Ну врут люди — и что?

Глава 1

Ну врут люди — и что?

Темным осенним утром Мия шла по двору своего дома. Листву еще не убрали и она лежала аккуратными, невысокими холмиками. Холодный ветер шуршал едва держащимися листьями на деревьях, сбрасывал их особенно сильными порывами (вороша и аккуратные холмики), покрывал еще незанятый листьями мокрый асфальт словно бы желто-красным ковром.

Мия шла за Иркой, своей лучшей подругой, которая жила в соседнем многоэтажном доме. Вот уже 5 лет они вместе ходили в школу почти каждый день — исключением были те дни, когда кто-то из них болел или Мия прогуливала. Ирка-то, конечно, не прогуливала — слишком правильная, даже когда класс отпускали с последнего урока пораньше она досиживала до звонка и только потом уходила. А вот Мия прогуливала часто. Если бы ее кто-то спросил зачем она это делает — она бы не смогла ответить. Просто иногда бывают такие дни, в которые школа кажется особенно невыносимым местом. Ирка была самым приятным человеком во всей школе. Все остальные…

Что ж, остальные всегда находили за что ее подразнить. И какие новые прозвища придумать. Проходя мимо очередного холмика она не выдержала и расшвыряла листья ногами. Белые колготки которые мама заставила ее надеть утром мгновенно покрылись грязными разводами — листья оказались мокрые. Вздохнув Мия прикинула варианты — зайти домой и получить нагоняй от мамы или пойти в таких колготках в школу и выслушать нотацию от каждого учителя?

Мама все равно потом отправит в школу, так что проще не возвращаться. Налетел очередной порыв ветра и Мия вздрогнула — холод добрался до самой блузки под захудалым старым пальто, еле дышащим и многократно подшитым. Дрожь подстегнула ее ускорить шаг. Через три минуты слегка запыхаясь она пешком поднялась на четвертый этаж дома где жила подруга. Она уже хотела позвонить в звонок, как дверь открылась. Ирка — тощая как веточка, со всегда идеально заплетенными светло-русыми косичками и в выглаженной, пахнущей порошком блузке — стояла на пороге в расстегнутой куртке, с рюкзаком за спиной и сурово хмурилась.

— Ты опоздала, — отчитала она Мию, поспешно выходя и закрывая за собой дверь на ключ. Всегда она такая, как будто родилась уже взрослой. Ее родители уходили на работу еще раньше, чем Ирка в школу, чему Мия порой завидовала.

— Да пришлось маме помогать новую картину лаком покрывать, — зачем-то соврала Мия и сама же скривилась — уже больно глупо это прозвучало.

Ирка посмотрела на нее все еще держа брови у переносицы.

— Угу, пошли давай.

Они спустились по лестнице, вышли из подъезда и почти бегом направились к школе.

В раздевалке поспешно стягивая с себя верхнюю одежду Ирка вдруг спросила ее:

— А ты поедешь на экскурсию в это воскресенье?

Мия боялась этого вопроса. Каких только отговорок она не придумала! Ни одна не звучала правдоподобно.

— Эм… ну знаешь…

— Маме надо помогать с работой? — сузила глаза подруга.

— Да, — с облегчением подтвердила Мия. — Ну там, сама знаешь, со всяким…

— Ага, со всяким, — повторила подруга со странной интонацией. — Пошли в класс, а то опоздаем.

В классе ярко горели лампы дневного света, сильно контрастируя с темными провалами окон. От такого света Мие всегда хотелось спать еще больше. Учительница опаздывала и класс негромко переговаривался.

Сев за их с Иркой парту — вторую в центральном ряду, их компромисс начиная с пятого класса — Мия поспешно начала доставать учебные принадлежности. Потрепанный, купленный с рук учебник, тетрадь с желтыми листами, одна еле пишущая ручка и короткий, не длиннее спичечного коробка карандаш.

— А все уже видели новый клип Бисти-Бойз? — вещала в это время одноклассница Катя растягивая гласные обернувшись с первой парты первого ряда на вторую, где сидели ее подружки.

Катя эта была страшной воображалой. Все-то она видела и узнавала первой. У нее всегда была самая красивая одежда и от нее пахло дорогим парфюмом. Отчего-то Мие всегда страшно хотелось ткнуть ее носом, «обломать кайф», о чем бы ни шла речь.

— Еще на прошлой неделе, — небрежно оборонила она, вклиниваясь в беседу и намереваясь показать, что не одна Катя такая особенная. Одноклассница с насмешкой посмотрела на нее.

— Быть не может, он вышел только вчера.

— А я вот видела! — ощетинилась Мия. — Они мне сами прислали.

«А вдруг попросит доказать?» запоздало подумала она.

— Ладно-ладно, как скажешь — подняла ладони одноклассница, но наклонившись к своим подругам что-то оживленно им зашептала, после чего девчонки захихикали. Щеки Мии обдало жаром.

— Нормальные люди могут и словами через рот сказать, — повысила она голос. — Только крысы шепчутся.

Одноклассница оценивающе оглядела Мию.

