Няшный форсаж, или Розовый Армагеддон

Глава 1

В доке Забегаловки № 5 пахло озоном, паленой проводкой и неотвратимостью прекрасного.

Леха 505 висел вниз головой на страховочном тросе под брюхом «Халяльного Поросёнка». Его левый киберглаз транслировал в мозг только помехи, а правый слезился от ветра. В руках он сжимал промышленный краскопульт, подключенный напрямую к резервному реактору. — Ваше Величество, — прохрипел он в комлинк, чувствуя, как нейрошунт искрит. — Я звездный лоцман. Я обманывал саму смерть. Я не буду рисовать на борту этого благородного хлама большеглазую девочку с кошачьими ушами. Это противоречит моей внутренней химии.

— Леха, — раздался в эфире звонкий голос Хуаниты. — Если ты сейчас же не нарисуешь ей хвост, я прикажу Акселю использовать тебя как терку для моркови. Это приказ Императрицы. И попробуй только сделать хвост недостаточно пушистым.

Рядом, паря в невесомости с помощью швабры из волос Медузы Горгоны, висела Глаша. Верховная Демуазель Порядка Гильдии Зипипикуса. На ней был надет защитный комбинезон, заляпанный чем-то белым. — Вы неправильно держите аэрограф, господин лоцман, — строго сказала Глаша, тыкая в Леху своей шваброй. — Искусство требует чистоты! Я сейчас протру эту титановую панель антисептиком, иначе краска не ляжет на вековую грязь. И подтеки! У вас подтеки! Это не сакура, это диарея умирающего единорога!

— Глаша, уйди, ты мне обзор загораживаешь своим сиянием чистоты! — рявкнул Леха, уворачиваясь от швабры. — Я пытаюсь нарисовать «Великолепный удар Пельменем Справедливости»! У меня кончился розовый!

Хуанита, сидевшая на складной табуретке прямо в открытом грузовом люке, нахмурила свои двенадцатилетние брови. Она держала в руках планшет с эскизом. — Леха, я сказала: моэ. Это значит, что у персонажа должна быть грудь четвертого размера и глаза, занимающие треть лица. И добавь слезу. Одну. Она должна символизировать скорбь по невыплаченным налогам.

Леха 505 зарычал. Его сервоприводы в ногах заскрипели от злости. Он переключил краскопульт на режим «Ярость». — Ладно! Будет тебе моэ!

Процесс творения

Это была не покраска. Это был акт астрального насилия над металлом.

Глаша летала вокруг фрегата, как безумный ангел чистоты. Там, где Леха оставлял капли краски, она тут же подтирала их шваброй, создавая невероятный 3D-эффект «краска, растекающаяся по идеально вымытому полу». — Я добавлю блики! — вопила она. — Без бликов нет души! Душа — это чистый санузел!

Леха 505, подключив к виску допинг-катетер с чистым адреналином, творил. Борт «Халяльного Поросёнка», некогда покрытый копотью и шрамами от бараньего жира, преображался. На месте пробоины от черной дыры теперь красовалась рыдающая аниме-кошка с телом валькирии, сжимающая в руках гигантский, детально прорисованный пельмень. Из глаз кошки текли реки кристально чистых слез.

— Почему у нее из ушей идет пар?! — орал Леха. — Потому что она СТЕЙДЖОН! — отвечала Хуанита, не отрываясь от планшета. — Она трансформируется! Добавь ей бронелифчик! И чтобы на бронелифчике был герб Погарской фабрики! Это наш спонсор!

Глаша, закончив с бликами на ягодицах кошки, переместилась к двигателям. — Обвес! — командовала она. — Фрегату не хватает аэродинамического обвеса! Я нарисую на дюзах пламя! Но не просто пламя, а пламя в форме сердечек! И маленькие черепа! Черепа должны улыбаться!

Леха, потратив остатки розовой краски на чулки кошко-девочки, перешел к носу корабля. Там, где раньше была облупившаяся надпись «Халяльный

Поросёнок», теперь разворачивалась батальная сцена. Генерал Аксель, нарисованный в стиле сёнэн, с обнаженным торсом и розой в зубах, сражался на лазерных мечах с Пожирателем Бетельгейзе, который был стилизован под огромного, милого плюшевого медведя с бантиком. — Аксель меня убьет, — прошептал Леха, прорисовывая кубики пресса на животе киборга. — Не убьет, — ухмыльнулась Хуанита. — Я ему скажу, что это тактическая маскировка. Психологическая атака. Пусть враги смеются, пока он их аннигилирует.

Рождение «Няшного Армагеддона»

Спустя шесть часов, три банки растворителя и одну почти состоявшуюся казнь Глаши за то, что она пыталась оттереть грязь с иллюминатора кислотой, работа была закончена.

«Халяльный Поросёнок» висел в доке. Это был уже не фрегат. Это был летающий психоз. Корабль переливался всеми цветами вырвиглазной палитры. На борту, на фоне взрыва в форме цветка вишни, рыдала кошка-офицер. На двигателях пылали сердечки. На капитанском мостике (нарисованном на стекле) стояла сама Императрица-сиротка Хуанита в виде мудрого сэнсэя с огромной дымящейся чашкой рамена.

Леха 505 сполз по тросу на пол. Его трясло. Нейрошунт дымился. Глаша парила в воздухе, счастливо прижимая к груди швабру. — Идеально, — прошептала она. — Стерильность... искусства. Я добавлю на киль логотип «Зипипикуса».

Хуанита спрыгнула с табуретки. Она подошла к Лехе и ткнула его носком ботинка. — Жестянка, — сказала она. — Это шедевр. — Мои пигменты... они выгорают... — прохрипел Леха. — Заткнись. Мы летим на парад.

В этот момент двери дока с грохотом открылись. Вошел Генерал Аксель. Его титановое тело всё еще пахло борщом и Левиафаном. Он остановился. Его красный и синий оптические сенсоры уставились на фрегат. В эфире повисла тишина. Слышно было только, как где-то в вентиляции жужжит муха.

— Ваше Величество, — голос Акселя был лишен интонаций, что делало его еще страшнее. — Мой дредноут «Глас Искупления» окрашен в черный. Цвет абсолютной скорби. Мой цвет — это бездна. Он сделал шаг к фрегату. Леха 505 инстинктивно попытался спрятаться за Глашу. — Почему... — продолжал Аксель, — на моей голографической проекции... на борту этого судна... надеты кошачьи ушки? И почему я держу... пельмень?

Хуанита подошла к нему и гордо задрала подбородок. — Это называется «каваий», жестянка. Это новое супероружие Империи. Она нажала кнопку на браслете. Включились посадочные огни «Поросёнка». Они мигали в ритме J-Pop.

Аксель молчал целую минуту. Его процессор пытался обработать этот объем безумия. Затем его синий глаз моргнул. — Протокол... «Сирота-Победитель», — произнес он. — Модификация «Милый Убийца». Он развернулся. — Я перекрашу «Глас Искупления» в розовый. И нарисую на носу черепашку-ниндзя. Чтобы мы были в одном отряде.

Леха 505 посмотрел на Хуаниту. — Я хочу уволиться, — сказал он. — И уйти в монастырь. В мужской. — Сначала в рейс, — отрезала Императрица. — И не забудь взять с собой баллончики. Если нас попытаются арестовать, мы просто покажем им Глашу. Она их отмоет до смерти.