должен найти сосуд для Мефистофеля, — произнёс Родион,словно пробуя слова на вкус. — Но как? И почему именно я?

Арина медленно повернулась к нему. В её глазах отражалось закатное солнце, и на мгновение Родион увидел в них тот же не человеческий свет, что и у ангела.

-Потому что ты уже видел его, — сказала она. — Ты видел Люцифера. А я видела других. Тех, кто не называет себя. Они шепчут,зовут, обещают. Но никогда не говорят прямо.

Кольцо на пальце Родиона снова запылало, на этот раз сильнее. Он вскрикнул от боли и сжал руку в кулак.

-Что это? — испуганно спросила Арина.

-Не знаю… Но оно ведёт. Всегда ведёт.

Словно в ответ на его слова, вдалеке, за лесом, вспыхнул свет не яркий, неотчетливый, будто кто‑то зажёг фонарь в самой гуще деревьев.

-Туда, — прошептал Родион, поднимаясь. — Оно зовёт туда.

Арина колебалась всего секунду, затем кивнула и пошла следом.

Глава 9

Лес встретил их прохладой и тишиной. Листья шелестели, будто переговаривались между собой, а тени вытягивались, превращаясь впричудливые фигуры. Кольцо на пальце Родиона пульсировало всё сильнее, и он шёл,почти не глядя под ноги, ведомый этим внутренним компасом.

-Ты уверен, что это правильно? -спросила Арина, когда они углубились в чащу.

-Нет, -честно ответил Родион. -Но если непойду -буду жалеть.

Они вышли на небольшую поляну, посреди которой стоял старый дуб. Его ветви тянулись к небу, словно руки, молящие о чём‑то. У подножия дерева лежал камень, покрытый мхом и странными символами — такими же,как на кольце и на запястье Арины.

-Это знак, — прошептала девушка,прикасаясь к камню.

Как только её пальцы коснулись поверхности,символы вспыхнули голубым светом. Из‑под земли поднялся туман, окутывая их ноги, а в воздухе зазвучал голос не громкий, но проникающий в самое сознание:

«Вы нашли начало пути. Но помните: каждый шаг вперёд — это шаг в бездну. Готовы ли вы?»

Родион и Арина переглянулись. Ни один из них не произнёс ни слова, но их взгляды сказали всё.

Камень медленно раскололся, и из него показался свиток, покрытый древними письменами. Родион осторожно поднял его, и в тот же миг кольцо на его пальце перестало гореть. Вместо этого оно стало холодным, каклёд.

— Что теперь? — спросила Арина.

-Теперь мы читаем, — ответил Родион,разворачивая свиток.

Буквы на пергаменте были незнакомыми, но почему‑то понятными. Они складывались в слова, которые звучали в голове, как шёпот:

«Чтобы найти сосуд, вы должны пройти испытание. Только тот, кто выдержит его может встать перед Мефистофелем».

-Испытания— повторила Арина. — И что это значит?

-Похоже, нам придётся узнать, — вздохнул Родион, сворачивая свиток. -Но сначала вернуться, нам нужно подготовиться.

Они повернулись, чтобы уйти, но в тот же момент за их спинами раздался смех — лёгкий, почти детский, но от него по коже пробежал мороз.

-Вы думаете, это будет просто? -Кто-то заговорил, и между деревьями мелькнул силуэт — слишком высокий, слишком тонкий, чтобы быть человеческим.

Родион сжал свиток крепче.

-Кто ты?

Фигура вышла на свет. Это была девушка — юная, с длинными волосами цвета меди и глазами, сверкающими, как звёзды. Она улыбнулась.

-Я — та, кто следит за вашими шагами. И я буду рядом… пока вы не упадёте.

С этими словами она исчезла, оставив после себя лишь мерцающие искры, которые медленно растворились в воздухе.

-Ну вот, — пробормотал Родион. -Теперь нас ещё и кто‑то преследует.

Арина нервно рассмеялась.

-Зато скучно не будет.

Глава  10

Обратно они шли молча, каждый погружённый в свои мысли. Родион сжимал вруке свиток, чувствуя, как от него исходит едва уловимое тепло. Арина время отвремени поглядывала на своё запястье — узор на коже всё ещё светился, но уже не такярко.

Когда они вышли из леса, солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в багряные тона. Родион остановился, глядя на деревню, которая казалась такой мирной,такой обычной.

-Как всё это сочетается? — прошептал он. — Ангелы, демоны, испытания… А там — бабушка, дед, пирожки с капустой.

-Мир всегда был таким, — тихо ответила Арина. — Просто мы не видели.

Они подошли к дому. Бабушка, увидев их,всплеснула руками:

-Роденька, ты где был? Я уж извелась вся .

-Гуляли, бабушка, — улыбнулся Родион. — Всё хорошо.

-А это кто с тобой? — старушка глянула на Арину.

-Это Арина. Она моя подруга.

Бабушка прищурилась, словно пытаясь разглядеть что‑то за словами внука, но лишь кивнула:

-Ну, заходите тогда. У меня щи свежие.

Внутри дома пахло хлебом и травами. Дед,сидя у печи, поднял голову:

-О, гостей привёл? Ну, садитесь, сейчас наливать буду.

-Деда, я не буду, — поспешно сказал Родион.

-Да и не надо, — усмехнулся старик. — Вижу,у тебя голова и без того занята.

Арина села за стол, оглядываясь по сторонам.Всё здесь было таким земным. Деревянные ложки, вышитые полотенца, старый самовар.И от этого контраста ей вдруг стало страшно.

-Родион, — прошептала она, когда бабушка вышла в соседнюю комнату. -А что, если мы не справимся?

Он посмотрел на неё, и в его глазах она увидела ту же тревогу, что терзала её.

-Справимся, — сказал он, хотя сам не был уверен в этих словах. -Должны справиться.

В этот момент в окно постучали. Все обернулись. За стеклом стоял человек — высокий, в чёрном плаще, с лицом, скрытым тенью.

-Он пришёл, — выдохнула Арина.

Родион медленно поднялся.

-Кто?

-Тот, кто будет следить за нашими испытаниями.

Человек за окном улыбнулся — и в этой улыбке не было ничего человеческого.

Глава 11

Наши герои прошли с этим человеком или кто он? Бабушке с дедушкой они сказали , что это их знакомый , они конечно не поверили. Но это их не волновало .

Родион и Арина были в каком то белом помещении .

Там был свет , как тогда с шестикрылым ангелом .

В комнате внезапно появился человек с крыльями за спиной , тот самый , что был в небе.

-Здравствуйте дети , -обратился к ним прекрасный свет- Вы пришли сюда не просто так , вы хотите вернуть Мефистофеля. Я Микаэль - высший ангел , именно я скинул Люцифера с небес , однако к тому кого вы хотите призвать , я не имею никакого отношения. И именно я проведу ваше испытание . Оно будет заключаться в том , чтобы ваш разум остался цел , вы пройдете через семь смертных грехов.Не будем медлить.

Разум покинул обоих и они оказались в храме , где Родиону одевали корону , первым испытанием шла гордыня.

-Родион , это бред , брось ее.

-Уйди женщина, я никогда не был так близок к власти .

Она бросила его и побежала к двери , но дверь не открылась .

-Я хочу домой , -Прокричал парень - Я устал от этого , после этих слов исчезли существа короновавшие его и дверь открылась.

Следующим грехом была зависть.

Они прошли его быстро , потому что Родион сказал .

-Завидовать - значит отрицать своё

Дверь так же открылась .

Там был гнев , Арина крикнула

-Гнев - это страх. Я не хочу быть им.

Дверь снова открылась.

За дверью была лень и праздность .

Они могли лечь , комната была уютна . Но Родион вспомнил слова Бабушки « делу время, потехе час».

И дверь снова отворилась

Они прошли с легкостью алчность и чревоугодие.

И вот пришло время похоти.

Они заходят в сад где ходит Адам и Лилит. Они равны , обнажены и не стесняются.

Внезапно у Родиона просыпаются чувства к Арине . Он тянется к ней и вот-вот поцелует ее , но вдруг слышит знакомый женский голос , это Варвара молится за него , он отталкивает Арину , готовую пасть к нему в объятия. Он говорит .

-Прости , но у меня есть невеста .

И дверь отворяется.

За дверью сидит человек в красной театральной рубашке.

Он говорит .

-Суть была не в том , чтобы стать безгрешными , а в том, чтобы признать грехи и попытаться их отвергнуть.

-Ты Мефистофель ? - Спросила Арина .

-Да , мы Мефистофель.

Родион снова начал сомневаться.

А важно ли это , должен ли я отдавать человека , что нужен мне , с которым я прошел многое .

Демон продолжал :

-Теперь выживет только один , кто из вас будет достойным.- Он сказал это таким противным голосом.

-Как ? - Спросила напуганная Арина , она не верила что может быть такое .

Родион думал .

Дома меня ждут :Бабушка,Дедушка,Варвара , Родители . Я не хочу умирать . Я не должен .

-Давай Родион , выбор за тобой , кто выживет ? - С ухмылкой сказала Мефистофель .

-Пускай живет Арина.-Сказал парень.

У Родиона пронеслась жизнь перед глазами . Но аристократичный демон засмеялся

-Хорошо , я пошутил.

-Что ? - Спросили оба.

-Это проверка , сосуд найден и это не вы . Однако вы молодцы , столько всего прошли , знаете как поступим , я верну вам прежнюю жизнь. Ступайте , однако вы все забудете .

Родион и Арина долго не могли понять что происходит , Мефистофель встал и провел рукой .

Глава 12

Родион открыл глаза. Белый потолок, запах антисептиков, монотонный писк аппаратуры.Он попытался приподняться — тело было тяжёлым, словно налитым свинцом.

— Ты проснулся! — раздался рядом голос Варвары. Она вскочила со стула, глаза её были красными от слёз. — Господи, я так испугалась…

— Варя?.. — Родион с трудом сфокусировал взгляд. — Что случилось? Где я?

— В больнице. Ты… ты упал в обморок на улице. Я нашла тебя возле парка. Врач сказал,что это из‑за переутомления и стресса.

Он провёл рукой по лицу, пытаясь собрать разбегающиеся мысли. Воспоминания о деревне, Арине, ангелах и демонах таяли, кактуман под солнцем. Остались лишь обрывки:кольцо, свет, чей‑то смех.

— Всё в порядке, — прошептал он, сам незная, кому это говорит. — Просто… странный сон.

