Новый холодный мир

Глава 1

Новый холодный мир

Трель телефона разрывала мозг. Не открывая глаз я потянулся к смартфону и попытался сбросить входящий. Нелепые свайпы по экрану ничего не изменили. Пофиг, нажал качельку громкости. Трель звонка продолжала голосить на всю квартиру.

Сука.

В пятках под одеялом что-то нещадно грело шерстью. Я поджал ноги. Через секунду шерстяное опять прижалось к пяткам.

Мух! Пёсель -- помесь двортерьера и какого-то породистого терьера, видать, ночью запрыгнул на кровать и залез под одеяло. Трель бензопилой продолжала пилить уши, разрывая пульсирующий болью мозг. Я открыл глаза и медленно со стоном сел. Старенький домашний телефон висел в бесконечно далёком коридоре. Да что за придурок звонит на домашний телефон? Я и платил за него, чисто по привычке. Может, какая-нибудь позабытая мамина подруга из Саратова решила дать о себе знать?

Вот же настырная какая!

Я успел проковылять половину пути, когда говна на вентиллятор подкинул и смартфон. Задорные "Песняры" напомнили о мультике про волка и зайца. Я завис в акустической какафонии. К смартфону, или к стационарнику?

Ладно, на смартфоне потом перезвоню, а вот отголосок детства такую роскошь не давал.

-- Да! -- прохрипел я.

-- Клюква! Слушай внимательно! Времени трындец. Собирай шмотки и вали ко мне! -- заорала трубка голосом Гугульчика.

-- Нажрался? -- спросил я.

-- Дибил, дело серьёзное! Собирайся, как мы тогда на Ловозеро ходили, только ещё теплее и до меня вали!

-- Куда? В твои Малые Кармакулы? -- саркастически спросил я, начиная просыпаться. -- Ты же в курсе, что Новая Земля и Мурманск разделяет море?

-- Да блин, Егор, теперь, это уже не проблема! Вали ко мне... Семён Иваныч?.. Да, конечно... Хорошо... сейчас занесу.. Да-да, и сводку космического мониторинга тоже... Блин, Егор! Я побежал! Ты меня услышал? Бегом ко мне!

Звонок прервался. Я повесил трубку и посмотрел на кровать. Из под одеяла на секунду показался чёрный нос Муха. Пёс фыркнул и тут же спрятался обратно. Смартфон, провибрировав напоследок, затих. Я медленно моргнул и побрёл в туалет.

Вчерашнее пиво коварно било по стратегически важным местам: по голове, и по почкам.

Когда я вернулся к кровати, на смартфоне было с десяток сообщений на всех мессенджерах и пропущенный вызов от Маринки. Ладно, перезвоню позже.

Памятуя о коварстве мобильника, взял его с собой в ванную комнату. Отражение в зеркале никак не изменилось после ледяной воды. Те же мешки под глазами, щетина с проседью, и это в мои авторитетные двадцать восемь лет, те же тяжёлые серые глаза... Только щеки теперь не такие впалые! Хотя, это из-за отёчности морды.

Сегодня же первое апреля! Братишка просто решил меня разыграть! Я хмыкнул, оценив юмор. Надо будет что-нибудь подобное через год с ним устроить. Будет знать, как меня будить в субботу в одиннадцать часов! И ведь знает же падла, что школа на каникулах, а я, как почетный учитель биологии, обязательно с Лёхой накидаюсь, чтоб попрощаться с короткими каникулами. А тут еще и Маринка кукуху малось взорвала... Ладно, на улице ей перезвоню.

Выпив кофе с бутербродами, я пошел в коридор, одеваться. Градусник за окном показывал минус четыре, так что, можно и без шарфа пройтись.

-- Мух! Ко мне!

Пёс что-то пробурчал, но не вышел в коридор.

-- Мух! Блин! Гулять!

Питомец, наконец высунулся в коридор и, опустив голову, обречённо побрёл ко мне.

1

Почему Гугульчик так паниковал? Зная серьёзность Андрюхи, и вспоминая его слова утром, я уже не торопился с выводами о шутке друга. Но больше всего меня пугали цифры на градуснике за окном. Час назад было минус двадцать четыре. Теперь почти минус тридцать. Конечно, у нас и раньше на Кольском полуострове были такие перепады, даже в апреле, но вот звонок Андрюхи...

У мамы в Саратове творилось нечто похожее, а это уже ненормально. Там должно быть явно теплее. Мама сказала, что загнала кур в дом и включила обогреватели на полную. Я ей посоветовал закупиться в магазине продуктами и теплыми вещами.

Температура упала еще на градус.

Я быстро оделся потеплее и вышел из квартиры. В подъезде тут же дохнуло сырым холодом. Пар изо рта ленивым облачком растворился перед лицом. Я намотал свой длинный пушистый шарф по самые глаза, открыв дверь на улицу, тут же ощутил обжигающе колючий мороз в просвет для глаз. Влажный прибрежный морозный воздух ледяным киселём сковал лёгкие при вдохе. Я невольно закашлял, стараясь привыкнуть.

Охотничий магазин "Снаряжение" был в соседнем доме. До него я добежал чуть ли не вприпрыжку, пальцы ног в зимних унтах уже покалывало.

Сегодня за прилавком в магазине был Саныч, старый хрыч с безмерной любовью к пиву и охотой на уток. Мы пожали руки и обменялись комментариями по неожиданному морозу. Причем, с характерными словечками в адрес небесной канцеллярии.

Пока я диктовал по списку на смартфоне, Саныч всё исправно выкладывал на стол. И чем больше выкладывал, тем больше он хмурился. Когда я продиктовал сухое горючее, продавец положил руки на стол и внимательно посмотрел на меня:

-- Егор, что случилось?

-- Гугульчика помнишь? -- спросил я.

-- Высокий, очкарик, который постоянно ржёт, когда вы на уток закупаетесь? -- уточнил Саныч.

-- Он самый. Он ещё на метеостанции работает. Сегодня позвонил, сказал, что времени в обрез и всё очень плохо. А потом ударили эти морозы, -- сказал я.

-- Насколько плохо? -- спросил продавец.

-- Не знаю, -- честно ответил я. -- Но кредитку не жалею.

Саныч кивнул и мы распрощались. Я взял тяжелые сумки со снарягой и поспешил домой. Мороз за это время стал только крепче.

Мух встретил меня виляющим хвостом и радостным повизгиванием. Поставив сумки в коридоре, я позвал пса на вечернюю выгулку. Никогда ещё он не гулял так быстро. Сделав свои дела прямо у подъезда и поджимая поочерёдно лапы, Мух заторопился в родное тепло.

Маринка так и не брала трубку. Прослушав привычные гудки, я отправил голосовое. Секунду подумав, набрал ей текст во всех мессенджерах.

Блин, Марина, сейчас вот вообще не вовремя ты на меня обиделась!

Лёха тоже не отвечал. Ну, с ним всё ясно, он долго после попойки отходит, позвоню ему ещё раз через час.

В СМИ про аномальные морозы ничего не говорили. Только в соцсетях народ удивлялся. Некоторые истерили, кто-то хвастался фотками тёплых вещей и припасами. А кто-то просто хохмил по этому поводу. Типичные реакции людей.

