"О скитаниях вечных..."

Глава 1

Никто не хотел умирать. И это закономерно. Действительно, только вошёл во вкус – и на тебе… Конечная, освободите вагоны.

Столетиями люди искали способы обмануть смерть или, хотя бы, продлить себе жизнь. Безуспешно. В ответ на прорывы в медицине, природа ответила супербактериями и природными катаклизмами. Так было долго. Слишком долго, чтобы запомнить все попытки человека победить извечного врага, и все последствия подобных попыток.

В какой-то момент количество перешло в качество. Молодой подающий большие надежды генетик, получивший грант на разработку нового средства от морщин, совершенно случайно, как это всегда и бывает, открыл лекарство от смерти.

Впрочем, бессмертие это не было абсолютным. Человек переставал стареть, болезни потеряли свою разрушительную власть над ним, естественная регенерация возрастала в разы. Но… И только. Он всё так же мог покалечиться или погибнуть. Его могли убить. И даже повысившаяся резистивность к ядам не спасала от ударной дозы какой-нибудь отравы. Дешевизна нового лекарства от смерти и полное отсутствие у него побочных эффектов… В одно мгновение этот учёный стал знаменитостью мирового масштаба и, несмотря на дешевизну лекарства, одним из богатейших людей Земли. И, кто бы сомневался, одним из влиятельнейших. Ввиду своей слабой востребованности, в прошлое ушли целые направления науки в сфере изыскания эффективных методов реанимации и всей медицины в целом. К чему лечение в мире, где отсутствуют болезни? Бурно цвели всевозможные виды искусств, намного более востребованные современным обществом.

Ожидаемо снизилась рождаемость. Впрочем, при таком снижении уровня смертности, человечество всё ещё выходило в весомый плюс. Шли годы. Десятилетия. Века. Рождаемость продолжала падать. Возросло число самоубийств. И продолжало стремительно расти. И это тоже было вполне ожидаемо и прогнозируемо. Самой популярной профессией обновлённого мира бессмертных стала профессия психоаналитика.

Уходили в прошлое многие пережитки. Мораль, этика. Устаревшая структура мира скоротечных и жалких людишек. Вместе с ними отжила своё и врачебная тайна. Всё большим интересом общества пользовались истории и демонстрации наиболее ярких самоубийств. Новые способы появлялись с каждым днём, превратившись в новый вид искусства. Общество пресыщенных жизнью гедонистов.

В этом новом мире всё ещё оставались неисправимые ретрограды, отголоски мрачного прошлого – те, кто посвящал свои бесконечные жизни изучению древних устаревших наук. Анализом историй болезней самоубийц – в том числе.

Кто первым обнаружил интересную закономерность, доподлинно неизвестно. Таких вообще было много, но голоса их, разрозненные и слабые, тонули в окружающих шумах. А находка их, между тем, академический интерес представляла. Например, общность снов и галлюцинаций пациентов. Они видели призраков, слышали голоса, общались в своих снах с духами давно умерших и крепко забытых родственников. Иногда, подобные галлюцинации становились даже массовыми. И каждый раз, в каждом видении и сне, призраки пытались предупредить о какой-то опасности... О какой? На это могли ответить только сталкивавшиеся с ними. А они, увы, оказались слабы духом и психикой и уходили – максимально глупо или максимально красиво…

На верхнем, полученным объединением трёх, этаже небоскрёба, вознёсшегося столь высоко, что из окон облака казались далёким, едва различимым, дном пропасти, сидел и лениво играл маятником Ньютона человек, имя которого было известно всем и каждому в этом мире. Впрочем, по имени его давно не называли, предпочитая использовать устоявшийся термин Создатель Лекарства.

Человек откровенно скучал, но не покидал своего глубокого кресла, периодически поглядывая на часы с нескрываемым нетерпением. Человек ждал. Приближалась минута встречи, проходившей в кабинете Создателя Лекарства каждые десять лет. Встреча, надоевшая за столетия, но по-прежнему обязательная.

Визитёр появился как всегда пунктуально – ни секундой раньше, ни секундой позже. По-хозяйски завалился в кресло напротив хозяина кабинета и широко ухмыльнулся. Красиво лицо его с тонкими изнеженными чертами, в пику лицу Создателя Лекарства, выражало живейший интерес и ничуть не угасший вкус к жизни. И, как всегда, гость начал беседу первым.

– Очередные десять лет.

– Да. Очередная песчинка в колбах часов Вечности.

– Ну-ну-ну! К чему этот пафос? Эта высокопарность… Увлёкся каким-то новым веянием?

– На этой неделе в моду вошла экзистенциальная философия.

– А вот это опасно. – визитёр посерьёзнел. – Это нужно пресекать. Хватит с нас и проблем с исследователями.

– Да какие проблемы? Зачищаем оперативно.

– Недостаточно оперативно. Да и не в том дело. Вот, что вы с ними делаете, скажи мне?

– Как что? В печь.

– … И этим портишь мне статистику! Мало того, что они, как мученики, попадают в Рай, минуя меня, так они ещё и получают способность являться людям! За сотни лет души людей, ушедших давно, научились делать это, минуя медиумов. А такие вот «исследователи» такую способность получают сразу.

– И что же делать?

– Подвалы, застенки. Питание и уход. Пусть живут дальше. Но молча и вдали от общества.

Гость помолчал, ухмыльнулся и легко поднялся на ноги, заканчивающиеся странными ботинками с двумя каблуками.

– С бессмертием, это мы хорошо придумали. Почти полностью перекрыли поток душ в Рай. Почти все уходят через самоубийство. Прямиком ко мне. Ты, главное, продолжай работать над профилактикой убийств. И займись искоренением этой философии экзистенциальной… Ну, я не знаю, религию, что ли, какую новую придумай! Не мне тебя учить! До встречи через десять лет, сын!