— Сон? — Варвара сжала его руку. — Ты звал кого‑то. Арину. Кто это?

Имя отозвалось в груди острой болью, нолицо девушки не вспоминалось. Только ощущение тепла и тревоги.

— Не знаю, — честно ответил он. — Наверное,просто имя из сна.

В дверях появилась медсестра стермометром.

— Ну что, пациент, пришли в себя? Сейчас проверим показатели.

Пока она делала замеры, Родион смотрел в окно. За стеклом капал дождь, точно так же,как в то утро, когда всё началось. Или не начиналось?

Глава 13

Через три дня его выписали. Варвара настояла, чтобы он пожил у неё — «пока не восстановишься». Квартира её матери пахла ванилью и свежевыпеченным печеньем. Сама Варя суетилась, то принося чай, то проверяя,не жарко ли в комнате.

— Может, сходим куда‑нибудь? — предложила она вечером. — В кино, например.Отвлечёшься.

— Да, хорошая идея, — кивнул Родион, хотя внутри всё сопротивлялось. Ему казалось,что, выйдя за дверь, он снова увидит то, чего не должны видеть обычные люди.

В кинотеатре они взяли билеты на мелодраму. Родион почти не следил за сюжетом — его взгляд то и дело скользил по лицам зрителей. Ни у кого не было того странного свечения, ни у кого не дрожали тени, как тогда в лесу.

— Ты в порядке? — шепнула Варя, заметив,что он снова задумался.

— Да. Просто… — он запнулся. — Иногда мне кажется, что я что‑то забыл. Важное.

Она улыбнулась, сжала его ладонь.

— Главное, что ты здесь. Со мной.

После сеанса они гуляли по набережной.Фонари отражались в воде, ветер играл с прядями Вариных волос. Всё было таким обычным, таким правильным. И всё же…

— Смотри! — вдруг воскликнула она,указывая на небо.

Там, среди облаков, мелькнул радужный отблеск — будто солнечный луч преломился в невидимой призме. Родион замер. На секунду ему показалось, что он видит очертания крыльев.

— Красиво, правда? — Варя прижалась к нему.

— Да, — выдохнул он. — Красиво.

Но в груди осталось странное чувство — какбудто он только что разминулся с кем‑то, когоискал всю жизнь.

Глава 14

На следующий день Родион вернулся на работу. В издательстве всё шло своим чередом: правки, встречи, кофе из автомата. Коллеги шутили, что он «выглядел как призрак», но уже «пришёл в норму».

За рабочим столом он открыл папку с рукописью, которую бросил перед отпуском.Слова плыли перед глазами. Вместо текста он видел образы: старый дуб, камень с символами, улыбку Арины.

«Это просто стресс, — твердил он себе. — Всё прошло».

Но вечером, разбирая вещи в квартире, он нашёл в кармане джинсов что‑то твёрдое.Вытащил — и замер.

Это было кольцо. Обычное серебряноекольцо без гравировок. Но когда он повернул его в свете лампы, на поверхности проступил едва заметный узор — спираль, переходящаяв крыло.

Руки задрожали. Он хотел бросить его,раздавить, сжечь. Но вместо этого надел на палец.

И в тот же миг в голове вспыхнул голос — негромкий, знакомый:

«Твой подарок, так скажем на память .»

Рассветное солнце

Глава 1

Сегодня проснулся человек, который хочет жить — и стать великим писателем. Кирилл Торговкин.

Он лежал, глядя в потолок, и в голове крутилась одна и та же мысль: «А вдруг всё напрасно?» Детство, когда он писал стихи и сказки, казалось теперь далёким и почти нереальным. Родители поддерживали — но была ли в их словах искренность или просто родительская обязанность? Друзья‑писатели восхищались его «глубоким психологизмом»… Но кто‑то ведь должен был насторожиться. «Они видят во мне то, чего нет», — мелькнуло в сознании.

В издательстве он столкнулся с Дашей. Ей было 24, она писала фантастику. Каждый раз, глядя на неё, Кирилл ловил себя на странном ощущении: будто за этой ангельской улыбкой прячется что‑то неуловимое, тревожное.

Даша смотрела куда‑то сквозь него. В её глазах, глубоких, как колодцы, отражались не он, а какие‑то далёкие образы — парки, деревья, неведомые миры. «Опять витает в облаках», — подумал Кирилл с лёгкой досадой, но тут же устыдился. Кто он, чтобы судить?

— Кирилл, — её голос прозвучал неожиданно резко, будто она только что вырвалась из собственных мыслей. — У меня к тебе просьба… Можешь дать идею для персонажа в религиозной фантастике?

Она говорила, но взгляд её скользил по стеллажам, по окнам, по теням на стене. «Ей не нужен ответ. Ей нужно, чтобы её услышали», — понял Кирилл. И всё же ответил:

— Попробуй взять херувима. Это поможет сблизить читателя с сутью произведения.

Слова прозвучали уверенно, но внутри шевельнулось сомнение: «А действительно ли это хорошая идея? Или я просто повторяю то, что когда‑то прочитал?»

— А куда ты идёшь? — раздался голос Дарьи. — Редакция закрыта вроде.

Кирилл обернулся. В интонации Дарьи было что‑то колючее, будто она ждала повода уязвить. Он хотел ответить резко, но вдруг заметил, как Вера нервно теребит край рукава. «Она чувствует напряжение. Знает, что между нами что‑то есть?»

— Да никуда, — бросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Просто… думаю.

«О чём? О великом будущем? О том, что я до сих пор не написал ничего стоящего?»

Вера кивнула, будто поняла невысказанное. А может, ей просто было всё равно.

Разбирая свои бумаги, словно копаясь в грязи, писатель посмотрел на часы и понял: пора домой. Дома всегда хорошо. Это было единственное место, где он мог находиться в состоянии покоя.

Глава 2

Придя домой , Кирилл сел за письмо . Он взял ручку и строки сами потекли. Вот что он писал . Он открыл тетрадь и вывел : «Странные люди»

«Странные люди

Глава 1 - Гнилые города

В мрачном и скверном городе , под натиском военного времени , в песке заводов , в том месте , где не было солнца , только серая хмарь стелилась над домами , а сами дома выглядели , как надгробия . И в этом самом месте живет парень , по имени Виктор , ему 18 лет и всю свою жизнь он посвятил спорту . Он видит мир как море : любви , заботы , перспектив , но с имеющимися трудностями . Как его сверстники, он пошёл учиться в университет — на юридический факультет. Среди его однокурсниц были умные девушки; одна из них ему даже нравилась. Он считал, что это чувство взаимно. В один осенний день — а именно 6 сентября 2026 года, в 9 часов вечера он вышел на улицу , его сестра ( с которой он жил ) Вика , что была на 10 лет старше его , попросила его сходить за хлебом , вопрос , который она задала ему звучал как настороженность .

— Вить , может завтра ?

— Что завтра ? - недоумевающе спросил брат - Я и сегодня за хлебом схожу .

— Ой , все иди . - будто опомнившись от глубокого небытия , сказала девушка .

Парень, ничего не подозревая , вышел из квартиры в подъезд . Белый верх и синий низ стены ослеплял своим уродством и обыденностью . Сестра и Виктор снимали это жилище напополам, то есть , половину платил он , а половину она . Дойдя до двери на улицу, парень увидел двенадцатилетних девок , активно распивающих спиртные напитки.

— Че зырешь , дядь ? - спросила девочка, одетая в грязные вещи , как сказала бы его сестра «одежда из нулевых». Витя всегда жалел таких людей , ведь эти люди не в силах одолеть свои пороки . Он часто думал , что таким людям тяжело , но он ошибался . А девочка продолжила - это газировка , не смотри так .

Виктор , выйдя из подъезда , погрузился в размышления .

— Почему ? Почему в нашей стране даже дети такие ? Может дело во времени, в образовании? Я никогда таким не буду ! Я спортсмен , я играю в баскетбол . - думая о мире , он шел смотря под ноги , когда на улице клубились отбросы. - Я буду юристом . Я хочу жить.»

Глава 3

Сидя в комнате , словно в ящике , Кирилл не мог успокоиться.

— Что-то я делаю не так ! Да , но почему?

Он начал писать другое.

«Рассказы о дураках

Действие 1

Июльский вечер опускался на город, словно промокшая шёлковая ткань. Воздух стоял тяжёлый, сладкий от запаха разогретого асфальта и чуть‑чуть — от цветущей липы за остановкой.

Подросток шёл, держа девочку за руку. Не то чтобы он любил её — нет, скорее, боялся отпустить. Боялся, что, если разомкнёт пальцы, мир тут же рассыплется на осколки, и он останется один посреди этой вязкой, душной тишины.

Где‑то вдали лаяла собака — монотонно, без злости, будто по обязанности. На остановке сидели трое. Курили. Говорили громко, с хрипотцой, с ухмылками. Один из них — Иван, сын прокурора. Увлечение — мотоцикл. И всё. Он не был плохим , но и хорошим не был . Он был пуст , как пустая банка от газировки . Учился плохо , считал что родители помогут и в будущем. Остальные были из низшего слоя общества .

Нет , я не говорю , что если у человека бедные родители, то он не может быть хорошим , как сказал Мармеладов: «Бедность не порок, это истина. Но нищета — порок-с»

Остальные ребята смотрели в пол , когда приехали родители Ивана .

— Сколько можно говорить , ты можешь сидеть дома и не общаться с этими детьми ? - сказала мать Ивана , она была женщиной умной и правильной .

—Сколько ты можешь нас позорить ? - строго добавил отец.

Лысый парень , друг парня , покосился на Ваню . В свою очередь, тот встал и пошел в машину к родителям .

Действие 2

Девочке только исполнилось двенадцать лет. Она сидела в полицейской машине. За окном было лето — приятное и тёплое. На ветке старого тополя сидела ворона, будто всматриваясь в её душу. На детской площадке звонко смеялись ребята. В окне панельного дома мелькали неясные силуэты — чьи‑то лица, наблюдающие издалека.

Маня попеременно смотрела то в окно, то на следователя. Её пальцы нервно теребили край футболки.

— Где же ты это взяла? — спросил полицейский, указывая на бутылку алкогольного напитка.

— Дали, — без всякого страха ответила девочка.

— Кто дал? Говори всё, иначе накажем за дачу ложных показаний. Не верю, что малолетке могли продать алкоголь.