Я разложил все покупки на полу и принялся неторопливо комплектовать походный рюкзак. Вещи и продукты второй необходимости положу в волокуши для снегохода.

Полуавтоматическое ружье Benelli лежало в сейфе. Патроны в коробках были там же.

А надо ли?

Нехорошее предчувствие кольнуло в груди.

Надо.

Мух сидел рядом и не сводил с меня глаз.

2

Тёплые полы, батареи и плита на кухне еле держали девятнадцать градусов в квартире. Я сидел за столом и пил горячий кофе. Мух осмелел в край и лежал на угловом диване, прижавшись боком ко мне.

В голове кружились самые мрачные прогнозы. СМИ наконец очнулись и спустя сутки начали успокаивать население. Мол, аномалии такие с погодой, бывало и хуже, да и вообще, нам не впервой. Я бы может в это поверил бы, но такое творилось на всей планете, да и звонок друга...

В общем, надо было подготовиться, дозвониться до этой чокнутой и дождаться, пока Лёха закончит свою смену в пожарке. Маринка, как на зло, продолжала меня игнорировать. Не понравилось ей, видите ли, что я в пятницу предпочёл бухнуть с Лёхой.

Сейчас те детские обиды и проблемы остались где-то за бортом насущных проблем. Всё разделил звонок.

Соцсети бурлили зарождающейся паникой. В рекомендованных видео то и дело всплывали ролики, по борьбе с холодом, с обморожениями и лайфхаками по выживанию.

Разговор с Лёхой по телефону только усилил тревогу. Служба спасения захлёбывалась в вызовах. Допив кофе, я оделся и пошёл в гараж. Надо было снегоход подготовить к зиме. А ведь только пару недель назад законсервировал на летний период!

Мороз всё так же щипал незащищённые участки тела. Воздух уже был не таким влажным, и поэтому дышалось немного легче, чем вчера. Мух отважно трусил рядом, иногда водя носом по ветру.

Родной гараж с табличкой "22" как и его собратья был весь в инее. Навесной замок легко отщелкнулся и я зашёл в темное помещение. Включив свет, я запустил Муха и прикрыл дверь.

Со снегоходом я провозился почти два часа. Дольше всего вышло с ремнём вариатора, да и с механизмом натяжения гусениц пришлось попотеть. Старенькая буржуйка за это время еле подняла температуру до приемлимых температур. Благо помщение было не сильно большое.

Когда я закрывал дверь, ко мне подошёл сосед из тридцатого гаража. Мы поздоровались. Обсудили погоду и поразмышляли о дальнейшем прогнозе. Я решил рассказать про звонок друга. Сосед отмахнулся и скоро попрощавшись, торопливо пошёл к своему дому.

С одной стороны, я его понимал. Мало кто поверит в истерические бредни. Мы все привыкли к стабильности и безопасности. Всегда есть плохие новости и трагедии, но мы на них смотрим через наши гаджеты и сводки новостей. Большинству людей трудно представить, что плохое и страшное уже на пороге, и оно неотвратимо. Никакие попытки спрятаться в раковину отчуждённости не сработают.

Я смотрел вслед уходящему соседу и чувствовал зарождающийся страх в груди. Через сколько дней этот мужчина будет со слезами пытаться развести хоть кое как согревающий костёр? Или когда он дойдёт до убийства ради тёплых шмоток, топлива и еды?

А я?

3

Утро началось с противной трели мобильника. Надо будет этих "Песняров" сменить уже. Я резко вскочил и не глядя на экран, ответил на вызов:

-- Клюквин.

-- Здоров, Егор, -- поприветствовал Лёха.

Я улыбнулся и поздоровался.

-- Спал? В общем, я пока гонял по вызовам, попутно закупался, как ты и сказал. Сейчас пойду снегоход готовить. Когда планируем? -- скороговоркой выпалил друг.

Я провёл рукой по лицу, пытаясь смахнуть сонную хмарь. Лёха -- друг детства всегда поражал меня своей лёгкостью на подъём и принятием разных обстоятельств. В одно мгновение решал, ехать с нами и на Ловозеро на уток и на сноуборд в Кировск. Может, работа в пожарке наложила свой профотпечаток, но если честно, то он ещё со школы такой был. Из нашей троицы -- я, Андрюха и Лёха, он был самый непоседливый.

Вот и сейчас, выслушав меня вчера по телефону, задав пару уточняющих вопросов, он принял действительность. Вопрос сомнений и неправды даже не поднимался. Он так же как и я знал Андрюху.

-- Думаю, к обеду будем выдвигаться, -- ответил я.

-- Да хорош уже орать в такую рань! Дай поспать! -- выпалила лежащая рядом Маринка.

Я повернулся к ней и шутливо накрыл своей подушкой.

-- Понял. К одиннадцати подъеду. Марине привет, -- сказал Лёха и отключил связь.

Девушка села на кровати и врезала мне моей же подушкой:

-- Дибил.

Я проводил её взглядом, пока она выходила из комнаты.

Хороша же, чертовка!

Марина вчера ответила на звонок в десятом часу вечера. Сначала ушат привычных: "алкашина", "не звони мне больше", пошёл в жопу", потом ритуал из моих извинений на полчаса, и уговоры приехать. На последнее она легко согласилась.

В нашей школе Марина Александровна проработала учителем физики всего год. Потом перевелась в Североморск, потому что муж там служил, да и квартиру ему дали. А потом мы с ней пересеклись в "Чашке" на праздовании Нового Года. Зацепились языками, она пожаловалась на вечно отсутствующего мужа, на всякие признаки его измен, а я просто уже был в разводе, ну и слово за слово, так и отпраздовали у меня дома.

В течении года она говорила,что развод уже давно в процессе, но я ей перестал верить где-то месяца через два. Но нас обоих это устраивало. На очередной встрече нашей "грешной троицы", как Маринка нас окрестила, Лёха и Андрюха мне всё объяснили. В ту встречу я нажрался. А потом был честный откровенный разговор с ней.

Слова друзей почти подтвердились.Она тогда спровоцировала ссору и ушла. Правда через неделю позвонила, как ни в чём не бывало. Мы оба приняли правила нашей подлой игры.

За окном валил густой снегопад. С минуту я наблюдал за ним, размышляя о нас с Маринкой, но потом до меня дошло. Снегопад! Гугульчик ошибся, вот оно, потепление?

Я вскочил с кровати и метнулся на кухню. Градусник за окном показывал минус двадцать. Это же хорошо! Или не очень?

На кухню зашёл сонный Мух. Пёсель пару раз вяло помахал хвостом и сел рядом с миской. Я рассеянно выдавил ему пакетик жидкого корма и пошёл в туалет.

В ванной зашумел душ. Тут же заиграла какая-то песня, которой Маринка начала подпевать "...а я всё летала, но я так и знала...". Я пару раз стукнул в стену. В ответ послышались такие же стуки. Наши мелкие ритуалы продолжали жить, несмотря ни на что.

Мух уже сидел у входной двери. Я улыбнулся псу и пошёл одеваться.

