ОБРАТНАЯ СТОРОНА ПАМЯТИ.

Глава 1

- Имя свое скажи, дядя. - Я не помню. Мне кажется, что в этой ситуации это не имеет никакого значения... - Вспоминай. И по быстрому. Я здесь определяю, что имеет значение, а что нет. - Если мне без разницы, то вам тем более... - Ты тут поумничай, дядя. Не забывайся, что в "ментовку" попал. - Тут, что, особое поведение нужно или важно кому-то соответствовать? - Ты реально тупой, и не понимаешь, что происходит? У тебя проблемы. - До сих пор всё было нормально и проблем не было.. - Какое нормально. Ты чё, вообще даун. Не помнишь кто-ты и где ты находишься. Ты это нормальным называешь? По тебе дурка плачет. Ладно. Продолжим. - Место и дата рождения? - Я считаю, что и это не важно. Ведь как-то нужно было аргументировать свое появление. А сейчас это не актуально. Не понимаю. Вам-то зачем эта информация? - Чтобы тебя, идиот, идентифицировать! - Вы не можете идентифицировать, а я идиот? Странное мышление. И чем имя и дата рождения помогут вам понять меня? - Чучело, не умничай. Отвечай, а то в камеру потопаешь. Там такие же интеллигенты сидят. Им и расскажешь: какой ты остроумный. А они оценят... Ещё раз повторяю. Как попал в наш город? Каким транспортом? И что собираешься делать дальше? - Я и этого не знаю. И что делать дальше, не помню. А что, нужно обязательно что-то делать? - Вызывай санитаров, это не наш клиент. А ты, умник, садись в уголок на стул и жди. Сейчас за тобой приедут...

Николай Викторович посвятил всю жизнь работе в психиатрической клинике. Человек с огромным жизненным и профессиональным опытом, и уже до тошноты устал от этого груза. В свои шестьдесят пять Николай Викторович начал подозревать важную вещь. Бессмысленность. Годы идут, а ничего не меняется. Бег на месте сопровождается постоянными поисками аргументов: почему и куда нужно бежать. Но с возрастом аргументы превращаются в ложь и наглый обман самого себя. И этого уже не скрыть... Работа в клинике забирала все время и силы. И однажды, вернувшись в свои воспоминания, Николай Викторович понял, что его труд и усилия превратились в бессмысленный ворох событий. И рассыпались в пыль призрачных воспоминаний, достоверность которых вызывает определенные сомнения. Мысль о том, что он кому-то помогает или лечит, уже не греет никак. Даже наоборот, вызывает раздражение. Ведь тех, кто стал психически здоровым после лечения - нет. Иногда приходило понимание, что особой разницы между простыми людьми и психически больными - не существует. А бывали моменты, когда казалось, что медленно превращается в тихого пациента. А иногда просто не хватало сил сопоставить адекватность больного и здорового. Это очень пугало Николая Викторовича. И он понимал, что в этот момент ничем не отличается от своих подопечных. С каждым годом эта страшная правда, от которой отмахивался, становилась все реальнее и ближе. - Пора мне уже на отдых, - говорил главврач вслух, оставаясь один в кабинете. Но одиночество ещё больше оголяло страх потерять контроль над собой и погрузиться в странный мир психиатрических сценариев. А главврач психиатрической клиники, как никто другой знал, какие они глубокие и не исследованные, эти сценарии. И утонуть в них очень легко... А выбраться невозможно. После обеда, когда в кабинете тихо и прохладно, Николай Викторович пересматривал личные дела пациентов. В дверь постучали и в следующую секунду заглянул санитар. - Николай Викторович, можно? - Да, Леша, заводи. В кабинет вошли два крепких санитара в мятых халатах. Перед ними шел, слегка подталкиваемый в спину нетерпеливыми санитарами, худощавый, среднего роста человек. Со спокойным лицом и внимательным взглядом. Лет тридцати пяти - сорока. Одет просто. Брюки, лёгкие туфли и футболка серого цвета. Лицо немного вытянутое, волосы светлые. - Присаживайтесь, - пристально рассматривая пациента, сказал Николай Викторович и указал взглядом на привинченной к полу стул. - Благодарю, - ответил пациент и сел. - Все Леша, вы свободны на сегодня. - Хорошо, Николай Викторович, - сказал санитар и с напарником поспешно покинули кабинет. Закрылась дверь и наступила минутная тишина. Главврач внимательно изучал бумаги из милиции. - Надеюсь, вы не будете проявлять агрессию и сопротивление? - спросил Николай Викторович, подняв глаза на пациента. - Я до сих пор этого не делал, и причин начинать, у меня нет. - Ну, мало ли. Всё может быть. Вдруг покажется, что к вам относятся несправедливо. - Вы сейчас используете свой личный опыт для определения моего дальнейшего поведения. Я думаю, что этот опыт вам не советчик. Николай Викторович удивлённо