— Одного мальчика попросила. Ему было восемнадцать.

— Назови свои фамилию, имя, отчество, — строго потребовал служащий.

— Я Петрова Маня Сергеевна.

Максим, следователь с двухлетним стажем, вздохнул. Недавно у него родилась дочка, и он был безмерно счастлив. Но, глядя на Маню, не мог не переживать: сумеет ли он когда‑нибудь дать достойное воспитание своему ребёнку?

— Ты совсем не переживаешь, что мы скажем твоим родителям?

— У меня нет родителей, — с досадой произнесла Маня. — Я живу с бабушкой, но она… она не переживает за меня.

Тишина повисла в салоне. Где‑то за окном продолжал звучать детский смех.

— Ты понимаешь, почему тебя задержали?

— Пьяная была, — наконец, раскрасневшись, призналась Маня.

— Поехали к твоей бабушке.

Маня внутренне сжалась, но внешне осталась спокойной. Бабушка уже два дня не видела внучку.

Когда они подъехали к обшарпанной пятиэтажке и поднялись на третий этаж, дверь в квартиру оказалась не заперта. В гостиной на диване лежала бабушка. Её лицо было бледным, руки безвольно свисали с края.

— Бабушка! Бабушка! Нет‑нет, прошу, не надо! — закричала Маня, бросаясь к ней.

Внутри всё горело. Мир рушился, рассыпался на осколки. Она трясла бабушку за плечи, гладила холодные руки, но ответа не было.

— Тише, тише, дитя, — тихо проговорил Максим, осторожно отводя девочку в сторону.

Через месяц Маню оформили в детский дом. Дети её не принимали. Сначала Маня злилась, замыкалась в себе, но постепенно начала понимать: она не ценила главного. Не ценила тех редких моментов, когда бабушка улыбалась, варила компот или просто сидела рядом.

Через неделю в детский дом пришли новые родители. Они долго разговаривали с директором, потом — с Маней. Их голоса звучали мягко, а взгляды были тёплыми.

— Мы хотим попробовать, — сказала женщина, глядя на девочку. — Если ты готова дать нам шанс.

Маня молча кивнула. В её глазах ещё стояла боль, но где‑то глубоко зарождалась надежда.»

— Все не то , что со мной , неужели я тупой или отупел , неужели я всегда был таким , а все это было ничтожностью. А-а-а. - Кирилл закричал - отчего все так плохо.

У Кирилла была одна цель в жизни - стать писателем , он мечтал быть как его кумиры : Дадзай Осаму и Достоевский.

Глава 4

Встав со стола Кирилл понял , он не хочет писать , он устал от ничтожности своих попыток. Он думал : «может я и в самом деле просто подросток» .Может он был эгоистом ? Но каждый день он хотел быть не таким как все , не потому что не любил людей , он хотел быть и жить . Парень писал стих .

Когда настанет утро .

Моя кожа белая пудра .

И холоден как снег .

По дому начнется бег.

И слезы

Сверху будто грозы.

Я не успел .

Счастливым быть не сумел.

А мог мы по другому жить .

Я мог танцором быть .

Но стал в итоге трупом.

На году глупом.

Страх был внутри.

Но строг был жюри .

И как я не старался .

В объятьях смерти остался.

Но счастлив буду там .

Где нет места врагам.

Где тепло , где такие как я.

Что думали «жизнь или петля».

И сделал я «это» смело .

Ногой дернул умело.

И мне смерть колыбельную спела.

В итоге жизнь сгорела.

—Зачем ? Зачем я это написал ? Чтобы посмешить людей? - размышлял Кирилл . - Я позорный человек . «Вся моя жизнь проходит под звездой позора» .

За окном вечерело , сидя в своей комнате , мальчик смотрел в зеркало и думал :

—А должен ли я писать ? Я пробовал себя в разных жанрах жизни : Наука , спорт , искусство. Но почему я стал писать . Зачем ? Стоп… - Он подошёл к полке, схватил книгу Гоголя. Перелистал страницы, вчитываясь в знакомые строки. Слова классика звучали как упрёк: «Где же тот, кто бы на родном языке русской души нашей умел бы сказать нам это всемогущее слово «вперёд»?»

Кирилл закрыл книгу.

— А я? — прошептал он. — Где моё «вперёд»?

Он понял , бросать поздно .

Блудница и писатель

Глава 1

Было это в 2024 году. Я тогда переехал жить в новый дом. И в этом доме жила двадцатилетняя девушка — крайне интересная особа.

Я любил наблюдать, как к ней приходят разные мужчины. Вот мужчина средних лет с тяжёлой цепью на шее. Вот молодой парнишка со шрамом на лице — он находился там очень долго. Каждый день — новое лицо, а девушка из дома выходила редко.

К ней иногда приезжал полицейский УАЗ, из которого выходили люди с такими лицами, будто всезнающими. Но гости задерживались у неё ненадолго.

Что же, думаю, о девчушке рассказать тоже стоит — до того, как перейдём к основной истории.

Утром субботы, когда я решил выйти за покупками, я заметил на лестнице девушку, которая плакала горькими слезами. В этот момент я разглядел её полностью: бледная кожа, пропорциональное красивое лицо с чистыми голубыми глазами и тушью, которая потекла.

Я подошёл к ней на ступеньку.

— Ну, негоже такой милой девушке плакать, — как можно мужественнее сказал я.

Девушка поглядела на меня с удивлением.

— Мальчик, тебе сколько лет? Кто ты? — с невнятной речью спросила она.

— Кирилл. Мне 16, и я твой сосед. А ты? Тебя как величать? — как можно ласковее сказал я.

— Вот это ты словечки знаешь, — рассмеялась девушка. — Я Лиза, мне двадцать лет, и я больше тебе не «сосед».

Я задумался, услышав эти слова. «Неужели её выгнали?» — подумал я.

— А знаешь, давай ты со мной поживёшь? Родители со мной не живут, и я скоро уеду на месяц — стеснять не буду, — сделал я предложение.

— Да… — произнесла Лиза. И обхватила мне шею.

— Я как раз устал от бардака , так хоть женщина свои руки приложит - паясничал я.

Улыбаясь , мы зашли в квартиру , по пути раскладывая вещи нового сожителя. Вечером , сидя на кухне , мы пили чай с печеньями , Лиза была довольна новым жилищем .

— Ты писатель ? Верно ? Там книги с твоим именем, а еще я знаю твою фамилию . У тебя паспорт лежал на комоде .- прерывисто сказала Лиза.

Я промолчал кивнув ,

— А ты , твоя профессия?

Девушка замялась , но ответила .

— Я маникюрный мастер - очень нервно промолвила белокурая красавица.

Больше всего я не любил когда мне врут. Однажды , в десять лет , я выбил мальчику зуб , за то , что он наврал про моего друга.

— Ты суккуб ? Верно?

— Это кто ?

— Это демон соблазняющий мужчин . - с серьезным лицом сказал я .

— Ну … немного не так . - попыталась вымолвить та , но я взял ее за руку.

— Я просто не люблю когда мне врут. Я не осуждаю тебя . Нет в нашем мире безгрешных.

Лиза расслабилась . А я в свою очередь думал о книгах.

Глава 2

Шумный вокзал , мы с Лизой пришли встречать одного человека.

— Кирилл , а кто этот твой друг?

— Иван Рудин - художник который приехал в город Омск к близкому другу , а также чтобы нарисовать картину , он искал вдохновение в панельных домах . Рисовать Ваня начал рано , с трех лет. Его привлекал запах типографской краски . В 7 лет его отдали в серьезную художественную школу . В 12 он впервые победил на всероссийском конкурсе , он не просто считал себя гением , он это доказывал . Однако наступил подростковый возраст , у Вани появились сомнительные друзья и вот , он пробует белую смерть на вечеринке с друзьями . Ему , что прискорбно, понравилось он стал рисовать абстрактные картины благодаря эффекту . Однажды у него случился передоз , он попал в больницу, а затем в реабилитационный центр, родители были расстроенны поведением своего сына, отчего перестали с ним общаться . После выписки из рехаба он предпринял попытку самоубийства , но его спас я. Я бросился в воду, чтобы спасти его , вот так вот. - с энтузиазмом и гордостью рассказывал я.

— А близкий друг - ты , так ? - спросила Лиза заглядывая мне в глаза .

— Да … мы давно общаемся. - ответил я.

На перроне уже стоял долгожданный силуэт . Это был высокий парень , лет двадцати . Увидев нас он улыбнулся .

— Ну наконец , я устал ждать. Почему так долго ? И кто это с тобой ? - спрашивал Ваня .

— Это моя подруга, — представил я Лизу, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Её зовут Лиза.

Ваня окинул её внимательным взглядом — не развязно, но цепко, будто уже мысленно переносил черты лица на холст.

— Приятно познакомиться, — кивнул он. — Вы тоже художница?

Лиза слегка покраснела и покачала головой:

— Нет, я… маникюр делаю.

— О, значит, руки у вас золотые, — улыбнулся Ваня. — Это тоже искусство.

Я заметил, как Лиза чуть расслабилась. Она не привыкла к вежливости — это читалось в её осторожном взгляде, в том, как она теребила край рукава.

— Пойдёмте, — предложил я. — Такси уже ждёт. Пока доедем, расскажешь, что хочешь рисовать.

В машине Ваня оживился. Он то и дело оборачивался к окну, приглядываясь к серым панельным домам, к вывескам, к прохожим.

— Видишь этот угол? — тыкал он пальцем в стекло. — Тут тень падает так, будто дом сам себя обнимает. А вон та старуха с сумкой — у неё походка, как у человека, который всю жизнь нёс что‑то тяжёлое. Я это напишу. Обязательно.

Лиза слушала, приоткрыв рот. Впервые за всё время я увидел её по‑настоящему заинтересованной.

— А почему именно панельные дома? — тихо спросила она.

Ваня задумался на секунду.

— Потому что они честные. У них нет фасада — только то, что есть. Как люди, которые устали притворяться.

Я поймал его взгляд в зеркале заднего вида. Что‑то в этой фразе было не только про архитектуру.

Вечером мы устроились в моей квартире. Ваня разложил на столе скетчи, Лиза заварила чай.

— Расскажи ещё про тот случай, — попросил Ваня, глядя на меня. — Про воду. Как ты понял, что надо прыгать?

Я пожал плечами:

— Не думал. Просто увидел, что ты тонешь.