— Что ж, — она встала из-за парты. — Ладно. Все знают, что ты постоянно врешь. Ты не знакома со знаменитостями, отец у тебя не шпион, а мама не художница — мы ее видели, она поломойка в торговом центре!

Мия оторопела. Как она узнала? Мама работает на другом конце города, никто из одноклассников там не живет. Она повернулась направо, ища поддержки у подруги и только сейчас заметила, что она не села рядом и сейчас смотрела на нее без выражения с первой парты третьего ряда.

— Но я… — начала она, поворачиваясь обратно к Кате.

— Да-да, у твоего отчима проблемы с мафией и вас кто-то хочет убить. Или может сам хочет вас убить. Я уже запуталась в твоих выдумках.

Мия покраснела до корней волос.

— Но это правда! — попыталась она защититься, но одноклассница уверенно качала головой.

— За последние 2 года мы, — она обвела рукой притихший класс, — уже устали делать вид, что верим тебе. — Она сложила руки на груди, с вызовом вздернув подбородок. — Вот тебе шанс признаться и перестать быть посмешищем, Чмо́лушка.

Мия оглянулась — одноклассники смотрели на нее, мальчишки посмеивались и шепотом повторяли за Катей новое слово.

Лицо Мии горело, а вот руки и ноги были ледяные и странно расслабленные. Чувствуя как в горле набухает ком она схватила рюкзак и выскочила из класса.

— Чмо́лушка, Чмо́лушка! — подхватили мальчишки новое обзывательство, но Мия уже бежала к раздевалкам.

Кое-как напялив пальто прямо поверх рюкзака она выбежала из школы и на бегу услышала треск, подмышкой стало неожиданно свободно. Подняв руку она застонала — ее единственное осеннее пальто порвалось.

***

«Ну врут люди — и что? — сердито думала Мия. — Если человек врет — скажем, что его отец шпион, — зачем его непременно разоблачать? Может, у человека есть повод говорить такие вещи?»

Она шла по двору и методично ворошила холмики из листьев, разбрасывая их в разные стороны.

«Вот прицепилась эта Катя! — она скривила лицо. — Надо было непременно все разнюхать, а потом еще и всем растрещать! И как она только узнала?»

Она размахнулась ногой и с особой злостью пнула кучу листьев. Влажные, грязные листья не разлетелись, а налипли на ботинок. Пытаясь стряхнуть их Мия царапнула носком по земле. Что-то звякнуло.

Она поворошила листья ногой, ощупывая землю. Звяк. Ага! Вот оно! Мия разгребла листья руками. Под ними обнаружилось что-то вроде серебряной монетки. Она выудила ее из листвы и отряхнула от налипших комочков грязи. С одной стороны она оказалась полностью гладкой, а с другой обнаружилась гравировка. Мия с удивлением прочитала: «Правда».

— И ты туда же! — выругалась она и нахмурилась. Еще немного повертела монетку, пожала плечами и, сунув ее в карман, решила зайти к Ирке — похвастаться находкой.

Однако сделав пару шагов поняла, что ничего не выйдет — Ирка ведь еще в школе. И между ними, кажется, не все гладко.

Домой идти тоже не хотелось — мама как раз собирается на работу, чтобы успеть до открытия. Вот криков-то будет! Еще и заставит в школу вернуться, ей ведь не объяснишь, что весь класс теперь знает, что она моет полы в торговом центре, а Мия всем плела… ну, другое, в общем.

Она села на качели и задумчиво покачалась. Долго на улице не просидишь, особенно в порванном пальто — не май месяц. Что же делать? Она поджала губы, а затем глубоко вздохнула.

Похоже, придется идти домой, надо бы придумать что-нибудь убедительное.

***

Чтобы потянуть время она поднялась пешком. Бело-зеленые стены подъезда с облупившейся краской, исписанные похабными стишками и надписями типа «здесь был Вася» всегда навевали на нее тоскливое ощущение бедности. Скрипучие деревянные лестницы их двухэтажного дома, истертые и гладкие посередине казались бесконечными, а запах старого дерева — как будто в подъезде живут бабульки — вызывал тошноту. Но ей хотелось отсрочить еще хотя бы немного то, что ее ожидает.

Мама как назло была в коридоре, видимо собралась на работу пораньше. Знала бы Мия — подождала бы за углом.

Едва Мия открыла дверь, как она тут же завелась:

— Опять прогуливаешь! Ну как же так, школа это же очень важно, если не сможешь поступить в университет помрешь под забором, ничего в жизни не добьешься! Ничего не знаю, разворачивайся и дуй обратно прямо сейчас же! Не хочу краснеть за тебя сегодня на родительском собрании, в прошлый раз и так сквозь землю хотела провалиться! А это что? — мама ахнула и прижала ладони ко рту когда Мия вошла с пальто поверх рюкзака словно Квазимодо. — Ты и пальто порвать умудрилась? Горе ты мое луковое!

Мия, стянула пальто, скинула рюкзак на пол и закрыла дверь. В руках она теребила монетку, которую достала из кармана. Во рту пересохло.

— Мам… — начала она. — Мам, я не хочу в школу, можно я останусь дома?