приподнял брови и уже внимательней посмотрел на пациента. - На мой вопрос вы отреагировали адекватно. Это случайно у вас вышло или нет? - Я прекрасно понял ваш вопрос. - Хорошо. А как вы думаете: это нормально, не знать своего имени? - Вы обязательно хотите оценить мое поведение. Вам кажется, что когда вы это сделаете, то сможете что-то контролировать или понимать. Это ваше ложное представление. - Вы считаете, что иметь имя не важно? - настаивал главврач. - И снова пытаетесь оценить мои слова. Вы желаете втиснуть меня в социальные рамки поведения. Но зачем? - Я хочу вам помочь. - Чем? Заставить меня делать понятные для вас действия? Например, сказать свое имя. Что изменится, когда вы его услышите? Успокоитесь или измените своё отношение ко мне? Ну, придумайте имя сами и запишите в свои бумаги. Всё. Вопрос решен. Главврач ощутил лёгкое головокружение. Так случалось в моменты, когда становилось сложно определять адекватность пациента. Николай Викторович взял паузу для размышлений. Он почувствовал волну страха, когда у него мелькнула мысль, что это он психически болен. А перед ним врач. Ему даже показалось, что пациент это заметил, хотя виду не подал. Всё так же спокойно сидел, положив руки на колени. - Вы имя свое не помните? - Нет. - Откуда вы, и куда направляется - не знаете? - Нет. - События из прошлого, также, не можете вспомнить? - Нет, не могу. - И вы хотите, чтобы я не оценивал ваши ответы и относился к ним спокойно? - Как вы заметили, я от вас ничего не требую. Николай Викторович почувствовал раздражение, от того, что ситуация выходит из-под контроля и одновременно заинтересованность. - Да, действительно, вы ничего не требуете. Хорошо. Вы подтверждаете, что у вас амнезия? - Вы говорите о потере памяти? - Да, именно об этом. - Я с вами согласен. Я ничего не помню. - Вот и замечательно. Мы уже с уверенностью можем сказать, что у вас полная амнезия, - победно произнес Николай Викторович. - Как вам будет удобно, - безразлично ответил пациент. - Вы понимаете, что у вас может быть шанс восстановить память. Если, конечно, амнезия регрессирующая. Разве вы этого не хотите? - не сдавался главврач. - Нет. - Ну, это как минимум странно. Но почему вы не желаете узнать свое прошлое? Я так понимаю, что у вас на это должны быть, хоть какие-то аргументы. - Вы хотите мне помочь обрести память? - Да. Это мой долг. Как человека, как врача. - Откуда у вас желание помочь мне? - Я учился много лет, это моя работа, это мое служение, что-ли, - ответил Николай Викторович и заметил, как незаметно поменялся с пациентом местами. Это с ним случилось впервые. - Чего боялся, то и произошло, - грустно подумал главврач, но решил продолжить эту, уже занимательную игру. Любопытство взяло верх. - Вы помните все, чему вас научили в школе, институте и прочих учебных заведениях? - спросил пациент. - Конечно, и успешно применяю в своей работе и жизни. - Представьте, что вы ничего этого не знаете, - продолжал пациент. - Тогда ничего не будет того, что есть в моем мире, включая наш разговор, - все не понимая, куда клонит пациент, ответил главврач. - Всё, что вы сегодня делаете или хотите делать, построено на ваших воспоминаниях. Вы со мной согласны? - Ну, в принципе, согласен. Только не понимаю, что этим хотите сказать? - Я хотел сказать, что мышление через прошлое отличается от мышления через настоящее, - ответил пациент. - Вам не кажется, что вы не совсем правильно понимаете происходящее?И чем же они отличаются? - спросил Николай Викторович. - Прошлое - это иллюзия. Соответственно, мышление через не существующие события дезориентирует в реальности. - Минуточку. Как такое может быть, что реальные события прошлого - это иллюзия? Эти события реальны так же, как и мы с вами. Вы заблуждаетесь. Причем серьезно. - Ваша память не больше, чем информация. Важная только для вас. Настолько значимая, что если её убрать, то вы не знаете, что делать. Все ваши действия сегодня, а также в будущем опираются на прошлое. Но его уже нет. И никогда не будет. Только в ваших воспоминаниях. Николай Викторович понимал, что у него внутри ожил ужас, который настойчиво твердил, что такого не может быть, что это не правильно. И то, что было внутренней уверенностью постепенно растворялось, а в пустоту вливался липкий страх. - В ваших словах есть определенная доля правды, - осторожно начал Николай Викторович и продолжил, - действительно, прошлое влияет на нашивыборы. Но вопрос в другом. Даже если гипотетически представить, что принимаем решение без влияния прошлого, то это невозможно. - Вы категоричны. Я не