— В этом вся суть, — Ваня постучал пальцем по блокноту. — В жизни нет репетиций. Либо делаешь, либо нет.

Лиза молчала, помешивая ложечкой чай. Потом вдруг спросила:

— А если бы не спас? Что тогда?

Ваня рассмеялся, но смех получился горьким:

— Тогда бы сейчас здесь сидел кто‑то другой. Или никого бы не было.

Наступила пауза. За окном стемнело, и город замигал огнями — жёлтыми, красными, синими.

— Знаешь, — медленно произнёс Ваня, — я хочу написать три портрета. Твой, Кирилл, и твой, Лиза. Но не просто так. Я хочу поймать момент, когда вы будете делать что‑то… настоящее. Без масок.

Лиза вздрогнула:

— У меня нет масок.

— Есть, — мягко сказал Ваня. — У всех есть.

Я почувствовал, как в воздухе повисло напряжение. Что‑то менялось — не только между нами, но и внутри каждого.

— Ладно, — хлопнул я ладонью по столу. — Завтра начнём. Ваня будет рисовать, а мы… будем настоящими.

Лиза подняла на меня глаза — впервые за всё время без тени настороженности. В них мелькнуло что‑то новое: доверие? Надежда?

— Договорились, — прошептала она.

Ваня открыл новый лист и провёл первую линию.

Глава 3

На третий день после приезда Вани мы сидели на кухне — пили чай и обсуждали, с чего начать портреты. Ваня размахивал карандашом, Лиза улыбалась, а я ловил себя на мысли, что впервые за долгое время чувствую себя… дома.

Вдруг в дверь постучали. Не звонок — именно стук: три коротких, один длинный, потом снова два коротких.

— Кто это? — насторожилась Лиза.

— Я хз, — я пожал плечами. — почтальон Печкин?

Стук повторился, теперь громче.

Я открыл дверь. На пороге стоял парень лет двадцати пяти — худой, с тёмными кругами под глазами, но с удивительно доброй улыбкой. Его одежда выглядела так, будто он спал в ней неделю, а волосы торчали в разные стороны.

— Привет! — радостно воскликнул он. — Ты Кирилл, да? Я Акира. Мы соседи — я живу этажом выше.

Он протянул руку. Рукопожатие оказалось неожиданно крепким.

— Зашёл познакомиться, — продолжил Акира, бесцеремонно проходя в квартиру. — О, у тебя гости! Привет, ребята!

Лиза инстинктивно отодвинулась к окну. Ваня окинул нового знакомого внимательным взглядом.

— Чай будешь? — предложил я, немного растерявшись.

— О, с удовольствием! — Акира плюхнулся на стул, едва не опрокинув его. — У тебя тут уютно. И пахнет вкусно. Это печенье? Можно?

Не дожидаясь ответа, он схватил одно и с наслаждением откусил.

— Акира, — представился он Лизе и Ване, протягивая руку каждому. — Я живу один, и мне бывает скучно. А ещё я люблю разговаривать. Очень-очень люблю.

Ваня слегка приподнял бровь, но ничего не сказал. Лиза продолжала настороженно наблюдать.

— Знаешь, Кирилл, — продолжил Акира с набитым ртом, — у меня есть идея! Давайте все вместе куда‑нибудь пойдём? В парк, например. Или в кафе. Я знаю одно место, там делают потрясающий кофе. Ну, или не кофе… В общем, там вкусно!

— Мы как раз обсуждали кое‑что, — осторожно сказал я.

— О, творческие планы? — Акира оживился. — Я тоже творческий! Однажды я нарисовал закат. Правда, получилось больше похоже на пожар, но цвета были красивые.

Ваня неожиданно усмехнулся:

— Интересно. А покажешь?

Акира просиял:

— Конечно! У меня там, наверху, целая стопка! Некоторые даже не совсем сгорели… Ой, то есть не совсем порвались!

Лиза не выдержала:

— Акира, а чем ты вообще занимаешься?

Он на мгновение задумался, почесал затылок:

— Ну… живу. Иногда работаю — помогаю в цветочном магазине неподалёку. Цветы любят, когда с ними разговаривают, а я умею. Ещё я кормлю голубей на площади. Они меня узнают!

Его искренность была обезоруживающей. В нём не было ни капли фальши — только наивная доброта и какая‑то детская непосредственность.

— Слушай, — вдруг сказал Ваня, — а хочешь поучаствовать в моём проекте? Я пишу портреты. Твои, кажется, сгорели, но лицо у тебя интересное.

Акира замер с открытым ртом, потом его глаза наполнились слезами:

— Правда? Ты хочешь нарисовать меня? Меня ещё никто никогда не рисовал… Кроме мамы в детстве, но это не считается.

— Не просто нарисую, — Ваня достал блокнот. — Я хочу поймать твой взгляд. Тот момент, когда ты говоришь о голубях.

Акира распрямился, словно вырос на глазах:

— Я буду стараться! Я буду очень хорошим моделью. Честно-честно!

Лиза вдруг улыбнулась — впервые по‑настоящему, без напряжения:

— Тогда нам точно нужно испечь что‑то к сеансу. Акира, ты любишь шоколадное печенье?

— Больше жизни! — торжественно заявил тот.

Я посмотрел на эту странную компанию: Ваня с его одержимостью искусством, Лиза, которая начинала оттаивать, и Акира — нелепый, добрый, потерянный. И вдруг понял, что именно такие люди, возможно, и должны быть на моих страницах. Не идеальные герои, а живые — со своими слабостями и светом внутри.

— Ладно, — сказал я. — Раз так, завтра начинаем. Акира, приходи к десяти. И… не опаздывай.

— Обещаю! — он вскочил, чуть не опрокинув стул. — Я даже будильник поставлю. Три будильника! Нет, пять!

Когда он ушёл, Лиза покачала головой:

— Странный он. Но… хороший, да?

— Да, — кивнул Ваня. — В нём есть что‑то настоящее. То, что я ищу.

За окном уже темнело, а в квартире впервые за долгое время было тепло — не от батареи, а от чего‑то другого, куда более важного.

Глава 4

На следующее утро я проснулся от настойчивого звонка в дверь. Было ровно девять сорок пять — Акира решил прийти заранее, чтобы «точно не опоздать».

— Я принёс цветы! — радостно объявил он, протягивая мне букет из разномастных тюльпанов. — Они немного помялись в автобусе, но всё равно красивые, правда?

Лиза, которая уже была на кухне и замешивала тесто для шоколадного печенья, улыбнулась:

— Поставь в вазу, Акира. И иди умываться — руки в земле.

Ваня уже разложил на столе холсты, кисти и краски. Он хмуро посмотрел на букет:

— Интересные цвета. В них есть что‑то… необработанное. Как ты сам.

Акира покраснел от удовольствия и побежал в ванную.

Мы расположились в гостиной — Ваня выбрал это место из‑за света, льющегося из большого окна. Он быстро набросал первые контуры на холсте, время от времени бросая взгляды на Акиру.

— Сиди так, — велел он. — Расскажи про голубей. Про тех, которые тебя узнают.

Акира выпрямился, глаза его заблестели:

— О, это особенные голуби! Один, серый с белой грудкой, всегда прилетает первым. Я зову его Генералом. Он самый смелый — никогда не боится взять крошку прямо с ладони. А ещё есть рыженькая голубка — она осторожная, подходит последней, но если дать ей печенье, становится совсем ручной…

Ваня кивал, быстро водя кистью. Его лицо, обычно напряжённое, расслабилось. Он ловил каждое движение Акиры — как тот жестикулирует, как улыбается, как загораются его глаза, когда он говорит о птицах.

Лиза поставила на столик тарелку с горячим печеньем и чашку ароматного чая.

— Попробуй, — предложила она. — Это по особому рецепту.

Акира откусил кусок, зажмурился от удовольствия:

— Это… это как детство! У моей бабушки было такое же печенье. Она пекла его по воскресеньям…

В этот момент Ваня сделал несколько быстрых мазков и отступил на шаг:

— Вот оно! То самое выражение — ностальгия, теплота, светлая грусть. Именно это я и искал.

Я наблюдал за этой сценой и понимал, что хочу описать её в книге. Не просто портрет Акиры, а момент, когда человек раскрывается полностью — без масок, без притворства.

После сеанса Лиза предложила всем выпить чаю. Мы сидели за столом, ели печенье, смеялись над историями Акиры про голубей и про то, как однажды он пытался нарисовать радугу, но краски смешались и получилось что‑то фиолетово‑зелёное.

— А теперь моя очередь, — вдруг сказал Ваня, откладывая кисть. — Я хочу нарисовать вас всех вместе. Не по отдельности, а как группу. Как семью.

Мы переглянулись. Слово «семья» повисло в воздухе, непривычное и в то же время удивительно правильное.

— Но мы же не семья, — осторожно заметил я.

— А кто сказал, что семья — это только те, с кем ты связан кровью? — возразил Ваня. — Семья — это те, кто видит тебя настоящего и всё равно остаётся рядом.

Лиза молча взяла меня за руку. Акира, не задумываясь, положил свою ладонь поверх наших. Ваня улыбнулся и начал новый набросок.

В тот момент я понял, что нашёл не просто сюжет для книги. Я нашёл нечто большее — людей, которые стали мне дороги. И возможно, именно они помогут мне написать что‑то настоящее.

Когда солнце начало клониться к закату, Ваня отложил кисть и повернулся к нам:

— Готово. Полагаю, это лучшая моя работа.

Мы встали вокруг холста. На картине были мы — не идеальные, не приукрашенные, но живые. В глазах Акиры светилась его неподдельная доброта, в позе Лизы читалась обретённая уверенность, в моём взгляде — удивление и радость открытия. А между нами витало то самое ощущение тепла и принятия, которое мы только что пережили.

— Прекрасно, — прошептала Лиза.

— Да, — согласился я. — Именно так я и хотел бы запомнить этот день.

Акира обнял нас всех разом:

— Давайте теперь каждый день будем такими… настоящими!

И мы рассмеялись — впервые за долгое время по‑настоящему свободно и счастливо.

Глава 5

На следующий день я пошёл в храм — надо было причаститься. Найдя друзей, я стал сильнее верить в Господа. Я просил Бога, чтобы он не забирал их у меня, ставил свечи за здравие родителям. Придя домой, я долго сидел у окна и смотрел, как падают первые снежинки — редкие, лёгкие, будто пушинки.

