Чарльз Буковски

О кошках (сборник)

Закладка:

Чарльз Буковски

О кошках: сборник

Charles Bukowski, edited by Abel Debritto

On Cats

Перевод с английскогоМаксима Немцова

Разработка серийного оформленияАлександра Кудрявцева

Бикер

В это время ночи все едальные заведения были закрыты, а в город ехать далеко. Обратно к себе в комнату я привести его не мог, оставалось рискнуть с Милли. У нее всегда много еды. Во всяком случае,всегдаесть сыр.

Я оказался прав. Она сделала нам сэндвичи с сыром к кофе. Кот меня узнал и запрыгнул мне на колени.

Я ссадил кота на пол.

– Смотрите, мистер Бёрнетт, – сказал я. – Поздоровайся! – сказал я коту. – За руку!

Кот сидел столбом.

– Забавно, раньше он всегда это делал, – сказал я. – Здоровайся!

Я вспомнил, как Шипки сказал мистеру Бёрнетту, что я разговариваю с птичками.

– Ну давай же! За руку!

Я стал ощущать себя глупо.

– Да-вай! Поздоровайся за руку!

Я прижался головой к голове кота и вложил в слова все, что мог.

– За руку!

Кот сидел столбом. Я вернулся на стул и снова взял бутерброд с сыром.

– Смешные животные коты, мистер Бёрнетт. Поди их знай. Милли, поставь 6-ю Чайковского мистеру Бёрнетту.

Мы послушали музыку. Милли подошла и села мне на колени. На ней было только неглиже. Сев, она привалилась ко мне. Сэндвич я отложил в сторону.

– Прошу отметить, – сказал я мистеру Бёрнетту, – ту часть, с которой в симфонии начинается марш. Мне кажется, это один из самых красивых фрагментов во всей музыке. А помимо красоты и силы, у него идеальная структура. Видно, как тут работает большой ум.

Кот запрыгнул на колени человека с бородкой. Милли прижалась своей щекой к моей, положила руку мне на грудь.

– Где ты был, малышок? Знашь, Милли по те скучала.

Пластинка доиграла, и человек с бородкой снял кота с колен, встал и перевернул ее. Надо было найти в альбоме пластинку № 2. Перевернув ее, до кульминации мы бы добрались довольно рано. Но я ничего не сказал, и мы слушали до конца.

– Как вам? – спросил я.

– Прекрасно! Просто отлично!

Кот у него сидел на полу.

– Поздороваемся! За руку! – сказал он коту.

Кот поздоровался с ним за руку.

– Видите, – сказал он, – я могу здороваться с котом.

– За руку!

Кот перевернулся.

– Нет, за руку! За руку здоровайся!

Кот сидел столбом.

Он нагнулся головой к коту поближе и произнес ему прямо на ухо:

– Здороваемся за руку!

Кот вытянул лапу прямиком ему в козлиную бородку.

– Видите? Я заставил его поздороваться! – Мистер Бёрнетт казался довольным.

Милли крепко прижалась ко мне.

– Поцелуй меня, малышок, – сказала она, – поцелуй меня.

– Нет.

– Батюшки-светы, совсем с дуба рухнул, малышок? Какая муха тя укусила? Ты сегодня что-то сам не свой, сразу видать! Расскажь-ка Милли! Милли за тя в прейсподню пойдет, малышок, даж не сомневайсь. Что такое, а? Ха?

– Теперь заставлю кота перевернуться, – сказал мистер Бёрнетт.

Милли туго обхватила меня руками и вгляделась в мой запрокинутый глаз. По виду ей было грустно, матерински, и она пахла сыром.

– Расскажь Милли, что тя гложет, малышок.

– Перевернись! – сказал мистер Бёрнетт коту.

Кот сидел столбом.

– Послушай, – сказал я Милли, – видишь этого человека?

– Ну, вижу.

– Так вот, это Уит Бёрнетт.

– Эт кто?

– Редактор журнала. Кому я свои рассказы посылал.

– Всмысь, это от него такие манькие записочки приходят?