Снег валил как в новогоднюю ночь. За ночь сугробы выросли почти втрое. Подъездную дверь я открывал рывками и, раскидав ногой снег, позволил ей открыться полностью. Мух на улице не стал задерживаться. Прыгнув пару раз в пушистый глубокий снег, пёс вернулся на расчищеннюю площадку и тут же сделал свои дела.

Народ у домов активно работал лопатами, откапывая свои машины. Люди явно куда-то спешили. Я машинально сунул руку в нагрудный карман за телефоном. Блин, на прикроватной тумбочке оставил!

Зайдя в дом, я услышал телевизор.

-- Егор! Тут по телевизору экстренное выступление крутят! -- взволнованно воскликнула Марина.

Я не разуваясь прошёл в комнату.

На экране за столом сидел какой-то лысый старик в очках.

Перед ним стояла чашка с нарисованным Гендальфом.

".. смею вас заверить, что Гольфстрим, как течение, отныне перестал существовать. По крайней мере, на ближайшие десятилетия. В сентябре прошлого года в Мексиканском заливе обнаружилась активная подводная вулканическая гряда, которая частично перекрыла движение Гольфстрима. Так же отмечалось, что в районе Гренландии образовалось так называемое Большое Плато Гугулова, в честь учёного, открывшего его. Плато состоит из льда, который успел образоваться за время зимнего периода без обогрева течением. Теперь, эти два фактора полностью уничтожили Гольфстрим.

Малый ледниковый период, который мы ожидали лет через семьсот наступил сейчас. Планета равномерно остынет в течение года. В нашей стране, к сожалению, это настанет, в лучшем случае, через неделю. По предварительным данным, на восстановление течения уйдёт от трёхсот, до полутора тысяч лет. Средняя температура по планете в зимний период будет составлять минус тридцать пять -- сорок градусов, в летний, минус пятнадцать двадцать градусов. Так же, в первые месяцы мы ожидаем сильнейшие метели.

В течение зимнего периода власти переоборудовали и расширили бомбоубежища под теплобункеры, призванные спасти население.

Пожалуйста, проследуйте в ближайшие в вашем городе убежища, взяв с собой всё самое необходимое. Остальную информацию вы получите от региональных государственных ведомств..."

Я выключил телевизор.

Чашка с нарисованным Гендальфом. Эту чашку мы подарили Гугульчику на двадцатипятилетие.

На телефоне заиграли "Песняры". Я взял смартфон.

Лёха.

-- Гендальфа видел? -- спросил он.

-- Видел.

-- Я к одиннадцати подъеду к тебе, -- сказал он и отключился.

Я замер уставившись в одну точку.

До Новой Земли чуть больше тысячи километров. С учётом метелей, торосов и ночёвок дней шесть. Это если повезёт на Лумбовке и...

-- ... Егор!

Я встрепенулся и посмотрел на Маринку:

-- Что?

-- Мы же должны идти в бомбоубежище! -- воскликнула она.

-- Нет. Нам надо на Новую Землю, -- сказал я.

-- Но в обращении сказали же, что надо...

-- Марина! -- перебил я девушку, -- Андрюха сказал, что надо к нему. Да и в убежищах сейчас начнётся кошмар.

-- Егор... что там может начаться? Мы же все цивилизованные люди. Тем более, всё спланированно заранее! -- воскликнула она.

-- Я тебя люблю.

Мой шёпот заставил её вздрогнуть. Господи! Сколько же она ждала этого? Кристально-голубые, как наши озёра, глаза заполонили слёзы. Я боялся это сказать. Я боялся нарушить нашу подлую игру. Губы -- мягкие и сочные, полные жизни коснулись меня...

Могу ли её подвести?

Да и Мух стоит рядом, хвостом виляет!

4

Мы остановились где-то за километр до Шойны. Я слез со снегохода и размял затёкшее тело. Руки гудели от напряжения. Одно дело гнать на снегоходе пару часов и отдыхать, а другое, ехать вдоль побережья, постоянно виляя, обходя торосы, и вглядываясь в белую заснеженную даль. Благо, было два снегохода, и мы чередовались.

Маринка сидела позади, периодически прижимаясь, когда приходилось вилять, уходя от ледовых глыб. Эта чокнутая поверила мне и уже не ропатала.

Вчера Лёха приехал к одиннадцати, как и договаривались. Раскидав сугробы у моего гаража, мы выкатили мой снегоход и подготовились к дальнему переходу до Лумбовки. Когда наши снегоходы выехали на замёрзший залив Мурманска было почти триннадцать часов. В первых волокушах были канистры с бензином, во вторых лежали припасы. Лёхин снегоход возглавлял наш кортеж.

Поначалу Маринка испуганно прижималась ко мне, доставляя дискомфорт. Потом её хватка ослабла, любимая потихоньку привыкала к снегоходу.

При выезде из залива мы увидели вмёрзшие в лёд военные корабли у пирсов. Некоторые стояли чуть поотдаль, постепенно превращаясь в огромные сугробы. Снегопад незаметно прекратился, уступая место морозу. За неполный час езды температура упала на пять градусов. Оставалось только радоваться, что наши одежды и шлема выдерживали экстремально низкие температуры. Да и зимняя переноска Муха не давал псу замёрзнуть, благо он и сидел в ней в зимнем костюме. Маринку мы одели в наши прежние одежды. Её нелепые шутки про причёску и фасон мы восприняли со смехом.

Может для этого она так и гововила?

Лёха вообще светился оптимизмом и уверенностью. В какой-то момент я отмёл свой реализм и поверил, что всё будет хорошо. Мы доедем, мы выживем.

Переход до Лумбовки прошёл относительно спокойно. Термометр, стремящийся к минус пятидесяти уже перестал пугать, и просто воспринимался, как обыденность. Торосы вдоль побережья полуострова мы уже приспособились обходить, и держались приблизительно в километре от берега.

Лумбовка, являясь военным полигоном авиации, имела минимальный личный состав, призванный поддерживать работоспособность части и связь с воздушными судами. А ещё там с удовольствием промышляли охотой и рыбалкой.

Борисыч встретил нас, как обычно. Мы расположились в гостевом домике недалеко от вертолётной площадки. Старый капитан слушая нас, постоянно перебивал и задавал вопросы по прогнозу. Маринка в какой-то момент не выдержала и попросила его помолчать. Борисыч как-то сразу стушевался и дальше уже слушал не перебивая. Новость о ледниковом периоде он воспринял длинным глотком самогона из пластиковой бутылки. На следующий день мы уговаривали его ехать с нами, но капитан как-то невесело ухмыльнулся и сказал, что команды покидать пост не было.

Мы уезжали с Лумбовки, выменяв ненужные деньги и часть провианта на бензин. Я поймал себя на мысли, что старик просто так отдал нам топливо. Он, как и мы, понимал пустоту этих бумажек. А ещё я понял, что он не просто так много лет уже служит в этом, всеми забытом месте. Для него конец света наступил уже давно...

Погода стояла ясная. Мороз замер на минус пятьдесят два. Шойна виднелась вдали, как на ладони. Маринка слезла следом за мной со снегохода. Лёха притормозил рядом:

-- Чего остановились? -- спросил он.