В кармане завибрировал телефон: сообщение от Вани.

«Кирилл, зайди ко мне завтра в три. Есть идея для нового портрета. И прихвати Лизу с Акирой — без них не то».

Я улыбнулся. В груди разливалась непривычная теплота — словно кто‑то зажёг внутри маленький фонарь. Раньше одиночество казалось мне естественным состоянием: я прятался за строками книг, за образами выдуманных героев. Но теперь рядом были люди, которые видели меня настоящего — и всё равно оставались рядом.

Вечером я позвонил Лизе.

— Ты занята завтра после обеда? — спросил я, стараясь говорить небрежно.

— Нет, — ответила она. — А что?

— Ваня зовёт к себе. Говорит, у него новая идея.

На том конце провода повисла пауза.

— Знаешь, — тихо сказала Лиза, — я раньше думала, что доверие — это слабость. Что если откроешься, тебя обязательно ранят. Но с вами… всё по‑другому.

Её голос дрогнул, но она быстро взяла себя в руки.

— Я приду, — добавила она твёрже. — И, может, возьму с собой кое‑что. Печенье по бабушкиному рецепту.

— Отлично, — рассмеялся я. — Акира будет в восторге. Он, кстати, вчера пытался научить голубей строиться в алфавитном порядке. Говорит, Генерал всё перепутал и сел на букву «Я».

Лиза фыркнула, а потом рассмеялась — звонко, искренне, так, как не смеялась раньше.

— До завтра, Кирилл, — сказала она.

— До завтра, — повторил я, глядя, как за окном кружатся снежинки.

***

На следующий день мы собрались у Вани. Он встретил нас с горящими глазами и сразу повёл в мастерскую. На стене висел чистый холст, рядом — три стула, расставленные треугольником.

— Садитесь, — велел Ваня. — Я хочу написать вас так, как вижу сейчас: не моделей, не персонажей, а друзей. Тех, кто помог мне снова поверить в людей.

Мы переглянулись и молча заняли места. Акира, как всегда, болтал без умолку — рассказывал про голубей, про то, как один из них украл у него булочку, а Лиза улыбалась, помешивая чай. Я поймал взгляд Вани: в нём читалось что‑то новое — благодарность, может быть, или даже надежда.

Он взял кисть.

— Начнём, — сказал он. — И пусть этот портрет будет не просто картиной. Пусть он станет напоминанием: настоящие чудеса случаются, когда находишь тех, кто готов видеть тебя без масок.

Кисть коснулась холста. За окном кружили снежинки, а в комнате пахло краской, печеньем и чем‑то ещё — тем самым теплом, которое не купишь и не придумаешь.

Вдруг раздался резкий звонок в дверь. Ваня нахмурился, отложил кисть.

— Кто это может быть? — пробормотал он.

Я поднялся, чтобы открыть. На пороге стоял незнакомый мужчина в тёмном пальто. Его лицо показалось мне смутно знакомым.

— Вы Иван Рудин? — хрипло спросил он.

— Да, — отозвался Ваня, подходя ближе. — Что вам нужно?

Мужчина сглотнул.

— Мне жаль, — произнёс он глухо. — Ваш отец умер сегодня утром. Инфаркт. Он хотел с вами поговорить… в последние дни. Но не успел.

Комната словно замерла. Ваня побледнел, схватился за косяк.

— Отец… — прошептал он. — Но я же… я хотел помириться…

Лиза вскочила, бросилась к нему, обняла. Акира застыл, лицо его исказилось от боли.

— Ваня, — тихо сказал я, кладя руку ему на плечо. — Мы с тобой. Сейчас и всегда.

Ваня медленно опустился на стул. Его взгляд, только что полный жизни и вдохновения, потух. Он посмотрел на незаконченный холст, потом на нас.

— Простите, — выдавил он. — Я не могу… не сейчас.

— Мы останемся, — твёрдо сказала Лиза. — Вместе. Как семья.

Акира подошёл, неловко обнял Ваню за плечи.

— Я буду кормить твоих голубей, — пробормотал он. — Пока ты не захочешь вернуться.

Ваня закрыл лицо руками. Мы стояли вокруг него — не как модели для портрета, а как люди, связанные чем‑то большим. Боль не исчезла, но в ней появилось место для поддержки, для тепла, которое мы дарили друг другу.

Я посмотрел на холст. На нём пока не было ничего, кроме бледного контура. Но я знал: когда‑нибудь Ваня вернётся к этой картине. И напишет нас — не идеальных, не счастливых, а настоящих. С ранами, с болью, но всё равно вместе.

За окном кружили снежинки. Они падали, кружились и таяли, как мгновения, которые мы пытались удержать. Но что‑то в этот день изменилось навсегда — мы стали ближе, крепче. Потому что настоящая дружба проверяется не только радостью, но и горем.

Глава 6

На следующий день , когда все укрыло снегом , я проснувшись услышал хрипы , опомнившись , я сразу побежал в комнату , на альпинистской веревке еще живой трясся Ваня , человек которого я уже спасал . Я быстро пробежал на кухню и прибежав в комнату перерезал веревку . Ваня лежал в беспамятстве , но живой .

— Что случилось … мамочки … - прошептала Лиза .

— Не стой , звони в скорую . Скорее , скорее . - Кричал я .

Скорая приехала быстро , забрав Ваню они сказали .

— Вы вовремя сняли его с петли , жить он будет .

Я промолчал , говорить было нечего

Мы с Лизой остались одни в опустевшей квартире. Тишина давила — раньше здесь всегда звучали голоса, смех, разговоры. Теперь же только тиканье часов на стене напоминало, что время не остановилось.

— Он ведь… он же будет жить, да? — тихо спросила Лиза, сжимая в руках край фартука. Её пальцы дрожали.

Я подошёл к окну. За стеклом всё так же кружились снежинки, будто ничего не случилось. Мир продолжал жить своей жизнью, а у нас только что рухнуло что‑то важное.

— Да, — ответил я, не оборачиваясь. — Врачи сказали, он будет жить. Но этого мало. Мы должны быть рядом.

Лиза подошла ко мне, встала плечом к плечу.

— Я боюсь, — призналась она. — Боюсь, что он снова попытается. Что мы не успеем в следующий раз.

Я повернулся к ней. В её глазах стояли слёзы, но она не позволяла им пролиться.

— Мы не допустим следующего раза, — твёрдо сказал я. — Мы будем рядом. Каждый день. Пока он не поймёт, что не один.

В кармане завибрировал телефон. Сообщение от Акиры:

«Я у больницы. Ваня в сознании. Хочет вас видеть».

— Поехали, — я взял куртку. — Он нас ждёт.

Лиза кивнула и потянулась за своей шалью. По дороге мы почти не разговаривали. Каждый думал о своём, но мысли были одни на двоих: как помочь Ване, как вернуть ему веру в жизнь.

В палате было тихо. Ваня лежал бледный, с тёмными кругами под глазами, но когда увидел нас, слегка улыбнулся.

— Вы пришли, — прошептал он.

Лиза села рядом, взяла его за руку.

— Конечно, пришли, — сказала она. — Мы же семья. Помнишь?

Акира, который стоял у окна, сделал шаг вперёд.

— Я принёс тебе печенье, — неловко проговорил он. — То самое, шоколадное. И ещё… я покормил твоих голубей. Генерал передавал привет.

Ваня усмехнулся, но глаза его оставались грустными.

— Спасибо, — тихо произнёс он. — За всё.

Я встал у изголовья кровати.

— Ваня, — сказал я серьёзно. — Ты спас нас всех. Ты показал нам, что значит быть настоящими. Теперь наша очередь. Мы не отпустим тебя. Ни сейчас, ни потом. Ты нужен нам.

Он закрыл глаза, глубоко вздохнул. Когда открыл снова, в них уже не было той пустоты, что вчера.

— Хорошо, — кивнул он. — Я попробую. Ради вас.

Акира просиял.

— Тогда я завтра принесу ещё печенья! И расскажу, как голуби учились танцевать вальс.

Лиза рассмеялась сквозь слёзы. Я тоже не смог сдержать улыбку.

Мы сидели вокруг кровати, говорили о пустяках, вспоминали смешные моменты — всё, что могло заставить Ваню улыбнуться по‑настоящему. И постепенно его взгляд теплел, плечи расправлялись.

За окном всё так же падал снег, укрывая город белым покрывалом. Но внутри нас уже не было холода. Мы знали: пока мы вместе, мы справимся с чем угодно.

Когда пришло время уходить, Ваня поймал мою руку.

— Кирилл, — сказал он тихо. — Спасибо. За то, что спас меня тогда… и сейчас.

Я сжал его ладонь.

— Всегда, Ваня. Всегда.

На выходе из больницы Лиза взяла меня за руку.

— Теперь мы точно семья, — прошептала она.

Акира закивал:

— Самая настоящая. И самая лучшая!

Мы вышли на улицу, где снежинки кружились в медленном танце. Впереди было много работы — помогать Ване возвращаться к жизни, учиться жить с болью, поддерживать друг друга. Но теперь мы знали главное: мы не одни. И это давало силы идти дальше.Эпилог

Эпилог

Прошло полтора года.

Зима в Омске выдалась снежной и морозной, но в квартире Кирилла было тепло — не только из‑за батареи, но и от того, что здесь всегда кто‑то был.

На стене над диваном висел портрет — тот самый, незаконченный холст, который Ваня начал в день, когда ему сообщили о смерти отца. Картина всё‑таки была завершена. На ней — четверо: Кирилл с открытой книгой в руках, Лиза, замешивающая тесто для печенья, Акира, показывающий голубю палец с нарисованной на нём звёздочкой, и Ваня, стоящий чуть позади, с кистью у подбородка и улыбкой, которую раньше никто у него не видел.

Ваня больше не говорил о «белой смерти». Он рисовал — много, жадно, будто наверстывал упущенные годы. Его новые работы выставлялись в маленьком городском арт‑пространстве, и однажды Кирилл увидел, как парень лет шестнадцати стоит перед портретом Акиры и шепчет: «Вот так надо… Вот это жизнь».

Лиза открыла свой маникюрный кабинет — не в том доме, где всё началось, а в другом районе, подальше от старых теней. Она больше не прятала взгляд, не вздрагивала от шагов за спиной. Иногда по вечерам она заходила к Кириллу с коробкой печенья и говорила: «Я придумала новый рецепт. Попробуй». И он пробовал, кивал, улыбался, а потом доставал из ящика стола рукопись и читал ей вслух — главы новой книги, где были и вокзал, и голуби, и снег, и люди, научившиеся доверять.