– Отказы, Милли.

– Так гадкий он. Мне он не нравится.

– Перевернись! – сказал мистер Бёрнетт коту. Кот перевернулся. – Смотрите! – заорал он. – Я заставил кота перевернуться! Вот бы купить этого кота! Он изумителен!

Милли сжала на мне свою хватку и вгляделась мне в глаз. Я был вполне беспомощен. Будто еще-живая рыба на льду в лотке у мясника в пятницу утром.

– Слушь, – сказала она, – хошь, я заставлю его напечать твой какой-нибудь рассказ. Да хоть и все!

– Смотрите, как я заставлю кота перевернуться! – сказал мистер Бёрнетт.

– Нет, Милли, нет, ты не понимаешь. Редакторы – это тебе не усталые деловые люди. У редакторов есть прин- ципы!

– Принципы?

– Принципы.

– Перевернись! – сказал мистер Бёрнетт.

Кот сидел столбом.

– Знаю я про все эть ваши принципы! Ты за принципы не перживай! Малышок, я его заставлю напечать все твои рассказы!

– Перевернись! – сказал мистер Бёрнетт коту. Ничего не произошло.

– Нет, Милли, я на такое не согласен.

Она вся вокруг меня оплелась. Трудно дышать, а она довольно тяжелая. Я чувствовал, как у меня немеют ноги. Милли прижалась щекой к моей и терла рукой меня вверх и вниз по груди.

– Малышок, те неча сказать!

Мистер Бёрнетт опустил голову к голове кота и заговорил ему в ухо:

– Перевернись!

Кот сунул лапой ему в бородку.

– Мне кажется, этому коту хочется поесть, – сказал мистер Бёрнетт.

С этими словами он сел обратно на стул. Милли подошла и уселась ему на колени.

– Ты де се эту миленькую бородку надыбал? – спросила она.

– Прошу прощения, – сказал я, – схожу воды выпью.

Я зашел и сел в обеденном уголке, посмотрел на цветочные узоры на столе. Попробовал соскоблить их ногтем.

И без того было трудно делить любовь Милли с торговцем сыром и сварщиком. Милли с ее фигурой до самых бедер. Черт, черт.

Кот проходит мимо и шугает Шекспирау себя со спины.

Я не хочу рисоватькак Мондриан,я хочу рисовать, как воробей, съеденный кошкой.

По тому, как кот пригнулся,как сплющился,я видел – он обезумел от добычи;и когда моя машина подъехала,он вскочил в сумеркахи сбежалс птицей во рту,очень крупной птицей, серой,крылья вниз, как сломанная любовь,клыки вонзены,жизнь еще есть,но не много,совсем не много.сломанная птица любвикот бродит у меня на уме,а я не могу его различить:звонит телефон,я отвечаю голосу,а вижу его, вновь и вновь,и вялые крыльявялые серые крылья,и штука эта вголове, что не знает пощады;то всё мир, он наш;я кладу трубкуа котостены комнатынаваливаются на меняи я б закричал,но у них особые места для людейкоторые кричат;а кот идеткот идет вечноу меня в мозгу

Я видел ту птицу, и руки держал на руле, и видел крылья, и они были опущены, как сломанная любовь, крылья так и говорили, и кот бросился от колес моей машины, как двигается кот, а меня тошнит, пока я это пишу, и вся сломанная любовь мира, и все сломанные птицы любви так и говорили, и небо, покрытое смогом и дешевыми тучами, и злодейскими богами.