сказал, что нужно перейти из одной крайности в другую. Я имел ввиду способ мышления. И весь наш разговор носит характер борьбы между двумя этими способами. - Если вас послушать, то амнезию можно оценить, как психическое отклонение и одновременно нормальным состоянием. Я правильно понял? Возможно нам нужен пример. Для более лучшего понимания друг друга, - спросил главврач. - Хорошо, далеко идти не будем. Амнезия или потеря памяти. У вас есть представление об этом из прошлого опыта, знание и уверенность в том, что вы можете управлять процессом восстановления памяти. Я правильно понимаю? - спросил пациент. - Правильно. - Это мировоззрение формирует дальнейшие действия. Вы пытаетесь изменить сценарий болезни, используя препараты, процедуры, психологическое воздействие. - Согласен. Любопытно теперь оценить ваш взгляд . Без опыта. - У меня всё просто, - улыбнулся пациент и продолжил, - человек сам, и только сам создаёт себе проблемы. Больше некому. Поэтому, если он потерял память, а потом умер или превратился в инвалида, то это его личный выбор. - Вы беспощадный и жестокий человек. У вас отсутствует аспект любви - милосердие. - А чем помогает ваше милосердие? - спросил пациент. - Дарит надежду на будущее и, конечно, поддержку в трудную минуту. Разве это не так? Разве это не человечно? - Нет никакой надежды на будущее. И не человечно все это. И к понятию любви не имеет никакого отношения. - Я требую обоснованных аргументов. - На самом деле, вы без шансов забираете свободу у человека. При этом, обещаете ему надежду, но никак не можете отвечать за свои слова. По причине не понимания глубины вопроса, которым занимаетесь всю жизнь. Даже, если человек и решил изменить и исправить свой выбор, вернуть память, то вы ему не дадите ни одного шанса. Собственной правотой и значимостью будете вместо него принимать решения и не отвечать за свои же выборы. Вы будете убивать его препаратами, а он ждать и надеяться. А когда умрет или станет инвалидом безвозвратно, вы скажите, что так вышло. И всё. Вы это называете человечностью? - Допустим. А что тогда делать? - Это другой вопрос. Мы говорим о том, что происходит в реальности и какие цели достигаются. - Но всё же. Повторюсь. Что делать? - Что вы будете делать, когда человек умирает, а вы не врач. И помочь никак не можете. Ваши действия? - Молитва, - грустно улыбнулся главврач и продолжил, - а если ничего не измениться, то молиться желательно ещё сильней. - Хороший вариант в данной ситуации, но не эффективный, - улыбнулся в ответ пациент. - Вы хотите сказать, что я не знаю, что делать с умирающим человеком, но моя ложная уверенность, знания и опыт дают мне право принимать решения. - Да, именно так это и выглядит. - Интересно, конечно, но у меня ясное понимание того, что я что-то скрываю от себя, - задумчиво произнес Николай Викторович и продолжил, - вы не находите это грустным и бессмысленным? - Нет. Это ваша привычка всему давать оценку. Главврач поднялся и подошёл к окну. Обычный летний день превратился в теплый вечер. Николай Викторович повернулся к пациенту и спросил: - Так в чем же я боюсь себе признаться? - Мой ответ на ваш вопрос не поможет. Как бы я не старался разъяснить. Важно самому, преодолевая страх, сделать это признание. Главврач вернулся на свое место за столом. Долго молчал, и очнувшись от раздумий, пристально посмотрев на пациента, сказал: - Эта правда может убить... - А может вернуть к жизни, - ответил пациент. - Да, пожалуй вы правы. Это с какой стороны посмотреть. Николай Викторович снова поднялся со своего стула и эмоционально произнес: - Я всю жизнь бежал в сторону, которую мне указывали другие. Сначала родители, потом преподаватели, авторитетные люди и даже близкие. Я никогда не делал то, что мне нравится или хочется. Я "танцевал" социумные игры и реализовывал чужие желания. А о себе не думал. Боялся, что скажут другие. Страшно было их разочаровать. Правда состоит в том, что я прожил не свою жизнь. Кого угодно, только не свою. Даже изучая дела психически больных пациентов, и пытаясь их вылечить, я проживал чужие сценарии. Я думал, что на закате жизни что-то уже понимаю. Я в этом был уверен. Но увы. Я придумываю ложь в виде убеждений, целей, поощрений, только ради одного. Чтобы не признаться в собственной слабости. Той слабости, которая не даёт мне возможности прожить свою жизнь... В одно мгновение, оглянувшись на прожитые годы, Николай Викторович почувствовал себя по настоящему психически больным. Причем неизлечимо. Так поступить со своей жизнью может только человек с серьезными психическими отклонениями...