Акира всё так же кормил голубей на площади. Теперь с ним часто были дети — он учил их делать кормушки, рассказывал про Генерала и рыженькую голубку, а если кто‑то ронял крошку, кричал: «Не бойся, она не пропадёт — её подберут!» Он по‑прежнему жил этажом выше, забегал в гости без предупреждения, приносил цветы (иногда помятые, но всегда яркие) и говорил: «Я тут подумал… А давайте куда‑нибудь пойдём? В парк? Или в кафе? У меня есть идея!»

Кирилл закончил книгу. Не ту, что начал когда‑то, — другую. О людях, которые нашли друг друга, когда уже не верили, что это возможно. О том, как боль не исчезает, но перестаёт быть главной. О том, что семья — это не кровь, а выбор. О том, что настоящие чудеса случаются, когда находишь тех, кто готов видеть тебя без масок.

В день, когда тираж поступил в магазины, они собрались у Вани в мастерской. На столе дымился чай, пахло печеньем и краской. Акира размахивал книгой и кричал: — Тут я есть! И я, и я, и даже Генерал! Лиза улыбалась, а Ваня смотрел на друзей и думал, что, может, отец всё‑таки успел бы им гордиться. Если бы увидел, кем он стал.

Кирилл встал у окна. За стеклом кружились снежинки — такие же лёгкие, как тогда, в тот день, когда всё начало меняться. Он обернулся к своим друзьям, к своей семье, и сказал просто: — Спасибо, что вы есть.

И они поняли. Потому что больше не нужны были слова.

Конец.

Иголка в пироге

.

Глава 1 — преступление.

Парень по имени Антон, который был одет в тёмно-синюю толстовку, несмотря на то, что он был дома, и чёрные джинсы. Волосы — светло-русые. Антон сидел на подоконнике, смотря на улицу во время грозы. В это время года, осенью, это естественно. Он читал замаркированную книгу. На обложке было написано: «Преступление и наказание».

У парня в голове также были мысли: — Можно ли допустить «убийство по совести»? Думаю, нет.

Он встал с окна и пошёл на кухню. — Скоро приедут мама с отцом, — сказал про себя Антон.

Он заметил пустоту в холодильнике. — Надо сходить в магазин. А то мама скажет, что я всё съел. Ужас!

Взяв ключи и бумажник, он прошёл в узкий коридор, мельком взглянув на счётчик электроэнергии.

«Иногда возникает ощущение, что он на меня смотрит», — подумал парень.

Антон вышел в подъезд. Страшный сигаретный запах ударил в нос. Вдруг из-за приоткрытой двери послышался стон. Любопытство взяло верх — парень не смог удержаться и заглянул внутрь.

В квартире, на кухне, кто-то барахтался.

Девочка, перевязанная и с закрытым ртом. Эта девочка — Олеся, она из неблагополучной семьи. Родители Антона часто общались с её родителями; Олеся, кажется, училась в параллельном классе.

Мужчина, который рвал на ней одежду, был Антону незнаком. Увидев эту страшную картину, Антон невольно вспомнил слова своего тренера по боксу: «Тоха, если человеку нужна помощь — обязательно помоги». Эти слова эхом отозвались в его мыслях.

В следующую секунду Антон схватил какую-то железную палку. Ещё через мгновение он ударил маленького мужчину с седой головой, от которого разило перегаром, — прямо по голове. Раздался треск, словно сломался череп, а затем он услышал , как разлетаются ошмётки мозговой ткани.

— Хватит…, хватит! — закричала девочка. Её голубые глаза были полны слёз, а на щеке алела кровь, капли которой разлетались в разные стороны при каждом движении.

Парень, с искажённым от ярости лицом, побагровев от гнева, в панике выбежал из квартиры. В подъезде его уже ждали родители — застывшие, потрясённые, будто время для них остановилось.

— Я… Я не хотел, — еле вымолвил он . Но слова будто застряли в горле. Осознание произошедшего ударило, как молния, и парень тут же потерял сознание, бессильно рухнув на пол.

Глава 2 — Наказание

Монотонный писк приборов ломал слух. Антон с трудом открыл глаза, и в голове начали прокручиваться ужасы прошедшего дня. Тусклый свет больничной палаты резанул по глазам, а запах антисептиков только усиливал ощущение нереальности происходящего. За окном солнце сменялось луной . Участковый, сидевший рядом, встал. — Антон Евгеньевич , вы знаете, что вы сделали? — с усталым взглядом спросил мужчина. — Единственное, вас оправдывает девочка, вы признаёте свою вину? Антон поморщился. — Я не хотел, а он… я не знаю, — сказал он, вздохнув. — Как Олеся? — Девочка в порядке, придётся к психологу ходить, — с невозмутимым лицом сказал сотрудник. — Ты думаешь, ты герой?… Я не могу сказать, что с тобой будет, — добавил он.

Антон и сам понимал, что поступил ужасно. Никто бы кроме него не помог бы девочке. Дети такого переживать не должны. Он попадет в тюрьму? Несомненно.

Спустя месяц

— Антон, мы верим в тебя, — сказала мама, провожая парня в лагерь для исправления.

Антону дали три года. Он не находил себе места, по дороге в конвое.

— Как мне быть? А вдруг меня возненавидят, — думал он.

Когда он приехал, он увидел детей своего возраста; они были лысые, но улыбались. Антон оглядел ребят — их улыбки казались искренними. Один из них, с татуировкой на руке, протянул ему ладонь: — Добро пожаловать. Здесь все свои. Антон медленно пожал руку. Где‑то внутри, сквозь страх и вину, шевельнулось что‑то новое , не надежда ещё, но её тень.

Малина в саду.

Часть 1

Глава 1

Клуб . Красивый закат . Маша и Дима , 16 и 18 лет соответственно . Маша была красивая ,с карими глазами , с веснушками . Девушка очень любила парня , они не зря хотели пожениться через два года. Дима учился в музыкальной школе . Хотел стать джазменом . Сегодня они решили с друзьями отправиться в клуб , клуб находился в центре города ,из позвали туда состоятельные друзья , точнее их родители были богаты , а это были лишь жалкие мажоры, что без родительских денег ничего не умеют.

В клубе было много народа , Марья , нечасто бывавшая на такого рода мероприятиях , не знала куда себя деть . Она то и дело не отходила от парня . Отношения у них были доверительными. Парочка даже клялась под луной никогда не расставаться. Кто-то из низшего слоя общества ругался с охраной . К девушке подошла подруга ее парня .

-Хей малышка , не хочешь развлечься - с явным высокомерием проговорила девушка , чьи локоны стоили дороже чем вся одежка Маши.

-Не интересуюсь.

-Да ладно тебе, курнем чуть-чуть и все, хотя бы попробуй.- настойчиво твердила леди , нет именно леди , она была одета как с картинки , красная помада , красное платье и даже туфли были и те красного цвета.

-Ну если сигареты, то я не пробовала. - с наивностью в голосе говорила Машенька , ее родители не пили , не курили, всю жизнь она была отстранена от мира изгоев и наркоманов.

Девушка в красном протянула глупышке свороченную папиросу и девочка ловким , пронзающим воздух движением , положила бумажку на губы. Ее парень разговаривал с друзьями в другой части помещения , он и не заметил как из его рук украли его главное сокровище. В итоге Маша закурила и закашляла , но Таня , так звали подстрекательницу , успокоила ее и сказала « в первый раз всегда так» . Девушка во второй раз сделала затяжку и пытаясь казаться взрослой , выдохнула дым и ей почему-то показалось все каким то приятным.

-Ну, я же говорила что тебе понравится- с противной гордыней сказала красная мажорка .

Марья , то и дело пытавшаяся остаться в этом мире , качалась и казалось вот-вот уснет . Однако через пять минут у нее появилось сильное влечение к танцам , она прибежала к парню и потащила его танцевать , это милое и маленькое создание , поддавшееся греху и людской грязи , танцевала с парнем . Парень не понимал откуда такая раскрепощенность .

«Может ей нравится здесь , я только рад»- думал он, юноша еще не знал чем обернется такая веселость , он не замечал ее зрачков . Музыка в голове девчушки уже не казалась такой приятной . Маша почувствовала, как мир вокруг внезапно поплыл. Яркие огни клуба слились в размытые цветные пятна, а громкая музыка превратилась в глухой, назойливый гул, давящий на виски.

Её охватила странная слабость, ноги стали ватными, едва держали тело. Она попыталась ухватиться за Диму, но руки не слушались, безвольно опустились. В груди возникло тягостное ощущение, будто кто‑то туго перетянул её ремнём, дышать становилось всё труднее.

-Дима— прошептала она, но голос прозвучал чуждо, издалека.

Парень обернулся и замер: лицо Маши было мертвенно‑бледным, капли холодного пота выступили на лбу. Её глаза, ещё недавно сияющие, теперь смотрели расфокусированно, бессмысленно. Зрачки неестественно расширенные, чёрные, словно бездонные колодцы.

Она покачнулась. Дима подхватил её под руки, но тело девушки обмякло, стало тяжёлым и неповоротливым.

-Маш, ты как? — его голос дрогнул. — Что с тобой?

В ответ она лишь невнятно пробормотала что‑то, язык не слушался. Сознание ускользало, будто песок сквозь пальцы. Перед глазами вспыхнули и погасли хаотичные образы — то красные туфли той девушки, которая теперь стояла испуганная , то лицо Димы, который кричал

-Кто ей , что дал , уроды.

То вихрь разноцветных огней.

Её затошнило. Желудок свело судорогой, но даже это ощущение казалось далёким, не своим. Сердце билось то часто‑часто, то вдруг замирало на несколько мучительных секунд. В ушах застучало, будто молотки били по наковальне.

Дима крикнул, зовя на помощь, но звуки доносились до Маши словно сквозь толщу воды. Она пыталась сосредоточиться на его лице, но оно расплывалось, теряло черты. Последнее, что она почувствовала, — как чьи‑то руки осторожно укладывают её на пол, а потом наступила тьма. Полная, абсолютная тишина. И только голос матери отдавался болью в голове.

Глава 2

Где-то на окраине города стоял многоквартирный дом, там жили родители двух детей : первая , 16- летняя девушка , умная , волейболистка и красивая. Второй ребенок , 25 - летний парень , студент медицинского вуза. Родители гордятся своими детьми и сейчас их мысли только о них. Мать твердила мужу.