Я видел птицу, пока ехал домой с бегов как-то на днях. Она была во рту у кота, тот съежился на асфальтовой улице, над головой тучи, закат, над головой любовь и Бог, и он увидел мою машину и подскочил, подс-котчил, безумный, жесткая спина, словно развращенность безумной любви, и пошел к бордюру, и я увидел птицу, крупную серую, она болталась сломанно-крыло, крылья крупные и вывалены, уронены, перья расправлены, еще жива, пронзена кошачьими клыками; никто ничего не говорил, менялись сигналы, мотор у меня работал, а крылья крылья в уме у меня…

эта кошка шлендрает на пожарной лестницеи она желта, как солнцеи никогда не видела она собакув этом районе, и ух, ну и толстая,набита крысами и объедками из БАРА ХАРВИа я ходил по той пожарной лестницеповидаться с дамой в гостиницеи она мне показывает письма сынаиз Франции, а номер у нее очень маленькийв нем полно винных бутылок и печали,и я иногда оставляю ей немного денег,а когда спускаюсь по этой пожарной лестницетам опять кошка иона трется о мои ноги икогда я иду к машинеона идет следом, и мне нужно осторожнейкогда завожусь, но не слишком-то:она довольно умная, она знаетмашина ей не друг.а однажды я поехал повидать эту дамуа она умерла. То есть, ее там не было,в комнате пусто. Кровотечение,сказали мне. и номер теперь сдается.что ж, без толку грустить. Я спустилсяпо железным ступенькам и кошка была там. Явзял ее на руки и погладил, но странно,кошка была другая. шерсть грубаяа глаза злые. Я бросил ее наземьи посмотрел, как она убегает и зыркает на меня.потом сел в машинуи уехал.

Перышки

Арабы восхищаются кошкой, смотрят на собак и женщин сверху вниз, потому что те проявляют нежность, а нежность, считают некоторые, признак слабости. Ну, может, и так. Я не слишком проявляю. Мои жены и подружки жалуются, поскольку я душу свою держу отдельно – и тело свое отдаю, быть может, пуритански; но вернемся к чртв. кошке. Кошка – лишь САМА ПО СЕБЕ. Именно поэтому, когда хватает бедную птицу, она ее не отпускает. Вот он, представитель могучих сил ЖИЗНИ, что не отпустит. Кошка – прыкрасный дьявол. И здесь мы можем употребить это слово даже без определения «какой-то». Некоторых собак и женщин можно заставить отпустить – и они отпустят. А вот кот, черт, грозовые стены домов уж давно будут раздолбаны, а он все равно продолжит мурлыкать себе в молоко. Кот сожрет тебя, когда умрешь. Сколько б вы ни прожили вместе. Был некогда один старик, умер в одиночестве, как Бук, у нево не было женщины, зато был кот, и умер он один, и прошли дни дни дни, бедный старик начал смердеть, он не виноват же, но земля вращается и стираются останки того, что следовало бы похоронить живущим духам земли, а кот унюхал хорошую, для него, вонь мертвого мяса, и когда их нашли, кот отбивался когтями с пола, прилипши к исподу матраса, как камень, проел матрас, висел, как моллюск на скале, и его не могли ни сшибить дубинкой, ни оторвать, ни отжечь, а потому пришлось взять его и выбросить с проклятым матрасом. Видимо, однажды лунной ночью сквозь росу луны и листву, остужающую запах смерти, он отпустил.

Закладка:

В кошке нет ни духов, ни богов, не ищи их, Шед. Кошка – картинка вечной машинерии, как море. Ты ж не гладишь море, потому что оно хорошенькое на вид, а вот кота гладишь – почему? – ТОЛЬКО ПОТОМУ, ЧТО ОН ДАЕТСЯ. И кот никогда не знает страха – наконец – он лишь скручивается в пружину моря и скалы и даже в смертельной драке не думает ни о чем, кроме величья тьмы.

Я Не Всегда Ненавижу Кота, Что Убивает Птицу,Лишь Кота,Что Убивает Меня…друг луна, друг кот, ты не просишь ни милости ни халтур ни даров,лишь неги и лаванды. и домов. кусты. движеньякак в миске.о юноши Принстона что пыхают трубкамио юноши Гарварда что пыжатсякорябая книжки ради надежности,ибо друг луна, друг коту тебя нет оправданьяты лишь розовые пыхи и пастельныеоблакабесполезен, как исподнее моей подружки на полуили как моя подружка на получто напучивается ко взрывукак «Сосны Рима» Отторино Респиги[10].…дерево где битком птиц несет право.или земля где битком червей.или люди где битком земли.