-- Я не знаю, что нас там ждёт, -- ответил я.

-- Это же обычная деревня, -- сказала Маринка.

Лёха взял бинокль и долго рассматривал виднеющиеся крыши одноэтажных домов.

Девушка, забывшись, сняла защитный шлем. Я не успел её остановить. Вскрикнув от пронзившей лицо обжигающей морозной боли она тут же поспешила надель шлем обратно. Я обнял любимую и успокаивающе погладил по спине:

-- Голову включать не учили?

-- Жжёт! -- всхлипывая, воскликнула она.

-- Только не реви, а то больнее будет, -- сказал я.

-- Я тебе это припомню! -- пообещала девушка.

-- Там ещё есть люди, -- заключил Лёха, убирая бинокль. -- Егор, ружьё рядом? Хорошо. Подъедем, а там уже по обстоятельствам. Думаю, они нас уже заприметили.

Шойна встретила нас тишиной. Подъехав, мы приветственно помахали руками. Никто не вышел. В доме, на который указывал Лёха, уже не горел свет. Хотя из трубы продолжал валить дым.

Маринка взяла меня за руку. Я улыбнулся, высвободился и сделал шаг вперёд:

-- Эй! Хозяева! Есть кто дома?

Тишина.

Я подошёл к двери, толкнул её и вошёл внутрь.

Раздался выстрел.

Правую ногу обожгло оглушительной болью. Я закричал и завалился на бок.

Шлем стал невыносимо тесным. Я отстегнул ремень и рывком скинул его. В нос тут же ударил теплый смрад немытых тел и пелёнок. В дом ворвался Лёха с ружьём наперевес:

-- Лежать, суки! Пристрелю!

Сквозь боль я разглядел бородатого парня с двустволкой в дальнем углу. Он был явно напуган. Ружьё смотрело в пол.

-- Стойте! Не убивайте! -- воскликнул он.

-- Лёха! Стой! -- превозмогая боль, воскликнул я.

-- Контроль, -- глухо сказал он, продолжая держать хозяина на прицеле.

В дом вбежала Маринка и тут же прижалась ко мне.

А я смотрел на бельевую верёвку с развешанными на ней детскими распашёнками и колготками.

***

В Шойне, когда море сковало льдом, к власти быстро пришли братья Лазаревы. Бывшие зэки почуяли власть и безнаказанность. За сутки они в пьяном угаре устроили кровавую бойню. Потом, подчинившихся они увели с собой в сторону Котласа. Сколько туда дойдёт, Юра не знал. Но он хорошо знал, что Лазаревы к нему не сунутся, потому что у него есть ружьё. Хотя там и оставался всего один патрон.

А потом пришли мы.

Несмотря на укол обезболивающего, нога пульсировала болью. Повязку Юра наложил на нижнюю треть бедра привычными движениями. Всё это время его жена молчала, прижимая к груди пятимесячную дочь. Маринка пыталась их уговорить ехать с нами. Мы с Лёхой прятали глаза, понимая, что снегоходы такую массу не увезут, придётся кому-то остаться. Или что-то оставить.

***

Юра с семьёй отказались ехать с нами. Никакие уговоры и убеждения на них не подействовали. Мы оставили им половину наших припасов и медикаментов. Шойна сможет их продержать в тепле ещё месяца три в лучшем случае. Они пустят на дрова все оставленные дома, подъедят все припасы, а потом...

Теперь моим снегоходом рулила Маринка. Девушка быстро освоилась с управлением и вела следом за Лёхой. Я сидел позади и пытался придержать простреленную ногу на кочках и поворотах.

Зимняя дорога вела нас к Бугрино...

5

Народ в Бугрино оказался сплочённым и дружным. Сказалась изолированность посёлка на острове Колгуев. Да и общая родственность жителей. Ненцы, чем-то неуловимо похожие на коми и чукчей в большинстве своём оказались покладистые и тихие. Деревня слушалась Главу и всячески друг другу помогала.

Неофициальная лидер -- Ватане Ёнковна, оказалась довольно таки строгой и волевой женщиной, разменявшая шестой десяток. Собрав всех жителей в школе, она организовала временный быт и минимальные условия для выживания. Располагавшаяся рядом котельная работала на полную мощность. Всё тепло она поставляла в школу.

Когда мы туда приехали, жители тут же кинулись нам помогать. А ещё завалили нас расспросами о текущих новостях. Связь с большой землёй прервалась еще в пятницу.

У меня уже пылал вовсю жар и нога просто разрывалась от боли. Сельский врач -- Илко, благоухающий самогоном и луком, осмотрел ранение, поцокал языком и сказал, что придётся иссякать края, потому как начался гнойный процесс. Я тут же попросил общий наркоз. Илко заржал, и сказал, что только местное обезболивание. В общем, что-то уколол в ягодицу, потом вышел из процедурной, вернулся со свежим амбрэ, обколол вокруг раны местным обезболивающим и начал работать скальпелем и ещё какими-то железками.

-- Теперь выходной дырка скаблить будем, -- сказал Илко, когда зашил края входной раны.

Напевая что-то себе под нос, врач спокойно занимался делом. Иногда я ойкал и он подкалывал обезболивающее. Маринка сидела у окна и с тревогой наблюдала за действом. На каждое моё ойканье она с удовольствием говорила:

-- Только не реви, а то больнее будет.

Я сжимал зубы и молчал. Ох и мстительная она у меня!

После так называемой операции, меня увезли на каталке в какой-то класс, переложили на раскладушку, где я тут же вырубился.

За два дня, проведённые в посёлке, я оклемался и уже начал передвигаться по школе на костылях. Маринка постоянно была рядом и всячески мне помогала. Лёха же пропадал в учительской и решал глобальные вопросы с Ватане Ёнковной и её дочкой, работавшей в этой же школе завучем.

А вопросы были серьёзные. Предстояло решить, как эвакуировать жителей в Рогачёво и потом в Малые Кармакулы. И задачка не складывалась. Катастрофически не хватало транспорта. А ресурсы таяли с каждым днём. В посёлке было восемнадцать вездеходов на ходу. Остальной транспорт был уже не в строю. Топлива на переход хватало, но за один раз двести пятьдесят два человека никак было не перевести.

Ватане Ёнковна на третий день приняла своё самое серьёзное и жестокое решение в жизни.

Жребий.

Каждый девятый человек ехал в Рогачёво. Нам с Лёхой выделили иммунитет. Почему так, даже не обсуждалось. Но когда я узнал, что Маринка тоже тянет жребий, попытался роптать. Девушка сама заткнула мне рот.

Поцелуем.

-- Чем я лучше других? -- прошептала она мне на ухо.

***

Девятнадцать снегоходов ехали по замёрзшему Баренцеву морю. Тридцать восемь жизней, выбранных слепым жребием неслись в неизвестность. И Мух, сидящий в зимней переноске, в наших волокушах. Позади меня сидела Светлана Паниковна -- дочка Ватане Ёнковны.

Мы прощались с родными и друзьями со страхом в сердцах. Увидимся ли снова? Маринка довольно спокойно восприняла свою участь. Просто обняла, поцеловала и сказала: " Береги себя, дибил".