-А я говорю, нашей Машке такой парень достался . - с гордостью в голосе говорила женщина, она была ещё не стара , лет пятидесяти , имя ее - Марина.

-Да , парень он толковый и заботливый , только в армию нейдет . - про армию Леонид Юрьевич говорил потому что сам был генералом в отставке, службу оставил значительно недавно.

Раздался звонок , в телефоне был голос Димы , столь напуганный и как будто заплаканный, Родители без всяких вопросов собрались и поехали в областную больницу.

-Боже как же так, мы ведь ему дочь доверили , господи помоги. -чуть не плача говорила Марина Васильевна .

Муж молчал. Говорить, впрочем , было нечего. В больницу они приехали быстро , даже очень , Парень стоял у регистратуры . Он плакал и рвал волосы на голове . «А был ли смысл, ведь что сделано того не миновать».

Мать несчастной подбежала к парню .

-Мы тебе доверяли, как ты посмел дать ей обкуриться. Это срок. Мы тебя засудим . - не унималась женщина , а разве можно быть спокойным , когда твоя дочь на грани смерти.

К людям подошли полицейские .

-Здравствуйте , гражданка Мария Свидригайлова ваша дочь?- обычно проговорил жандарм, который пришел к ним с печальной вестью.

-Да . -Мать испуганно смотрела на госслужащего , отец ходил из угла в угол .

-Там , на месте преступления была задержана Татьяна Ивановна Ильянова , именно она дала вашей дочери вещество , мы нашли это по камерам.

Полицейский разобрался с документами и ушел, внезапно из кабинета химиотерапии вышла медсестра :

-Родители Свидригайловой здесь?

-Да , как наша дочь , она будет жить ? - сквозь слезы говорили родители.

-Жить будет, только ноги у нее отказали . Тяжелое повреждение мозговой оболочки было . Возможно , она сможет ходить если провести реабилитацию.- проговорила девушка в белом.

Тяжелая была ночь.

Глава 3

Маша проснулась с глубокой усталостью и шумом в голове , все казалось огромным . Она увидела мед сестру меняющую капельницу . Медсестра, случайно посмотрев на девочку , улыбнулась и сказала.

-Проснулась малышка, отдохни и не бойся , сейчас все хорошо , ты жива , это главное . - медсестра потрепала ей волосы .

Маша пыталась встать , но ее ноги не слушались, она сильно испугалась , было у нее ощущение , будто ее сердце вырвали , а туда где было сердце вложили комок грязи. Ей казалось , что это наказание от бога за то что она попробовала эту штуку. Да , сразу после пробуждения ей смутно вспомнились те моменты, однако сейчас она полностью не только вспомнила , но и осознала тяжесть происходящего. Ее размышления прервала медсестра.

-Сейчас врач придет , осмотрит тебя, ты не бойся. - С теплотой и заботой в голосе говорила девушка, она была мила и немного походила на Машу, персонал даже шушукался, что это ее сестра. Однако самой Маше было не до этого, когда пришел врач , то он , осмотрев девушку , разочарованно посмотрел в глаза бедной Маше и сказал.

-Мои соболезнования , но вы еще долго не сможете ходить, однако , надежды есть , придется поработать с ЛФК и медикаментами , которые смогут перезагрузить нервные импульсы в области ног. Вашим родителям я все расскажу , мы выпишем вас, когда полностью выведем из вас вещества , а на данный момент лежите здесь , хорошо? - Скоро проговорил врач , который выглядел устало , Маша вспомнила брата . «Как же я скучаю по Теме .»

Если описывать Артема , то это был бородатый , уставший хирург, работающий как практикант . Машу он очень любил , наверное поэтому он пришел к ней сейчас , с фруктами и цветами белых роз , которые его сестра очень любила , она часто говорила : «белые розы , они красивы и показывают суть красоты , ту самую холодную белизну , но завораживающую атмосферу.» .

-Машка , ты как себя чувствуешь, сознание в порядке ? - с заботой в голосе трещал брат. Его голос дрожал как осиновый лист на ветру, он не понимал как такое возможно . Как его сестра, которая была ангелом в человеческом обличии . Вся жизнь Маши была окружена заботой и лаской , теплом и любовью. Придя к сестре , брат заплакал, его милая и розовощекая Маша, лежала изнуренная и бледная , с темными кругами под глазами.

Они долгое время разговаривали , мы к ним еще вернемся .

Девушка Таня, которая дала героине «отраву» , сидела дома , запертая в комнате , она сидела и плакала.

-Боже ,как я могла , я ее убила, как ? Зачем ? Я не хочу , чтобы она умерла , - она плакала , иногда захлебываясь.- Я не хочу жить . Я не заслуживаю . - после этих слов она упала в обморок.

Девушка-Таня сидела в комнате, наполненной запахом свежести и нежной карамели, в комнате она ощутила себя лучше , рядом с ней появилась Маша , с крыльями . Она сидела и с той же добродушной улыбкой смотрела на Таню .

-Не бойся , я не сержусь . Приди ко мне , позаботься обо мне. Твое прощение прибудет после того, как изменишься.

Татьяна проснулась , она поняла что должна делать .Внутренние волки грызли Таню изнутри . Она размышляла:

-Я играла с девчушкой , как кошка с мышкой , она глупая наивная мышка, а я высокомерная кошка , которая сломала ей жизнь.

Таня не знала как быть , она решилась . Решилась твердо . Она достала пакетик с белым порошком. Рассыпала на стеклянном столике. Разделила и задумалась.

-Сейчас я повторю то , что сделала . Ведь это преступление. А значит должно быть наказание . И лишь высшие силы рассудят , выживу я или умру .

Таня думая о том как она могла поступить так с бедной Машей , хотела искупить вину.

Внезапно , образ Маши вновь всплыл в голове девушки , она заплакала , выбросив со стола дороги белой смерти, не было желания умирать , но и жить не хотелось. Девушка с заплаканными глазами , лежала на полу и вспоминала : Клуб , смех , скорая. У нее пропали мысли о смерти , она решила измениться .

Глава 4

Больничная палата тонула в сумеречной хмари. Жёлтый свет фонаря за окном дрожал на потолке, словно отблеск далёкого пожара .Маша лежала неподвижно, вслушиваясь в шорохи ночи: где‑то капала вода, скрипела дверь, а из коридора доносились приглушённые голоса медсестёр — будто шёпот самой судьбы, перебирающей нити её жизни.

«За что? — думала она, сжимая пальцами край простыни. — Ведь я только хотела…хотела быть как все».

Эти слова крутились в голове, но не находили ответа. Вместо ответа — образ Тани в красном, её насмешливый взгляд, папироса,протянутая с царственной небрежностью.«Попробуй». И вот — паралич, слёзы матери, лицо брата, искажённое страхом.

В дверь тихо постучали.

— Можно? — на пороге возник Артём. В халате, с усталыми глазами, он казался старше своих лет. В руках — стакан воды и томик Достоевского, который он когда‑то давал сестре.

— Читала? — спросил, присаживаясь у кровати.

Маша кивнула. Она помнила «Преступление и наказание» — как Раскольников мучился, как искал оправдания, как в конце концов понял: нельзя переступить через человека, даже если кажется, что это «для блага».

— Ты думаешь, я… как он? — прошептала она.

Артём помолчал, потом положил руку на её ладонь.

— Нет. Что за глупости .— он кивнул накнигу, — это не про наказание. Про пробуждение.

В его голосе не было упрёка, только тихая боль. Он знал: сестра не искала зла. Она просто хотела быть частью мира, который манил её огнями клуба, смехом, ощущением взрослости. Но мир оказался ловушкой.

— Я видела её, — вдруг сказала Маша. — Таню. Во сне. Она стояла в моей комнате, вся в белом, и говорила: «Прости».

Артём вздохнул.

— Она приходила. Плакала у дверей реанимации. Говорила, что готова на всё,лишь бы ты поправилась.

— А я… — Маша закрыла глаза. — Я не знаю,что чувствую. Страх или жалость?

— Это и есть жизнь, — тихо ответил брат. — Не чёрное и белое. А тысячи оттенков серого. И каждый должен сам найти свой свет.

За окном фонарь вдруг погас, и палата погрузилась в полную тьму. Маша почувствовала, как по щеке скатилась слеза.Но в этот раз — не от боли. От чего‑то другого. От осознания, что впереди — долгий путь. Не только к здоровью, но и к себе.

Часть 2

Глава 1

Спустя две недели Маша отправилась в реабилитационный центр , в первый день ей позвонил Дима, он говорил , что любит и что хочет ее вернуть , что он не может без нее, но она не была против , только родители запрещали. Маша попросила его дать обещание , что он дождется ее возвращения. На другой день , у Маши были процедуры , она ездила на коляске , точнее ее возила мед сестра. Она выглядела очень уставшей и изнуренной , но продолжала улыбаться. На терапии она бывала часто , особенно электротерапии . В этот день ,она лежала на кушетке, ей подключили аппарат , и она продолжила лежать , в кабинете было большое окно , оно выходило прямо на сосновый бор , там бегали белки и ходили люди. В кабинет вошел парнишка лет 16-ти.

-О, новые лица , у нас пополнение , рад , очень рад знакомству. Мое имя Кирилл , позвольте узнать ваше. - парень говорил это с какой-то аристократичностью и вежливостью, Девушка даже подумала что он из какой-то другой страны. Потому что там где жила Маша , такие люди , вежливые , встречались редко.

-Я Марья - скромно ответила девушка, а Кирилл лишь ухмыленно улыбнулся, почему-то эта ухмылка была знакома.

-Бедняжка, я так понимаю, у тебя с ногами проблемы, понимаю , сам это пережил - с неподдельной искренностью сказал парень.- ничего , я справился ,а ты подавно справишься.

Медсестра с заботой улыбнулась , глядя на мальчика и девочку , если описывать даму , да именно даму , то это была белоснежная , кареглазая девица лет ~ 25 .

-А ты тут с чем , Маша , я вот реабилитируюсь много лет и выздоровел, а когда-то даже руку не мог поднять - с детской искренностью проговорил юноша.

Маша не хотела говорить почему она здесь , она хотела забыть то , что она пережила.

-Ой , прости пожалуйста, я наверное за больное задел, извини. Я просто часто здесь знакомлюсь , а особенно с красивыми людьми. - с улыбкой говорил Кирилл , Маша только заметила , что он очень милый и красивый.

