О пользе грубости

Глава 1

Вечер был замечательный. Концерт подходил к концу, со сцены лились звуки гитары и губной гармоники, публика не уставала восторгаться мелодиями, уже многократно ею слышанными, которые виртуозно исполнял прекрасный музыкант. Слушатели пребывали в великолепном настроении… Но, конечно, у разных людей оно выражалось по-разному. Одни молча внимали восхитительному исполнению, другие подпевали или аплодировали в такт – исполнитель иной раз даже просил зал организовать ему такое музыкальное сопровождение. Кое-кто из слушателей, находясь под воздействием не только зажигательной музыки, но и горючих напитков, выражал свои эмоции громким свистом – желая, конечно, не помешать музыканту, а выразить ему своё одобрение. А другому, тоже изрядно развеселившемуся, всё происходящее – и музыка, и атмосфера, и собравшаяся публика – настолько понравилось, что он решил сыграть сам.

– Ты… – слегка заплетающимся языком громко провозгласил он, когда закончилась очередная песня, – Я у тебя сейчас гитару отберу…

Это прозвучало весьма неожиданно. В собравшемся обществе не было принято вести себя подобным образом. Случалось, конечно, иногда, что кто-нибудь мог напиться довольно сильно, но даже в таком состоянии люди как-то ухитрялись если не вести себя в рамках приличий, то хотя бы не устраивать конфликтов, а тихо-мирно прилечь в сторонке и насладиться там безмятежным отдыхом. Слушатели брезгливо поморщились высказанной глупости, музыкант пожал плечами и начал следующую песню. Словом, всё общество более или менее ясно выразило, что не намеревается раздувать из сказанного какой-либо истории, а склонно простить дурацкую выходку и не обращать на неё внимания.

Но герой нашего очерка вовсе не имел склонности воспользоваться этим столь миролюбивым отношением к нему. Дело в том, что он относился к тому сравнительно недавно появившемуся слою человеческого социума, который пользуется всеобщим сочувствием и уважением, по крайней мере, внешним, и которому всё можно.

Между прочим, из перечисленных моментов сочувствие является, как правило, вполне заслуженным: многие представители упомянутого слоя – и герой данной истории, в том числе – непоправимо утратили былое здоровье, которого получаемые ими денежные компенсации отнюдь не компенсируют. Однако самим им, как, конечно, всякому человеку, вероятно, более хотелось бы именно уважения, чем сочувствия. Ну или почтения. Кому-то, возможно, даже преклонения.

Неизвестно, какого именно отношения окружающих к себе желал и какой их реакции ожидал описываемый нами персонаж, но, во всяком случае, никак не спокойствия при столь провокационной фразе, как та, что была им высказана: оно выглядело этаким дерзким пренебрежением, которого просто невместно допускать в отношении своей персоны тому, кому всё можно.

– А сейчас, – изрёк наш любитель гитарной музыки после того, как закончилась следующая песня, – будет драка! – и остался сидеть на своём месте. Очень правильно сделал, надо сказать: кое-у-кого из аудитории не имелось навыков беседы с людьми, которым всё можно, по крайней мере, столь развитых, что позволили бы избежать эскалации конфликта, но было и умение в несколько секунд превратить человека в инвалида без или почти без применения подручных средств, и намерение применить таковое умение, если бы к этому был подан повод. Однако же после высказанной фразы ситуация стала весьма и весьма драматичной. В воздухе просто повисла напряжённость.

И вот тут-то чрезвычайно вовремя случился рядом человек, вмешательство которого совершенно разрядило обстановку. Он подсел к нашему герою и непринуждённым тоном спросил его (нецензурные выражения мы опускаем):

– Тебе свечку в глаз воткнуть?

Драки не было. Беседа заняла ещё некоторое время, но в драку не переросла. Концерт спокойно продолжился.