Глава поселения подошла к Лёхе, взяла его за грудки и что-то прошипела ему на ухо. Друг закивал и мягко освободился. Оба они одновременно взглянули на Светлану. Тогда я заметил, что они смотрели на девушку с одинаковой нежностью.

Понятно.

Через пять часов перехода, сломалось два вездехода. Мороз добрался до запредельных пятидесяти трёх градусов. Никакой речи о ремонте даже не возникало. Вынужденная остановка с дальнейшей перегруппировкой привела к страшным открытиям: трое замерзли в дороге. Кое как распределили людей с учётом веса на других снегоходах. Договорились, что сидящие позади будут периодически хлопать по плечу водителей. Умерших похоронили тут же, закопав в снег.

Постепенно начал усиливаться западный ветер со снегопадом. Видимость начала стремительно падать. Об остановке не могло быть и речи. В таких условиях мы бы уже не завели снегоходы.

За неполный час три снегохода врезались в ледяные торосы, которые тут и там неожиданно вырастали из снегопада впереди. Еще четыре могилы позади и три человека с переломами. Так же потеряли двое саней с топливом.

Рогачёво увидели тридцать один человек.

***

Прошло две недели. Я почти оправился от пневмонии и меня перевели в триста восемнадцатую ячейку синей линии. Она была самой крайней к входным воротам "бэпэишки", как называли бывшую базу подземных испытаний. Хотя Вячеслав Евгеньевич настаивал, что данное сооружение уже давно является Эвакуационным Пунктом.

Мне было глубоко плевать, как его называют. Я хотел лишь одного: спасательной миссии на остров Колгуев. Андрюха, Лёха и Светлана каждый день обивали пороги правительственной ячейки, добиваясь того же. Но Совет был не готов на столь рискованный шаг. На поверхности всё это время бушевала метель. Да и к тому же датчики показывали запредельные минус шестьдесят восемь градусов.

Бэпэишка начала разрабатываться и готовиться к ледниковому периоду, когда учёные поняли, что из-за мексиканской вулканической гряды катастрофы не избежать. Было решено в кратчайшие сроки подготовить все возможные подземные убежища и другие строения под выживаемость. На севере, самой перспективной оказалась база подземных испытаний на Новой Земле.

Огромные подземные пространства решено было сделать жилыми. Немалую значимость в этом сыграло близкое расположение многих месторождений различных элементов и подводые залежи нефти и газа. Активные масштабные работы по подготовке Бэпэишки продолжались четыре месяца и были под грифом секретности.

Первого апреля, когда грянул малый ледниковый период большинство эвакуационных пунктов были ещё не готовы. На Новой Земле только-только успели сформировать развёртываемую сеть солнечных панелей.

Я в который раз попытался дозвониться до Лёхи со Светланой, а потом и до Андрюхи, но проводной телефон ячейки хранил шипящую, потрескивающую тишину. Уже вторые сутки они нигде не появлялись на синей линии. Хотя, у них и своих забот было выше крыши. Андрюха, как человек приближённый к начальству, постоянно носился по всем трём веткам, решая разные технические вопросы. А Лёха и Светлана всеми правдами и неправдами пытались организовать спасательную миссию.

Я непроизвольно закашлял и присел за стол, пытаясь унять боль в груди. Пневмония просто так не проходит. За дверью, на аллее, послышался грохот открываемых гермоворот и громкие голоса. Я унял кашель и прислушался. Определённо кто-то заходил в Бэпэишку с поверхности.

-- Помогите! Мы замерзаем! -- послышалось за дверью.

Не задумываясь, я тут же открыл дверь. Какой-то закутанный в меха ненец увидел распахную дверь и тут же метнулся ко мне.

Он же с Бугрино!

-- Тут открыто! -- завопил он, -- Все сюда!

-- Эй! Всё хорошо! -- радостно воскликнул я.

В мою ячейку ломанулся народ. Меня тут же оттеснили в дальний угол и прижали к стене. Галдёж закованных в меха замерзших людей стал просто оглушительным. Бедолаги пытались набиться в мою ячейку, словно в утреннюю маршрутку опаздывающие на работу горожане.

Неожиданно я услышал голос Лёхи:

-- Да успокойтесь вы уже! Тут везде тепло!

Постепенно народ освободил мою ячейку и несмело вышел на аллею. Обитатели синей линии начали сонно выглядывать из своих ячеек. Бывшие жители Бугрино столпились в центре аллеи и любопытно осматривались по сторонам.

Лёха и Ватане Ёнковна успокаивали спасённых. Я хромая подошёл к ним.

-- А чего мне не сказал? -- спросил я у друга, вместо приветствия.

Он улыбнулся в ответ:

-- Чтоб с нами не попёрся. Слабый ещё. Да и без тебя помощников хватало. А ты явно не водитель арктических вездеходов. Это всё Гугульчик организовал.

-- Козлы вы, -- беззлобно сказал я.

Лёха засмеялся и обнял меня:

-- Тебе ещё от Марины выхватывать.

Я высвободился и тут же спросил:

-- Где она?

Лёха посмотрел мне за спину. Когда я повернулся, мне зарядили пощёчину.

-- Тут, -- ответила Маринка.

Я отбросил костыль и обнял любимую. Она засмеялась и поцеловала меня.

6

Какой-то громкий скрежет и рокот...

Протяжно завыл Мух.

Я, не открывая глаз, инстинктивно перевернулся к Маринке и попытался закрыть её своим телом. Девушка тут же напряглась сжалась в комочек.

Всё стихло.

Через секунду по бэпэишке раздался оглушительный вой сирены. В крайний раз она звучала, когда несанкционированно открылись гермоворота, чтобы запустить бугринцев. В тот день выхватила и дежурная смена, что прошляпили и открытие ворот, и показания наружных датчиков, и Гугульчик, который всё это устроил. Андрюха тогда дежурантов как-то щедро отблагодарил, те были не в обиде.

Грохот больше не повторялся. Но Мух продолжал протяжно выть. Мы с Маринкой вскочили и начали торопливо одеваться. За ширмой в нашей ячейке уже проснулись Лёха со Светланой и тоже молча одевались. За месяц жизни в одной ячейке мы быстро научились понимать друг друга даже без слов. Девчонки быстро сдружились и всё по ячейке делали сообща. Причём, я заметил, что Светлана чаще Маринки брала ведущие роли. А моя пассия была и не против, более того, она училась у своей соседки по ячейке. Мы же с Лёхой со времён школы никогда не ссорились.

В первые дни, пока расквартировывали бугринцев, мы тут же решили жить вместе. Остальные жители бэпэишки приняли новых сожителей с нарастающим ропотом. Лишь веское слово Ярослава Борисовича -- главы Совета, усмирило недовольство. В итоге, население выросло до двух с половиной тысяч.

Я шикнул на Муха и тот наконец затих. Мы вчетвером обменялись тревожными взглядами и покинули дом. Сонный народ, выходя из ячеек, так же как и мы торопливо пошёл в Полис -- центр всех трёх линий бэпэишки.