-Я… я здесь из-за наркотиков- с тяжелой болью в голосе говорила Маша.

-Понимаю - с легкой улыбкой , нет даже состраданием , смотрел он на девушку.

-Ты не осуждаешь меня? - спросила девушка .

-Нет , я и сам стоял на краю - сказал Кирилл - нет ,не метафорически, а буквально , я стоял на крыше дома с друзьями , а потом меня толкнули , боль , тьма , кома , реабилитация , кстати три пункта ты уже пережила.

-То есть ты тоже не мог ходить - с удивлением спросила Маша.

-Не то что ходить, я головой не двигал . Пойми, наша жизнь - борьба . Борьба с собой , с обществом , с чувствами. И даже тот кто победил не может перестать бороться , а значит, ты должна бороться. - он говорил это через силу , как будто с комом в горле.- мне пора .

Кирилл встал , погладил Машу по голове и ушел восвояси.

-Он всегда такой. Он у нас достопримечательность - писатель-философ.- с сестринской заботой в голосе говорила Даша - медсестра.

-Я ему благодарна, я теперь хочу жить . - говорила Маша .

А за стенами реабилитационного центра жизнь шла своим чередом. Где‑то смеялись, где‑то спорили, где‑то забывали о чужих бедах. Но в этом маленьком кабинете, среди холодных приборов и уставших медсестёр, происходило то, что можно назвать «борьбой души с самим собой».

Не громкой. Не героической. А тихой, почти незаметной — но оттого не менее великой.

Потому что в этой тишине, в этих медленных шагах к выздоровлению, в этих робких проблесках надежды — заключалась та самая жизнь, которую так легко потерять, но так трудно вернуть.

И каждый день здесь был не просто днём. Он был шансом.

Шансом стать другим.

Но — живым.

Глава 2

Дни в реабилитационном центре текли медленно, но неуклонно. Каждое утро Маша начинала с зарядки — сначала едва заметных движений пальцами, потом — осторожных поворотов стоп. Даша, медсестра, неизменна подбадривала её:

— Смотри, уже лучше! Вчера ты не могла удержать пятку на весу, а сегодня — держишься целых пять секунд.

Маша кивала, но в душе всё ещё жила тревога. Ноги оставались чужими,непослушными, будто отлитыми из свинца.Зато в голове постепенно прояснялось. Она начала вести дневник — неровные строки на страницах становились ее исповедью , её терапией.

«23 июля. Сегодня впервые попробовала встать с коляски с поддержкой. Колени дрожали, но я держалась. Кирилл сказал: „Победа — это не когда ты идёшь без трости, а когда решаешь попробовать снова“. Он странный, но мудрый. Интересно, откуда у шестнадцатилетнего парня столько мудрости?»

Кирилл появлялся почти каждый день. Приносил книги (оказалось, он действительно писал книги), включал джаз (как-то заметил, что «музыка лечит лучше таблеток»), а иногда просто сидел молча, пока Маша делала упражнения.

-Ты ведь не просто так сюда приходишь, — однажды не выдержала она. — Почему ты помогаешь?

Он задумался, покрутил в руках карандаш.

-Понимаешь , когда я был в коме , я слышал голос , я понимал , что если на него не откликнусь , останусь там навсегда, я хочу быть этим голосом для других.

На следующий день пришло сообщение от брата . Артем писал :

-Дорогая Маша , как ты ? Я думаю навестить тебя , надеюсь ты не против .

Маша , конечно , была рада сообщению брата .

В палате Кирилла .

В палате у нашего писателя было четыре койки , все были заняты .

-Я не понял , то есть ты хочешь сказать , что твоя литература может заменить реальный мир ? - говорил парень 17 лет от роду.

-Она не только может заменить реальный мир, но и направить на его изучение . - твердил Кирилл . - еще я считаю, что есть несколько типов людей .

-Стой , а как мы от литературы перешли к людям ?

-Это неважно, просто послушай . Первый тип - против образования , т.е те кто не хочет учиться : двоечники и некоторые взрослые у которых не сформированы личностные ориентиры . Второй тип - от образования , т.е люди которые учатся , преподают при помощи уже существующих знаний . И наконец третий тип - к образованию , т.е личности которые сами создают образование : писатели , ученые . И все они тесно связаны . - с огромным энтузиазмом говорил парень , который пережил столько , сколько многим и не снилось , однако ,этот человек нашел спасение в литературе.

-Я так понимаю, ты себя к последним причисляешь ? - устав от речей своего соседа , говорил Игорь , мальчик который за всю свою жизнь не читал не одной книги.

Да , - твердо заявил философ.- а ты второй тип , ты много учишься , молодец.

Кирилл - парень , как уже было сказано выше, переживший многое , но немного о нем :

Всю свою осознанную жизнь , которая ,как он считал , началась в 3 года , он был творческим человеком , если бы не происшествие , то он бы стал обычным человеком, так он думал.

Глава 3

На следующий день , до обеда , была терапия и Даша , как всегда приготовив все процедуры, принимала пациентов . Зашла Маша , пусть ковыляя с тростью , но зашла .

-Дарья Ивановна ,- сказала девушка идущая к своей цели - я готова .

-Ну , заходи . - ответила медсестра - Кирилл тоже придет скоро.

Вошел Кирилл , почему то от него веяло тревогой . Он был как всегда опрятен и чист , но его вечно довольный лик , сменился на нездоровый вид.

-Что то случилось , Кирюш ? - спросила Даша - ты выглядишь мрачным.

-Говорят , приехал новый пациент , - с тяжелой грустью в глазах , но с лучиком надежды , словно торт , в который вместо сахара добавили соль. - я хочу и ему помочь.

Все улыбнулись .

-Спаситель ты наш, ты бы себе помог . В первую очередь, надо думать о себе. -сказала старшая медсестра , это была маленькая добрая «старушонка» как говорил Достоевский про Алену Ивановну , однако Наталья Александровна не была плохим человеком , да строгая , но иначе никак , ведь она уже долгое время работает в медицинском учреждении.

-Конечно , но Наталья Александровна , разве помощь другим не делает человека человеком , мы должны вдохновлять.

-Безусловно …- разговор прервал звук из коридора , где то в глубине коридора шел человек, напевая какую то песню .

-С песней весло шагать на расстрел , но сегодня запевать будешь ты. - пел парень , который шел на болезненные процедуры .

-Видите, дети , этот мальчик идет на болезненные процедуры, но напевает и улыбается .- говорила Наталья Александровна, выходя из кабинета .

Когда женщина в белом халате вышла из помещения , Маша проговорила .

-Я вас очень люблю. - всех удивило такое признание, Кирилл улыбнулся , а Даша , понимая , как двоим пациентам тяжело , погладила обоих по голове .

-Я тоже люблю всех , кто помог мне и не бросал . Однако завтра я уезжаю домой , поэтому мы с вами долго не увидимся . Но я буду вам писать и звонить , да и на сайте моих книг есть контакты для связи с автором.

Маша кротко улыбнулась и сказала .

-Я была рада с тобой познакомиться, ты был светом в моей жизни, спасибо.

После процедур ,палата Маши тонула в сумеречной хмари и обливалась лунным светом . Она думала .

-Почему я так отношусь к Кириллу , как же Дима , я так хочу быть с Кириллом, а Дима меня обидел , он забыл обо мне , Артем сказал , что видел его в кафе с какой то девочкой, что он , что его окружение , это не мое , я лучше , выше этого. Кирилл тоже не подарок , к каждой девушке клеится , такое ощущение как будто он бабник . О чем я ? Кирилл помог мне , я не могу осуждать его.

Ее щеки горели , а глаза были мокрыми . Маша хотела сказать «спасибо», но понимала , что времени мало . Она представляла как провожает Кирилла и в груди щемило.

-Нужно уметь отпускать . - думала девушка

Глава 4

На следующий день , в белизне кабинетов , на кресле у регистратуры , сидела девушка , у которой была в руках шоколадка и белые ,как облако ромашки.

-Здрасьте, Марья Свидригайлова здесь находится ? - неловко спросила девушка.

-Да , я ее позову .

Регистратор куда-то позвонила и рысью , почти вприпрыжку , шла Маша. Увидев веселую девушку, в груди у Татьяны словно что то сжалось , она заплакала . Осторожно к ней подошла девчушка и обняв ее сказала .

-Я знала , ты придешь. Спасибо .- с горечью в голосе сказала жертва высокомерия.

-Прости , я хотела убить себя . Но смерть это мягко для меня , я устроилась на работу . - исповедовалась Таня .

Девушки сидели и плакали . Мимо проходящий Кирилл подошел и присев рядом промолвил .

-Ох , всегда радуюсь видя слезы счастья . Я рад , что вы помирились.

-Я же тебе не рассказывала про Таню. - спросила Маша.

-Не нужно быть гением , чтобы прочитать статью. А ты Танечка , большая умница , я горжусь тобой , хоть и не знаю тебя.

Все рассмеялись и слезы перестали докучать .

После всех разборов падений и разговоров о важном, пришло время идти провожать Кирилла. Перед тем как он последний раз посмотрел на друзей , Маша бросилась к нему , она поцеловала его в щеку , от чего тот раскраснелся . Маша улыбнулась и крепко его обняла. Все разошлись по кабинетам и палатам . Надо было работать и лечиться.

Машу выписали через неделю , за ней приехали : родители, брат , Таня, которая стала ей подругой и Дима с букетом красных цветов . Все радовались тому , что она ходит . Дима спросил.

-Ты простишь меня?

-Я на тебя и не обижалась , виноват не ты , виновата моя неопытность. -смущенно сказала Маша.

Дима прижал ее к себе , как раньше , с таким же теплом и заботой. Маша знала , она любит его . А Кирилл , Кирилл это ошибка , он друг , который помог , но не больше.

Эпилог

Прошло два года.

Теперь , Маша живет у себя дома она счастлива , а из ее окон видны кусты малины. Дима сделал ей предложение , а она сказала «да» . Дима также устроился на работу в оркестр .

Артем отучился и теперь официально хирург . Таня работает , и открыла свой бизнес . Кирилл выпустил книгу «Девушка , которая заново училась ходить»

Послесловие

Друзья , в это произведение , я вложил душу, все что вы читаете нереально , это не просто выдумка , это некая форма нарратива о том как делать не стоит .