О времена...

Глава 1

О времена…

Тайну образования нашей ячейки общества - семьи - я узнал от старшей сестры. Она же от своей любимой бабушки, по моим наблюдениям являвшейся ярой феминисткой. Не давала спуску ни мужу, ни зятю, ни мне. Да и выглядела она в моих глазах императрицей, даром что ли Екатериной звали. Но моего отношения к себе она не знала. Я умел это скрывать, общаясь обычно только с дедом.

К тайне, оказалось, Екатерина имела непосредственное отношение. Наша с сестрой мать была старшей из двух дочерей. И первой оказалась объектом мужского внимания. Кавалеров было много, и разных. Один поклонник даже оказался трагическим. Как-то пришел поздним вечером, в проливной дождь, и будучи в самовольной отлучке из воинской части, где служил. Понятное дело, возлюбленная встречи с ним не была рада. Просто сказала в приоткрытую дверь, что её сердце уже занято другим. Так и пришлось ему под ливнем принять отвод, и вскоре погибнуть на службе при невыясненных обстоятельствах (некому и незачем было выяснять).

Сердечко же мамино (тогда ещё не мамы) билось для будущего моего отца. Тот тоже был военным: сверхсрочником, по свежим воспоминаниям недавней ВОВ прозванный солдатами срочной службы - Борман. Говорящее прозвище, если что. Очень интересное состояние нижнего (народного) уровня имела страна в те годы. В обществе превалировали лучшие человеческие качества: доброта, открытость, честность, отзывчивость. Скорее всего, это в большей степени касалось глубинки, и далеко не всех представителей общества. Борман и оказался не самым гуманным представителем советского человека. Вынудил Екатерину идти к командиру воинской части с претензией на игнорирование им предстоящих отцовских обязательств. Командование оправданий своему «бойцу» искать не стало. Пришлось тому исполнять приказ: официально создавать новую ячейку общества, где вскоре появилась на свет сестра, а затем и я.

С малолетства мне нравилось наблюдать за женщинами. Ощущал просто аномальную тягу к тому. И больше всего поразила меня, шестилетнего, сцена кормежки второй двоюродной сестры. Её мать, младшая сестра моей, одной тяжеленной грудью кормила грудничка, а второй со смехом поливала меня избыточным молоком. Казалось бы, надо убегать, но процесс настолько завораживающий, что стоял и любовался. Опять же Екатерина приструнила дочь: «Нашла, сучка, куда сцеживать!»

Первую полноценную красавицу я увидел уже в школе. Разница была у нас в три года, и, конечно, она цвела для других. Настоящим произведением искусства природы Люда стала к восьмому классу. Нет смысла описывать эту картину, ведь найдется кто-нибудь, чтобы заявить негатив на все выпуклости в нужных местах тела девушки, или придраться к её эльфийским чертам лица, либо обозвать блюдцами её огромные синие глаза, а то заявить о недостатке несуществующего ещё геля в её манящих губах. Среди многочисленного электората её поклонников я не был самым незаметным – иногда она снисходила до улыбки. После окончания ею школы я виделся с ней при пожаре её дома. Переглянулись – и всё.

Когда я сам оказался в восьмом классе, произошла в некоторой степени знакомая история. Девочка Валя из параллельного класса втянулась во взрослые отношения с молоденьким лейтенантиком. Итогом стала её беременность, не пришедшая по вкусу партнеру. Но, как мы помним, прошло уже больше пятнадцати лет с тех пор, как люди умели нести ответственность за свои действия. За это время многое изменилось. Командование, не раздувая скандала и в заботе о чести мундира, состряпало перевод офицерика подальше от предстоящих родов. Вале пришлось заканчивать со скучной школой, и перевоплощаться в «весёлую» мать одиночку. Как она рассказывала мне несколько лет спустя, у неё хватило сил не повторить (хоть и хотелось) пример другой девушки в подобных условиях: шагнуть вместе с ребёнком в прорубь. Последующая жизнь для Вали медовой не стала. Помощь родителей облегчала существование. Главной же проблемой матери-одиночки всегда является поиск сожителя. Здесь – как повезёт…