оправданье.

мы идем полуночным коврикомни пьяные ни привидясь ни приторчав.и когда окно грохает внизс вальяжностью и бздехом орудьялибо гудок пыхает клаксоном как фаллослибо носорог ревет в грезе пломбирной,ревет как волос у тебя на рукеопуская иглу на «Комедиантов» Кабалевского[11]а даймы принимаются дышатьи Бедная старушка Долорес Костелло[12]скручивается на старом ролике в чуланекак леска.

я с тобой… друг луна и кот:мы вострим ухо, глаз,спокойны в их истории, потомидем дальше, луна и кот

мимопыла старой служанкимимо Ван Гогов и Рембрандтоввисящих как листва…

на вершину крыши, в ночи;к континентам меткости,к звуку что кружит мир.

***[13]

Птички, что ходят путем котов, поют внутри моей головы.

в скорбном божестве кот мойходит всюду

он ходит круг за кругомс электрическим хвостом иглазамикнопками

онжив иплюшев ипределен как древослива

ни он ни я не понимаемсоборов иличеловека снаружичто поливаетгазон

был бы я весь мужчинойкак он весь котом —будь такие мужчины на светемир мог быначаться

он прыгает на тахтуи ходит средьгалерей моеговосхищенья.

ты пропустила спор котов серыйустал сбрендил бил хвостом и бесилсяс черным которому не хотелось чтобего трогали а потом черныйпогнался за серым лапнул его раз асерый сказаляусбежал остановился почесал ухосмахнул соломинку подскочил иудрал побежденный и замышляя абелый (другой) бежал вдользабора с другой стороны гонясьза кузнечиком и тут кто-то застрелил м-раКеннеди.

Фабрики, тюрьмы, пьяные дни и ночи, больницы ослабили и растрясли меня, как мышь во рту хиппового кошака: жизнь.

некогда очень худой и нервныйкак вечно голодный музыкантя хорошо его кормили он растолстелкак техасский нефтяник и не такой ужнервныйно все равностранный.

сплю на кровати а проснусьи его нос касается моегоноса и тежелтые громадные глазаВ Л И В А Ю Т С Яв то что осталось от моей душии тогда я скажу —пошел, сволочь!убери свой нос от моегоноса!урча как паук полныймух он отойдетнедалеко.

Вчера я сидел в ваннеа он вошелступая высокохвост мечетсяа я сижу себекурю сигару и читаюНЬЮ-ЙОРКЕРа он запрыгнул на крайванныдержа равновесие на скользкой слоновой костивыгибаясьи я ему сказал:сэр, вы кот а котыводу не любят.но он обошел по кругу к кранами повис черными лапамиа другая его часть былавниз головойнюхала воду а вода былаГОРЯЧА и он стал ее питьтонкий красный языкробкий и чудесныймакался в горячую водуи он всепринюхивалсяне понимая что я тут делаючто хорошего я в этом нашела потом этот толстый белый дуреньрухнул! —мы вылетели оттудамокро и быстро;кот, я, сигара и НЬЮ-ЙОРКЕРплюясь, вопя, отхаркиваясь, промокшии моя жена вбежалаБОЖЕ МОЙ! ЧТО СЛУЧИЛОСЬ? ЧТО СЛУЧИЛОСЬ?я заговорил сквозь распавшуюся сигару:человеку даже одному нельзя побытьв собственной ванне, вот что!она лишь расхохоталась над намиа кот даже не рассердилсяон был по-прежнему мокр и пухлкроме хвостатот выглядел сейчас худым все равно чтокрысиный и очень грустныйон принялся вылизыватьсебя.я применил полотенцезатем вошел в спальнюлег в постельи попробовал отыскать на чем остановился вжурнале.

но хороший настрой поломалсяя отложил изданиеи уставился в потолокв пространство повыше где полагается бытьБогуи тут услышал:МЬЯАУУ!

следующий блудный кот что явится под мою дверь так иостанетсяблудным.