Мама не слушала, продолжая причитать и попутно складывая в свою сумочку пропуск, кошелек и ключи. «Я же не это хотела сказать» — удивленно подумала Мия и нахмурилась.

— Пальто порвала, школу прогуливает, ботинки все в грязи, утром колготки еще были белые, не девочка, а кошмар какой-то!..

— Мам, — еще раз попробовала она, — если учительница позвонит скажи, что у меня живот болит, а?

«Эм, у меня болит живот! Ну не на самом деле, но я это собиралась сказать!»

Та, наконец, остановилась и посмотрела на дочь. Мия испуганно замолчала и на всякий случай убрала монетку в карман пиджака.

— Почему ты так не хочешь в школу? — с подозрением спросила мама. — Что там случилось? — И уже с легким испугом добавила: — Тебя кто-то обидел?

Мия открыла рот, чтобы выдать историю, которую придумала по пути домой — про то как на физре ей случайно прилетело мячом в живот и теперь он боли, но вместо этого сказала совсем другое:

— Катя всему классу рассказала, что ты работаешь уборщицей в торговом центре, а я разозлилась и убежала.

Стало тихо. Мама округлила глаза:

— Чего? Глупость какая! Ну рассказала, и что? Работа как работа

Мия с ужасом услышала как отвечает маме:

— Мне было стыдно за тебя и я всем рассказывала, что ты известная художница, которая…

Она зажала рот обеими ладонями и посмотрела на маму. Та непонимающе смотрела на дочь.

— Но… — она тяжело села на стул у двери. — Зачем ты такое придумала?

От боли в ее голосе сердце Мии сжалось. Рот ее уже начал произносить ответ, натужно шевеля губами под прижатыми руками. Не желая, чтобы мама его услышала Мия убежала в комнату и захлопнув дверь прижалась к ней с другой стороны.

Она напряженно слушала повисшую в коридоре тишину. Через пару минут стул скрипнул и дверь хлопнула. Только тогда Мия опустила руки.

— Потому что я хотела чтобы у меня были крутые родители! — вырвалось у нее в пустоту и она расплакалась.

Сбросив рюкзак и обувь тут же в комнате она, как была, в школьной форме, улеглась на свою кровать и накрыла голову подушкой. Мама не должна была узнать. Мама так старается, тяжело работает, а она… Новые рыдания сотрясли ее плечи. Проплакав с час Мия не заметила как уснула.

Проснулась она от того, что мама стягивала с нее пиджак. Раздался шорох — видимо, мама его сложила. Через секунду она села на кровать.

— Я знаю, что ты не спишь. — тихо сказала она. — Можешь ничего не говорить. Я понимаю, что быть подростком тяжело. Ты просто хотела быть не хуже своих одноклассников. И я не злюсь на тебя — хотя это было неприятно. Я рада, что ты сказала мне правду. Поэтому я кое-что сделала на родительском собрании. Ты, главное, завтра школу не прогуливай, хорошо? Пойдешь в моей зимней куртке, пальто я выброшу, его уже стыдно носить.

Кровать ухнула — мама встала. Полоска света из коридора исчезла, комната погрузилась в темноту и Мия уснула обратно, забыв и про этот разговор, и про странную монетку.

На следующий день в школьной раздевалке ее встретила удивленная Катя:

— Кто же знал, что именно об этом ты не врешь! — выдала она и умчалась до того как Мия успела хоть что-то спросить.

Раздевшись она поплелась в класс, предвкушая новые прозвища.

Однако класс ее встретил одобрительным гулом. Она непонимающе остановилась у двери и оглядела одноклассников. Мальчишки, которые вчера называли ее маму поломойкой, а ее Чмо́лушкой смотрели на нее… с восхищением?

Она поспешила за парту к Ирке, которая сегодня почему-то сидела на обычном месте:

— Что происходит? — зашептала она. — Какой-то новый прикол?

Ирка тоже смотрела на нее как-то странно.

— На родительском собрании твоя мама рассказала про твоего папу!

Мия, которая не видела отца с трех лет почесала затылок.

— А что конкретно она рассказала?

Ирка с недоверием посмотрела на подругу.

— Что он работает в разведке и что вам приходится жить тихо и не высовываться. А я-то думала ты, как обычно, выдумываешь! Вот бы мой папа был шпионом! — мечтательно протянула она.

Мия соображала.

— Погоди-ка… ты знала? Знала, что моя мама, ну… не художница?

— Мия, все знали, ты совсем не умеешь врать. И зачем вообще такое выдумывать — что в этом стыдного?

Мия замялась было, но услышала как произносит.

— Я, ну… думала, что я так буду круче.

Ирка рассмеялась.

— Из-за этого никто и не поверил в отца-разведчика, а ведь это по-настоящему круто!

В голове всплыли обрывки фраз, сказанные мамой вчера и она вдруг вспомнила про монетку, которая лежала в кармане. «Правда».

Ну врут люди — и что? Что, если близкие способны принять правду какой бы она ни была? Что, если только зная правду они могут помочь?

Не успев даже подумать она наклонилась к самому уху подруги и зашептала:

— Ирка, вранье это всё! Отец бросил нас, когда мне было три…