Наконец сирена стихла и раздался женский механический голос:

-- Внимание! Внимание! Объявляется не учебная тревога! Просьба всем занять штатные места согласно графику плана "борьба за живучесть"! Внимание! Внимание!..

Дальше сообщение повторялось по кругу.

И тут все побежали в разные стороны. За месяц жизни в бэпэишке нас несколько раз гоняли по этому самому плану "борьбы за живучесть". Каждый из нас на зубок выучил свои места и действия. Штатные работники бункера спешили к атомному генератору, а такие как мы обеспечивали безопасность на периферии. Тут все понимали, что надо в первую голову спасать сердце бэпэишки. Без атомного генератора, не будет тепла и электричества. А без этого не будет ни этажей со скотиной, ни этажей с растениями, ни этажей с семенохранилищем и образцами ДНК.

Мой пост как раз был на этаже с растениями у парника с картофелем. Учитель биологии больше нигде особо был не нужен. Маринка со Светланой бежали к электрикам, А Лёха к экстренной службе. Все при деле, и все готовы.

Через почти два часа напряжённого ожидания, по громкой связи объявили сбор у Полиса.

Главная площадь быстро наполнялась встревоженными людьми. В центре, где сходились синяя, жёлтая и красная линии жилого этажа стоял административный комплекс, пронизывающий все пять этажей бэпэишки.

Из комплекса вышел Ярослав Борисович. Старик выглядел очень уставшим и измученным. Народ на площади быстро стих. Учёный снял очки, аккуратно убрал их в карман своего белого халата и пристально оглядел притихших жителей.

-- Дорогие мои, -- вздохнув, сказал он. -- Мы все в опасности. В результате глобального похолодания, произошли землетрясения по всей планете. К сожалению, нашу западно-сибирскую плиту тоже тряхнуло. И в железобетонном своде Эвакуационного Пункта... ладно, бэпэишки, образовалась огромная трещина. Холод сюда если и проникнет, то ничего критического не произойдёт...

Тут Ярослав Борисович замолчал. Кто-то выкрикнул из толпы:

-- В чём проблема?

-- По прогнозам московских сейсмологов в результате резкого похолодания ожидается большой сдвиг восточно-европейской платформы относительно балтийского щита, -- ответил учёный.

-- Нам то что? -- выкрикнула какая-то женщина.

-- Будет разрыв в ледяном покрове. И из неё хлынет волна. И вода быстро доберётся до нас. А потом утопит нас в нашем убежище.

На площади воцарилась гробовая тишина. Люди переваривали услышанное. Потом послышался несмелый шелест голосов. И большинство озвучивали вопрос, который терзал и меня. Наконец кто-то выкрикнул:

-- И что нам делать?

Ярослав Борисович нашёл глазами спросившего и громко ответил:

-- Заделывать трещину и молиться.

***

Третьи сутки напряжённой работы начинали сказываться на жителях. Трещину изнутри заделали быстро, всего за сутки. А вот снаружи...

Пескобетонная смесь готовилась и заливалась тут же у разлома. Подвоз песка и цемента не прерывался. Техника работала на пределе возможностей. Три смены рабочих работали без перерыва. Каждый ощущал собственной шкурой как уходило время. Люди начали падать от усталости и обморожения. некоторые замерзали прямо на рабочих местах. Я гонял на КАМАЗе, перевозя песок от убежища до монтажных работ. Даже в спецкостюме и шлеме мороз пробивался и нещадно выстужал тело. Техника, в какой-то момент, на вторые сутки, стала выходить из строя. Ремонтники начали умирать первыми. Но пескобетон продолжал заливаться в трещину.

Когда монтажные работы были закончены, бэпэишка похоронила двадцать шесть человек. Двадцать шесть героев, отдавших свои жизни.

Совет приказал осмотреться по линиям и проверить средства спасения.

***

Маринка погладила меня щеке и прижалась всем телом. Я почувствовал на шее её слёзы.

-- Да чего ты паришься, это всего лишь нога! -- бодро воскликнул я. -- Тем более, у меня есть вторая. Да и отрезали всего, чуть выше колена. Всё важное на месте.

-- Дибил! -- привычно сказала она, всхлипнула и обняла ещё сильнее.

Огнестрельная рана, всё-таки дала о себе знать. Как сказал Илко, если бы не пришлось работать на морозе, и если бы не нарушилась иннервация, то с ногой всё было в порядке. А так...

Новость и операцию я перенёс в какой-то прострации. Всё ещё не верилось, что это происходит со мной, что засыпая, я проснусь уже без ноги. Маринка постоянно меня обнимала и говорила что-то успокаивающее.

Завершение монтажных работ я узнал в своей ячейке, лёжа на кровати.

Мы справились? Мы успели?

Ответы были в грядущих днях...

7

Маринка лежала рядом и гладила меня по щеке. В какой-то момент я засмеялся и попытался убрать её руку. Девушка улыбнулась в ответ и тут же вернула ладонь обратно.

-- Егор, а почему ты не позвал меня замуж? -- спросила она.

-- А ты бы тут же развелась и стала бы жить со мной? -- прямо спросил я в ответ.

Маринка нахмурилась и села на кровати. Девушка посмотрела на меня с какой-то злостью и толикой презрения. Её красивые голубые глаза превратились в озёра льда с чёрной бездной в центре.

-- Ты считаешь меня меркантильной сукой, которая терпит кобеля ради денег? -- прошипела она.

-- Если бы я тебя такой считал, мы бы сейчас не лежали тут в бэпэишке в одной постели, -- сказал я.

-- Егор, ты...

-- Я знаю, что дибил и всё такое, -- перебил я любимую. -- А ещё я знаю, что в жизни ничего не может быть просто и однозначно. Нет чисто белого и чисто чёрного. Ты постоянно боишься. Боишься остаться одна, боишься стать ненужной и дурой, боишься что-то менять в своей жизни... Твой муж гуляет на стороне, но и домой он тоже спешит. Он оставляет деньги любовнице, но и тебя вниманием не обделяет. Вроде и стабильно но...

-- Егор! А ты знаешь?.. -- начала было она, но я продолжил.

-- .. но ты же понимаешь, что всё это неправильно. А ещё тебя это сильно обижает и унижает. Но ты терпишь, пытаешься забыть, проглотить, но не получается. Поэтому и праздовала тогда Новый год со своей подружайкой Юлькой, чтоб не слушать враньё мужа, который хочет в ту ночь побыть с любовницей. Маринка, я уже сказал, что люблю тебя. И я знаю, что ты тоже уже любишь меня. Эти дни всё упростили и свели на нет тупые сомнения и домыслы. Остаются простые и важные вещи. Всё, что было в прошлой жизни перестало иметь значение и смысл.

Тут я понял, что за ширмой проснулись Лёха и Светлана. Раньше я краем уха фиксировал их сопение, но в какой-то момент они проснулись и притихли. Они не хотели нам мешать.

-- Теперь мы тут. Я предлагаю тебе оставить в прошлом, что было в прошлом. Прости за тавтологию. Женитьба и вся эта тупая мишура из ЗАГСа и празднования в ресторанах сейчас уже не имеют смысла! Всё просто: мы с тобой вместе.

Маринка встала и упёрла руки в бока. Её всю трясло.

-- Слушай меня внимательно, дибил! -- воскликнула она, -- или мы поженимся, или я тебя твоим же костылём отмудохаю!

-- Да какая разница? -- сказал я. -- Со дня на день мы можем умереть и всё это потеряет смысл.

Маринка решительно потянулась за моим костылём.

-- Марина Александровна, вы выйдете за меня замуж? -- торопливо спросил я.

Девушка сложила руки на груди и демонстративно посмотрела в сторону входной двери.

Сука.

Я с трудом поднялся с кровати, не обращая внимания на стрельнувшую боль в заживающей культе. Руками опёрся о край кровати и, встав на левую ногу, медленно присел. Когда остаток правой ноги коснулся прикроватного коврика, который связала Светлана, боль пронзила иглами и тут же взорвалась в затылке. Я стиснул зубы, но удержал равновесие. Перед глазами всё поплыло в красных сферах.

-- Марина Александровна, вы выйдете за меня замуж?

Девушка посмотрела на меня и повторно отвернулась обратно. Я беспомощно огляделся по сторонам. На тумбочке стояла вскрытая банка с консервированной кукурузой и две ложки в ней. Точно!

Я схватил банку, рассыпая кукурузу, и лихорадочно отковырял ключ-кольцо от крышки. Лёха распахнул ширму и замер на месте. Светлана сидела на кровати. прижимая одеяло к груди. Сонный Мух вышел из-под обеденного стола и уставился на нас, вяло виляя хвостом. Я протянул руку с кольцом к Марине и повторил:

-- Марина Александровна, вы выйдете за меня замуж?

Девушка опять повернулась.

-- Да! -- воскликнула она.

Кольцо налезло ей только на часть пальца.

***

Утром Лёха со Светланой убежали в административный комплекс. Маринка и я проснулись, когда они уже выходили из ячейки и сказали нам об этом.

Весь день прошёл в какой-то напряжённой суете. По бэпэишке быстро пронёсся слух о грядущей свадьбе. Унылое ожидание неизбежного быстро сменилось какой-то разудалой весёлой деятельностью. Маринка, наскоро перекусив, усвистала со стайкой щебечущих девушек. Я же, оставшись в одиночестве, неторопливо покормил Муха, перекусил, и выполз из ячейки с псом на прогулку.

Синяя линия бурлила весёлой деятельностью. Люди хотели отвлечься, хотели чего-то привычного. Я постоянно ловил на себе любопытные взгляды. Стайки молодых девушек хихикали за спиной и тут же скрывались с глаз, стоило на них взглянуть.

А вечером случилось бракосочетание. Мы с Лёхой надели принесённые им костюмы и на УАЗике доехали до административного комплекса.

-- Лёха! Ну что за херня? Ну нафига это представление? -- в который раз спросил я. Друг приобнял меня и одобряюще похлопал по плечу:

-- Надо, Клюква, надо.

Мы вошли в центральный зал. Перед глазами запестрело от нарядов собравшихся. Засверкали вспышки смартфонов и фотоаппаратов. Я замер на месте, когда увидел Маринку. Она стояла среди девяти невест на ступенях перед трибуной, за которой был Ярослав Борисович. Рядом с Маринкой улыбалась Светлана Паниковна. Она тоже являлась невестой.

Ну Лёха!

Доверить церемонию бракосочетания решили основателю бэпэишки. Учёный всеми правдами и неправдами пытался увильнуть от этой чести, но даже иерей Елеазар, подтвердил полномочия Ярослава Борисовича. Да и Совет был только за.

Наш с Маринкой пример подхватили и другие парочки, которые на пороге неизветности и возможной смерти решили узаконить свои отношения. Было в этом что-то важное, что-то нужное.

Церемония прошла со всевозможной помпой и шиком, которую позволяла нынешняя обстановка. Ярослав Борисович девять раз скрепил браки и поздравил молодожёнов. Вынесли праздничные столы с едой и все расселись по местам.

Было веселье. Даже снобы-богатеи и те отрывались от души.

***

Низкочастотный гул незаметно перерос в еле заметную тряску. В какой-то момент люди заметили трясущуюся посуду и падающую со свода бэпэишки каменную крошку и пыль. Завыла сирена. Дрожь прекратилась. Только сирена продолжала надрывно выть. Все посмотрели на Ярослава Борисовича. Учёный сидел за центральным столом. К нему подбежал Гугльчик и что-то зашептал на ухо. Он кивнул и встал:

-- Всем приготовиться! Вы знаете, что делать!

Сирена затихла и привычный механизированный голос оповестил, что объявляется "борьба за живучесть, главный приоритет".

Вот и началось.

***

Волна ударила в резервные гермоворота желтой линии с такой силой, что они прогнулись и в образовавшуюся метровую щель хлынула ледяная вода. Гермоворота синей и красной линий выдержали удар.

Мы бежали к жёлтой линии. Оповещение призывало устранить течь. Лёха и остальные ушли далеко вперёд. Наши новоиспечённые жёны занимали свои посты в Полисе. Пока я ковылял на своих костылях, рядом остановилась медицинская буханка. Со стороны пассажира выглянул Илко:

-- Егор ты туда?

-- Да! Подкинешь?

Я распахнул дверь и заполз в салон. Там уже сидели несколько инженеров экстренной службы. И Гугульчик. Мы молча кивнули друг другу.

В какой-то момент под колёсами начала расплёскиваться вода. послышались какие-то крики и ругань. Неожиданно машину повело и через несколько секунд её опрокинуло на бок, а потом мы тут же врезались в стену аллеи. Один из инженеров распахнул задние двери. Перед нами растилался лёд на всей жёлтой линии до ворот. Вместе с волной в бэпэишку проник и жесточайший холод. Как только вода теряла движение, она тут же приобретала твёрдое состояние. Слишком силён был мороз.

Перед нами предстала жуткая картина. Из щели в гермоворотах уже не поступала вода. Она просто замёрзла. А так же в неё вмерзли все, кто стоял на полу. Десятки человек кричали от боли и пытались освободиться из ледяного плена. Те, кто был ближе к воротам уже не двигались и безвольно лежали на льду со вмёрзшими ногами. Остальные тоже быстро затихали.

Лицо обожгло невиданным холодом. Я закашлял вдохнувшим воздухом и упал на лёд. Боль мгновенно разлилась по всем лёгким. Правая ладонь тут же примёрзла ко льду. Я попытался вдохнуть и не смог. Перед глазами замаячил порог какой-то ячейки. Левая рука с трудом подчинилась и я смог ударить в дверь. Я оторвал правую руку с кожей от льда и схватил Гугульчика за рукав.

Холод. Ледяной холод начал пронизывать не только руки и ногу, но и стал проникать внутрь. Захотелось спать. Я снова ударил непослушной рукой в дверь.

Спать...

Можно просто закрыть глаза и уснуть. Это же так просто. Только вдохнуть нельзя. Вторая рука мёртвой хваткой сжимала рукав Гугульчика.

Голоса...

Что-то вдали кричало:

-- Ты с ума сошёл? Закрой дверь, урод, мы же умрём!

-- Они же ещё живы! Помоги мне, Люся!..

-- Второй точно сдох! Отцепи его! Закрой дверь! Зачем ты их затаскиваешь? Мудак, мы тут все умрём! Сука!

Вдох. Я тут же закашлялся и попытался вдохнуть ещё раз, но уже не мог. Какой-то спазм не давал это сделать. Жжение в груди резко прекратилось.

Я устал...

Маринка...

8

... Маринка. Это не так уж и плохо, смотреть в её глаза. Они, то искрились радостью, то пылали ненавистью, то темнели страхом... Но самое главное, в них всегда тлела любовь. И эта любовь меня грела.

Неожиданно моя маленькая уютная вселенная треснула. Треснула болью и тяжестью. Боль мгновенно поглотила вселенную и чернью растеклась внутри.

Я закричал. Ничего не произошло. Чернь опутывала и не давала мне быть собой. Нужно эту тварь разорвать руками. Пусть хоть маленький глоток света появится. Боль дала ощутить грудь. В этом месте она пылала и постоянно трещала. Среди трещин я почуствовал свет. Там надо рвать!

Боль в груди выросла колоссом и начала пульсировать дыханием. Тьма окрасилась красным и стремительно заполнила мою вселенную.

Это хорошо?

В трещинах расширились разрывы и свет хлынул внутрь. Он мгновенно поднялся по колоссу и превратился в лёд.

В какой-то миг я понял, что могу сам дышать. Вдох получился коротким и тут же вызвал кашель. Или это мне так показалось?

-- Люся, а с этим что делать? -- спросила темнота мужским голосом.

-- Дави так же! Не забывай про вдохи! Ну ты и скотина! Подкинул нам проблем! Как-будто своих мало! -- кричала какая-то женщина.

-- Да-да, прости меня, пожалуйста, -- согласился мужской голос. -- Они выживут?

-- Да калека уже сам дышит! Не отвлекай меня! А то я ампулы могу перепутать, придурок.

-- Конечно-конечно...

***

Я постоянно мёрз. Хотелось ещё больше тёплых вещей сверху. Люся и Дамир оставили нас с Гугульчиком на полу. Просто завернули в спальные мешки, а сами спали на кроватях. Андрюха так и не приходил в сознание. Когда машина перевернулась, он сильно приложился головой. Как сказал Люся: "пятьдесят на пятьдесят". Тело заработало, а вот голова...

На третьи сутки в аллее послышались голоса. Дамир и Люся попытались открыть дверь, но она не поддавалась. Они начали стучать и оглушительно громко кричать. Я заметил, как веки Гугульчика на секунду дёрнулись. Я тоже попытался закричать, но меня тут же атаковал жестокий кашель.

***

Бэпэишка выстояла. Совет приказал изолировать жёлтую линию, когда понял, что люди не справятся с трещиной в гермоворотах. Хотя обогрев ячеек решили не прекращать. Всё же тут расположилась элита бэпэишки. Все, кто были у гермоворот погибли. Часть людей, что работали на технике и у запираемых объектов, выжили благодаря своевременному оповещению и тем, кто впустил их в свои ячейки. Трещина унесла жизни семисот человек.

Когда мороз отступил, и на градуснике отчаявшиеся люди увидели минус двадцать три, открыли ворота в жёлтую линию. Боль от потери любимых и родных опустилась на бэпэишку. В те дни не было человека, которого бы не коснулась трагедия утраты.

***

Я сидел в кресле-каталке у входа в бэпэишку и смотрел на бескрайние ледяные просторы. Холодное солнце стояло в зените и освещало всё вокруг. Стояли самые тёплые дни в году, стоило подольше насладиться ими. Шутка ли, целых минус пятнадцать градусов!

Минуло уже десять лет со дня катастрофы. Много чего успело произойти за это время. Были и проблемы с генератором, и беда со скотом, и попытки передела власти, и перебои с питанием, но мы выстояли. Я так и не разобрался до конца, что же нас объединило. Та катастрофа? Воля Ярослава Борисовича? Пример сплочённости бугринцев? А может те самые девять свадеб? Я не знал точно. Но, наверное, тут всё было вместе. И этот коктейль не позволил нам утонуть в тупых шкурных разборках, в попытках урвать себе кусок побольше.

Позади чуть скрипнула дверь. Я улыбнулся, услышав тихое шуршание тулупа и вкрадчивые шаги.

-- Попался! -- закричала Маринка и обняла меня за шею. Я воскликнул и изобразил испуг.

-- Ты знал! -- притворно-обиженно воскликнула жена. -- Так не честно!

-- Ты застала меня врасплох! Честно! -- воскликнул я.

-- Егор, ты не умеешь врать, -- сказала Маринка и поцеловала меня. Я закрыл глаза от удовольствия:

-- И не хочу этому учиться.

-- А у меня для тебя новости! -- сказала жена и присела передо мной на корточки.

-- Какие? -- удивился я.

Все текущие события я старался держать на контроле. Тем более, приближался срок выборов губернаторов. А я скрытно продвигал Светлану Паниковну. Три года мы делали из неё любительницу роскоши и шика. Жёлтые же всё пытались на синюю линию протащить своего Дамира, как героя катастрофы, и показывали его в лучшем свете. Особый упор они делали на его участии в спасении нынешнего синего губернатора и министра безопасности, то есть меня и Гугульчика. Их понять можно: они хотели расконсервировать из резерва сорта винограда для белого вина. Три года назад, мы решили, что сухого красного вина для бэпэишки было достаточно. Но это были жёлтые, а они всё еще цеплялись за остатки былой роскоши. И белое вино было для них своего рода маленькой победой и превосходством. Я улыбнулся мыслям. Пусть они лучше борются за винишко и прочие мелкие радости. Надо будет на следующем голосовании обеспечить слабину.

-- Егор! Ты опять в своих многоходовках витаешь? -- чуть обиженно спросила Маринка.

-- Прости, задумался, -- улыбнулся я. -- Так что за новость?

-- Твой Гугульчик, ну или как его прозвали -- Кардинал, протащил твою кандидатуру на переизбрание синим губернатором!

Сука.

Мало того, что Лёха был красным губернатором, Кардинал рулил Советом, Ярослав Борисович чаще прислушивался к нему, а Ватане Ёнковна была жёлтым губернатором. Предстояло теперь придумать, как дать жёлтым иллюзию выбора и власти в совете! Я расчитывал тихонько уйти в тень и просто отдыхать. Ни Гугульчик, ни Лёха, похоже, об этом не думали...

-- Пошли домой? -- прошептала Маринка. -- У тебя еще седьмой бэ в тринадцать часов.

-- А ты, как директор школы, могла бы и отменить этот урок! Видишь же, что учитель биологии созерцает прекрасное! -- воскликнул я.

-- Ты сейчас довякаешься! Я тебя ещё и классным над первоклашками назначу! -- засмеялась жена.

-- Ладно. Дай ещё минуту. Тут очень красиво и тепло, -- сказал я.

Холодное солнце стояло в зените и освещало всё вокруг. Стояли самые тёплые дни в году...