он мужчина в редеющей майке линялойреволюциидвигает математику своей нечистоты кпредельному нулюи просыпаясь нынче утром с лососевым привкусомна языкея подумал о немхоть чувство такое что попаґ подавайили его экономкупогладить меня по причинным местам чтоб хоть искравеличья затеплилась

в руке у него письмоот богача из Санта-Фе:«ты скользишь, соскальзываешь, мы с В.были твоими поклонниками много летсерьезно тревожимся из-за твоего творческогоспада – хоть популярность твоя, похоже, идетв гору. не сходить ли тебе к психиатру и невыбить пробку иззадницы?Дж.»

таблетки алказельцера пауками ползут к жизниа его белый кот сидит в окнеглядя на негомой кот хорошо выглядит, думает он,моему коту не надо вечно ДОБИВАТЬСЯво всеамериканской молотьбеи он сует свой носсвой всеамериканский носв резкие пузырьки что никогда не нужны котуи выпивает пузырькиа пот 18 пив вчерашней ночи и пинты скотчаползет вниз по ушам его и шее

надо позвать Жирного Фредди Говнометанадо найти латунную гору и спрятать под ней свою душулоточника

снаружи в кусте подымается птицапопавши меж солнцем и ними сень огромной тени крылапроходит над нимпроходит над краем дома —

кот сигает на сеткуи всё сразу старше Нормандии и Сталинградаи бомбежки портов

Уинстон Черчилльс мозгом ребенкана подбородке слюнамашет отуманенной любовью толпеиз высокого окнаи тут же мертвкак почти всеостальное

но мужчина в редеющей майке:его кот сердитсетка его предалаи желтые глаза кота спускаются к егокак глаза мелкого предпринимателякто некогда его уволил за то, что бил баклуши наскладе

«срать на тебя, – говорит он коту, – исрать на все бесталанные замашки моегоусыхающего таланта».30 минут спустята первая бутылка пивалучше любого секса где бы ни было на землес какой ни возьми крупнозадой коровойс кого он когда-либо шелка и кружевасрывал

он заходит в спальню где сидит его женщинаукачивая в животе его дитяи берет из руки ее сигаретусует ее себе в роти кашляет кашляет кашляети все равно усыхающий талантдумает он, я уже слышал такой кашель:лошадь поперхнулась слюной закусивши железные удилакогда тянула первый помойный фургонпо морозному бесполезному утрув каком-то городишкегде только у одного мужика«мерседес»

он потеетдолжно быть смердитно стены учтивыи он протягивает полпива в бутылкеа женщина говорит:«надеюсь, ты не всерьез наговорил все этовчера вечером».«а, только хорошее».

«ну, так-то конкретнее».«ты не собираешься сегодня бухать?»

«самую малость, милая. я же трус».

«покорми кота».

«ага».

у дверей мальчишка из «Западного союза». он ему даетнезначительные чаевые и мальчишка убегаетпотеяамериканский ловчилабоже его спаси

КРАЙНИЙ СРОК НОМЕРА ОРИГИНАЛЬНОЙ ПОЭЗИИВЫХОДИТ СЕНТЯБРЕСЕГОДНЯ 17 АВГУСТА БУДЕМ ПРИЗНАТЕЛЬНЫ ВАШВКЛАД ЭТОТУНИКАЛЬНЫЙ НОМЕР НАИЛУЧШИМИ ПОЖЕЛАНИЯМИДЖИН КОУЛ ЖУРНАЛ АНТРАКТ3212 СЕВЕРНЫЙ БРОДУЭЙШИКАГОИЛЛ

«кто-то умер?»он протягивает ейтелеграмму

«ууу, ты знаменитый!»

«вижу как наяву: мы с Жене и Сартромпотягиваем выпивку в уличном кафе вПари».

«а они кто?»

«никто. другие гении».

«а. ладно, котапокорми».

и я покормил котавыпил еще 18 банок пива инаписалвот это.

здравые заросли, спящийцветок, я просыпаюсь

мимо окна моего проходит охотник4 ноги замкнуты в ярком покоежелтой и синейночи.

жестокая странность цепляется в войнах, всадах —желтая и синяя ночь взрывается предомной, атомная, хирургичная,полная звездных соленыхбесов…

потом кот запрыгивает назабор, пузатый испуг,глупый, одинокий…усы что старуха всупермаркетеи голый каклуна.

я ненадолгов восторге.

не люблю я любовь как приказ или поиск. пусть приходит к тебе, как голодная кошка к дверям.

Закладка:

не люблю я любовь как приказ или поиск. пусть приходит к тебе, как голодная кошка к дверям.

пересмешник не отставал от котавсе летодразнил дразнил дразнилнасмешливый наглый;кот уползал под качалки на верандахмелькая хвостоми говорил пересмешнику что-то очень сердитоечего я не понимал.

вчера кот спокойно прошел по дорожкес пересмешником живьем во рту,крылья распахнуты, прекрасные крылья распахнуты бьются,перья раскинуты будто женские ноги при сексе,и птица больше не дразнила,она просила, она молиласьно котшагая сквозь векане слушал.

я видел, как залез он под желтую машинус птицейсторговать ее в другое место.лето закончилось.

сидя тут у окнапотея пивомискалеченный летомя гляжу на котовьи яйца.

не сам это выбрал.он спит в старой качалкена крыльцеи оттуда глядит на меня —

Конец ознакомительного фрагмента.

Примечания

Отрывок из рассказа «Последствия многословного отказа», «Рассказ», март – апрель 1944 г. Опубликован в сборнике «Из блокнота в винных пятнах» (2008, рус. изд. Эксмо, 2016, пер. М. Немцова). –Прим. составителя.«Story» – литературный журнал, основанный в 1931 г. американским журналистом и редактором Уитом Бёрнеттом (1900–1972) и его женой Мартой Фоули (1897–1977) в Вене, с 1933-го по 1967 г. выходил в Нью-Йорке. Издание было возобновлено в 1989–2000 гг. –Прим. переводчика.

Отрывок из стихотворения «Стих для кадровиков», «Кихот» № 13, весна 1957 г. –Прим. сост.«Quixote» – литературный журнал, в 1954 г. его основали редактор Л. Раст Хиллз, его жена писательница Джин Хикофф Хиллс и Бёрт У. Миллер; издавался в Гибралтаре. –Прим. пер.

Отрывок из стихотворения «Сносите стропила», «Катафалк» № 4, начало 1959 г. –Прим. сост.«Hearse» (с подзаголовком «Транспортное средство для донесения мертвецов») – поэтический журнал независимого издательства «Катафалк-Пресс», публиковавшийся вместе с другими изданиями Э. В. Гриффитом (1927–2003) в Юреке, Калифорния, в 1957–1961 гг., издание было кратко возобновлено в 1969-м. –Прим. пер.

«Мишени» № 4, декабрь 1960 г.; стихотворение вошло в сборник «Дни скачут прочь, как дикие кони по горам» (The Days Run Away Like Wild Horses Over the Hills, Black Sparrow Press, 1969). –Прим. сост.«Targets» – литературный поэтический ежеквартальник, выходивший в Нью-Мексико под редакцией У. Л. Гарнера и Ллойда Алпоу в начале 1960-х гг. –Прим. пер.

Отрывок из письма Шери Мартинелли от 24 июля 1960 г.; «Пивоплюйная ночь и проклятья» (Beerspit Night and Cursing, 2001). –Прим. сост.Шери Мартинелли (Шёрли Бёрнз Бреннан, 1918–1996) – американская художница и поэтесса, протеже Анаис Нин, возлюбленная и муза Эзры Паунда, издавала собственный журнал «Анагогическое и пайдеумическое обозрение», в котором публиковала работы Буковски. –Прим. пер.

Отрывок из письма Джори Шёрмену от конца июля 1960 г.; «Вопли с балкона». –Прим. сост.Джори Тикэмсе Шёрмен (р. 1932) – американский поэт и прозаик, известный в первую очередь своими вестернами. «Screams from the Balcony» (1993) – первый том избранной переписки Буковски 1960–1970-х гг., составленный Шеймасом Куни и изданный «Блэк Спэрроу». –Прим. пер.

Ок. 1960–1961 г., рукопись; стихотворение ранее не публиковалось. –Прим. сост.

Отрывок из письма Шери Мартинелли от 21 декабря 1960 г.; «Пивоплюйная ночь и проклятья». –Прим. сост.

Ок. 1963 г., рукопись; стихотворение ранее не публиковалось. –Прим. сост.

«Сосны Рима» (1924) – симфоническая поэма итальянского композитора, музыковеда и виолончелиста Отторино Респиги (1879–1936). –Прим. пер.

«Комедианты» (соч. 26, из музыки к пьесе «Изобретатель и комедиант» М. Даниэля, 1940) – симфоническая сюита советского композитора, дирижера и пианиста Дмитрия Борисовича Кабалевского (1904–1987). –Прим. пер.

Долорес Костелло (1903–1979) – американская киноактриса, звезда немого кино. –Прим. пер.

Эта строка стала подзаголовком сборника «Оно ловит сердце мое в ладони» (It Catches My Heart in Its Hands, 1963). –Прим. сост.Само название сборника представляет собой строку из стихотворения американского поэта Джона Робинсона Джефферса (1887–1962) «Эллинистика», написанного в 1930-х гг. –Прим. пер.

«Флоридское образование» № 42.4, декабрь 1964 г., где стихотворение было опубликовано под заголовком «К пару жизни ошалев как пламя». Вошло с сборник «И в воде горит, и в огне тонет» (Burning in Water Drowning in Flame: Selected Poems, 1955–1973, 1974). –Прим. сост.

«Распятие в омертвелой руке» (Crucifix in a Deathhand, 1965). –Прим. сост.Сборник, изданный «Луджон Пресс» в Новом Орлеане. –Прим. пер.

Отрывок из письма Джиму Ромену от начала августа 1965 г.; ранее не публиковалось. –Прим. сост.Джин Ромен – коллекционер и книготорговец из Форт-Лодердейла, Флорида, поддерживал независимое издательство «Луджон Пресс». –Прим. пер.

«Спектроскоп» № 1, апрель 1966 г. Стихотворение в сборники не входило, основано на стихотворении «Кот», написанном 6 ноября 1964 г. –Прим. сост.«Spectroscope» – маленький литературный журнал, издававшийся в Форт-Смите с 1966 г. –Прим. пер.

«Антракт», сентябрь 1966 г.; стихотворение в сборники не входило. –Прим. сост.Литературный журнал «Intermission» издавался под редакцией Юджина Коула в 1960-х гг. в Чикаго импровизационной театральной труппой «Халл-Хаус» (1963–1969), располагавшейся в клубе (осн. в 1889 г.) общественного движения помощи беспризорникам «Сеттлмент» (с 1880-х гг.). –Прим. пер.

Стихотворение без названия опубликовано в «Хайрэмском поэтическом обозрении» № 1, осень-зима 1966 г.; под заголовком «Кошка» вошло в сборник «Дни скачут прочь, как дикие кони по горам». –Прим. сост.«Hiram Poetry Review» – литературный журнал частного колледжа гуманитарных наук Хайрэм, Охайо, выходит с 1966 г. –Прим. пер.

Отрывок из письма Карлу Вайсснеру от 18 ноября 1966 г.; «Вопли с балкона». –Прим. сост.Карл Вайсснер (р. 1940) – немецкий писатель, редактор, переводчик, литературный агент и друг Буковски. –Прим. пер.

Апрель 1971 г., рукопись; стихотворение вошло в сборник «Пересмешник, пожелай мне удачи» (Mockingbird Wish Me Luck, 1972). –Прим. сост.

7 сентября 1971 г., рукопись; стихотворение прежде не издавалось. –Прим. сост.

Закладка:

7 сентября 1971 г., рукопись; стихотворение прежде не издавалось. –Прим. сост.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге